Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-01
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Zena
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 06.05.2008
Сообщения: 8466

СообщениеДобавлено: Вт Янв 29, 2013 1:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013012904
Тема| Балет, Гастроли БТ в Лондоне
Авторы| Александр Смотров
Заголовок| Балет Большого театра покажет семь спектаклей на гастролях в Лондоне
Где опубликовано| РИА НОВОСТИ
Дата публикации| 2013-01-29
Ссылка| http://ria.ru/culture/20130128/920212817.html#13594541590152&message=resize&relto=register&action=addClass&value=registration

ЛОНДОН, 29 янв — РИА Новости, Александр Смотров. Балет Большого театра России представит семь спектаклей в рамках своих летних гастролей на сцене лондонского Королевского театра оперы и балета "Ковент-гарден" с 29 июля по 17 августа этого года, говорится в пресс-релизе лондонского театра.
"2013 год знаменует собой 50-летие первых гастролей московской труппы в "Ковент-гардене", а планируемая программа гастролей включает как классические постановки, так и новые работы", — отмечается в сообщении.
Сезон Большого в "Ковент-гардене" откроется балетом Юрия Григоровича "Лебединое озеро". В "классическое трио" также вошли его постановка "Спящей красавицы" и "Баядерка" Мариуса Петипа.
Программа из трех одноактных балетов будет включать в себя британскую премьеру "Классической симфонии" Юрия Посохова, новую версию "Весны священной", созданной по заказу Большого британским хореографом Уэйном Макгрегором к 100-летию классической версии балета Игоря Стравинского, а также "Бриллианты" Джорджа Баланчина.
Кроме того, лондонские зрители увидят британскую премьеру балета "Пламя Парижа" в интерпретации Алексея Ратманского. Этот российский хореограф, который в прошлом был художественным руководителем балета Большого, а сейчас в основном работает в Америке, в 2013 году также поставит несколько балетов для собственного репертуара "Ковент-гардена".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Zena
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 06.05.2008
Сообщения: 8466

СообщениеДобавлено: Вт Янв 29, 2013 5:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013012905
Тема| Балет, Казань XXVI фестиваля им. Нуриева
Авторы|
Заголовок| В Казани впервые выступит Николай Цискаридзе. Он станет хедлайнером XXVI фестиваля им. Нуриева
Где опубликовано| business-gazeta.ru
Дата публикации| 2013-01-29
Ссылка|http://www.business-gazeta.ru/cgi-bin/artic.pl?id=74115

На фестиваль им. Нуриева, который пройдет на сцене Татарского академического театра оперы и балета им. Джалиля во второй половине мая, ожидается приезд одного из культовых танцовщиков Европы, премьера Большого театра Николая Цискаридзе.
Зрители смогут увидеть Цискаридзе в партии Альберта в балете Адольфа Адана «Жизель». Помимо этого, Цискаридзе станет ведущим гала-концерта фестиваля вместе со своей партнершей Илзе Лиепа. Эта пара, помимо конферанса, исполнит фрагмент из балета «Пиковая дама».
В «Пиковой даме» Цискаридзе за партию Германа был удостоен высшей российской театральной награды «Золотая маска». Цискаридзе – народный артист России, дважды лауреат Государственной премии РФ, член совета при президенте страны по вопросам культуры и искусства.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 29, 2013 11:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013001
Тема| Балет, "Золотая маска", Екатеринбургский театр, Персоналии,
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| Битва за любовь
"Золотая маска" открыла свою программу

Где опубликовано| "Российская газета" - Федеральный выпуск №5994 (18 )
Дата публикации| 2013-01-30
Ссылка| http://www.rg.ru/2013/01/30/premia.html
Аннотация|


Балет Вячеслава Самодурова стал культурным шоком для екатеринбургской труппы. Фото: ИТАР-ТАСС www.itar-tass.com

Балет Екатеринбургского оперного театра впервые попал в число соискателей "Золотой маски". Сразу пять номинаций принес двухактный спектакль Amore Buffo, с которого начал знакомство с труппой ее нынешний руководитель Вячеслав Самодуров.

О том, что Екатеринбург - один из центров российской современной хореографии, знают даже в Африке. Но до недавнего времени местный оперный театр к этому расцвету не имел никакого отношения - тамошние балетные премьеры пугали своей дремучестью. Пригласив на должность художественного руководителя труппы Вячеслава Самодурова, театр сильно рисковал. У Самодурова было имя и репутация, но заработаны они были почти двадцатью годами премьерства сначала в Мариинском театре, потом в Национальном балете Нидерландов и Королевском балете Великобритании. Никакого опыта руководства большим коллективом у танцовщика не было. Да и количество собственных постановок в резюме весьма ограничено. Amore Buffo оказалось первой реакцией Самодурова на знакомство со своей новой труппой. Танцовщик с редким чувством юмора, он и как хореограф начал с лирической комедии - жанра, нечасто встречающегося на балетной сцене. В основу спектакля положен "Любовный напиток" Доницетти - сюжет, хотя и перенесенный в современность, повторяет его коллизии, в музыкальном сопровождении звучат шлягерные мелодии оперы (а хитовая ария Неморино сопровождает один из дуэтов главных героев). Хореография исследует базовые движения классического танца, аранжированные неожиданно и остроумно. Но первая встреча с ней оказалась для труппы, не привыкшей ни к чему более оригинальному, чем "Жизель" с "Лебединым озером", культурным шоком. Даже на генеральной репетиции танцовщики, способные качественно представить такой сложнейший балет, как "Баядерка", казалось, просто стеснялись той неканонической свободы, с которой у Самодурова соединены самые благонадежные классические па. И премьера выглядела героической обороной собственной профессиональной репутации: труппа работала с фантастической отдачей. Ощущение "битвы на последнем рубеже" транслировалось в зал драйвом, на который невозможно не откликнуться.

На Новой сцене Большого театра не удалось воспроизвести именно этот эмоциональный подъем. Вероятно, для дебютантов важнейшее событие произошло до приезда в Москву - тогда, когда был номинирован спектакль, а вместе с ним хореограф, дирижер Павел Клиничев и исполнители главных партий Елена Воробьева и Андрей Сорокин. Ансамбли порой морщили несогласованностью, не похож сам на себя был великолепный исполнитель партии Капитана Сергей Кращенко, обаятельный и техничный Андрей Сорокин не прибавил со времени премьеры актерского мастерства. Несовершенство драматургии, отсутствие опытной режиссерской руки, хореографические повторы оказались видны, будто в увеличительном стекле. Но очевидно, что труппа полгода спустя после премьеры чувствует себя гораздо свободнее. И если ее па де де с молодым художественным руководителем состоится, у нее есть шанс почувствовать себя в Москве как дома.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 29, 2013 11:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013002
Тема| Балет, «Кремлевский балет», Премьера, Персоналии, Уэйн Иглинг, Александра Тимофеева и Михаил Евгенов
Авторы| МАЙЯ КРЫЛОВА
Заголовок| Мой любимый монстр
«Кремлевский балет» представил детский спектакль о проблемах красоты

Где опубликовано| Газета "Новые Известия"
Дата публикации| 2013-01-30
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2013-01-30/176800-moj-ljubimyj-monstr.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Премьера балета «Красавица и чудовище» прошла на сцене Кремлевского дворца силами труппы «Кремлевский балет». Спектакль сделал британский хореограф Вэйн Иглинг. В основе сюжета – старинная французская сказка.



Иглинг поставил «Красавицу и чудовище» в 1986 году в театре «Ковент-Гарден». Это был консервативный балет: образцом автору служила классическая балетная лексика ХХ века. Плюс сюжетные и визуальные заимствования из одноименного фильма, снятого Жаном Кокто больше полувека назад. Внешность Чудовища из фильма просто скопирована, а «готические» (в смысле литературной «готики») декорации сделаны по «киномотивам». В английской постановке превалировал авторский настрой на «темное фэнтези». Но когда глава «Кремлевского балета» Андрей Петров предложил Иглингу поставить спектакль в России, то попросил автора, во-первых, сделать одноактный спектакль двухактным, а во-вторых, учесть, что на спектакли в Кремль будут в основном ходить мамы с детками. Постановщик согласился и сочинил дополнительные эпизоды, большей частью умилительного характера – например, «разъясняющие» пантомимные сцены с отцом героини и дивертисмент танцующих зверей.

Но обо всем по порядку. После открытия занавеса мы видим заносчивого принца, оттолкнувшего нищего волшебника, отчего у аристократа кардинально – и в худшую сторону – меняется внешность. В сцене у ветхого домика Красавица (симпатично танцующая Александра Тимофеева) утешает обнищавшего отца, на которого, размахивая закладными, наседают кредиторы. Партитуру балета написал знаменитый «электронщик» Вангелис. Его величественная, но очень доступная музыка, похожая на саунд-трек к голливудскому блокбастеру, с повторяющимися пассажами и стилизацией под разные эпохи, так патетична и громка, что бытовая ситуация на ее фоне выглядит мелкой. Дальше по сюжету отец попадает в замок Чудовища, но сперва идет упомянутый звериный дивертисмент, который наш путешественник смотрит, прикорнув за кустом. Тут долго (слишком долго) брыкаются медведица и пара медвежат (согнувшийся артист в «двойном» костюме). На руках двух партнеров летает большая белая птица, по слухам, голубь. Носятся черные летучие мыши, размахивая серебряными крыльями. Грациозно бродят лани (оформитель придумал остроумный ход: на руки танцовщиц надеты «копытца», и девушки периодически бродят на четырех конечностях). Но это, включая даже серых волков с волчицей-предводительницей, зверюшки добрые, как в мультиках Диснея. А Чудовище – всклокоченный, обросший шерстью монстр в богатом старинном костюме, с торчащими из пасти клыками – оно злое. Как шпыняет несчастного отца, всего лишь сорвавшего розу для дочери! А замок чудища (сценограф – британец Ян Пьенковски)? Сплошная темень, иной раз почти ничего и не видно. Это результат наивности оформителей, решивших, что наиболее удобный (и дешевый) способ создать ощущение «ужастика» на сцене – поменьше ее освещать. В отдельных вспышках света мелькают красные слуги с подсвечниками в руках, зловеще клубится дым. Когда в замке появится Красавица, Чудовище исполнит с ней дуэт, в котором одной рукой будет держать девушку, а другой – золотую маску, прикрывающую неприглядную морду. Михаил Евгенов в роли заколдованного принца проявил отменную профессиональную сноровку: трудно не ошибиться в дуэтном танце, если одна рука партнера занята. Танцем шутов-арлекинов, которые ловко прыгают на разный лад, хозяин пытается развлечь Красавицу, но ей все равно грустно. Даже па-де-де оживших Луны и Солнца (при том, что над сценой висели бутафорские подобия тех же светил) не смогло развеселить девицу, которая по-прежнему видит в ухажере Квазимодо.

Иглинг невнятно передает важный момент – как героиня постепенно меняет отношение к герою, познав его внутреннее благородство (гордец давно исправился под грузом наказания). Только что Красавица с отвращением отворачивалась от урода – и вдруг уже ластится к нему. И гладит по страшной роже. В хореографии дуэтов есть интересные находки, прежде всего в поддержках и обводках. Для нашего балета непривычна и пластическая «плотность»: ни одного такта музыки хореографом, кажется, не пропущено. Зато Иглинг отдыхает в иные моменты, отдав режиссерскую работу над созданием колорита в замке на откуп рабочим сцены: под музыку, свободную от действия, они то и дело поднимают и опускают малый сценический занавес. Постановщик решил, что с таким приемом история покажется более загадочной. Тем более что возможные театральные спецэффекты, направленные на создание «атмосферы», в балете практически отсутствуют. Кроме дыма, конечно.

В финале колдовство расколдовывается, мрак исчезает, на небе загорается радуга новой жизни. Ребятишки в зале вспоминают сказку про аленький цветочек (российский вариант «Красавицы и Чудовища»). Наверно, зрители, не достигшие школьного возраста, довольны. Если Кокто, создавая насквозь эстетский фильм, предупреждал зрителей, что для его кино нужна «детская простота», какая непосредственность требуется этому балету? Видимо, младенческая.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Авг 14, 2016 12:35 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2013 12:02 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013002
Тема| Балет, "Золотая маска", Екатеринбургский театр, Персоналии,
Авторы| Кирилл Матвеев
Заголовок| Шалость пьяного амура
Программа фестиваля «Золотая маска» открылась балетом из Екатеринбурга

Где опубликовано| Газета.Ru
Дата публикации| 2013-01-29
Ссылка| http://www.gazeta.ru/culture/2013/01/29/a_4945097.shtml
Аннотация|


Фотография: Сергей Карпов/ИТАР-ТАСС

Программу фестиваля «Золотая маска» открыл комический спектакль «Amore buffo»: хореограф Вячеслав Самодуров придумал создать постановку на музыку и сюжет оперы «Любовный напиток».

Идею сделать из оперы танец в современной хореографии не часто встретишь. Что ж, главный балетмейстер Екатеринбургского театра оперы и балета Вячеслав Самодуров вспомнил про золотую жилу. Патетическая наивность старых оперных либретто хорошо поддается «отанцовыванию». Автору этих строк вообразились балеты «Аида», «Богема», «Сила судьбы» и «Баттерфляй». Да что там, почти любое либретто (а вместе с ним и роскошная оперная музыка) подойдет. Взять хотя бы «Любовный напиток» Доницетти, присмотренный Самодуровым. Из партитуры достаточно убрать линию бельканто (что и было сделано). И подложить музыку «под ноги», то есть сделать ее удобной для танцев (партитура трактуется прикладным образом — как сборник четких ритмов с акцентами на сильных долях). Правда, понравилось бы такое насилие Доницетти — большой вопрос.

Еще можно осовременить место действия. И попытаться использовать возможности оперы-буфф, написанной в 1832 году, для создания комического балета.

Что все это организовал Самодуров, неудивительно. Выпускник петербургской Академии русского балета, он много поработал не только в Мариинском театре, но и в Нидерландах, в Лондоне, где танцевал в театре «Ковент Гарден». Ставить начал давно, и его «Минорные сонаты» с музыкой Скарлатти появились два года назад в Михайловском театре. Возглавив балет уральского города, Самодуров показал, что ему не чужда европейская легкость на подъем в отношении к традиции. В результате «Amore buffo» выдвинут на «Маску» в пяти номинациях. На театральную награду претендуют спектакль, хореограф-постановщик, дирижер Павел Клиничев (главный дирижер екатеринбургского театра и дирижер Большого театра), балерина Елена Воробьева за роль Адины и уральский премьер Андрей Сорокин (Неморино).

Постановщик перенес действие из итальянской деревни XIX века в современный мегаполис, огни которого неоном сияют на заднем плане.

Потом скрестил жизнь героев с параллельно существующими в спектакле амурами: мифические существа опекают флирт людей, не давая уклониться в сторону от предначертанного хеппи-энда.

Любовные невзгоды удваиваются: ведь Старый Амур тоже страдает от неразделенного чувства. Собственно говоря, с его пьяной выходки все завертелось. Кудрявый старик в античной тунике вливает в горло спиртное, поскольку его бросила возлюбленная. С горя он посылает стрелу любви в ее портрет, но попадает (руки-то дрожат!) не туда, куда целился, а на землю, в сердце простака Неморино. Тот немедля влюбляется в местную кокетку Адину, но красотка, уверенная в своих чарах, водит парня за нос. Вместо сержанта-ухажера из оперы за балетной девицей ухлестывает бравый Капитан, дирижер военного оркестра. И, конечно, Неморино не вступает в армию. В остальном все так, как в оригинале «Любовного напитка»: есть шарлатан-торговец с бутылкой вина, выдаваемого за приворотное зелье. А дальше Самодуров разрабатывает традиционную структуру «большого балета». Есть «хоры» (кордебалетные танцы друзей и подруг героев). Есть развернутые общие сцены с вкраплениями соло. И цепь полулирических (в смысле – смешанных с иными чувствами, вплоть до ссор) дуэтов.

Кстати, по части конструирования парных танцев Самодуров мастер — ни один из них не похож на другой.

Привнесенная постановщиком «амурная» линия тоже процветает: напортачивший со стрелой Старый Амур вместе с молодыми помощниками и крылатым Пегасом (как всегда, коня изображают два бродячих тела, согнутых пополам) полспектакля гоняются за Неморино с Адиной, пытаясь их свести. Амуры снимают петлю с шеи отчаявшегося героя, готового повеситься от любовных неудач. Когда заупрямившаяся Адина перебарщивает с капризностью и непостоянством, покровители насильно (в буквальном смысле оттаскивая) разводят ее с Капитаном, чтоб пихнуть девушку в сторону вечно преданного поклонника. Под музыку «Una furtiva lagrima», знаменитой арии Неморино, герои совершают таинство брака. Амур-старик тоже ликует: убежавшая амуриха неожиданно возвращается к нему.

Как гласит либретто, «гармония любви воцаряется не только на земле, но и на небесах».

Сценограф Энтони Макилуэйн помещает это сумасбродство в границы ярко расписанных граффити: в них полно коряво изображенных объяснений в любви и криво нарисованных сердец. Художник по костюмам Эллен Батлер умудрилась сделать такие одежды, что в них первым слоем просматривается уличный «прикид» современных подростков, а вторым – наряды времени создания оперы.

По части танцев Самодуров мог бы, конечно, сократить длинноты, от которых зрелище местами обретает монотонность, и добавить юмора в комический балет.

Но он доказал, что в наше время в российском театре можно поставить полнометражный спектакль на основе классического танца, не рискуя получить на выходе банально-школьное подражание академическим образцам. Хореограф соединил нашу классику с западной неоклассикой, то есть придал классическим па иные, острые, ракурсы, неожиданные – для отечественного балета – комбинации и развороты тел, вдохнул новую энергетику. Правда, требуемая степень изящества достигается не всегда: уральская труппа, особенно ее мужской состав, утяжеляла эти телесные игры, а они должны выглядеть легкими. Самодуров частично прикрыл исполнительскую дырку, добавив маскировку — детали привычных характерных плясок, активную пантомиму. В результате смесь, несмотря на недостатки, достаточно легко усваивается. Как любовный напиток.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2013 9:30 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013003
Тема| Балет, "Золотая маска", Екатеринбургский театр, Персоналии, Вячеслав Самодуров
Авторы| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| На Пегасе не выедешь
"Amore buffo" екатеринбургского балета на "Золотой маске"

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ", №16 (5047)
Дата публикации| 2013-01-30
Ссылка| http://kommersant.ru/doc/2115562
Аннотация|


В "Amore buffo" мифологический Пегас исполняет функции живой лошади Дон Кихота — вывозит героя и веселит зрителей
Фото: Юрий Мартьянов / Коммерсантъ


Вся галерея 5

На Новой сцене Большого театра выступлением балетной труппы Екатеринбургского театра оперы и балета открылся фестиваль "Золотая маска". Гости представили "Amore buffo" — двухактный комический балет на музыку и сюжет оперы Доницетти "Любовный напиток" в постановке худрука труппы Вячеслава Самодурова. Пять конкурсных номинаций, полученных этой работой, ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА сочла слишком щедрым авансом.

В отличие от екатеринбургских компаний современного танца, завсегдатаев главного российского фестиваля, балет Екатеринбурга — дебютант "Маски". Препятствием являлась его непроходимая дремучесть. Помеху устранили осенью 2011 года, пригласив на должность балетного худрука 38-летнего Вячеслава Самодурова — можно сказать, почти иностранца. Экс-солист Мариинского театра с 2000 года работал в Европе — был премьером Национального балета Нидерландов и лондонского Королевского балета, ближе к концу карьеры увлекся фотографией, современным искусством и попробовал себя в качестве хореографа, поставив в петербургском Михайловском театре одноактный малолюдный балет "Минорные сонаты". "Amore buffo" — его первая постановка в Екатеринбурге и первый большой балет: массовый, двухактный и сюжетный (на "Маску" номинированы и спектакль, и хореограф).

Превратить оперу в балет было отличной идеей: балетных партитур раз-два и обчелся, а оперных — непочатый край. Александр Троицкий сделал музыкальную редакцию "Любовного напитка", отдав голоса певцов музыкальным инструментам и включив в балет основные оперные шлягеры; главный дирижер екатеринбургского театра Павел Клиничев (тоже номинант "Маски") адаптировал темпы музыки под балетные потребности — получилось довольно гладко. Оперное либретто Вячеслав Самодуров в целом сохранил: девушка Адина по-прежнему выбирает между робким лузером Неморино и бравым воякой (в балете ставшим Капитаном и дирижером военного оркестра); вино, выдаваемое Шарлатаном за приворотное зелье, все так же способствует любовному сближению. Тему наследства балетмейстер, правда, опустил, зато добавил комической мифологии: сюжет завязывает вдребезги пьяный старый Амур, пускающий стрелу в портрет покинувшей его любовницы, но попадающий в безвинного Неморино.

Для придания новому балету актуальности хореограф Самодуров перенес действие в современный город. Сценограф Энтони Макилуэйн запустил на заднике перспективу неоновых высоток и выстроил двухъярусную конструкцию, похожую на торговый центр со стеклянным рестораном и верандой на втором этаже (лишь либретто объяснило, что это внушительное здание — домик героини). Художник по костюмам Эллен Балмер, уже работавшая с Самодуровым, раскрасила облегающие одежды горожан в веселые поперечные полоски, напялила на мужчин красные лыжные шапочки, а героиню и ее подругу выделила лифчиками, нарисованными поверх купальников — наверное, сработало специфически английское чувство юмора.

Столь же специфичным юмором обладает и сам хореограф. Нет, конечно, в балете есть и общедоступные шутки — типа обыгрывания темы пьянства или выезда Неморино верхом на Пегасе (коня изображают два артиста). Но в целом этот бодрый спектакль кажется нудным и непомерно затянутым — в первую очередь потому, что он не выстроен режиссерски. Вячеслав Самодуров явно не умеет сочинять мизансцены — они столь невнятны, что о поворотах сюжета приходится догадываться по оперному первоисточнику. Персонажам не придуманы пластические характеристики, не поставлена пантомима, не найдены выразительные жесты. Предоставленные самим себе, артисты чрезмерно суетятся, бестолково размахивая руками, отчего спектакль выглядит сделанным второпях.

Но это совсем не так: видно, что хореограф Самодуров сочинял балет как манифест, тщательно формулируя свое кредо, цели и задачи по реформированию танцевального языка. Петербуржец, выпестованный в "колыбели классического танца", бунтует против академических "нянек" с детской инфантильностью, соединяя со школы усвоенные па самым нелогичным и противоестественным образом. Возможно, эти комбинации, бросающие вызов базовым принципам координации, хореограф искренне считает неоклассикой. Подопытные екатеринбуржцы сучат ножками в petit battement во время вращения; крутят шене, повернув голову не по ходу, а против движения; приготовившись к jete en tournant, выполняют вместо него "ножницы". Если у Петипа балерина делала пируэт, выбрасывая ножку вперед, то у Самодурова она открывает ее поочередно то вперед, то назад (номинантка Елена Воробьева в роли Адины героически исполняет прихоти хореографа, но сохранять при этом женственность и обаяние ей уже не хватает сил). В партии Неморино номинант Андрей Сорокин, заломив брови домиком на оба акта, одолел диковатую кабриоль назад с продвижением вверх по диагонали, но не справился со староклассической связкой из двух туров в воздухе и наземного пируэта с открытием ноги в сторону.

Екатеринбуржцы танцуют старательно и с энтузиазмом — не переводя дыхания и не покладая ног: вариации, дуэты, па-де-де, "четверки", "восьмерки" и прочие классические ансамбли текут бесконечной чередой — одинаково вымученные, ни буквой, ни духом не отвечающие искрящимся пассажам Доницетти. Возможно, так мучительно труппа прорывается в светлое будущее — при всех недостатках "Amore buffo" этот спектакль не сравнить с тем мракобесным репертуаром, который отягощал екатеринбургский балет до прихода Вячеслава Самодурова. Однако педагогический раж экспертов, поощривших первые шаги балетмейстера и его подопечных таким количеством номинаций, кажется все-таки чрезмерным — как излияния чувств героя балета-оперы после хорошей дозы "любовного напитка".


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Сен 20, 2014 11:23 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2013 10:35 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013004
Тема| Современный танец, «Провинциальные танцы» (Екатеринбург), театр танца «Диалог Данс» (Кострома), Персоналии,
Авторы| Соня Шпильберг
Заголовок| Подчиняя гравитацию
Хореографы из Москвы и Костромы представили на «Платформе» два новых спектакля

Где опубликовано| Газета "Московские новости"
Дата публикации| 2013-01-30
Ссылка| http://mn.ru/culture_theater/20130128/336427417.html
Аннотация|


Разминка перед спектаклем «Опыт №4. Intersection»
© РИА Новости. Кирилл Каллиников


В течение двух вечеров на Винзаводе гостил необычный проект. Коллектив «Провинциальные танцы» из Екатеринбурга представил два спектакля, которые поставили Анна Абалихина, один из кураторов «Платформы», и Евгений Кулагин, руководитель костромского театра танца «Диалог Данс». Спектакли «Алиби» и «Опыт №4. Intersection» были представлены на фестивале современного танца «Цех» в декабре 2012 года, а в новом году их показали московской публике в рамках репертуарной программы «Платформы».

Название коллектива «Провинциальные танцы» не врет — на любой снобский взгляд из столицы люди, живущие на загадочной «периферии» находятся от средоточия культур так же далеко, как Эфелева башна от созвездия Кассиопеи. Действительно, труппа образовалась в Екатеринбурге, но не испытывая комплексов на этот счет и предугадав все могущие в последствии возникнуть ярлыки, назвалась прямо и без подтекстов. А если сразу стать честными — можно, не оглядываясь на собственный имидж, заниматься любимым делом — современным танцем, или contemporary dance, который еще сто лет назад попрал устои академизма.

Руководит «провинциалами» Татьяна Баганова — опытный, влиятельный хореограф и практикующий танцор — она вместе с артистами труппы приняла участие с спектаклях на площадке «Платформы». Анна Абалихина и Евгений Кулагин стали в прошлом году чуть ли не первыми отечественными хореографами, вступившими по инициативе самой Багановой на путь приглашенного в коллектив специалиста. До этого «Провинциальные танцы» смотрели даже не на Москву, а на Запад, откуда часто принимали постановщиков.

В работе с российскими хореографами коллектив должен был справиться с непростой задачей — за короткое время усвоить абсолютно новые техники, на который строились спектакли «Алиби» и «Опыт №4. Intersection». Так на сцену отечественного contemporary dance вышел необычный «физиологический» юмор кулагинской постановки и броуновское движение тел в «Опыте» Абалихиной.

Знакомство с «провинциальными» коллективами и молодыми отечественными хореографами на этом не окончилось, все продолжится уже этой весной — в «Гоголь-центре».

«С терминологией пусть борются теоретики»


Евгений Кулагин, художественный руководитель театра "Диалог Данс", Кострома. Автор спектакля "Алиби.
© РИА Новости. Кирилл Каллиников


Евгений Кулагин, художественный руководитель театра «Диалог Данс», Кострома. Автор спектакля «Алиби».

— Что это, современный танец? И почему это интересно?

— Я сам учился на актера и десять лет проработал в драмтеатре и в танец пришел по профессии, в процессе совершенствования навыка искусстве актера. Танец ближе к человеку, ближе к психофизическим возможностям артиста. Для меня современный танец или contemporary dance — это то, что происходит здесь и сейчас, в этом смысле он антагонист академического балета. Он дает больше возможности телесного и внутреннего развития, исследует тело человека как материал для воспроизведения смысла. Поэтому форм и техник современного танца очень много. Можно даже не упоминать техники Каннингема и Грэхем, которые существуют почти век и являются классикой, технику релиза, которая постоянно развивается.

Если вы увидите современный танец, то интуитивно отличите его от других — а с терминологией пусть борются теоретики. В его основе лежит манифест на основе ухода от академизма: если в балете пачка — то в современном танце юбка в пол, как у Дункан, если там пуанты — то мы танцуем босиком. У contemporary dance нет особых канонов в движении, ты работаешь с ним, как исследователь тела, структуры человека, физиологии мышц и костей, это углубленное изучение движенческих возможностей в танце без «красивостей».

Вот, например, с «Провинциальными танцами» мы исследовали грани телесного истощения. И на самом деле это должно быть немного смешно — физическую партитура, которую танцоры воспроизводят, мы задумали как взгляд тела изнутри его самого и постарались передать в постановке «Алиби». Улыбаться на нашем представлении — это нормально. В свем коллективе «Диалог Данс» я всегда ставлю акцент на физику, когда тело танцора настолько неструктурированно и воспроизводит непохоже на танец движения. Это и есть физический театр.

— Как вам работается с современным танцем в Костроме?

— У нас в Костроме своя арт-площадка — «Станция» и галерея, так что «Диалог Дансу» живется там очень хорошо. Мы имеем возможность иметь репертуарный театр, проводить медиа-перформансы, могу сказать, что зритель там очень подготовленный и чуткий. Наш зритель может воспринять и скандальную работу и современный танец в чистом виде. Задача нашего фестиваля «Диверсия», который мы проводим в Костроме, и состоит в этом — воспитать и напитать слушателя. Из-за того, что мы ведем такую насыщенную артистическую жизнь, многие говорит, что Кострома теперь — столица современного танца.

— Современные танцоры должны обладать теми же физическими возможностями, что и академические?

— Думаю, да. Но я знаю от коллег, сам я не работал с балетными танцорами, что им очень трудно воспроизвести хореографию современного танца. Их тела находятся уже в других рамках. Классический балет — это преодоление гравитации, а современный танец — работа с гравитацией, с полом, с тяжестью костей и собственного веса, потенциалом собственного тела, и здесь не нужно болеть анорексией. Я видел танцовщицу из Южной Африки, Трейси Хьюман, которая летает по сцене как бабочка, преодолевая свой внушительный вес.

— О чем Ваш спектакль «Алиби»?

— Это больше физическое представление, но мы все же написали к нему либретто — это мини-спектакль, который поделен на пять частей. Все события происходят в пяти разных местах и сохраняется ощущение недоверия к происходящему, все балансирует на грани свершения преступления. Нам помимо тела было очень интересно исследовать юмор и иронию в танце. Депрессивную работу сделать всегда проще, а донести телесную историю, от которой ты улыбаешься, куда сложнее без кривляний.


Сцена из спектакля «Алиби»
© РИА Новости. Кирилл Каллиников


— Я знаю, что Вы и «Диалог Данс» участвовали в социальном проекте, что это за история?

— Это программа «Театр+общество», которая была инициирована Минкультом. Независимые театры работали с незащищенными слоями населения – кто-то в тюрьму ходил, в детдома, московский Liquid Theatre, например, работал с алкоголиками. Мы выбрали слабослышаших и 3 месяца совместными усилиями делали лабораторию, а потом получился спектакль. «Люди». Это был колоссальный опыт в первую очередь для нас — как человек, который ничего не слышит, воспринимает мир? У него другое нутро и другие объекты внимания, у них нет понятия тишины, они в ней живут. Смысл спектакля «Люди» в том, что если прекращает что-то звучать, музыка внутри тебя вечна, и нет повода не танцевать.


Анна Абалихина, хореограф, куратор направления "Танец" проекта "Платформа", Москва. Автор спектакля "Опыт №4. Intersection".
© РИА Новости. Кирилл Каллиников


«Это моя личная гордость, что все на «Платформе» удается организовать»

Анна Абалихина, хореограф, куратор направления «Танец» проекта «Платформа», Москва. Автор спектакля «Опыт №4. Intersection»

— Как вы развиваете направление современного танца на «Платформе», став его куратором?

— Меня позвал Кирилл Серебренников, долго уговаривал, и я не могла не согласится. Для меня «Платформа» — это уникальный шанс воплотить свои идеи не только как куратор, но как хореограф и перформер. Получить одно это пространство в руки — уже много. Я развиваю несколько направлений, сначала расскажу про спектакли.

Мы уже занимаемся большим постановочным проектом, для которого провели огромный кастинг и пригласили всемирноизвестного хореографа и уникального Франческо Скаветти, человека, который может очень сильно поднять уровень московской профессиональной «тусовки». Осенью у нас будет еще один проект-постановка – коллаборация с «Балетом Москва». Задумана целая программа воркшопов, лекций зарубежных хореографов, и сейчас мы на стадии стыковки графиков. Также в работе интересный кураторский проект — мы приглашаем двух европейских хореографов, которые совместно с отечественными будут создавать перформансы, демонстрация результатов состоится уже в апреле, а потом — осенью. Такие кросскультурные обмены опытом очень важны, тем более «Платформа» поддерживает грантами эти работы, помогая развитию молодой хореографии.

Мы принимаем в этот проект хореографов не только из Москвы, но и из регионов, что на мой взгляд очень важно. В рамках кинопрограммы у нас уже состоялся один показ в этом году — это фильм Вима Вандекейбуса «Blush» в постановке Ultima Vez. В конце марта к нам приедет сам Вандекейбус с еще одним показом, мастер-классом и лекцией. Еще кинопоказы по теме «танцы» будет делать для нас фестиваль танцевального видео Cine Dance.

В январе «Платформа» опробовала еще один новый для себя формат, со стороны он может показаться странным но для меня он важен, потому что делает нашу жизнь лучше на социальном уровне. Вот, например, куда пойти потанцевать? В "клубах" все прокурено, нетрезвые люди, а мы предлагаем свой формат экологичной вечеринки, где можно прийти потанцевать с друзьями, устроить небольшие перформансы, пройти матер-класс. Темой первой вечеринки стал «рок-н-ролл», и я уверена, что мы будем продолжать эти мероприятия в течение года. Честно – это моя личная гордость, что все на «Платформе» удается организовать.


Сцена из спектакля «Опыт №4. Intersection»
© РИА Новости. Кирилл Каллиников


— Вы планируете сотрудничать с «Гоголь-центром»?

— Мы уже связаны друг с другом, «Гоголь-центр» и «Платформа». Конечно, гостевые заходы друг к другу будут, потому что имен в области современного танца немного. У нас общая аудитория, и мы все больше стараемся быть полезными ей. Отчасти поэтому и из желания выявить среду мы сейчас проводим программы коучинга, работаем с тем, что в рамках специальной программы «опен-коллов» могут прислать нам сами зрители: это видео, идеи, мотивационные письма. Для меня важно понять срез, что творится сейчас, какая волна на профессиональном горизонте, и что нужно поддерживать. А пока и здесь, на «Платформе» у меня много занятий.

— Вы не первый раз работаете с коллективом «Диалог Данс», с Евгением Кулагиным и Иваном Естегнеевым в частности, что вас притягивает?

— Конечно же, мы — очень близкие друзья, мы начинали вместе лет десять назад. «Диалог Данс» занимает прекрасную арт-площадку «Станция» в Костроме, проводит там замечательный фестиваль «Диверсия», в первом из которых я участвовала. У нас много совместных работ, последнюю из которых мы делали с Ваней Естегнеевым, одним из худруков «Диалог Данс», кое-что из наших работ будет показано в Гоголь-центре.

— Что вас заставило взяться за работу с «Провинциальными танцами»?

— История интересная. «Провинциальные танцы» — один из лучших коллективов в России. Это высокопрофессиональный, здоровый в плане сплоченности, очень мотивированный коллектив. Про Татьяну Баганову (руководитель «Провинциальных танцев» - прим. МН) ходили легенды, что она самоотверженный руководитесь, экспериментатор, но с ней бывает нелегко найти общий язык. Когда у меня раздался звонок, и Таня предложила совместную постановку, я была очень польщена. Меня ждал проект, для которого в Екатеринбург были приглашены четыре разных хореографа, я была четвертой, и на постановку у меня было 12 дней. Это была своего рода лаборатория, уникальный опыт. Поэтому постановка получила название «Опыт №4. Intersection», то есть «пересечение».

Работа была непростая, у нас с Татьяной разные хореографические языки — у меня легкость, «ветерок», а у нее более «заземленная» техника. Танцоры с присвоением новой техники справились блестяще. В Москве очень трудно работать, здесь много соблазнов и такой ритм жизни, что сконцентрироваться трудно – пробки, дела, съем квартиры, зарабатывание денег. А в Екатеринбурге я оказалась в одной точке и делала одно дело – это был интересный опыт концентрации. Опыт №4.

— Вы учились заграницей, есть ли разница в подходе к современному танцу там и здесь?

— Сейчас глобальной разницы нет, информация вся открыта. У европейского, американского педагога всегда можно взять мастер-класс, все очень доступно. Неважно как, важно — что делать. В Европе есть свои трудности, там небольшой крен в сторону перформанса — акта присутствия на сцене, которого уже, по их мнению, достаточно для современного танца. Мы более критично относимся к тому, что делаем, и я уже присматриваюсь к Востоку — хватит поворачивать голову на Запад. Китай, Корея — они в некотором смысле профессиональнее и там другие возможности, там невероятные танцоры.

— Зрителю нужно понять что-то в Вашем перформансе? Там есть какой-то сюжет?

— Там нет никакого нарратива. Вся суть в том, что структура спектакля — свободная, артист имеет право импровизировать , реагировать на ситуацию и менять хореографию — это сложная задача. Я даю им такую возможность, поэтому повторение спектакля никогда не будет таким, как прежде. В этом я вижу смысл именно для исполнителей — в свободе. Импровизация — это никакая не анархия, там тоже есть свои законы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 30, 2013 11:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013101
Тема| Балет, БТ, "Баядерка", Персоналии,
Авторы| Вера ЧИСТЯКОВА, фото: Майя ФАРАФОНОВА
Заголовок| "Баядерка" снова на исторической сцене Большого
Где опубликовано| Проект "Танцевальный Клондайк"
Дата публикации| 2013-01-30
Ссылка| http://dancerussia.ru/publication/306.html
Аннотация|

24 января в Большом состоялась премьера. Балет «Баядерка» Юрия Григоровича вернулся на историческую сцену в обновлённых декорациях и костюмах. Это был первый спектакль, который труппа танцевала без присутствия худрука Сергея Филина в зале. Но Сергей Филин, находясь в больнице, после трёх перенесённых операций, был всей душой с труппой – за полчаса до начала спектакля артисты услышали его «напутственное вдохновляющее слово» – состоялась мини-видеоконференция. Спектакль стал молитвой творчества. Артисты посвятили его любимому художественному руководителю.



Танец Светланы Захаровой (Никия) шёл из самой души, в нём была пленительная хрупкая тишина, свет смирения и мука терпения, любовь, сила которой в святости.
Влад Лантратов (Солор) танцевал дерзко, экспрессивно, «на разрыв», и, в то же время, в его танце чувствовалось истинное мужество. Их дуэт со Светланой Захаровой в этом спектакле был дебютным. И он удался! Партнёры смогли создать спектакль о страдании и душевной стойкости; о силе – женской и мужской – такой разной и так дополняющей друг друга, сливающейся воедино и творящей Чудо Любви, на которой держится Мир; спектакль о непрерываемой связи душ, о зле, которое мимолётно, и о Добре, которое Вечно.
Мария Александрова (Гамзатти) уже одной своей выходной вариацией дала зрителям понять красивый характер своей героини: её танец был то юн и невесом, как лёгкий свободолюбивый весенний ветерок, то властно целеустремлён и полон внутренней покоряющей силы.
Великолепно был исполнен «Танец с барабанами» солистами Игорем Цвирко, Виталием Биктимировым, Анной Антроповой и мужским кордебалетом – не эротично, как обычно, а с трагическим надрывом – танцовщики взлетали над сценой как дикие языки священного огня любви и страдания.
Пленил зрителей шаманским танцем Магедавея Антона Савичева. Его спина, плечи, руки совершали по-змеиному текучие движения. Притягивали взгляд и стопы, во всё время экспрессивного танца не теряющие упругой красиво выгнутой формы в положении на полупальцах.
Необыкновенно хороша была темноокая Анна Ребецкая в роли Ману – с её по-южному тёплой пластикой и мягко сияющей улыбкой.



Денис Медведев, танцевавший Золотого Божка, сумел заставить зрителей поверить в то, что его тело сделано из некого «нечеловеческого материала». Его танец с чеканными остановками был эффектно жёсток, подчёркнуто строг.
Симпатично-аккуратно, соблюдая необходимую синхронность и, в то же время, с шаловливой легкомысленностью «Джампе» исполнили Юлия Лунькина и Светлана Павлова.
Украсил спектакль статный красавец Денис Родькин (Раб) с тихим, полным глубокого обожания взглядом, обращённым к Баядерке.
Смело станцевала Первую вариацию Анастасия Сташкевич, продемонстрировав филигранную работу стоп и скорость вращения.
Акт «Тени» был поистине завораживающим. Каждое движение рук, каждый шаг, каждый плавно-умиротворённый арабеск танцовщиц-теней утешал душу. Украшением танца стали искусно сделанные белые шарфы – лёгкие, но красиво объёмные, напоминающие парящие облака.



Мощно прозвучал финал спектакля (сцена после прощания с Баядеркой) в исполнении Влада Лантратова. Мгновенно менялись эмоции его танца: порыв отчаяния, сильное магнетическое движение рук, будто поднявших целый мир, и вдруг… сокрушительное бессилие…
После спектакля Светлана Захарова пожелала Сергею Филину – художественному руководителю, другу и любимому партнёру выздоровления, а его семье терпения. Из зала прозвучали самые искренние и горячие аплодисменты поддержки!
За кулисами Галина Степаненко, назначенная (в соответствии с желанием Сергея Филина) исполняющей обязанности художественного руководителя труппы, поблагодарила труппу и настроила на дальнейшую работу. Чувствовалось, что Большой театр – это сплочённый коллектив, который вместе и в горе, и в радости.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 31, 2013 7:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013102
Тема| Балет, "Золотая маска", Екатеринбургский театр, Персоналии, Вячеслав Самодуров
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| Смешные танцы про оперу
Где опубликовано| Газета "Ведомости", №14 (3276)
Дата публикации| 2013-01-31
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/385511/smeshnye_tancy_pro_operu
Аннотация|

Фестиваль «Золотая маска» начал конкурсные просмотры балетной комедией Amore Buffo. Точный выбор для зачина


Amore Buffo открыл для Москвы молодую, обаятельную и богатую потенциалом труппу — балет из Екатеринбурга еще никогда не участвовал в конкурсе «Золотой маски», в отличие от их же оперы. Прорваться в Москву с собственными вариантами классики у театров из глубинки шансы невелики — на полях академизма они обречены уступить Большому и Мариинскому, для которых этот репертуар и создавался еще сто с лишним лет назад. Но не каждый театр отважится отдаться в руки экспериментатора. Екатеринбургский театр, один из старейших в России, рискнул. На Урал был выписан, причем сразу на пост художественного руководителя балета, Вячеслав Самодуров, соединяющий опыт работы в лучших театрах России и Запада. Amore Buffo стал его екатеринбургской презентацией.

Комедия — жанр в современном балете агонизирующий: все предпочитают страсти и страдания и боятся быть смешными. Но постановщик поймал счастливую идею — переложить на танцевальный лад «Любовный напиток», беспроигрышный оперный хит. Причем использовав легко узнаваемую музыку Доницетти.

Либретто лишь слегка скорректировано: внезапная страсть Неморино к Адине вспыхивает в результате неосторожного обращения с оружием: среди кудрявых облаков старый амур целится из лука в портрет пышнотелой нимфы, но пущенная неверной рукой стрела улетает на землю, где под волны прибоя течет «как бы современная» жизнь, в которой подростки носят смешные колпачки на головах, Неморино принимает вино за чудодейственный напиток и разрисовывает стены граффити с именем Адины.

Но хореография Самодурова гораздо более последовательна. Он так же верит в выразительные возможности кабриолей и жете, как и любой другой воспитанник петербургской школы, а танец на пальцах, видимо, до сих пор кажется ему волшебным трюком — и для Адины он придумывает все новые анафемски сложные комбинации, которые всякий раз изящно преодолевает Елена Воробьева. И это чувство легкости, несерьезности, игры, столь несвойственное нашему балету, так захватывает, что понимаешь, почему эксперты «Золотой маски» оказались столь щедры, что выдали ему целых пять номинаций.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 31, 2013 10:55 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013103
Тема| Балет, Персоналии, Фарух Рузиматов
Авторы| Ася ПОПЛАВСКАЯ
Заголовок| Фарух Рузиматов: у меня слишком серьезные претензии к себе
Где опубликовано| "Белорусские новости"
Дата публикации| 2013-01-31
Ссылка| http://naviny.by/rubrics/culture/2013/01/31/ic_articles_117_180685/
Аннотация|

Белорусам необыкновенно повезло. 2 февраля легенда русского балета Фарух Рузиматов выступит на сцене Большого театра оперы и балета в Минске с единственным концертом. В рамках вечера «Торжество танца» звезда мирового балета исполнит несколько ярких номеров, каждый из которых можно назвать отдельным спектаклем. Номер «Болеро, или Тахар и свободные люди» на музыку Мориса Равеля станет апогеем вечера поэзии тела. Народный артист России редко дает интервью – разговорам с журналистами он предпочитает общение со зрителями на языке танца. Но для белорусской прессы Фарух сделал приятное исключение.



Мне тоже интересно, почему родители мне дали такое имя… Я не раз спрашивал у них об этом, но так и не получил внятного ответа. Значение имени Фарух совершенно не имеет отношения к моим личным характеристикам. Оно обозначает «смелый, мужественный». Я себя таким не считаю. По крайней мере, в том понимании, в каком я это себе представляю.

Для любого артиста самое важное – это педагог. Когда рядом есть наставник, мастер, учитель, идущий с тобой по жизни, тогда, когда ты работаешь, это много значит для любого артиста. Мне в этом плане повезло. Я работал с Геннадием Селюцким, который преподавал в Академии (Академии русского балета им. Вагановой – Naviny.by. ), а потом мы с ним работали в Мариинском театре.

На меня как на танцовщика повлияли Фернандо Бухонес и Антонио Гадес. Это люди, чьи имена, может быть, не на слуху в балетном мире. Что касается Гадеса, то он легендарный танцовщик фламенко, исполнитель роли хореографа в фильме «Кармен». По крайней мере, для меня он является одним из наиболее влиятельных танцоров прошлого столетия. Как и Бухонес, кстати. На мой взгляд, они неоправданно не раскручены в России как танцовщики.

Преподавание – это не мое. Я никогда не испытывал желания обучать кого-либо. Другое дело, когда в качестве разовой акции кто-то просит что-то рассказать, показать. Это возможно. Зачастую хороший танцовщик и хороший учитель не совпадают. Насколько я помню, те люди, которые были очень хорошими педагогами, никогда не были хорошими танцовщиками и наоборот. Безусловно, всегда есть исключения. Например, Галина Уланова. Но в большинстве случаев эти роли не уживаются в одном человеке. Мне кажется, дело в том, что состоявшиеся танцовщики пытаются передавать эмоции и чувства через себя, а в учительстве важно раскрыть индивидуальность того, с кем ты работаешь. Это разные вещи.

Модерн был, есть и будет. Это нормальное явление. Он всегда идет рядом с классикой, параллельно. Но есть произведения, которые выдерживают испытание временем, а есть те, которые становятся неинтересными. Вопрос о взаимодействии классики и новых направлений в хореографии – вечный. Он был актуальным и в начале прошлого века, когда Михаил Фокин создавал свою хореографию, на тот момент казавшуюся современной, совершенно не соединяющуюся с классикой. Тогда его хореографию многие не воспринимали. А сегодня хореография Фокина – это уже классика. Тоже самое было и в 30-х годах, и в 40-х… Если говорить о сегодняшнем дне, то исходя из моего небогатого опыта, та хореография, которую я видел, не выдерживала время. Это были разовые постановки. А классика — это тот багаж советского и постсоветского пространства, который у нас есть сегодня.

Не возьму на себя смелость назвать современника, хореография которого войдет в историю. Юрий Григорович – да. Балеты, которые он редактировал, это, безусловно, советская классика. Но после него, думаю, пространство свободно.

Всегда с вожделением смотрю на футбольное поле. Думаю, что большинство артистов балета в подростковом возрасте любили играть в футбол. Но всегда возникает вопрос травматизма. Один удар по ноге – и ты выбываешь из балета на долгий срок. Такой роскоши мы не можем себе позволить.

Вопрос про хобби ставит меня в тупик. Не буду оригинальным. Как сказал Борхес, что может быть лучше, чем сидеть в углу и читать книгу, когда тебе никто не мешает. А угол можно найти всегда. Вопрос пространства решается… Решается.

Страна, которая относится ко мне наиболее либерально и доброжелательно – это Япония. Я часто гастролировал там. Публика в Японии непростая. Считается, что японцы съедят все – это уже в прошлом. Сегодня эта страна принимает лучшие балеты, лучшие оперы… Они там востребованы. Но сегодняшних японцев уже не обманешь, как когда-то.

Страхи и фобии есть у всех, важно – борешься ты с ними или миришься. Все дело в средствах. Я нахожу пути, чтобы избавляться от страхов.

В Беларуси есть люди, с которыми меня связывают отношения, определенные обязательства. Но если бы мне не нравилась страна, я бы не приезжал сюда во второй, в третий раз. Публика в Беларуси достаточно благожелательная. Не такая холодная, как в Питере. Чтобы пробить публику в Петербурге, нужно включать какие-то сверхъестественные способности.

Если я смотрю спектакль, и мне что-то нравится, волей-неволей начитаю аплодировать. Меня накрывает какая-то энергетическая волна. Аплодировать ли во время представления, не дождавшись окончания – это вопрос эмоций. В филармонии, например, ты должен молчать и иногда это раздражает…

Мне NRM очень нравится. Я люблю разную музыку. Не может не нравиться музыка, в которой есть живая энергия. Согласитесь, было бы странно, если бы человек сказал: «Я слушаю только Моцарта». Это как есть икру черную каждый день. Невозможно все время слушать Моцарта. Он гениальный композитор, безусловно. Но слушать его постоянно – это значит бесконечно накрывать себя очень мощной энергетической волной. Этого невозможно вынести. Нужно разбавлять. Когда что-то затрагивает твое нутро, это работает. Если мне нравится – я слушаю. Может быть, это вопрос настроений, совпадений во времени…

Никакой диеты у артистов балета нет. Лучшая диета – это работа. Не верьте тем, кто будет рассказывать, что ест только овсянку на завтрак или же хлопья на ужин и больше ничего – это полная ерунда. Это просто невозможно.

Как отец я потерпел крах. Никогда не вмешивался в выбор профессии, интересов своих сыновей. Я не готов давать какие-то советы, брать на себя такую серьезную ответственность. Знаю одно: если человек решил служить балету, он должен очень осознанно делать этот шаг.

Записи своих выступлений не смотрю никогда. У меня слишком серьезные претензии к самому себе. Часто то, как человек представляет себя на сцене, и то, как он выглядит из зала или по телевизору – это разные вещи. Обычно это жуткое разочарование. Кто-то от себя балдеет, но нормальные люди находятся в страшном депресняке.

Я танцую не потому, что я это хорошо делаю, а потому, что все остальное я делаю плохо. Примерно такая моя философия. Как танцовщик я немногого стою. И мне всегда удивительны аплодисменты. Это не кокетство, нет. Для меня это – реалии жизни. Мне всегда был немного странен мой успех. Мне кажется, что чем выше поднимается настоящий мастер своего дела, тем ниже его самооценка. Если наоборот, то у людей наверняка какое-то отклонение.

Большое счастье – быть воспитанным на русской культуре, в которой так много гениев. И композиторы, и писатели, и художники… Нам очень повезло.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 31, 2013 11:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013201
Тема| Балет, "Золотая маска", Екатеринбургский театр, Персоналии, Вячеслав Самодуров
Авторы| Павел Ященков
Заголовок| На "Золотой маске" вкусили запретной любви
Хороша сама идея – знаменитую оперу Доницетти переделать в комический балет

Где опубликовано| Газета "Московский комсомолец"
Дата публикации| 2013-01-31
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/theatre/article/2013/01/31/806165-na-quotzolotoy-maskequot-vkusili-zapretnoy-lyubovi.html
Аннотация|

То, что первым спектаклем фестиваля «Золотая маска» оказался балет нового худрука Екатеринбургского Академического театра оперы и балета Вячеслава Самодурова «Amore buffo», кажется не случайно. Театр только отметил свое 100-летие, а в золотомасочных номинациях так ни разу и не побывал. Эксперты, выдвигая «Amore buffo» в пяти номинациях, думается, были далеки от того, чтобы вернуть должок, подверстываясь к столь круглой дате.

Amore buffo с итальянского переводится как «забавная любовь», и балет действительно заслуживает того – он довольно забавный и оригинальный. Хотя для самого балетмейстера (в частных масочных номинациях он выдвинут как хореограф) и новоиспеченного худрука это первый полномасштабный проект. Имя 38-летнего Самодурова широко известно в балетных кругах – но не как хореографа, а как одного из самых талантливых балетных премьеров своего поколения. Не удовлетворившись академической рутиной Мариинки, он перешел в Национальный балет Нидерландов, затем стал премьером английского Королевского балета. Но как хореограф лишь экспериментировал: поучаствовал в хореографических мастерских Большого ещё при Ратманском и поставил не очень удачно претенциозную одноактовку для Михайловского театра. Зато в своем первом двухактном спектакле для Екатеринбурга смог раскрыться.

Во-первых, хороша сама идея – знаменитую оперу Доницетти переделать в комический балет. Финальный любовный дуэт здесь идет, например, под музыку к популярнейшему романсу Неморино– арии «Una furtiva lagrima» («Одна слезинка украдкой»). Сюжет немного переделан, но в целом сохранен, и действие разворачивается не в деревушки близ Флоренции, а в большом мегаполисе (художник-постановщик Энтони Макилуэйн). Неоновые очертания высоток и архитектурная конструкция в два этажа переносят зрителя в современные лондонские кварталы, в которых орудуют подростковые банды рейтеров, расписывающих граффити все, что попадется под руку. Вслед за ними незадачливый влюбленный Неморино повсюду выписывает краской имя возлюбленной, кокетки Адины (номинация «лучшая исполнительница» Елена Воробьева). Удачно вписываются в танцевальную ткань спектакля и костюмы Эллен Батлер: балетные трико и платьица удивляют прекрасным сочетанием современности и классики.

Балетмейстер музыкален и способен придать спектаклю праздничную атмосферу. В этом ему активно помогают с энтузиазмом осваивающие непривычные для себя балетные новшества кордебалетные танцовщики. Выдвинутый на «Маску» как лучший исполнитель Андрей Сорокин (Нерубино) тоже на своем месте – обаятелен, неплохо скоординирован и способен решать поставленные балетмейстером задачи.

Успеху спектакля способствует и комический сюжет (либретто по мотивам Феличе Романи написал сам Самодуров). Как и в опере завоевать девичье сердце главный герой пытается с помощью так называемого «любовного эликсира», который якобы гарантирует успех у женщин. На деле это обычное вино, которое торговец Шарлатан (в опере это лекарь Дулькамаро) выдает за чудодейственное средство. Напившийся престарелый амур пускает стрелу в портрет отвергнувшей его возлюбленной – эдакой перезрелой дородной матроны, но попадает в уличного шалопая Неморино. Вертлявую же Адину ни неповоротливый амур, ни его сподручные молоденькие амурчики, взявшие в помощники крылатого Пегаса (соединенного, как обычно, из двух человек) догнать не могут, создавая многочисленные комические ситуации. В результате все, конечно, устраивается: героиня достается Неморино. И старый Амур сполна получает причитающуюся ему долю семейного счастья. И дело тут совсем не в «волшебном эликсире», а в силе любви, которая неподвластна рациональным объяснениям.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Сен 20, 2014 11:24 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 31, 2013 11:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013202
Тема| Балет, «Кремлевский балет», Премьера, Персоналии, Уэйн Иглинг, Александра Тимофеева и Михаил Евгенов
Авторы| Валерий Модестов
Заголовок| Мировая премьера в Кремле: «Красавица и Чудовище» для детей
Где опубликовано| Газета Вечерняя Москва
Дата публикации| 2013-01-30
Ссылка| http://vmdaily.ru/news/krasavitsa-i-chudovishche1359560858.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Солисты театра "Кремлевский балет" Юрий Белоусов и Александра Тимофеева в сцене из спектакля "Красавица и чудовище" в постановке хореографа Вэйна Иглинга в Государственном Кремлевском Дворце.
Фото: Агентство "Фото ИТАР-ТАСС"


Театр «Кремлёвский балет» ознаменовал новый год мировой премьерой балета для детей – «Красавица и Чудовище».

Поставил его английский хореограф Уэйн Иглинг на музыку греческого композитора-электронщика Вангелиса, автора более 50 саундтреков для кино, принесших ему мировую известность и премии «Оскар» и «Грэмми».

Впервые этот балет Иглинг поставил в 1986 году в лондонском «Ковент-Гардене». Но тогда спектакль был одноактным и предназначался для взрослых. Вдохновленный одноименным фильмом Жана Кокто с Жозетт Дэй и Жаном Маре в главных ролях, хореограф попытался вслед за Кокто показать, что «любовь может превратить человека в чудовище и может сделать уродливого человека прекрасным».

Московская версия английского балета адресована детям. Хореограф превратил мистику в духе Кокто в волшебную сказку с почти классическим сюжетом, для чего Вангелис дописал музыку на целое действие, а художник Ян Пьенковски сочинил образную сценографию, наполнив балет театральными эффектами и превращениями.

Иглинг создавал спектакль по классическим лекалам, без эпатажных пластических наворотов и натужной «философии». Выпускник Королевской балетной школы в Лондоне, он предпочитает сюжетные постановки, мелодическую музыку, образную, драматически насыщенную хореографию. «Красавица и Чудовище» – яркое тому подтверждение.

Хореография Иглинга не такая простая, как может показаться на первый взгляд. Она потребовала от исполнителей серьезной работы в освоении новых для себя движений, непривычных поддержек, трудных вращений, но артисты с этими «сложностями» прекрасно справились.

Александра Тимофеева (Красавица) вновь продемонстрировала лирико-драматические грани своего таланта, умение проникать в музыкально-хореографическую драматургию образа. Балерина представляет не «жертвенность», как делают многие в этой роли, она «танцует всепобеждающую любовь», способную чудовище превратить в человека.

Принц-Чудовище в исполнении Михаила Евгенова, несмотря на устрашающую маску, вызывает симпатию и сострадание, он обаятелен и благороден.

Финальная сцена возвращения заколдованному Принцу его прежнего облика поставлена как освобождение от уродства – телесного и духовного.

Единодушный зрительский восторг вызвали танцы зверей в первом действии. Особенно удалась возня медвежат, которая сильно напоминала известный у нас шуточный танец «Борьба нанайских мальчиков» из репертуара ансамбля Игоря Моисеева.

Дивертисмент второго действия в сцене бала у Чудовища, украсили четверка венецианских шутов и дуэт Солнца и Луны в исполнении виртуозного Михаила Мартынюка и Алисы Аслановой.

Новый балет без сомнения будет интересен и детям, и взрослым.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 31, 2013 11:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013203
Тема| Балет, проект «Большой балет», Персоналии, Анна Тихомирова (БТ)
Авторы| Петр Сейбиль.
Заголовок| Парный танец
Где опубликовано| VTBrussia.ru
Дата публикации| 2013-01-30
Ссылка| http://vtbrussia.ru/culture/tvkultura/news/231303/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Анна Тихомирова, победительница проекта «Большой балет» в номинации «Лучший дуэт»: «Сцена дает правдивость»



Солистам Большого театра Анне Тихомировой и Артему Овчаренко выступать вместе до проекта «Большой балет» еще не приходилось. Семейная пара Тихомирова-Овчаренко на театральной сцене танцует с другими партнерами, но программа телеканала «Культура», партнером которого является банк ВТБ, дал возможность двум близким людям поработать вместе. О том, как проходили съемки «Большого балета», выяснял корреспондент VTBrussia.ru Петр Сейбиль.

– Ваш партнер Артем Овчаренко рассказывал, что решил принять участие в «Большом балете» только ради вас.

– У Артема в тот момент было очень много работы, плюс травма, и ни о каких конкурсах не могло идти и речи. Это опасно! Но руководство театра нас попросило принять участие в проекте. Нам пришлось нелегко: новые спектакли, новые постановки. Около пяти-шести разных балетных постановок репетировали за месяц. Нужно было готовиться к проекту. Но думаю, что сейчас Тема абсолютно об этом не жалеет.

– А вы почему согласились?

– Мне интересно. Я выступала всего в одном конкурсе, в 2005 году. Понравилось! Хотелось продолжать дальше. Но так как много работы в театре, никуда не ездила. И когда рассказали, что есть такой проект, фестиваль, где можно попробовать себя в абсолютно разных амплуа, сразу загорелась. Нам предоставили выбор программы. Но были строгие критерии: хореография XX века, хореография XXI века. Конечно, хотелось попробовать то, что никогда не танцевала в театре. Поэтому я выбрала все самое сложное для себя.

– Вы выбрали. А Артем выбирал?

– Конечно, мы выбирали вместе, советовались. На самом деле нам очень много помогали. Я старалась показать нас как пару. Чтобы Тема открылся в совершенно других амплуа. В театре его позиционируют только как Принца. Он мало современной хореографии танцевал. Мой педагог Надежда Александровна Грачева сказала: «Аня, я Тему ни разу таким не видела!» И, правда, каким он был в танго, как раскрыл себя! Я видела, как он зажигается. Жалко, что было очень мало времени, просто все время бежали вперед.

– Узнали Артема с другой стороны?

– Я видела, как он работает с другими партнершами. Мне это нравилось. Артем — очень терпеливый и терпимый человек.

– А как вам эти номера?

– Каждый номер был открытием. Программа была очень разнообразной. Мы и предположить не могли, что она сформируется именно так. На канале «Культура», например, нам говорили: «К нам приехали современные хореографы. Если хотите, то у вас три дня, чтобы они вам что-то поставили». А так как параллельно шла основная работа, мы выбирались на репетиции ночами. Попросили Раду Поклитару, чтобы он дал свой номер станцевать. Номер получился самым успешным в этом проекте. А Дэвид Доусон — потрясающий зарубежный хореограф, приезжал сюда на несколько дней. Конечно, этого мало, но нам оказалось достаточно, чтобы проникнуться. Наверное, в тот момент мы были так сконцентрированы. Помню, как я себе сказала: «Если это сделаю, то уже ничего не будет страшно в этой жизни».

– И что, теперь ничего не страшно?

– Теперь по-другому подхожу к своим партиям.

– Близкие отношения — они, скорее, мешали или помогали работать?

– Многим парам это мешает, а нам — нет. Артем и в жизни, и на репетициях умеет уступать. Он терпимый человек, понимает, что в репетиционном процессе что-то может не получаться. И я стала более сдержанной: первые две репетиции было сложно, потом поняли, что нужно отпустить себя и почувствовать друг друга. Говорят, что на сцене человек раскрывается. Сцена дает правдивость. Когда хочешь схитрить или сфальшивить, это сразу видно. Когда ты смотришь спектакль, становится видно, какой человек в жизни. Мы любим друг друга, и на сцене это должно было раскрыться. Поэтому, наверное, и получилось, что в проекте нас очень хорошо приняли.

– Чем телепроект отличался от спектакля в театре?

– На съемках пришлось проводить целые дни: сначала грим, потом ждать выхода. В театре ты всегда знаешь, во сколько твоя музыка, за какое время нужно прийти. Приходишь, готовишься и выходишь на сцену. А тут нельзя было предугадать, сколько, например, будет говорить жюри. Говорили они после каждого выступления по полчаса. А нам нужно всегда быть «разогретыми». В общем, сложная была площадка. Все не как в театре. В метре жюри, а мы привыкли к «четвертой стене». На носу сидят люди. Видно было, как зрители реагируют, сложно абстрагироваться. Мы поняли, что нужно давать меньше эмоций. Одно дело, когда смотришь спектакль со второго яруса, видишь силуэт. А здесь все очень близко, чрезмерные эмоции могут помешать.

– А тут еще столько камер!



– Да, нас предупредили: «Сделайте маникюр, педикюр, чтобы все было красиво: видны будут малейшие детали». Чтобы пуанты были абсолютно чистыми, я перед каждым выходом зашивала и перешивала ленточки.

– Это был спектакль?

– Скорее гала-концерт. Мы показывали номера из разных спектаклей. Современных, довольно характерных. Ко мне по-прежнему подходят знакомые и незнакомые люди, говорят спасибо. Очень многие друзья, с которыми общалась еще до балета, соседи с дачи, звонят: «Вот, Анюта, мы тебя видели». Или пишут на фейсбуке, что им понравилось.

– Отвечаете?

– Стараюсь ответить всем. Я считаю, что если люди потратили время и написали, им нужно ответить. Я не сижу в Интернете, у меня, к сожалению, нет на это времени. Завела только фейсбук, потому что нужно списываться по работе, отправлять фотографии. Это очень удобно. А смотреть не успеваю.

– Помимо балета вообще на что-то время остается?

– Да, конечно! Я не отношусь к тем, кто живет только театром. Конечно, большую часть времени я отдаю работе. А на первом месте, конечно, семья. И я понимаю, что не смогу жить без общения. Мы часто ходим в караоке и в кино. Моя мама – певица, в караоке ходим вместе. Артему хорошо даются украинские песни, он же с Украины, знает язык. А еще люблю выйти погулять в лес, кормить белочек. Не могу просто сидеть часами в театре и погружаться в подготовку выступлений.

– Но для балерин это обычная практика еще с детства.



– Я очень переживала по этому поводу, особенно в переходный возраст. Видела, что все вокруг гуляют, отдыхают, у них есть детство. А у меня, как тогда казалось, детства нет. В какой-то момент захотелось быть как все. Сейчас, я понимаю, хорошо, что я осталась в балете. Это мой путь, и его нужно преодолеть.

– Что вы любите больше всего в своей профессии?

– Больше всего люблю процесс подготовки к спектаклю. Мой педагог, Надежда Александровна Грачева, дает такой мощный посыл. Возникает энергия, появляются силы, задор. Она учит не только балетным па. Мы много разговариваем о том, как нужно раскрывать тот или иной образ. Стараюсь делать все с удовольствием, поэтому, наверное, и получается.

– А желание заниматься есть всегда?

– Ну, бывает, что спать хочется. Мы же уходим из театра в двенадцатом часу, а в десять надо быть уже в классе. Иногда хочется переночевать в театре. Раз в год две недели отдыха. Но пока мы молодые, организм помогает. Так что пока держимся.

– Удается общаться с кем-то кроме коллег?

– Конечно, у меня много друзей вне балета. Но общаться получается редко, друзья обижаются: «Почему вы пропали?!» А мы в театре, у нас новая премьера. Приходится оправдываться, людям не объяснишь, что есть у всех выходные – суббота и воскресенье, а у нас это рабочие дни. Но вот вчера к нам приезжали друзья – сидели до ночи, болтали.

– Дома балет обсуждаете?

– Дома стараемся о балете не говорить. Многие удивляются — наоборот, должны всем косточки перемывать. Но мы договорились обойтись без этого. Когда есть время, я готовлю. По праздникам пеку торты. А у Темы очень вкусно получается мясо. Стараемся жить обычной жизнью: если зацикливаться на театре, можно просто сойти с ума.

– Удается смотреть что-то в театре не профессиональным взглядом, а получать удовольствие?

– От балета – сложно. Когда приезжают другие труппы, сидишь и не можешь абстрагироваться – оцениваешь. Когда мы были на гастролях, дважды подряд сходили на Cirque du Soleil. Меня поразило – они делают не просто акробатические трюки, а настоящий спектакль. Иногда хочется на какой-то концерт сходить, но график работы очень сложный и покупать билеты заранее не могу. Только за два-три дня.

– А в Новый год — «Щелкунчики»?



– Танцуем «Щелкунчика» 31-го утром и вечером. В одиннадцать я уже дома. Новый год встречаем с родителями – семейный праздник. Однажды только поехали после этого к друзьям. Но не могу сказать, что мне очень понравилось. Больше люблю просто выйти на улицу, гулять. В клубы можно сходить и так, без Нового года.

– Неужели танцевать?

– После спектакля, когда груз ответственности спадет, думаю: «Вот теперь уже можно и нормально потанцевать!» Иду в клуб и танцую в свое удовольствие. Так все делают. На гастролях особенно – после спектакля появляется такой драйв, который нужно выплеснуть. А вот до спектакля за несколько дней стараюсь себя ограничивать.

Фото: Телеканал «Россия-Культура» Вадим Шульц
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия Зозулина
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 16.10.2007
Сообщения: 1748
Откуда: Санкт-Петербург

СообщениеДобавлено: Сб Фев 02, 2013 1:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013204
Тема| Балет, Персоналии, Дмитрий Пимонов хореограф
Авторы| Антонида Пашинина
Заголовок| "Происходит сворачивание мира"
Где опубликовано| Росбалт, СПб
Дата публикации| 2013-01-31
Ссылка| http://rosbalt.ru/piter/2013/01/31/1088240.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

"Росбалт" продолжает проект "Петербургский авангард", посвященный горожанам, которые находятся впереди, в авангарде культуры и искусства. В данный топ-список уже попали яркие деятели арт-сцены Петербурга, чьи достижения выходят за рамки города, часто находя признание в Европе, минуя всероссийскую известность. Новый герой "Росбалта" — артист балета Театра музыкальной комедии, хореограф Дмитрий Пимонов.

Дмитрий Пимонов начал танцевать с шести лет – его родители руководили танцевальными коллективами самодеятельности в Волгограде и отдали его в один из таких коллективов. Когда будущему хореографу исполнилось 16, он приехал в Северную столицу и поступил в школу-студию при Ленинградском государственном Мюзик-холле. Отучившись, был принят в труппу театра, а потом начал ездить за границу: танцевал в Корее, Финляндии, Испании, Португалии. Свою первую постановку сделал на острове Мадейра – танго Роксаны из фильма "Мулен Руж". В 2005 году Дмитрий Пимонов поступил в Академию Русского балета на кафедру балетмейстерского образования, где ставил танцы, которые исполнялись в том числе и на сцене Мариинского театра. В 2010 году он закончил академию по специальности "хореограф".



Фото из архива Дмитрий Пимонов/ "Экстаз святой Терезы"

Дмитрий Пимонов – автор таких постановок, как "Экстаз Святой Терезы", "Постиндустриальный Фавн", "Лани", "Ария", "Страсти: Юдифь и Олоферн" для Академии русского балета имени А.Я. Вагановой. Он ставил "Малахию" и "Соло" для премьера Мариинского театра Игоря Колба, являлся автором и артистом спектакля танцевального театра ЭРИ.

— Дмитрий, выбор будущей сферы деятельности за вас фактически сделали родители. Правильно ли, когда взрослые все решают за своего ребенка?

— Взрослые должны приводить своего сына или дочь в разные кружки и секции, пробовать одно, другое, третье: музыку, рисование, спорт – до тех пор, пока не найдут то, что будет нравиться ребенку. В моем случае родителям повезло – они сразу сделали удачный выбор, им не пришлось искать что-то другое, поскольку мне понравилось танцевать.

— Наверняка, за эти годы город на Неве стал для вас родным. Что означает для вас Петербург?

— Петербург для творческого человека как для верующего Иерусалим. Мне довелось работать с артисткой из Москвы. Она приходила в театр усталая, с кругами под глазами – так на нее влиял местный климат, признавалась, что ей очень тяжело просыпаться в нашем городе, но работать в Петербурге интересно. Здесь дышится лучше, лучше танцуется, если хотите. В Северной столице ты ощущаешь творческую свободу: гуляешь по улицам, любуешься убранством старинных зданий и чувствуешь, что отовсюду на тебя льется творческая мысль. Это духовная столица.

— Не жалеете, что не танцуете сами, а занимаетесь хореографией?

— Ну почему же, я сам и танцую, и ставлю — чтобы требовать от артиста выполнения того или иного движения, нужно понимать, реально ли его сделать. Когда танцоры говорят: "Это невозможно", приходится немножко поспорить или даже на собственном примере показать им, что они заблуждаются… Хореограф обладает особенной свободой — он может придумывать новое, даже будучи не в состоянии танцевать – как Бетховен, который продолжал писать музыку, утратив слух. "Текст" рождается в голове, а воплотить его помогают артисты.

— Говорят, что хореографы – диктаторы. Это так?

— Мастера предъявляли ко мне очень жесткие требования, когда я учился, потому и я серьезно спрашиваю со своих артистов. Кончено, здесь важен индивидуальный подход. Бывает, уже немолодой артист говорит: "Я не могу сделать это движение", и ты понимаешь, почему – он уже перенес операцию на колене, у него проблемы со спиной и т.д. Но ты знаешь, что это опытный танцор, и он может раскрыть твою мысль иным способом. Иногда тяжело бывает с молодыми танцовщиками – когда некоторые из них выучивают текст, пытаются что-то изменить или упростить, или же по их настроению видно, что они считают мой хореографический текст некрасивым, "несмотрибельным". Я пытаюсь избавиться от этой проблемы и убедить их в правоте своей хореографической мысли, и, как правило, успех у зрителя исключает всякие сомнения.

— Вы делали постановку для шоу "Болеро" на Первом канале. Тяжело было – все-таки Петр Чернышев не артист балета?

— С фигуристами вообще просто, потому что они хорошо координированы. С Петром Чернышевым мы хорошо сработались, а Ирина Перрен – профессиональная балерина, она прекрасно понимает свои задачи и максимально красиво и точно доносит пластический текст до зрителя. С такими людьми всегда приятно работать.

— Шоу, подобных "Болеро", все больше – "Танцы на льду", "Танцы со звездами" и т.д. Как вы относитесь к таким способам "несения искусства в массы"?

— Мне не нравится, что сейчас происходит вульгаризация искусства. Взять то же шоу "Болеро" — возможно, это попытка приобщить публику к творчеству, но я не думаю, что люди начнут ходить на балет, посмотрев шоу по телевизору… Они перестали думать о духовных вещах, меньше читают, реже посещают музеи и театры, они все больше требуют зрелищ и спецэффектов, к их потребностям ближе именно шоу, а не классический балет, что прискорбно. Как говорится, Мамона поглотила Мельпомену. Многое упирается в зарабатывание денег.

— Весьма пессимистично. Но если бы и правда вы знали, что никто не придет в театр кроме одного-единственного зрителя, готовы были бы сделать постановку только для него?​

— Думаю, да. Когда я был студентом, педагог Пушкинского дома Татьяна Кузнецова, преподававшая в академии "Литературные источники балетных спектаклей", однажды спросила: "Если вы попадете на необитаемый остров, кому, для кого будете ставить танцы?" И ответ нашелся сразу: для себя. Ведь искусство – одна из форм познания мира, отражение движущих сил бытия, и если ты однажды соприкоснулся с творчеством, то уже не можешь существовать без него. Конечно, приятно, когда зрители аплодируют, когда журналисты пишут восторженные рецензии, но настоящий экстаз испытываешь от самого творческого процесса. Когда приходишь к артистам, и все движения уже сочинены, тут вдруг совершенно неожиданно придумываешь нечто новое, добавляешь какие-то нюансы или совершенно меняешь движения… Вот тогда ты испытываешь удовольствие. Перефразируя одного из моих любимых поэтов Иосифа Бродского: "Человек, впадающий в зависимость от сочинения танцев, и называется хореографом".

— В последнее время в Петербурге произошел ряд громких скандалов, в частности, один из них был связан с отменой выставки галериста Марата Гельмана Icons, которую, как полагают, запретили по указке Смольного. А недавно прокуратура начала проверять выставку братьев Чепменов в Эрмитаже из-за жалоб граждан. Что думаете о такой "борьбе с инакомыслием"?

— В СССР всегда были идеологические перегибы, поэтому людям искусства нужно было уметь обходить цензуру. Мой мастер говорил: "Ты должен уметь быть, как зек, сбегающий из тюрьмы в колесе автомобиля – уметь вкрутиться в эти идеологические рамки". Но, как ни странно, цензура способствовала развитию творчества – появлялось огромное количество произведений, хотя, конечно, нельзя говорить о том, что ограничения приносили только благо… Что же касается нынешних запретов, то они иной раз абсурдны. К примеру, прохожу мимо филармонии и вижу, что на афише стоит отметка "12+", а это значит, что Шуберта и Шостаковича можно слушать только с 12-ти лет! Кому нужны такие запреты?!

— Выглядит так, будто чиновники виноваты во всех "смертных грехах". Но ведь госслужащие не приказывают народу: "не ходите в театр" и "не читайте книг"…

— Но ведь они формируют школьную программу, сокращают литературу и добавляют уроки ОБЖ, "изобрели" платное образование, вводят ЕГЭ. Некоторые чиновники и депутаты наверняка не заняты "поисками утраченного времени" как Марсель Пруст. Иной раз госслужащие не понимают многих духовных вещей и относятся к жизни потребительски. Бессердечно уничтожили Дом Рогова. Или говорят: "Зачем нам нужны музеи? Мы и так хорошо живем", не понимая, что музей – это живое создание…

— Что в таком случае должно стать "спасительно силой" для человека, живущего в этом "театре абсурда"?

— Основной "спасительной силой" для душ человеческих является вера в бога. Но, ввиду того, что времена библейских пророков ушли, их место заняли художники, музыканты, писатели, хореографы. Как говорил Бродский, "мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно".

— Вы все-таки пессимист.

— Нет, я реалист. В Библии написано: конец света, второе пришествие. Это реалия. Ведь не зря евреи хранят тору в свитках. Это символ: когда они раскрывают свитки — это означает разворачивание вселенной, а когда закрывают – сворачивание. То же, на мой взгляд, происходит с миром – сворачивание.

— Михаил Барышников уехал из Советского Союза и за границей обрел свободу – там он мог спастись от "академизма", заниматься современным танцем. Сейчас хореографы тоже продолжают уезжать, хотя, казалось бы, могут реализовать свои мечты и в России, каких-то цензурных рамок нет. Неужели проблема только в деньгах?

— В большинстве театров нашей страны боятся экспериментировать. На постановку нужны деньги, но не любой опыт будет удачным. Проще вкладывать в то, что окупится. От этого возникает какая-то закостенелость. Любые новшества продвигаются тяжело, со скрипом – это такое творческое болото. Наверное, в российских театрах не всегда сразу находится деятельный человек, подобный Дягилеву, который бы продвигал или развивал искусство или давал четкое художественное развитие данного театра. Но это все зависит не только от руководства. Приходят в театр молодые, танцуют балеты Петипа, Баланчина, но это все иной раз пусто и невкусно. Они не владеют эстетикой, воспринимают все поверхностно. Ведь не зря Джордж Баланчин не хотел, чтобы его балеты танцевались после его смерти. Он говорил: "Когда меня не будет, моих танцоров будут учить другие мастера. Потом уйдут и мои танцоры. Придет иное племя. Все они будут клясться моим именем и танцевать "балеты Баланчина", но они уже не будут моими". И задача донести до молодых артистов идею постановщика лежит на педагогах и репетиторах.

Беседовала Антонида Пашинина
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17564
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Фев 07, 2013 8:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013013205
Тема| Балет, Национальный академический Большой театр оперы и балета Республики Беларусь, Персоналии, Александра Тихомирова
Авторы| Ольга Савицкая
Заголовок| «Пишу движением»
Где опубликовано| журнал "Партер" (Беларусь)
Дата публикации| 2013 январь
Ссылка| http://journal-parter.blog.tut.by/2013/01/31/pishu-dvizheniem/#more-484
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В Мариинский театр она пришла перспективной молодой танцовщицей, имеющей после окончания хореографического училища приглашения из восьми театров. Но, оттанцевав четыре года, закончила карьеру балерины и стала одним из самых молодых петербургских балетмейстеров. Как педагог-репетитор Александра Тихомирова работала в балетной труппе под руководством Никиты Долгушина в Театре оперы и балета Санкт-Петербургской государственной консерватории, в Санкт-Петербургском государственном академическом театре балета им. Л. Якобсона, сегодня она балетмейстер-постановщик Национального академического Большого театра оперы и балета Республики Беларусь.

— В Мариинский театр из училища вы пришли сразу солисткой?

— Нас набирали специально в программу по возрождению творчества Леонида Якобсона в стенах Мариинского театра. Ученики Якобсона, те, на кого он сам когда-то ставил, искали артистов «штучно» — по всему Советскому Союзу, ведь Якобсон ставил свои балеты на индивидуальности. Мне повезло. Этим проектом руководил Олег Михайлович Виноградов. С нами работала сама Ирина Давыдовна Якобсон. Это был театр в театре. В 19 лет получилось станцевать Pas de catre, «Секстет», «Родена», «Свадебный кортеж» Якобсона на сцене Мариинского. Танцевала и классику: «Жизель», «Шопениану», «Арлекинаду», «Фестиваль цветов». Помимо классический и индивидуальный репертуар мы танцевали и в Мариинке и в Эрмитажном театре. Мне повезло с учителями — это было ленинградцы — Г. Г. Альберт, ученик А. И. Пушкина, и Н. В. Трофимова, ученица Л. Евментьевой).

— Петербургская и московская балетные школы — какая сильнее, чем они отличаются друг от друга?

— Их нельзя сравнивать. Это разные школы, и каждая хороша по-своему. Москва всегда отличалась открытой эмоциональностью, когда не столько важна форма исполнения, сколько техника и эмоциональный посыл. Петербургская школа более академична. Но у петербуржцев присутствует скрытая эмоциональность, на первом месте у них — форма исполнения. Типичный представитель петербургской школы — Ульяна Лопаткина, для меня она как жрица, в ней полыхает огонь, но внешне это проявляется крайне сдержанно. Или Диана Вишнева, они не холодны — они по-другому эмоциональны, эта эмоциональность другой природы, другого проявления — не на крик. Знаете, есть такое выражение — «танцуют и грызут кулисы». Вот петербуржцы никогда не будут грызть кулисы, но это не значит, что в них нет страсти.

— Вы ушли из Мариинского театра, проработав всего 4 года, в самом начале танцевальной карьеры…

— Судьбы по-разному складываются. Был целый ряд причин. Целый клубок. Я тогда посчитала, что больше не могу. Для моих близких людей и педагогов мой уход из театра был потрясением. На тот момент, когда я принимала решение, в Петербурге не было ни одного театра, кроме Театра Бориса Эйфмана, где мне было бы интересно. Потому что к своим 22 годам я очень много всего перетанцевала. Я знала, чего я хочу, как танцовщица, но уезжать не собиралась. Если человек творческий чувствует, что вокруг него собирается вакуум, то любая дорога, которая направлена на прорыв этого вакуума, несет в себе позитив. Был надлом, и консерватория возникла только потому, что надо было делать что-то дальше. Хотя о том, что карьера репетитора-балетмейстера начнется в 22 года, я конечно до этого не мечтала. Если бы мне в мои 18 лет сказали, чем я буду заниматься через 20 лет, я бы не поверила. И посмеялась бы. Потому что я хотела только танцевать, и для этого было все: красный диплом, предполагающий ведущий репертуар, Мариинский театр, успешные первые два года работы и перспектива на будущее. Хотя, надо сказать, что педагогическую стезю мне предрекали еще в училище, потому что были предпосылки. Но то, что это произойдет так рано и мне придется менять себя, конечно, никто не предполагал, и я в том числе. Ведь для балета это нонсенс, так как сначала надо оттанцевать, а потом преподавать и ставить.



— Что может сказать хореограф в 22 года?

— Мое творчество как балетмейстера началось с работы в драматическом театре, в мюзиклах, в опереттах, в Театральной Академии. Одновременно я училась у Никиты Александровича Долгушина в консерватории. Мой первый спектакль-реставрация был сделан в 24 года — это была «Эсмеральда». С Никитой Александровичем мы поставили этот балет в трех театрах, и в белорусском театре оперы и балета в том числе. Мы вместе выпускали спектакль здесь 12 лет назад, я была его ассистентом. Спекактль идет до сих пор — значит, был сделан хорошо. После окончания консерватории Долгушин сразу взял меня репетитором к себе. Я имела возможность и давать классы, и работать над большим репертуаром, который состоял из таких спектаклей, как «Шопениана», «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Жизель», «Сильфида», «Кармен», фокинские балеты Серебряного века и другие. Параллельно преподавала в Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства. Если Никита Александрович меня отпускал, ездила ставить в других театрах. В общей сложности за 16 лет сделала более пятидесяти постановок в разных театрах, странах.

— Расскажите о ваших работах в драматическом театре.

— В Театральную Академию меня привел Юрий Харитонович Васильков — педагог Константина Хабенского, Михаила Пореченкова, Ксении Раппопорт. Он автор уникальной методики преподавания танца именно в драматической школе. Он работает в мастерских Льва Додина, Вениамина Фильштинского, Юрия Красовского. Так как я начинала с ассистентуры ему, естественно я этой методикой воспользовалась. Обучение танцу взрослого человека, драматического актера — дело очень непростое. Система Юрия Василькова — это многопластовый результат работы многих поколений педагогов в Театральной Академии, основанный на трудах В. Мейерхольда, М.Фокина, И. Коха, Ж. Новера и других. Знаковым и ключевым для меня был спектакль «Гоголь-сюита», пот ому что именно в нем получилось объединить и очень четко показать принципы, по которым проходило обучение, объединить урок танца с этюдами, которые рождались из самой учебной комбинации. С мастерской режиссера Владимира Рецептора (актера петербургского Большого драматического театра времен Георгия Товстоногова) мы поставили «Сцены из рыцарских времен», «Гамлета», «Хроники времен Бориса Годунова», Perpetuum mobile, на базе нашего курса Рецептор создал театр-студию «Пушкинская школа». С мастерской Галины Андреевны Барышевой мы делали «Майскую ночь, или утопленницу».

— Как вы относитесь к актуализации, переносу времени в музыкальных и драматических спектаклях?

— Я не люблю, когда Онегина сажают на унитаз, или Аиду выпускают на танках. У нас сейчас время какое-то странное, вы не заметили? Фильмы старые латают на новый лад, перелопачивают старые сюжеты и вещи, которые были когда-то удачными, а своего, нового, интересного делают почему-то мало. Это не значит, что я не приветствую современный взгляд на старые сюжеты. Но мне кажется, что важнее дотянуть зрителя до уровня Шекспира, чем Шекспира опустить до уровня нынешних тинейджеров. Как-то в Театральной Академии я видела спектакль по Шекспиру «Ромео и Джульетта, или этюды о любви и ненависти», который решался в современном ключе, текст Шекспира перемежался с этюдами самих ребят об их собственном опыте человеческих отношений. Стилистика этого спектакля была современной, но, мне кажется, что в этом спектакле на первом месте были именно этюды о любви и ненависти, а Шекспир был на втором. Франко Дзеффирелли снял фильм «Ромео и Джульетта» на все времена, но ведь при этом он не одел героев в современные костюмы. Хотя, справедливости ради, и фильм с Леонардо Ди Каприо мне тоже очень нравится, он меня не покоробил, было понятно от начала и до конца, почему режиссер именно в такой стилистике его сделал, это не выглядело искусственно притянутым. Если мы решаем какой-то классический сюжет поместить в наше время, должна быть точная мотивация, почему. А когда это делается только ради некой моды или эпатажа, очень грустно. Гораздо сложнее поставить классический сюжет так, чтобы он зрителя «пробивал». В этом смысле мне было очень интересно ставить «Евгения Онегина» в Казани с Михаилом Александровичем Панджавидзе. Ему удалось сделать спектакль, сохраняя историчность в хорошем смысле этого слова, добавить внутренней динамики современного человека. Или, например, с Юрием Лаптевым мы делали «Князя Игоря» в Екатеринбурге, где я ставила половецкие пляски, там тоже никого не одевали в современные костюмы, но действие настолько динамичное в спектакле, что никого не оставило равнодушным. Вкус зрителя можно как разболтать, так и воспитать. Если из года в год человеку показывать некачественный продукт в красивой обертке, можно развратить вкус. Вообще, мне повезло, я никогда не делала то, что мне бы противоречило как человеку и как профессионалу.

— Согласны ли вы с тем, что балет приближается к спорту сегодня? Бытует мнение, что старые видеозаписи балетных спектаклей сегодня выглядит слабо в смысле техники.

— Нет. Абсолютно не согласна. Вы знаете, некоторые молодые артисты смотрят записи с Галиной Улановой, Натальей Дудинской, даже Габриэлой Комлевой, хотя она не так далеко ушла по времени, и позволяют отпускать шутки по поводу эстетики танца того времени. Когда человек так рассуждает, он показывает свою необразованность. Балет очень сильно зависит от прогресса — тело меняется, рост танцовщиков меняется, физические данные меняются. Если сравнить эстетику тела начала ХХ века — например Матильду Кшесинскую, Ольгу Преображенскую — и танцовщиц конца ХХ века — конечно, есть разница. Но танцовщики того времени были уникальными мастерами, они Танцевали — это то, что сейчас уходит. Хореография переводится, как «пишу движением». Просто делать движения, крутить пируэты, демонстрировать, как высоко можно поднять ногу — это ведь не танец. Однажды Никита Александрович Долгушин объяснял танцовщицам смысл их девлёпе во втором акте в па де де из «Жизели». Он говорил: их девлёпе — это обращение к богу, и молитва, и выдох, потому что бог пока их не слышит. Это девлёпе должно нести смысл, и тогда простое движение становится танцем, движением души, музыкой. В этом колоссальная разница между танцем и спортом. Есть знаменитая видеозапись балета «Ромео и Джульетта» с Улановой и Ждановым. Когда я увидела ее первый раз, а потом еще и еще, я не могла долгое время выучить хореографический текст, при том, что я обладаю хорошей памятью и обычно запоминаю движения легко с первого раза. Потому что это был не текст, не просто движения, это был один сплошной эмоциональный порыв. В этом и есть суть танца — когда я не понимаю, из чего он состоит, но на меня это действует эмоционально, меня это потрясает.

— А это реально — «зацепить» профессионала, который знает все тонкости пластики и как все делается в репетиционном зале и на сцене?

— Реально. Например, Борис Эйфман, которого я очень люблю, и который меня в свое время приглашал к себе театр, меня всегда «цеплял», «пробивал». Конечно, профессионального зрителя труднее зацепить, но если такого зрителя что-то «пробивает», значит, это что-то — настоящее.

— В феврале выйдет обновленная редакция балета «Лебединое озеро», вы автор хореографии и постановки 4-го акта. Чем отличается новая версия от предыдущей?

— Все ценное, что было в этом спектакле от Льва Иванова, Мариуса Петипа и Александра Горского, сохранилось. Первая картина была деликатно тронута Юрием Антоновичем Трояном. Четвертый акт изменен полностью, от начала и до конца. Основная сложность была в том, что я должна была вписаться в спектакль, поставленный не мной, с определенным музыкальным материалом. О «Лебедином озере» я могу говорить много. Чайковский изначально написал трагический финал. Первая постановка не имела успеха у зрителя. Позже Петипа и Иванов, вместе с композитором Дриго пересмотрели партитуру, и поэтому появился финал оптимистический. И все хореографы ХХ века бились над проблемой, как приблизиться к партитуре Чайковского, сохранив при этом хореографию Петипа и Иванова. В нашем спектакле 4 акт составлен из разных музыкальных кусков, и это было сделано до меня. Но я слышу трагический финал, в нем мажор начинается после колоссального минора. Это был последний спектакль романтической эпохи и, конечно, для Чайковского любовь торжествовала только после гибели — как в «Ромео и Джульетте». Но это чужой спектакль, и зрителям нужен хэппи энд, поэтому я сделала компромисс: происходит крушение чар, добро, любовь, светлые силы побеждают, но если вы посмотрите внимательно — не понятно, встречаются Одетта и Зигфрид на небесах или где-то на земле. Я соблюла традицию именно этого спектакля, с другой стороны, сделала то, что я считала нужным именно с точки зрения музыкальности.

— Хореограф так глубоко должен знать музыку?

— Не случайно Федор Васильевич Лопухов кафедру хореографии организовал именно в стенах консерватории. Да, у нас преподается анализ клавира, основы партитуры. Изучение хореографии непосредственно сопряжено со знанием музыкальных законов. Это особенность петербургской консерватории и нашей кафедры. Лопухов сам был великолепным музыкантом. Затем этот подход перенял его ученик — Джордж Баланчин. Никита Александрович Долгушин был невероятно музыкальным человеком. Когда я училась, у нас основы партитуры вел старейший дирижер Мариинского театра Юрий Всеволодович Гамалей.

— В марте в Большом театре Беларуси ожидается премьера балета «Щелкунчик» в вашей постановке. Расскажите о вашем видении этого балета?

— Основа художественной концепции и хореографического решения — это традиция, уходящая в современность. Художник, с которым мы готовим спектакль — Юрий Леонидович Купер — великий человек, великий мастер, человек мира. В его творчестве уникально сочетаются традиции и новаторство, таких художников очень мало — таких, как в свое время были Коровин, Головин, Бакст. Уже шьются невероятной красоты костюмы. Спектакль будет очень новогодний, настроение этого спектакля отражается в его названии — «Щелкунчик, или Еще одна Рождественская история». Помните рождественские сцены в фильме «Фанни и Александр»? Хотелось бы, чтобы и здесь было подобное настроение. Сюжет, с одной стороны, известный — либретто в переводе А. Дюма-сына, в редакции М. Петипа. С другой стороны, там есть нюансы, отвечающие только моей истории. В спектакле не так много мистики от Гофмана. Хотелось бы, чтобы главным в этом балете была музыка Чайковского, очень драматичная — в ней звучит такая трагедия взросления. Одно дело, когда ты маленький представляешь взрослую жизнь, другое дело, когда ты в нее входишь — тогда происходит разочарование, наши мечты претерпевают бурю столкновения с жизнью. И вот как человек пройдет через эти бури, сохранится или сломается — мне кажется, Чайковский именно про это писал.

— Почему спектакль ставится не перед новогодними праздниками?

— Он мог бы появиться в ноябре, но мы понимали, что не успеем сделать так, как хотелось бы. Он должен быть сделан не на скорую руку. Поэтому было принято решение выпустить его весной.

—По вашему мнению, балетное искусство сегодня на подъеме или наоборот?

— Балетное искусство не стоит на месте. У меня нет ощущения тупика. Другое дело, что уходят такие глыбы, как Долгушин, а их ниша остается свободной. Остается мало масштабных личностей, это трагедия нынешнего времени и нашего поколения. Почему? Мне кажется, обстоятельства жизни другие. У поколений, которые пережили ХХ век с его революциями и войнами, была такая тяга к прекрасному, которая давала силу жить, люди этим спасались, люди хотели забыть о страданиях. Возможность попасть в театр — это была возможность прикоснуться к прекрасному. Постсоветское поколение — другое. В новых политических и экономических условиях все должны были выживать. В девяностые годы люди стали каждый за себя. Одну веру сломали, другая не появилась, очень многие уехали, очень многие не вынесли перемен, а старики уходят. Это не значит, что для того, чтобы родились титаны, нужны войны, но это одна из причин. Страдания, которые перенесли те люди, невозможно нынешним поколениям представить, и, слава богу, но тем мощнее была их тяга к жизни, к свету, к прекрасному. А театр это был целый мир, другая планета, тогда люди носили с собой обувь в театр, я еще застала это время. И тем не менее, у каждого времени свои герои, свои идеалы и стремления. Всегда есть, за кем идти и к чему стремиться, было бы желание.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Страница 5 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика