Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2012-12
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25629
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 16, 2012 3:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121602
Тема| Балет, Творческий вечер, Персоналии, Илзе Лиепа
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Маскарад для миллионеров
В Большом театре прошел творческий вечер Илзе Лиепы
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 13 декабря 2012
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-12-13/174548-maskarad-dlja-millionerov.html
Аннотация|

Бенефис дочери знаменитого советского артиста балета Мариса Лиепы, многолетней солистки Большого театра,а ныне – свободной танцовщицы Илзе Лиепы состоял из двух одноактных балетов. На Новой сцене ГАБТа были показаны «Клеопатра – Ида Рубинштейн» и «Пиковая дама».

Илзе Лиепа в Большом театре, как правило, была задействована в характерных и мимических небольших ролях. Репертуар академического театра мало соответствовал ее дарованию незаурядной танцовщицы (но не классической балерины). Такое положение дел не могло удовлетворить г-жу Лиепа, которая давно сделала акцент на сотрудничестве с родным братом Андрисом – вместе с ним Илзе основала Фонд Мариса Лиепы. Главным объектом внимания фонда стали знаменитые Дягилевские сезоны начала XX века. Брат и сестра Лиепа так или иначе взаимодействовали с постановками хореографов, некогда прогремевших в Европе под руководством Сергея Дягилева. Имя последнего, а также имена ведущих танцовщиков того времени не сходили с уст семьи Лиепа, как и название «Русские сезоны», написанное по-французски, – с занавеса театральных мероприятий фонда. Что-то из проектов объявлялось восстановлением дягилевских спектаклей, другие зрелища откровенно ставились «по мотивам» былых шедевров. Это был отличный пиар-ход, с художественной точки, правда, вызывавший споры.

В рамках продягилевской активности фонда прошел и нынешний вечер. Правда, вторую его половину отдали балету из репертуара Большого театра. В «Пиковой даме» на музыку Чайковского главные роли с момента премьеры в 2001 году исполняют Илзе Лиепа и Николай Цискаридзе. Партия Старой графини – одна из лучших ролей бенефициантки: глаз не оторвать от этого аскетического, мертвенно белого лица с горящими глазами, черными высохшими губами и прилизанными седыми волосами, от всплесков старческих рук, нелепо выглядывающих из рукавов давно устаревшего платья.

Балет «Клеопатра – Ида Рубинштейн» сделан на музыкальный коллаж из произведений Равеля, Стравинского, Римского-Корсакова, Массне, Глазунова и Форе. Главной героиней стала талантливая танцовщица-любительница, знаменитая в начале прошлого столетия экзотической красотой, несметным богатством и эксцентричным поведением. Какое-то время Ида Рубинштейн сотрудничала с Дягилевым, в антрепризе которого хореограф Михаил Фокин поставил «Клеопатру». Нынешний спектакль строится на воспоминаниях танцовщицы-дилетантки о балете, в котором она исполняла главную партию. Это было задумано Андрисом Лиепой специально для сестры. И как было не задумать, если Илзе слегка напоминает Иду – та же элегантная тонкость в сложении тела и в лепке узкого лица.

Разумеется, Илзе Лиепа исполняет обе партии – Клеопатры и Рубинштейн, а вокруг нее снуют известные исторические личности. Хореограф Фокин, он же главный египтянин в «Клеопатре», у премьера Большого театра Михаила Лобухина получился весьма брутальным. Илья Кузнецов (Мариинский театр) воплотился в таинственного блондина во фраке, обозначенного в либретто «мистер G» (на деле – любовник Иды Уолтер Гиннес). Артем Ячменников из Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко стал графом Монтескью – знаменитым эстетом и покровителем искусств, правда, гротескные танцы, ему данные, скорее подходят для загулявшего купчика с Волги, чем для парижского денди. Солист «Кремлевского балета» Михаил Мартынюк получил морально невыигрышную роль Вацлава Нижинского: того гляди, начнут сравнивать исполнителя с персонажем.

Хореограф из Европы Патрик де Бана (бывший танцовщик компаний Бежара и Дуато) сочинил странную хореографию, которая совершенно не запоминается. На следующее утро после спектакля автор этих строк мучительно морщила лоб, пытаясь вспомнить, кто из артистов что показывал. Был, кажется, танец на пуантах для знаменитостей из недр русского императорского балета – Анны Павловой (солистка театра «Кремлевский балет» Алиса Асланова) и Тамары Карсавиной (Валерия Побединская из того же коллектива). Остальные, как и Ида, действовали в рамках балетных тапочек, демонстрируя смесь элементов классики с телесным расслаблением. В памяти осталось нарочито бесстрастное лицо главной героини – светской львицы, уставшей от излишеств и танцующей с глубокой, доходящей до равнодушия томностью: эта женщина-вамп извилисто пронзала воздух руками, неподвижно замирала в объятиях своих кавалеров, словно мертвая, и нервно потирала ладонями виски. В общем, жестокая меланхолия – наверно, Ида Рубинштейн может быть и такой. Было еще веселое порхание членов светского общества – ведь сценическая Ида делит время между раутами и танцем. Были репетиции в труппе Дягилева, когда его артисты, дружно улыбаясь, проделывали нечто классическое. И «древнеегипетский» балет «Клеопатра», куда Рубинштейн величественно вплывала после очередного бала. Патрик де Бана поставил этот «театр в театре» почти без оглядки на исторический оригинал Фокина: да, есть позы в стиле профильных древнеегипетских изображений, но музыка другая (почему-то арабская) и ключевые описания современников проигнорированы, даже знаменитый выход царицы, туго запеленатой, как мумия, с последующим разматыванием многочисленных покрывал. К тому же в танце артистов «Кремлевского балета» даже в сцене вакханалии не было «необузданной экзальтации», которой «Клеопатра» когда-то покорила Париж.

Запомнилось все это не через пластику, а через костюмы. Говоря откровенно, новый балет – прежде всего парад роскошных одежд, иногда красивых, иногда слишком блестящих и откровенно гламурных, придуманных художницей Екатериной Котовой. Да, богачка Рубинштейн славилась экстравагантными одеяниями, а исторические костюмы и декорации Бакста, отзвуки которых угадываются в деталях оформления Павла Каплевича, отнюдь не были аскетичными. Но это не значит, что бархат, шелк и тюль с обильной позолотой (вкупе с диадемами и жемчугами) должны стать главными героями балетного спектакля, а одетые с иголочки древние египтяне – выглядеть как персонажи маскарада для миллионеров.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 16, 2012 9:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121603
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии,
Авторы| Светлана Наборщикова
Заголовок| Начо Дуато лишил Шекспира трагедии
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 2012-12-16
Ссылка| http://izvestia.ru/news/541696
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Герои «Ромео и Джульетты» Михайловского театра живут на одном дыхании и умирают без натуги

Михайловский балет представил очередную, пятую по счету, премьеру своего художественного руководителя Начо Дуато. «Ромео и Джульетта» — балет для хореографа не новый, он ставил его (в уменьшенном по сравнению с Петербургом масштабе), когда работал в Национальном балете Испании. Для отечественной публики такой «Ромео» определенно в новинку. Уж очень не похожe эта трактовка Шекспира и Прокофьева на привычные россиянам интерпретации.

Медь не ревет, дерево не визжит, струнные не рыдают, Ромео с Джульеттой не рвут страсть в клочки — даром что темпераментные итальянцы, а не малокровные северяне, да и Монтекки с Капулетти сосуществуют вполне мирно, без зубовного скрежета. Сергей Cергеевич Прокофьев, наверное, был бы доволен этой постановкой, насколько вообще композитор может быть доволен прочтением своей музыки. По свидетельству современников, он не хотел могучих полотен, с болью душевной позволял жирнить оркестровку и злоупотреблять фортиссимо.

Нельзя сказать, что трагические всплески в спектакле михайловцев отсутствуют, но они весьма деликатны и проходят в основном по ведомству художников Ангелины Аглачич (костюмы), Джафара Чалаби (сценография) и Брэда Филдса (свет). Постоянные cоавторы Дуато пестуют каждую подобную деталь — будь-то молнией блеснувший клинок Тибальда, грозно взметнувшийся плащ отца Капулетти или живописно скрещенные траурные стяги. Есть еще истошный крик кормилицы, обнаружившей беспробудно спящую подопечную, и две вскинутых руки — оживающей Джульетты и умирающего Ромео. Вот, наверное, и все печали, найденные авторами в самой печальной повести на свете.

Трагедийный пафос некоторых хрестоматийных постановок Дуато со товарищи (к названным добавим Михаила Татарникова во главе быстро прогрессирующего михайловского оркестра) не то что бы считают моветоном и брезгливо отвергают, а словно вообще не замечают. В их собственной системе координат правят красота, элегантность, гармония и вкус, а упомянутые прорывы к трагедии лишь оттеняют незыблемость заявленных устоев. В этом балете герои живут на одном дыхании и умирают без натуги, хотя смертей у Дуато больше, чем у коллег: невинной жертвой, например, становится павший от руки Ромео Парис.

Веронский народ весело проводит время в танцах и карнавалах, порой ссорится и колет друг друга кинжалами, что, впрочем, не нарушает расслабленно-умиротворенной атмосферы. Труппа — хвала педагогике Дуато и трудолюбию танцовщиков — держится легко и естественно, под стать предложенной концепции. Ни зажатости, ни проглоченных аршинов — чистое удовольствие для себя и публики. Наташа Осипова вносит в льющийся танец толику личной порывистости, и уже понятно, что михайловская Джульетта будет одной из лучших ее ролей. Леонид Сарафанов (Ромео) идеальной вписанностью в стиль подтверждает, что наконец-то нашел своего хореографа.

Еще один анонсированный Ромео, международная звезда и любимец публики Иван Васильев, выступил лишь в одном спектакле из двух запланированных. Накануне второго к залу вышел гендиректор театра Владимир Кехман, объявил, что артист плохо себя чувствует и танцевать будет Сарафанов. Многочисленным поклонникам Ивана можно посочувствовать, танцовщику — пожелать скорейшего выздоровления и задним числом признать справедливость случившегося. Что греха таить, неистовый Васильев, сделавший себе репутацию в героических балетах, и эстетские сочинения Дуато — вещи мало совместимые.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 16, 2012 9:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121604
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Юрий Смекалов
Авторы| Кочарова Анна
Заголовок| Чайники, щётки и мочалки оживут на сцене Большого театра
Где опубликовано| Official web-site of radio Vesti FM
Дата публикации| 2012-12-16
Ссылка| http://radiovesti.ru/articles/2012-12-16/fm/76374
Аннотация| ПРЕМЬЕРА, ИНТЕРВЬЮ

Полностью слушайте в аудиоверсии.

На грядущей неделе в Большом театре состоится премьера детского балета "Мойдодыр". Этот спектакль был создан специально для сцены Большого - редкий случай, когда театр заказал не просто новый балет, а новый детский балет. Об этом культурный обозреватель Анна Кочарова беседовала с хореографом-постановщиком Юрием Смекаловым в студии радио "Вести ФМ".

Кочарова: Добрый день. В студии Анна Кочарова. И сегодня у нас в гостях хореограф-постановщик и автор либретто нового балета, который скоро появится на сцене Большого театра, Юрий Смекалов. Юрий, добрый день.

Смекалов: Здравствуйте.

Кочарова: И сегодня мы говорим о балете "Мойдодыр", премьера которого вот-вот уже нас ожидает. Надо сказать, что сегодня это довольно большая редкость, по крайней мере для российских театров, когда ставится новый балет, пишется с нуля, так сказать, либретто и делается хореография. Не говоря уже о том, что детские балеты вообще появляются крайне редко. Хотя надо вспомнить и "Утраченные иллюзии", это был взрослый балет в Большом театре в прошлом сезоне, и вот теперь детская постановка. Скажите, сложно было ли работать в целом над детским спектаклем?

Смекалов: В первую очередь хочу сразу поправить: это не совсем детский балет, это скорее молодежный триллер.

Кочарова: Даже так? Удалось сделать из "Мойдодыра" молодежный триллер?

Смекалов: Я думаю, что вообще стихи Чуковского, вся поэзия Чуковского, она пропитана не совсем детскими, а такими лирическими историями, и в этом есть все удовольствие от прочтения его стихов. Потому что его поэзия насыщена постоянными действиями, гиперболизированными формами добра и зла, очень много мы видим в стихах глаголов, соответственно ребенок может ярко представлять ту образность персонажей и ту действенность персонажей. И поэтому это очень важно для нас было сохранить это и в нашем произведении. Дело в том, что "Мойдодыр" - всем известное стихотворение, которое действительно на меня лично производило такое серьезное, ужасное впечатление в детстве, но мне оно очень нравилось.

Кочарова: Ужасное, да. Смекалов: Оно мне очень ужасно нравилось, скажем так. Потому что и сам Мойдодыр, и вот этот парад чайников, трещеток, щеток и так далее, мочалок - это все было очень необычно. И как сын, по-моему, Агнии Барто сказал, что как я завидую этому мальчику, потому что мне хотелось бы тоже... наверное, я тоже не буду умываться, чтобы увидеть, как оживают игрушки.

Кочарова: Ну, вот наконец-то мы все дожили и увидим, как они оживут на сцене.

Смекалов: Да, да.

Кочарова: Скажите, вот вы употребили "молодежный триллер", такой термин. Что вам позволило из, в общем-то, все-таки детского стишка сделать молодежный триллер, за что вы зацепились?

Смекалов: Ну, скажем так, я сочинял собственную сказку, опираясь в первую очередь, конечно, на стихотворение Чуковского. Но мне необходимо было, во-первых, создать еще несколько конфликтов, которые были бы интересны.

Кочарова: Ну, понятно, да, что там много линий должно быть.

Смекалов: Конечно. И в то же время провести какую-то генеральную мораль, которую ребенок будет видеть в этом произведении. И в первую очередь, конечно, я зацепился за антисоциальный персонаж Замарашки, потому что по сути ребенок своим поведением и своим отрицанием, он пытается быть независимым, он пытается проявлять свою индивидуальность - быть ярким, независимым, не похожим на остальных детей, которые хорошо учатся в школе, которые умываются и у которых порядок в комнате. И вот это, мне кажется, основная такая идея, которая была мне интересна. Но, естественно, что...

Кочарова: Скажите, а вот эта антисоциальность, она актуальна по сей день для современных детей?

Смекалов: Она актуальна для любого абсолютно ребенка в любую эпоху. Это период формирования личности, это нормально. И также у нас есть персонаж Девочка-Чистюля, внучатая племянница волшебника, непосредственно самого Чуковского, которая и ради которой этот Замарашка идет к этой чистоте.

Кочарова: И намечается здесь лирическая линия, получается?

Смекалов: Абсолютно, конечно. Он понимает, что если он не будет следить за своей внутренней и внешней чистотой, то никакая девочка дружить с ним не будет.

Кочарова: И у вас, вы упомянули, еще и Чуковский сам присутствует как герой.

Смекалов: Обязательно, конечно. Потому что мне хотелось его вывести, потому что вообще Николай Корнейчуков, он по сути не совсем раскрыт пока вот для широкого читателя, он раскрыт как поэт детских каких-то сказок.

Кочарова: Безусловно, да.

Смекалов: Но как творец, как критик, как обозреватель и писатель, многие его не знают.

Кочарова: Ну да, это скорее ограниченный круг людей.

Смекалов: Конечно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 17, 2012 9:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121701
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии,
Авторы| МАЙЯ КРЫЛОВА, Санкт-Петербург
Заголовок| Девушка с характером
В Михайловском театре прошла премьера балета «Ромео и Джульетта»

Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 2012-12-17
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-12-17/174713-devushka-s-harakterom.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: ЕЛЕНЕ БЛЕДНЫХ

Худрук балета Михайловского театра Начо Дуато сделал новый спектакль – балет «Ромео и Джульетта». Это новая, более масштабная редакция балета по Шекспиру, поставленного Дуато в Испании 14 лет назад. За дирижерским пультом в первый премьерный вечер стоял музыкальный руководитель театра Михаил Татарников, страстно воплотивший партитуру Прокофьева.

После нескольких балетных экспериментов, посвященных автобиографическим особенностям автора (вживание испанского хореографа в русскую жизнь), Дуато в Петербурге вернулся к своим средиземноморским корням. Убедительность «Ромео» была куда большей, чем невнятное глубокомыслие «Прелюдии» или натужная игра с классикой в «Спящей красавице». Испанское прочтение Шекспира – большая удача хореографа и одновременно – загадка, которую нужно разгадывать. Взять хотя бы высказывания Дуато перед премьерой. Он, мол, хочет сделать так, чтобы публика почувствовала: действие и впрямь происходит в Италии, где пахнет «жасмином и апельсинами». Слова творца многие зрители, как всегда, восприняли буквально – и, посмотрев балет, пеняют постановщику: где цветущие кусты и оранжевые плоды, вообще, где достоверная панорама средневековой Вероны и прочая мгновенная узнаваемость? В общем, обманул нас Дуато. Вместо старинного колорита а-ля живопись Возрождения позволил сценографу Джаффару Чалаби ограничиться темной стеной с прорезями, из которых точечно бьет яркий эффектный свет. И любителям «реализма» не важно, что это не просто так сделано: в спектакле визуально подчеркнуто, что шекспировская история вообще-то мрачная. И у Дуато мгновения радости (света) единичны и кратки, рок губит благие намерения, а темнота (то есть смерть) ходит по пятам.

При этом «жасмин» в балете тоже есть, причем в большом количестве. Во-первых, это превосходные костюмы Ангелины Атлагич, созданные по контрасту с аскетическим дизайном сценографии. К ее платьям для горожанок и колетам для горожан не придерется ни один ревнитель театральной буквальности. А какая расцветка: бежевые, палевые, зеленовато-золотистые тона, просто осень средневековья. Но главная «жасминовая» краска спектакля – босоногий свободный танец, льющийся бравурно и без усилий. Массовые сцены поставлены превосходно. Вот начало первого действия, рынок в Вероне. Буквального изображения торгов нет, разве что пара корзин и кувшинов. Но в плотской бравурности танца чувствуется подлинно итальянская атмосфера, дух площадей, заполненных взрывным простонародьем, аура беспечных игр с подначками, открытой чувственности и темперамента, одинаково сильного и в симпатиях, и в отвращении. Пластика косвенно напоминает быструю итальянскую речь с бурной жестикуляцией. У Дуато конфликта кланов в балете нет, есть ситуация «народ Вероны против Капулетти». Хороводы горожан энергично наплывают – и рассыпаются точечными «брызгами», словно прилив в Средиземном море. Танец спесивых аристократов – ни дать ни взять предчувствие грозной бури. Поединок между Меркуцио и Тибальдом напоминает о битвах наемников-кондотьеров и старинной комедии дель арте. А нежнейшая и в то же время пряная сцена у ночного балкона, где Ромео и Джульетта объясняются в любви, пахнет ароматами итальянских садов.

Труппа Михайловского театра с честью вышла из этого нелегкого испытания. И разодетый в бархат деспотичный Капулетти-отец (Марат Шемиунов), и Тибальд, мастер меча, злодей в черном (Андрей Касьяненко), и смешливый трюкач Меркуцио (Андрей Яхнюк), и тройка Арлекинов, ставших для героев обманчивым ликом судьбы (Иван Зайцев, Марио Лабрадор и Ярослав Байбордин), не говоря уже о кордебалете. Все станцевали так, что трагедия веронских влюбленных напрямую складывалась из фирменных пластических «грубостей» хореографа. Подчеркнуто «корявая» телесность без классических украшательств, неприглаженный, откровенно горячий шарм танцев Дуато особенно хорошо удались Наталье Осиповой–Джульетте. На сцене была максималистка-подросток, озаренная внезапной, но неизбежной страстью, становящаяся женщиной в гуще тотальной беды. Решительная девушка с характером, бросающаяся в любовь, как в омут. Прелестный и легкий генератор событий, ведущий за собой рафинированного и слегка закрытого Ромео (Леонид Сарафанов), образ которого не так детально проработан хореографом. Зато Дуато поставил для главных героев впечатляюще интимные дуэты. Танцы у балкона вообще пробирают до костей: героев бросает друг к другу какая-то неведомая сила, что-то гораздо большее, чем сексуальное желание, хотя и оно весьма наглядно. В танцах среди других персонажей у Ромео и Джульетты заметны и органическое родство с земляками, и печать внутренней чужеродности городу, погрязшему в распрях. Осипова и Сарафанов, каждый по-своему, хорошо передают это двойное ощущение, хотя она, по замыслу автора, есть вознесенная над плебсом дворянская дочь, а он – как будто часть толпы, хотя и Монтекки родом. И сильно воздействует кровавый максимализм финала, когда Джульетта, настоящая муза трагедии, эмоционально опустошив себя до дна, закалывается кинжалом в темном склепе, падая на труп вечного возлюбленного.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Авг 15, 2016 4:30 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 17, 2012 9:15 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121701
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии,
Авторы| МАЙЯ КРЫЛОВА, Санкт-Петербург
Заголовок| «Ромео и Джульетта» в Михайловском театре
Где опубликовано| RBC Daily
Дата публикации| 2012-12-17
Ссылка| http://www.rbcdaily.ru/2012/12/17/lifestyle/562949985342412
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Всемирно известный испанский хореограф Начо Дуато в недавнем интервью РБК daily обещал наполнить шекспировский балет «ароматом Италии» и «средиземноморским духом». Для автора танцев это означает открытое выражение эмоций, близкое к спонтанности. Балетная труппа Михайловского театра, став жителями Вероны, обходится без пуантов и сложного грима. Их энергичная пластика наполнена естественной угловатостью человека, который не думает о правилах, а двигается, как дышит.

Танец, в котором есть и пронзительные лирические моменты, и гротеск­ные ужимки арлекинов, и смачный уличный флирт, и бои на мечах, словно рождается в недрах городской толпы, которой — по контрасту — противостоят чопорные аристократы из клана Капулетти. Чтобы объявить миру о своем настроении, персонажи не изъясняются пантомимными жестами, как в классических версиях «Ромео и Джульетты». Они пляшут, отчаянно сгибая спины, лихо растопыривая колени и дерзко топая пятками, не заботясь о красиво вытянутых, как в старых балетах, стопах и вздымая своих женщин в заковыристых поддержках. Благо Дуато внес в балет по-своему осмысленные отголоски танцев европейского юга — от греческого хоровода сиртаки и сицилийской тарантеллы до массового танца с платками, отсыла­ющего к испанским баскам.

Сценограф Джаффар Чалаби увидел враждующую Верону условно — как пространство, ограниченное глухой стеной, сложенной, впрочем, типично ренессансной фигурной «кладкой». Стена слегка подвижна, это модуль-трансформер, по ходу действия преображающийся в городские площади или частные покои. Темную поверхность кладки прорезают квадраты и прямоугольники (окно или церковный крест, дверь или арка), изнутри пылающие светом. Так создается визуальная напряженность, которая смягчается красивыми костюмами Ангелины Атлагич: они большей частью сделаны в сдержанной светлой гамме, которая лишь в трагическом финале потемнеет, а крой платьев и камзолов выполнен по мотивам подлинных исторических одежд Италии XV века. Впрочем, Тибальд (с повадками прирожденного убийцы) вместе со свитой с самого начала появляется в черном: настоящая концентрация зла.

Настрой на подлинность переживаний поддержал оркестр под управлением Михаила Татарникова: он сыграл Прокофьева, что называется, на разрыв аорты. Но не таким горячим был Ромео (Леонид Сарафанов), любитель мечтаний, с мягкой, почти кошачьей, повадкой и изысканной грацией. Он как нельзя лучше подтверждал мнение, что в любви противоположности сходятся. Наталья Осипова станцевала Джульетту по-средиземноморски: сплошной порыв и безоглядная искренность, тем более подлинная, что балерина, проявляя артистическое чутье, нигде не пережимала со страстями. Когда Ромео дарит Джульетте алую розу и оба задыхаются от счастья, когда во время встречи у балкона герои несутся по сцене, а плащ Ромео служит им парусом, кажется, что радость любовников продлится вечно. Предчувствие горя растет в эпизоде, когда героиня выпивает сонное зелье: два танцовщика с закрытыми лицами, призрачные вестники дурмана, словно обволакивают ее тяжелым, неестественным покоем. А в финале, который Дуато сперва решает как «хор» черных плакальщиков, а затем внешне сдержанно, но на самом деле душераздирающе ставит сцену двойного самоубийства, зрителям впору зарыдать.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Авг 15, 2016 4:32 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Zena
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 06.05.2008
Сообщения: 9428

СообщениеДобавлено: Пн Дек 17, 2012 6:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121702
Тема| Балет, Пермский театр, Премьера,
Авторы| Мария УСАЧЕВА
Заголовок| Пермский театр оперы и балета первым в стране поставит балет «Ромео и Джульетта» в хореографии Кеннета Макмиллана
Где опубликовано|Комсомольская правда, Пермь
Дата публикации| 2012-12-17
Ссылка| http://perm.kp.ru/online/news/1322067/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Пермский театр оперы и балета первым в стране поставит балет «Ромео и Джульетта» в хореографии Кеннета Макмиллана
Именно этот балет откроет Дягилевский фестиваль-2013
Художник-постановщик будущего спектакля Мауро Карози и художник по костюмам Одетте Николетти создали эксклюзивную пермскую версию балета. И сценография, и костюмы будут уникальными - таких нет нигде в мире. А вот хореография Макмиллана будет перенесена целиком и полностью.
Это уникальный проект для России. Пермский театр оперы и балет стал первым и пока единственным в стране, кто решился поставить Макмиллана.
Каноническими считаются две интерпретации балета «Ромео и Джульетта» - в хореографии Леонида Лавровского (Ленинградский театр оперы и балета имени Кирова (ныне — Мариинский театр; 1940) и Кеннета Макмиллана (Covent Garden, 1965).
Артисты пермского балета станут первыми исполнителями «Ромео и Джульетты» Макмиллана на отечественной сцене. А пермские зрители получат возможность сравнить работу английского классика с предшествовавшей ей в Перми версией Николая Боярчикова.
В начале апреля с артистами балетной труппы театра начнут заниматься репетиторы-балетмейстеры фонда Макмиллана - Гари Харрис и Карл Бернетт. Премьера балета «Ромео и Джульетта» в хореографии Кеннета Макмиллана на пермской сцене состоится 25 мая 2013 г, сообщает администрация города.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Traveller
Новичок
Новичок


Зарегистрирован: 10.05.2012
Сообщения: 42

СообщениеДобавлено: Пн Дек 17, 2012 7:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121703
Тема| Балет, Музыкальный театр им.Станиславского и Немировича-Данченко, Премьера,
Авторы| Анна ГОРДЕЕВА
Заголовок| Там, за стеной
Где опубликовано|блог журнала "Театр"
Дата публикации| 2012-12-15
Ссылка| http://oteatre.info/tam-za-steno/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Музыкальном теперь танцуют «Бессонницу» Иржи Килиана.

По сцене крадется девушка в купальнике. Она вышла из правой кулисы, и направляется по диагонали влево. Свет поставлен так, что ее тень скользит по нескольким плотно натянутым полотнищам, что отделяют часть сцены невесомой и плотной преградой. Девушка стремится к этой «стене» – как и тень; к образовавшемуся меж двух полотнищ проему они подходят одновременно. Ровно к этому моменту вы уже и думаете о тени именно так – как о живом персонаже, что может, наверное, повернуть в другую сторону и уйти, если ему захочется. Все – вы уже встроены в реальность килиановского балета, приняли его законы, и тихо покачиваетесь под музыку Дирка Хаубриха, превратившего Моцарта в мечтательного хиппи.

Кто-то из хореографов берет публику штурмом («я – царь и бог, признайте это»; Бежар, или, скажем, Григорович в лучшие времена). Кто-то держит народ на расстоянии как минимум кофейного столика («вы полагаете? – я думаю иначе»; Форсайт). Килиан разговаривает с братьями (в том самом смысле 68-го года, когда казалось, что каждого работягу можно увлечь Керуаком). Человек менее одаренный запросто мог бы показаться старомодным сразу же после конца шестидесятых; Килиан в своей Гааге заставил работать все те мечты, что в остальных частях балетного света так и остались мечтами.

Мечты о пластике, не воюющей с воздухом и с притяжением (на чем выстроена классика? на преодолении естественного порядка вещей), а воспринимающей данности природы как подарки. Артисты Килиана странствуют вместе с воздушными струями, вздрагивают при невидимом изменении плотности атмосферы, тихо отстраняются при встрече со слишком мощным потоком. По рисунку их мускулов в данный конкретный момент мы можем вычислить, как путешествуют рядом с ними ветра – и так было всегда, и в «Симфонии псалмов» 1978 года, что сейчас не слишком ловко танцуют в Большом, и в «Свадебке» того же времени (в финале прошлого сезона отлично воспроизведенной в Перми и выдвинутой на «Маску» – так что весной увидим в Москве). И в последнем его большом балете, «Перелетных птицах» в Мюнхене, и вот в этой «Бессоннице» 2004 года – чувство единства пластики с миром, принадлежности ему.

Другое дело, что с возрастом (Килиану 65) сам мир стал восприниматься им как пространство менее счастливое. Уже в 2001-м в Birthday веселые постельные прыжки напудренных дам и кавалеров, что переходили у хореографа из балета в балет как знак вечного радостного удивления («мы – люди – так забавны, не правда ли?») заканчивались исчезновением одной из героинь в садовом лабиринте: был человек – и нету, пустует место за столом.

В еще более позднем Gods and dogs привычные вольные танцы Килиана шли на фоне экрана, где приближалась гигантская собака, этакая псина Баскервилей.

В «Бессоннице» уже есть чувство непрочности существования – но «стенка» из полотнищ еще не пугает, а – манит. Заглянуть за грань – это, возможно, еще приключение, а не трагедия.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Traveller
Новичок
Новичок


Зарегистрирован: 10.05.2012
Сообщения: 42

СообщениеДобавлено: Пн Дек 17, 2012 7:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121704
Тема| Балет, Пермский театр
Авторы| Ромео КАСТЕЛЛУЧЧИ
Заголовок| Сотворим хореографию из пыли
Где опубликовано|блог журнала "Театр"
Дата публикации| 2012-12-16
Ссылка| http://oteatre.info/sotvorim-xoreographiyu-iz-pyli/
Аннотация| Постановщик о будущей премьере "Весны священной"

В Перми я второй день, и уже составил свое мнение о городе, его атмосфере.

Ну, о диком холоде, конечно, и говорить не будем. И так всё понятно. Это первое, что мы ощутили в Перми. Главное, с чем у меня еще до приезда ассоциировалась Пермь – это, конечно, Дягилев. Вы, наверное, знаете, что его могила находится в Венеции, недалеко от могилы Стравинского. И еще одно важное впечатление: я никогда в жизни не видел такой широкой замерзшей реки, как Кама в Перми – огромное пространство, покрытое льдом. Но, конечно, нам нужно больше времени, чтобы лучше понять город.

Что я здесь делаю? Не поверите, ставлю спектакль. Я не хореограф, поэтому танцоров не будет. В «Весне Священной» мы сотворим хореографию из пыли. Главным героем и действующим «лицом» на сцене будет она. Будет выглядеть так, будто танцоры растворились в воздухе облаком пыли, пудры. В качестве этой пудры мы будем использовать костную муку. Она общеизвестна как минеральное удобрение и белый краситель. Если говорить о музыке – партитура «Весны Священной» очень пунктирна. И это тоже обязательно будет воплощено с помощью пудры. Спектакль откроется 30-минутным прологом. Это будет электронная музыка Скотта Гиббонса, которая станет своеобразным контрапунктом классической музыке Стравинского. Особенность сочинения Гиббонса в использовании специальной звукозаписывающей аппаратуры. Это микро-фон в прямом смысле – он может поймать «микро»-звуки – вплоть до звуков движения атомов. Обычно такая техника используется в медицинских научных разработках, но оказалось, что это дает экстраординарный художественный результат. Для меня всё это метафора – непрерывное броуновское движение, танец пылинок – бесконечный танец Вселенной.

И последнее, в этой работе для меня очень важна возможность находиться рядом с Теодором Курентзисом. Для меня эта фигура долгое время оставалось таинственной. И вот теперь можно будет увидеть, каков он в работе.

Записала Ирина Корнеевская, пресс-служба Пермского театра оперы и балета

Ромео Кастеллуччи прибыл в Пермь на два дня в рамках начального этапа работы над постановкой «Весна Священная» на музыку Игоря Стравинского. Премьера состоится в июле 2013 года в Манчестере, а в ноябре спектакль будет показан в Перми.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 18, 2012 12:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121801
Тема| Балет, Михайловский театр, премьера, Персоналии, Начо Дуато, Наталья Осипова, Иван Васильев
Авторы| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Любовь на широкую ногу
"Ромео и Джульетта" в Михайловском театре

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ", №239 (5024),
Дата публикации| 2012-12-18
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/2092527
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В петербургском Михайловском театре прошла серия премьерных спектаклей: собственную версию балета Прокофьева "Ромео и Джульетта" представил художественный руководитель балетной труппы Начо Дуато. На второй премьере главные партии исполнили бывшие солисты Большого Наталья Осипова и Иван Васильев. Из Петербурга — ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.


Парис (Михаил Сиваков) переносит все эскапады Джульетты (Наталья Осипова) со снисходительной любовью взрослого к ребенку
Фото: Виктор Васильев / Коммерсантъ


"Ромео и Джульетту" Начо Дуато впервые поставил 14 лет назад в Национальном балете Испании. Взяться за непривычный для него жанр двухактного сюжетного балета хореографа побудила неудовлетворенность существующими версиями, в которых, по его мнению, пантомимный пересказ сюжета оторван от хореографии и не проявлен средиземноморский темперамент юных любовников. В Петербурге испанский спектакль претерпел некоторые изменения: его принарядили новыми декорациями (сценограф Джафар Чалаби) и костюмами (художник Ангелина Атлагич), увеличили количество жителей Вероны. Однако главное отличие — в самих любовниках. Нет, хореографический текст их партий не изменен, просто артистов уровня Натальи Осиповой, Леонида Сарафанова (станцевавшего первый спектакль) и Ивана Васильева (ставшего вторым Ромео из-за того, что не успел приготовить роль в срок — официальная версия театра) в Испании, конечно, не было и быть не могло.

Сам балет нельзя причислить к высшим достижениям Начо Дуато, хотя своих целей хореограф достиг. Пантомима в его спектакле растворена в потоке танца, а отношения Ромео и Джульетты избавлены от романтизма и ханжества: эти горячие своевольные ребятки далеко не ангелы, а их любовь — совсем "не вздохи на скамейке". В сущности, эта отчаянная эгоцентричная страсть могла вспыхнуть в любое время и при любых обстоятельствах: вражда кланов, исторический контекст, конфликт поколений, характеры других персонажей хореографа не волнуют. Монтекки в спектакле отсутствуют вовсе — на условных улицах Вероны дерутся жизнерадостные простолюдины с заносчивыми богачами; Меркуцио легко спутать с корифеем из "народа" — индивидуального языка ему не дано, а патер Лоренцо и вовсе служебный персонаж, пригодный лишь на то, чтобы сотворить крестное знамение да передать пузырек с ядом Джульетте.

Из-за единообразия лексики сцены на балу у Капулетти и на площади выглядят затянутыми: одни и те же па вроде поддержек со сведением-разведением ног достаются как леди Капулетти, так и рыночной торговке (тут пора отдать должное труппе, танцевавшей по-европейски качественно: подтянуто, легко и поворотливо). Сужение же режиссерских задач приводит к смысловым просчетам: то гости Капулетти вдруг покидают бальный зал, предупредительно оставив Ромео и Джульетту наедине, то богачи сливаются с народом в общем безмятежном танце. В довершение всего лирическое дарование Начо Дуато, одного из музыкальнейших хореографов, пасует перед грандиозными трагическими кульминациями Прокофьева. Знаменитые пятнадцать ударов в эпизоде смерти Тибальда не отыграны хореографом никак, а на мощную музыку сцены в склепе деятельно горюет траурная процессия, бегая с развевающимися черными флагами вокруг пустого постамента (отец возложит на него Джульетту лишь в конце массового танца) — в то время как Ромео, прижавшись к кулисе на авансцене, выражает свое отчаяние с помощью мимики и жестов: увы, хореограф поступился собственными принципами в самый решительный момент.

Иван Васильев проводит сцену горя в традициях советского драмбалета: то есть выражая чувства героя с такой интенсивностью, чтобы их можно было разглядеть на последнем ряду галерки. Этот испанский балет Иван вообще танцует с русской размашистостью, игнорируя пластические нюансы хореографии и радостно акцентируя все прыжки и вращения, которые выпадают на долю его героя. В первой половине спектакля этот лихой, неуправляемый и самодовольный Ромео похож скорее на другого литературно-балетного итальянца — кавалера Рипафратту из "Мирандолины". Однако в любовных отношениях Иван Васильев знает толк: его дуэты с Джульеттой (несмотря на шероховатости поддержек в "постельном" адажио) — образец неподдельной и яростной страсти.

Страсть эта более чем оправданна: превосходная Джульетта Натальи Осиповой вызывает взрыв эмоций не только у сценического любовника — у всего зрительного зала. Эта поразительная балерина, станцевавшая с невероятной самоотдачей три из четырех премьерных спектаклей, совершила невозможное: сохранив мельчайшие пластические детали хореографического текста, наполнила эту, в сущности, камерную историю шекспировской трагедийной мощью. На первый взгляд кажется, что темпераментная балерина с ее отчаянной, взрывной манерой танца словно создана для этой партии: в балете Дуато ее недостатки (вроде косящей иногда стопы или поз, ломающих академические каноны) становятся достоинствами. Здесь неистовая, похожая на маленького зверька Джульетта обязана и ножки крючить, и арабески закидывать за пределы нормы, и сигать с места под колосники в невероятных прыжках.

Однако на самом деле в "Ромео и Джульетте" Наталья Осипова отнюдь не ограничивается эксплуатаций природных данных. Тут нет и следа свойственной ей аффектации: открытого в порыве чувств рта, заломленных бровей и размашистых безадресных жестов, которыми балерина грешит даже в классических балетах. У Начо Дуато гиперэмоциональность балерины трансформировалась в тончайший психологизм: каждый ее взгляд, жест или реакция (не говоря уже о танце) так конкретны, пронзительно точны и естественны, что зритель, позабыв о мастерстве актрисы, с головой погружается в пучину жизни Джульетты. Эту ювелирную работу Натальи Осиповой можно сравнить разве что с ее Сильфидой, которую она почти пять лет назад станцевала в Большом театре, подготовив партию тоже с хореографом-иностранцем. Видимо, именно альянс западной формы выражения с отечественной интенсивностью переживания и дает такой сногсшибательный эффект. Жаль только, что испытывают его воздействие преимущественно иностранцы — львиную долю своего нового репертуара балерина танцует за границей.





Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Дек 18, 2012 11:12 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 18, 2012 12:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121802
Тема| Балет, БТ, премьера, Персоналии, Юрий Смекалов
Авторы| Лейла Гучмазова
Заголовок| «Мойдодыр» в Большом
Где опубликовано| Журнал «Ваш Досуг» №50
Дата публикации| 19— 31 декабря 2012
Ссылка| http://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/69616/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Большом театре грядет премьера балета Ефрема Подгайца «Мойдодыр».



Пять лет назад Большой театр при поддержке Союза театральных деятелей России объявил конкурс на произведение для юной публики. Такое бывает: все вдруг поняли, что кроме «Чиполлино» и вечнозеленого универсального «Щелкунчика» театр давно уже ничего детям не предлагал. В результате долгих споров приз с возможностью постановки в Большом получил балет Ефрема Подгайца «Мойдодыр». Теперь грядет его премьера.

В воплощении чудесного творения Корнея Чуковского когда-то преуспел «Союзмультфильм», а насколько ловко звонкие стихи «сядут» на хореографию, пока сказать трудно. Впрочем, в анналах музтеатра не счесть числа примеров танцующих чашек, ложек и прочей сервировки, так что есть на что равняться. Главное, конечно, музыка Подгайца: опытный композитор со множеством серьезных сочинений, именно как автор для детей он успешен с 1980 года. У него еще тринадцать опер, в том числе предназначенные самым благодарным зрителям: «Алиса в Зазеркалье», «Принц и Нищий», «Повелитель мух», «Карлик Нос» и так далее.

Поставленная в Музыкальном театре Сац опера «Дюймовочка», где жуки катаются на роликах, уже пять лет идет с огромным успехом. Дирижером спектакля станет относительно молодой Алексей Богорад, который (с его-то тщательностью) наверняка выжмет из оркестра максимум. А пока что музыканты втихомолку обмирают над разделами партитуры. Их названия действительно веселят, например: «Дуэт мочалки и Замарашки», «Расческа с волосами», «Замарашка ныряет в огромную лохань», «Мир Тру-бочиста», «Зубы». Но не все так страшно. Есть и вполне балетные намеки, как, например, «Танец с мыльными пузырями» или «Вальс умывающихся цветов». Хореографию придумывает петербуржец Юрий Смекалов — не самый опытный и в Большом дебютирующий, но, может, это и к лучшему. От того, насколько свободна будет его фантазия, сильно зависит успех предприятия. Ну и, конечно, можно рассчитывать на художника-постановщика Андрея Севбо — он не новичок в общении с юной публикой, и уже опубликованные театром эскизы к спектаклю очень радуют.

фото: Дамир Юсупов
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 18, 2012 12:18 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121803
Тема| Балет, Михайловский театр, премьера, Персоналии, Начо Дуато, Наталья Осипова, Леонид Сарафанов
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| «Ромео и Джульетта» в Михайловском театре:Потрясая скалы Скалигеров
Где опубликовано| Газета "Ведомости"
Дата публикации| 2012-12-18
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/7295591/potryasaya_kamni_skaligerov
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Новая постановка Михайловского театра с лета анонсировалась как премьера для Натальи Осиповой и Ивана Васильева. Но восьмая петербургская работа испанского худрука балета Начо Дуато оказалась в первую очередь победой самого хореографа


Заглавную пару станцевали Наталья Осипова и Леонид Сарафанов Фото: Елена Бледных

Свою версию «Ромео и Джульетты» Дуато создал в 1997 г. для Национальной танцевальной компании Испании. Но среди хитов, которыми хореограф оснастил многие европейские танцевальные компании, этот балет не числится и воспринимается еще одним эксклюзивом, подаренным Михайловскому театру.

По словам самого хореографа, классическая труппа и академическая сцена изменили масштаб его «Ромео и Джульетты» — в них занято 60 человек вместо 30. Однако взгляд на шекспировский сюжет и собственно хореография остались прежними — периода дуатовских побед.

И это «Ромео и Джульетта», до сих пор кажущиеся революционными для отечественной сцены. Грандиозная партитура Прокофьева уплотнена до двух актов, а сюжетные линии спрямлены больше обычного. Верона — модуль коричневых рифленых блоков, в которых открывается то дверь, то окно (сценограф — Джаффар Чалаби). В этой коробке практически нет цвета (костюмы Ангелины Атлагич, изысканные и стильные, тоже выполнены в коричнево-песочной гамме). Тарантелла, в которую на протяжении двух актов пытается погрузиться городская толпа, не добавляет воздуха. Даже арлекины, у Дуато увлекающие Ромео на увеселение в дом Капулетти, кажется, не разряжают, а накаляют атмосферу.

Неудивительно, что мир переворачивается с появлением Джульетты — Натальи Осиповой. В первый момент в белоснежной ночной рубашке, потом в белом же нарядном платье она взрывает сцену своими трамплинными прыжками и энергией, от которой могут вздрогнуть и метровые стены замка Скалигеров.

Ромео Леонида Сарафанова классически безупречен и в то же время точен в текучей пластике Дуато. Стремясь к нему, резкая, угловатая, даже аутичная осиповская девочка Джульетта распрямляет локти, вытягивает коленки и стопы. Неудивительно, что хореограф отложил выступление экстатичного Ивана Васильева до второго спектакля: успех его версии определяется выразительностью главных героев. Даже их встреча происходит раньше традиционного — Ромео привлекает внимание Джульетты, демонстрируя иллюзионистский трюк с розой. Роза, а потом и покров, летящий над героями во время первого свидания у балкона и накрывающий Джульетту в склепе, становятся лейтмотивами спектакля, их роль в нем более значительна, чем у патера Лоренцо или Париса. Танец — главное и единственное выразительное средство в спектакле Дуато. У него танцует даже яд, который принимает героиня.

Эта публикация основана на статье «Потрясая камни Скалигеров» из газеты «Ведомости» от 18.12.2012, №240 (3254).


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Авг 15, 2016 4:37 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
blltfrnds
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 13.12.2011
Сообщения: 1222

СообщениеДобавлено: Вт Дек 18, 2012 9:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121804
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Начо Дуато, Наталья Осипова, Леонид Сарафанов, Олеся Новикова
Авторы| Gerald Dowler
Заголовок| Romeo and Juliet, Mikhailovsky Ballet, St Petersburg
Где опубликовано| The Financial Times
Дата публикации| 2012-12-18
Ссылка| http://www.ft.com/cms/s/2/f85022cc-48ff-11e2-9225-00144feab49a.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Director Nacho Duato’s company dance with total commitment in a sombre new production

With his new Romeo and Juliet, Nacho Duato, the Mikhailovsky Ballet’s director, has created a production that is radically different from its three predecessors at the company. Duato is a modern-dance rather than ballet choreographer, and has wisely stuck to his native idiom rather than essaying classical movement, as in his unpopular recent attempt at The Sleeping Beauty (“not a ‘pas’ of Petipa” ran the strap line).

He has declared that he seeks to evoke Mediterranean light and warmth and in this has utterly failed: the aesthetic is irredeemably northern, nowhere more so than in Jaffar Chalabi’s chicly spare, sombre setting, an ingenious wall of sliding panels that rise to create windows, balconies and doors, and a bank of map drawers that pull out to provide steps, stairs and seating. It is more Scandinavia than fair Verona.

The lighting is moodily and effectively dark, and Angelina Atlagic’s costumes are elegantly cut, contemporary takes on Renaissance dress, hose and doublet. Mikhail Tatarnikov and the vibrant company orchestra mint Prokofiev’s familiar score (judiciously pruned) anew: lemon-sharp strings, acid brass, violent percussion. This is a notable musical performance.

Conceived as a vehicle for superstar Bolshoi fence-jumpers Natalia Osipova and Ivan Vasiliev, this production nevertheless needs to survive without their stellar presence; Olesya Novikova (Mariinsky guest artist) and Leonid Sarafanov (late of the same, now Mikhailovsky) also dance the eponymous couple. She is a powerful dancer, long of limb, honest of movement and emotionally true, and brings much to her role (and, like all Duato’s women, does not dance on pointe). He cuts a boyish but bland figure, disappointingly emotionless at Tybalt’s death, generically romantic with his Juliet, but dances with undeniable élan.

Duato is much aided by the narrative, which gives form and meaning to his somewhat limited choreographic palette. He is better in crowd scenes than in duets, his brand of populist movement more suited to the marketplace, and he keeps the trademark flexed feet and stomach crunches of modern dance to a blessed minimum. In pas de deux, he is cruelly exposed, and while he shows a deft touch in his stagecraft – Juliet returns at the end of the Balcony duet finally to kiss Romeo – intensity of emotion and beauty of movement both elude him. Even so, his company dance with total commitment to his work.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 18, 2012 11:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121901
Тема| Балет, Михайловский театр, премьера, Персоналии, Начо Дуато, Наталья Осипова, Леонид Сарафанов
Авторы| Инна Скляревская
Заголовок| Смерть стоит того, чтобы ждать
Где опубликовано| «Фонтанка.ру»
Дата публикации| 2012-12-18
Ссылка| http://calendar.fontanka.ru/articles/183
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

ФОТОРЕПОРТАЖ

В Михайловском театре премьера: выдающийся современный хореограф Начо Дуато продолжает осваивать территорию большого сюжетного балета. После "Спящей красавицы" он взялся за «Ромео и Джульетту» - то есть, за Прокофьева и Шекспира.

Год назад родилась его «Спящая красавица»: для него – увлекательный опыт игры по новым правилам, для нас – сомнительный опыт неловких манипуляций с классикой. Напомню, что испанец Начо Дуато – ученик Иржи Килиана и мастер одноактных балетов, чаще всего бессюжетных, основанных на взаимосвязи движения с музыкой. Попав в русский репертуарный театр, он, похоже, ошалел от новых возможностей и ринулся их реализовывать. Но поле большого сюжетного балета оказалось для него минным полем.

Что ж, «Ромео» дает больше свободы: кроме канонической версии Лавровского–Радлова есть много других, от Джона Кранко до Олега Виноградова. Спектакль Начо Дуато уж точно ни на одну из них не похож. Зато на ту «Спящую» похож больше, чем может показаться.

Даже пространство организовано, по сути, так же, хотя там декорации Ангелины Атлагич, а здесь – Джафара Чалаби. Все равно тот же плоский задник и невысокая лестница вдоль него, только теперь все это сделано из небольших коричневых панелей, в которых образуются проемы разной конфигурации: окна и двери. Сначала над всем этим растянут потолок, он же небо – белая ткань с ренессансным гербом посередине. Вскоре она открепится от задника и превратится в занавес, сквозь который видно, как Герцог мирит Ромео и Тибальта. Это красиво, но не очень понятно, зачем. Больше в спектакле образ полотнища-неба ни разу не возникнет.

Вообще вопрос: «Зачем?» возникает постоянно. Зачем, например, Дуато при помощи Атлагич (костюмы) превратил Монтекки в крестьян? Которые даже танцуют с деревянными вилами? При этом Капулетти остаются благородными рыцарями, так что вместо кровной мести «двух равноуважаемых семей» мы имеем мелодраматический мезальянс и конфликт между «пейзанами» и «графьями». Где же мы это видели? Черный бархат колетов и блеск клинков Тибальта и его свиты на фоне блеклой, пастельных тонов толпы безоружных Монтекки – канонический контраст первого акта «Жизели», разве не так?

Далее: упразднена грандиозная шекспировская (и прокофьевская) архитектоника уличного боя, похожая на пирамиду, когда драка, начавшаяся ссорой слуг, переходит в схватку господ и кончается единоборством глав враждующих кланов. Вместо этого разнузданный Тибальт и его люди нападают на беззащитных Монтекки – привет от Командора из «Лауренсии». А Капулетти потом еще и становятся цыганами (по ходу спектакля Атлагич одевает их в атласные рубахи). Постмодерн? Да нет, просто эклектика. Далее: Начо придумал, что Ромео приводят на бал три арлекина. Они одалживают ему свой костюм, и он вступает в их ряды, образуя с ними четверку. Но зачем они дают ему маску кота, а он ползает, ластится и смотрит на Джульетту снизу вверх? Допустим, Леонид Сарафанов хорош с этой бархатной, вкрадчивой пластикой, но Ромео-то здесь при чем? Если Джульетта полюбила шута, то это уже совсем другая история. В общем, мифология великого сюжета трещит по швам.

При этом спектакль щедро пересыпан цитатами. Чего тут только нет: «Форбан» из «Корсара», грубая сцена из фильма Дзефирелли, чужая в этом стерильном спектакле. Тоньше, кстати, цитаты из классического спектакля Лавровского, где танцевала Уланова: это все же не вставки, а интерпретации.

Начо внимательно следит за драматическими и психологическими перипетиями, но все равно весь массив хореографии воспринимается как нечто рассыпчатое и беспорядочное, досадно не попадающее в структуры музыки. При этом в нем, как куски майолики в песке (или как изюм в булке), то и дело попадаются маленькие осколки ясного и яркого танца, остроумно с музыкой связанного.

Так продолжается до середины второго акта, до сцены с огромной, как в якобсоновском «Клопе», кроватью и прощанием Ромео и Джульетты.

И вот тут Начо Дуато посещает подлинное вдохновение.

Перелом наступает тогда, когда в комнату Джульетты является разгневанный отец. Его короткое, но мощное соло (Марат Шемиунов) соединяет, наконец, танец с музыкой. Действие мгновенно напрягается, хореографическая мысль натягивается, как тетива, и тут, собственно, и начинается подлинный «Ромео и Джульетта», балет Прокофьева по Шекспиру.

Гнев отца, страх Джульетты – все это почерпнуто из музыки, мастерски на нее положено, психологически жестко и впечатляюще правдиво (можно даже простить, что синьор Капулетти – цыган в лапсердаке). Действие уплотняется, оно спрессовано – никакого люфта. Джульетта сразу у Лоренцо. Точеная мизансцена: длинным круговым движением он вкладывает флакон в ее далеко отставленную руку; она падает, иллюстрируя то, что должно случиться, и вот она снова в спальне, и тут же к ней входят: все выверено до секунды, и опасность ее роковой отлучки осязаема. Джульетта дает согласие на брак, целует Париса и, оставшись одна, достает флакон. Она не держит его в руках, но ставит на пол, подальше, и тут же рядом с ней появляются два безликих (лица затянуты пепельной тканью) персонажа. Они обозначены как «зелье», но это, скорее, метафора искушения и липкого страха: они обволакивают ее своим танцем, подхватывают с двух сторон, вьются, подталкивают и зовут отведать снадобья. Улановский мелкий, как дрожь, бег, здесь вписан в другой контекст: эти двое увлекают Джульетту к флакону, она откидывается назад и мелко перебирает ногами. Уходят они тогда, когда она обретает твердость.

Дуато разрывает музыку паузами и человеческим голосом: увидев бездыханную Джульетту, Кормилица испускает вопль. И этот вопль в тишине (и пустоте) – не только Шекспир, но даже шаг в сторону античной трагедии (зря только Дуато обесценил его тем, что артисты уже раз пять успели подать голос).

Подлинный же триумф Дуато – в последней картине. Она построена на экспрессионистском контрасте черного цвета и белого света; посреди черной сцены развернуто на зрителя черное ложе, освещенное яркими прожекторами. Сильнейший образ – две вереницы людей с черными шелковыми флагами, бегущие вокруг сцены. Второй – то, что Парис приносит Джульетту на руках, как ребенка. Шелк и бег придают инфернальному ритуалу, похожему на жертвоприношение, потустороннюю легкость; белые одежды Джульетты и Ромео обнажают стержень трагедии, хореография лаконична и безошибочна, психологический рисунок безупречен. Здесь есть все: и шекспировская жестокость, и шекспировская поэзия.

Так что Начо все же спринтер, бегун на короткие дистанции. Если бы он, скажем, начал балет со сцены перед изгнанием Ромео и назвал бы его, допустим, «Смерть Ромео и Джульетты», то это был бы шедевр.

Я видела первый состав – Наталья Осипова блистательна, она свободно чувствует себя в сложном рисунке танца, разрываемом синкопами, перепадами и прыжками с места. Она произвольно и легко управляет своим телом, пространством и гравитацией. В ней есть подлинность – все правда, что она играет, и как танцует. Ее дуэт с Сарафановым – совсем иной, чем с Васильевым, связующее звено здесь не темперамент, но легкость. Из этого состава отмечу еще Андрея Касьяненко – превосходного Тибальта.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 18, 2012 11:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121902
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Начо Дуато, Наталья Осипова, Леонид Сарафанов
Авторы| Павел Ященков
Заголовок| Любовь к апельсинам и жасмину
Где опубликовано| «Московский комсомолец»
Дата публикации| 2012-12-18
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/article/2012/12/18/788758-lyubov-k-apelsinam-i-zhasminu.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Михайловском театре состоялась премьера балета Начо Дуато «Ромео и Джульетта»

«Ромео и Джульетта» - первая в этом сезоне премьера Михайловского театра. Начо Дуато перенёс сюда свою давнюю работу, поставленную ещё в 98 году в бытность руководителем труппы Национального балета Испании. То была самая первая сюжетная история, рассказанная нынешним балетным худруком Михайловского.


Фото: mikhailovsky.ru

Тем не менее, эксклюзив новым подопечным Дуато всё равно обеспечен. С тех пор балет нигде не шел. К тому же его переодели (художник по костюмам Ангелина Атлагич). Новой является и сценография Джаффара Чалоби. А за счет использования большего количества танцовщиков балет приобрел совершенно иной масштаб. Здесь нет непримиримой вражды веронских кланов Монтекки и Капулетти. Затянутым в черный латекс и с мечами дворянам из семейства Капулетти на сцене противостоит толпа простых горожан, с рогатинами на перевес. Да и вообще балет Дуато совсем не про это.

- Для меня движущей силой всей этой истории является любовь, разрушающая мир ненависти и злобы - говорит хореограф, добавляя, что у Шекспира действие происходит в Вероне, где должен особенно чувствоваться дух Средиземноморья, который «складывается из солнечного света, близости моря, запахов апельсинов и жасмина».

В самом деле, площадные сцены с простонародьем воссоздают неуловимый дух эпохи Ренессанса и в чем-то близки фильму Дзеффирелли. Из одноименного шедевра киноклассика чуть ли не «дословно» позаимствована сцена встречи на площади Ромео с кормилицей Джульетты, когда неугомонный Меркуцио (отличная работа Андрея Яхнюка) насмехается над ней, залезая под юбку. Органично в атмосферу ренессансного веселья вписываются Арлекины (тут выделялся Марио Лабрадор, недавнее приобретение театра). Такое же символическое значение и аллегорическую функцию, столь распространенную в эстетике художников Возрождения, несут и два танцовщика обозначенные как «Зелье» – они возникают в трагический момент, когда Джульетта принимает дурманящий напиток.

Особенно впечатляюща заключительная сцена в склепе: восемь танцовщиков с колышущимися черными знаменами стремительно обегают постамент с гробом Джульетты и обстановка давящего траурного величия вместе с гремящей из оркестровой ямы музыкой Прокофьева способна вызывать дрожь даже у закаленной части публики. Да и весь второй акт смотрится более мощно нежели первый, в котором провисает, например, сцена бала. А танец рыцарей не вызывает того чувства неотвратимости судьбы и смерти, которое ощущается в классических постановках Лавровского или Григоровича.

Импрессионистская хореография Дуато, конечно сильно зависит от исполнителей воплощающих её на сцене. Поэтому столь тонко чувствующий пластику этого хореографа дуэт Натальи Осиповой и Леонида Сарафанова вызывает в зале сильнейший эмоциональный отклик. Его не удалось вызвать Осиповой в паре с другим своим партнером – Иваном Васильевым. Возможно, это объясняется болезнью танцовщика, слегшего (по официальной версии) на следующий день после спектакля с давлением 185 на 70. На поклонах пара и правда выглядела очень усталой.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Авг 15, 2016 4:39 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20438
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Дек 19, 2012 8:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012121903
Тема| Балет, Monako Dance Forum, Персоналии,
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Премьерная хореография
Татьяна Кузнецова о Monako Dance Forum

Где опубликовано| "Стиль (Рождество)". Приложение, №59 (190)
Дата публикации| 2012-12-19
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc-y/2081563
Аннотация|


В "Озере" Жан-Кристофа Майо умрут почти все герои: несчастные дети расплатятся за грехи отцов

Декабрь в Монте-Карло наполнен танцами, как ни один месяц в году. Хотя вообще-то на недостаток балетных зрелищ монегаскам жаловаться грех: ведь Балет Монте-Карло — одна из лучших европейских трупп, а его руководитель Жан-Кристоф Майо — лучший хореограф континента (ну, во всяком случае, Франции).

Вкушать плоды балетной моды жители Монте-Карло привыкли давно, ведь именно здесь после Первой мировой Сергей Дягилев разместил свою бродячую труппу, воспользовавшись покровительством главы государства принца Пьера. В тот тесный зальчик, низкий и плоский, как пенал, где дягилевцы ставили и репетировали свои спектакли, впоследствии вошедшие во все хрестоматии, артисты нынешнего Балета Монте-Карло не заглядывают. Да и на сцене прилепившегося к знаменитому Casino театра выступают редко, ведь Зал Гарнье вмещает всего-то четыре сотни человек. В распоряжении современной труппы столь же современный Форум Гримальди. В его залах, способных к всевозможным трансформациям и готовых вместить тысячи зрителей, и проходит Monaco Dance Forum, в программе которого перемешалось все, что имеет отношение к танцу: перформансы и видеофильмы, спектакли и выставки. Разве что классического балета нет: этот экзотический для Лазурного берега продукт отсутствует начисто, вытесненный новаторами всех возрастов и направлений.

На таком радикальном фоне Жан-Кристоф Майо почти академик. Его спектакли, во-первых, пленительно красивы, во-вторых, достаточно понятны, в-третьих, весьма увлекательны — и по концепции, и по движениям, и по сюжетам, если они имеются. Ну и труппа у него высшего класса. Балет Монте-Карло включается в работу форума последним с двумя разными программами. 21 и 22 декабря труппа представит три одноактных балета, два из которых мировые премьеры.

Одна из новинок пока даже не имеет названия, известны только музыка (Моцарт и Бетховен), длительность (25 минут) и автор — 29-летний швед Александр Экман, выступивший в трех ипостасях: хореографа, сценографа и художника по костюмам. Несмотря на молодой возраст, он уже понаставил ворох балетов в престижных труппах, стал постоянным хореографом знаменитого Нидерландского театра танца (NDT) и даже успел засветиться в Москве: Национальный театр танца Испании и труппа NDT привозили на гастроли его спектакли, бурлящие молодежным драйвом и специфическим скандинавским чувством юмора. В его новом балете тоже царит ритм: 5 мужчин и 17 женщин танцуют под барабан и пять пианино, вытащенных прямо на сцену.

Ина Кристель Йоханнессен — гранд-дама норвежского авангарда — в прошлом сезоне уже сотрудничала с Балетом Монте-Карло. Ее спектакль "Княжество" имел успех. Поэтому теперь для Балета Монте-Карло норвежка ставит "Слепую иву". И хотя название позаимствовано у Харуки Мураками, речь в балете совсем о другом — о слепой богине Юстиции, о сонном спокойствии общества и о каждом, кто закрывает глаза на несправедливости жизни. Болезненная тема для тихой Норвегии, пережившей бойню, устроенную Брейвиком. Но, конечно, в балете Ины Йоханнессен не будет стрельбы и потоков крови: она не занимается политическим театром, а работает с художественными метафорами и человеческими телами. В качестве метафоры выбраны весы правосудия, 16 участников "Слепой ивы" будут изучать проблемы равновесия. И не только физического: танцовщикам придется балансировать между слепотой и прозрением, между необходимостью и нежеланием вмешиваться в сложившийся ход вещей.

Завершит триптих спектакль самого Майо "Vers un pays sage", поставленный 17 лет назад. Его название, следуя контексту, можно перевести как "В страну мудреца", ведь хореограф сочинил балет в честь своего умершего отца, которым не перестает восхищаться. Жизнелюб и неутомимый труженик, Жан Майо был театральным художником: он оформил более 260 спектаклей. Его работы использованы и в "Vers un pays sage", поставленном на необузданную музыку Джона Адамса и столь же необузданном по энергетике. Майо лишил хореографический текст пауз, заставив своих артистов танцевать на пределе возможностей — в том же напряженном ритме и с той же страстью, с какой его отец сжигал свою жизнь. И лишь финальный дуэт возвещает о покое. Не о могильном, но о райском — дивной красоты и гармонии.

Под Новый год, в саму праздничную ночь и первые дни января, Балет Монте-Карло показывает свое "Озеро". Оно тоже "лебединое" и тоже на музыку Чайковского, но имеет мало общего с главным русским балетом. В прошлом году Майо их объединил, пригласив в Монте-Карло труппу Большого театра и вставив в свою постановку московский "лебединый" акт, а заодно и классическое па-де-де Одиллии и Зигфрида — хотел показать монегаскам оригинал, заставивший его сочинить собственную версию.

Фантазия, слегка приправленная иронией, завела Жан-Кристофа Майо в дебри готического романа, усугубленного жгучей мелодрамой. В его "Озере" не один, а два любовных треугольника. Первый — традиционный: принц Зигфрид и две его возлюбленные Одетта и Одиллия. Второй треугольник составляют родители Зигфрида и Ротбарт, который у Майо является женщиной — бывшей любовницей короля, некогда прижившей от него внебрачную дочь Одиллию и теперь пытающейся выдать ее замуж за сводного брата. Королева, подозревая о давнем романе и увидев, как ее сын влюбляется в единокровную сестру, убивает старую соперницу. Но этим дело не ограничится: умрут почти все — несчастные дети расплатятся за грехи отцов.

При чем тут лебеди — законный вопрос. Этих птичек Майо недолюбливает: злобные, шипящие, грязно-серые, будто испачканные всеми грехами мира, они олицетворяют адскую сущность внутреннего мира Ротбарта. И взмахи их жестких, со скрюченными кистями рук так же не похожи на нежное трепетание ручек отечественных "лебедей", как "Озеро" Монте-Карло на "Лебединое" из советского телевизора, которым зомбировали население во время путча ГКЧП. Так что надо быть готовым к тому, что на спектакле Жан-Кристофа Майо вздремнуть перед бессонной новогодней ночью вам не удастся.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Авг 15, 2016 4:41 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
Страница 5 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика