Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2012-06
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 6:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061907
Тема| Опера, Цензура, МАМТ, Премьера, «Сон в летнюю ночь»
Авторы | Александр Ведерников
Заголовок| Господа надзиратели
Где опубликовано| Итоги
Дата публикации| 20120611
Ссылка| http://www.itogi.ru/arts-kolonka/2012/24/178965.html
Аннотация| Премьера опера

Департамент культуры Москвы решил создать экспертный совет для оценки премьерной оперы МАМТа «Сон в летнюю ночь» Бриттена, вызвавшей обвинения в пропаганде педофилии. Есть несколько проблем. С одной стороны, желание тех, кто учредил театр — а это государство в подавляющем большинстве случаев, контролировать процессы с помощью административных рычагов. Обыкновенное желание всякой власти. С другой стороны, в искусстве всегда есть некий эпатаж, особенно в то время, когда существует стилистический кризис в режиссуре. Причем эпатаж не для выражения каких-то идей, а как средство привлечения внимания. А что до детей, так еще со времен Остапа Бендера их все стараются использовать в качестве последнего аргумента.

Не думаю, что сейчас это делается по указанию с самого верха. Просто есть некий слой чиновников, еще более лоялистский, чем объективно требуется. Они стараются бежать впереди паровоза, и это приводит к весьма абсурдным последствиям. Меня удивляет, что такое случилось в Москве, поскольку обычно подобные кампании происходят в глубинке. Похоже, наша московская жизнь тоже становится провинциальной. А было бы правильнее провинцию приближать к Москве.

Возвращаясь к детям, которым вход на спектакль воспрещен, скажу, что у нормальных родителей, как правило, нормальные дети. Уверен, если они даже сходят в театр на рискованную постановку, то, ей-богу, это не будет иметь фатальных последствий для их дальнейшего развития. Работа любого рода комиссий — всегда уход во вкусовщину. Больше того, могу предположить, что подбирать людей в комиссию будут ровно по тому же принципу, по которому у нас подбирают членов участковых избирательных комиссий. В общем, ничего хорошего в этом нет. Я понимаю, что у нас есть перекос в надзоре за пропагандой, что неприятно. Но у людей в России есть определенный иммунитет на пропагандистские акции, 70 лет советской власти даром не прошли. Потому, когда все возвращается в других формах и с другим знаком, только вид сбоку, это вызывает раздражение и брезгливость. Не надо думать, что кто-то действительно искренне возмущен и сражается от души. Чистая пиар-акция, цель которой — прозвучать и попасть в струю. Имитация деятельности.
Худсовет в принципе не может быть хорошим. Есть театральный менеджмент либо в виде арт-директора, либо в виде интенданта, который осуществляет определенную политику за время срока своего контракта. Если по прошествии времени его художественная политика не устраивает учредителя, он нанимает другого менеджера. При такой норме суетиться по поводу каждого образчика продукции, я считаю, мелковато.

А что касается государства… Я бы на его месте потише себя вел. Это только у нас государство учреждает все и вся. Мировая практика состоит в том, что у заведения культуры учредителей несколько — и государство, и территория, и частные лица. От них всех выбираются представители в совет администрации и вырабатывают политику. И тогда возникает некий баланс. Но даже если наше государство одно за всех учредитель, в данном случае оно не может себя так вести и так прямолинейно отстаивать свои интересы. Это приведет к отчетливому творческому кризису. Правда, наши власти неоднократно заявляли, что не вмешиваются в творческую политику. Может, сейчас их мнение на эту тему поменялось?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 6:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061908
Тема| Музыка, Фестиваль симфонических оркестров мира
Авторы | Лейла Гучмазова
Заголовок| От сарсуэлы до гимна
Где опубликовано| Итоги
Дата публикации| 20120618
Ссылка| http://www.itogi.ru/arts-zamecheno/2012/25/179187.html
Аннотация| Фестиваль

Посвященный Дню России Фестиваль симфонических оркестров мира в этом году прошел в седьмой раз. Седьмой, по поверью, счастливый. И хотя сам фест избаловал поклонников звонкими именами в афише, седьмой действительно получился счастливчиком: такого уровня позитива на длительном официальном проекте не припомнить. Казалось бы, чем могли удивить организаторы после Риккардо Мути и Лорина Маазеля? А ведь придумали. В гости позвали оркестры Южной и Северной Америки, известные российскому меломану только по записям на дисках и в Интернете. Они сполна удовлетворили и наше любопытство, и нашу всемирную отзывчивость, представив по два вечера с разной программой. Национальный симфонический оркестр Кубы и колумбийский Филармонический оркестр Боготы действовали симметрично. В первый вечер «зажигали» латиноамериканскими эксклюзивами — от сарсуэлы до уапанго. Во второй доказывали, что могут исполнять европейскую классику в сугубо своем, приправленном специями стиле. Может, в их исполнении Чайковский был немного сентиментальнее, а Римский-Корсаков немного экзотичнее, чем мы привыкли, но, если уж сравнивать, и российские оркестры вряд ли сыграют эталонного Альберто Хинастеру.

Ожидаемой сенсацией назначили Хьюстонский симфонический оркестр, который сначала представлял Моцарта и Брукнера, а затем уж удивлял эксклюзивом. Российскую премьеру симфонии «Атомный доктор» знаменитого Джона Адамса американцы сочетали с симфонией Шостаковича «1905 год», и удивительно, до чего схожи настроения художников из разных миров в одно и то же время.

Совсем другая, не менее значимая для времени музыка звучала в исполнении Ярославского академического симфонического оркестра, представившего нашего недооцененного современника Авета Тертеряна. Для большей части зала его музыка тоже стала открытием. Но самой большой неожиданностью, как ни странно, стал финальный концерт. Ничто не предвещало: Академический симфонический оркестр под руководством Юрия Симонова и хор имени Свешникова — постоянные и часто выступающие артисты Московской филармонии. Дело в программе, посвященной 1150-летию российской государственности, юбилеям народной победы 1612 и 1812 годов и обозначенной как «Музыка истории российской». Целая россыпь забытых дореволюционных сочинений России заиграла всеми красками. Стихира царя Ивана Грозного на праздник Владимирской иконы Богоматери «Вострубите трубою», «Достойно есть» царя Фёдора Алексеевича, поэма «Русь» Балакирева, «Коронационная кантата» Глазунова, «В честь 300-летия Дома Романовых» Кюи — казалось, что в выжившем с тех времен зале Благородного собрания сработала машина времени. А еще увековеченный в литературе залихватский «Гром победы, раздавайся!» Державина — Козловского и даже известный когда-то каждому школяру «Боже, Царя храни!» Алексея Львова. Все удивляло, не говоря уже о не пришедшемся к случаю и впервые публично исполненном Гимне РСФСР Сергея Прокофьева. Про патриотизм сейчас как-то немодно, но какой уж тут патриотизм, когда такие пробелы в музыкальном обиходе. Так, по сумме восьми вечеров фестиваль-счастливчик запомнился не только музыкой обеих Америк, но и открытиями в отечественной истории музыки.


Последний раз редактировалось: Наталия (Вт Июн 19, 2012 6:48 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 6:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061909
Тема| Музыка, Фестиваль симфонических оркестров мира, Филармонический оркестр Боготы
Авторы | Марина Гайкович
Заголовок| Раскрыто инкогнито
Оркестр из Колумбии выступил в Москве
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 2120607
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2012-06-07/8_incognito.html
Аннотация|

7-й фестиваль симфонических оркестров мира движется к кульминации – совсем скоро в Колонном зале Дома союзов выступит коллектив из Хьюстона. А пока идет самая экзотическая и загадочная часть – после музыкантов из Кубы в Москву приехали коллеги из Боготы с национальной музыкой.
Филармонический оркестр Боготы был создан в 1967 году по инициативе некоего сообщества музыкантов, которым, очевидно, не хватало рабочих мест: в Колумбии на тот момент существовал один-единственный симфонический оркестр, да и он был образован в 50-х. Так что искусство академического музицирования – равно как и профессиональное композиторское – в этой стране довольно молодое. Первая программа на фестивале была посвящена музыке преимущественно колумбийских композиторов, а также авторов из соседних стран: Аргентины, Венесуэлы и Мексики. Представитель последней страны – дирижер Энрике Димекке – в настоящее время возглавляет оркестр, у него репутация малериста (то есть признанного исполнителя музыки Густава Малера), отмеченная медалью соответствующего общества, а также пропагандиста музыки латиноамериканских стран. В частности, его «Чакона памяти Чавеса» (известного мексиканского композитора и дирижера) прозвучала в Москве. По сути, это довольно внятная оркестровая обработка Чаконы Генделя, созданная Димекке к памятной дате – столетию Чавеса. Сам же Чавес в 1955 году впервые исполнил «Концертные вариации» аргентинца Альберто Хинастеры – самого известного из всех композиторов в программе; эта пьеса тоже прозвучала в Москве. 11 кратких вариаций предваряла тема, отыгрывающая национальный колорит: лирический и созерцательный, казалось бы, без внутреннего конфликта диалог виолончели и арфы. Правда, бурлеск деревянных и стрелы медных духовых в вариациях добавили колорита в тембровую палитру партитуры и расшатали гладь вступления – заключительные пассажи арфы шли уже, кажется, с контрабасом в шатком, неуверенном верхнем регистре. Кстати, к вопросу о колорите: казалось бы, можно было ожидать от этого концерта буйства танцевальных мелодий, кастаньет, гитары, знойного танго или томной румбы и прочих радостей латиноамериканской музыки. Единственное сочинение, которое отвечало этим представлениям, – заключительный парафраз на темы Лучо Бермудеса «Каламари» Алехандро Тобара. Оркестр на поводу у вкусовщины не пошел и выбрал сочинения, представляющие их авторов как участников мировой музыкальной культуры. В основном они, конечно, работают в неоманере: «Просьба» Адольфо Мехиа Наварро – работа в постклассическом ключе, сюита «Колумбийская земля» Хосе Розо Контрераса – в трепетном романтическом.

Оркестр (а даже для многих профессионалов исполнительское искусство в Колумбии – терра инкогнита) оказался добротным, с хорошим звуком и чистой интонацией, даже отдельные «киксы» у меди не портили общего впечатления. В отношении стиля и владения крупными формами больше покажет вторая программа – с Пятой симфонией Малера (концерт начнется как раз в момент сдачи номера в печать).
Что же касается других концертов фестиваля – осталось, как уже было заявлено выше, самое вкусное: две программы Хьюстонского симфонического оркестра с Моцартом и Брукнером (8 июня), а также Джоном Адамсом (российская премьера симфонии «Атомный доктор») и Шостаковичем. Его Пятую симфонию мы недавно слышали в весьма оригинальной интерпретации Риккардо Мути и Чикагского оркестра, хьюстонцы с Хансом Графон за пультом исполнят Одиннадцатую – ту, что посвящена трагедии 1905 года (9 июня).

А вот российский коллектив, традиционно завершающий фестиваль – на сей раз эта участь выпала оркестру Московской филармонии под управлением Юрия Симонова, – отличился составлением программы: к Дню России исполнят гимны российских композиторов, известных и не очень. Стихира на праздник Владимирской иконы Богоматери «Вострубите трубою», принадлежащая перу царя Ивана Грозного, откроет концерт, а торжественная увертюра Чайковского «1812 год» завершит. Ну а что в начинке – полюбопытствуйте и сходите в Колонный зал 11 июня.


Последний раз редактировалось: Наталия (Вт Июн 19, 2012 6:40 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 6:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061910
Тема| Музыка, Фестиваль симфонических оркестров мира
Авторы | Ирина Муравьева
Заголовок| Где вальсы, там и сальсы
Парад оркестров мира открыли музыканты из России и Кубы
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 20120605
Ссылка| http://www.rg.ru/2012/06/05/klassika.html
Аннотация| Фестиваль

В Колонном зале Дома cоюзов стартовал Фестиваль симфонических оркестров мира. Программу открыли Ярославский академический симфонический оркестр под руководством Мурада Аннамамедова и Национальный симфонический оркестр Кубы (дирижер Энрике Перес Меса).

Географическая полярность России и Кубы не помешала им в свое время соединиться в прочной "революционной" дружбе "товарищей-камарадов", веривших в осуществление утопий коммунизма, а затем, невзирая на крах и обновление идеологем, найти этой дружбе продолжение во времени. И накал этих давних связей отражался не только во всплесках сентиментов, наполнявших Колонный зал на концерте кубинцев выкриками из публики: Vivat, Cuba!, но и в звучании оркестра, игравшего в двух программах кубинскую и русскую музыку, и показавшего крепкую исполнительскую форму, шлифовавшуюся не без участия советских педагогов.

В одной из своих программ оркестр представил эффектный "обзор" опусов кубинских и мексиканских композиторов ХХ века. Казалось бы, эти сочинения, пронизанные яркой оркестровой энергией, пульсирующие праздничными и танцевальными ритмами с маракасами, клаве, гонгами, цимбалами, должны были в прямом смысле "зажигать" зал. Но неожиданно представленные опусы прозвучали в сдержанной, аккуратной интерпретации, словно намеренно опровергающей вольный "карнавальный" имидж латиноамериканской культуры. Главное, что держал в поле внимания кубинский маэстро Энрике Перес Меса - это жесткий ритмический каркас, в который, как в прокрустово ложе, "сливались" и духовые - местами неровные, но красиво держащие форте, и струнные - сочные, плотные, но не улетающие в rubato, характерные для латинской музыки. Энрике Меса четко контролировал оркестр, выстраивая драматургию контрастов и ансамблей. В "Ритмиках" Амадео Рольдана в такт ударникам экзотически запели скрипачи, а в Дансоне Хорхе Марина "Фортепианный доктор" оркестр продемонстрировал тщательный звуковой ансамбль с роялем, играя почти "пылью" звука на пиано и наращивая энергию оркестра, как в "Болеро". К финалу программы кубинцы обнаружили наконец свой темперамент, исполнив с испепеляющей страстью "Вальс" Хачатуряна и заставив зал азартно попадать хлопками в ритм энергичной кубинской пьесы.

За день до гаванцев на сцене Колонного зала выступал Ярославский симфонический оркестр, исполнивший на открытии две пятые симфонии - Чайковского и Тертеряна. Обе представили продуманный дирижерский концепт. В Пятой Чайковского Мурад Аннамамедов выстроил медленное развитие - от прерывающегося, не проявленного звука траурного марша, от общего "ментального" ракурса 1-й части к Andante 2-й части, с тем же потусторонним оттенком звука, на фоне которого широко разворачивалось соло валторны. 3-я часть - не традиционный вальс, а непривычно движущаяся, как "горгона", масса оркестровых голосов, финал - набирающий силу оркестровый звук, с напористыми медными, переходящий в торжествующий апофеоз-резюме.

Внятной оказалась и трактовка Пятой симфонии Авета Тертеряна, явно близкой Аннамамедову своей медленной саморазворачивающейся формой с соло древнего армянского инструмента кяманчи (солист Акоп Халатян), медитативным "вжиманием" оркестрового звука, приводящим к "катастрофе", преображениями струнных тембров, сливающихся с тянущимся струнным звуком кяманчи. Пятая Тертеряна прозвучала у ярославцев с таким предельным экстатическим напряжением, по отношению к которому уместны только категории - ужас и катарсис.
Следующими в параде оркестров мира выступят оркестры из Боготы (5, 6 июня) и Хьюстона (8, 9 июня).


Последний раз редактировалось: Наталия (Вт Июн 19, 2012 6:48 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 6:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061911
Тема| Музыка, Фестиваль симфонических оркестров мира,
Авторы | Ирина Муравьева
Заголовок| Лето с латинской музыкой
В Москве открывается Фестиваль оркестров мира
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 20120601
Ссылка| http://www.rg.ru/2012/06/01/silvian.html
Аннотация| Фестиваль, Интервью

Фестиваль симфонических оркестров мира в седьмой раз стартует в Колонном зале Дома Союзов. Этот необычный музыкальный проект, приуроченный к госпразднику - Дню России, представляет "парад" знаменитых оркестров разных континентов. На фестивале уже выступали коллективы из России, Европы, Турции, Индии, Китая, Кореи. В нынешней афише - оркестры Северной и Южной Америки. Руководитель фестиваля Лолита Сильвиан рассказала "РГ" о предстоящих событиях:

Лолита Сильвиан: Фестиваль был задуман для привлечения внимания к празднованию Дня России. И даже иностранные музыканты сразу оценили идею: нигде в мире нет симфонического фестиваля, приуроченного к госпразднику. На первых же фестивалях нам удалось пригласить в Москву известнейшие коллективы: Израильский оркестр, оркестр Тосканини, Радио Франции, Академии Святого Мартина, Академии Санта Чечилия, Национальный оркестр Франции и другие. Потом началась плановая работа, и стратегически важным моментом для нас стало представление на одной сцене с признанными мировыми мэтрами наших региональных оркестров. Российские коллективы практически не выступают в Москве, а это для них жизненно необходимо. Оркестр - это живой организм, и если он не гастролирует, не сверяется с современным уровнем симфонического искусства, он деградирует. На фестивале у нас выступали оркестры из Новосибирска, Екатеринбурга, Саратова, Омска, в этот раз приезжает Ярославский симфонический оркестр. Как показывает практика, участие в таком проекте привлекает внимание властей к состоянию оркестровой культуры в регионе. И это крайне необходимо: региональные власти должны гордиться не только футбольными или хоккейными клубами, вкладывать в них огромные деньги, но и развивать культуру.

- Нам впервые предстоит услышать оркестры из Латинской Америки и Хьюстонский филармонический. По какому критерию выбирались эти оркестры?

Лолита Сильвиан: Мы давно хотели пригласить оркестры из Америки, но это очень дорого, а у нас государственное финансирование не менялось с 2006 года. И все-таки мы смогли пригласить три высококлассных оркестра: оркестр Кубы, который выступит 2 и 3 июня, Филармонический оркестр Боготы (5, 6 июня), Симфонический оркестр Хьюстона (8, 9 июня). Кстати, кубинский оркестр 25 лет назад уже выступал в России. Но для нас этот оркестр интересен еще и тем, что с советских времен, когда на Кубе работали наши педагоги и музыканты, остается средоточием российской оркестровой школы. Колумбийский оркестр мы тоже выбрали не случайно. Колумбия в нашем сознании совершенно не ассоциируется с симфонической музыкой, а между тем история создания Филармонического оркестра Боготы интересна. Он был создан по воле граждан, решивших, что одного оркестра в Боготе недостаточно. Руководитель оркестра Энрике Димекке - очень яркий дирижер, обладатель премии Малеровского общества, номинант "Грэмми" за исполнение 1-й симфонии Малера. В Москве он исполнит Пятую симфонию Малера.

- Эти оркестры привезут на фестиваль и музыку национальных композиторов, причем не популярную классику Вилла-Лобоса или Ревуэльтаса, а сочинения, которые у нас никогда не звучали.

Лолита Сильвиан: Мы попросили оркестры Кубы и Боготы, чтобы они включили в программу не только классический репертуар, где мы увидим класс и форму оркестра, но и произведения национальных композиторов, которые дадут возможность музыкантам полностью раскрыться. А Хьюстонский оркестр сам предложил нам две интересные программы: 11-ю симфонию Шостаковича, 9-ю симфонию Брукнера, российскую премьеру симфонии Джона Адамса "Атомный доктор" (на материале его оперы о Роберте Оппенгеймере). Этот оркестр находится сегодня в великолепной форме, а его нынешний руководитель Ханс Граф получал образование в России. Фестиваль мы закроем необычной программой, которую исполнит оркестр Московской филармонии под управлением Юрия Симонова. Наша страна отмечает в этом году несколько важных исторических дат - 1150-летие российской государственности, юбилеи народной победы 1612 года и 1812 года и другие. Поэтому праздничную программу мы решили назвать "Музыка истории российской". В этот вечер прозвучат старые российские гимны, сочинения Ивана Грозного и царя Федора Алексеевича, будет исполнен впервые Гимн РСФСР, написанный Прокофьевым, и другие сочинения, которые никто из нас никогда не слышал


Последний раз редактировалось: Наталия (Вт Июн 19, 2012 6:45 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 6:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061912
Тема| Музыка, Фестиваль симфонических оркестров мира
Авторы | Ильдар Панов
Заголовок| Чакона памяти Чавеса
На VII Фестивале оркестров мира два вечера подряд выступал колумбийский Филармонический оркестр Боготы. Дирижёр Энрике Димекке
Где опубликовано| Частный корреспондент
Дата публикации| 20120613
Ссылка| http://www.chaskor.ru/article/chakona_pamyati_chavesa_28465
Аннотация| Фестиваль

Американский крен нынешних концертов в Колонном Зале Дома Союзов дал меломанам редкую возможность услышать массу незнакомой музыки, а так же привычные репертуарные хиты («Птицы» Респиги, Пятая Малера).

Латиноамериканским оркестрам (а нынешняя программа Фестиваля смотрит за Атлантический океан) большой кредит доверия достался после гастролей Молодёжного оркестра Венесуэлы, во главе с Густавом Дудамелем.
Отчего латиноамериканский крен нынешнего Фестиваля Оркестров мира ждали с особенным интересом: редкий оркестр без особенной причины и помощи со стороны способен пересечь Атлантику.

Но – вот, случилось. Кубинский национальный, открывший латиноамериканскую программу, посвятил первое выступление кубинской музыке ХХ века, а на второй исполнили Чайковского и Римского-Корсакова (да, плюс де Фалья).
Точно так же поступили и колумбийцы: первая фестивальная программа состояла из опусов ХХ века, сочинённых в Латинской Америке.

Птицы
И, что характерно, особенно знойных, южных мелодий, танго и гаванских гитар с кастаньетами не случилось, программа вышла взвешенной и умеренно модернистской – то есть, с одной стороны, доступной и внятной, но с другой – за исключением, разве что последней «Каламари» Алехандро Тобаро, напомнившей танцевальный марафон.
Чужая музыка – странное, редкостное удовольствие (раритетное хотя бы и в том, что других шансов вживую, то есть, осознанно, услышать эту музыку больше не будет), позволяющее проанализировать сходства и различия музыкального (но и не только) менталитета.
Читая недавно мемуары Габриеля Гарсиа Маркса «Жить, чтобы рассказывать о жизни», посвящённых «крови и почве» середины минувшего века, неоднократно ловил себя на ощущении близости, если не сказать родственности русского и колумбийского (мексиканского, аргентинского, и шире – латиноамериканского) менталитетов.

Пусть люди сами решают, что им интересно, что нет, на кого ходить, а от кого воздерживаться. Лучше опыта советчика нет. Опыт же накапливается каждым самостоятельно. Другое дело наводки для тех, кто вообще пока в музыке «новичок». Есть же YouТube, цепная система «прокапываний» в котором очень хороша и невероятно азартна. Наберите, допустим, Рейнальдо Ан и Филипп Жарусски — набредете на цепочку стильного и сильного вокала Набирайте как можно чаще дуэты и трио моцартовских опер. А когда надоест, кликните Густаво Дудамеля и Симфонический юношеский оркестр Венесуэлы.
Без БЗК

Когда всё, что применимо к понятию «русский», с нашей неформальностью и неформатностью, хтонью и непонятной, никому не нужной широтой (и немедленно сузил!), противостоящей логике цивилизационных протоков и агрессивной власти, вынуждающей народ к какой-то автономной жизни, вполне применимо к тем людям и тем историческим процессам (с гумусом и кровавой судорогой, бедностью и нищетой без берегов), которые столь смачно описывает Маркес.

Модернистская музыка вполне ожидаема от коллектива из страны, одной из важнейших составляющих импорта которой является «магический реализм», совмещающий мифопоэтические арабески и ориентально-орнаментальную вычуру с относительной, но, тем не менее, всё-таки, «правдой жизни».

Тем более, с таким дирижёром, который каждый раз, не вставал за дирижёрский пульт, но запрыгивал на него с жестом, каким ковёрные отрабатывают номер: Алле-хоп!
Программка сообщила о его тяжелом театрально-оперном прошлом (вот откуда гуттаперчевый артистизм), а так же записи всех симфоний Малера, что как-то сложно совмещается с тем, как в финале концерта Энрике Димекке, распотрошив преподнесённый длинноногими девицами букет (от устроителей) начал кидать розы своим подопечным – сначала прицельно, выделяя то арфу, то контрабас, а затем и вовсе кидая цветы через голову, точно это букет невесты.

Танго в этот вечер не звучало, зато крайне задействованной оказалась арфа, хрустальные позвонки которой скрепляли буквально все исполненные в этот вечер номера.
Особенно эффектным оказалось вступление в «Концертные вариации» (1953) Альберто Хинастера, состоящее из диалога арфы и тягучей, виолончели.

Опус этот, похожий по строению на Вторую симфонию Прокофьева, состоит из темы, как раз и заявленной перекличкой виолончели и арфы, а затем прогнанной на разные лады через короткие, как новеллы Борхеса, но чрезвычайно насыщенные одиннадцать вариаций – чтобы закончиться уже разговором арфы и контрабаса.

Илья Овчинников написал в буклете, что композитор отказался от прямого использования народных мелодий, стремясь, в первую очередь, выразить сам дух аргентинского народа, поэтому, если сверяться с «Вариациями», аргентинцы меланхоличны и созерцательны, крайне мнительны и подвержены сильным и практически непредсказуемым взрывам эмоций едва ли не на пустом месте.

И симфоническая поэма «Просьба» Адольфо Мехиа Наварро (1941) и «Колумбийская земля» Хосе Розо Контрераса (1930) начинаются с медленно плавающего рассветного, в импрессионистическом ключе, света, чтобы затем, мутировать ближе к финалу в открытый звук чуть ли не государственного гимна (впрочем, Розо Контрерас и есть автор музыки гимна департамента Норте-де-Сантандлер и города Манисалеса).
Второе отделение открыла «Чакона памяти Чавеса (1999) гуттаперчевого дирижёра Энрике Димекке, написанная на мотивы Чаконы с вариациями Соль мажор Генделя и, следует сказать, весьма грамотно написанная.

В отличие от подобного сочинения Бриттена, путешествующего по оркестру на фоне Перселла, придавленного модернистским дискурсом и Щедрина, обрамляющего расщепленные в пыль ему напрочь чужеродные чудесные мелодии Бизе полным боекомплектом трещалок и пищалок из коллекции Марка Пекарского, Димекке разобрал и вновь собрал Генделя практически без этнографизма.

Почти без региональной красочки, хотя и задействовал в качестве дополнительного выразительного средства мерно постукивающие (но крайне тактично, осторожно, крайне уместно) кастаньеты справа и что-то типа маракас слева.

Важнее было в этом сочинении преодоления изначальной сухости, которая вскоре испарилась, свингуя и заваривая внутри классического Генделя какую-то свою особенную, но, тем не менее, вполне мейнстримную жизнь.
Понятно, что нам играли в этот вечер козыри местного репертуара, причём, так их и играли – как свою родную классику, с отскакиванием звуков от зубов с отполированными до блеска сольными партиями.

Особенно хорошо это видно было в «Маргаритеньи» (1954) Иносенте Карреньо, сквозь стальные прутья которой начал беззастенчиво проступать, ну, скажем, начальный Стравинский.

И это же тоже урок – совсем как в романистике, латиноамериканцы лавировали, лавировали, да и вылавировали, минуя несамостоятельность, легкомыслие «музыкального материала» и жанровую второсортицу на какие-то собственные, оригинальные параллельности да перпендикулярности.

Просьба, переходящая в вопрошание. Малер
Отторино Респиги для своих симфонических поэм выбирает каждый раз ощутимые, зримые образы (пинии, фонтаны, птицы), а затем создаёт объёмное описание «ситуации» с обязательным внешним узорчатым [выпуклым рисунком] – нечто среднее между литературой, мультиками и тотальной инсталляцией.

Инвайроменту важно захватить, заполнить собой, кубатуру используемого пространства, создать ощущение объёма – вот как у Респиги, модернизму с человеческим лицом которого важны фактурные тени, эхо. Чем, собственно, Оркестр Боготы и занимался в первом отделении второго московского выступления.

«Птиц» Респиги сыграли сдержанно, экономя силы для Малера, и о, чудо, между частями не хлопали – достаточно было одного решительного дирижёрского жеста, которого и хватило до самого конца концерта.

Так как намедни духовые слегка фальшивили, то начала второго отделения я ждал как спортивный болельщик – сорвут ли духовики или не сорвут соло, с которого, собственно, Пятая и начинается.

Не сорвали, отыграли как положено, спрятавшись, после первого-второго проблеска, в предгрозовых облаках, раскаты которого амортизировали ворвавшийся в прикрытое окно ветер: бьются рамы, стекло бьётся о стекло, ваза с цветами упала, разумеется, бумаги разлетелись по полутёмной комнате.

Видимо, это загородный домик, вокруг – большой участок, большие деревья, которые волнуются, шумят и трепещут кронами всю вторую серию и даже часть третьей, которую обычно проскакивают (и слушатели и исполнители) в невольном ожидании внутреннего озера Аджиетто, обжигающего так, точно тебя отхлестали по щекам неразмороженной тушкой сырой рыбы.

Собственно, Пятая как бы для этого трепетного соляного водоёма, созданного словно бы немного другим композитором (всё Аджиетто, в отличие от привычной Малеру россыпи разноцветных фрагментов, снято одним сплошным, нарративно связанным куском), и написана – при том, что оно ведь очевидно выпадает не только из общего строя Пятой, но и всего прочего творчества Малера, так важно для нас сочетающего еврейскую неровность, нервность, славянскую слезливость, чувственность и немецкой пропасти рассудочную пропасть.

Трактовка Колумбийского оркестра и дирижёра Энрике Димекке, между прочим, получившего награду от Малеровского общества за исполнение всех симфоний композитора, была аккуратной, и я бы сказал, уместной.
Она оказалась адекватной и времени, и месту. Она не звала в горные выси, не содрогалась в конвульсиях, пытаясь прорваться сквозь переменную облачность (хотя и порхала, очевидно, на уровне птичьего полёта – см. Респиги), не обрушивалась каскадами незачищенных [незащищённых] эмоций, но дотошно и крайне осознанно распутывала клубки внутренних хитросплетений.

Из-за чего, скажем, особенно удалась именно разнообразная (ну, в которой вообще много всего-всего разнородного понапихано) третья часть, вышедшая особенно выразительной отсветом ещё несыгранной четвёртой…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 7:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061913
Тема| Музыка, Фестиваль симфонических оркестров мира, Хьюстонский симфонический оркестр
Авторы | Ильдар Панов
Заголовок| Вы жертвою пали…
Два выступления Хьюстонского симфонического оркестра (дирижёр Ханс Граф) оказались предсказуемо лучшим выступлением VII Фестиваля симфонических оркестров мира
Где опубликовано| Частный корреспондент
Дата публикации| 20120614
Ссылка| http://www.chaskor.ru/article/vy_zhertvoyu_pali_28466
Аннотация| Фестиваль

Аналитическая отстранённость оркестра, дающая чистоту и точность звучания, но скрывающая эмоции, удивила при исполнении симфоний Моцарта и Брукнера, но полностью оправдала себя в Одиннадцатой Шостаковича.

С особенностями Хьюстонского симфонического многое стало понятно уже по первым тактам звучания "Пражской" (№3Cool симфонии Моцарта - красивый, сдержанный звук, словно бы расставляющий всё по местам, не взбалтывания и не смешивая, слегка занижал баланс.
И это если у камерного состава вышла такая низкая посадка, то что же ждать от полного состава в Девятой Брукнера?
Да того же самого, вневременного звучания, когда исполнение, осевшее ещё ниже и почти касаясь земли, как бы лишается выпуклых стилистических черт, закреплённых за теми или иными конкретными временами да эпохами, в пользу надисторического вообще.

Американцы как другие
Вот что значит иная исполнительская культура, другой совершенно подход, сдержанный и аналитический (что стало особенно очевидным в Брукнере) подход - всё по делу (именно так и дирижировал Ханс Граф), ничего лишнего.
Лишнее, видимо, это повышенная эмоциональность, мокрая взвесь, которая сопровождает все российские интерпретации - вот недавно и главный Кай отечественной метафизики сыграл Девятую Брукнера точно в потную плотную, горячечную лихорадку весь БЗК опустил - и уж если Михаил Плетнёв исполняет Брукнера так горячечно, то ждать от всех остальных?
Американцы другие; за этим, собственно, и наблюдаешь.
Интересно наблюдать, так как музыка до последней ноты намоленная, словно промытая и заново расчисленная, то ли раскладывается, то ли выкладывается на чистое, будто бы накрахмаленное белое полотно так, что становится видно всё, что происходит в каждой мелочи, в каждой даже самой второстепенной детали.
Этому Брукнеру (ну, и Моцарту заодно) добавили много архитектуры, выровняв структуру и сгладив противоречия, которые всегда, из-за глубинной непрозрачности, возникают.
Гипсокартонные псевдобарочные кружева, выдуваемый скорбными духовыми, вставшими на дыбы, но не ощерившимися (как было бы у российских музыкантов) тут же застывали, стабилизировались, превращаясь на наших глазах во что-то конкретное, материально осязаемое.

Русский Брукнер умирает измученным, но просветлённым. Этот же, американский, точно сам просит об эвтаназии, превращая эпическое полотно о метафизическом поединке в многосерийный байопик, неспешно рассказывающий историю одного умирания.

"Так не умирают", сказал было я, но тут же себя одернул - умирают, вообще-то, по разному, да и как это, вообще, умирать, никто же толком и не знает...

Точно так же, трезво-аналитичным (обезжиренным, но не диетическим, скупым, но не сухим, так как граница, обозначающая переход к непоправимой сухости, обозначает и движение в сторону если не аутентизма, но очевидного историзма) сделали и Моцарта, который твёрдо стоят на своих ногах, в том смысле, что это не музыкальные обои, не фоновые узоры, но прекрасная, одухотворённая первоклассным вдохновенным трудом, работа, идеальное использование которой - наушники во время пробежки.

«Наш» Моцарт, пройдя сквозь концлагеря и пытки, смотрит прощальным взглядом на сгинувшую красоту мира (как носитель памяти о том чего нет); наш Брукнер здоровеньким не помрёт, никогда здоровеньким и не помирает, по-кирилловски маясь в последней нерешительности перед последней бездной, пока не сверзается в неё, подобно уже не человеку, но мифологическому персонажу, обобщающему в себе всё человеческое страдание и всю человеческую веру в надмирное Нечто, которого в одну секунду способно превратиться в русское солоноватое Ничто, перехватывающее дыхание на выдохе.

Рождение ложного мiра
Разгадка манеры, которая так сильно захватила одних и удивила других во время исполнения Девятой Брукнера, звучавшей накануне, наступила во время второго московского концерта Хьюстонского оркестра - ни для кого не проходит даром исполнение (тем более постоянное) музыки ХХ века, из которой и составили этот, пожалуй, самый удачный концерт нынешнего фестиваля.

Вот начали Хьюстонские с российской премьеры "Атомного доктора" симфонии Джона Адамса (да-да, тот самый, который "Никсон в Китае"), совсем недавнего сочинения (2005), сделанного на основе одноимённой оперы.
В ней (симфонии, конечно) смешены разные техники, дающиеся не коллажем, но сменой режимов и агрегатных состояний, тщательно прорисованных в партитуре и не менее тщательных исполненных.

Начинается всё с агрессивного духового взбрыка, оплетённого плавающими смычковыми запилами, который, подобно облакам, расходится по сторонам, уступая место минималистической упорядоченности; которую, в свою очередь смывает волна очередного модернизма с человеческим лицом, вполне внятного, нарративно связанного и легко переводимого на язык литературных (или любых иных) образов.
Вопрос не в том, что всё похоже на всё, куда-нибудь ведёт и к чему-нибудь да отсылает, но в неокончательности стилистики любого отдельного куска, зависающего между модернизмом и минимализмом, хотя ближе к финалу "Атомный доктор" начинает загустевать и конденсироваться - все расплывчатое и неконкретное уступает место мерной поступи повторяемых формул, собственно, и делающих пафос конца таким впечатляюще насыщенным.

Важно, что это более локальное и, что ли, красивое, доступное сочинение поставили перед симфонией Шостаковича, а не после неё - вероятно, Графу, прекрасно ориентирующемуся в реалиях советской-постоветской культуры (учился в СССР у Янсона, а перед бисом - "Бабой Ягой" Лядова, обратился к залу по-русски) важно было задать определённый стилистический контекст.

На какой-то момент мне даже показалось, что вся программа Хьюстонского симфонического в Москве (первое выступление с Моцартом и с Брукнером, затем начало второго Адамсом) есть двухступенчатая многоходовка, готовящая восприятие Одиннадцатой Шостаковича (Соломон Волков объясняет, что такое нерядовое отношение техасского оркестра именно к этой симфонии ДДШ связано с тем, что его американская премьера состоялась в 1958 силами именно Хьюстонских музыкантов. Дирижировал Л. Стоковский), являющейся чем-то вроде замкового камня их нынешних гастролей.

Где и Моцарт, и Адамс и, разумеется, Брукнер, задают определённый модус отчуждённого [аналитического] чувствования, оказывающийся безусловным плюсом в этом повышенно (умышленно) забойном сочинении, перекрывающем все возможные края.
Видимо, исполнение советских сочинений Шостаковича [написать "правоверных" рука не поднялась] "на выезде" складывается у американских оркестров в добрую традицию, пафосом схожую с распространением демократии и гуманитарной помощью.
Совсем недавно Чикагский симфонический, ведомый Риккардо Мути, танком прошёл по ушам и нутру столичных меломанов судьбоносной Пятой, теперь настала очередь опуса, написанного к 50-летию победы Октября, чья перманентная истерика, как раз, и нуждается в дистанции; причём не только исторической.

Аналитическая меланхолия, сделавшего Брукнера совсем уже нерусским сочинителем, обернулась неожиданной удачей в нашем родном, роднее не бывает, кровеносном Шостаковиче, чья музыка оттого и бьёт так сильно по нервам, что это же про нас про конкретных, сидящих в этом конкретном зале, из которого вперёд ногами выносили по очереди всех советских генсеков.

Дело не в том, какую музыку писал Шостакович, советскую или антисоветскую, а в том, что он лучше чем кто бы то ни было знал закономерности музыкального восприятия, которое и использовал без любого из знаков - это наше восприятие в очередной раз поменялось, а не музыка Шостаковича, которую Граф превратил в библейское, по силе и эпичности, высказывание.

Первый, особенно длинный, минут на пятнадцать кусок, согласно официальной иконографии изображающий пустоту Дворцовой площади, внутри которого пульсирует то ли Ленинский мозг, то ли извилины Временного правительства, Граф растянул и без того бесконечное трепетание скрипичных крыльев, на сколько это вообще возможно, сделав его особенно психоделичным. Психоделическим.

"Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою..." Соломон Волков считает Одиннадцатую - "лучшим музпортретом Петербурга", а для меня эта Симфония - о сотворении советского мира, переиначившего, подмявшего под себя ту самую пустую землю, которая вполне себе существовала без затянутости в корсет, который ей явно мал, который кровит и от которого эту землю явно корёжит
Густую, а то и рассеивающуюся предрассветную мглу прорезают цитаты из революционных песен, которые превращаются в пиявок, в червей, буравящих некогда нейтральное пространство.

И Шостакович поступает с этими "следами чужого" совсем как Чайковский поступал с народными песнями, превращая их в эмблематичные, лишённые авторства, приправы (прихваты и прихватки, фразеологические сращения, по контрасту задающие иной, советский, градус мирополагания, тут же схлёстывая его с "общечеловеческим", гуманистическим, гуманитарным.

С другой стороны, пока совершенно же невозможно отрешиться от "правильного", положительного пафоса "Варшавянки", обращённой к тем, что пал жертвой во имя какого-то светлого будущего.

Советские, ведь, в каком-то смысле (в смысле, что ли, раннехристианских мучеников) тоже были гуманистами и отчаянными гуманитарными утопистами.
И
вот, всё уже зная про это самое счастливое будущее, мы сидим в этом самом Колонном Зале под самым мощным кондиционером, среди перманентно пиликающих мобильных и бичевание нас Одиннадцатой, показывающей лучше и внятнее фильмов и философских трактатов что и как делали с этой страной, и в какой последовательности (отшибая мозги громкокипящим, в духе ВДНХ, пафосом, заглушающим всё, что можно и даже всё то, что нельзя) схоже с действием садомазохистической упряжи, взнуздывающей и обостряющей все органы чувств, подтягивающиеся друг за дружкой, вслед за слухом.

Ну, да, ему и больно и смешно, точнее, сладко (сделали красиво, расцарапали ранку) и тревожно, точнее, устало, ибо от такого напряжения весьма быстро устаёшь, эмоционально выгораешь задолго до финала, хотя музыка ещё продолжает длиться и длиться, такая же бесконечная, как Советская власть, которая вся не ушла под землю, но всё ещё продолжает щемиться и сочиться, замаскированная под совок или, хотя бы, совочек.
Жаль только Ханс Граф, обратившись к публике напрямую, предложил преодолеть "советское" через "возвращение в сказочное", исполнив на бис лядовскую миниатюру, в которой крикливое, кичливое существо смывается в конце, растворяется в небе, не оставив и следа, будто шагаловская (или платоновская?) корова языком слизнула.
Тем более, что сыграли Лядова в том же прохладительном ключе, что и Одиннадцатую, из-за чего она, казалось, мелькала пару раз в каких-то композиционных рифмах.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 7:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061914
Тема| Опера, Латвийская национальная опера, Фестиваль, "Лючия ди Ламмермур», «Гибель богов»
Авторы| Ольга Манулкина
Заголовок| Актуальные валькирии
Прошел оперный фестиваль в Риге
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20120619
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/1960706
Аннотация| Фестиваль опера

Валькирия Брунгильда в постановке Виестурса Кайришса — не столько дитя бога Вотана, сколько дитя цветов

Пятнадцатый фестиваль в Латвийской национальной опере представил премьеры двух последних сезонов. "Гибель богов", показанную в ноябре, и совсем новую "Лючию ди Ламмермур" Доницетти слушала и смотрела ОЛЬГА МАНУЛКИНА.

Рижская Лючия, сопрано Марина Ребека, входит в когорту латышских певцов, которые выступают на главных оперных сценах мира и регулярно возвращаются в Ригу. Певцов сюда влекут не только ностальгические и патриотические чувства: для Ребеки режиссер Андрейс Жагарс и художники Андрис Фрейбергс и Катрина Нейбурга создали точный по стилю спектакль и выверенный рисунок роли. В отличие от "Лючии" в театре Станиславского (лучшего спектакля "Золотой маски"-2010), также кисти Фрейбергса, в столь же минималистичной рижской постановке выбор места и времени действия пал на Рим эпохи Муссолини. Однако он присутствует в спектакле лишь фоном — холодный мрамор стен, монументальные головы и торсы скульптур на видео, арки, ступени: во всем та же элегантность, что и в щегольских мундирах военных или в переливах палевых красок в костюмах штатских, созданных Кристине Пастернакой.
В этой роскошной, холодной, монументальной раме, частью которой являются и окружающие Лючию мужчины: Генри (Янис Апейнис), Раймонд (Илья Банник) и даже Эдгар (Мурат Карахан), героиня обречена — никакой политики, только личное. Лючия появляется на сцене девушкой из кино 1930-х: мечтательной, порывистой, влюбленной,— "хорошая девочка Лида". А в сцене сумасшествия певице и режиссеру удается вернуть колоратурам их изначальный смысл — воплощения аффекта, когда ни один пассаж, ни одна высокая нота не относятся к области вокальной пиротехники, притом что выполнены они безупречно.
Постановка "Кольца нибелунга" к 200-летию Вагнера для многих театров — священный долг и для Латвийской оперы тоже: все-таки Вагнер два года руководил Немецким театром в Риге, да и "Кольца" целиком здесь не было целых сто лет. Но постановка тетралогии — всегда героическое деяние, а в 2013-м особенно: как справедливо говорит Жерар Мортье, вагнеровских певцов не хватит на всех. Рига может ждать юбилея спокойно — у нее есть внушительный интернациональный состав, а такой Брунгильде, как Кэтрин Фостер, может позавидовать и Метрополитен.
Музыкальный руководитель постановки — Корнелиус Майстер, но один спектакль был доверен 26-летней Йоане Малльвиц. Женщина, дирижирующая "Кольцом", должна быть по меньшей мере валькирией; видимо, юная немецкая музыкантша из их числа: лаконичными жестами она направляла звуковой поток, и эта громада ей повиновалась, дышала, гибко меняла темпы; исполнение было внятное и пластичное.
В Риге планировали отдать тетралогию четырем режиссерам, но в результате три оперы, кроме "Золота Рейна" (Штефан Херхайм), поставил латышский режиссер Виестурс Кайришс. Веришь, когда он говорит, что эта работа изменила его собственную жизнь: есть ощущение, что он сам прошел сквозь "Кольцо", пожил среди героев, поучаствовал в коллизиях, по-товарищески попытался что-то изменить, предотвратить.
Бывает, убедительно описанная концепция не работает в звучащем времени оперы. У Кайришса, скорее,— и к счастью — наоборот. Главное — это какой-то инстинктивный, временами наивный контакт с вагнеровской партитурой, и это дело абсолютно невербальное: то, как режиссер улавливает токи, идущие из оркестра, как ощущает музыкальное время. Броские картинки — внешнее; фотографии и трейлер дают неверное представление о спектакле. Мало сказать, что Брунгильда и Зигфрид (Ларс Клевеман) — дети цветов, что повсюду травка и что на единственной простыне в их бревенчатом домишке (костюмы и сценография Иевы Юрьяне) Брунгильда пишет: "Make love, not war". Или что Гибихунги и Хаген играют в шведскую семью, и в их порочный уют — буквально в их постель вламывается Зигфрид в своих сапожищах. Все это осталось бы трюком, если бы характеры и отношения не было отыграны в каждом такте и жесте.
С героями Кайришса успеваешь породниться: не ходячие символы, но живые люди; харизматичный Хаген Йохана Шинклера — не воплощенное зло, но человек, истории которого мы можем сопереживать. Здесь много юношеского хулиганства — чего стоит необъятных размеров беби-Гунтер (Маркус Юпитер) в необъятных же трусах и барби-Гутруна (Элисабет Стрид), или сцена охоты, разыгранная в сауне, или завернутый в огнеупорную фольгу Зигфрид, проходящий через огненное кольцо. Отношение как бы панибратское — что-то вроде "Это же наш, рижский Вагнер! Тот, что задолжал и смотался!", но парадоксальным образом это не мешает самой сумрачной, самой зловещей опере тетралогии вершить свой путь, предначертанный лейтмотивом судьбы. А публике — все четыре с лишним часа смотреть и слушать не отрываясь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 7:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061915
Тема| Опера, Камерный музыкальный театр имени Покровского, Премьера, «Каприччио в черном и белом»
Авторы | Ярослав Тимофеев
Заголовок| Оперы Кобекина вступили в неравный брак
Где опубликовано| Известия
Дата публикации|2012-06-04
Ссылка| http://izvestia.ru/news/526309#ixzz1yFoep4XN
Аннотация| Премьера опера

В последних спектаклях Московского камерного театра чувствуется атмосфера серьезного художественного ребрендинга. Не так давно дом на Никольской был знаменит как место работы старейшего худрука Москвы. Теперь акцент сделан на молодые постановочные и вокальные силы — «Каприччио в черном и белом» почти целиком отдано на откуп новому театральному поколению. Вдобавок Камерный театр предпринял попытку организовать дискуссионный клуб в духе «творцы vs журналисты» и обещает не отступать от этой идеи в будущем сезоне.

Внушает уважение тот факт, что театр, всегда неровно дышавший к новым операм, пока что сохраняет почтенную независимость от «трендов» и модных авторов (если верить документу из Администрации президента, опубликованному в «Новой газете», скоро сюда может прийти Василий Бархатов, и в таком случае модных авторов явно прибавится).
Конечно, поставить еще две оперы Владимира Кобекина на сцене, которая уже видела три его театральных опуса, — решение едва ли объективное. Но обвинять в необъективности главного дирижера театра Владимира Агронского, публично признавшегося в любви к Кобекину, — все равно что предъявлять претензию королю Людвигу Баварскому за неравные условия, предоставляемые им Вагнеру и Верди.

По количеству выданных на-гора опер известный уральский композитор Владимир Кобекин уже перегнал Вагнера и стремительно догоняет Верди. Еще более воодушевляет то, что в наше недружелюбное к новой музыке время ему удалось воплотить на сцене едва ли не все свои творения. «Шута и короля» по пьесе бельгийца Гельдерода и уальдовского «Счастливого принца» он решил объединить, вероятно, в силу их одноактности и общей темы «голубых кровей».

В первой части Кобекин дает волю самозабвенному хоррору: испанский монарх приказывает зарезать собак, удушить звонарей, травит ядом супругу, убивает шута и в итоге вешается самостоятельно — в живых в Эскориале остается лишь палач, что по-своему логично. Видимо, почувствовав, что перебрал с ужасами (в антракте некоторые отнюдь не инфантильные люди с трудом «отхаживали» себя горячим чаем), второй оперой композитор нарисовал такую лубочную картину добра и верности, что Оскар Уальд, наверное, не смог бы удержаться от остроты.

Впрочем, более вероятно, что лондонский денди заснул бы задолго до финального моралите: абсолютное отсутствие музыкальной драматургии в «Счастливом принце» не смогли восполнить даже искренние усилия режиссера Сергея Терехова, неплохо поработавшего с видеорядом. К слову, вынесенные за скобки основного сюжета мальчишки, которым отец (Михаил Гейне) рассказывает приторную сказку, быстро теряют интерес к происходящему и в самые душераздирающие моменты видят сны — вероятно, куда более интересные.
Угрюмый сюжет Гельдерода вдохновил Кобекина и режиссера Дениса Азарова на гораздо более удачный театральный опус. Убийственный смех Короля на застрявшей ноте соль, вокальные конфликты монарха и шута, а также натуралистичное повешение в финале по-настоящему цепляли внимание.

Но и в этой опере музыке не хватило рефлексии, второго (не говоря уже о последующих) слоя. Композитор, кажется, упорно не желает бросать вызов своим сюжетам или хотя бы почувствовать тот вызов, который они бросают ему. Отсюда ощущение, что страсть к эстетике ужаса накрыла человека, которого Бог упас от возможности вчувствоваться в эту эстетику. «Наивно об извращенном» — таким мог бы быть девиз «Шута и короля».
При всем при том драматургия Кобекина — в силу своей простоты — стала выигрышным плацдармом для самовыражения молодых режиссеров и певцов. Экспрессионистская работа Борислава Молчанова (Король) могла соревноваться со сдержанно-углубленной партией Романа Шевчука (Шут). Оба солиста, а также Екатерина Ферзба из второй оперы (Ласточка) были убедительны и с вокальной точки зрения. Самым приятным сюрпризом стал оркестр, работавший истово и профессионально вопреки своей блокадной малочисленности и начисто отсутствующей акустике.

Карэн Хачатурян вспоминал, как однажды Шостакович шокировал его своим педагогическим методом — рекомендовал взять и выкинуть связующую партию в сонатной форме, плюнув на все приличия. Если бы театр Покровского вдруг вздумал решиться на такое же по отношению к «Маленькому принцу», в репертуаре остался бы сильный, цепляющий и, что важно, лаконичный спектакль — жестокое и наивное каприччио в черном.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 7:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012061916
Тема| Опера, Камерный музыкальный театр имени Покровского, Премьера, «Каприччио в черном и белом»
Авторы | Марина Гайкович
Заголовок| Няня превращается в ласточку, а король – в убийцу
Две оперы Владимира Кобекина в Камерном музыкальном театре имени Покровского
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации|2012-06-04
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2012-06-04/10_opera.html
Аннотация| Премьера опера

В Камерном музыкальном театре имени Покровского еще одна премьера – пятая в этом сезоне. Спектакль «Каприччио в черном и белом» объединил опусы Владимира Кобекина – «Шут и король» и «Счастливый принц», а к постановке готовится еще одна его опера – «Холстомер».
Еще осенью в Камерном музыкальном театре поставили спектакль под общим названием «Голос», в него вошли две монооперы – «Записки сумасшедшего» Буцко и «Человеческий голос» Пуленка, затем вышли премьеры опер, если коротко, о женщинах – «Русская тетрадь» Гаврилина и «Дневник Анны Франк» Фрида. И вот – новая премьера. «Каприччио», под одной обложкой снова две одноактные оперы… здесь, наверное, стоит написать о смерти и любви, но мы напишем о любви и смерти.
Умирает королева – жена короля и возлюбленная шута. В припадках ненависти ко всему живому и, в частности, к шуту, возлюбленному королевы, король на время расстается с короной – и вот тут начинаются жестокие игры за сладость и могущество власти: шут зарезан, король болтается в петле. Кобекин пишет партитуру всего для 13 инструментов, которая держит в напряжении с первых тактов (иногда давая разрядку на призрачную музыку во время появления тени королевы), которая заставляет слушателя пройти вместе с королем все ступени его морального низвержения (хотя падать, надо признаться, было не так уж и высоко): от невыносимости существования в среде (когда он заставляет убить всех собак и усмирить колокола), появления навязчивых мыслей, когда он застревает в одном и том же музыкальном материале, дикой гротескной злобы, когда он в маске шута поет дикую песню с припевом «тра-ла-ла», и, наконец, агонии, бросающей его на двойное убийство. Сцену «масок» – когда король и шут меняются местами – Борислав Молчанов и Роман Шевчук разыгрывают просто здорово, обнажая при заданном сословном неравноправии одинаковый оскал ненависти. Молчанов – по сути, стержень представления, поскольку его персонаж находится на сцене постоянно: партию сжигаемого ненавистью короля отыгрывает потрясающе. Режиссер Денис Азаров (две части «Каприччио» ставят молодые режиссеры) помещает персонажей в клетку, где зловеще зияют красные королевские полотнища, – а где еще им, собственно, быть?
Вторая опера (по Оскару Уайльду, по либретто Алексея Парина) – трогательная притча о любви искренней и жертвенной. Вертихвостка-ласточка (Екатерина Ферзба), подзадержавшись в северных краях, влюбилась в памятник принца (Василий Гафнер). Когда-то ребенком он был обласкан и не знал горя – но рано умер. И сейчас ежедневно он видит несчастья горожан, и сердце его сжимается от жалости. Ласточка не смогла бросить возлюбленного – после того как он отдал людям свои сапфировые глаза. Он же отдал им все – до последнего листочка золота, те же отправляют некрасивую болванку на переплавку. Здесь Кобекин, напротив, пишет прозрачную, на полутонах зарисовку для струнных (с единственным фрагментом у фортепиано – как раз в тот ключевой момент, когда ласточка соглашается выклевать принцу глаза). А режиссер Сергей Терехов решает постановку в виде сказки для двух очаровательных малышей, которую читает папа перед сном, – в виде ласточки они видят свою любимую няню. История с малышами, кажется, осталась недокрученной: можно было поиграть на тему «сон–явь» или выпустить этих малышей в виде ангелов, которые забрали мертвую голову принца и оловянное сердце на небо, в общем, добавить чего-то иррационального (тем более что стилистика Уайльда это вполне допускает), не оставляя сюжет просто сказкой на ночь.

С одной стороны, две эти оперы просто идеально укладываются в концепцию одного спектакля. С другой – «Счастливый принц» идеально претендует на роль детской оперы (не лубочной, с глубокими нравственными темами и в то же время на понятном языке), которых катастрофически не хватает в наших театрах. Только вот «Шута и короля» и взрослому выдержать непросто.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Ср Июн 20, 2012 2:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062001
Тема| Опера, Королевский театр Испании, «Поппея и Нерон».
Авторы | НАТАЛЬЯ ТИМАШОВА, Мадрид
Заголовок| Триумф пороков
В Мадриде состоялась мировая премьера новой оркестровки оперы «Поппея и Нерон»
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 20120619
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-06-19/165103-triumf-porokov.html
Аннотация| Премьера опера

На сцене Королевского театра Испании состоялась мировая премьера новой оркестровки оперы «Поппея и Нерон». Авторы нынешней оркестровой версии итальянской барочной оперы XVII века «Коронация Поппеи» Монтеверди – бельгийский композитор Филипп Бусманс и французский дирижер Сильвиан Камбрелинг. Пролог написал лауреат Гонкуровской премии Джонатан Литтелл, а поставил польский театральный режиссер Кшиштоф Варликовский. В спектакле, который станет одним из главных событий сезона, занято три молодые российские певицы-сопрано, успешно выступающие на Западе, – Екатерина Сюрина, Любовь Петрова и Елена Цаллагова.

Состав постановщиков звездный. Филипп Бусманс уже не первый раз работает в дуэте со знаменитым дирижером Сильвианом Камбрелингом, руководящим ныне оркестром «Клангфорум Вена». Смело интерпретируя Монтеверди, Бусманс блестяще использует тембр и богатство звучания старинных и современных инструментов. Кшиштоф Варликовский, один из самых известных польских режиссеров нового поколения, ученик знаменитого Питера Брука, ассистировавший мэтру в его постановках, решил непростой драматический сюжет в лучших традициях античного театра. Он втиснул все исторические события в 24 часа, где все смешалось: любовь и похоть, эротика и разврат, человеческие пороки, кровавая борьба за власть с заговорами и интригами. Главный персонаж – Сенека, который ставит перед зрителем и героями сложные этические и философские вопросы. Специально для него Варликовский придумал философский пролог, который предшествует опере. Автор текста пролога – писатель Джонатан Литтелл, получивший Гонкуровскую премию за опубликованный в 2005 году роман «Благоволительницы» о Второй мировой войне и холокосте (на русском языке роман вышел в прошлом году).

Практически весь спектакль снимается на камеру самими актерами, кадры тут же ретранслируются на большой задник сцены в виде немого черно-белого кино. Камера – своего рода всевидящее око, от которого никому не скрыться. Режиссерских находок много: бог Амур в белых перчатках и носках, очень напоминающий Майкла Джексона, особенно во время исполнения знаменитых танцевальных движений поп-короля, включая лунную дорожку; яркий и запоминающийся выход в купальниках – словно это участницы конкурса красоты – Любови Петровой и Елены Цаллаговой в ролях Виртуд и Фортуны.

Неоднозначные и эпатажные спектакли Варликовского знают и ценят в России: в 2006 году в Москве была показана пьеса Ханоха Левина «Крум» в его постановке, а в марте прошлого года режиссер был гостем фестиваля «Польский театр в Москве».

Четыре часа действа слушаются и смотрятся на одном дыхании. Исторический сюжет, разворачивающийся в 62 году нашей эры, и главные персонажи зрителям хорошо известны. Нерон – кровожадный, порочный тиран, не знавший меры в казнях, оргиях и преступлениях, убивший даже собственную мать. Поппея – красавица и распутница, такая же порочная, как и ее венценосный избранник (это по ее приказу сын и убил мать), соблазнившая женатого Нерона и ставшая его второй женой. Правда, счастье влюбленных было недолгим, и закончилось все весьма прозаично, как говорится, бытовухой: пьяный Нерон ударил свою беременную жену в живот, да так сильно, что у той случился выкидыш, от которого она и умерла. Нерон был безутешен, но недолго. Буквально через несколько дней после безвременной кончины императрицы он приказал оскопить похожего на нее мальчика Спора, после чего вышел за него замуж при всем честном народе. Эта история воссоздана в финальной сцене оперы «Поппея и Нерон», где Нерон выходит в белом платье невесты под руку с лысым женихом-евнухом – порок торжествует.

Мадридская постановка – суперсовременное действо в духе нынешних тенденций, никаких тог и древнеримских облачений. Распущенность и безнравственность римлян, которые не знали границ и в итоге погубили великую империю, переданы ярко и недвусмысленно. Изначально у Монтеверди партии Нерона и Оттона, благородного римлянина и мужа Поппеи, были написаны для кастратов. Впоследствии их исполняли женщины с меццо-сопрано, а в версии Бусманса их поют мужчины. Нерона – американский тенор Чарлз Кастроново, участник сценических проектов Дмитрия Хворостовского и супруг Екатерины Сюриной, обладательницы одного из лучших в мире колоратурного сопрано, также занятой в мадридском проекте. На сцене театра «Реал» она очень проникновенно и убедительно исполняет партию Друзиллы, влюбленной в Оттона. А самого Оттона исполняет контатенор – Уильям Тоуэрс. Главного трагического героя – философа Сенеку блестяще исполняет сэр Уиллард Уайт (бас-баритон). Уайт впервые примерил на себя роль стоика Сенеки еще в 1976 году, когда дебютировал в этой партии в оригинальной версии Монтеверди «Коронация Поппеи» на сцене Английской национальной оперы в Лондоне. Партию Поппеи (сопрано), сложнейшую в вокальном и драматическом плане (певице пришлось из белокурой сексапильной красавицы в финале перевоплотиться в того самого лысого евнуха, за которого Нерон вышел замуж) постановщики доверили исполнять в очередь темпераментной немке Наде Михаэль и украинке Софии Соловий.

Свою оперу «Коронация Поппеи» Клаудио Монтеверди написал уже на закате своей жизни (маэстро было 75 лет), вдохновленный книгой Джованни Франческо Бусинелло. Она стала одной из первых опер, написанных на исторический, а не на мифологический сюжет. Итальянец и предположить не мог, что его творение через столько столетий сохранит не только свою художественную ценность, но будет и политически актуальна.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Ср Июн 20, 2012 2:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062002
Тема| Опера, БТ, Филармонический абонемент, Молодежная программа, «Так поступают все женщины», Персоналии, Василий Синайский, Николай Казанский, Дмитрий Варгин, Анна Крайникова, Александр Кадурин
Авторы | Петр Поспелов
Заголовок| Большой театр сбежал из Большого театра: Оперу Моцарта «Так поступают все женщины» сыграли в Филармонии
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 20120620
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/1880148/pismo_mocartu#ixzz1yJoMEYPN
Аннотация|

Большой театр, сделав вылазку в Концертный зал Чайковского, освоил территорию, подходящую молодым певцам и свободную от творчества великих режиссеров. Моцарт от этого только выиграл

Молодые артисты Большого театра систематически участвуют в концертных исполнениях опер на филармонической сцене, пробуя себя во второстепенных партиях. Однако настал час доверить им и главные партии. Значимость события была подчеркнута тем, что за дирижерский пульт встал главный дирижер Большого театра Василий Синайский. Прозвучала опера Моцарта «Так поступают все женщины».

Оперу дали в сокращении, без отдельных номеров и безо всех «сухих» речитативов — зато придумали остроумное письмо, обращенное самому Моцарту от имени дона Альфонсо, в котором излагались важные для понимания детали сюжета. На сцене Большого театра такой вариант смотрелся бы недостаточно академично, а для концерта вполне сошел.

За интригана Альфонсо пел, читал и играл молодой артист труппы Николай Казанский, который выглядел патриархом на фоне прекрасной молодежи. Живые воплощения современного оперного стандарта, молодые дамы были одна стройнее другой, а молодые люди стремились перещеголять друг друга в элегантности. Оперу Моцарта спели по-итальянски и наизусть, причем так, что к ансамблям решительно не придраться. Из Юрия Городецкого (Феррандо) завтра вырастет утонченный моцартовский тенор, баритон Дмитрия Варгина (Гульельмо) и сейчас хоть куда, сопрано Алины Яровой (Деспина) звучит тепло и округло, сопрано Анны Крайниковой (Фьордилиджи) — мило и свежо, хотя низкие ноты у нее не впечатляют, а Александра Кадурина (Дорабелла) вообще метит в высшую лигу меццо-сопрано — ей только нужно приладить дыхание к быстрым темпам.

Молодой режиссер Денис Азаров, разводивший артистов на сцене Зала Чайковского, в оформлении обошелся парой шляп и бумажным корабликом. Серьезный разговор о трактовке образов заводить пока, конечно, рано. Однако хорошо уже то, что Большой театр создал продукт, в котором театральная режиссура, удачная или нет, обсуждается не в первую очередь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Ср Июн 20, 2012 2:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062003
Тема| Опера, БТ, Филармонический абонемент, Молодежная программа, «Так поступают все женщины», Персоналии, Василий Синайский, Николай Казанский, Дмитрий Варгин, Анна Крайникова, Александр Кадурин
Авторы | МАЙЯ КРЫЛОВА
Заголовок| Школа влюбленных
Большой представил концертное исполнение оперы Моцарта
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 20120620
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-06-20/165147-shkola-vljublennyh.html
Аннотация|

В зале имени Чайковского прошел очередной проект Большого театра. В рамках своего концертного абонемента ГАБТ дал оперу Моцарта «Так поступают все». В вечере участвовал оркестр театра под управлением Василия Синайского.

Cosi fan tutte («Так поступают все, или Школа влюбленных»), называемая в кругах меломанов просто «Кози», – одна из лучших в мире партитур по качеству музыки и одна из самых смешных, если ее хорошо поставить. Впрочем, и концертное исполнение, если оно качественное, может передать искрометный и вместе с тем философический дух оперы-буфф. Комическое зрелище у либреттиста Лоренцо да Понте и композитора становится размышлением на темы вовсе не смешные, хотя в 1790 году на премьере в Вене двор австрийского императора Иосифа II наверняка хохотал до упаду: в основе либретто, как говорят, лежали подлинные события. Не случайно император лично заказал оперу о том, как две неаполитанских девицы подверглись эксперименту со стороны женихов. Бравые молодцы наслушались скептических речей некого дона Альфонсо, уверявшего их, что все дамы ветрены по природе. Вы можете полагаться на верность женщин, уверял циничный дон, с таким же успехом, как пахать море или сеять песок. Чтобы убедиться в обратном (или признать горькую правду), ухажеры изображают неожиданный уход со своим полком, а сами, переодевшись в экзотических албанцев, активно ухаживают за горюющими в разлуке девушками. Устоять перед хитростями и эротическим напором заговорщиков невозможно. Но финал оптимистический: хотя женщины и сдались, две свадьбы все равно будут, поскольку «хитер Амур-змееныш».

Вечер, в котором пели как приглашенные солисты, так и артисты Большого, стал очередной проверкой стиля: как точно наши певцы смогут ухватить манеру пения, необходимую моцартовским операм? Тем более что в числе участников – две выпускницы Молодежной оперной программы ГАБТа – Александра Кадурина и Алина Яровая, а в «Кози» нужно показать и навыки пения в ансамблях, и умение справляться с виртуозностью арий, и особую манеру подачи звука, и дикцию, и произношение итальянского языка. А также неповторимое сочетание лирики и едкости, легкомыслия и резонерства, характерное именно для этой оперы. Кроме выпускниц пели Дмитрий Варгин, солист Немецкой оперы на Рейне, Юрий Городецкий – певец из Минска, недавно вступивший в Молодежную программу Вашингтонской оперы, Анна Крайникова (работает в Италии, ранее много пела в Большом театре) и Николай Казанский – солист ГАБТа.

Первое отделение оставило впечатление всеобщей добротности, да и оркестр Синайского не без воодушевления выдавал божественные моцартовские звуки. Хотя местами казалось, будто некоторые поют на пределе сил, а другие – не совсем по-моцартовски. Но за время антракта с исполнителями произошли поистине волшебные превращения. Все как-то оживились, действие заискрилось, смех в зале слышался чаще, даже голоса, казалось, зазвучали лучше. С относительно крепкой «четверки» оценка концерта медленно, но верно поползла к отметке «пять». Чему можно порадоваться без оговорок, так это актерской органичности. Постановщик Денис Азаров дал героям «Кози» много забавных поводов для самовыражения. И сложно сказать, кто лучше обжился в мизансценах театрализованного концерта. Казанский (дон Альфонсо) с тросточкой, зачитывающий письмо своего персонажа самому Моцарту. Или Яровая (бедовая служанка, изображающая липовых врача и нотариуса). А может, Варгин с Городецким, они преображаются из респектабельной пары аристократов в смокингах в развязных современных парней, щеголяющих солнечными очками и соломенными шляпами. И Крайникова с Кадуриной, прелестно играющие в женское непостоянство.

В варианте ГАБТа концертное исполнение шло в сокращении: не было речитативов и хоров, но оставлены, как гласит анонс, «наиболее значительные номера» оперы. По этому спорному поводу «НИ» дал комментарий руководитель Молодежной оперной программы Большого театра Дмитрий Вдовин: «Опера огромная, даже в сценическом варианте нелегкая для восприятия публики, а уж в концертном тем более. Наверное, это и стало причиной купюр, которые сделал маэстро Синайский. И после недавнего спектакля «Гибель богов» Вагнера, который шел в Латвийской опере с 15 до 21 часа, я не могу не согласиться с этим. Вообще наш ригоризм по отношению к тексту, купюрам и т д. может рассеять и без того сужающуюся аудиторию оперы. Тут нужен просто вкус, такт и чувство меры. Почему всегда делаются купюры в «Китеже» или даже в «Травиате», но нельзя их делать в других партитурах? Жизнь и ментальность быстро меняются. В Метрополитен-опере, например, стали переводить оперы на английский и нещадно их резать (пока только в версиях, предназначенных для юной аудитории, но поверьте, это только начало). Сейчас Альбина Шагимуратова поет в опере Сан-Франциско моцартовскую Царицу ночи по-английски. Насколько я знаю, нас в Москве может ожидать очень лаконичная версия «Князя Игоря». Очевидно, идет реакция на запросы сегодняшней театральной реальности. Хотя вовсе не значит, что я это безоговорочно приветствую».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Чт Июн 21, 2012 4:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062101
Тема| Музыка, Фестиваль симфонических оркестров
Авторы | Наталья Зимянина
Заголовок| Верноподданнический мажор как экспонат истории
В Колонном зале проходит VII Фестиваль симфонических оркестров мира
Где опубликовано| Новая газета
Дата публикации| 20120608
Ссылка| http://www.novayagazeta.ru/arts/53000.html
Аннотация| музыка, фестиваль

Фестиваль с самого начала, с 2006 года, приурочен к Дню России. Надо отдать должное Юрию Лаптеву, который все эти годы был советником президента по культуре. Это он убедил власти, что крупный государственный праздник должно отмечать не только водочно-пивным гульбищем и торжественным кремлевским приемом, а надо проложить их посередке чем-то облагораживающим.

За шесть лет фестиваля в нем отыграло немыслимое число оркестров, включая каждый раз один российский.

Седьмой концептуально добрался до оркестров Америки: приезжали музыканты с Кубы (из них большая часть — советская школа; 2, 3 июня), из Боготы (5, 6 июня), Хьюстонский симфонический (8, 9 июня). Из наших был Ярославский во главе с Мурадом Аннамамедовым; у него в программе — гениальный композитор Авет Тертерян (1 июня). У Хьюстонского — симфония «Атомный доктор» знаменитого Джона Адамса (9 июня). Лаптев придумал раритетную программу последнего концерта с участием оркестра Московской филармонии, посвященную историческим событиям в России (11 июня). Публика пройдется от «Стихиры» Ивана Грозного (ее оркестровал композитор Кирилл Волков) до увертюры «1812 год» Чайковского. Между ними — почти сплошь гимны: так, в XVIII веке были популярны «Гром победы, раздавайся!» и «Коль славен» (до сих пор считается гимном русской эмиграции); чудной красоты «Боже, царя храни!», написанный при Николае I и в 1917 году запрещенный под страхом смерти.

Будет и кое-что советское. Сыграют воссозданный по двухстраничному эскизу гимн РСФСР Сергея Прокофьева (композитор в 1946 году участвовал в конкурсе). Наследники Георгия Свиридова предоставили фестивалю его проект Гимна СССР. А вот держатель авторского права на Увертюру Александра II — Дом Романовых — разрешения на исполнение не дал.
Высидит ли обычный слушатель в один вечер столько славословного мажора? Но музыканты и историки точно не упустят уникальный шанс услышать эту ничем не поучительную великодержавную антологию. В чем-то курьезную, в чем-то трогательную.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12129

СообщениеДобавлено: Чт Июн 21, 2012 4:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012062102
Тема| Опера, МАМТ, Премьера, Срн в летнюю ночь
Авторы | Наталья Зимянина
Заголовок| Слеза ребенка вместо жемчужной росы
Скандальный спектакль по опере Бриттена «Сон в летнюю ночь» наша публика приняла и поддержала
Где опубликовано| Новая газета
Дата публикации| 20120613
Ссылка| http://www.novayagazeta.ru/arts/53000.html
Аннотация| музыка, фестиваль

Эта совместная постановка Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко с Английской национальной оперой год шла в Лондоне.
Теперь творческая группа во главе с американским режиссером Кристофером Олденом и дирижером Уильямом Лейси перенесла ее в Москву, отрепетировав все заново уже с русскими артистами. Московской премьере сопутствовал скандал, какого не случалось со времен «Детей Розенталя» в Большом. Дело в том, что в опере занято около 60 детей (у Бриттена это хор эльфов), и неустановленное лицо написало от имени родителей донос в РПЦ и департамент культуры, что в спектакле пропагандируются педофилия, наркомания и садомазохизм. Шум поднялся бешеный. Вслед появилось второе: другие родители защищали спектакль.

Столичный департамент культуры назначил комиссию, состоящую из художественных руководителей двух театров — Дмитрия Бертмана («Геликон-опера»), Георгия Исаакяна (Детский музыкальный театр им. Натальи Сац) и Елены Каткиной, начальника отдела межведомственного взаимодействия в сфере профилактики Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков.

Премьера вызвала ажиотаж. «Great!» — ахнул Олден: ведь такого количества телекамер он не видел ни в Нью-Йорке, где он живет, ни в Лондоне. По Москве даже ходил слух, что театр сам организовал этот пиар не слишком популярной у нас оперы Бриттена на донельзя запутанный сюжет. Пустили его, видимо, те, кто не знает: любая премьера — это и без того ужасная нервотрепка на грани человеческих сил. А в опере, где голоса так зависимы от стрессов, — вдвойне.

Тем более весома победа артистов, работавших с музыкой, которая не на слуху, в спектакле непривычной режиссуры. Пели на прекрасном английском языке (у нас так разборчиво и на родном не умеют) и, насколько можно судить, точно попадая в стиль. Нет ни одной проходной работы — каждый показал себя и как вокалист, и как блестящий актер.
Опера Бриттена до сих пор слыла одной из самых светлых и веселых. Написанная по Шекспиру, она большей частью представляет причудливые сцены из жизни эльфов и лесных духов, которые посмеиваются над людьми, внося в их жизнь забавную сумятицу. Несколько любовных пар путаются в своих отношениях, в том числе и интимных. Даже сама царица эльфов, одурманенная волшебным соком, в ужасе просыпается в кровати с ослом. В конце концов три пары сочетаются узами брака (марш другого композитора — Мендельсона, написавшего когда-то музыку к пьесе Шекспира, до сих пор звучит в загсах).
Теперь о горячем. Этот сумасшедший, трудный для внятной постановки сюжет явно допускает аллюзии. И Олден в духе нашего времени поставил спектакль не о каких-то там мифических Афинах (Шекспир шел от Плутарха и Овидия), а о том, сколько кошмаров преследует подростков в их трудном возрасте.

Его подтолкнула к этому история самого Бриттена, учившегося в закрытой школе для мальчиков, где очевидно присутствовали и муштра, и розги, и вообще незащищенность от всевластных взрослых. Зная, что в детстве (2013-й — год столетия Бриттена) композитор стал жертвой насилия, Олден предположил, что Бриттен не случайно выбрал для оперы эту пьесу.

В спектакле все действие происходит не в волшебном лесу, как в либретто, а в мрачном дворе школы-тюрьмы с окнами-решетками. Этот антураж — в почти издевательском противоречии с распеваемым цветистым текстом: ведь нет на сцене никакой жемчужной росы и сладкой жимолости. А эльфы обернулись школьниками младших классов в унылой форме. Весь видимый тон спектакля — серо-буро-малиновый (художники Чарльз Эдвардс и Сью Уилмингтон). Зловещие тени падают на каменные стены, будто ведя между собой отдельный разговор поверх слышимого.

Герой спектакля в этой постановке — взрослый человек накануне женитьбы. Но что-то заставляет его вернуться в школьный двор и предаться жутковатым воспоминаниям. И все, что мы видим, — его сон, скорее бред. В финале он все же наденет невесте кольцо на палец (впрочем, она тоже вся в сером — это невеста-то!). И только веселый дух Пэк, главный проказник и путаник, будет, сотрясаясь, рыдать у школьно-тюремной стены. И свои последние слова, призывающие публику похлопать артистам, выкрикнет, едва подавляя истерику. В подтексте: те, кого в детстве подвергли насилию, всю жизнь носят в себе неизживаемую тяжесть.

Особой наркомании и садомазохизма не заметила. Но давно не помню в оперном театре столь гнетущей атмосферы на сцене. Сам спектакль идет неторопливо, порой скучновато; следить за всеми превращениями, переваривать многослойный смысл нелегко и даже мучительно. Олден будто позаимствовал настроение из другой оперы Бриттена, «Поворот винта», где тема педофилии гораздо более остро-жгучая, но при этом покрыта непроницаемым туманом в духе Хичкока. Как и в «Повороте винта» (ставился у нас не раз, в том числе Святославом Рихтером на фестивале «Декабрьские вечера»), в «Сне» Олдена этот морок приобретает вид кошмара, от которого не отмахнешься. Спектакль не для слабонервных.

Олден и сам говорит, что его постановка необычна для оперной сцены. А у нас еще как раз в разгаре война остро- и тупоголовых: можно ли осовременивать содержание оперы или допустимы лишь «классические» постановки? Вот и получилось, что дошел до апогея спор об «авторской» режиссуре.
Вряд ли можно отрицать, что у всех великих художников при всей их кажущейся внятности масса загадок. У величайших, как Бриттен, — еще больше, ведь они аккумулируют больше проблем. Задача режиссера — разгадать их, и в разные эпохи разгадки будут разными. Что же, считать все эти решения претенциозной режиссерской отсебятиной (хотя и такое бывает)?

Кристофер Олден жестко нарушил рутину — как камень плюхнул в ряску, да еще попал, при всей деликатности, в самую точку! У нас в стране педофилия десятилетиями замалчивалась; вдруг прорвало — и понеслось по трубам, впопад и невпопад. Особенно усердствует телевидение, показывая то, что Олдену не снилось в его собственном страшном сне. Люди кипят — а тут еще и опера подоспела под горячую руку!

«Я даже не представлял себе, что мой спектакль в Москве может вызвать такое сопротивление, — удивляется Олден. — Я у вас видел «Кармен», где девушки стоят на мосту, а мужчины снизу смотрят им под юбки — по-моему, это гораздо неприличнее».
Экспертная комиссия упреки в безнравственности «Сна в летнюю ночь» признала несостоятельными (правда, дама из «службы наркомании» так и не появилась — у нее, наверное, и без оперы дел невпроворот). Выйдя к журналистам, Дмитрий Бертман на вопрос, чем определяется грань, которую не должен переходить художник, ответил: «Степенью таланта. И совестью». Разряжая обстановку, добавил: «Во времена СССР на этой же сцене шел спектакль Льва Михайлова «Порги и Бесс» — там герои три часа нюхали наркотики. И даже газета «Правда» не осмеливалась критиковать. Что произошло с нами за «годы свободы», я не знаю. Но не надо забывать, что театр — это место подтекстов. Если запрещать этот спектакль — можно запретить и «Лулу» в «Геликоне», где девочку-проститутку убивает Джек-Потрошитель».

Георгий Исаакян подвел итог: «Это судилище унизительно для одного из лучших музыкальных театров Европы. Шельмовать имена создателей спектакля и директора театра просто неприлично. Департамент культуры должен был выбросить анонимку. Иначе дальше напишут на Бертмана, потом — на меня. А потом повторится история с Мейерхольдом. Глубоко необразованные кляузники почувствовали: пришло их время».

В премьерной серии спектакль последний раз пройдет 14 июня. Возобновится осенью. По контракту играется всего 12 раз.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 2 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика