Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-02
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Чт Фев 14, 2013 7:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021402
Тема| Опера, БТ, Концерт, Свадьба Фигаро Персоналии, Василий Синайский, Константин Шушаков, Алина Яровая, Александра Кадурина
Авторы| Петр Поспелов
Заголовок| «Свадьба Фигаро» в Зале Чайковского: Моцарт-дайджест
Артисты Большого театра исполнили классика в укороченном виде
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 14.02.2013
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/9070211/mocartdajdzhest#ixzz2KtJKkbnE
Аннотация|

Репертуарная афиша Большого театра становится все разнообразнее и распространяется уже не только на Большой театр: оперу Моцарта «Свадьба Фигаро» дали на концертных подмостках Зала Чайковского. Подобный опыт главный дирижер театра Василий Синайский уже предпринимал с оперой Cosi fan tutte, и, пожалуй, тот опыт был строже и чище — оперу исполнили, как написано, целиком. Здесь же обошлись фрагментами, выбросив все речитативы(сходить на оперу Моцарта и не услышать клавесин?), а также сделав купюры, особенно поранившие финал оперы.

Само же исполнение оказалось более чем удачным. Оркестр Большого под управлением Синайского играл легко и споро, без затей и похвально держась на заднем плане. Состав солистов был почти сплошь молодым, из вчерашних, а то и нынешних артистов Молодежной оперной программы.

Баритона Константина Шушакова можно уже считать постоянным участником концертных исполнений на сцене Филармонии. Видный, элегантный мужчина с бархатным голосом спел графа Альмавиву. Его оппонентом — Фигаро — стал Александр Миминошвили, который порадовал мягким звуковедением и талантом комика. Прелестной и звонкой Сюзанной была Алина Яровая, а Керубино в исполнении Александры Кадуриной, шутя, раздаривал краски — от вкрадчивого пиано до нот, взятых большим звучным голосом. На своих местах оказались тенор Станислав Мостовой (Базилио), Анастасия Кикоть (Марцелина), Григорий Шкарупа (Антонио) и Нина Минасян (голосистая Барбарина).

На их фоне старшими товарищами казались Николай Казанский (Дон Бартоло, опиравшийся на палочку и певший впечатляющим басом) и Ютта-Мария Бёнерт (Графиня). Единственная иностранка в составе, она была приглашена на замену русской исполнительнице, что говорит о том, что слой моцартовских артистов в Большом все-таки пока узок. Но именно она и стала открытием — так красиво, свежо и стилистически безупречно была спета вторая ария.

Режиссер Денис Азаров немного переусердствовал, наведя лишнюю суету, но придумал и забавные ходы: сюжет излагает припанкованный рассказчик с ноутбуком (актер Дмитрий Иванов), а манерный Базилио поглядывает в сторону Керубино. Нравится ему пацан.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Чт Фев 14, 2013 7:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021403
Тема| Музыка, Персоналии, В. Юровский
Авторы| Екатерина Бирюкова
Заголовок| Владимир Юровский: «Искусство перестает быть общественной необходимостью»
Где опубликовано| Сolta.ru
Дата публикации| 13 февраля 2013
Ссылка| http://www.colta.ru/docs/13408
Аннотация| Интервью

Знаменитый дирижер об отплывающем материке ХХ века и о том, как не растранжирить его культурное наследство

Если московский Владимир Юровский — это обязательные, но аккуратные инъекции новой музыки в каждой программе, то лондонский Владимир Юровский — это невероятный по своим масштабам проект The Rest is Noise, целиком состоящий только из сочинений ХХ века. Название отсылает к книге музыкального критика журнала The New Yorker Алекса Росса, ставшей бестселлером и даже уже переведенной на русский язык (под заголовком «Дальше — шум»). Одно из главных действующих лиц фестиваля — возглавляемый Юровским Лондонский филармонический оркестр. Фестиваль стартовал в январе, длится весь год, насчитывает около сотни событий и ставит своей целью стереть уже наконец границу между Шенбергом, Бриттеном, Ноно и Бахом, Бетховеном, Чайковским. Своими не всегда удобными мыслями по поводу ушедшего и наступившего веков маэстро поделился с ЕКАТЕРИНОЙ БИРЮКОВОЙ.

Далее: http://www.colta.ru/docs/13408
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Чт Фев 14, 2013 8:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021404
Тема| Опера, Латвийская опера, Гастроли в Москве, «Евгений Онегин», «Лючия ди Ламмермур».
Авторы| Марина Гайкович
Заголовок| Медведи и пистолеты
Гастроли Латвийской оперы в Москве
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20130214
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2013-02-14/8_opera.html
Аннотация|

В Большом театре прошли гастроли Латвийской оперы: на основной сцене показали «Евгения Онегина», на Новой – «Лючию ди Ламмермур». Впервые корреспондент «НГ» наблюдала, как публика «забукала» спектакль – только вот не в то время и не в том месте.

Накануне объяснения с Онегиным Татьяне снится сон, почти по Пушкину (в оригинале – накануне именин): ключевой персонаж этого сна – медведь, вот по мысли Андрейса Жагарса он и снится героине, только, как бывает во сне, оборачивается Онегиным – голым и с медвежьей головой, по Фрейду. Говорят, на первом спектакле публика только пошушукалась, на втором – раздались крики «бу», топанье и хлопанье. В общем, весь вступительный хор потонул в воплях, ибо на страждущих морали набросились желающие слушать музыку, толерантные к режиссерским находкам. Но не это было кульминацией в демонстрации воспитанности публики, которая посещает Большой театр. Дирижер Модестас Питренас с большим трепетом читает партитуру Чайковского, порой зависает над каждой чудесной фразой, словно любуясь красотой мелодики или оркестровки (к слову, это все очень может быть, если бы не певцы на сцене – они с такой концепцией расходятся). В финале, после ухода Татьяны, дирижер, видимо, решил устроить зловещую паузу – прежде чем Онегин пропоет канонические «Позор! Тоска!..». Публика же восприняла этот жест как конец спектакля и начала бурно аплодировать… Стыдно.

Кстати, выбор этого спектакля для гастролей кажется довольно странным: создается впечатление, что автор рефлексирует на тему знаменитого спектакля в постановке Дмитрия Чернякова. Те же ключевые моменты: объединяющий момент в сценографии (у Чернякова – стол, у Жагарса – кровать), праздник в первой картине, здесь же выделяются персонажи второго плана, Черняков выделил образ няни, Жагарс – старшую Ларину, властную женщину, бывшую артистку, обласканную и сегодня вниманием (Филиппьевна же – ее сестра, положившая свою жизнь на алтарь карьеры сестры и воспитания ее дочерей). Трике раздвоился (пара аниматоров), в дуэли на пистолетах Ленский стреляет в себя. Жагарс, правда, превратил Татьяну в писательницу – с корабля (который на видеопроекции плывет по Неве) Онегин попадает прямиком на презентацию ее книги, изданной, как следует из информации в буклете, на деньги мужа. Его, в прошлом черствого нарцисса, мучают призраки прошлой жизни (полонез во вступлении к шестой картине – сон Онегина), впрочем, некоторые одиозные персонажи его сна оказываются представителями высшего света.

Оба рижских спектакля выделяет безупречное чувство стиля, что, в общем, и позволяет этому театру среди немногих если не единственному на постсоветском пространстве, считаться европейским. Онегина художник оформляет с помощью видеопроекции со сменой времен года и видами Петербурга, в «Лючии» это что-то типа бункера или мавзолея белого мрамора. Отталкиваясь от первоисточника с довольно спутанными историческими реалиями, Жагарс переносит действие в Италию эпохи Муссолини, приметы тоталитарного режима вполне вписываются в концепцию «Ламмермурской невесты», и взаимоотношения Эштонов – представителей военной элиты и Равенсвудов – буржуа – логичны. Костюмы в обоих спектаклях – верх вкуса и сдержанной элегантности.

Но вот что отличает эти гастроли с предыдущими (2003 и 2007 года), так это музыкальная сторона. В Риге всегда были звезды, зачастую «собственно выращенные», и москвичам оставалось только горько вздыхать, наблюдая более чем приличный ансамбль исполнителей. Кристине Ополайс не смогла петь второй спектакль, и ей была срочно найдена замена из солисток Большого: Динара Алиева (ее пару лет назад приглашали петь в этом спектакле, поэтому экстренный ввод было сделать несложно) была на голову выше остальных, так что даже стало отрадно за труппу Большого. Сонора Вайце была откровенно больна, так что насладиться колоратурой в партии Лючии (за чем, в общем, публика и ходит на эту оперу) не получилось.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Чт Фев 14, 2013 8:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021405
Тема| Музыка, Персоналии, М. Венгеров
Авторы| Виктория Иванова
Заголовок| Максим Венгеров: «Без Ростроповича я не стал бы музыкантом»
Где опубликовано| 20130213
Дата публикации| Известия
Ссылка| http://izvestia.ru/news/544869#ixzz2KtURDKcs
Аннотация|

14 февраля на сцене Большого зала консерватории состоится гала-концерт и вручение первой Международной премии в области музыкальной педагогики имени Ипполитова-Иванова. Лауреаты, выбранные попечительским советом, получат диплом, памятную статуэтку и 400 тыс. рублей. Одним из инициаторов награды стал выдающийся скрипач, лауреат премии «Грэмми» Максим Венгеров. С музыкантом встретилась корреспондент «Известий».

— Как появилась идея премии?

— Мне как музыканту очень повезло в жизни. Два моих педагога, Галина Турчанинова и Захар Брон, — знаменитые личности в России. Было бы неправильно не поблагодарить их за все, что они сделали для меня. У моих молодых коллег также есть гениальные педагоги: Сергей Доренский, Наталия Шаховская, Юрий Башмет. Премия создана, чтобы сказать им спасибо. Отношения ученик-педагог недооценены в нашем мире. На Западе, где я сейчас живу, чувствуется утрата настоящих культурных ценностей. Именно из-за того, что нет такой связи между педагогом и учеником, какая была у нас в Советском Союзе и сохраняется здесь до сих пор. Меня часто спрашивают, что такое русская исполнительская школа, и я говорю, что это мастерство, техника исполнения, величайшие русские традиции и почти родственная связь между педагогом и учеником.

— Вы ведь тоже преподаете?

— Я преподаю в Королевской академии в Лондоне и Академии имени Менухина в Швейцарии. Конечно, есть исключения из правил. Есть молодые люди, которые могут оценить знания, собираемые веками. На собственном опыте я понимаю, как важно, чтобы помимо педагога был и наставник. У меня в 17 лет им был Ростропович. Если бы не он, я, возможно, не стал бы музыкантом. Еще одна западная тенденция — талант сам найдет свое проявление, педагог играет второстепенную роль. Но это неправильно. Если бы Ростропович не учился у великих мастеров, не занимался у Прокофьева по композиции и у Шостаковича по инструментовке, он не стал бы легендарной фигурой.

— В числе лауреатов премии — оперная дива Ирина Масленникова, ушедшая из жизни несколько дней назад.

— Мы скорбим. Это была величайшая личность, она прожила прекрасную жизнь, подарила нам много талантов. Мы вручим ей премию посмертно.

— Ваша премия имеет статус международной, но пока среди лауреатов только русские.

— Мы хотим, чтобы эта акция стала ежегодной. Надеемся, что к нам присоединятся наши зарубежные коллеги. Например, горячо на наш призыв откликнулась Чечилия Бартоли, у которой тоже был прекрасный педагог, ее собственная мать.

— Как развивается ваша дирижерская карьера?

— Мне поступает много приглашений, я веду переговоры. Но принять предложение стать главным дирижером и худруком какого-либо оркестра сейчас для меня нереально: скрипка — это целая профессия, дирижирование и педагогика — тоже. Совмещать их трудно. А мне не хочется выносить на сцену полуфабрикат. Может, стану где-нибудь главным приглашенным дирижером.

— Скрипач победил?

— Скрипка — очень ревнивый инструмент, требует много заботы. Только в этом году я готовлю 10 больших скрипичных концертов, всего более 70 концертов в год. Но и без дирижирования я не могу. Учусь в классе Юрия Симонова. Каждый год стараюсь готовить новую программу, сейчас занимаюсь Девятой симфонией Брукнера.

— Современную музыку вы играете нечасто.

— Пока что я играл только произведения, написанные для меня. Если мне понравится сочинение, которое играли до меня, я за него возьмусь. Но быть первым исполнителем, конечно, интереснее. Композиторы пишут для меня примерно раз в пять лет. Последние опусы — концерты Вениамина Юсупова и Родиона Щедрина.

— Вы следите за ситуацией в России?

— Мне трудно оценивать ситуацию трезво. Но хочется надеяться, что политические события будут обходить музыку стороной, она должна быть чистой. А то, что происходит сейчас, — временный процесс. Нужно относиться к нему с пониманием и терпением.

— Раньше вы неоднократно заявляли о разнообразных желаниях: станцевать танго, сыграть на электроскрипке, пересечь Америку на мотоцикле. Есть ли что-то новое?

— У меня есть текущие планы, и я стараюсь не мечтать о том, чего не смогу добиться. Но если заглянуть на десяток лет вперед, я хотел бы стать композитором. Это была великолепная традиция старых мастеров, инструменталистов. Рахманинов, Шопен, Паганини, Венявский — все были прекрасными исполнителями и сочиняли для своего инструмента. Мне хотелось бы продолжить их традицию
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Чт Фев 14, 2013 8:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021406
Тема| Музыка, Персоналии, Д. Мацуев
Авторы| Ярослав Тимофеев
Заголовок| Пианист, глава общественного совета при Минкульте — о своем проекте для детей, концертах для взрослых и о тех, кто говорит ему правду в глаза
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20130213
Ссылка| http://izvestia.ru/news/544797#ixzz2KtVDaHYm
Аннотация|

Денис Мацуев обзавелся своим фортепианным конкурсом: в мае он проведет в столице Казахстана международное соревнование юных пианистов под названием Astana Piano Passion. О том, как можно сделать конкурс честным, Денис Леонидович рассказал обозревателю «Известий».

— Как родилась идея конкурса?

— Меня воодушевило то, насколько активно казахские власти вкладываются в культуру. И вот мэр Астаны, мой друг Имангали Тасмагамбетов предложил реализовать проект, какого в моей жизни еще не было. Фестивалей я проводил много, а конкурс устраиваю впервые.

— Вы написали в приветствии, что это будет абсолютно честный конкурс. Но так ведь всегда говорят.

— Мы полностью исключим участие учеников членов жюри. Каждый, кого я приглашаю в
судьи, — это человек, независимость и бескорыстность которого я гарантирую. Здесь не может быть каких-то кланов, протаскиваний. Возможно, сделаем открытое голосование. Это один из способов отбелить любой конкурс.

— Почему-то на конкурсе Чайковского на открытое голосование так и не решились.

— Таких предложений на оргкомитете не было. Вообще, что касается конкурса Чайковского, у меня есть пять ключевых решений, которые должны быть приняты. Например, открытые отборочные туры — никаких видеоотборов.

— Вы же близко общаетесь с Валерием Гергиевым. Представите ему свои предложения?

— Конечно. Думаю, что эти предложения будут утверждены. А в том, что последний конкурс Чайковского по-настоящему состоялся, никаких сомнений нет.
— Допустим, играет на вашем конкурсе мальчик. Вам звонит, например, Валерий Абисалович и говорит: «Денис, вот очень талантливый мальчик». Как вы отреагируете?

— В качестве ответа расскажу историю. За полгода до конкурса Чайковского на наш с Гергиевым концерт в Чикаго приехал Александр Торадзе, большой друг и давний партнер Гергиева по сцене. С ним приехали ученики, один из которых — Никита Амбросимов — должен был участвовать в конкурсе Чайковского. Он сыграл нам Восьмую сонату Прокофьева так, что мы просто обалдели от его одаренности и пожелали ему удачи в Москве.
Но когда я услышал его на видеоотборе, играл совершенно другой человек, и очень неудачно играл. Я сразу позвонил Валерию Абисаловичу и сказал, что все члены жюри присудили ему нули. Даже если бы я ему что-то поставил, у него изначально не было шансов. Гергиев ответил: «Что делать, все в равных условиях». Так что на моем конкурсе быть не может никаких звонков, никаких продвижений. Я личный гарант чистоты состязания.

— Как судьба привела вас в общественный совет при Министерстве культуры?

— Меня министр культуры попросил помочь. Я сразу предупредил, что в этом году у меня 207 концертов и в Москве я проведу 30 дней из 365. Но существуют мэйл, телефон, социальные сети, так что мы поддерживаем контакт. На мой взгляд, всем членам совета нужно вести себя поактивнее. Что за эти месяцы было достигнуто и чем я горжусь — это спасение музыкальных школ-десятилеток. Начинать играть на инструменте или заниматься балетом с 12 лет — значит похоронить всё, что у нас есть. Вы не представляете, насколько сложно было убедить в этом чиновников, особенно из Минобразования. Я хотел бы добиться и того, чтобы классическая музыка вернулась на экраны телевизоров. Для этого я на днях вошел в состав директоров «Первого канала».

— В каком направлении вы хотели бы двигаться как пианист?

— У нас, пианистов, безграничный репертуар. Мои 44 концерта для фортепиано с оркестром и 18 сольных программ — это, конечно, не предел.

— В целом вы довольны своей игрой?

— Я бы поостерегся так говорить о своей игре, потому что есть люди, которые могут сказать мне правду в глаза. Порой мне кажется, что концерт удачный, а те, кому я доверяю, говорят: «Ты был не в ударе». И наоборот. Последнее время у меня есть желание после концерта пойти позаниматься той программой, которую только что сыграл. Состояние внутри постоянно меняется. Я все время ищу подход к звуку, к инструменту. Каждый концерт — это экзамен перед собой и перед публикой, которую нужно долго-долго зарабатывать. Я не скрываю, что играю для публики, которая приходит в зал, и она мне дорога.

— Вы можете назвать себя пианистом, склонным к виртуозности?

— Смотря что понимать под виртуозностью. Виртуозно — не значит быстро и громко, можно виртуозно сыграть и пианиссимо. Это средство к достижению конкретного образа. У меня скорее не виртуозность, а темперамент, который изнутри выплескивается. К счастью, сейчас он становится менее бушующим, чем 15 лет назад — тогда это могло закончиться плачевно для любого инструмента. Помню, на конкурсе Чайковского мой профессор Сергей Доренский осаживал меня, как мог, потому что я играл «Мефисто-вальс» Листа за 7 минут вместо положенных 12.

— Николай Луганский говорил, что неправильные ноты, задетые на концерте, влияют на его состояние. А у вас как?

— Коля, по-моему, один из тех пианистов, которые почти никогда не задевают фальшивых нот. А реагируют все по-разному. Это как у фигуристов: испортив прыжок, один расслабляется, а у другого происходит хорошая встряска. Был Рихтер, который практически никогда не ошибался, и был Горовиц, у которого 60% текста не соответствовало нотам, но и тот и другой — гении. Я могу запрограммировать себя так, что выйду на сцену и сыграю «от и до», не задев ни одной грязной ноты. Но, наверное, уйдет что-то живое.

— Вы дружите и часто выступаете с крупнейшими российскими дирижерами, которые между собой почти не контактируют.

— Дирижерский круг, безусловно, разорван. Дело не в том, что они не переносят друг друга. Гергиев, например, чтит Темирканова как своего учителя, который привел его в Мариинский театр. Вы спрашиваете, как я со всеми ними уживаюсь? Так и уживаюсь, потому что они мои старшие друзья и старшие партнеры по сцене. В наше время, когда великих российских дирижеров можно пересчитать на пальцах одной руки, надо объединяться. И подумать, кто идет за ними.

— Вы хотите стать дирижером?

— У меня есть заготовка ответа: не хочу повторить неудачные примеры великих инструменталистов, встававших за дирижерский пульт, чтобы продлить свое существование на сцене. Это заблуждение, что если ты потерял инструментальную технику, можно переквалифицироваться в дирижеры и как-то с помощью ассистентов прожить на сцене. Я читаю симфонические партитуры с десяти лет, играю концерты Моцарта и Бетховена без дирижера, но это совсем другое. Посмотрим. Не буду загадывать.

Справка «Известий»
Призовой фонд конкурса Astana Piano Passion составляет $50 тыс., в качестве Гран-при Денис Мацуев лично подарит победителю рояль Yamaha. Лауреаты получат право участия в фестивалях Crescendo, «Звезды на Байкале», а также фестивале в Анси. Все расходы — проезд, проживание и питание — будут оплачены не только детям, но и сопровождающим. В жюри войдут известные концертирующие музыканты и педагоги — Валерий Пясецкий, Павел Нерсесьян, ректор Алма-Атинской консерватории Жания Аубакирова, Джон О'Коннор и др. В программе конкурса предусмотрены концерты членов жюри и гостей.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Чт Фев 14, 2013 8:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021407
Тема| Музыка, Персоналии, Ю.Башмет
Авторы| Ярослав Тимофеев
Заголовок| Юрий Башмет: «Главное для жюри — проснуться с чистой совестью»
О конкурсе альтистов, флюидах Владимира Путина и вреде курения
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20130213
Ссылка| http://izvestia.ru/news/544983#ixzz2KtW55sYM
Аннотация|

Почти без паузы после масштабного юбилейного марафона Юрий Башмет открывает следующий проект — Шестой зимний фестиваль искусств в Сочи, последний перед Олимпиадой. Самый известный альтист рассказал «Известиям» о том, как пережил торжества и почему опасается за будущее своего конкурса.

— Как минимум в одном отношении ваш юбилей стал революционным: впервые за много лет «Первый канал» показал концерт классической музыки.
— Это прорыв, конечно, но всё равно на телевидении будут побеждать деньги. Я убедился в этом на своем опыте: моя программа «Вокзал мечты» много лет шла на «Первом канале», но в итоге не выдержала конкуренции с более массовыми проектами.
— Вам не обидно, что главные награды вашего конкурса альтистов уехали в Корею?

— Нет, тем более что обеих победительниц я знал раньше, давал им уроки. И подозревал, что они могут оказаться в лидерах. Тут, как сказала моя дочь, «чудо столкнулось с совершенством». Взрослая кореянка Юра Ли, получившая первую премию, играла великолепно. А у 16-летней Хва Юн Ли просто какое-то подключение к небу. Она может несколько фраз сыграть так, что после этого жюри зачеркивает все свои замечания. У нас в бюджете изначально было заложено Гран-при, но я всегда говорил: вручать его нужно, только если будет какое-то волшебство. И вот впервые за семь конкурсов такое случилось.

— Судя по вашему состязанию, альтисты играют все лучше?

— У Большого зала Московской консерватории есть свойства, затрудняющие для альтиста возможность по-настоящему звучать. Раньше считалось, что преодолеть эти трудности нереально. Сейчас их преодолела как минимум половина финалистов. Конкурс всё время рос и по качеству, и по количеству, и наконец пришел к кульминации. Я был очень счастлив, но тут же промелькнула грустная нотка: а что будет через три года? Мне кажется, этот конкурс достиг предела.

— Почему сейчас не было русских, достойных первого места? Случайность или тенденция?

— Это волны. Посмотрим через три года. Я специально увеличил «шаг» конкурса с двух лет до трех, чтобы успевало появляться новое поколение. Так мне посоветовал Ростропович.

— Вы не скрываете, что знакомы с победительницами, и тем самым даете почву для подозрений со стороны проигравших.

— Я вам расскажу историю. Жил-был альтист Даня Гришин из Нижнего Новгорода. Решил участвовать в моем конкурсе. Его все отговаривали: «Тебе ничего не светит, потому что на конкурсе Башмета премии получают только его ученики или ассистенты». К тому же он был молодоженом с грудным ребенком на руках. И он решил не ехать. Но в последнюю ночь жена переубедила: дескать, до первого тура тебя точно не выгонят. Он прошел на второй тур, третий, четвертый и взял первую премию.
Сколько я сидел в жюри в своей жизни! Самое главное — проснуться на следующий день с ощущением чистой совести. А это вопрос музыкальной и человеческой честности и ничего больше. Поэтому если кто-то у меня начнет кого-то тащить, то это не сработает.

— Немало людей, далеких от музыки, узнали о вашем юбилее из-за демарша Сергея Никитина после ваших высказываний о «законе Димы Яковлева» и о Владимире Путине.

— Когда-то Никитин сам меня пригласил на юбилей Окуджавы, где мы вместе выступили. Честно говоря, до тех пор я не знал его фамилию — знал некоторые песни, которые мне нравились. Он отнесся к делу очень серьезно, несколько раз приезжал ко мне домой, мы репетировали. Мне было нелегко, потому что бардовский жанр — такой, где нельзя отклониться ни на шаг. Чуть-чуть сюда — слишком академично, чуть-чуть туда — уже ресторан. Потом мы много лет не виделись. В огромном списке, который я предложил организаторам юбилея, был в том числе и Никитин. Но лично я его не приглашал.
В день репетиции помощник вдруг мне говорит, что у Никитина срочный разговор. Я долго не мог дозвониться. Наконец он перезвонил. Объяснил, что для него очень важно это выступление, но он по своим убеждениям не сможет принимать участие. Я не стал его уговаривать. Я почувствовал такой негатив по отношению к Путину, что подумал: как мы будем стоять на сцене рядом? Единственное, что неприятно, — Сергей мне не сказал, что сообщит о своем решении везде и всем.

— Судя по комментариям на различных сайтах, множество людей негативно среагировало прежде всего на вашу фразу «я обожаю Путина».

— Потому что им нужно его очернить, а мне не нужно ни возвышать, ни принижать. Путин же не олигарх, который поддерживает мои проекты. От того, что я стал его доверенным лицом на выборах, мое финансовое благосостояние не изменилось. Я начал карьеру не при Путине и не при Ельцине. Я независим.
Просто когда я Путина вижу, я чувствую флюиды и верю ему. Почему я должен лгать, чтобы кому-то понравиться? Я с собой в полной гармонии. Ну, кому не нравится Путин, пусть тому я тоже не нравлюсь.
Кстати, когда опубликовали точную расшифровку моих высказываний, блогер Рустем Адагамов (которого я не знаю) вдруг передо мной извинился.

— Если президент однажды подпишет закон, который вам будет категорически не по душе, скажете ли вы: «Больше не люблю Путина»? И как вы думаете, изменится ли после этого ваша жизнь?

— Я такого не скажу. Объясню на примере. У Страдивари есть плохой, неудачный альт. Тот самый, на котором играл Паганини, ― я его нашел в Токио и сыграл на нем в Москве. 90% инструментов Страдивари — самые лучшие в мире. 10% — просто нормальные. Сказать, что я не люблю Путина после одного неудачного закона, — всё равно что сказать: «Я не люблю Страдивари». Почему все думают, что Путин должен всегда быть Страдивари золотого периода? Я, например, вообще сыграл в жизни только два концерта, за которые могу голову положить.
Но если ― теоретически ― что-нибудь нас с Путиным и поссорило бы, ну и что? Отменили бы мне какой-нибудь концерт. Посидел бы два дня дома, отдохнул.

— Вы переживали из-за инцидента с Сергеем Никитиным?

— Сначала переживал, но когда начался концерт, мне вдруг ударило в голову: «Боже, о чем я думаю! Ко мне Тань Дунь прилетел, и Анне-Софи Муттер, и Гергиев, и множество других чудесных людей». Кстати, тот же Костя Хабенский, который пришел в Кремль со значком «Дети вне политики», вел весь мой вечер. Чулпан тоже меня поддержала.

— Как продвигается идея создания вашего музыкального центра?

— Мы сейчас изучаем, сколько нужно времени и денег, чтобы привести выбранное нами здание в рабочее состояние. Этим занимается мой сын. У нас есть поддержка и со стороны президента, и со стороны мэра Москвы.

— Как вы относитесь к своим вредным привычкам?

— До сих пор неоднозначно.

— Не ругаете себя?

— Ругаю, конечно. Сколько раз у меня было: концертный зал на 12-м этаже, курить нигде нельзя. Выходишь на улицу, стоишь на морозе, потом руки холодные. А это ведь уже не привычка, а зависимость. Часть жизни. Не покуришь — будешь нервничать на концерте, будет непривычное состояние. Поэтому я считаю, что запрет на курение — это дискриминация. И курить в присутствии людей, которые не выдерживают дыма, — тоже дискриминация. Грамотный выход из ситуации — это зонирование.
Как-то в Карнеги-холле великий пианист Раду Лупу сидел в артистической нога на ногу и курил. Через три минуты у него сольный концерт. Приходит менеджер: «Немедленно погасите»! Там это вопрос даже не штрафа, а тюрьмы. Лупу отвечает: No cigarette, no concert
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Пт Фев 15, 2013 6:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021501
Тема| Опера, Латвийская опера, Гастроли в Москве, «Eвгений Онегин», «Лючия ди Ламмермур».
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Гастроли Латвийской оперы прошли на сцене Большого театра
Где опубликовано| РБКdaily
Дата публикации| 20130213
Ссылка| http://rbcdaily.ru/lifestyle/562949985714897
Аннотация|

Рижский коллектив представил российской публике две стильные постановки директора оперы, режиссера Андрейса Жагарса — «Eвгений Онегин» и «Лючия ди Ламмермур».
«Евгений Онегин» решен как смесь острых житейских наблюдений с неожиданно сильным лирическим началом. Действие оперы Чайковского проходит в наши дни то в особняке богатой, но безвкусной провинциалки Лариной, чей дом окружен лесом, то на презентации книги Татьяны Греминой (у Жагарса героиня, которая в деревне не вылезала из ноутбука, в Петербурге стала писательницей).

Главные события случаются на огромной прямоугольной кровати. Она также и стол, и дуэльная площадка. В финале кровать разлетится на символические осколки, как невский лед весной (так же разрываются на части от противоречивых чувств души Татьяны и Онегина). Предметы, от постельных подушек до городских скамеек, сильно увеличены в размерах, так что люди среди них кажутся потерявшимися. Во время сна героини к ней подкрадывается большой бурый медведь (материализация эротических игр подсознания), да и Онегину после дуэли снится бредовый кошмар.
В партии Татьяны выступила международная звезда Кристине Ополайс, только что с успехом дебютировавшая в Метрополитен-опере. Ее лирико-драматическое сопрано и голос чешского тенора Павла Черноха в роли Ленского понравились публике. Колоритны и вокально, и актерски были Ларина (Кристине Задовская) и Филипьевна (Илона Багеле) — в спектакле они не старухи, а вполне моложавые женщины. Но Онегин (Янис Арейнис) и Ольга (Малгожата Панько) не всегда попадали в ноты партитуры Чайковского. Да и оркестр прозвучал очень глухо.

В главной женской партии «Лючии ди Ламмермур» занята рижская прима Сонора Вайце. Опера, поставленная в Риге в прошлом году, — шедевр итальянского бельканто. Не удивительно, что режиссер отказался от примет средневековой Шотландии (либретто написано по мотивам романа Вальтера Скотта) и поместил события кровавой мелодрамы на родину автора оперы — композитора Доницетти. Италия времен Муссолини — подходящий мрачный контекст для истории о женщине, насильно отданной расчетливым братом замуж за нелюбимого. В помрачении рассудка героиня убивает мужа в ночь свадьбы.
По части тонкостей бельканто рижанам есть над чем поработать, хотя хор театра был слаженным. Визуально этот спектакль — торжество рижского оперного стиля, сплав отстраненной утонченности и живого чувства. Одетые в серое и черное персонажи обитают в некоем большом пространстве, стены которого покрыты мраморными прожилками. Военные мундиры мужчин соседствуют с длинными вечерними платьями женщин, а по сцене, подчеркивая жестокость этого мира, бегают солдаты с живыми собаками, с помощью которых разыскивается Эдгар (приглашенный тенор из Турции Мурат Карахан), любимый мужчина Лючии и заклятый враг ее брата.

Оба спектакля вполне вписываются в европейский оперный мейнстрим. К тому же они красивы: кажется, что смотришь не на оперные декорации, а на дизайнерские изыски. При этом Жагарсу важно было сделать так, чтоб картинка не превратилась в «пустую декоративность», в «среду, сделанную со вкусом». Кровать-трансформер в «Онегине» и дворцовый мрамор в «Лючии» важны как концентрированный образ, помогающий раскрыть «сильные, правдивые, эмоциональные отношения героев». И показать, что в наши дни тоже есть и Татьяны Ларины, и Лючии ди Ламмермур.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Пт Фев 15, 2013 6:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021502
Тема| Опера, Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко, «Сон в летнюю ночь» Бенджамина Бриттена
Авторы|
Заголовок| Волки мнимые и реальные
О степени ответственности наших чиновников
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 2013-02-15
Ссылка| http://www.ng.ru/editorial/2013-02-15/2_red.html
Аннотация|

Сегодня, завтра и послезавтра в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко в последний раз покажут оперу Бенджамина Бриттена «Сон в летнюю ночь» в постановке Кристофера Олдена. Эксклюзивный контракт с Английской национальной оперой, в рамках которого была осуществлена совместная постановка, предполагает три серии показов – премьерная прошла в июне, два представления прошли в ноябре, еще три пройдут сейчас. Сам по себе факт копродукции с Английской национальной оперой, постановка всемирно известного режиссера, да еще и с редкой партитурой – огромное событие. В России оно получило достойное освещение, да только не в силу своих художественных достоинств.

Все, даже те, кто и в театр не ходит, узнали, что на Большой Дмитровке готовится страшная премьера – английский режиссер вот-вот порушит устои нашей духовности. Анонимка якобы от родителей задействованных в постановке участников детского хора поступила председателю Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества РПЦ, протоиерею Всеволоду Чаплину и в некоторые СМИ. В ней говорилось, что руководство театра допускает беззаконие, что некоторые сцены спектакля «пронизаны развратными сценами совращений и призывов к сексу… пропаганды употребления алкоголя и наркотиков» и т.д.
С письмом быстро разобрались – настоящие родители тут же подтвердили, что их дети участвуют в спектакле с их согласия. Всем им заблаговременно была отдана запись спектакля с английской премьеры и от каждого получено письменное разрешение. Но на письмо без подписи откликнулся уполномоченный по правам ребенка в России Павел Астахов. Наверное, правильно – в конце концов это его работа. Но сам разбираться не стал – направил письмо министру культуры Владимиру Мединскому. Он, надо отдать ему должное, из неудобной ситуации нашел остроумный выход: сообщил, что театр не находится в федеральном подчинении, и в любом случае учредитель не вправе вмешиваться в художественную политику. Однако на премьеру пришел – как и руководитель департамента культуры Москвы Сергей Капков. Пришли и созванные Департаментом эксперты, подтвердившие, что увидели высокохудожественный продукт, пропаганды же известных вещей не обнаружили.
Спектакль, не скроем, вызывающий, даже шокирующий, но темы, которые в нем поднимаются, актуальны. (И, кстати, на афише значилось: 14+.) Большинство критиков постановку оценили высоко, в нескольких номинациях она выдвинута на премию «Золотая маска», в том числе за работу режиссера. А вот Павел Астахов, чьими стараниями вся эта история вышла на уровень верхних эшелонов власти, на спектакле не был. Получается, задача уполномоченного – обозначить проблему, а дальше будь что будет? Виновны – растопчем, невиновны – тоже. Но, наверное, должна быть и определенная степень ответственности, когда обличители признают свою неправоту. Вот если бы Павел Астахов или, скажем, Всеволод Чаплин, кому и доверили кляузники свое послание, как минимум пришли на спектакль... Конечно, давать художественную оценку – не их задача (для этого были приглашены эксперты), но снять конфликтную ситуацию, подтвердить неправоту анонимки... Иначе получится как в известной басне Льва Николаевича Толстого «Лгун», сочиненной, как известно, для маленьких детей. Общество так пресытится ложными угрозами, что когда на самом деле будет реальная угроза, оно не отреагирует.

Приведем же басню целиком, пользуясь ее лаконичностью, как напоминание общественным деятелям, отвечающим за права и благополучие детей. «Мальчик стерег овец и, будто увидав волка, стал звать: «Помогите, волк! Волк!» Мужики прибежали и видят: неправда. Как сделал он так и два, и три раза, случилось – и вправду набежал волк. Мальчик стал кричать: «Сюда, сюда скорей, волк!» Мужики подумали, что опять по-всегдашнему обманывает, – не послушали его. Волк видит, бояться нечего: на просторе перерезал все стадо».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Пт Фев 15, 2013 6:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021503
Тема| Опера, Золотая маска, Пермский театр оперы и балета, Персоналии, Т. Курентзис
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Теодор Курентзис: Моцарта в России так никто не ставил
Где опубликовано| РБК daily
Дата публикации|
Ссылка| http://rbcdaily.ru/lifestyle/562949985733093
Аннотация|

В преддверии гастролей Пермского театра оперы и балета на фестивале «Золотая маска» музыкальный руководитель театра, дирижер ТЕОДОР КУРЕНТЗИС рассказал корреспонденту РБК daily МАЙЕ КРЫЛОВОЙ о культурной ситуации в Перми, смысле аутентичной музыки, о своем понимании «режиссер¬ской» оперы и дирижерского искусства.

— Какова сегодня культурная обстановка в Перми? В смысле внимания новых краевых властей к оперному театру, к вашим многочисленным и амбициозным проектам?

— Есть полная поддержка администрации края и признание нашего труда. Есть понимание, что мы сейчас ведущий по качеству российский театр. Это не мой субъективный взгляд, а объективно выдающееся качество исполнения, которое отмечают и в России, и в Европе. Так что вопрос о том, стоит ли поддерживать проекты оперного театра, не стоит вообще. Это символ города, его визитная карточка. Деятельность театра никогда не относили к так называемой культурной революции в Перми. У нас другой фундамент. Движение Марата Гельмана и его союзников было более культурно рискованным. За нами же — богатая балетная традиция и хорошие оперные перспективы.

— Но премьеру пермского эксклюзива — современной оперы «Носферату» — отменили. Почему?

— Это связано с финансами. Общее финансирование постановок у нас очень маленькое. Привлекаем спонсоров. Но проект «Носферату» вышел за все рамки, не хватило и спонсорских денег, которые у нас были. Чтобы не допустить денежного дефицита, мы отложили спектакль на следующий год. К тому времени, надеюсь, найдем больше спонсоров. Зато мы осуществили другой важнейший проект. В январе компания Sony записала в Перми вторую из трех опер нашего цикла «Оперы Моцарта — да Понте в Перми». Таким образом, уже записаны две оперы (и внеочередная запись — концертной программы «Рамо-Гала»), на очереди — «Дон Жуан». В сентябре трилогия должна выйти на дисках, которые будут продаваться практически по всему миру.

— Расскажите о пермских музыкальных спектаклях, которые Москва увидит на «Золотой маске».

— Мы покажем оперу Моцарта «Так поступают все женщины» с прекрасным составом: Симона Кермес, Марея Форсстрем, Симоне Альбергин. Будут петь и прекрасная Анна Касьян, Гарри Агаджанян и Станислав Леонтьев, номинированные на «Маску». Дирижировать будет Курентзис, который тоже номинирован. Это спектакль высокого уровня, не только для Москвы, и первый в Перми опыт аутентичной постановки с использованием исторических музыкальных инструментов, благодаря которым оркестр звучит, как во времена Моцарта. Костюмы сшиты по лекалам XVIII века. Все как было тогда. Моцарта в России так никто не ставил.
П
ривезем на «Маску» и шедевр в хореографии Иржи Килиана на музыку Стравинского — балет «Свадебка». Я давно мечтал поставить этот балет в России, наконец моя мечта исполнилась. Наша труппа прекрасно освоила язык Килиана, при этом танцуя с русской эмоциональностью. Это большая победа для нас, думаю, балет высоко оценят и в Европе.
Балет Алексея Мирошниченко «Шут» (часть хореографической программы под названием «В сторону Дягилева») мы показываем в оригинальных декорациях Михаила Ларионова — художника дягилевской балетной труппы.

Привезем современную оперу Medeamaterial. Это премьера оперы Паскаля Дюcапена в России и, можно сказать, сценическая премьера на российской сцене произведения французского поставангарда. Поет Надежда Кучер, у которой огромный талант и абсолютный слух. Как она интонирует все эти невероятно сложные вещи в «Медее» режиссера Филиппа Григорьяна! Такую сложную музыку играть и петь очень сложно, немногие хоры могут справиться, но у нас это получается, и я очень рад.

— Такое количество номинаций на национальную премию... Что это значит для театра?

— Это рекорд, которого раньше не было в городе. Показатель качества, причем очень важный.

— Идея объявить Пермь культурной столицей Европы в 2016 году, лелеемая прежними краевыми властями, кажется, похоронена. С идеей открытия — с вашей подачи — Пермской консерватории то же самое?

— Надеюсь, что нет. Цивилизованные города должны иметь консерваторию. Это насущная необходимость. Тем более в городе, в котором есть оперный театр. В Перми сейчас живут и работают выдающиеся музыканты мирового уровня, и жалко не пользоваться таким арсеналом профессионалов, чтобы подготовить следующее поколение музыкантов, которых не обязательно привозить из Москвы или из-за границы. Почему талантливые пермские дети не могут получить музыкальное образование дома, вместо того чтобы уезжать и пополнять оркестры других регионов и стран?

АУТЕНТИЧНОЕ ЗВУЧАНИЕ

— Грядет год юбилеев Верди и Вагнера. Как будете их отмечать?

— Юбилей Верди я, кажется, и так отмечаю каждый месяц — очень много дирижирую его произведениями. Надеюсь, что и в Перми нам удастся исполнить что-то вагнеровское, но пока только в концертном исполнении. В нашем театре маленькая оркестровая яма. Туда огромный вагнеровский оркестр не поместишь. У нас планируется много других проектов международного значения. Перселл — его «Королева индейцев», которая никогда не шла в России. Это ко-продукция Пермского театра и Королевского театра в Мадриде. Постановка Питера Селларса. После премьеры в Перми я, солисты и оркестр отправимся в Испанию. А в ноябре планируется премьера «Весны священной» Стравинского — без танца. «Весну» поставит режиссер Ромео Кастелуччи.

— Вы говорили, что задаете вопросы себе и публике: «Может ли современная музыка заинтересовать зрителя? Может ли музыка старинная быть актуальной?» Каковы на сегодняшний день ваши ответы?

— Мне кажется, что с течением времени музыка становится еще более актуальной: чем старше классическая музыка, тем она более востребованна. Люди сегодня жаждут ее слушать. Они получают такую энергию, которую никогда не получат от того же Вагнера. Мои самые большие успехи в карьере связаны со старинной музыкой. Современная музыка, если ее правильно, одухотворенно исполнять, видеть значение в нотах, тоже проникает в души. Перед премьерой Medeamaterial мы боялись: поймут или не поймут? Но был такой колоссальный успех и восторг публики, которого даже не ожидали.

— Вы достаточно резко высказывались о коллегах, которые «Моцарта играют, как русские романсы». Объясните, в чем важность аутентичного звучания?

— У Моцарта есть особая утонченность. Все музыкальные линии его партитур должны быть прозрачными. И каждая линия несет индивидуальный художественный замысел. Когда музыканты просто играют одну ноту после другой, без понимания, без правильной артикуляции, без нужного «произношения», получается вульгарная музыка, не имеющая отношения к первоисточнику. К сожалению, многие играют Моцарта слишком гипертрофированным звуком, и пропадает изначальная музыкальная драматургия. Как если бы в драме актеры все время орали, независимо от характера и текста пьесы, ее эмоционального посыла. Аутентичность — это максимальное внимание, максимальный анализ всех голосов партитуры, их сочетание, ведение, чтобы музыка расцвела. Это главное в аутентичности, а не просто играть на исторических инструментах. Но, конечно, они помогают, давая правильную артикуляцию.

— Ваши слова о публике: «Пусть терпеливо привыкают к тому, что сначала может показаться невкусным». Как можно зрителя заставить (или научить) «терпеливо привыкать» к непонятному искусству?

— Все снова упирается в качество. В Перми я не ожидал, что у нас будет такой успех. На концерты MusicAeterna и мои личные концерты невозможно попасть, если не позаботиться о билетах заранее. То, что желающих слишком много, даже является проблемой. Концерт идет три часа, и никого это не смущает; люди готовы сидеть в зале до утра. Это здорово. Люди ценят то, что мы делаем в городе, и мы посвящаем им свое творчество.

Вечные смыслы

— Продолжится ли ваше сотрудничест¬во с Большим театром? Во всяком случае, музыкальный руководитель театра Василий Синайский в недавнем интервью сказал: «Подумываем о варианте из Мадрида, где «Иоланта» шла в один вечер с оперой «Персефона».

— В Большом театре у меня были очень хорошие результаты работы. Опера «Воццек» имела большой успех среди знатоков. Шикарным опытом стал и «Дон Жуан». Музыканты-волонтеры, те, кто хотел играть на аутентичных инструментах (а это были далеко не все), в итоге дали просто классный результат. Много прекрасного связывает меня с Большим театром. Но моя занятость пока не позволяет строить новые планы. «Персефона» и «Иоланта» — да, это моя постановка в Испании. Там особенная концепция. Сначала я делал интерпретацию музыки, а потом уже режиссер Селларс предлагал свое решение. С «Персефоной» много сценических сложностей: там хор должен танцевать, и участвуют молодые камбоджийские танцовщики, исполняющие национальные танцы, которые были запрещены во времена геноцида Пол Пота. Пока точно известно, что «Иоланту» и «Персефону» я сделаю на фестивале в Экс-ан-Провансе во Франции. Если спектакль пойдет в Большом театре, буду только рад.

— Ваша работа с Дмитрием Черняковым и Питером Селларсом говорит о том, что вы положительно относитесь к так называемой режиссерской опере. Но многие ваши коллеги-дирижеры думают иначе. Они говорят, что это варварство по отношению к замыслу композиторов.

— Не согласен. Если режиссер творчески сильная личность, он видит в опере вечные смыслы. Конечно, бывают постановки, когда опера хромает. В мире немного достойных режиссеров. Остальные хотят эпатажа. Внутри у них пусто. Но Селларс и Черняков — совсем другая категория. Они останутся в истории режиссерского оперного театра как ведущие мастера своего времени.

Оперный спектакль должен говорить о нас, он не должен быть музейным экспонатом. Опера — символ, который должен затронуть глубину нашего мироздания. А наивное искусство, когда в «Аиде» наши современники надевают нужные костюмы и воображают, что они в древнем Египте… Оперная музыка намного богаче таких представлений.

— Цитата из вашего интервью: «Я из тех людей, которые стремятся тотально изменить дирижерское искусство». В какую сторону? И когда вас называют «дирижером-провокатором», это для вас звучит как комплимент?

— Я не жажду провоцировать. Я хочу, чтобы исполнители не прятали себя настоящего. Хочу сказать, что люди, находясь в обществе, теряют искренность. То же самое — когда дирижер идет в оркестр на концерт, он может вести себя не так искренне, как хотелось бы. Если в исполнении не будет тотального экстаза, тотального погружения, то со стороны музыка будет восприниматься как формальность. И мы с оркестром относимся к музыке так, чтобы была глубина, страстность и искренность, чтобы вылечить себя и других людей от формализма.

— Ваша крайне экспрессивная, почти танцевальная манера дирижировать — это нечто бессознательное или театрализованное?

— Это не бессознательное, это скорее подсознательное. Я двигаюсь за пультом не потому, что мне это нравится. Если бы музыканты могли играть музыку так, как нужно, без моих движений, я бы не стал этого делать. Движение дает мне ощущение звука, переживание звуков музыки.

Проекты

— Исполнить Моцарта в Бутырской тюрьме — вы еще не оставили эту идею?

— Нет. Наш хор уже пел в женской колонии. И самая большая награда, которую мы там получили, это то, что заключенные просто плакали. Наши ребята играли и в больницах. Это самое главное в нашей деятельности.

— Вы сыграли роль Льва Ландау в кино. Каковы сегодня ваши воспоминания об этом проекте? Не хочется ли повторить опыт киноактера? А может быть, сыграть в драматическом театре?

— Я не играл Ландау. Я играл Дау. Фильм Хржановского — это такой ковчег, где собраны редкие животные, занесенные в Красную Книгу. Дау — не человек, он ангел. И картина показывает, что случится с человечеством, когда в мире убьют всех ангелов. На съемках собралась невероятная команда. Из работы все вышли обогащенными. Мы с Черняковым, когда встречаемся, всегда вспоминаем съемки и как мы по ним скучаем. В принципе я не актер и в этом фильме частично играл самого себя, поэтому было интересно. Но не думаю, что буду что-то еще делать в этой области.

— «Успех для меня — это если кто-то после моего концерта пойдет домой и посмотрит на свою жену другими глазами». Неужели так бывает? Вам известны подобные случаи?

— Или просит прощения, или признается в любви, да. Подтверждаю.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Пт Фев 15, 2013 7:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021504
Тема| Опера, Михайловский театр, :"Билли Бадд"
Авторы| Виолетта Рябко
Заголовок| Немецкий режиссер в Михайловском театре: "Билли Бадд" - это не гей-опера
Где опубликовано| Deutsche Welle
Дата публикации| 13 февраля 2013
Ссылка| http://dw.de/p/17cxD
Аннотация| Интервью

В Петербурге дают "Билли Бадда", которого Вилли Декер ранее ставил в Венской опере. О том, как немецкому режиссеру работалось в России, - в его интервью DW.
Петербургская премьера оперы "Билли Бадд" ("Billy Budd") на музыку британского композитора Бенджамина Бриттена состоялась в конце января 2013 года в Михайловском театре. 13 февраля спектакль покажут вновь. Вилли Декер (Willy Decker) перенес на сцену свою постановку, сделанную ранее для Венской оперы. Корреспондент DW побеседовала с немецким режиссером о том, как ему работалось с российскими исполнителями, почему он уже в пятый раз ставит эту оперу, и что именно должны прочитать зрители между строк.

Deutsche Welle: В России никогда не ставили оперу "Билли Бадд". Как вы оказались в Михайловском театре?

Вилли Декер: Предложение поставить "Билли Бадда" поступило от Михайловского театра, и я сразу согласился, потому что искренне люблю эту оперу. Она не только исполнена мастерства, но и несет невероятный пацифистский заряд, что важно в то время, когда мы ищем мира и покоя.

- Вы ставили эту оперу в разных редакциях с певцами Вены, Барселоны, Сан-Франциско, Петербурга. Почему вы обращаетесь к ней вновь и вновь?

- Впервые я инсценировал эту оперу еще в Кельне. На мой взгляд, это самое сильное произведение XX века, а его автор Бенджамин Бриттен - один из самых больших моралистов прошлого века. Один из главных вопросов в его произведениях: что такое вина человека?

В этой опере война показывается на двух уровнях. Внешний - действие происходит на военном корабле, поскольку идет война между Англией и Францией. И внутренний уровень - война между людьми, между добром и злом, между любовью и ненавистью. Показывается, где начинается война - внутри, в нас, в людях. По глубине я бы сравнил эту оперу с греческой трагедией. Для меня как режиссера большая ответственность и честь - воплотить такой замысел в пластике, голосе.

- Насколько мне известно, вы последовательный дзэн-буддист. Есть что-то в этой опере от вашей веры?

- Разве что глубоко в характере Билли, в его восприятии реальности, самообладании. Но не прямо. Я бы сказал, что здесь больше представлена библейская история. Классическая модель треугольника. Невиновность - это матрос Билли Бадд, вина - это мрачный старшина корабельной полиции Клэггерт, который хочет истребить все красивое и хорошее. А между ними капитан Вир, который может спасти матроса, но не решается. А над всеми - судьи, которым предстоит наказать практически невинного человека. И здесь жертва капитана Вира - это история Авраама и Исаака в Библии, а если еще глубже задуматься, то это Бог жертвует своим сыном, чтоб подчеркнуть вину.

- И эту оперу в Петербурге называют гей-оперой!

- Это полный абсурд! Наверное, только потому, что в ней задействованы одни мужчины? Люди, которые это утверждают, смешны. Абсолютно! Почему?!

- Когда была объявлена премьера вашей постановки в Петербурге, где почти год назад запретили пропаганду гомосексуализма, сразу заговорили, что в Михайловском ставят гей-оперу…

- Вероятно, это началось еще и из-за ориентации Бенджамина Бриттена. Но трактовать произведения, исходя только из подробностей частной жизни автора, - глупо.

- Вы работали с полностью российским коллективом. Это сложнее, чем постановки с интернациональной труппой?

- Честно говоря, когда работаешь, забываешь про национальность, возраст или другие подобные вещи. Есть только талантливые и неталантливые певцы. Работать с российскими певцами для меня было большим удовольствием. Особенно я был тронут человеческой стороной нашего общения, они дали мне много хороших эмоций. Наверное, главной особенностью я бы назвал то, что в России я столкнулся с открытостью и честностью певцов. И я этим пользовался при работе.

- Когда вы были художественным директором "Рурской Триеннале", то наделали много шума экстравагантными сценическими решениями. А что в "Билли Бадде"?

- При постановке этой оперы для меня всегда важно быть только рассказчиком, а не комментатором. Пьеса говорит сама за себя. Конечно, инсценировать эту оперу сложно. В Михайловском сцена намного меньше, чем в Вене или Барселоне. А надо передать реальность судна 1797 года, которое находится в море, и к тому же дать зрителям почувствовать себя участниками событий. Мы решили показать происходящее как бы через видеокамеру, помещая на сцену черные рамки и с помощью таких "кадров" фокусируя внимание публики.

- Как вы относитесь к современным новшествам, например, к видеопроекциям на сцене?

- На мой взгляд, зачастую видеопроекции - это бегство. Когда режиссер приходит к границам своих возможностей, для него открывается запасной выход - видеопроекция. К тому же это другое средство, и его использование должно быть оправдано.

- В 2005 году премьера "Травиаты" в Зальцбурге сделала Анну Нетребко настоящей звездой. Но зрители, которые увидели ее через полгода в роли Виолетты в плохонькой постановке в Петербурге, были разочарованы. Вы как режиссер, который работал с Анной Нетребко, можете объяснить этот феномен?

- Между актером и режиссером - большая связь. Такое случается часто: в плохой инсценировке даже самый талантливый актер может показаться слабее. При этом никогда нельзя говорить, что талант и одаренность куда-то пропали. Анна - удивительно одаренная женщина, но только хороший режиссер сможет вытянуть из актера или певца все самое лучшее.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Пт Фев 15, 2013 7:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021505
Тема| Опера, Михайловский театр, "Билли Бадд", Персоналии, Нил Шикофф
Авторы| Мария Бабалова
Заголовок| Океан пороков
Нил Шикофф спел в Михайловском театре оперу "Билли Бадд"
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 20130215
Ссылка| http://www.rg.ru/2013/02/15/teatr.html
Аннотация| Интервью

Выдающийся американский тенор Нил Шикофф - счастливая звезда для петербургского театра. Два года назад он принес коллективу первую в его истории "Золотую маску", исполнив одну из своих коронных партий - Елеазара в "Иудейке" Галеви, опере, которая целую эпоху не шла в России. Ныне драматургия визита господина Шикофффа во многом повторилась и, вполне возможно, с такими же наградными последствиями в будущем.

"Билли Бадд" - опера Бенджамина Бриттена, которая никогда не ставилась в России. И в год столетия английского классика Михайловский театр быстро сориентировался и позаимствовал внешне чуть старомодную постановку у Wiener Staatsoper двенадцатилетней давности режиссера Вилли Декера в сценографии Вольфганга Гуссманна. Декер лично приезжал в Петербург для переноса своего спектакля на Михайловскую сцену, а определенная архаичность его театрального языка в нынешнее время всепоглощающей режиссерской доминанты показалась теперь едва ли не новаторской, дающей музыке столь необходимую в опере свободу.
Вообще-то первым в России "Билли Бадда" хотел поставить Большой театр, пригласив на режиссерский мостик американца Дэвида Олдана. (Его брат-близнец Кристофер недавно показал свой скандальный "Сон в летнюю ночь" в Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко). Но со своим очень долгосрочным планированием пальму первенства упустил.

Драматургическая основа оперы повесть-притча Германа Мелвилла, которая, если и знакома нам, то скорее не по литературному первоисточнику, а по знаменитому фильму Питера Устинова начала 60-х годов. Действие происходит на военном корабле "Неустрашимый". Конец XVIII века, где-то за сценой идет война англичан и французов, но она лишь фон. В основе сюжета - конфликт между матросом-новобранцем Билли Баддом (Андрей Богдаренко), старшиной корабельной полиции (Йоханнес фон Дуйсбург) и капитаном Виром (Нил Шикофф). Ненависть к добросердечности, красоте и молодости Билли приводит к трагической и бессмысленной гибели всех участников конфликта.

На сцене - одни мужчины. Но режиссер не педалирует гомосексуальным подтекстом, как бы апеллируя к биографии композитора, и не делает из корабельного полицейского фашиста. Он хочет говорить о вечных ценностях, которые так легко транжирит человечество.

Оркестр под управлением Михаила Татарникова, стремится к точности и тонкости исполнения непростой бриттеновской партитуры. Хорошо поющему, молодому баритону Андрею Бондаренко, лучше даже дается финал его жертвенной рол , когда Билли благословляет казнящего его капитана за убийство полицейского, нежели начальная юность и веселость образа, где он немного переигрывает.
Но, конечно, совершенно особая галактика этого спектакля капитан Вир Нил Шикоффа, пусть и не всегда с безупречными верхними нотами. Свой финальный монолог он исполняет с такой мифологической глубиной и устрашающим трагизмом, что публика впадает в оцепенение, которое лишь через паузу превращается в оглушительную овацию.

Прямая речь

Нил Шикофф:
- Я очень ценю возможность петь в России, которую я имею благодаря Михайловскому театру. И в первую очередь, такие важные партии, Елеазар или капитан Вир. Что касается образа Елеазара, я убежден, что и сегодня нет страны, свободной от расовых предрассудков. Поэтому, когда я пою эту партию, говорю не от лица американского еврея, а от лица евреев вообще. Капитан Вир - другая, но не менее важная тема. Я считаю, что, власть, как всякое неизбежное лидерство, изменяет людей. И это происходит абсолютно в любой стране мира, будь то в политике или в бизнесе. Это прекрасное поучительное произведение, в котором я не стал бы менять ровным счетом ничего. Хотя, могу признаться, иногда мне хочется изменить, например, финал "Сказок Гофмана".

Эта опера Бриттена - одна из самых моих любимых в мировой музыке, хотя очень много разговоров о том, что эта опера - о гомосексуальных отношениях. Считается, что капитана и Билли связывает физическое влечение, но мне кажется, что дело здесь совсем не в этом, а в том внутреннем свете, который капитан видит в Билли, и этот свет лишает капитана рассудка.

На оперной сцене есть еще несколько героев, с которыми я сильно связан как эмоционально, так и с позиции их художественного образа. Из опер Чайковского это Ленский в "Евгении Онегине" и, конечно, Герман в "Пиковой даме" - эталон наивысшего стремления человека к саморазрушению…

Кроме того, недавно я с азартом занялся преподаванием. И жду с нетерпением момента, когда на следующей неделе, после того как 17 февраля я еще раз спою "Иудейку" в Михайловском театре, два дня буду заниматься с начинающими певцами Петербурга, а потом проведу трехдневный мастер-класс для артистов Молодежной программы Большого театра.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Пт Фев 15, 2013 7:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021506
Тема| Музыка, Персоналии, В. Пикайзен
Авторы| Виктория Иванова
Заголовок| Виктор Пикайзен: «Сейчас переходный период, такова история»
Известный скрипач — о добропорядочности турок, однобокости музыкальных конкурсов, дружбе с Ойстрахом и творческом долголетии
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 15 февраля 2013
Ссылка| http://izvestia.ru/news/545059#ixzz2Kz01A3fo
Аннотация| Интервью

Народному артисту РСФСР Виктору Пикайзену исполняется 80 лет. В честь профессора в Московской консерватории стартует цикл юбилейных концертов. Накануне с юбиляром встретилась корреспондент «Известий».

— В этом году также исполняется 71 год вашей творческой деятельности. Как так получилось?

— Мое первое выступление с оркестром было в 9 лет, с ГАСО, им тогда руководил Натан Григорьевич Рахлин. У меня были трудными только первые шаги, а потом всё пошло очень быстро. Видимо, склонность к скрипке сыграла свое. Мой отец был очень хорошим скрипачом, я у него учился. Мама — пианистка, она работала в балете и знала наизусть 22 спектакля.

— Насчет скрипки никогда не сомневались?

— Нет. Когда отец впервые принес мне в общем-то игрушечную скрипочку, в 4 года, я не выпускал ее из рук. Даже под подушку ее клал.

— А как получилось, что вы стали единственным учеником Ойстраха, под его руководством прошедшим путь от школы до аспирантуры?

— Впервые Ойстраха я услышал перед войной, в Киеве, это был апрель 1941 года, он играл только что написанный концерт Хачатуряна. Тогда на меня это произвело неизгладимое впечатление. Я не мог представить, что на скрипке, из-за которой я так мучаюсь, можно так играть. Проучился возле него практически всю жизнь, и мое восхищение так и не ушло. И я тогда решил, что буду учиться только у Ойстраха. Сбылось. Меня он услышал в 1944-м, когда мы ехали из Алма-Аты в Киев через Москву. Мой отец хорошо знал Давида Федоровича, они играли в шахматы вместе. Он ему позвонил, и тот согласился меня прослушать. А я в это время уже играл «Фауста» Венявского и концерт Чайковского. При встрече меня спросили, что я играю. Я ответил. И тогда он сказал: «А что же ты будешь играть, когда вырастешь?».
В том же году я много гастролировал, одно из самых сильных впечатлений — концерты по госпиталям. В 11 лет я в Киеве сыграл концерт Чайковского целиком, финал выучил, пока отец ушел на спектакль. А потом помог случай. Дирижер Константин Симеонов разыскивал солиста на концерт 1 декабря 1946 года. Ему рассказали про меня. Но когда надо было согласовывать с филармонией, туда послали телеграмму: солисты либо Ойстрах, либо Витя Пикайзен. В филармонии удивились, позвонили Ойстраху, а он сказал: «Хороший мальчик, я его знаю» и за меня поручился. И согласился взять меня одного в школу имени Гнесиных. Фактически он занимался со мной бесплатно всю жизнь. Те 87 рублей, которые ему в школе выписывали, он жертвовал. Неудобно говорить, что у нас была дружба, но теплота была. И то, что у меня сейчас большой репертуар, — тоже его заслуга.

— Своим ученикам вы несете его заветы?

— Главное, чему он учил, — быть музыкантом. Фальшь, ложный пафос — всё отметалось с порога. Была важна именно правда в искусстве, хороший вкус. Я помню всё, что он мне говорил. С 1966 года по 1974 я преподавал на его кафедре в консерватории, это была еще одна учеба. Самое главное — сделать учеников культурными музыкантами. Чтобы они знали, что для Моцарта хорошо одно, для Баха — другое. Еще, конечно, важна любовь к музыке, труду. И обязательно нужно воспитывать вкус, делать музыкантов-художников.

— Правда, что некоторое время вы преподавали в Турции?

— Я был профессором в Анкарской консерватории, и о Турции у меня самые лучшие воспоминания. В Турции вежливые люди, прекрасно относятся к старикам. Удивительно честные. Однажды кто-то забыл кольцо с бриллиантом, так оно у меня месяц лежало на рояле. К тому же там преподает одна из лучших учениц Ойстраха Айла Эрдуран, талантливейшая скрипачка.

— У вас когда-нибудь возникали мысли эмигрировать из России?

— Нет. У меня дочка и внук в Америке, мы ездим к ним. Но совсем уехать — нет. Как сказал Дантон, разве можно унести родину на подошвах башмаков? Предложения были, но какой смысл.

— Многие сейчас ругают Россию, но восхваляют СССР.

— Неверно все мазать только черной краской. Что-то было хорошо, что-то плохо, но ведь люди всегда жили, сочиняли музыку, снимали кинофильмы. Сейчас переходный период, такова история. Немножко сместились акценты, изменились ориентиры. Развилась попса. С настоящим искусством это мало что общего имеет.

— Музыкальные конкурсы по-прежнему оправданны?

— Сейчас они носят однобокий характер. В юности были специальные отборы, которые проходили сильнейшие. Теперь же любой может купить билет и поехать. С одной стороны, это хорошо. Но зачастую ездят люди низкого уровня. Всё можно довести до абсурда. Например, однажды был конкурс, в котором участвовали Бах, Телеман и другие. Первую премию получил Телеман. Вторую — человек, который внес в церковную кассу огромную сумму. А Бах был третьим. Так тоже бывает.

— Что бы вы хотели себе пожелать на юбилей?

— Чтобы семья была здорова. Себе — возможность играть. Особых задач уже не стоит, репутация есть, репертуар пройден. Хорошо, чтобы были толковые ученики. А главное — чтобы все было хорошо дома.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 19, 2013 10:26 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013021901
Тема| Опера, Фестиваль им. Шаляпина в Казани, Персоналии, .Михаил Казаков (БТ)
Авторы| Татьяна Мамаева
Заголовок| Михаил Казаков: «Мы все больше и больше начинаем напоминать киношных типажей, опера превращается в кино»
Где опубликовано| деловая газета "БИЗНЕС Online"
Дата публикации| 20130217
Ссылка| http://www.business-gazeta.ru/article/75253/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В ИЮНЕ КАЗАНСКИЙ БАС ПРИМЕТ УЧАСТИЕ В ПРЕМЬЕРЕ ОПЕРЫ «КНЯЗЬ ИГОРЬ», КОТОРУЮ ПОСТАВИТ В БОЛЬШОМ ТЕАТРЕ ЛЕГЕНДАРНЫЙ РЕЖИССЕР ЮРИЙ ЛЮБИМОВ

Одну из любимых партий великого русского баса Федора Шаляпина - Бориса Годунова - в рамках фестиваля им. Шаляпина исполнил солист Большого театра и одновременно казанской оперы Михаил Казаков. Ему пришлось экстренно заменять ранее заявленного в партии царя Бориса солиста Metropolitеn Opera Владимира Огновенко, который не приехал в Казань из-за болезни. Корреспондент «БИЗНЕС Online» встретилась с Казаковым и узнала, что сейчас при выборе солиста его голос уже не является решающим фактором. Также говорили о том, как уберечься от черного пиара, о предстоящей работе певца с Юрием Любимовым и многом другом.



«Я ВСЕГДА ГОТОВ ПЕТЬ ЭТУ ПАРТИЮ»

- Михаил, ваше ближайшее выступление в Казани, если не ошибаюсь, должно состояться в «Аиде» 30 апреля. И вдруг – Борис Годунов. Не трудно вот так с ходу исполнять такую сложнейшую партию?


- Я часто пою Годунова, и мне важно просто найти нужное состояние. Когда раздался звонок из Казани, я понял, что у меня еще есть время повторить партию.

- Вы можете назвать интересные постановки «Бориса Годунова», где принимали участие?

- Одна из последних была в Штатс-опере в Вене, ее ставил Яннис Коккос, его спектакль «Дон Кихот» привез на Шаляпинский фестиваль Мариинский театр. Это была по сценографии постановка традиционная, но с авангардными костюмами. Но в самом спектакле не было крайностей. Все вместе это был такой любопытный микс.

- У вас есть любимая постановка «Бориса Годунова», в которой вам нравится участвовать?

- Любимая постановка – это спектакль Леонида Баратова, идущий на сцене Большого театра. Его уменьшенная копия идет в Казани, на сцене оперного театра. Это, на мой взгляд, эталонная постановка для редакции Римского-Корсакова. Конечно, зрелищности в Большом театре больше, постановка и делалась для масштабов главного театра страны. Он делался для этой сцены, для этого золотого зала. Такой спектакль должен быть в России, и хорошо, что Казань перенесла на сцену своей оперы именно такую постановку.

«СКАНДАЛЫ В БОЛЬШОМ НАЧАЛИСЬ НЕ СЕЙЧАС»

- Большой театр в последнее время стал ньюсмейкером по части скандалов. Что происходит в главном театре страны?


- Большой театр всегда отличался этим, когда в большей, когда в меньшей степени. К нему всегда было пристальное внимание, он всегда в центе событий. Это случилось не сейчас. Вспомните 1980-е годы прошлого века, когда были громкие уходы известных личностей, скандалы, «бриллиантовое дело». Даже тогда это все было на слуху. Сейчас другие времена, другие нравы. Это было всегда и есть сейчас. Такова судьба Большого театра. Все хотят погреться в лучах славы этого коллектива.



- Надеюсь, эти скандалы вас не затронут?

- Нет. Как это ни банально звучит, но я занимаюсь собой и своим творчеством. Я не хочу участвовать ни в каких подковерных играх, потому что это отразится на том, чем я занимаюсь, то есть на моем творчестве. Приходится выбирать – или интриги, или творчество. Это, кстати, один из способов как уберечься от черного пиара.

«ГОТОВЛЮСЬ РАБОТАТЬ С ЮРИЕМ ЛЮБИМОВЫМ»

- Поэтому будем говорить о творчестве. Какие интересные проекты были у вас в последние месяцы?


- Ну, вот это был тот спектакль в Штатс-опере, о котором я вам уже говорил, интерес был еще и в том, что это была та редакция, которую я никогда до этого не пел. Это касалось сцены в тереме, кстати, это та редакция, которую на прошлом Шаляпинском фестивале пел Рене Папе. Мне показалось, что это было очень убедительно, хотя на прошлом фестивале мне эта редакция не представилась любопытной. Но когда это испытаешь на собственной шкуре, переживаешь собственные эмоции, то это намного интереснее. Забегая вперед, могу сказать, что очень и очень интересная работа ждет меня в Большом театре. Мне предстоит работать с создателем Театра на Таганке Юрием Любимовым над «Князем Игорем».

- Вы уже репетировали с Юрием Петровичем?

- Нет, репетиции начнутся в конце апреля. Премьера назначена на начало июня.

- Как вы вообще относитесь к авангардным постановкам, например, Дмитрия Черняхова, Василия Бархатова?

- С Бархатовым я не работал, с Черняковым встречался в «Евгении Онегине». Авангард на оперной сцене имеет место быть, почему нет? Должны быть и классические постановки, и авангардные – каждый выбирает по себе. Это я о зрителях. А певцы… В конце концов, это наша работа. Времена, когда нам – творцам – можно было что-то выбирать, они для нас давно прошли. Прошли давным-давно.

- Все-таки сейчас доминанта режиссера?

- Да. Есть, конечно, сильные дирижеры, которые могут все повернуть в свою сторону, но таких немного. Их все меньше и меньше. Мы все больше и больше начинаем напоминать киношных типажей, опера превращается в кино. Никого не волнует, к сожалению, качество певческое, качество голоса. Это становится данностью в опере. Главное – типаж. Смотрят, какая у тебя физиономия, какая у тебя конституция. Иногда на кастингах выбирают певцов, не слушая. Ты можешь великолепно петь, но ты не тот типаж – и все. Какой после этого может быть разговор об опере? Это уже что-то другое. Это уже драматический театр.

- Кстати, у вас не было предложений сняться в кино или участвовать в драматическом спектакле?

- Был однажды закулисный разговор, когда у нас в Большом театре Александр Сокуров и художник Павел Каплевич ставили «Бориса Годунова». Но потом как-то все и заглохло.

«В МАРИИНКЕ СВОИХ МНОГО»

- Почему так получается, что вы не поете в Мариинском театре? Поете в La Scala, в Metropoliten Opera, но не в Мариинском.


- Не знаю, почему. Наверное, своих много.

- Положение солиста Большого театра и его коллеги в европейских театрах, оно различается?

- Отношение должно быть одно – к качеству работы. Интриги и закулисные разговоры не считаются. Нельзя, чтобы к тебе привыкали. На западе певцы больше перемещаются из театра в театр, и к ним не привыкают. А выяснений отношений между певцами там нет, потому что отношения друг с другом выясняют агентства. У нас в России такие отношения пока еще в зачаточных состояниях. И певцам приходится самим урегулировать сложные вопросы с театрами. Это не очень хорошо.

- Уровень гонораров на Западе и в России в топовых театрах, он сильно различается?

- Разительно отличается. Не будем сейчас брать в расчет Казань, два раза в год здесь оперный театр может себе позволить выплатить европейские гонорары. Но даже Москву не стоит брать для сравнения. Гонорары певцов в России в десятки раз ниже, чем у их коллег на Западе.

«В МОСКВЕ ВСЕ ДОВОЛЬНО ЖЕСТКО»

- Для вас важно взаимодействие с режиссером и с партнерами?


- Режиссер поставит и уедет, партнер сегодня один, завтра – другой. Главное, найти канву для самого себя. Найти характер своего персонажа, потом отталкиваться от этого, взаимодействуя с партнерами. Важно понять самого себя. Но то, что вложил режиссер в этот спектакль, должно остаться во мне. Надо приспособить это к характеру героя, к своему голосу.

- Насколько вам уютно живется в Москве и в Большом театре?

- В Москве все довольно жестко. Но я нашел для себя такую форму: я существую сам по себе. Каждый занимает свою нишу, и сейчас такое время, что потерять ее можно очень быстро. Когда я пришел в Большой театр, и вообще начал заниматься профессией, все было немного иначе. Надо думать о престиже профессии певца, качестве тембра. О выучке, что немаловажно, о природе певческой голоса. Сейчас это напрочь потеряно. Не только в Большом, но и вообще. Иногда смотришь в интернете, как поют некоторые западные коллеги, понимаешь, эти люди вообще не должны петь, тем более на ведущих сценах мира. Но у этого человека хороший агент, и это уже его работа. Он его пропихивает. Это в наше время самое страшное. Театр и так субъективен: понравилось – не понравилось. Но не до такой же степени, какие-то критерии должны быть.



- У вас замечательный педагог Галина Ластовка, вы сейчас поддерживаете с ней отношения?

- Безусловно. Она в курсе моих дел и приходит на мои спектакли. Ученик нашел учителя, и учитель нашел ученика. У меня на одном из международных конкурсов был такой случай. Меня пригласила в аспирантуру Ирина Архипова. Я ее поблагодарил, и Ирина Константиновна меня перебила, сказав: «Но если ты откажешься, я пойму тебя. Молиться надо одному Богу».

- Что вас связывает с казанской оперой?

- Это то, о чем я вам сегодня сказал: высокие критерии качества. В Казани они еще остались. Это очень приятно. Здесь нет формального отношения к делу. У нас в Большом театре – это поток, это огромная машина. Не споешь сегодня, будет другой. Всем все равно. В казанской опере есть отношение к людям, что я ценю и чувствую на себе.

Справка

Михаил Казаков родился в Димитровграде, окончил Казанскую государственную консерваторию, еще во время учебы стал солистом ТГАТ оперы и балета им. Джалиля. С 2001 года солист Большого театра. Лауреат первых премий множества международных конкурсов, в том числе конкурса им. Чайковского и конкурса Марии Калласс в Афинах. Заслуженный артист РФ и народный артист РТ. Выступает на ведущих сценах мира, имеет обширный басовый репертуар.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Фев 21, 2013 9:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022101
Тема| Опера, проект "Украинские оперные звезды в мире", Персоналии, Виктория Лукьянец
Авторы| Екатерина Константинова
Заголовок| Виктория Лукьянец: "Голос надо наточить самурайским мечом!"
Где опубликовано| «Зеркало недели. Украина».
Дата публикации| 20130215
Ссылка| http://gazeta.zn.ua/CULTURE/viktoriya-lukyanec-golos-nado-natochit-samurayskim-mechom.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Виктория Лукьянец на днях посетила Киев, чтобы принять участие в проекте "Украинские оперные звезды в мире". В "Травиате" Дж.Верди на сцене Национальной оперы она исполнила, конечно же, партию Виолетты — одну из своих коронных. Впрочем, в репертуаре певицы более 50 ведущих партий разных авторов. Виктория Лукьянец сотрудничала с такими выдающимися мастерами, как Риккардо Мути, Бруно Кампанелла, Пласидо Доминго, Хосе Каррерас. Лучано Паваротти с восторгом написал о нашей певице в своей книге. Сегодня Виктория живет в Вене (у нее много контрактов с европейскими импресарио), преподает в Венской консерватории. Но, естественно, нашу европейскую оперную знаменитость всегда тянет домой, в Киев. Здесь Викторию ждет мама, а также многочисленные поклонники ее прекрасного вокала...

— Госпожа Виктория, в Киеве вас услышали в опере Верди. А какие другие оперные произведения сегодня в вашем наиболее активно используемом репертуаре?

— Репертуар меняется. Сейчас я не пою партии Цербинетты в опере "Ариадна на Наксосе" Штрауса, Джильды в "Риголетто" и Амелии в "Бал-маскараде" Верди. Зато добавились мелодраматические партии — Норма, Анна Болейн, Элизабет в "Роберто Девере" Доницетти. Конечно, осталась Лючия в "Лючии ди Ламмермур" Доницетти.

Стараюсь делать больше концертных программ. Если бы была возможность, спела бы и арию Чио-чио-сан из оперы "Мадам Баттерфляй". В Токио пела это в концерте: публика была растрогана.

— Коллеги говорят, что вы чрезвычайно мобильная артистка и всегда, самоорганизовавшись, можете откликнуться на самое экстремальное предложение выступить на той или другой сцене.

— Это все благодаря воспитанию: моим учителем в училище им.Глиэра был Иван Паливода, который учил нас не бояться никаких трудностей. Однажды был концерт в Копенгагене (в 2007 году). Звонит в полдень мой импрессарио: "Виктория, в Копенгагене вечером "Травиата" — сможете приехать?" Сказать "могу" — это же нужно ответственность иметь. А тут кофе заваренный — я как раз собиралась завтракать... Ну, дочка заказывает мне электронный билет, и вечером я уже в оперном театре.

Как-то звонят из Франкфурта: "У нас "Царская невеста"! Марфу некому петь!" На Западе на "Царскую невесту" найти исполнительницу трудно, это русская музыка, Римский-Корсаков. А я эту партию не пела уже 15 лет. Думаю, хорошо — повторю... И хотя бы одно слово вылетело! Однажды партнер-итальянец сделал мне комплимент: "Виктория, вы как красное вино — с годами еще лучше".

Директор Штаатсопер когда-то заметил: "Виктория не только поет на сцене, но и танцует"... Вообще, на Западе опера очень подвижная.

— На Западе опера не только очень подвижная, но и подчас шокирующая... Как вы относитесь к разным радикальным версиям классических опер на европейской сцене?

— Прекрасно. Только чтобы за этим была мысль. Когда в Вене была премьера "Травиаты", режиссер хотел поставить все в японском стиле — гейши, орнаменты. Потом у нас была с ним встреча. Он посмотрел на меня и говорит: "Мне нужна Виолетта, ее глаза, ее пение... И больше ничего". И он сделал такое сценическое решение: натянул тюль и все убрал в глубину. А перед тюлем на сцене стояла даже не кровать — кушетка. Действие происходило будто во сне Виолетты. В сущности, это была моноопера. И моему партнеру нужно было петь за тем занавесом. Эта постановка произвела на молодежь большое впечатление. Ходили по пять, по семь раз...

— Кстати, как вы относитесь к творчеству медийно раскрученных оперных певиц — Анны Нетребко и Анжелы Георгиу?

С Анжелой Георгиу у меня сложились замечательные дружеские отношения. С ней пели в паре "Травиату" в опере Бастилии. У нее была премьера, а у меня второй-третий спектакль. Потом я поехала домой на Новый год, вдруг звонок: "Анжела отказалась от спектакля...". Пришлось выручать. Там тоже была очень современная постановка, последнее действие перенесли в госпиталь. А с Анной Нетребко... Не знаю, помнит ли она это, но мы еще в начале 90-х выступали в Большом театре России. Великая Ирина Архипова представляла концерты. Анна тогда пела Царицу Ночи в начале концерта, а я — Джильду в дуэте с Николаем Путилиным в конце концерта. У Нетребко чудесный от Бога наполненный тембр голоса. Но сейчас она перешла на более драматические партии.

— Интересно, а в нашей Национальной опере, на ваш взгляд, есть сопрано с таким мощным потенциалом, который мог бы стать затребованным в Европе уже завтра?

— В нашем театре есть драматические сопрано. Например, в январе в прошлом году "Аиду" в Ла Скала открывали две украинки — Людмила Монастырская и Оксана Дика. Монастырская — это последняя выпускница моего учителя Ивана Игнатьевича Паливоды. А Дикая — воспитанница Марии Стефюк. Просто блестящая школа! Да, в Киевской опере есть голоса, которые могут быть представлены на западных оперных сценах.

Но ведь и в родном театре просто честь работать — и гастроли, и сцена замечательная, и партии, и публика. Может, многим и не надо на Запад? Ведь быть там совершенно одному, как цыганенку, тоже тяжело.

— Вы преподаете в Венской консерватории. В чем особенности вашей педагогической деятельности?

— У меня тридцать студентов тринадцати национальностей. Приятно, что у молодых есть потенциал. Например, девушка из Кореи спела премьеру одной современной оперы в Вене. Великолепно! Вообще, корейцы более холодны, но технари, трудяги. Пусть не в таком "теплом" репертуаре, как Лючия или Джильда, но в современном могут быть лидерами. И критика была прекрасная... Меня, кстати, в свое время много критиковали. Были такие директоры, которые говорили: дескать, "великоват" голос, даже сквозь стены пробивается. Если есть личность, куда же ее спрячешь? Приходится работать, чтобы была и палитра, и нежные цвета...

— В свое время великий Лучано Паваротти довольно тепло написал о вас в книге своих воспоминаний... Часто вспоминаете встречи с ним?

— Лучано Паваротти было 63 года, когда мы вместе пели "Бал-маскарад" Верди. Сначала я смущалась перед великим тенором. Даже боялась выйти на сцену. Он это заметил и позвал меня на итальянском: "Маленькая девочка, подойди ко мне... Я так понял, что это мой Оскар!" А я пела партию Оскара. Потом в своей книге он и написал: "Голос Виктории был слышен на острове Капри".

У нас с ним был хороший контакт. Когда пела "Травиату" в Метрополитен-опера, а он в этот же время — Андре Шенье в одноименной опере Джордано, то я зашла к нему в гримерку поздороваться. Он меня принял, приласкал... Такие эпизоды очень запоминаются...

— Вы, очевидно, читали в СМИ о драматичных событиях в России, в Большом театре — когда над руководителем балета грубо поиздевались. Как думаете, такие ситуации возможны в сфере европейского музыкального театра?

— Да, об этом ужасном случае я читала в австрийской печати, к тому же Сергей Филин лечится в Германии. Кажется, я не слышала, чтобы такое могло произойти на Западе. Думаю, все зависит от атмосферы в театре и вокруг театра. Интриги и конкуренция есть везде. Но чтобы так… Это же художник, Божий человек, такой талант… Ну зачем! Что-то в нашем времени изменилось, сместились моральные ценности.

— А вы лично ощущаете конкуренцию в музыкальном театре?

— Ощущается смещение акцентов. Все больше идет на поверхность, на картинку. Раскрутка, пресса, блестящая постановка, блестящий артист без морщин. Словом, гламур. А разве настоящим ценителям это нужно? Но я верю, что все придет в норму. Ведь настоящее не умирает.

— Относительно недавно вы были судьей в украинском телешоу "Звезды в опере". Считаете ли полезными такие проекты?

— Честно скажу: больше ни в каких шоу принимать участия не хочу. Думала, этот проект будет направлен на помощь молодым певцам... Но шоу закончилось — и где они? Вы слышите об этих людях? Об Ирине Кулик, которая была в паре с Александром Пономаревым? Не слышно и о Владе Павлюке (пара с Джамалой). Разве человеку дали шанс спеть спектакль, подготовить свой концерт? А у этого мальчика огромный потенциал. Он просто талант. Недавно я была во Львове, спросила: "А как там эта девочка — Юлия Лысенко, которая пела в паре с Валерием Харчишиным?" Мне сказали: "Мы ее поддерживаем. Она сейчас поет премьеру "Любовного напитка" Доницетти". И мне было приятно это услышать. А об остальных участниках вообще не слышу. Хотя сам проект интересный. Потом его стали показывать в первом часу ночи. Да, всюду писали, что это "неформат"! А я считаю, что личность и должна быть "неформатом".

— Г-жа Виктория, вы уже давно проживаете в Вене... Что могли бы рассказать о своей семье, о своей повседневной жизни в Австрии?

— В Вене я уже 20 лет. Здесь моя семья — муж Юрий, дочка Даруся. Важно, что есть работа, есть возможность отдавать свою творческую энергию. Моя жизнь — постоянная подготовка к концертам, к спектаклям. Например, 22 февраля будет бал в Президентском дворце, меня пригласили выступить организаторы — ООН и ОБСЕ.

Только в 45 лет начала водить автомобиль, сдала экзамен на права. Причем не "за сало" — как у нас... Там, в Австрии такого нет! Сначала плакала, так как три раза не могла сдать практику. Но взяла дополнительные уроки и сдала! Все очень просто — надо ставить перед собой цель и пытаться ее достичь.

Дочка Даруся уже ассимилировалась в Австрии. Что поделаешь… Конечно, дома мы разговариваем исключительно на украинском. Как-то я ее спросила: на каком языке думаешь и видишь сны? Она ответила, что, наверное, на немецком. Школа, гимназия, университет — это откладывается.

В Киеве осталась только мама. Поэтому всегда есть к кому приехать. Мама перед киевским концертом плакала, потому что на приглашении была надпись: "Лукьянец, одно место". Отец умер два года назад. Положила это приглашение под его портрет: "Видишь, Ваня, одна...". Моя дочь в Киев приезжает летом. Даже ее друг Рафаэль был уже здесь, ему понравилось.

— Придерживаетесь ли определенных ритуалов перед выходом на сцену?

— Только молитва. Какое это счастье прийти к вере, к Богу. Это очень большая поддержка, когда можно пойти в храм — и православный, и греко-католический. Мне хватило сил и причаститься, ведь первый шаг сделать всегда тяжело. Но потом как хорошо! И пощусь я теперь с наслаждением. Мужу говорю: "Скоро начинается пасхальный пост...". — "Снова пост? Недавно был!" А вот для меня большое счастье находить в этих отказах наслаждение. Не помню, кто сказал: "Сделай так, чтобы каждый день ты отказывался от чего-то маленького. Тогда освобождается место для большого, духовного". Разве человеку так много надо? Я аскет. Спрашиваю прежде всего с себя. У меня в классе восемь японцев. Я им говорю, что голос надо не настраивать, не распевать, а наточить самурайским мечом.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9913

СообщениеДобавлено: Чт Фев 21, 2013 11:05 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013022101
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, А. Агади
Авторы| Елена МОЛОЧКОI
Заголовок| Ахмед АГАДИ: «В Мариинке нет интриг, потому что все решает лично маэстро Гергиев»
Где опубликовано| Народная воля, Беларусь
Дата публикации| 20130220
Ссылка| http://nv-online.info/by/356/culture/58825
Аннотация|

Сегодня в Большом театре оперы и балета Республики Беларуси в опере Пуччини «Тоска» выступит один из лучших теноров Мариинского театра Санкт-Петербурга знаменитый Ахмед Агади.
На сегодняшний день Ахмед Агади входит в когорту лучших теноров мира. Яркий, импульсивный и в то же время лиричный, ласковый — в Мариинке на нем лежит весь итальянский “крепкий репертуар”. Агади является частым сценическим партнером Марии Гулегиной и культовой звезды Анны Нетребко. Заслуженный артист России, народный артист Татарстана, лауреат российской театральной премии “Золотая маска”. Выступает на лучших сценических площадках Европы.


Ахмед, сегодня у вас в Минске второе выступление, а как, по-вашему, прошел субботний спектакль “Иоланта”? Какие отзывы?

— Ваш директор театра господин Гридюшко был доволен. И коллеги поздравляли, и зрители. А, знаете ли, не в каждом театре директор подходит к солисту после спектакля. А ваш подошел. Я и не знал, что такие люди еще есть. Директора в основном все надменные, обожравшиеся... У них лично есть все, а о коллективе уже мало заботятся. А ваш искренне радуется за успех артиста. Приглашает солистов из других театров — чтобы зритель не заскучал, чтобы свежие силы показать. Молодец! Такой ремонт сделан, такая красота, удобства. В коридоре стоят кулеры с хорошей водой — а это далеко не в каждом театре.

Я хочу немного расспросить вас о Мариинке. Это ведь невероятных размеров предприятие, только солистов у вас под 300 человек. Как вы справляетесь с конкурентностью?

— Да, Мариинка как завод. Но если ты поешь очень хорошо, очень хорошо играешь, ты
занят в репертуаре.

Все с наречием “очень”.

— Да, только так. Если “очень”, без работы не останешься. Но маэстро Гергиев любит, конечно, тех, кто с 5 лет учился музыке, тех, кто прошел все ступени образования, он ставит их в спектакли больше остальных. Но это, кстати, не значит, что все они с шикарными голосами.

То есть личные пристрастия Гергиева решают в Мариинке все? Но ваша творческая судьба как раз не укладывается в любимую гергиевскую схему. Вы, сын чабана-перса, до 20 лет и русского языка почти не знали, не то что нотной грамоты.

— Да, я из огромной семьи, нас 10 детей у мамы с папой. А я седьмой. Мы не были избалованы, всему радовались. Я с детства любил петь. Пас овец и пел песни. И слава Богу — видите, говорю уже Богу, а не Аллаху — мне везло на хороших людей. Только в армию попал, еще на русском плохо говорил, военный дирижер Николай Иванович Устюжанин стал заниматься со мной музыкальной грамотой, заставил после армии поступить в музыкальное училище. Это было в Новосибирске, до распада СССР. После я поехал учиться в Москву, в консерваторию. В приемной комиссии в тот год сидели великие певцы: Архипова, Соткилава... Кстати, экзамены принимали и бывшие жены Лемешева, педагоги консерватории. Конкурс был огромный. Пришло человек 300. А брали 15. До сих пор не понимаю, как выдержал.

— Родители имели возможность помогать вам материально?

— Чуть-чуть поначалу. Я приехал из Казахстана, мои близкие живут там до сих пор. Иногда теперь выступаю на родине, недавно участвовал в концерте, посвященном открытию нового оперного театра в Астане — внутри он похож на знаменитый Метрополитен-опера. Все в золоте. Богатая страна. Но я-то сын чабана... Когда учился в консерватории, подрабатывал после занятий в кинотеатре “Художественный” на Арбате: под аккомпанемент квартета пел по полчаса перед каждым сеансом романсы. Зрителям нравилось, они аплодировали и порой забывали, что пришли смотреть фильм.

— Вам пришлось поменять не просто города, а миры — переехать жить с Востока на Запад.

— Вначале испытывал и страх, и отчаяние. Но желание петь пересилило все.

— А вот такой деликатный вопрос: по отношению к вам, восточному человеку, в Москве, в
Питере никогда не проявлялась ксенофобия? Вы на себе не чувствовали агрессии?


— Нет, я никогда этого не чувствовал. Я артист и с забулдыгами не общаюсь. А зрителям все равно, кто у тебя папа с мамой. Им нужен голос, темперамент, талант. Но национальную проблему, конечно, чувствую. Приезжих в Москве и Питере очень много: таджиков, узбеков... По городу ходишь — только их видишь, русских не видишь. От этого устают все. К тому же в столицы приезжает кто? С окраин, самые необразованные, обездоленные. Тысячи. И ведут себя порой отвратительно.

— Скажите, Ахмед, а вы могли бы представить себе такую ситуацию в Мариинке, как недавно в балетной труппе Большого: кислотой в лицо главному хореографу?

— Это ужасно. Как бы ты ни ненавидел человека... Но так жестоко уродовать... Господь Бог накажет. Не тебя, так родственников. А причины преступления разве угадаешь? Там крутятся о-очень большие деньги и борются очень большие амбиции.

— Опять все со словом “очень”.

— Да, это театр. В Мариинке, на мой взгляд, атмосфера гораздо здоровее: у нас нет интриг, потому что все решает лично маэстро Гергиев. Кому петь, кому не петь, кому поехать на гастроли, кому сколько получать. Все сам, только сам. Иногда спектакль прошел на “отлично”, а потом у тебя вдруг перерыв чуть ли не три месяца. Подходишь, спрашиваешь у его помощников, они отмахиваются: “Всё к маэстро!”

— А к нему попасть можно? Реально?

— Сложно поймать, но когда Гергиев в театре, то пока он идет от оркестровой ямы до своего кабинета, можно договориться о встрече. Мне он обычно отвечает: “У вас все прекрасно, у вас хорошие отзывы”. А бывает, даже не знает, что у солиста простой и удивляется его проблемам. Не мудрено. Когда Гергиев приезжает домой, на него столько сваливается... Но вообще маэстро очень великодушный человек. Певцов-пенсионеров не увольняет, говорит: “Театр не обеднеет, если заплатит человеку, всю жизнь отдавшему сцене, зарплату в 20—25 тысяч рублей. А как музыканту на пенсию в 10 тысяч прожить?”

— В общем, у вас отдельная республика.

— Да, Гергиев строго держит коллектив. А как иначе? Сплетни... Да, они есть, от них никуда не денешься. Я очень переживаю. Иногда даю отпор, тормоза не выдерживают. Но знаю, что говорить за спиной все равно будут, особенно когда ты яркая личность. Вот я уже наработал технику актерскую, публика меня обожает, я только выхожу на сцену — зрители аплодируют. В ком-то это вызывает злость, будто я сам организовал к себе внимание.

— А кто, разрешите спросить, ваша супруга?

— Красивая женщина. Долго искала себя, закончила несколько вузов, стала музыковедом, потом композитором. Была и телеведущей, и концерты вела. А теперь счастлива, что закончила еще один институт, и работает искусствоведом в Третьяковской галерее. Семья живет в Москве. А я и в Москве, и в Питере, и в Казани... Артисту нужно много ездить, чтобы заработать.

— Много ездить... А как вы бережете свой голос?

— В день выступления стараюсь не общаться много. После спектакля связки смазываю смесью из масел — облепихового, персикового. Чтобы они расслабились. Это как руки питательным кремом смазывать, также и связки требуют питания и ухода. Ну и тишины. В общем, отдых, еда, прогулки — и через два дня голос опять свежий.

— Есть такой злой афоризм, но я, уж простите, его процитирую: “Тенор был так глуп, что это заметили даже другие тенора”. Что, теноров в театре особенно не любят?

— А тенора действительно до 60-ти как дети! Голос считается юным, поэтому всю жизнь на сцене приходится играть роли героев-любовников: “Сердце красавиц склонно к измене... Но изменяю первым им я!” Много любви, но на самом деле у нас в голове только высокие ноты, только ноты. То ли дело басы — само спокойствие. Как отцы. Или вот баритоны. Они в жизни настоящие донжуаны. Они, а не мы, тенора. Мы же как дети — однолюбы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Страница 3 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика