Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2012-09
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Пн Окт 01, 2012 7:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093205
Тема| Музыка, Опера, представление «Судный день», Персоналии, П. Бурчуладзе
Авторы| Виктория Иванова
Заголовок| «Искусство не прощает коммерческого Паата Бурчуладзе — о том, как он звучал между Караяном и Шаляпиным
отношения»
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20120928
Ссылка| http://izvestia.ru/news/536457#ixzz2844FrIMc
Аннотация| Интервью

В Государственном Кремлевском дворце показали представление «Судный день». В основе красочного шоу — «Реквием» Верди и фрески Сикстинской капеллы работы Микеланджело Буанаротти. С одним из солистов, выдающимся певцом Паатой Бурчуладзе, встретилась корреспондент «Известий».

— Чем вас привлек вас этот проект?
— Я пел «Реквием» Верди во всех странах мира, со всеми выдающимися дирижерами. Но никому пока в голову не приходило сделать постановку. Я считаю, что в «Реквиеме» каждый певец должен молиться. И если получается — это хорошо.

— У вас очень обширный репертуар. Осталось ли еще что-то не спетое?

— Много осталось. Но особого желания петь то, что я не пел, у меня нет. Всё, что было очень интересно, уже в репертуаре. Хотя есть большие важные партии, как, например, Иван Сусанин — я никогда его не пел. Но мой голос не для такой партии. У Мусоргского, Чайковского я всё исполнил, в итальянском репертуаре тоже спел практически всё. Особой мечты у меня нет.

— К современной опере вы хорошо относитесь?

— Как слушатель — хорошо. Исполнять меня не очень тянет, вредит голосу.

Вы проктически не поете в оперных экспериментах.

— Эксперименты должны быть. Но всё зависит от того, кто их проводит: если талантливый человек, это действительно интересно. А если человек делает какую-то тупость ради того, чтобы привлечь внимание, то мне не хотелось бы в этом участвовать. Режиссеры часто настроены не на то, чтобы сделать что-то умное, интересное, а на то, чтобы создать панику. Они идут на самые радикальные шаги, чтобы как-то возмутить публику. Тогда как талантливый человек должен удивить публику своим талантом, а не наоборот.

— В декабре вы выступите в Большом, в опере «Князь Игорь», режиссура Юрия Любимова. Что ждете от этой постановке?

— С Любимовым я познакомился еще в 1978 году, когда был одним из советских стажеров в Ла Скала. Он приехал ставить «Бориса Годунова», и после этого сразу же поставил «Хованщину». С тех пор мы друг друга и знаем. Но все равно было неожиданно, когда мне позвонили и пригласили на партию в новый спектакль. Первая встреча у нас будет в конце октября. Любимов — живая легенда, работать с ним очень интересно.

— Правда ли, что вы не хотели становится певцом?

— Да. Я хотел быть инженером, как мой отец. Учился параллельно в консерватории, куда поступил по просьбе родителей, и на вечернем факультете политехнического университета. Но когда один раз на сцене тебе зааплодируют, уйти оттуда невозможно. Я был студентом третьего курса, когда пел арию Мефистофеля из «Фауста» и получил первые в жизни горячие аплодисменты.

— Значит, для вас сцена действительно наркотик?

— Очень сильный. Я еще на себе не почувствовал, но говорят, что пока тебя оттуда не выгонят, ты сам не уйдешь. Но два исключения я видел. Первое — Владимир Атлантов. Когда у него была масса предложений, он сказал, что уже не так чувствует сцену, и ушел. А второй пример — Слава Ростропович. Я был на его концерте в венском Musikverein, где он играл Первый концерт Пендерецкого. После концерта публика не отпускала его полчаса. А он закрыл виолончель в футляр и сказал: я больше не играю. Я очень с ним дружил, он был свидетелем на моей свадьбе, держал корону надо мной на венчании. После того концерта он стал болеть и скоро скончался. Такие люди, как он, наверное, всегда должны быть на сцене.

— У певцов есть «срок годности»?

— Нет. Есть хорошая школа, которая позволяет тебе петь долгие годы. Сейчас много молодых певцов с хорошими голосами, которые начинают свою карьеру и через некоторое время сами же ее заканчивают, потому что школы нет. И еще обязательна любовь к искусству. Искусство не позволяет и не прощает коммерческого отношения к себе. Оно сразу отнимает и зрителя, и сцену.

— Существует мнение, что басам живется легче, чем тенорам.

— Басом быть действительно приятно. Когда я был молодым, хотел быть тенором, как и все: ты берешь высокую ноту и нравишься всем девушкам. Сейчас прихожу к выводу, что у басов карьера длиннее. Мы до своих ролей дорастаем: герои-басы, как правило, либо среднего, либо старшего возраста. А когда престарелый певец поет 18-летнего юношу, — это смешно.

— Поворотным пунктом в вашей карьере стала победа на Конкурсе имени Чайковского в 1982 году. Сейчас же на победителей конкурсов забывают через год.

— Конкурс Чайковского при мне был величайшим, очень котировался. Тогда все лучшие певцы из СССР в первую очередь стремились победить именно там. В то время страна была закрыта, и ты мог выехать за границу, только победив на конкурсе. И мы все убивались. А сейчас каждый певец имеет возможность уехать на конкурс в Бельведер или Барселону. Нет такой конкуренции — вне зависимости от премии. Помню, у меня была премия — около 2 тыс. рублей, но ради денег никто не пел. Пели, чтобы победить в Советском Союзе. А сейчас гонорары сумасшедшие, но авторитета нет.

— Есть ли разница, перед какой публикой петь?

— Всегда интереснее петь в стране, где родился композитор, сочинения которого поешь. Я всегда стараюсь в России и Италии петь национальный репертуар. Ты поешь людям, у которых эта музыка в крови. И если эта публика тебя принимает, то понимаешь, что на правильном пути. Я опасаюсь петь во Франции: французский язык — не мой конек. А немецкий репертуар вообще не пою: у меня нет немецкой школы, хотя есть масса предложений.

— Звание посла доброй воли ООН вы получили за благотворительность?

— Да, в Тбилиси у меня есть фонд «Колыбельная». Я приглашаю друзей со всего мира, и после концерта мы передаем беженцам, малообеспеченным или многодетным семьям ключи от жилья. Последним таким гостем был Дмитрий Хворостовский, он тоже дал концерт и сам передал семье ключи.

— Герберт фон Караян назвал вас «вторым Шаляпином».

— Конечно, Шаляпин неповторим, он имел в виду, что я — талант. Я был тогда молодым. А когда один гений, Караян, говорит про другого гения, Шаляпина, а между ними звучит моя фамилия, этого достаточно, чтобы сделать карьеру.

— Верите ли в таинственную силу музыки?

— На музыке держится весь мир. Она останавливает войны. Музыка рождает в сердце тирана милосердие и сочувствие. И если от рок-музыки не знаешь, куда выплеснуть энергию и хочется что-то разбить, то после прослушивания классической музыки хочется делать только добро.

Страшный суд в Кремле
Впервые в истории «Реквиема» Верди московской публике было предложено не только наслаждаться музыкой, но и погрузиться в действие. На двух огромных экранах, по размерам приближенным к оригинальным размерам Сикстинской капеллы в Ватикане, знаменитый итальянский режиссер-постановщик Паоло Мичике задумал световые инсталляции фресок Микеланджело. Мировая премьера шоу состоялась в Каннском дворце фестивалей и конгрессов в 2009 году.
В
Москве «Судный день» предстал в исполнении симфонического оркестра «Русская филармония» под управлением Дмитрия Юровского, сводного хора и выдающихся оперных певцов современности: Татьяны Павловской, Пааты Бурчуладзе, Массимилиано Писапиа и Елены Заремба. Все исполнители уже пели «Реквием» на мировых сценах, однако с Паоло Мичике сотрудничали впервые.

Для того чтобы придать духовному сочинению большую событийность, режиссер изменил последовательность номеров, а на экранах, между которыми расположился хор, мелькали световые изображения. Однако эффекта «присутствия» добиться так и не удалось.
Благодаря подзвучке шоу воспринималось как не первой свежести 3D-фильм, а сами «декорации» скорее мешали воспринимать музыку, чем помогали. Вырванные из контекста фрагменты фресок Микеланджело ( преобладали изображения Девы Марии с Христом и грешников с полотна «Страшный суд») сменяли зависающие над сценой изображения огромного черепа или кровоточащих стигматов. Зрители, не ожидавшие такого натурализма, в спешке покидали зал.

Единственное, что компенсировало зрелищное впечатление, — музыкальное исполнение. Солисты, одетые в белоснежные тоги, блестяще справились с вокальными партиями. В отличие от оркестра, звучащего откровенно плоско, подзвучка им пошла только на пользу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Пн Окт 01, 2012 7:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093206
Тема| Опера, Ла Скала, Гастроли в Москве, Дон Жуан
Авторы| Дмитрий АБАУЛИН
Заголовок| В ЗЕРКАЛЕ «ЛА СКАЛА»
Где опубликовано| «Экран и сцена» № 18
Дата публикации| 2809.2012 год
Ссылка| http://www.screenstage.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=676:-l-r&catid=12:2009-08-15-06-13-50
Аннотация|

Гигантское зеркало – пожалуй, самый запоминающийся из элементов сценографии спектакля “Дон Жуан”, показанного миланским театром “Ла Скала” в начале сентября на исторической сцене Большого театра. Вполне может быть, что спустя годы постановку оперы Моцарта будут вспоминать именно благодаря этой примете: ну та, что с зеркалом. Огромное отражение ярко освещенного зрительного зала – зрелище запоминающееся и одновременно содержащее в себе элементы разоблачения, снижающей иронии, начиная с очевидно подразумеваемых сентенций (“искусство – зеркало жизни”) и заканчивая тем, что легко движущееся взад-вперед зеркало от малейшего движения начинает колыхаться и перекособочивает картинку, словно в комнате смеха. Да и отражаются в нем не только золоченые ложи и парадные светильники, но также театральная изнанка.
Этот эффект наверняка был предусмотрен создателями спектакля. Режиссер Роберт Карсен и художник Майкл Ливайн не впервые затевают игру с пространствами легендарных театральных зданий: достаточно вспомнить их же парижскую постановку оперы Рихарда Штрауса “Каприччио”, снятую на видео: интерьеры Пале Гарнье играли в ней не меньшую роль, чем занятая в главной партии оперная дива Рене Флеминг.

Вот и в “Дон Жуане”, поставленном для открытия прошлого оперного сезона в Милане, мы видим на сцене зал и занавес “Ла Скала”. Собственно, действие оперы и происходит в театре. Мир оказывается спрессован до размера театрального здания. Дон Жуан то и дело меняет костюмы, пользуясь театральной вешалкой-каталкой, подобной тем, что встретишь в любом закулисье, а в какой-то момент и сам становится зрителем, перед которым проходят сценки срежиссированного им фарса с участием Лепорелло и Донны Эльвиры. Один за другим открываются парадные ла-скаловские занавесы, за каждым из которых нас ждут новые герои и новые повороты сюжета – и все тот же занавес, только в еще и еще уменьшающемся масштабе.

Перенос такого “site specific” спектакля в другой город порождает дополнительные проблемы. Помимо близости технических параметров сцены необходимо и хотя бы некоторое “портретное сходство” двух театров. Ведь в миланском зеркале отражаются не те ярусы, что нарисованы на кулисах и многочисленных промежуточных занавесах, формирующих пространство спектакля, – а наши, московские.

К счастью, эта неизбежная замена не нарушила общий замысел спектакля – напротив, даже оживила как всегда рационально выстроенный мир Роберта Карсена. А Большому театру она дала возможность впервые в своей истории посмотреться в миланское зеркало. Ведь предыдущие обменные гастроли легендарных театров (1964, 1974, 1989) проходили в принципиально другую историческую эпоху, когда два театра жили по совершенно разным законам: интернациональной труппе, сборной мировых оперных звезд из Милана отвечала сыгранная команда отечественных певцов. На гастролях каждый театр предъявлял свою художественную политику и свои достижения. Нашей публике спектакли миланского театра давали возможность заглянуть в недоступный обычному зрению мир.

Сегодня в социальных сетях на полном серьезе обсуждается вопрос, что дешевле: купить у перекупщиков билеты в Большой или съездить на пару дней в Вену или Милан. Исчезает и “классовое различие” между театрами. Большой последовательно отходит от репертуарного принципа и приближается к итальянской системе “stagione”, при которой каждая постановка играется в течение двух-трех недель, а затем исчезает из репертуара – порой на несколько лет, порой навсегда. Точно так же, как “Ла Скала”, Большой сегодня приглашает специальный состав исполнителей на каждую новую постановку. Спору нет, это дает возможность привлекать лучшие силы, в том числе и узких специалистов определенного стиля (не зря принцип приглашения певцов по контракту иногда именуют “системой звезд”). Но Большой театр задает себе график спектаклей, характерный разве что для мюзиклов. В Амстердаме, Брюсселе, Лондоне, Париже (навскидку лишь несколько городов, где театры формируют афишу по примерно тем же принципам, что и Большой) опера исполняется, как правило, два-три раза в неделю, зачастую одним-единственным составом певцов. В Большом театре “Чародейка” в сентябре прошла 5 раз за 6 дней. Октябрьская премьера “Травиаты” будет сыграна 9 раз за 12 дней. Значит, требуется минимум два, а то и три состава на главные партии. Реально ли сделать их действительно звездными? Ведь даже в собранной со всего мира команде “Ла Скала” нашлось слабое звено – посредственный тенор Джузеппе Фильянотти, певший Оттавио и на миланской премьере в декабре 2011 года, и на московских гастролях.

Зато с женским окружением Дон Жуану повезло. Мария Бенгтссон (Донна Анна), родившаяся в Швеции и получившая музыкальное образование в Германии, и немецкие певицы Доротея Решманн (Донна Эльвира) и Анна Прохазка (Церлина) представили разные типы женского обаяния. На одном полюсе – Донна Анна, отгороженная от мира темными очками блондинка с инструментальным сопрано. На противоположном – Донна Эльвира, экзальтированная брюнетка, чей подвижный голос подробно передает головокружительные повороты ее настроения, в одну секунду меняющего гнев на любовь. Вершина треугольника – звонкоголосая Церлина, девушка наивная и неискушенная (или притворяющаяся таковой). Современная оперная сцена грешит чрезмерным вниманием к типажам, но здесь был найден точный баланс, при котором вокальные особенности подкреплялись внешними данными.
И, конечно, только “системе звезд” мы обязаны возможностью услышать голос самого востребованного Дон Жуана наших дней – шведского баритона Петера Маттеи. Он начал нынешний год, исполняя эту партию на сцене “Ла Скала”, весной заступил на вахту в Парижской опере, а после Москвы его ожидает Вена. Вполне понятно, почему этого Дон Жуана ждут везде – голос Петера Маттеи покоряет с первой же ноты, он полон той чувственной красоты, которая гипнотически действует на встреченных им женщин. Певец даже позволил себе слегка побравировать мастерством, перейдя в серенаде “Deh vieni alla finestra” на легчайшее пианиссимо (впрочем, слышное даже на верхнем ярусе).
Эта ария, адресованная по сюжету служанке Эльвиры, дает повод и для режиссерского озорства: Карсен отдает ей небольшую сюжетную линию. Впервые она появляется на сцене вместе со своей хозяйкой и катит вслед за той чемодан на колесиках, пока Эльвира проходит сквозь бесчисленные двери, блуждая по кругу в воображаемой анфиладе комнат. Служанка же помогает госпоже одеваться, слушая ту самую серенаду. Наконец, она усаживается рядом с Дон Жуаном спиной к публике и наблюдает вместе со своим неотразимым кавалером за суетой других персонажей. Добыча попала в сети: когда девушка встанет, выяснится, что ее платье каким-то образом исчезло, и она невозмутимо удалится за кулисы в чем мать родила.

Режиссер вообще не стремится быть стопроцентно серьезным, памятуя о жанровом определении “Дон Жуана”, названного “веселой драмой”. В целом ряде эпизодов, вроде описанного, ему это прекрасно удается. А вот финал вступает в противоречие с той линией, которую задает участие в постановке Петера Маттеи. Его Дон Жуан несравнимо ярче и значительнее всех прочих, и на этом основании он считает себя свободным от придуманных окружающими правил. Но когда этот сверхчеловек сталкивается с чем-то действительно сверхъестественным, оказывается, что он сделан из того же теста, что и остальные. Карсен же до конца настаивает на исключительности Дон Жуана: вроде бы провалившийся на наших глазах в преисподнюю (машинный трюм), он оказывается цел и невредим и в свою очередь смотрит, как уходят под землю преследовавшие его моралисты.
Но чаще режиссер ни на чем не настаивает, словно признавая свое подчиненное по отношению к композитору положение (позиция нечастая в современном театре, где каждый готов исправить ошибки Моцарта и Да Понте). Интерес в этом спектакле представляет не игра ума, а театральная игра. Традиционным камнем преткновения в “Дон Жуане” становятся многочисленные перемены картин. Эту проблему постановщики решают иногда просто виртуозно.

Вот Дон Жуан ускользает от неожиданно встреченной им Эльвиры, оставляя ту выслушивать знаменитую “арию со списком” Лепорелло. Эльвира было бросается вслед за неверным возлюбленным, но тот уже скрыт выкатившимися из-за кулис холстами с изображением театрального занавеса. Один из этих холстов разворачивается некрашеной изнанкой, и на ней – собранные группами по пять черточки, отмечающие число женщин Дон Жуана. Выкатываются еще несколько испещренных черточками фрагментов – мы у стены замка Дон Жуана и встречаем Мазетто и Церлину с компанией. На сцене появляется два ряда стульев, на которые садятся гости, а Лепорелло и Дон Жуан выходят к ним сквозь обнаружившуюся в холстах дверь. Декорации вновь расходятся в стороны, и мы видим на недавно еще пустом месте продолжающиеся ряды стульев. Навстречу нам двигается траурная процессия, где за гробом Командора идут Донна Анна и Дон Оттавио: как раз сейчас их очередь появиться на сцене.

Артистам при этом предоставлена определенная свобода. Порой режиссер и вовсе без затей располагает их на авансцене лицом к дирижеру. Удивительно, что при этом сразу несколько певцов по ходу спектакля ухитрились серьезно разойтись с оркестром, которым управлял Даниэль Баренбойм. Что поделать, зеркалу свойственно отражать не только достоинства, но и проблемы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Пн Окт 01, 2012 7:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093207
Тема| Музыка, оркестр Люцернского фестиваля, концерт, Андраша Шиффа
Авторы| Юрий ДАНИЛИН
Заголовок| Путешествия на Олимп
Где опубликовано| Литературная газета
Дата публикации| 20120926
Ссылка| http://www.lgz.ru/article/19875/
Аннотация|

Два музыкальных вечера в сентябре оставили незабываемые впечатления: фонд «Музыкальный Олимп» пригласил в зал Чайковского выдающегося венгерского пианиста Андраша Шиффа, а с великим Аббадо и оркестром Люцернского фестиваля играла португальская пианистка Мария Жоао Пиреш. Каждое выступление Шиффа – событие. Впервые он появился в Москве на Конкурсе им. Чайковского в 1974 году. Его соперниками, если помните, были Андрей Гаврилов, Станислав Иголинский и другие воспитанники Московской консерватории. У меня от его конкурсных выступлений осталось впечатление особой вдумчивости пианиста, поразительной ясности его звука. Никто из его соперников так последовательно и впечатляюще не развивал заявленные качества в дальнейшем. Он – мыслитель. Настоящий, глубокий. У него не надо интересоваться, почему он включил в программу то или иное произведение. Это вполне понятно всегда тем, кто следит за творчеством пианиста. И в этот раз в зал Чайковского он привёз действительно олимпийские шедевры: сонату № 62 ми-бемоль мажор Гайдна, сонату № 32 до минор, ор. 111 Бетховена и сонату си-бемоль мажор Шуберта. Его не зря считают одним из лучших исполнителей Бетховена – какая захватывающая сила мысли, какое проникновенное прочтение последней сонаты композитора. Он был необычайно прост, строг и потрясающе, пронзительно музыкален. Заприметив на концерте молодого способного российского пианиста Дмитрия Аблогина, я поинтересовался его впечатлениями: «Гайдн и Бетховен у него – предисловие к Шуберту и были сыграны очень хорошо. Первая часть Тридцать второй сонаты показалась мне откровенно странной. Он играл её в преувеличенно сдержанном темпе, такое ощущение, что осторожничал. И даже не в техническом смысле, а в смысле темперамента. Возможно, у него нет в характере этого «кулака, грозящего небу». Вторая часть была замечательной, особенно в моменты pianissimo, в котором он один из самых больших мастеров. Но опять же она была сыграна немножко в другом ключе, чем мы привыкли. В ней были упоение, свет, даже какие-то гедонистические нотки, тогда как в моём представлении это строжайший разговор с Богом.
Интересно, что, отыграв две огромные и сложнейшие сонаты, он без перерыва и антракта начал В-dur’ную сонату Шуберта. И ещё, в качестве отступления: значительна сама концепция концерта – последние и величайшие сонаты трёх великих композиторов. Сонаты, как бы охватывающие всё.

В Шуберте Шифф погрузился в свою стихию. Всем его находкам сразу же захотелось подражать. Интересно, что ведь и Шуберт разговаривает с Богом, но совсем иначе, чем Бетховен. У Шуберта этот разговор личный и очень субъективный, а Бетховен словно за весь мир говорит… Шуберт исповедуется, Бетховен – служит. Изумительной и самой лучшей была вторая часть, сыгранная просто, без пафоса, с движением, в то же время строго и молитвенно. До сих пор она звучит во мне. Открытием было скерцо, которое Шифф сыграл так изящно и на таком pianissimo, что надо бы его за это расцеловать.
Финал он, думаю, нарочно связал с финалом сонаты Гайдна. Сыграл прекрасно, тонко, без преувеличений. Словом, Шифф как будто родился специально для Шуберта, что подтвердил и экспромт Es-dur, сыгранный на бис.
Потом я подошёл к нему за сценой, и выглядел он так, будто только вернулся из отпуска, а не отыграл три грандиознейшие сонаты подряд».

Мы все были гостями Андраша Шиффа, не все, к сожалению, благодарными. В партере в непосредственной близости от пианиста разместилась молодая мама с годовалым ангелом. Ангел вёл себя, как и положено: разговаривал, сопел, свистел. Ужас. Кто пропустил в зал эту даму? Неужели опытным служащим филармонии не пришло в голову, какой опасности они подвергают выдающегося музыканта? Надо возвратиться к правилам, запрещающим подобное присутствие. Для детей есть специальные программы. Вот пусть там и веселятся.

Клаудио Аббадо, оркестр Люцернского фестиваля играл с Марией Жоао Пиреш Концерт № 17 (соль мажор. К.453) Вольфганга Амадея Моцарта. Стало понятно, почему знаменитый дирижёр предпочитает многим именно эту пианистку: поэтичный, красивый, элегантный стиль, блестящая техника и абсолютное взаимопонимание как с Моцартом, так и с Аббадо. Удивительный оркестр редкого энтузиазма. Была исполнена и Симфония № 1 (до минор) Антона Брукнера. Аббадо аристократичен, я вижу его лицо, так как сижу, можно сказать, в оркестре, и это отдельная исключительная поэма. Очень выразительное лицо, редкий слух (я боялся аплодисментов между частями симфонии, такое теперь не редкость. Слава богу, в этот раз пронесло. Он бы точно такого испытания не перенёс). Конечно, независимо от предупреждений нашёлся субъект со звонящим мобильником. Как изумился Аббадо, надо было видеть выражение его лица – он извинялся перед оркестром, дескать, и такие экземпляры человеческой породы встречаются. Создание Люцернского фестиваля – находка, великолепная идея и уж какое счастье, что с оркестром блестящих музыкантов работает такой дирижёр!

Сентябрь вообще удался. Много и интересно играли совсем молодые исполнители. В залах консерватории прошёл фестиваль творческой молодёжи (озадачили: значит, есть в консерватории и нетворческая молодёжь. Кто же эти замечательные люди? Уж не ассистенты ли профессуры?). Творческая молодёжь была пёстрой, выделялся своим выступлением Филипп Копачевский, заканчивающий в этом учебном году Московскую консерваторию. Пианист исключительных способностей. Что мне особенно в нём нравится – не боится редко исполняемых произведений, в нём прекрасно уживаются любознательность, вполне симпатичный авантюризм и редкая работоспособность. Всё это мы и наблюдали в Малом зале, где Филипп замечательно играл сочинения Шумана, Равеля, Пуленка, Дебюсси.
Музыканты – люди отчаянной смелости. И пока они есть – легче переносить всевозможных обормотов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Пн Окт 01, 2012 8:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093208
Тема| Музыка, Персоналии, В. Репин
Авторы| Айсылу КАДЫРОВА
Заголовок| "Самое неприятное - раскладывать и складывать чемоданы"
Где опубликовано| Вечерняя Казань
Дата публикации| 20120926
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/samoe-nepriyatnoe-raskladyvat-i-skladyvat-chemodany.html
Аннотация| Интервью

Выдающийся скрипач нашего времени Вадим Репин играл с Государственным симфоническим оркестром РТ в минувшую субботу в БКЗ им. Салиха Сайдашева. Музыканты под управлением дирижера Александра Сладковского исполнили скрипичный концерт Сибелиуса. Среди зрителей была Наталия Павловна Гатиятуллина - первый педагог Репина. "В Новосибирске у нее занимался год-полтора. Мне было пять лет, я только начал на скрипочке "шкрябать"", - объяснял мне потом Репин.

В его грим-уборной сильно накурено. В распахнутую дверь заглядывают с просьбами дать автограф поклонники скрипача. Поклонниц - больше. Молодые, хваткие: "На нотах распишитесь, пожалуйста. И напишите: "Для Диночки". А еще напишите, вот тут: "От Вадима Репина". "А мне напишите: "Аль-фи-е..." Добродушный Репин выполняет команды студенток Казанской консерватории с таким же видимым удовольствием, с каким потом закуривает очередную сигарету.

- Ну так вот, про учительницу Наталью Павловну, - продолжает он. - Она уже давно живет в Казани. Я был абсолютно уверен, что она придет сегодня на концерт. И когда мне донесли, что она в зале, я испытал очень приятное волнение.

- Как вы считаете, кто сегодня играет на скрипке лучше, чем вы?

- Бессмысленно даже думать на эту тему. Потому что я так не считаю.

- Не считаете, что кто-то играет лучше?

- Нет, не так. Лучше и хуже - это не критерии для меня. Это неинтересно. Я думаю, что каждый солист, и я в том числе, считает себя самым правым, выступая перед публикой. Мы выходим на сцену и не просто исполняем музыку. Каждый несет свою концепцию исполняемого произведения, свою идею, свои чувства... И каждый убежден, что он в данный момент прав. Считаю, что каждый солист так должен думать. И будет прав!

- Этому вас научил ваш великий учитель Захар Брон?

- Подвел меня к этому... Он очень многое дал мне. Всегда волнуюсь, когда Брон слушает мою игру. Он очень близкий для меня человек. Обычно ему нравятся какие-то отдельные моменты в моем исполнении, но в основном его взгляд на меня как на музыканта всегда критичный. Честно говоря, когда мы встречаемся, то о музыке предпочитаем не говорить. Общаемся на другие темы.

- Ваша жена - одна из лучших балерин мира, Светлана Захарова. Можно узнать, как вы познакомились?

- Это было в Москве. Света уже переехала из Петербурга в Москву, стала примой-балериной Большого театра. Как-то раз нас обоих пригласили участвовать в каком-то гала-концерте. И вдруг на сцене случилась какая-то катастрофа: то ли рояль упал, то ли еще что. Словом, Захарова не смогла на том концерте выступить из-за проблем со сценой. А я - мне же не нужно много места на сцене, от качества сценического покрытия я не завишу - остался в концертной программе. Вот там, за кулисами этого гала, мы и познакомились. С этого концерта все у нас началось. И продолжается, к счастью.

- Вы оба так востребованы, что редко, наверное, бываете вместе?

- Мы оба прикладываем огромные усилия, чтобы как можно больше времени проводить вместе. Я специально летаю на спектакли по всему миру, чтобы ее поддержать. И она, если позволяет график, прилетает на мои концерты. Мы ради еще одной встречи друг с другом делаем все возможное. Я всегда прилетаю с подарками. В основном покупаю украшения из Дома Cartier. Серьги, кольца, колье ей безумно идут.

- Вадим, а где сейчас ваш дом?

- В Москве. И в Европе у нас "гнездышко" есть - в Австрии, в Вене. Но ощущение своего дома я получаю только от нашей квартиры в Москве. Это главное место нашей семьи. Наша со Светланой дочь Анечка растет в Москве. Она еще совсем крошка, второй год ей. Но сколько она нам со Светланой дарит радости! Всегда вводит нас в это радостное состояние одним только своим присутствием. Поведением своим. Мы обожаем ее.

- Что самое сложное в жизни гастролирующего музыканта?

- Все трудно. Мой гастрольный график расписан на три года вперед. После концерта в Казани лечу в Берлин... Самое неприятное - это каждый второй день раскладывать и складывать чемоданы. Заботы о концертном костюме, который всегда должен выглядеть безупречно, тоже из утомительных... Ну и выматывают, конечно, все эти обыкновенные хлопоты: что-то не забыть, что-то успеть вовремя...

- А что самое приятное в жизни гастролирующего музыканта?

- Сюрпризы. Вот встреча с вашим оркестром стала для меня настоящим сюрпризом. Я после репетиции, если про ощущения говорить, просто летал от счастья! Сразу позвонил Светлане, говорю: "Света, ты не представляешь, как я сейчас счастлив. Оркестр Татарстана - такой сюрприз для меня, радость такая! В Европе такие оркестры редко встретишь! Изумительный оркестр!".

- А с дирижером Александром Сладковским вы уже когда-нибудь играли?

- Нет. В первый раз играем сейчас, в Казани. И это для меня событие. Знаете, дирижер Юрий Темирканов любит говорить перед выходом на сцену: "Будем взаимно вежливы". И это очень важные слова. Это значит, что дирижер "прыгать" за солистом не обязан, нет. На концерте должен быть диалог дирижера, управляющего оркестром, и солиста. А солисту порой очень приятно бывает подхватить и развить дирижерские инициативы. Вот сегодня мне было очень интересно и приятно поддерживать нетривиальные инициативы маэстро Сладковского. У нас был диалог!

- Вадим, есть ли в вашей жизни место мастер-классам для молодых музыкантов?

- Никогда не отказываюсь от общения с молодежью. С большой радостью даю мастер-классы, если есть на это время. Всегда стараюсь подбодрить молодых музыкантов...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Вт Окт 02, 2012 4:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093209
Тема| Опера, Ла Скала, Гастроли в Москве,
Авторы| Екатерина Бирюкова
Заголовок| Требуется царская ложа
«Дон Жуан» из Ла Скала посетил Большой театр
Где опубликовано| colta.ru
Дата публикации| 20120907
Ссылка| http://www.colta.ru/docs/5320
Аннотация|

«Дон Жуан» из Teatro alla Scala — первая оперная гастроль на отремонтированной сцене Большого. И, надо признать, это красивый выбор. Спектакль поставил для открытия прошлогоднего сезона миланского театра (которое всегда происходит 7 декабря и является практически государственным праздником) Роберт Карсен, невероятно плодовитый режиссер, добравшийся даже до Мариинки (где идет его мюзикл «Моя прекрасная леди»), умеющий делать приятный, масштабный, далеко не бессмысленный, но совсем не радикальный оперный театр.

Далее на сайте: http://www.colta.ru/docs/5320
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Вт Окт 02, 2012 4:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093210
Тема| Опера, Персоналии, Т. Штонда
Авторы| Александр МОСКАЛЕЦ
Заголовок| С басом по жизни
Тарас Штонда отмечает 20-летие творческой деятельности
Где опубликовано| День
Дата публикации| 0 сентября 2012
Ссылка| http://www.day.kiev.ua/235424

Позавчера оперой «Борис Годунов» Мусоргского солист Национальной оперы отметил юбилей на родной сцене. Эта партия знаковая в судьбе артиста. Публика в Киеве и Москве (Штонда также солист Большого театра) специально ходит на постановки «Бориса Годунова», чтобы послушать Тараса в коронной роли! А уже 21 сентября на своем бенефисе, который пройдет в Национальной филармонии, известный бас исполнит вокальные шедевры мировой классики. Вместе с Тарасом Штондой на сцену выйдут его коллеги — Сусанна Чахоян (сопрано) и Сергей Бортник (тенор). Певцы выступят в сопровождении Филармонического оркестра под руководством Николая Дядюры.

Итак, в Национальной опере Украины репетирует Штонда. За стеклянными дверями — 201-й класс, выходящий окнами на улицу Богдана Хмельницкого. Могучий бас потрясает все вокруг:«Гой-го! Гой-го-хо-хо!» — эти возгласы слышны не только в коридоре, но и на улице. Певец репетирует сложнейшую партию Хагена из оперы Вагнера «Гибель богов». Зачем? Ведь Вагнер не идет на киевской сцене. Может быть, Тараса скоро опять пригласят в Швецию или Норвегию — край викингов. Там любят Вагнера и хорошо знают украинского баса Штонду. Да и сам певец такой же светловолосый, как и герои скандинавского эпоса. Но прислушаемся внимательнее и рискнем приоткрыть двери класса...

Тарас стоит у рояля и, набирая много воздуха перед каждой фразой, то и дело вздымает свою огромную грудь: «Гой-го-хо-хо! Горе! Горе!..» Если вслушаться в немецкий язык (Штонда поет на немецком лучше любого отечественного певца), станет ясно: перед нами алчный и подлый Хаген затевает очередное злодейство. Он хочет уничтожить Зигфрида и созывает воинов на «охоту», чтобы внезапно подстеречь и убить Светлейшего Героя в лесу. В классе Штонда полностью перевоплощается. Сейчас перед вами не добрый и веселый Тарас, а злобный рыцарь, возвещающий о своих коварных планах. В чем же секрет воздействия вокалиста на каждого, кто его слышит? Почему мы не можем оторваться от создаваемого им образа и от рождаемых им звуков, не только когда певец выступает на сцене, но и на обычной репетиции?

Те, кто следит за его творчеством, отмечают возросший драматический талант и широкий голосовой диапазон артиста. Тем же, кто имеет счастье быть знакомым с ним лично, доводится слышать за спиной певца крайне редкостный для вокалиста комплимент: «Тарас — большой умница!»

Сейчас Штонда делает первые шаги в овладении вагнеровским репертуаром. Самый яркий тому пример — серия спектаклей «Парсифаля» в Мальме (Швеция), спетая этой весной (уже не первое его выступление в Швеции). Там же Тарас Штонда скоро будет петь в «Луизе Миллер» Дж. Верди.

Кстати, музыку Вагнера певец включил и в свой филармонический концерт. Но что-то подсказывает нам, что скоро Штонда примет участие во всех операх «Кольца нибелунгов». Скоро Тарасу предстоит дебют в мюнхенской Штаатсопер (партия Инквизитора в «Дон Карлосе» Дж. Верди). Там он будет петь в окружении звезд мировой величины...
География оперных гастролей певца весьма обширна. Причем это не эпизодические выступления, а регулярные ангажементы на сложнейшие партии басового репертуара, которые, кстати, в Киеве ему исполнять не приходится. Но отдельная страница его творчества — московский Большой театр. Там он спел целый ряд партий «золотого» русского репертуара и, кроме того, исполнил такое сложное полотно, как «Огненный ангел» Прокофьева.

Как охарактеризовать исконно славянские черты в пении Тараса? Послушаем хотя бы прошлогоднюю запись всем известного романса Абазы на слова Тургенева «Утро туманное». Здесь совсем другой масштаб — камерный репертуар, всего три куплета, в которых — вся жизнь... Но проникновение и проживание — «на все сто»! Это и многие другие его концертные выступления зафиксированы в видеозаписях в содружестве с замечательной пианисткой Анастасией Титович — добрым ангелом-хранителем Штонды на концертной эстраде.

Эта же мера проживания ощущалась и в самых первых сольных концертах певца, в которых мне посчастливилось выступать концертмейстером. Вот — обычный Тарас, улыбающийся и речистый. Но проходит несколько секунд — и перед вами уже артист, готовый сказать слушателю многое, причем очень доверительно. Например, увековеченный Федором Шаляпиным на пластинках «Последний рейс моряка» Альнеса Тарас Штонда пел так, что кое-кто в зале не стеснялся своих слез. Или, скажем, «запетый» романс «Мне грустно» Даргомыжского, спетый как-то в Андреевской церкви. После этого небольшого произведения, стоявшего в программе самым первым, зал взрывался аплодисментами. В знак благодарности за пережитый катарсис. Ибо уже первые слова романса произносились с таким трепетом и душевной открытостью, которые просто обескураживали слушателя. Эту миниатюру Тарас часто исполняетв концертах, и ее можно назвать «талисманом» певца...
Штонда также блестяще поет Шуберта. Чего стоит хотя бы его «Лесной царь» или некоторые песни из цикла «Зимний путь»! Остается лишь сожалеть, что время не всегда позволяет певцу отдавать должную дань этому роду творческой деятельности.
Стоит отметить, что в своих ранних сольных концертах под рояль Тарас практиковал метод Шаляпина (на сцене слева от рояля стоял стульчик, а на нем груда нот). И Тарас сам выбирал каждое следующее произведение, которое будет петь. На сцене он шептал на ухо концертмейстеру, что надо играть дальше. Никто из певцов не строил программу подобным образом. Так поступал только легендарный Федор Иванович...
После спектакля «Борис Годунов» Тарас не только принимал поздравления, но и сам поспешил поздравить свою коллегу — нжелину Швачку, исполнительницу партии Марины Мнишек, которой только что присвоили звание народной артистки Украины
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12087

СообщениеДобавлено: Вт Окт 02, 2012 4:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093211
Тема| Опера, Музыка, хора Сретенского монастыря, Персоналии, Д. Белосельский
Авторы| Вела интервью Зоя Мастер
Заголовок| Дмитрий Белосельский: Все мы люди
Где опубликовано| Русский базар
Дата публикации| сентябрь 2012
Ссылка| http://russian-bazaar.com/ru/content/101546.htm
Аннотация| Интервью


- Дмитрий, 8 октября начинаются гастроли хора Сретенского монастыря в США. 15 октября вы даёте концерт в Карнеги Холл. А как вообще Вы относитесь к Нью-Йорку?
- Мне нравится этот город, хотя не скрою, мне больше по душе места консервативно-спокойные. Например, я с удовольствием возвращаюсь в Цюрих, где, в отличие от постоянного броуновского движения, присущему беспокойному Нью-Йорку, на протяжении десятилетий ничего не меняется.

- Но в Вашей жизни было много перемен. Ещё до окончания Российской академии музыки им. Гнесиных Вы стали солистом Московского камерного хора под управлением В. Минина, а затем, с 2005 года, солистом хора Московского Сретенского монастыря. Судя по всему, тогда Вы ещё не собирались делать карьеру на оперной сцене. Что стало поворотным моментом в принятии решения попробовать себя в опере?
- Первым таким моментом стал конкурс им. П.И. Чайковского в 2007 году. Тогда, образно выражаясь, прозвенел первый предупредительный звоночек: пришло понимание того, что в творческом и профессиональном плане необходимо развиваться, для чего надо сделать следующий шаг – петь в театре.

- То есть, развиваться за счёт масштаба произведений?
- Да, а это значит, петь оперу, крупную форму, концерты.

- Вы выступали с Зубином Мета, Рикардо Мути, Томасом Зангерлингом, Михаилом Плетнёвым, Владимиром Спиваковым, Владимиром Федосеевым, - список можно продолжать. Какое качество, или качества, с точки зрения вокалиста, делают этих маэстро – звёздами первого ряда?
- У каждого из звёздных дирижёров есть качества, выделяющие их из общей массы просто хороших и очень хороших маэстро. Есть дирижёры, которые предоставляют солисту полную свободу. С такими, конечно, работать легче, но не столь интересно. Но вот, например, почему мне очень нравится работать с Рикардо Мути? Потому что он настолько подготовлен сам, что, несмотря на кажущийся деспотизм, работать с ним – счастье. Готовя с ним партию, ты делаешь её на всю жизнь. А у других выдающихся дирижёров – свои секреты мастерства, но объединяет их то, что все они не только отлично знают каждую ноту партитуры, но и понимают её значение.

- Сегодня в мире классической музыки есть много замечательных вокалистов, обладающих прекрасными данными. Но чем, помимо этих данных, необходимо обладать, чтобы стать востребованным?
- Востребованность возникает как следствие вкусов тех, кто сидит в зале. А на протяжении музыкальных эпох вкусы менялись и продолжают меняться. Поэтому если манера пения, поведение певца на сцене, его внешние данные, харизма совпадают с тем, что ценится сегодня, то этот солист может быть востребован именно сегодня. Если нет, то он мог бы быть востребован 20 лет назад, но его время прошло или ещё не наступило.

- Вы хотите сказать, что именно публика диктует моду, а не исполнители воспитывают вкусы?
- Я бы сказал, что публика диктует моду, а исполнители, по мере сил, пытаются противостоять вкусовщине.

- Ваш взлёт совершенно невероятен. Уже через год после премьеры в Большом Вас приглашают на прослушивания за рубеж, и Вы тут же становитесь востребованы лучшими компаниями и театрами мира, включая Римскую оперу, МЕТ, Зальцбургский фестиваль. Программа гастролей настолько насыщена, что остаётся спросит – как часто Вы бываете дома с семьёй?

- На самом деле, этот, как Вы говорите, взлёт, произошёл не через год, а буквально несколько недель после дебюта в Большом. А дома я бываю не так часто, как хотелось бы, но это другая сторона медали того самого взлёта. К примеру, прошлый сезон проходил в графике месяц-полтора за рубежом – 2-3 недели дома. Если же говорить о начавшемся сезоне, то он обещает быть похожим на марафон: сейчас я занят в постановке «Трубадура» в Торонто. Из Канады лечу на гастроли по Америке, с хором Сретенского монастыря, после этого - в Рим и Милан, оттуда – в Вашингтон, затем во Флоренцию, а потом на половину лета осяду в Вене.

- Давайте вернёмся к Вашим гастролям. По идее, главной задачей монастырского хора является участие в богослужениях. Это так?
- Именно так. А другая задача – миссионерская деятельность.

- В чём именно она заключается?
- Миссионерская деятельность подразумевает просветительство. В этом смысле, Хор Сретенского монастыря в первую очередь исполняет духовную музыку. Так, в рамках миссии Русской Православной церкви хор совершил два кругосветных путешествия.

- Вы ведь тоже принимали в них участие?
- Да, конечно.

- На какого слушателя ориентированы выступления хора?
- Абсолютно на любого. Это может быть как молодёжь, так и люди старшего поколения. Если говорить о зарубежных гастролях, то большую часть публики составляют эмигранты, для которых встреча с хором – настоящий праздник души.

- В программе концерта объявлена как духовная, так и светская музыка: казачьи песни, песни военных лет.
- Да, и знаете, что интересно? Даже критики отмечают, что светская часть программы, исполненная монастырским хором, оставляет большее эмоциональное впечатление, чем если бы она была исполнена светским коллективом. Вот в этом тоже миссия: выступить так, чтобы этот дух слова и музыки оставался в душе слушателя как можно дольше.

- В хоре 30 участников. Какими качествами они должны обладать?
- Их вокальные данные и музыкальная подготовка должны соответствовать той высокой планке, которую держит хор.

- Должны ли участники хора непременно быть православными верующими?
- Ну, если участник хора является православным христианином, то это замечательно. Но таких на нашей планете наберётся всего несколько человек.

- Это шутка, да?
- Нет, я не ради шутки это сказал. Просто все мы люди со своими слабостями и, как известно, ничто человеческое нам не чуждо. Поэтому истинные верующие – практически святые, а таких – единицы.

- Вам удаётся успешно совмещать оперу, концерты и гастрольные поездки в составе хора Сретенского монастыря. В принципе, сочетание в репертуаре оперной классики и духовной музыки не такая уж редкость. Вот и Пласидо Доминго недавно выпустил альбом песен на стихи Иоанна-Павла II, папы римского. Но всё же, если придётся окончательно выбирать между оперой и хором, что выберете?
- Так я, в принципе, выбрал. Ведь долгое время, даже после конкурса им. Чайковского, я оставался в хоре ещё в течение трёх лет. Но я уже говорил, что перед музыкантом, который хочет развиваться, рано или поздно встаёт вопрос – а что дальше? И тогда он выбирает то, что перспективнее, и значит – задачи сложнее, масштабнее. А в хоре, даже самом лучшем, эти задачи конечны.

- Ваша коллега по МЕТ, Мария Гулегина говорит, что всегда придумывает себе сверхзадачу на будущее. Какова Ваша сверхзадача?
- Я специально к таким понятиям не обращаюсь, зачастую изначально небольшое стремление как-то само собой трансформируется в сверхзадачу. Да и потом, еще древние мудрецы говорили - можно достичь всего, но нужно знать зачем.

- Чего Вам хочется достичь, скажем, в течение десяти последующих лет?
Как любому певцу, хочется исполнить больше ведущих партий на главных оперных площадках мира. Кстати, многие желания начинают сбываться уже сейчас. Но для меня главное, чтобы достижения являлись результатом, продолжением работы над самим собой. Тогда они могут превзойти любые ожидания.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 20, 2012 9:37 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093212
Тема| Опера, Конкурс в Тулузе - Concours International Cant de Toulouse, Персоналии, Ирина Чурилова
Авторы| Елена МЕДВЕДСКАЯ, Юлия ЩЕТКОВА, «Новая Сибирь»
Заголовок| Ирина Чурилова покорила жюри в Тулузе
Где опубликовано| «Новая Сибирь» № 38 (1040
Дата публикации| 2012-09-28
Ссылка| http://www.newsib.net/index.php?newsid=81316885&paper_id=274
Аннотация|



В Новосибирском театре оперы и балета появился еще один лауреат международного конкурса

ВЕДУЩЕЕ сопрано новосибирской оперы Ирина Чурилова покорила жюри престижного интернационального конкурса. Выпускница Новосибирской государственной консерватории имени М. И. Глинки прошла в финал 49-го Международного конкурса оперных певцов во французской Тулузе и получила почетное второе гран-при. Concours International Cant de Toulouse — один из самых эффективных музыкальных трамплинов для успешной оперной карьеры мирового масштаба. Жюри вокального состязания состоит исключительно из профессионалов оперного искусства — арт-директоров, режиссеров и кастинг-директоров престижных оперных домов и фестивалей. А победители получают приглашения на самые влиятельные музыкальные подмостки Европы.

— Ирина, как вы стали участницей Международного конкурса оперных певцов в Тулузе?

— Этот конкурс среди прочих перечислил мне мой агент. Муж помог мне проанализировать информацию, и вокальное состязание в Тулузе показалось нам наиболее перспективным. Требования для участия были достаточно высоки, но и возможности открывались большие.

— Какую программу следовало подготовить конкурсантам?

— Конкурс проходил в три тура, для которых нужно было подготовить шесть оперных арий и шесть романсов. Программа должна исполняться как минимум на трех языках и обязательно включать в себя произведения на французском языке. Для первого тура вокалист выбирал произведения самостоятельно, а репертуар второго и третьего тура определяло жюри. Я привезла с собой арию Маргариты из «Фауста» Гуно, арию Мими из «Богемы» Пуччини, арию Лизы из «Пиковой дамы», арию мадам Баттерфляй из «Чио-Чио-Сан», письмо Татьяны из «Евгения Онегина» Чайковского и арию из Верди. Из романсов — очень красивый романс Пуленка «Такой, какой ты есть», который я однажды исполняла во время концерта в фойе Новосибирского театра оперы и балета, «Душный хмель» Слонимского, «Одинокий отель» Барбера, «Сероглазый король» Пискуновой и «Молитву» и «Здесь хорошо» Рахманинова. Жюри решило, что я должна во втором и третьем туре исполнять Пуленка и Баттерфляй. Мое исполнение Пуччини произвело настолько сильное впечатление, что после выступления ко мне стали подходить зрители с поздравлениями, а на жеребьевке в следующий тур нас с мужем вызвали как «мадам и мсье Баттерфляй». Кстати, в концертах я эту арию пою давно, а в спектакле в партии Баттерфляй пока еще не выходила. Слишком сложна и тяжела эта роль. И требует большого вокального опыта и серьезной физической подготовки.

— Сколько конкурентов на конкурсе в Тулузе у вас было?

— В конкурсе принимали участие 138 человек из Англии, Германии, Китая, Сербии, Узбекистана. Украины, Франции, Южной Кореи. Россию на конкурсе представляла только я. И если честно, не ожидала, что на старте будет отобрано столько вокалистов, поскольку во второй тур проходило только двадцать, а в третий — двенадцать человек. При этом все конкурсанты были исполнителями высокого уровня и имели за плечами победу на других международных конкурсах. Не менее компетентным было и жюри — исключительно профессиональные менеджеры: артистический директор Театра Капитолия Тулузы Фредерик Шамбер, директор Парижской национальной оперы Николя Жоэль, кастинг-директор Королевской оперы Ковент-Гарден Питер Катона, директор Национальной оперы Бордо Тьерри Фуке, интендант Франкфуртской оперы Бернд Лебе, директор Дойче Опер Кристоф Зауферль, кастинг-директор Норвежской национальной оперы Анне Гьеванг и другие. Они не только судили конкурсантов, но и присматривали вокалистов для своих театров. Поэтому многие конкурсанты приехали в Тулузу не столько ради соревнования, сколько для получения новой работы. Мне после финала тоже поступил ряд предложений.

— Вы смогли их принять?

— Мы выслушали все предложения и сейчас ведем переговоры. Условия европейских театров очень заманчивы: там нет постоянных трупп, на каждый проект набирается новый состав исполнителей. Устраиваются кастинги, на которых важную роль играют не только твои вокальные данные, но и внешность, характер, темперамент. Главное, чтобы твой образ совпал с образом, который себе представляет для той или иной роли режиссер. Эти прослушивания очень интересны и поучительны. Я, например, однажды прослушивалась на партию Мими в «Богеме». Естественно, у меня в голове уже существовал готовый образ, но после того как я увидела в этой роли еще триста человек, мои представления изменились. Я не только сделала для себя немало открытий, но и уловила стилистические тонкости исполнения на языке оригинала.

— Вернемся в Тулузу. Как проходил конкурс?

— Это было очень интересно. Первый тур проходил в перестроенном церковном соборе, обеспечившем выступлениям потрясающую атмосферу. Кресла жюри были установлены на специальном помосте. Судьи сидели так высоко, что их невозможно было разглядеть. Приходилось петь куда-то вверх. Казалось, что ты поешь не для людей, а для Бога. От этого ощущения я испытала невероятный подъем.

— Волнение было, или вы уже привыкли справляться с издержками профессии?

— Я умею справляться с волнением, правда, иногда случаются исключения. В первом туре тулузского конкурса, например, у меня от волнения начала очень сильно трястись рука. Я пела арию Лизы в сцене «У канавки» П. Чайковского и, как выяснилось, очень сильно жестикулировала. Слава богу, это соответствовало образу, и никаких проблем не возникло. Во втором туре, который проходил на сцене театра Капитолия, мне было намного легче выступать.

— Это был открытый или закрытый конкурс?

— Первый тур был закрытым, а второй и третий — свободными. Зрители были преданными поклонниками оперного искусства и прослушивали всех конкурсантов с первого до последнего. Некоторые даже вместе с вокалистами дожидались объявления результатов. А происходило это не раньше полвторого ночи. Условия конкурса вообще были достаточно жесткими. Конкурсанты должны были приходить в театр за час до начала тура и независимо от своего порядкового номера ждать. За опоздание тебя просто вычеркивали. Например, несколько человек проспали на полчаса начало первой жеребьевки. Их имена у всех на глазах убрали из списка. После этого инцидента никто опаздывать не решался. Конкурс есть конкурс. Здесь проверяют не только твои вокальные данные, но и закалку, характер, выносливость.

— Закулисная атмосфера конкурса оставила приятные впечатления?

— Обстановка была очень доброжелательной. Мы все раззнакомились, передружились, обменялись контактами. Я, например, очень сблизилась с одной английской певицей из Канады. Она замечательный, добрый, открытый человек, чем сразу же покорила меня. Первое письмо, которое я получила по прилету в Новосибирск, было от нее. Джессика очень переживала за мое длительное путешествие: ведь мы с мужем летели с двумя пересадками в Париже и Москве.

— Как отражается длительный перелет на вокальных возможностях исполнителя?

— На конкурсе нужно все время быть в голосе. Влияние климатических изменений и смены часовых поясов жюри не интересуют. Мне, например, приходилось выходить на сцену после многочасового ожидания примерно в пять часов утра по новосибирскому времени. Мешали и более серьезные обстоятельства. Например, у меня пропали ноты. По условиям конкурса при регистрации я должна была предоставить ноты, оформленные специальным образом. Условия оформления включали целых двадцать пунктов. Мы все сделали, как нужно, и для сохранности я вместе с косметикой и концертным платьем положила ноты в багаж. Но на стойке выдачи багажа в Тулузе моего чемодана не оказалось. Как выяснилось, его по ошибке отправили куда-то в другое место. Представители авиакомпании сказали, что на поиски уйдет не менее двух дней. Мы объяснили, что приехали на конкурс и должны получить чемодан как можно быстрее. Сотрудники Air France пошли нам навстречу и активно взялись за поиски. На конкурсе тоже вошли в наше положение. Сказали, что мы можем прислать ноты в электронном виде, однако не позднее полуночи. Мы принялись искать мою программу в интернете. И нашли все, кроме романса Юлии Пискуновой на стихотворение Анны Ахматовой «Сероглазый король». Это новосибирский композитор, и его романс был записан у меня вручную. Пришлось мне среди ночи звонить брату и просить ехать ко мне домой — искать и сканировать ноты. Брат у меня не музыкант. Так что ему эти поиски дались непросто. Слава богу, он нашел единственный оставшийся дома экземпляр, который я не взяла с собой только потому, что нотный текст там плохо пропечатался. Именно благодаря этому бракованному варианту я и смогла попасть на конкурс. Это случилось буквально за десять минут до окончания регистрации. А еще час спустя мне позвонили работники Air France. Они нашли мой чемодан, и нужно было срочно ехать в аэропорт, чтобы забрать его. Мы с мужем тут же полетели аэропорт. А дальше я до утра готовила концертное платье. И не поспав отправилась на конкурс. Доброжелательная атмосфера и удивительное место, где мы исполняли свои арии, очень помогли мне собраться с силами и найти вдохновение.

— Насколько напряженной была конкурсная борьба?

— Времени на отдых практически не было. То отборочный тур, то репетиции с оркестром и пианистом. Но ответственность была настолько велика, что сама по себе дисциплинировала. И, конечно, была серьезная конкуренция. Когда я слушала других финалистов, думала, что это что-то невероятное: все были опытны, выносливы и прекрасно подготовлены. Большим плюсом конкурса стало разделение по полу. Мужчин и женщин оценивали отдельно. В финал вышли пять женщин и семь мужчин.

— Положа руку на сердце, вы рассчитывали на победу?

— Если честно, я рассчитывала только выйти в финал. Это же престижный конкурс с богатой историей и победителями, которых сегодня знает весь мир… Но когда мы, финалисты, стояли на сцене, а рядом с нами на столике расположились кубки для победителей, я поняла, что очень хочу получить серебряный. И вдруг объявили, что второе гран-при получает Ирина Чурилова из России. Я была на седьмом небе от счастья. Не понимала, что творится вокруг. Только слышала аплодисменты и крики «Браво!» Это было что-то невероятное! Я даже расплакалась.

— Здоровая эмоциональная реакция на большое потрясение…

— Для меня это был очень ответственный и радостный момент — такой теплый прием в чужой стране. Что интересно, в течение всего конкурса зрителям нельзя было открыто поддерживать конкурсантов. Публика должна была сидеть, молча слушать и не хлопать. Выразить свое отношение можно было только на вручении призов. Поэтому аплодисменты после объявления моего имени растрогали меня до глубины души.

— Давайте внесем в разговор немного прагматики: что дает вам как вокалисту победа на этом конкурсе?

— Во-первых, конкурсов такого высокого уровня у меня еще не было. Во-вторых, этот конкурс имеет ряд преимуществ. Он входит во Всемирную федерацию международных музыкальных конкурсов, и победителям не нужно проходить отборочные туры на другие конкурсы этой ассоциации. Меня уже пригласили на конкурс вокалистов в Монако, где главный приз — 30000 евро. Но это все впереди. Это планы на будущее. В настоящем у меня «Фауст» и Маргарита. Мне безумно нравится наш спектакль. Не только моя партия, но и вся постановка целиком. Получилась очень сильная работа, которая, как мне кажется, подогреет интерес к Новосибирску. Я всегда и везде рассказываю о своем городе и своем театре. Вот и в Тулузе показывала коллегам фотографии нашего зала. Они пришли в восхищение: ведь таких залов в их городах нет.

— Наверняка Тулузе тоже нашлось, чем похвастаться перед сопрано из столицы Сибири?

— У меня почти не было возможности полюбоваться Тулузой. Я смогла только увидеть исторический центр города и покататься на лодке. Этого хватило, чтобы убедиться в том, что жители Тулузы очень доброжелательные люди, а город невероятно красив. Узенькие улочки, старинные здания, сказочный колорит, мощенные камнем мостовые. Когда на Тулузу опускается вечер, дома из розового кирпича становятся очень милыми, красивыми и уютными.

— Вы уже взяли на заметку следующее вокальное состязание?

— Планов много, конкурсов много, а хочется замахнуться на что-то серьезное. Сейчас я решила сосредоточиться на прослушиваниях. Конкурсы — это престижно и приятно, а прослушивание — это работа. Певцам из России очень сложно куда-то выезжать на кастинги. Да и отношение к нам со стороны зарубежных арт-директоров несколько отличается. Нас воспринимают немного отстраненно, как иностранцев другого уровня, другого порядка. Поэтому получить европейское признание будет особенно ценно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Пн Окт 12, 2020 10:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012093213
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Кирилл Серебренников
Авторы| Анастасия Буцко
Заголовок| Кирилл Серебренников: "Глаза страшат, а руки делают"
30 сентября в берлинском театре Komische Oper пройдет премьера оперы "American Lulu". Режиссер Кирилл Серебренников поговорил с DW на финишной прямой.

Где опубликовано| Deutsche Welle
Дата публикации| 2012-09-28
Ссылка| https://p.dw.com/p/16DP0
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Знаменитая опера Альбана Берга (Alban Berg) "Лулу" считается точкой отсчета для музыкального театра XX-XXI веков. Берг написал свое либретто о Лулу, растлительнице и жертве в одном лице, на основе драм Франка Ведекинда (Frank Wedekind) "Дух земли" и "Ящик Пандоры". Опера осталась незавершенной, Берг не дописал третий акт.

Австрийский композитор Ольга Нойвирт (Olga Neuwirth), одна из самых влиятельных фигур в мире современной академической музыки, взяла партитуру Берга за основу для музыкально-театрального эксперимента "Американская Лулу" ("American Lulu"). Действие перенесено во времени и пространстве: из Германии XIX века - в США времен Мартина Лютера Кинга.

Первые два акта композитор обработала стилистически и по смыслу: все герои оперы - афроамериканцы, борющиеся против сегрегации. Третий акт Ольга Нойвирт дописала.

За постановку на сцене берлинского театра Komische Oper, некогда ставшего колыбелью так называемого режиссерского театра, взялся российский режиссер Кирилл Серебренников.

DW: Кирилл, у вас уже солидный опыт работы в музыкальном театре. В чем заключались специфика и сложности этой постановки?

Кирилл Серебренников: Эта работа - одна большая сложность. Впервые в моей режиссерской практике мне пришлось придумывать оперный спектакль без музыки. Ориентироваться на "Лулу" Берга было бы неправильно, потому что Ольга написала музыкальный текст, достаточно далекий от оригинала.

- То есть от Берга в "American Lulu" осталось мало?

- Думаю, что любителей и ценителей Берга ждет большой сюрприз: Ольга сократила число персонажей и некоторые сцены, перевела все на английский язык, изменила место действия и аранжировку. С одной стороны, это интересно, с другой стороны, трудно для работы, потому что ты не понимаешь, с чем имеешь дело.

Смотришь в партитуру - видишь одно, а потом получается совершенно другое. А третий акт, дописанный самой Нойвирт, я вообще услышал только позавчера. Потому это, конечно, полная авантюра. Но, как говорится, глаза страшат, а руки делают.

- Ваши постановки, как правило, предполагают широкий исторический или современный российский контекст, фигуры двоятся: полицейские Брехта превращаются в "ментов", бояре - в членов сталинского ЦК. Насколько срабатывают подобные провокации в немецком контексте?

- Ольга представила очень мощную, очень личную интерпретацию всей этой истории, не только музыкальной. Там есть мотивы сегрегации, есть и лесбийский мотив, который, разумеется, присутствует и у Берга, но здесь он стал доминирующим. Есть реминисценции детства и намеки на сюжеты из Достоевского. В данном случае делать интерпретацию интерпретации мне кажется неправильным. Поэтому я пошел совершенно другим путем.

- Каким же?

- Требовалось визуализировать эту музыку. Я просто подумал: что меня связывает с Америкой 50-х? Ничего не связывает. Насколько мне близки тексты Мартина Лютера Кинга? Не близки. Как я могу совпасть с этим материалом? Я стал искать и пришел к некой эстетике.
Я понял, что есть кино 50-х, которое я люблю, и "черный фильм", film noir. Есть эстетика 70-х, яркая, рекламная. Мы используем анимацию, которая проецируется внутрь самого действия. Это некий сон о Лулу. Мы перемещаемся в галлюциногенное пространство, которое оборачивается "макабром" в третьем действии.

- А о чем, по-вашему, эта опера на уровне сюжета?

- Для меня история любви Лулу и доктора Блума в этой опере является доминирующей. История, на которую я все нанизываю.

- Есть ли для вас разница в работе с классикой и с новой музыкой?

- Для меня понятие "классический театр" не существует, театр - это вещь сегодняшняя. Это только в России все еще спрашивают: "А почему у вас герои в современных костюмах?" Театр - это "про здесь и сейчас". "Классический театр" может существовать только в музейных реконструкциях.

- Пока вы репетируете в Берлине оперу Берга - Нойвирт, во вверенном вам Театре имени Гоголя в Москве актеры упражняются в несанкционированных митингах - против вашего назначения художественным руководителем…

- В России есть два человека, против которых устраивают митинги: это Путин и Серебренников. Я нахожу это забавным. Но у меня ни с кем нет конфликта, для меня невыносимо состояние войны с кем-то.

В театре сложилась абсолютно рабочая ситуация. В течение многих лет он был достаточно неуспешным. Новый руководитель предложил свою программу по выводу этого театра из кризиса. Артисты с порога заявили: "Мы не хотим этого руководителя". На что им было сказано: "Если вы не хотите работать с этим руководителем, вы вправе уволиться". Они ответили: "Мы не хотим увольняться. Мы хотим сами назначать руководителя!"

Эти господа находятся на бессрочных контрактах, их нельзя уволить. Это рецидив "совка", конфликт укладов, я бы сказал. То, что они в данном случае называют "Серебрянников", против чего они протестуют, это не Кирилл Серебренников. Это новая жизнь, с которой им предстоит встретиться.

- А как сложились ваши отношения с берлинской труппой?

- Любовь, конфеты и кока-кола. Полное взаимопонимание. Тут такой великолепный интернациональный состав! Если в этом спектакле что-то не получилось, то это скорее моя вина.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
Страница 8 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика