Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2012-06
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пн Июн 25, 2012 11:15 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062506
Тема| Музыка, Гастроли, Персоналии, Х. Кура
Авторы | Сергей Ходнев
Заголовок| Концерт для простуды с оркестром
Хосе Кура в Государственном Кремлевском дворце
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20120625
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/1966287
Аннотация| Концерт классика

В Государственном Кремлевском дворце выступил знаменитый аргентинский тенор Хосе Кура. За время двухчасового концерта он много чего успел: ходил по залу, дирижировал оркестром "Русская филармония", объявлял минуту молчания, рассказывал о детстве, пел "Yesterday", аккомпанируя себе на гитаре, острил с переводчицей и публикой, а также исполнял "коронки" своего оперного репертуара. Вот без последнего, на взгляд СЕРГЕЯ ХОДНЕВА, можно было и обойтись.

Приглашенная в качестве гостя Динара Алиева блеснула в Кремле сильнее, чем главный герой вечера Хосе Кура

Начался концерт вовсе даже не теноровым, а баритоновым номером, прологом из "Паяцев" — эдакая затравка для публики, чтобы та удивлялась и ахала с первых же минут. Цирковой номер в данном случае заставлял ахать вовсе не от сильных музыкальных впечатлений. Сам-то Хосе Кура держался как ни в чем не бывало, гоголем ходил по авансцене с микрофоном в руках, делал укоризненные жесты опаздывающим зрителям, спускался в зал и присаживался на краешек сцены — словом, будто и не замечал, что поет попросту аварийно.

Основная, теноровая, часть программы была в том же духе. Заявив было прекрасное попурри из лучших своих партий, в которых еще лет десять назад ему практически не было равных среди певцов его поколения (веристские герои — Дик из "Девушки с Запада" Пуччини, Канио, Каварадосси, Калаф — плюс вердиевский Отелло), тенор провел его в жанре борьбы с собственным голосовым аппаратом. В каждом номере половину текста вполголоса рассказывал микрофону (все равно звукорежиссеры весь концерт так выкручивали ручки, как будто в зале собрались сплошь лица с ослабленными слуховыми возможностями), чтобы ближе к концу через силу блеснуть остатками когда-то столь могучего голоса.

Привычная спортивно-агрессивная манера певца делала этот блеск, насколько возможно, еще более траурным: севшее, стертое звучание и откровенно плывущая интонация — не самое органичное дополнение к бодрым сценическим повадкам, хотя, конечно, можно и отдать должное упрямству, с которым Хосе Кура все-таки допел программу до кое-как спетого на бис "Nessun dorma", сорвавшись только один раз — в последнем дуэте из "Травиаты", где киксанул и закашлялся посреди фразы. Пару раз, правда, сослался в своих репризах на простуду — что делать, со всеми бывает (оставим в стороне известия о том, что последние годы вокальная форма у артиста и в полном здравии небеспроблемна), бывают и негодные фониатры. Одна сложность: апломб и граничащая с гаерством развязность, которыми певец, казалось, пытался компенсировать свои вокальные злоключения, симпатичнее от этих обстоятельств не становились.

Никто не назовет, допустим, Пласидо Доминго (который для Хосе Куры во многом был и остается объектом для подражания) чванным сухарем, лишенным обаяния и прямо никак не контактирующим с публикой; но все-таки его трудно представить себе в разгар концерта кричащим переводчице по-испански: "А ну беги сюда, моя птичка! Тра-ля-ля!" Или отпускающим кабацкие шутки насчет сходства гитары с формами женского тела. Или призывающим зал почтить память умершего на днях фаготиста оркестра "Русская филармония" Александра Петрова, делая это с таким неискренним надрывом, что за происходящее становится просто стыдно.

Для Кремлевского дворца, который на оперные концерты собирает довольно специфическую публику, такой уровень, возможно, и в самый раз, но зал на все старания Хосе Куры реагировал вяло — и на оперные шлягеры, и на сеансы дирижирования (впрочем, главный дирижер вечера, Марио де Розе, менее дежурного звучания от оркестра не добился), и даже на песню "Yesterday", которую тенор спел, присев с гитарой на дирижерский подиум. Хотя здесь действительно было нечто пугающе элегическое в самом положении певца, чье вокальное сегодня, несмотря на далеко не пенсионный возраст, грустно сравнивать с его вчерашним днем.

Сопрано Динаре Алиевой, составлявшей ему компанию на сцене, господин Кура тоже удружил, неловко скаламбурив насчет сходства ее фамилии с итальянским "allievo", "ученик" — но тут же исправился, сказав, что на самом деле она уже совсем не ученица и вообще один из лучших голосов своего поколения. И, надо отдать ему должное, в этом-то не погрешил против истины: молодая певица (с недавних пор солистка Большого), похоже, выросла в интересную и статную вокально артистку. На бисах она, правда, в порядке то ли соответствия духу вечера, то ли подражания Анне Нетребко, попела оперетту и лихо поплясала, показывая ноги. Но ее обезоруживающие "Pace, pace, mio Dio" и "Vissi d'arte", спетые с роскошным свежим тембром, основательно, привольно и от души, как-то более уверенно тянули на главные события вечера, чем весь остальной хронометраж — вопреки всем законам того, как строятся события такого рода.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пн Июн 25, 2012 2:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062507
Тема| Музыка, Гастроли, Персоналии, Х. Кура
Авторы | ЮЛИЯ ЧЕЧИКОВА
Заголовок| «Если артист не говорит со сцены правду – значит, он трус»
Певец Хосе Кура
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 20120621
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-06-21/165214-pevec-hose-kura.html
Аннотация| Концерт классика

Сегодня в Государственном Кремлевском дворце выступит один из самых харизматичных оперных исполнителей современности – аргентинский тенор Хосе Кура. Примечателен тот факт, что свою карьеру он начал в качестве дирижера оркестра, а в процессе обучения в консерватории пришел к осознанию своего истинного места в музыкальном мире. У маэстро Куры очень богатый репертуар, ведь диапазон голоса позволяет ему петь и теноровые, и баритональные партии, а в традиционных перерывах знаменитый аргентинец встает за дирижерский пульт и руководит оркестром. В Москве Хосе Кура даст концерт, на котором предстанет в обеих ипостасях – певца и дирижера. Накануне своего выступления Хосе КУРА дал эксклюзивное интервью «Новым Известиям».

Кому из ваших родственников принадлежала идея отправить маленького Хосе заниматься музыкой, а не, скажем, футболом?

– Отец. Он очень хотел, чтобы я сделал музыкальную карьеру. Когда я был ребенком, меня привели к преподавателю по фортепиано, но он посчитал, что мне следует найти другое увлечение. Однако к его рекомендациям не прислушались, и в 12 лет я начал играть на классической гитаре. В консерваторию поступил на факультет дирижирования. Там была факультативная дисциплина – лирическое пение. Когда я стал его посещать, открыл для себя, что могу исполнять оперные партии.

Семья поддерживала ваши стремления?

– Конечно, как всякие родители. Особенно папа. Вообще, 35 лет назад считалось, что артистическая карьера – это что-то странное, потому что тогда престижнее было учиться на адвоката или врача. Но моя жизнь сложилась так, что я стал певцом и даже добился успеха. Однажды отец сказал мне: «Сын, я хотел, чтобы ты стал успешным, но не настолько же!»

Был ли в вашей жизни человек, предугадавший в вас певца? Может, среди ваших преподавателей был тот провидец, произнесший фразу: «Мальчик мой, ты станешь великим»?

– Этих людей было несколько, и все они из консерватории. Педагоги заметили меня и сказали, что мне следует серьезно заниматься вокалом.

Удача благоволила вам?

– Когда ты круглосуточно работаешь многие годы, чтобы добиться результата, и наконец достигаешь того, чего желаешь, то это не удача, а результат твоих трудов. Когда человек умирает от жажды в пустыне, и вдруг начинается дождь – это удача. Но если у него нет стакана, чтобы собрать эту воду, каким бы сильным ни был ливень, он не напьется.

Вас называют преемником Пласидо Доминго...

– Впервые мы встретились с ним на конкурсе Operalia, но тогда я был участником, а он – председателем жюри. Сейчас мы коллеги, между нами существуют профессиональные отношения, но не более. Например, наши семьи не дружат. И своих профессиональных секретов он не раскрывает по причине того, что каждый по-настоящему великий мастер никогда не вмешивается в работу своего коллеги.

Как дирижер, вы выпустили диск с записью Второй симфонии Сергея Рахманинова, которого многие музыканты считают самым русским композитором. Что вы открыли для себя в этом произведении?

– Рахманинов – очень сложный композитор. Мне нравится разгадывать те головоломки, которыми полны его партитуры. У Рахманинова и главная, и все побочные партии – одного музыкального уровня, и все они прекрасны. Потрясающая мелодичность его произведений выливается в сложнейшую полифонию. Музыка Рахманинова гораздо сложнее, чем о ней привыкли думать. Про Верди раньше говорили – да, он серьезный композитор, а вот Пуччини – просто сочинитель красивых мелодий. Но такого мнения могут придерживаться профаны – пока не начинаешь работать с произведениями Рахманинова, Пуччини, пока не научишься видеть замысел композитора, не поймешь специфики и уникальности, скрытой красоты.

Существует ли оперная партия или симфоническое произведение, об исполнении которого вы мечтаете всю жизнь, но в глубине души знаете, что эта мечта неосуществима?

– У меня очень много всяких мечтаний, но я не буду о них рассказывать, потому что верю в приметы: если расскажешь о мечте, то она не сбудется. Хотя про одну все-таки скажу по секрету – очень хочу поработать над оперой Бенджамина Бриттена «Питер Граймс».

Кстати, о Бриттене. В Москве в этом месяце прошла премьера его оперы «Сон в летнюю ночь». Вокруг нее кипели страсти – до премьеры постановку обвиняли в пропаганде наркотиков и других тяжких грехах. На ваш взгляд, взгляд музыканта с опытом режиссера, должен ли театр выносить на сцену подобные социальные проблемы?

– Артисты всегда были теми людьми, которые запечатлевали в специфической форме искусства дух времени, заявляя о проблемах общества со сцены. Те творцы, которые отнекиваются от этой функции, занимаясь лишь воспеванием красоты, не могут претендовать на то, чтобы их называли современными. Если артист не говорит правду со сцены, значит, он трусоват, и потомки упрекнут его в этом. С другой стороны, те люди, которые кричат только о проблемах, делая это без эстетической составляющей, в ущерб искусству, лишены таланта.

Вы как-то говорили, что всегда стараетесь создавать «объемные» сценические образы, выискивая в персонаже положительные и отрицательные стороны. А как вы работаете с такими героическими образами, как Каварадосси?

– Никто из нас не злодей и не герой в чистом виде. Барона Скарпиа из «Тоски», например, всегда изображают негодяем – в понятии режиссеров он просто обязан быть гадким, а Флория Тоска – глупой. Ну а Каварадосси – вот таким (нарочито широко улыбается). Но если делать оперу с персонажами, обрисованными настолько грубо, то на успех можно особо не рассчитывать. Задача исполнителя – составить точный психологический портрет героя, понять, чем он может жить, какие страсти захватывают его ум и сердце, что его гложет или что может принести ему счастье. Меня часто критиковали за то, что мой Отелло – человек несчастный. Публика привыкла видеть его героем, но, по-моему, таковым он не является! Это не значит, что нужно что-то выдумывать и коверкать, искажая каноны. Чтобы о чем-то заявить, вовсе не обязательно придумывать что-то странное, эпатирующее. Достаточно играть так, чтобы была видна суть персонажей, не загримированная и не отретушированная. Прекрасное существует только за счет того, что в мире есть безобразное.

Меняется ли с годами ваш взгляд на драматическую составляющую образов, в которых вы выступаете?

– Когда я первый раз выступил в роли Отелло, мне было 34 года. Тогда мне нужно было научиться вести себя, как 50-летний мужчина. Сейчас, когда мой возраст уже почти подобрался к полувековому юбилею, эта надобность отпала сама собой.

Однако несмотря на это, молоденькие девушки скупают билеты в первые ряды на ваши концерты! Кстати, если говорить о молодежи, с высоты своей житейской мудрости расскажите, пожалуйста, какие есть способы, чтобы привлечь новое поколение в оперу?

– То, что молодые люди перестали интересоваться оперным искусством, не их вина. Это мы сами, исполнители, создали вокруг классической музыки ложную завесу серьезности, недоступности, напыщенности. Люди забыли, что художники, скульпторы, артисты были обычными людьми. Они не выходили на улицу в костюмах химзащиты, чтобы, не дай бог, ни до чего не дотронуться, не заразиться. Бетховен был гением, но последние годы он был просто невыносим для окружающих. Он отказывался мыться, от него плохо пахло. Моцарт гнусно матерился, причем это был его обычный лексикон. У Баха было 20 детей, правда, не все они выжили… Но тем не менее, о чем это говорит? Господин, произведения которого принято исполнять в очень скучной манере, потому что так требуют каноны, каждый раз, приходя домой, говорил: «Эй, женушка, давай-ка раздевайся!» Потому что по-другому столько детей не сделаешь. Эти композиторы были гениями, но они были простыми смертными.

– А что вы вкладываете в понятие «гениальность»?

– Это явление, которое заключается в том, чтобы быть обычным человеком, бороться с напускной серьезностью, скукой, чопорностью и в итоге победить их. Люди ходили в театры, чтобы там проживать какое-то время своей жизни – они там ели, занимались любовью в ложах. Театр был центром городской жизни! То, о чем я сейчас сказал, это, конечно, другая крайность – мы более цивилизованные, но в этом-то и проблема – в театр теперь принято ходить, как в Ватикан. Человек зааплодировал между частями произведения – и все пренебрежительно смотрят на него. Кто-то кашлянул – и в его сторону посылают проклятия. Классическая музыка теряет молодых слушателей по той же причине, что и Церковь теряет своих молодых адептов – не из-за того, что сама музыка, композиторы, бог – все это скучное, а потому что скучны музыканты и священники.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пн Июн 25, 2012 3:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062508
Тема| Опера, БТ, Премьера, «Чародейка», Персоналии, В. Маторин
Авторы | Татьяна Медведева
Заголовок| Владимир Маторин: Если муж изменил – отрави его в первом акте
Где опубликовано| Вечерняя Москва
Дата публикации| 20120625
Ссылка| http://vmdaily.ru/news/vladimir-matorin-esli-myj-izmenil--otravi-ego-v-pervom-akte1340620660.html
Аннотация| Опера Премьера

В оперном шедевре бушуют шекспировские страсти – отец и сын влюбляются в одну женщину и гибнут от этого рокового чувства. Одну из главных ролей в спектакле исполняет бас Владимир Маторин, с которым поговорила корреспондент «Вечерки».

- Владимир Анатольевич, как проходили репетиции, и как вам работается в этом театральном проекте?
– Замечательно. «Чародейку» ставит уникальная команда – дирижер Александр Лазарев, всемирно известный сценограф Валерий Левенталь и режиссер Александр Титель. Мне очень радостно, что в Большом театре будет звучать русская музыка, которую зрители не так часто слышали. Я сам работаю в первых двух актах. Те репетиции, в которых я участвовал, привели меня в восторг.

Сюжет «Чародейки» интересен современному зрителю?
– Сегодняшний зритель обладает клиповым мышлением и привык к быстрому развитию событий. В опере действие развивается постепенно. Люди в девятнадцатом веке, как и композитор Чайковский, никуда не спешили. Я думаю, что княгине, когда она узнала, что князь влюбился в чародейку и изменяет ей, надо было еще в первом акте всех отравить или застрелить.

– Вы исполняете роль дьяка Мамырова, который хочет разогнать веселый двор чародейки, где льется вино и идет гулянье. Как вы работали над образом своего героя?
– Поначалу мне казалось, что дьяк Мамыров – злодей, который и закручивает этот сюжет. Он рассказывает княгине про чародейку, которая своим колдовством прельстила ее мужа. Донося на князя, мой герой возбуждает ревность у княгини. По ходу работы режиссер Александр Титель раскрыл мне этот образ по-другому. Я борец – за нравственность. Я все делаю искренне. Без личного желания «отобрать лицензию на торговую точку».

– Волнуетесь перед премьерой?
– В конце сезона всегда непросто выпускать спектакль. Сейчас мы по-новому осваиваем историческую сцену, привыкаем к акустике. У спектакля очень красивые декорации. Зритель увидит волжский берег, течение реки и «живые облака», плывущие по небу. Александр Лазарев по-настоящему горячо дирижирует музыкой Чайковского. Моя вокальная партия – очень интересная, в ней много ярких кусков. Обычно спектакль «встает на ноги» после 3-5-го показов. На генеральной репетиции публика принимала «Чародейку» восторженно. Нам устроили овацию.

Справка
Действие оперы «Чародейка» происходит в Нижнем Новгороде в XV веке. В основу либретто положено предание о любовном четырехугольнике, в котором оказались князь, княгиня, княжич и Кума Настасья, прозванная чародейкой за свою красоту.
В опере заняты: Мария Горелова, Владислав Сулимский, Эдуард Мартынюк, Анна Нечаева, Валерий Алексеев, Владимир Маторин и другие исполнители.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Ср Июн 27, 2012 1:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062701
Тема| Музыка, МТ, Премьера, Реквием, сценическая версия
Авторы| Дмитрий Ренанский
Заголовок| Надувной "Реквием"
Даниэле Финци Паска в Мариинке
Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ", №115 (4900)
Дата публикации| 2012-06-27
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/1967626
Аннотация| Премьера

В рамках фестиваля "Звезды белых ночей" Мариинский театр представил пятую и последнюю в нынешнем сезоне оперную премьеру — сценическую версию "Реквиема" Джузеппе Верди, осуществленную известным швейцарским режиссером Даниэле Финци Паской. Комментирует ДМИТРИЙ РЕНАНСКИЙ.

Даниэле Финци Паска инсценирует "Реквием" как путешествие в потусторонний мир закулисья, отделяемого от реального мира границами рампы. В самом начале спектакля под звон не предусмотренных Джузеппе Верди колоколов в компании ширококрылых ангелов ее преодолевает юная девочка: сценический мир "Реквиема" — театральные чудеса, увиденные восторженными глазами мечтательного ребенка. Выйдя из партера и перебравшись по мостику через Лету оркестровой ямы, она поражается объему раздетой донага сцены и радуется пусть потускневшему, но столь притягательному золоту лож, отражающихся в гигантских зеркальных плоскостях художника-постановщика Жана Рабасса. Говоря о театре вообще, Финци Паска в первую очередь имеет в виду саму Мариинку, открывая спектакль эффектным парадом фирменных ее занавесов — сначала железного пожарного, во врата которого робко стучится крошечная странница, потом легендарного основного мариинского символа и талисмана кисти Александра Головина и, наконец, раздвижного антрактного, милостиво впускающего протагонистку "Реквиема" в бескрайние просторы театрального рая.
Если бы контракт с Мариинским театром не принуждал режиссера отоваривать всю полуторачасовую вердиевскую махину, а позволил ограничиться сочинением непродолжительной фантазии по ее мотивам, "Реквием" мог бы получиться шедевром. В суровой реальности творческих потенций неспособного совладать с крупной вокально-симфонической формой и не сумевшего сочинить сколь-нибудь драматургически цельный театральный текст Финци Паски хватило только на то, чтобы поэтично очертить границы многообещающего сверхсюжета. Усилия же постановочной бригады в составе десяти человек оказались потрачены на лихорадочные попытки заполнить эпический хронометраж партитуры цинично необязательным контентом скорее визуальной, нежели театральной природы — гигантскими мыльными пузырями, северным сиянием, тысячами свечей, видеоогнем и рисованными облаками — плюс позаимствованными из "Аиды" сталактитами светодиодных трубок, вновь вызвавших не слишком уместные, но неизбежные ассоциации с оформлением концертных шоу Radiohead.

Одетые и причесанные по моде начала ХХ века хор и солисты застывают на ступенчатом помосте у авансцены не перед ужасом надвигающейся Первой мировой войны, как того, возможно, хотелось Финци Паске, а по всем правилам оперной вампуки — как тетерева на току, вперившись глазами в дирижера и чисто рефлекторно отзываясь на драматические импульсы музыки выпячиванием глаз, подбородков и животов. Поистине мертвенную статику "Реквиема" худо-бедно разбавляет лишь суета ангелов, машущих в такт "Dies irae" закрепленным под колосниками гигантским кадилом, вызывая нешуточную панику у присутствующих на подмостках (а вдруг упадет?), и гоняющих по сцене на похищенных у Витторио Де Сики велосипедах (редкий режиссер при встрече с партитурой композитора-итальянца способен ударить себя по рукам и обойтись без опостылевших поклонов киношному неореализму).

Всякий видевший предыдущие работы основателя швейцарского Teatro Sunil и постановщика Cirque du Soleil — а в Петербурге за последние годы успели показать и "Донку", и "Corteo", и "Дождь", не говоря уже о прописавшейся с прошлого лета в Мариинском концертном зале вердиевской "Аиде",— на новом спектакле Даниэле Финци Паски не просто безошибочно опознает почерк автора, но и испытает чувство глубокой зрительской досады: в "Реквиеме", сценическая ткань которого соткана из набивших оскомину трюков, фокусов и гэгов, все по отдельности и в целом deja vu. Ключевая проблема постановки, впрочем, заключается не в сугубой вторичности театрального языка, а в том, каким образом режиссер на этот раз работает с его составными частями. В шоу "Corteo", держась за связку гигантских воздушных шаров, парила под куполом пожилая феллиниевская лилипутка — кокетливо самоироничный полет ее был преисполнен драгоценной нежности высшей театральной пробы. В "Реквиеме" на тех же гелиевых шарах парит уже сошедшая со страниц глянцевого журнала идеально причесанная куколка-принцесса: место улетучившейся нежности заняла сладковатая пошлость.

И ведь не то чтобы она совсем уж не была свойственна Финци Паске прежде — отнюдь. Но обращался же к публике один из фигурантов "Донки" с филиппикой "Как по мне — это китч!", не просто давая адекватную оценку происходящему на сцене, но призывая зрителя, сохранив ироническую дистанцию, этим самым китчем сполна насладиться. Режиссера "Реквиема" подводит и чувство музыкального времени, и чувство сценического ритма, и драматургическое чутье, но главное — чувство юмора: нет ничего более грустного и нелепого, чем натужная серьезность цирковых дел мастера, пытающегося выдать свои привычные репризы за нечто немыслимо возвышенное и глубокомысленное.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Ср Июн 27, 2012 1:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062702
Тема| Музыка, Филармония, «Друг Фриц», Персоналии, Айлин Перез, Стивен Костелло, Саймон Бэйли, А. Фольяни
Авторы| Юлия Бедерова
Заголовок| Стакан воды
«Друг Фриц» Масканьи в концертном — и прекрасном — исполнении
Где опубликовано| Московские новости
Дата публикации| 2012-06-27
Ссылка| http://mn.ru/culture_misic/20120627/321512792.html
Аннотация|

Московская филармония закрыла сезон оперой «Друг Фриц» — вещью, словно специально скроенной для летнего ассортимента, легкой, ненадрывной, с обаятельной музыкой и трогательными характерами. Лирическая комедия Пьетро Масканьи в зале Чайковского отлично выглядела в роли летнего блокбастера с участием западных звезд на взлете карьеры.

И с этим согласились все, кто пришел поздравить исполнителей с успехом, — директор филармонии Алексей Шалашов, продюсер одного из самых популярных, с лучшим соотношением цены и качества абонемента «Оперные шедевры» Михаил Фихтенгольц. «Вот если бы все лето так!» — Шалашов то ли мечтал, то ли сетовал. Почему, с другой стороны, только лето. Зимой Масканьи тоже хорошо пошел бы. Музыка красивая, кокетливо переменчивая, крепкая в швах, нерасфуфыренные арии, превосходные дуэты. Драматургия ненапыщенная, сюжет так мил и незатейлив (где реки крови, где торжествующие злодеи, где фатальные недоразумения и маскарады?), что кажется странным для оперы. Короткая романтическая новелла — не для бульвара даже, для балкона. Самый трагический момент — когда молодой эльзасский аристократ, поклонник легкости и свободы холостяк Фриц ужасно раздосадован: он клялся не пускать любовь в свое сердце и, надо же, поймал себя на том, что, похоже, влюблен. Он раздражен сам на себя, он уезжает шляться с приятелями, она (хорошенькая барышня Судзель) грустит и понимает, что больше никогда вот так, чтоб вместе вишню собирать, с ним не увидится. Действительно, печально. Масканьи в этот момент изъясняется целыми фразами, даже абзацами пуччиниевской речи — слепящей красоты и высокого трагизма, не оторваться. Если не знать, в чем дело, можно подумать, что, как принято в опере, все умирают. Но все же любовь у Масканьи звучит менее картинно. И так пластично, что почему-то вспоминается Шуман, хотя, строго говоря, он тут вообще ни при чем.

Приятель Фрица — раввин Давид (раввин он просто так, для краски, и Масканьи даже этот колер не использует, хотя добавляет другие) делает интригу. Вместе с Судзель он вспоминает библейскую притчу о том, как нашлась невеста для Исаака, ею стала Ревекка, правильно предложившая воды. Но Судзель даже этого не понадобилось. Давид просто скажет Фрицу, что девушка вроде выходит замуж. Вот и все, что нужно, чтобы до Фрица наконец дошло. Пьеса Эркмана–Шатриана, либретто Даспуро и сама опера сочиняются, когда сюжеты уже сыграны, надо только их вспомнить, чтобы почувствовать, что ничего нет, не осталось важнее, кроме пылкой нежности. Ничего и не надо. Пара живописных хоров (Госхор имени Свешникова изображает итальянскую музыку с русским народным акцентом, но старательно), красочное скрипичное соло, песенка Беппе (умница Александра Кадурина), мускулистое цыганское оркестровое интермеццо (АСО Московской филармонии звучит, как может, стройнои старательно), нежная тема и два прекрасных, тонко и живо сделанных любовных дуэта. Что еще надо? Особенно если герои — сопрано Айлин Перез и тенор Стивен Костелло. Американцы с мировыми ангажементами, молодая супружеская пара настоящих оперных звезд в прекрасной форме и с запасом — они не так нервически торжественны, как пара Георгиу–Аланья, не так взвинченно игривы, как Нетребко–Шротт. И совершенно очаровательны. Перез не сказать, что большой, но с красивым объемом и хорошей нюансировкой лирический голос. Костелло — нервный, сдержанный темперамент, замечательный тембр, отменная школа. Британский баритон Саймон Бэйли в роли Давида — им для компании, с достаточным для дела юмором, подвижностью и зычностью вокала.

В проекте все сошлось, включая качество дирижерской работы Антонино Фольяни. Он чуть небрежно, упруго, с бодрой чувственностью разыграл веристскую партитуру — так, что она пролетела на одном дыхании, притормаживая в моменты особенной нежности.

Вот бы всю зиму так — чтобы музыка не из затертой хрестоматии, чтобы сильный и стройный ансамбль солистов, аккуратный оркестр и преисполненный энтузиазма дирижер-специалист. Собственно, ровно так и бывает в программах «Оперных шедевров», но их не так много в году, чтобы его наполнить и чтобы можно было летом махнуть рукой и запросто согласиться на милую ерунду, к тому же посчитав таковой превосходное по любым мировым меркам исполнение Масканьи.

В новом сезоне в абонементе — три концертных исполнения. В сентябре — «Мария Стюарт» Доницетти (Александрина Пендатчанска, вот где страсти), в январе — «Геркулес» Генделя (с Анн Халленберг) и в апреле — «Пеллеас и Мелизанда» Дебюсси с Генриеттой Бонде-Хансен. Не запетые названия, действующие звезды, умные дирижеры. Так что по крайней мере три дня в сезоне точно заняты.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Ср Июн 27, 2012 1:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062703
Тема| Музыка, Филармония, «Друг Фриц», Персоналии, Айлин Перез, Стивен Костелло, Саймон Бэйли, А. Фольяни
Авторы| Петр Поспелов
Заголовок| Сто друзей Фрица
В Московской филармонии спели оперу Масканьи«Друг Фриц». Более трогательного завершения сезона нельзя и представить
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 2012-06-27
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/img/newspaper/2012/06/27/283220_a_photo.jpg Фото: Д. Абрамов/Ведомости
Аннотация|

Оперу Масканьи, созданную в 1891 г., буквально сразу поставили в России (еще бы, автор «Сельской чести»), а потом прочно забыли. Название «Друг Фриц» действительно мало шло советской сцене, хотя действие оперы протекает в Эльзасе в идиллические времена.

Темперамент у эльзасцев, правда, тоже горяч, к тому же среди них затесались представители южных народов: одно из главных лиц — раввин Давид, благодаря которому друг Фриц, землевладелец и идейный холостяк, в 40 лет все-таки счастливо женится, а есть еще цыганенок Беппо, благодаря которому в опере столько горячих танцевальных мелодий.

«Друг Фриц» не просто великолепен по музыке, это партитура новатора, создавшего последний великий канон итальянской оперы — веризм. Трагическая «Сельская честь» и прекраснодушный«Друг Фриц» — два ведра, из которых веристы-последователи черпали краски, смешивая на свой вкус. А партия Судзели — не что иное, как склад заготовок для всех будущих героинь Пуччини: последнему осталось лишь довести их до совершенства.

Как водится в филармоническом абонементе «Оперные шедевры», исполнить оперу в концерте приехали гастролеры. Раввина с пылкой дружеской душой блестяще спел британский баритон Саймон Бейли, юная Судзель предстала в знойном исполнении мексиканки Айлин Перез, а Фрица, в ком любовь к финалу победила холостяцкие принципы, — ее супруг, американец Стивен Костелло, весьма мягкий тенор. Вот только рядом с улыбчивой партнершей он все время хмурился, и настроение слушателям пришлось поднимать веселой Александре Кадуриной (Беппо), Ярославу Абаимову и Олегу Цыбулько (друзья Фрица), а главным образом — огненному Антонино Фольяни, который дирижировал сотней друзей Фрица, оркестром Московской филармонии, упоенно и знаючи. В этот вечер хорошее сражалось с лучшим, а злое и вовсе не стало появляться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Чт Июн 28, 2012 12:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062801
Тема| Опера, БТ, Премьера, Чародека, Персоналии, А. Лазарев, В Маторин, А. Нечаева,
Авторы| Марина Гайкович
Заголовок| Чародей
Александр Лазарев воскресил забытые ощущения золотой эпохи Большого театра
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 2012-06-27
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2012-06-28/8_sorcerer.html
Аннотация|

На основной сцене Большого театра прошла премьера оперы Чайковского «Чародейка». Самой удачной из трех предыдущих постановок этого сочинения была последняя – 1958 года с Евгением Светлановым за пультом: «Чародейка» тогда выдержала 50 представлений. Предыдущие две – в совокупности 17: один (!) раз в 1890 году и 16 в 1916-м. Если бы букмекеры принимали ставки, уже сейчас можно было бы сыграть в тотализатор на то, сколько продержится новоиспеченная постановка.

Как справедливо написано в буклете, «Чародейка» «никогда не была ни любимой, ни популярной оперой. Страсти в ней представляются гипертрофированными, эффектные положения – неправдоподобными, персонажи – ходульными, а древнерусский колорит и романтический жаргон либретто Шпажинского и вовсе современнику не понятен и отдает безвкусицей». Вот тут-то бы и пришла на помощь находка ХХ века (хотя до сих пор автору этих строк подобные мысли казались крамольными) – режиссерский театр, когда эту слабую историю можно было бы обратить в современную драму. Но в театре идут по другому пути – оперу решают в традиционном «большом русском» стиле. Возможно, это было условием одного из членов постановочной группы (вполне могло исходить от дирижера Александра Лазарева) или пожеланием самого театра, которому по статусу нужно иметь подобные постановки в репертуаре. Результат получился чудовищным: персонажи остались ходульными, страсти наигранными, а уж безвкусицы просто навалом. Художник Валерий Левенталь решил декорации в духе акварелей русских художников – с лесом и речкой (тогда как следовало бы отразить бескрайние просторы и Волгу-матушку), с накренившимся теремом Князя, больше напоминающим отхожее место на краю деревни, а режиссер Александр Титель расставил массовку по помостам, чтобы дополнить картинность. Собственно, на этом работа режиссера и закончилась. Все первое действие больше напоминало концертное исполнение в костюмах. По сюжету – веселье у Кумы, а исполнители стоят столбом в полумраке. Второе – в силу присутствия ансамблевых сцен и миграции хора за кулисы и обратно – было пооживленнее.

Работа с артистами нулевая. Кто все эти люди и что за мотивы их направляют – нужно догадываться. Кто такая Кума? Колдунья или русская Кармен? Чем она таким привлекла Князя, да еще и до беспамятства? Что заставляет странных обитателей ее двора, похожих на зомби, носить ее на руках? Каким таким местом она влюбила в себя Княжича, который вообще-то собирался ее убить? Тем, что разделась до нижней рубахи, пока тот в ее покои пробирался? Нет ответов на сцене. А вот солистку подобрали очень хорошую: Анна Нечаева с очень ясным и при этом сильным голосом вписалась в исполнительскую традицию русской оперы.

Единственный артист, который вписывается в концепцию старого стиля Большого театра, – Владимир Маторин, сыгравший униженного Князем дьяка Мамырова. Какой артист! Его пляска (со скоморохами, по приказу Князя) была адской, ненависть – неистовой. Недаром его одного и приветствовала публика самыми оглушительными аплодисментами. Но даже и тут не докрутили. Сделать бы из Мамырова, в общем, отпустившего пружину кровавой развязки, Шуйского – так нет, не получилось. Да и, пожалуй, Валерий Алексеев – еще один опытный певец (в прошлом – солист Мариинского театра, ныне – приглашенный Большого) в роли Князя, надменного наместника и одержимого страстью мужчины. Финальная сцена Князя – впавшего в безумие сыноубийцы – в исполнении Алексеева была тем, ради чего стоило высидеть три предыдущих часа.

Одно обстоятельство удерживает эту постановку от оглушительного провала – оркестр. Лазарев, способный с любым коллективом сотворить чудо (как случилось в Екатеринбургском оперном театре с «Князем Игорем»), с музыкантами Большого вновь «наколдовал». Сложная партитура, где Чайковский избавляет оркестр от функции аккомпаниатора и делает многослойную музыкальную ткань (не всегда удачно и удобно для исполнения, что, возможно, стало еще одной причиной непопулярности этой оперы), сдалась. Полнокровный, объемный звук, игра деталями – от пиццикато низких струнных до флейты пикколо в роли утренней жалейки, дополнение недосказанного на сцене, часто, к большому сожалению, прерываемое ранними аплодисментами. А уж свирепая буря и раздирающая сцена отчаяния Князя на самом деле вернула слушателям тот Большой театр.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Чт Июн 28, 2012 1:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062802
Тема| Опера, БТ, Премьера, Чародека, Персоналии, А. Лазарев, В Маторин, А. Нечаева,
Авторы| Петр Поспелов
Заголовок| «Чародейка» Чайковского в Большом театре: Реванш отложен
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 2012-06-27
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/2214599/revansh_otlozhen#ixzz1z5B7dCkZ
Аннотация|

Большой театр протянул руку своему дореформенному прошлому: оперу Чайковского «Чародейка» доверили поставить позавчерашним руководителям театра. Цель была достигнута: от спектакля потянуло духом позднего застоя
Опера «Чародейка», написанная Чайковским абсолютно зрелым (1887), — одно из самых неорганичных его творений: сюжет из нижегородского быта XV века с хорами и песнями a la russe неловко сшит по лекалам европейской мелодрамы. «Чародейка» так и не снискала популярности, но многие страницы музыки ее превосходны, и обращение к ней академического театра вызывает уважение.

Уровень прочтения текста призваны были гарантировать имена дирижера Александра Лазарева и художника Валерия Левенталя, руководивших Большим театром вплоть до середины 1990-х. Но они вернулись с тем, с чем ушли, заново принеся в театр вокальные децибелы и межеумочную поэтику конца прошлого века — когда официоз уже протух, а новым веяниям еще стоял прочный заслон.

Декорации Левенталя — субъективная деформация большого стиля, с журнальной графикой, уходящей в компьютерные воды Волги на заднике, авторски изогнутыми теремами и бессмысленно неудобными помостами под ногами у артистов.
К хождению по этим помостам сводится и режиссура Александра Тителя, который всемерно облегчил себе профессиональную задачу, заменив точные решения условностями и подав массовые сцены первого акта как статичную ораторию. Сцена драки во втором акте тоже заслуживала более кропотливой работы постановщика с хором и мимансом — но все ограничилось тем, что над толпой подняли скамейку.

Александр Лазарев всецело положился на силовой вокал и открытую экспрессию. Бывает, дирижеры заглушают певцов оркестром, на премьере«Чародейки» все сложилось наоборот. Лазарев стелил отнюдь не слабоголосым певцам столь осторожный аккомпанемент, что вокал заполонил всю акустику театра, не слишком совпадая с оркестром и ритмически.
Пели действительно сильно: молодой звонкий голос Анны Нечаевой(чародейка Настасья) звучал свежо и ладно. Старательно доложил партию молодого княжича Всеволод Гривнов — хотя его манерный тембр мало отвечал русскому стилю. Силой звука и градусом страсти успешно мерялись Валерий Алексеев и Елена Манистина (Князь и Княгиня), Татьяна Ерастова (Ненила) и Владимир Маторин (дьяк Мамыров). Последний, как всегда, зажигал актерски, создав очередной необузданный русский характер, но он же, как всегда, пуще всех бравировал небрежением к жесту дирижера.

Вероятно, многие шли в Большой на «Чародейку», надеясь увидеть реванш нормативной эстетики, — а увидели очередную авторскую трактовку, только прокисшую до зачатия. Русская опера в истинно музейном виде все еще остается делом будущего.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пт Июн 29, 2012 10:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062901
Тема| Опера, Новосибирский театр оперы и балета, Премьера, Фауст
Авторы| Дмитрий Ренанский
Заголовок| Перезагрузочная премьера
Дмитрий Ренанский о «Фаусте» в Новосибирске
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2012-06-29
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/1962961
Аннотация| Премьера Опера

На протяжении нулевых Новосибирский театр оперы и балета оставался одним из стратегических центров театральной жизни страны. Резидентствующий в помпезном "Сибирском Колизее", эталонном образце сталинского архитектурного стиля, этот коллектив многократно номинировался на "Золотую маску" и регулярно становился ее лауреатом — но у продвинутых культурных туристов из Москвы и Петербурга считалось хорошим тоном отправляться в Новосибирск заранее, не дожидаясь показов спектаклей театра на столичных фестивалях. Поддерживавшийся кипучей деятельностью директора Бориса Мездрича, бренд Новосибирской оперы из года в год гарантировал качество премьерных постановок и высокий уровень того, что принято называть театральной культурой. Здесь когда-то начал свою музыкальную карьеру Дмитрий Черняков, здесь работал над своими ранними оперными шедеврами Теодор Курентзис — это потом уже они завоюют сперва столичные, а потом и европейские сцены, но первым для них распахнул двери именно "Сибирский Колизей". К слову, единственный из региональных российских театров, известный не только на федеральном, но и на международном творческом уровне: в будущем сезоне мадридский Teatro Real покажет постановку "Макбета" Джузеппе Верди, осуществленную четыре года назад в копродукции между оперными домами Парижа и Новосибирска — и по сей день остающуюся уникальным прецедентом в отечественной театральной практике.

Столь многословный экскурс в новейшую историю Новосибирского оперного необходим для того, чтобы оценить степень болезненности стресса, с которым театру пришлось столкнуться в начале нынешнего десятилетия. Сначала уход, казалось бы, бессменного директора и скорая трагическая смерть его преемника, потом — сильно ударивший по престижу и фактически обескровивший труппу переезд Теодора Курентзиса и его ближайших подопечных в Пермь. Последние годы стали для оперной половины театра периодом безвременья, из которого коллектив начал постепенно выбираться лишь в нынешнем сезоне — с твердым желанием возвратить себе статус одного из важных ньюсмейкеров российского театрального процесса. Вернувшийся в родное гнездо Борис Мездрич начал заново отстраивать престиж Новосибирского оперного с того, что отыскал в Европе молодого и амбициозного главного дирижера Айнарса Рубикиса, победителя престижного конкурса имени Густава Малера, вступившего в полномочия в минувшем декабре, а нынче полным ходом занятого капитальным "тюнингом" подведомственной ему труппы. Тем временем театр закрывает сезон первой в новом десятилетии крупной оперной премьерой — давно анонсированной и долго готовившейся постановке "Фауста" Шарля Гуно суждено будет, по всей видимости, начать новый этап в истории "Сибирского Колизея".
Главным героем грядущей премьеры станет режиссер Игорь Селин — в оперной индустрии человек новый, но драматической сцене знакомый не понаслышке: петербуржец, в свое время много ставил в Александринке, а в последнее время прославился нашумевшей (в прямом и переносном смысле) постановкой грибоедовского "Горя от ума" в ярославском Театре драмы. Именно там Игорь Селин встретился с Борисом Мездричем, направленным вышестоящими инстанциями приводить в порядок целевой объект региональной культуры накануне празднования 1000-летия города. Ярославской драме требовался яркий и броский спектакль, который мог бы стать визитной карточкой театра, на тот момент знаменитого разве что именем своего основателя Федора Волкова. Этот своеобразный заказ господин Селин выполнил, что называется, по полной: проект, ставший одновременно и опытом действенного освоения серьезного бюджета, и примером парадоксального прочтения хрестоматийного театрального текста, получился настолько громким, что в составе конкурсной программы "Золотой маски" доехал до Москвы. Можно предположить, что подобного эффекта опытный менеджер господин Мездрич хочет добиться и на этот раз, прибегая к услугам Игоря Селина и его сценографа Александра Орлова вторично.
Хотя, разумеется, контекст оперного дебюта Игоря Селина значительно меняет обстоятельства очередной его работы. Вместо богом забытой (и только с недавних пор интенсивно развивающейся) Ярославской драмы ему предстоит выпускать новый спектакль на сцене со славной историей, заранее обрекая свое детище на непростую судьбу и сравнения с прошлыми триумфами Новосибирского оперного — а их в этом театре было немало. Вместе с тем на российской музыкальной сцене и близко не наблюдается той конкуренции, которая заметна в отечественной драме — в условиях чудовищного кадрового дефицита в оперной режиссуре каждый новичок уже заочно обеспечен благосклонным повышенным вниманием и публики, и всего профессионального сообщества. Иными словами, на повестке премьеры "Фауста" — два серьезнейших вопроса, автоматически выводящих это событие из регионального контекста: сможет ли "Сибирский Колизей" подтвердить свои федеральные амбиции — и появится ли в России новый оперный режиссер.
Новосибирск, Театр оперы и балета, 4 и 5 июля, 18.30
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пт Июн 29, 2012 11:22 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062902
Тема| Опера, БТ, Премьера, Чародека, Персоналии, А. Лазарев,
Авторы| Ольга Свистунова
Заголовок| Большой театр поставил малоизвестную оперу Чайковского «Чародейка» и сорвал аплодисменты
Где опубликовано| News.mail.ru Материал предоставлен изданием ИТАР-ТАСС
Дата публикации| 2012-06-24
Ссылка| http://news.mail.ru/inregions/moscow/90/culture/9368924/
Аннотация| Опера Премьера

В это трудно поверить, но оказывается до сих пор в наследии великого русского композитора Петра Ильича Чайковского есть сочинения, малоизвестные широкой публике.
К их числу принадлежит редко исполняемая опера «Чародейка», которую под занавес нынешнего сезона на своей исторической сцене поставил Большой театр. Премьерные показы пройдут с 26 июня по 1 июля. Генеральная репетиция полузабытого шедевра, состоявшаяся в минувшую субботу, собрала сумасшедший аншлаг и завершилась 10-минутной овацией.

Не исключено, что многие зрители были привлечены именем Чайковского. Согласно расхожему мнению, этот композитор просто не мог написать плохую музыку. Между тем «Чародейку» принято считать малоудачной оперой великого мастера. Сам же он был уверен в обратном. «Никогда с таким старанием я не работал, как над “Чародейкой”, — признавался Чайковский и с надеждой добавлял: “Я знаю, что когда-нибудь она свое возьмет”.

Сюжетом для оперы послужила трагедия известного драматурга Х1Х века Ипполита Шпажинского. Основанная на древнем нижегородском предании, она рассказывает о хозяйке заезжего двора Настасье, прозванной Кумой. Никто не может устоять от ее чар. И даже местный суровый князь. О влюбленности мужа узнает супруга, а потом и сын князя — молодой княжич, который решает убить Куму. Но увидев ее, сам влюбляется до беспамятства, и чувство это оказывается взаимным. Мстить за мужа и сына берется княгиня, которая ради чести рода готова пойти даже на преступление. Отравив Настасью ядовитым питьем, она, однако, не добивается счастья. Более того, она в одночасье теряет всю свою семью: муж из ревности убивает сына-соперника, а сам лишается рассудка.
Вот такая лихо закрученная интрига, которая, впрочем, ничуть не облегчила путь оперы к зрителям. Работа над “Чародейкой” была закончена весной 1887 года. Премьера состоялась в Мариинском театре 20 октября того же года под управлением автора и имела успех.

Однако в Петербурге она продержалась лишь до конца сезона и была снята с репертуара. В Большом театре ее и вовсе показали только один раз — 2 февраля 1890 года.
Вторая постановка “Чародейки” в Большом театре состоялась уже после смерти Чайковского — в 1916 году. Ее инициатором выступил дирижер Вячеслав Сук. Тот спектакль выдержал 16 представлений. И, наконец, третью и самую заметную постановку “Чародейки” Большой театр осуществил в 1958 году. Дирижером-постановщиком был тогда молодой Евгений Светланов, режиссером — маститый Леонид Баратов, а декорации создавались по эскизам народного художника СССР Федора Федоровского. Спектакль прошел 49 раз и находился в репертуаре до 1965 года.

Вот и вся небогатая история “Чародейки” в Большом. Возродить недооцененный шедевр уже в ХХ1 веке взялась на прославленных подмостках весьма примечательная постановочная команда. Возглавил ее маэстро Александр Лазарев. Он долгие годы был связан с ГАБТом, где с 1987 по 1995 год был художественным руководителем, а ныне вернулся сюда в качестве приглашенного дирижера. И с конкретным предложением — непременно поставить “Чародейку”. Эту оперу, наделенную шекспировскими страстями и потрясающую в музыкальном отношении, маэстро считает “очень благодатной для оперной труппы Большого театра”.

Оформил спектакль народный художник СССР Валерий Левенталь. Он служил в Большом в течение тридцати лет / восемь из них на посту главного художника/ и внес огромную лепту в создание золотого репертуарного фонда театра — как оперного, так и балетного.
Режиссер спектакля — народный артист России Александр Титель. Более 20 лет он руководит оперной труппой Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, однако сумел неоднократно потрудиться и на пользу Большого театра.
Вместе это постановочное трио собирается уже не впервые. В 1990 году Лазарев, Титель и Левенталь выпустили в Большом премьеру опять-таки не самого популярного произведения музыкальной классики — оперу “Ночь перед Рождеством” Римского-Корсакова. Их ждал успех. Этот яркий, сказочный спектакль любила публика в Москве и одобрили зрители на Эдинбургском фестивале.

Кстати, о новой работе творческого триумвирата уже начинает складывается коллективное мнение. Так, после генеральной репетиции в интервью ИТАР-ТАСС академик Российской академии художеств Виктор Ванслов сказал, что хорошо помнит “Чародейку” пятидесятилетней давности. “Нынешний спектакль — не вымученная и надуманная модернизация, а подлинная современность, соответствующая музыке и сути произведения”, — поделился своим впечатлением академик.
“Лазареву — браво! Оркестр великолепен! — не скрывая эмоций, восклицал ведущий солист Московского театра оперетты, народный артист России Юрий Веденеев. — А вот певцы вызывают меньше восторгов. На мой взгляд, они должны больше выкладываться, наполняя собой и своими голосами довольно статичное действо”.

Что же касается самих исполнителей, то один из участников спектакля, знаменитый бас Владимир Маторин признал, что “постановка трудная, она должна дозреть и пройти испытание публикой”. Но по словам певца, его радует, что Большой театр возвращает в свой репертуар русскую оперную классику. И он очень надеется, что “Чародейка” станет украшением афиши ГАБТа.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пт Июн 29, 2012 11:25 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062903
Тема| Опера, БТ, Премьера, Чародека, Персоналии, А. Лазарев, А. Нечаева
Авторы| Вера Лазарева
Заголовок| В Большом театре вернулась опера «Чародейка»
У этой оперы Чайковского не самая счастливая судьба. В Большом театре последний раз она шла почти 50 лет назад.
Где опубликовано| Гудок
Дата публикации| 2012-06-28
Ссылка| http://www.gudok.ru/culture/?pub_id=436102
Аннотация| Опера Премьера

Автор фото: ИТАР-ТАСС

Считалось, что сюжет, в основе которого лежит одноимённая драма И.В. Шпажинского, перегружен аффектами. Отец князь Никита Данилыч и его сын княжич Юрий влюбляются в одну и ту же женщину – хозяйку заезжего двора Настасью по прозвищу Кума. Жена князя, ослеплённая ревностью, даёт Настасье яд и сбрасывает её тело в реку. Сын проклинает мать. Отец убивает сына и сходит с ума. А когда страстей слишком много, сопереживать им всегда трудно.

На новое обращение к «Чародейке» решились дирижёр Александр Лазарев, художник Валерий Левенталь и режиссёр Музыкального театра Станиславского Александр Титель. Они не стали искать в опере новых смыслов, справедливо решив, что публике надо дать возможность увидеть то, что уже заложено в ней, но прошло мимо, расслышать музыку Чайковского, которую сам он в этой своей опере ценил очень высоко.
На сцене установлен ступенчатый помост в форме креста. Меняются декорации, но крест никуда не девается, как не деться от него и героям, бескомпромиссным и уже поэтому обречённым. За ним река. Иллюзия воды благодаря художнику по свету Дамиру Исмагилову просто дивная. Она течёт, волнуется или становится неподвижной. Вначале, когда Кума ещё не знает ни князя, ни его сына, вода синяя, безмятежная. Потом она будет и тёмной, и чёрной, и багровой, а ближе к смертельной развязке – седой, неподвижной, словно мёртвой. Кажется, именно образ реки лучше всего отражает музыку «Чародейки».

Оркестр под управлением Александра Лазарева играл блистательно, не потеряв ни одного акцента, по сути, открывая новому поколению публики эту музыку.

Но без настоящей Кумы этому спектаклю всё равно не бывать. Это она лишает покоя героев, обладает таким разящим магнетизмом, что мужчины готовы сломать судьбу и свою, и близких людей. У Анны Нечаевой, исполняющей Куму, это есть. Точнее, появилось. Вначале актриса явно чувствовала себя не вполне уверенно и даже терялась среди хора. Однако по мере движения спектакля она обретала силу, свободу своей героини. Но прежде всего её Кума – одинокая женщина, которой приходится быть сильной. Однако от этого она становится и более реальной.

Князь в исполнении Валерия Алексеева – это самодур, который в своём намерении пойдёт до конца, даже если это несёт гибель. Старого дьяка Мамырова, который вынашивает месть Куме, сыграл Владимир Моторин. Роль вполне однозначная, без психологических подтекстов, но большой мастер Моторин наполняет её таким набором красок, что от его игры невозможно оторваться.

Все эти артисты были на высоте и вокально. Увы, несколько разочаровал Всеволод Гривнов в роли княжича. Его герой получился явно не из высшего сословия, да и голос певца недостаточно силён, чтобы наполнить сцену Большого театра. Елене Манистиной также ещё только предстоит стать княгиней. Певица много и успешно сейчас работает на Западе, однако на сей раз не смогла в полной мере блеснуть своим красивым голосом. Но, что особенно радует, весь актёрский ансамбль и даже хор отличала хорошая дикция. Наконец-то публика получила возможность понять, о чём поётся в русской опере.
Чайковский в своё время говорил, что когда-нибудь его «Чародейка» будет оценена по достоинству. Во всяком случае, у нынешней постановки для этого есть все основания.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пт Июн 29, 2012 11:27 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062904
Тема| Опера, БТ, Премьера, Чародека, Персоналии, А. Лазарев, А. Нечаева
Авторы| Кирилл Матвеев
Заголовок| Наполовину русская
В Большом театре поставили оперу «Чародейка»
Где опубликовано| Газета
Дата публикации| 2012-06-28
Ссылка| http://www.gazeta.ru/culture/2012/06/28/a_4648809.shtm
Аннотация| Опера Премьера

«Чародейка» Чайковского – последняя в этом сезоне оперная премьера Большого театра. Партитура с трудной сценической судьбой была воплощена дирижером Александром Лазаревым, режиссером Александром Тителем и сценографом Валерием Левенталем.

Над «Чародейкой» с момента создания словно злой рок тяготеет. Уж как старался композитор Чайковский! Ни над одной своей оперой он так не трудился и столько раз не переделывал. Но почти все попытки постановок «Чародейки» оканчивались неудачей. Уже на седьмом представлении в год премьеры (1887) зал петербургского театра был полупустым, в Москве опера и вовсе выдержала один показ. Спектакль из жизни славян XV века, обитающих в окрестностях Оки и Волги, не спасли ни кровавая любовь в сюжете, ни пышные исторические декорации в древнерусском стиле, ни многочисленные отсылки к народной музыке в партитуре. Возможно, потому, что либреттист Чайковского Ипполит Шпажинский не смог предложить композитору качественную переделку собственной пьесы «Чародейка».
Молодая вдова Настасья по прозвищу Кума слывет чародейкой: враги говорят, что многочисленных гостей своего заезжего двора она приворожила. Из недалекого Нижнего Новгорода к Куме приезжают наместник князь Курлятев и его верный дьяк Мамыров – с целью прикрыть гнездо гульбы и разврата. Но умница Настасья приворожила князя и высмеяла дьяка, чем определила трагическую судьбу: князь напрасно склоняет ее к любви, а дьяк клянется отомстить проклятой ведьме. Жена Курлятева тем временем бьется в ревнивой истерике, и ее сын Юрий тоже дает клятву убить грешную заречную бабу. Но, как вы уже догадались, сам влюбляется в бойкую прелестницу. Видя такое дело, княгиня достает ядовитое снадобье и травит Куму. Юрий ненавидит мать и рыдает над трупом. Князь же, узнав о том, что влюбленные собрались бежать, прибывает на место трагедии, но не верит словам о смерти Настасьи.
Думая, что сын-соперник прячет от него женщину, Курлятев в исступлении вонзает в наследника нож и сходит с ума, видя ужасное дело своих рук.
Рыхлое либретто, подражавшее древнерусскому говору, грешило многословием и словесными перлами вроде «усердно здравствуем», «крамольный утвердится здесь содом» или «к себе довлеет призывать».

Еще современники Чайковского подметили, что не стоит обманываться «русской декорацией и народным пошибом языка: мы…находимся в сфере французской драмы с красиво сплетенными ужасами». А современные аналитики пишут о «чисто внешнем историзме» сюжета, используемом «как ширма для мелодраматической фабулы на общеромантический лад».
Тем не менее Чайковский ухватился за «Чародейку», надеясь написать оперу с колоритными типажами и сценически выигрышными конфликтами. В партитуре много удачных мест, но от длиннот никуда не денешься. Да еще постановщик сотворил спектакль, первый акт которого заставил ерзать на стуле и вспоминать тезис «Все жанры хороши, кроме скучного».
Занавес спектакля покрыт пейзажем, в свою очередь обрамленным нарисованным занавесом; ясно, играем в русскую оперу.

На сцене воздвигнуто нечто сумеречное с переменной облачностью, какая-то осень Средневековья. Толпа серых холщовых людей в лаптях и онучах помещена на деревянные мостки (о, сколько раз приходилось видеть подобную конструкцию: почему-то считается, что петь на плоском покрытии менее эффектно, чем на выгнутом возвышении). Это сцена в заезжем дворе Кумы, где вроде бы кипит веселье. Но ни разглагольствования персонажей о хмеле, который ударил им в голову, ни пляс скоморохов, ни первые столкновения героев не сподвигли постановщика на активность. Скупая режиссура (чинно стоят и поют, как на пикнике в воскресной школе, в крайнем случае – вяло кидают в воздух кружки, слегка топая ногами, лишь миманс периодически пробегает мимо) напоминала театрализованное исполнение оратории. Возможно, Титель и хотел добиться подобного эффекта, посчитав, что малоподвижностью картинки уравновесит неуемную бодрость текста и надрывный привкус фабулы.
Ступенчатые помосты, похожие на речной причал, сохранятся и в тереме Князя, и в доме Кумы, и в кровавом финале в лесной чаще. Видимо, они символизируют близость к месту действия двух могучих водоемов. И заодно «спасают» Тителя от его режиссерской фантазии:
ничего не надо придумывать, просто пусти персонажей гулять по ступенькам туда-сюда.

И неважно, что театральное напряжение исчезает: прием настолько важен режиссеру, что вельможный князь у него лично кладет себе доску, чтобы встать на нее и спеть. Правда, второе действие, более бодрое, идею отчасти реабилитировало, хотя общая статичность не исчезла, и несусветная любовь-ненависть «Чародейки» слабо отразилась в мизансценах. Восприятию зрелища здорово помогли некоторые певцы. Прежде всего это Анна Нечаева (Кума), которая пела красиво, ровно, с нужной мерой эмоциональности. Короткая ария «Глянуть с Нижнего» прозвучала у Нечаевой просто чарующе. Это Владимир Маторин (Мамыров) и Елена Манистина (Княгиня), голоса которых, хоть, увы, и поиздержались от большого и славного употребления, но артистизм и мастерство остались при артистах. И Валерий Алексеев (Князь), подавший буйного персонажа сообразно своему яркому и глубокому баритону.
Вот что значит ставить телегу впереди лошади: инициатором постановки был дирижер Лазарев, а он, по слухам, потребовал, чтобы в его опере на сцене Большого театра никакого постмодернизма не возникло.
Приглашенные Лазаревым соавторы постарались соблюсти это условие. С другой стороны, Титель с Левенталем понимали, что сегодня нельзя делать что-то вроде сталинской постановки «Бориса Годунова»: реализм реализмом, но ведь смешно получится. Соавторы явно боялись перебрать со славянофильством, отсюда и половинчатость:
уж лучше бы сделали традиционную картинку с широким волжским простором и полнокровными российскими березками, чем вот это покрытое вечными тучами пространство из чахлых древесных стволов и угрюмых холмов поверх неестественной мультимедийной реки, как будто стесняющееся самое себя.

Тем более что оркестр под управлением Лазарева сыграл очень по-русски – открыто, задушевно и раздольно, и глубина погружения в стихию музыки сочеталась с чутким вниманием дирижера к структуре. Стоило послушать, как инструменты, вплоть до громовых литавр, выдавали свои возможности по полной программе, и как скрупулезно при этом соблюдался общий баланс. Отрадно, что и акустика не подкачала: до публики отчетливо доносилось каждое слово, и не было нужды читать титры на двух языках, русском и английском. В режиссерском же решении, как и в сценографии, условность натужно боролась с натурализмом, словно кит со слоном: ни одна из сторон не может победить. Нам сообщили, что мы в Большом избегаем как сусальности, так и крайностей «актуальной» режиссуры. В общем, что не хотели делать постановщики, ясно с первой минуты. Вопрос в том, что же они хотели сказать?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пт Июн 29, 2012 11:28 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062905
Тема| Опера, БТ, Премьера, Чародека, Персоналии, А. Лазарев, А. Нечаева
Авторы| МАЙЯ КРЫЛОВА
Заголовок| В Оку с головой
Большой театр показал «Чародейку»
Где опубликовано|Новые Известия
Дата публикации| 2012-06-28
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-06-28/165533-v-oku-s-golovoj.html
Аннотация| Опера Премьера

Княгиня (Елена Манистина) дает отраву своей сопернице Куме (Анна Нечаева). Фото: ДАМИР ЮСУПОВ/БОЛЬШОЙ ТЕАТР

Премьера оперы Чайковского «Чародейка» прошла на Основной сцене Большого театра. Спектакль, возникший по инициативе дирижера Александра Лазарева, делала постановочная команда его давних соратников: сценограф Валерий Левенталь и режиссер Александр Титель.

Сам Петр Ильич любил свое детище и сокрушался, когда «Чародейка» после премьеры в 1887 году не удержалась в афише. Казалось бы, налицо все слагаемые успеха. Либретто написано модным драматургом Ипполитом Шпажинским по его собственной пьесе. Время и место действия – конец XV века в Нижнем Новгороде, на месте слияния Оки и Волги. Эмоций в бурном шекспировском духе хоть отбавляй. Имя композитора должно стать гарантией успеха. Но, поди ж ты, публика (да и критика) была холодна.

Историческая мелодрама повествует о злой судьбе Настасьи, по прозвищу Кума, хозяйки заезжего двора, слывущей в округе чародейкой. Ее любви домогается местный князь, а княгиня ее ненавидит как разлучницу. Жене князя помогает злой дьяк Мамыров. Сын князя Юрий сперва хочет отомстить Настасье за честь матери, но сам влюбляется и договаривается с любимой о побеге. Княгиня, озлобясь вконец, достает отраву и подсыпает сопернице. Труп красавицы слуги сбрасывают в Оку. Княжич в отчаянии проклинает мать. Князь в припадке ревности закалывает сына и, осознав содеянное, сходит с ума.

В крепком вроде бы здании «Чародейки» изначально заложены мины. Их откровенно перечисляет премьерный буклет: страсти тут гипертрофированные, эффекты неправдоподобны, персонажи ходульные, а псевдодревнерусский язык нашему современнику непонятен и отдает безвкусицей. Сам Петр Ильич понял, что в произведении «слишком много слов» и «все сцены вышли растянутые». И к музыке тоже можно придраться. В ней есть изумительные красоты, как ария главной героини «Глянуть с Нижнего» или финальный хор «Рассадить ли беду во темном лесу». Но кажется, что партитура неровная: она как бы распадается на отдельные фрагменты, которые несколько натужно сочетаются друг с другом.

Чайковский мечтал, что «весь театр будет плакать», когда Кума будет умирать. Его мечта почти сбылась: публика если и не плакала, то, во всяком случае, не могла не восхититься голосом Анны Нечаевой. Певица из Михайловского театра сработала так, что народная «распевность» и оперная «правильность» ее вокала нерасторжимо слились в единое целое. Под стать ей был Князь (солист Мариинского театра Валерий Алексеев). Правда, его сын Юрий (Всеволод Гривнов) и пел без достижений, и держался скукоженно, словно не княжич, а приживал. Владимир Маторин (дьяк Мамыров), как всегда, радовал органичной энергетикой персонажа. И жаль, что Елена Манистина (Княгиня), известная прекрасно сделанными партиями, на этот раз была хороша лишь в верхних регистрах.

Композитор предрекал, что «это опера, к которой нужно привыкнуть, впоследствии она утвердится в репертуаре, когда публика прислушается». Творец не знал, как он был прав: если новой постановке «Чародейки» суждено задержаться в репертуаре, то в основном за счет дирижера Лазарева. Оркестр под его управлением «изучил» музыку до мельчайших деталей, что не мешало проникновенности. И музыкальные страсти разного толка, от тихого лиризма до бушующей бури, когда надо, рвались в клочья, а в иные моменты нежно разливались полноводной рекой.

Это, надо сказать, и спасло странный спектакль, придуманный Тителем и Левенталем. Спектакль, зависший на полпути между концепцией и «реализмом», между режиссерской оперой и «концертом в костюмах». Особенно озадачивает начало: первые полчаса на сцене ничего не происходит. Солисты и массовка в серых холщовых одеждах и овчинных тулупчиках почти неподвижно сидят или стоят на деревянных мостках, хотя по либретто в это время идет гулянье в заезжем дворе Настасьи и гости громогласно поют о хмельном веселье. Фоном для «веселья» служит мрачного вида задник, состоящий из речных холмов с деревьями и компьютерной реки, на которой хорошо видны барашки волн. Речного простора, о котором здесь поют, на заднике не наблюдается. Так останется до конца: весна в сценографии сменится зимой, персонажи станут нервно перебегать по мосткам, но водоем, стиснутый мало освещенными неровностями почвы, будет напоминать большой глубокий омут, в котором тонут благие и не благие порывы. Костюмы колеблются от почти этнографической точности в женской одежде и обуви до вполне условных мужских кольчуг и синтетического блеска платья Княгини. Перекошенные деревянные хоромы князя и – особенно – острые выступы дома Кумы напоминают не так древнерусское зодчество, как граненые постройки современного зодчего Фрэнка Гэри. И совсем не удалась сценографу ладья, плывущая по реке: стоящий в ней человек, по пояс обрезанный бортом слишком маленькой лодки, выглядит так, будто сидит на корточках в тазу.

Режиссер, видно, решал две, вернее даже три, задачи: сделать настоящий русский спектакль в традициях Большого театра, показать, что страсти «Чародейки» современны, поскольку люди принципиально не меняются, – и при этом ни за что не утонуть в национальной «развесистой клюкве». Компромиссный результат борьбы этих противоположностей напоминает московскую «лужковскую» архитектуру: элементам постройки и вместе тесно, и врозь скучно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пт Июн 29, 2012 11:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062906
Тема| Опера, БТ, Премьера, Чародека, Персоналии, А. Лазарев, А. Титель, В. Алексеев, В. Маторин, А. Нечаева, Е. Манистина
Авторы| Ирина Муравьева
Заголовок| Бесстрастие страстей
В Большом театре поставили "Чародейку" Чайковского
Где опубликовано| Российская газета" - Федеральный выпуск №5818 (145)
Дата публикации| 2012-06-28
Ссылка| http://www.rg.ru/2012/06/28/charodeika.html
Аннотация| Опера Премьера



Партитура с загадочной репутацией, которую сам Чайковский считал своей лучшей оперой, а критика и публика последовательно отвергали, появилась на исторической сцене Большого театра. Предыдущая "Чародейка" ставилась здесь в 1958 году. Инициатором нынешней постановки стал дирижер Александр Лазарев. Сценическое решение представили режиссер Александр Титель и художник Валерий Левенталь.

У "Чародейки", несмотря на ее 125-летний возраст, скудная сценическая биография: редкие постановки и провалы, в том числе премьеры в Большом театре в 1890 году, "чародейские" вершины, среди которых завораживающая голосом Тамара Милашкина, прецеденты концертных исполнений, в том числе Валерием Гергиевым. Но до сих пор "Чародейка" считается сценически "неразгаданным" текстом, поскольку соединяет в себе самый заурядный быт - с веселящимися в подпитии гостями вокруг "гулящей бабы" - кумы Настасьи, и испепеляющие любовные страсти, достойные пера Шекспира или античных трагиков. И суть в том, как соединить два этих мира: мир "подлый" и высокую трагедию, мелкий адюльтер и настоящую любовь, которая творит человеческую душу. А в опере на нижегородский сюжет XV века открываются еще и панорамы народной жизни с песнями-плясками, фольклорными костюмами, и величие русской природы с Волгой - Окой, лесными далями, бесконечными небесами. От количества художественных "слоев" в партитуре дух захватывает.

До сих пор "Чародейка" считается сценически "неразгаданным" текстом
Но режиссер Александр Титель и художник Валерий Левенталь выбрали путь сценической "аскезы" - представили историю "Чародейки" без психологических подробностей, без живых человеческих страстей, без ярких массовых сцен, так эффектно поданных Чайковским в музыке, предложив публике созерцание некоего "псевдомифологического" театра - рефлексии античной или восточной традиции. Иллюстрацией этого решения стала система помостов на сцене, по которым выходили и удалялись герои, как в ритуальном театре, а также абсолютно условное пространство без бытовых деталей и даже намеков на интерьер (разве что "неэстетическая" бочка выкатывалась на сцену, чтобы старый князь мог наконец присесть).
За "эмоции" в этой кипящей исступленными страстями истории, где князь и княжич, отец и сын, не смогли поделить чародейку-куму, где оскорбленная изменой князя княгиня самолично отравила разлучницу, а отец в порыве гнева зарезал своего сына, отвечали на сцене не артисты, а река - Волга - Ока на экране задника, менявшая скорость течения и освещение в зависимости от градуса страстей. Нижегородский посад обобщила единственная постройка в духе конструктивизма. У стены ее и ругалась с князем-изменщиком княгиня (Елена Манистина), нарушавшая своим темпераментом бесстрастное течение сюжета, где все грани исступления, через которые проходили герои оперы и через которые проводил их оркестр, пропевались артистами с аккуратно собранными на животе руками.

Александр Титель, следуя поставленной себе задаче, выводил персонажей на передний план (просцениум). И, если бы наши артисты владели техникой статичного театра и обладали искусством передавать огромное латентное напряжение через скупой жест, возможно, такой подход имел бы более убедительный результат. Но этой народно-бытовой драме вообще восточная эстетика оказалась поперек - народ пирует, у хора идет разгульная пляска "Любо нам за Окой... собираться", а на сцене окаменевшая мизансцена массовки в безликих костюмах, не меняющаяся до финала действия. Драка горожан с дьяком Мамыровым и княжеской челядью, которую Чайковский специально приписал для "драматизма", также превратилась в сгрудившуюся с неясной мотивацией неподвижную толпу.

В отсутствии действенного плана певцы всю эмоциональную нагрузку, все свои любовные переживания, меняющиеся реакции должны были передавать исключительно через вокал, сохраняя при этом статику. Это сложно, и не все справлялись. К слову, Большой театр проявил любезность, предоставив публике возможность читать титры не только на английском, но и на русском языке. Это оказалось полезно как в ансамблевых эпизодах, так и во многих сольных партиях. И хотя в премьерном составе участвовали "первачи" - бас Владимир Маторин в партии злобного Мамырова (даже не старавшийся найти координацию с оркестром), Валерий Алексеев - Князь, в финальной реплике "Разверзся ад..." впечатляюще разыгравший развязку моцартовского Дон Жуана, Елена Манистина - Княгиня (яркая, страстная, но слишком форсирующая низкие ноты), открытием спектакля стала молодая певица Анна Нечаева (Кума Настасья), дебютировавшая на сцене Большого театра. Ее красивое сочное сопрано, лирическое обаяние, эмоциональная открытость совпали с тоном оркестра, который под управлением Александра Лазарева создавал настоящий "накал" спектакля, открывал слой за слоем музыкальную красоту "Чародейки" и фактически доказал ее статус одной из лучших оперных партитур Чайковского.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12130

СообщениеДобавлено: Пт Июн 29, 2012 11:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062907
Тема| Опера, БТ, Премьера, Чародека, Персоналии, А. Лазарев, А. Титель, В. Алексеев, В. Маторин, А. Нечаева, Е. Манистина
Авторы| Наталья Зимянина
Заголовок| Беду избыть как лучше нам?
Постановка оперы Чайковского «Чародейка» в Большом театре укротит его бешеных критиков
Где опубликовано| Новая газета
Дата публикации| 2012-06-27
Ссылка| http://www.novayagazeta.ru/arts/53056.html
Аннотация| Опера Премьера

Свершилось! Многочисленные противники современной оперной режиссуры (а мировой музыкальный театр сейчас на пике экспериментов) получили желаемое: сугубо традиционный спектакль.

Судьба «Чародейки» до сих пор складывалась незавидно. В мире она неизвестна; в России ее постановки начиная с 1887 года насчитывают голо торчащие единицы.
На новом спектакле видно, как Чайковскому хотелось создать идеальную русскую оперу. На сюжет из седой старины, с кипящими страстями; где рисовались бы крупные национальные характеры, а народные песни оборачивались бы ариями, сохраняя метафизический русский дух. Композитор искал опоры? Ведь именно в тот год было ему так худо, что он написал завещание. Искал идеальный женский образ — возможно, доказывал себе, что он не совсем уж эгоист, просто жена попалась не та, не та…

Но нет, не любит фортуна, когда очень стараешься. Такое впечатление, что музыку «Чародейки» писал не Чайковский, а его бледный эпигон.

Тем не менее Александр Лазарев, когда-то работавший в ГАБТе главным дирижером, предложил именно эту оперу и сделал ее, что называется, под себя. Оркестр Большого театра под его управлением, наконец, звучит как в свои звездные годы! Дирижер настолько страстен, что в наиболее драматические моменты певцы едва за ним поспевают.
Действие происходит в XV веке в Нижнем Новгороде. Всеобщая любимица, красавица Кума (Анна Нечаева) держит заезжий двор. Приглянулась она жестокому князю (Владислав Сулимский), а любит его сына Юрия (Эдуард Мартынюк). Княгиня (Елена Манистина) хитростью поит ее ядовитым зельем. Кума умирает; князь, не разобравшись, убивает своего сына и от ужаса околевает сам. Три трупа; княгиня застывает памятником собственной злобе; занавес закрывается.

Дикий сюжет, как ни стараются артисты, не дает им выполнить установку режиссера Александра Тителя «остаться живыми, адекватными, современными людьми в наивном старом театре». И еще вопрос, выполнима ли она вообще в таких условиях.
Традиционна и декорация (Валерий Левенталь); больше всего потрясает «настоящая» река, по которой даже один раз — хорошо, что без скрипа, — проплывает ладья (детский сад 50-х годов). Одна из самых грубых фальшивостей постановки — то, что хор («народ») рассовывается по сцене в стиле живых картин XIX века, спиной к реке. Зато с каким воодушевлением поют — Чернякову не снилось! Вспоминая, как на недавнем концерте в Колонном зале зал встал во время «Боже, царя храни!», на «Чародейке» ждешь, что кто-нибудь крикнет из зала: «Любо!»… Александр Титель заведомо и глубоко влез в шкуру мастера советской выучки — таков был заказ, потому что Титель настоящий так давно не ставит.

Двойственность сейчас легко проступает в каждом. Жизнь снова вынуждает вполне порядочных людей жить в двух измерениях. Так, еще месяц назад на пике скандала в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, где Титель — главный режиссер, ему пришлось весьма изощренно отстаивать авангардно скособоченный спектакль Кристофера Олдена «Сон в летнюю ночь».
Какая судьба ждет новую «Чародейку»? Нет, злопыхатели не надорвутся. Кроме осанны Лазареву и старательным певцам, продирающимся через непроизносимый текст (вместо «что делать?» поют «беду избыть как лучше нам?»; вместо «выпейте» — «не побрезгуйте испить» и т.д. — чистая вампука), добавить нечего. В любом случае эта постановка — прекрасный козырь (кому какой) в ожесточенных спорах.

То есть либо статичные певцы стоят избушками к реке задом, к залу передом и дирижер священнодействует, либо режиссер перекраивает всё к растакой матери, низводит маэстро до аккомпаниатора, а певцов — до марионеток, продавливая самодурную концепцию. Как в другой сказке — или дудочка, или кувшинчик. Третий вариант совсем ужасен: унылы и режиссура, и оркестр. О четвертом все давно мечтают, затаив дыхание.
«Чародейка» в Большом оказалась дудочкой — не совсем, но все же чудесной. Хотя бы уже потому, что всем, кто будет подавать в суд на Большой театр за нанесение морального ущерба авангардными постановками, вместо денег можно будет выплачивать по иску недешевыми билетами на новый спектакль.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 4 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика