Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2005-01
На страницу 1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Янв 09, 2005 12:17 am    Заголовок сообщения: 2005-01 Ответить с цитатой

В этом разделе газетного киоска помещаются ссылки на статьи, вышедшие в января 2005 года (первый номер ссылки - 2005010101 означает: год - 2005, январь месяц - 01, первый день месяца - 01, первый порядковый номер ссылки за данный день - 01 ). Пустой бланк для библиографической карточки.

Номер ссылки|
Тема|
Авторы|
Заголовок|
Где опубликовано|
Дата публикации|
Ссылка|
Аннотация|

Здесь будет помещен систематический указатель статей за январь месяц 2005 года
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Янв 09, 2005 12:20 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005010801
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Аллаш М., Голикова Т., Ноймайер Дж., Лопаревич А.
Авторы| Екатерина БЕЛЯЕВА
Заголовок| Мария Аллаш: «Главное для меня — семья»
Где опубликовано| Досуг и развлечения № 2-3 (45-46), 6-23 января 2005
Дата публикации| 20050106
Ссылка|
Аннотация|

Одна из главных задач нового художественного руководителя Большого театра Алексея Ратманского — продвижение молодых перспективных танцовщиков. Среди них — Мария Аллаш, которая за один год станцевала Одетту-Одиллию в «Лебедином озере», сложную сольную вариацию в «Кончерто барокко» Баланчина и ведущую партию в премьерной «Лее» Ратманского. В январе она появится на сцене в образе Никии из «Баядерки» Л. Минкуса, в которой несколько лет исполняла соперницу главной героини принцессу Гамзати. Джон Ноймайер выбрал ее на роль Ипполиты-Титании в балете «Сон в летнюю ночь». Дебют ожидается в январских спектаклях. Накануне Рождества наш корреспондент встретился с Марией Аллаш.

— Многие танцовщики вспоминают свои детские впечатления о балете и всегда называют «Щелкунчика».
— Да, это обычная детская история — «Щелкунчик» в Большом театре. Мне было шесть лет, и как сейчас помню, я сидела в шестом ряду партера и испытывала невероятный восторг от про исходящего на сцене. С того времени я танцевала дома на диване под любую музыку. Я тогда занималась художественной гимнастикой. Родители подумали и отдали меня на подготовительное отделение в Московское хореографическое училище. Данные были, приняли довольно легко.
— Вам посчастливилось учиться в классе Софьи Головкиной, лучшего московского педагога классического танца. Она видела в вас будущую балерину?
— Я училась у Головкиной последние три года, и она меня выделяла, в результате я смогла поверить в себя. Но она видела во мне скорее лирическую танцовщицу — будущую Одетту, Сильфиду. На выпускном концерте я исполняла мазурку в «Шопениане» Фокина, с ней и пришла в театр.
— Вы танцевали в тройке сильфид, а потом лирическая пиния прервалась, и вы активно взялись за более брутальные, героические партии: Мирта в «Жизели», Эгина в «Спартаке», Мехменэ Бану в «Легенде о любви». Что произошло? Изменилось ваше амплуа?
— Не знаю. Думаю, у меня свой путь к белой классике, а героический репертуар пришел ко мне благодаря яркой внешности.
— А в жизни вы тоже сильная героиня?
— Если честно, то нет. Я очень семейный, домашний человек. Люблю кошек, дачу. С удовольствием копаюсь в земле с цветами. Избегаю шумных компаний. Главное для меня — семья. Я много читаю — увлекалась Кундерой и Акуниным, сейчас нравится Радзинский. Его «Загадки истории» читаются легко, как роман. Очень люблю кино — особенно советскую классику и фильмы Михалкова.
— Вы можете сказать, что театр — это ваш дом?
— И да, и нет. Театр — это моя любимая работа, и ее так много, что она превращается во второй дом. Но мой настоящий дом — это семейный очаг.
— Любите живопись? Какому направлению отдаете предпочтение?
— Вы знаете, в живописи, как и в музыке, я выделяю отдельные произведения, которые мне нравятся. Совсем необязательно выстраивать систему. Живопись относится к сфере моих профессиональных интересов — какое-то одно полотно или скульптура, увиденные в музее или в альбоме, могут помочь в создании роли. Особенно действенна здесь скульптура. Я рассматриваю ее как игру тела. Много гастролирую, бываю в разных городах и всегда посещаю художественные галереи. Накапливается опыт.
— Вам, наверно, близок мир моды?
— Да, я интересуюсь модой. Не раз участвовала в показах: в Большом театре демонстрировала драгоценности «Каррера и Каррера», в Алмазном фонде в Кремле мы представляли модели молодых российских кутюрье. В жизни мне больше по душе классический стиль, но если авангардные вещи к лицу, могу надеть и их.
— Вы готовите сейчас «Баядерку». Что значит для балерины станцевать Никию?
— Кроме радости замечательного танца роль Никии может означать определенные сдвиги в карьере. Сложнейшая картина «Теней», вершина белого балет« Мариуса Петипа, блеск формы и содержания. Интересно покорить эти вершины и одновременно подтвердить свой статус балерины.
— Может, «Баядерку» балерины любят за то, что главная героиня спектакля — танцовщица, которая очень ярко открывается в знаменитом танце со змеей?
— Никия — жрица, и ее танец в первом акте — это молитва, а молитва — это все, чему она посвятила жизнь. Свою любое к Солору, скрепленную клятвой над священным огнем, он осознает не как преступление храмовой жрицы, а как продолжение служения богу. Это ее романтическое заблуждение разрушается на свадьбе Солора и принцессы Гамзати. Для Ники это не личное разочарование, но крах всего ее мироощущения. А когда она неожиданно получает букет как бы от Солора, то начинает танец благодарности - на миг она поверила, что ее молитва и клятвы Солора еще действуют. Но только на миг. И как человек чувствует дыхание смерти и впадает в пограничное состояние, близкое к безумию, так и Никия ощущает приближение гибели, и ее медленный танец переходит в быстрый, экстатический. Для меня ее соло на свадьбе абсолютно трагическое, это почти предсмертная агония. Но все-таки самое главное в этом спектакле - белая картина «Теней», мечта любой балерины. Я танцевала вариацию в «Тенях», и это всегда было очень волнительно, очень ответственно. Теперь главная партия...
— Вы всегда интересно гримируетесь, что будете делать если западная тенденция минималистского грима дойдет идо Большого театра?
— Вряд ли это здесь приживется. Грим — неотъемлемая часть театральной культуры. Для меня это прежде всего настрой на спектакль — пока гримируешься, начинаешь входить в роль. Для артиста театр начинается в гримерке. Грим видоизменяется от балета к балету, я стараюсь не повторяться. Еще я думаю о зрителе. Он должен видеть лицо артиста, его мимическую игру с любого ряда, с любого яруса. А у нас очень большой зал огромная оркестровая яма, яркие софиты, рампа — грим необходим, иначе стирается лицо. Я уже не говорю о древнейшей традиции театра. Артисты на сцене — особенные люди, они выступают в костюмах, а грим — это одежда для лица. Нас учили гримироваться в училище — и девочек, и мальчиков, так что все это умеют. Мы изучали исторический, легкий, сложный грим. Не зря же все это. Я считан: что выйти без грима — неаккуратно, неэстетично.
— Вы репетируете «Сон в летнюю ночь», где весь второй акт празднуют три свадьбы под знаменитый марш Мендельсона. Такая утвердившаяся раз и навсегда старая балетная тема. Почему сюжеты балетных спектаклей вечно кружатся вокруг свадьбы?
— Потому что это самая захватывающая, а может, и самая главная тема в жизни. В балетах вечно расстраиваются свадьбы, умирают с горя молодые девушки, нарушаются клятвы — это не оставляет равнодушным зрителя.
— У вас сложился контакт с Ноймайером на репетициях?
— А он не мог не сложиться, так как живой хореограф, к тому же такой знаменитый и замечательный, как Джон Ноймайер, всегда может увлечь артиста словом и духом. Это закон — пока он действует, театр развивается. Я довольна, что поработала с Джоном, это потрясающий опыт. Надеюсь в январе показать результат нашего диалога, роль Титании очень интересная и выигрышная для балерины.
— «Баядерка» и «Сон в летнюю ночь» — балеты с потрясающими дуэтами. Половина успеха — в хороших партнерах, а на сегодняшней сцене практически не складываются устойчивые пары, такие, как Екатерина Максимова и Владимир Васильев, Надежда Павлова и Вячеслав Гордеев. Испытываете неудобство от постоянной смены партнеров на сцене?
— Балерина должна быть готова к любому партнеру — это требование профессиональной жизни. Я не определяю себя как дуэтную или сольную балерину, и дело не в моих предпочтениях. В дуэте более ответственная задача — нужно не просто выразить себя рядом с партнером, но показать взаимодействие двух партнеров. У нас в театре абсолютно все замечательные танцовщики. Просто иногда с кем-то складывается более тесный контакт, а с кем-то нет. Среди моих любимых партнеров Дмитрий Белоголовцев, Владимир Непорожний, Александр Волчков.
— У вас хорошие отношения с педагогом. Как Татьяна Голикова (балерина Большого театра. — Прим. ред.) готовит с вами партии?
— Обычно она предлагает свой вариант, а я должна продумать и предъявить свой. Так мы формируем мой сценический образ для каждой партии. Татьяна Николаевна никогда ничего не навязывает. Многое добавляет от спектакля к спектаклю. Она всегда отталкивается от моей индивидуальности. Я много лет танцую одни и те же партии, но мы постоянно ищем что-то новое. Она говорит — ты художник, ты рисуешь саму себя на сцене. Я серьезно готовлюсь к встрече с педагогом — смотрю пленки, естественно, не только свои. Много работаю дома перед зеркалом.
— Какая балерина прошлого вызывает у вас самые сильные эмоции?
— Когда я училась в МАХУ, все считали, что я очень похожа на Наталью Бессмертнову. Такое сравнение слегка пугало. Она стояла на такой высокой планке, совершенно недостижимой. И когда я начала работать в театре, мне дали роль Раймонды, и сама Бессмертнова репетировала со мной и передавала мне секреты этого образа, а она была выдающейся Раймондой XX века. Я была безумно счастлива.
— Вы замужем за Алексеем Лопаревичем, артистом балета Большого театра. Вы все время вместе: дома, на работе. Не устаете друг от друга?
— Нисколько. Муж помогает мне во всем. Во-первых, он очень хороший артист, во-вторых, взрослый, опытный человек. Мне это необходимо. Он смотрит все мои спектакли, записывает выступления на видеокамеру, мы все обсуждаем. Он всегда поддерживает меня морально, всегда на моей стороне. Это очень важно, когда человек понимает и уважает то, чем ты занимаешься. Я абсолютно уверена в нем.

В журнале много фотографий. На обложке – также фото балерины с подписью: Мария Аллаш. Восходящая звезда Большого театра – М.А..
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22674
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Янв 10, 2005 2:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011001
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Уланова Галина
Авторы| Юрий РОСТ
Заголовок| УЛАНОВА БЫЛА
8 января великой русской балерине исполнилось бы 95 лет
Где опубликовано| Новая газета № 1
Дата публикации| 20050110
Ссылка| http://2005.novayagazeta.ru/nomer/2005/01n/n01n-s27.shtml
Аннотация|



Когда же это было? Как будто недавно. Во всяком случае, я помню себя рядом с Галиной Сергеевной Улановой на сцене Большого театра. С фотоаппаратом. Хотелось снять ее без притворства. Без моего притворства. Ибо для Улановой высокое притворство, то есть претворение, и было смыслом жизни. Или смыслом жизни для нее было то, что меряет время? Движение! Впрочем, в нашем случае это одно и то же, потому что оно и было ее искусством. Время стало мерой искусства Улановой.
Балетный театр, как театр вообще, не существует ни до, ни после действия. Плоская бумага и плоский экран бессильны запечатлеть трехмерный мир сцены. Но будь даже придумана некая голографическая хитрость, все равно — мимо. Великий актер обладает талантом создавать четвертое измерение. Сидя в зале в момент события, ты его чувствуешь. Уланова владела этим даром.
…Мы стояли на сцене, и Галина Сергеевна рассказывала о позорном эпизоде в русской культуре, что произошел на ее и наших глазах. Прах великого русского певца Федора Шаляпина перед перезахоронением на Новодевичьем кладбище партия и правительство запретили отпеть в зале Большого театра: «за что такие почести эмигранту?».
— Стыдно! — говорила Уланова. — Даже хор не пригласили, обошлись пластинкой.
Плоская, как граммофонный диск, жизнь окружала ее и нас.
Артист, художник, рыцарь движения.
Времена Шаляпина, времена Улановой. Времена Ежова и Сталина, Хрущева и Брежнева — это одни и те же времена. Наше время.
Параллельные движения мертвых (пусть они и дышат) правителей и живых людей не пересекаются. «Пока», — пишу я для оптимизма.
Галина Уланова на фоне зала Большого театра. Случайный снимок. Один— единственный негатив (потерянный и чудом найденный в день ее кончины) на всю засвеченную пленку, но как будто только этого снимка я и ждал. Здесь, кажется, Уланова похожа на наше представление о ней и на себя самоё.
Публичный образ, который несет человек — актер в особенности, — не всякий раз совмещается с реальным его отражением, скажем, в зеркале.
Возникает некоторое несовпадение красок, какое бывает в скверной печати, и контуры размываются. Возможно, ты подразумеваешь, что изображено, но не видишь это глазами.
Здесь же все четко. Она действительно такая. Как на монете. (Я бы и выпустил монету с ее изображением.) Строгая, аскетичная, твердо определившая, что ей назначено в жизни и как это назначение осуществить. Точнее — осуществлять, потому что, зная направление движения, она не видела его конца. И в этом была Художником. А непрерывность движения была гарантирована тем, что она — Профессионал.
Ее жизнь — вся — была подчинена балету. Даже дома подарки и памятные вещи не раскладывались по полкам, а как бы лежали как попало, чтобы ОЧЕНЬ потом, когда балет уйдет из ее жизни в воспоминание, заняться приведением предметов в ожидаемый ими порядок. Сочувствую вещам. До них так и не дошла очередь.
На Месте лишь гигантское зеркало, необходимое для работы, диван, необходимый для отдыха, автопортрет Анны Павловой как символ предтечи, несколько картин и фотография Греты Гарбо — актрисы, которая привлекала Уланову своим искусством и образом.
Они с Гарбо хотели познакомиться, видимо, чтобы совместить краски, и однажды приблизились настолько, что смотрели друг другу в глаза, но не обменялись ни единым словом. Толпа восторженных поклонников, окружившая дом, где жила Уланова, не дала окруженной своими поклонниками Гарбо приблизиться к двери. Они увидели друг друга через окно. Две большие актрисы не смогли преодолеть препятствие, которое создали своим искусством, и навсегда остались наедине с собственными представлениями о мимолетном визави.
Охраняя себя от чрезмерного общения, они, наверное, испытывали дефицит теплоты. Всемирная любовь через стекло ее не компенсирует.
Эта фотография Улановой — тоже изображение через стекло. Очень чистое, оптическое, ловко сработанное японцами, которые ее боготворили, но все-таки через стекло. И вот получился образ… Я, бродивший с ней по Большому театру в поисках этого образа, свидетельствую, что за ним — живой, обаятельный, тактичный, неприхотливый как истинный труженик и уважающий чужую работу человек. Небольшая великая женщина, всей своей громадной силой охранявшая свое право на слабость.
Теперь она ушла, а мир ее остался, чуть-чуть измененный ее участием к лучшему.
И квартира осталась — в ней музей, и все в нем подлинно, и все теперь в порядке. Можно зайти в гости.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Фрези Грант
Активный участник форума
Активный участник форума


Зарегистрирован: 30.08.2003
Сообщения: 492
Откуда: Санкт-Петербург - Литва

СообщениеДобавлено: Пн Янв 10, 2005 9:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011002
Тема| Фестиваль
Авторы| Сергей Смирнов
Заголовок| Российские "звезды" балета принимают участие в фестивале "Зимние вечера" в Йошкар-Оле
Где опубликовано| ИТАР ТАСС
Дата публикации| 20050107
Ссылка| http://www.itar-tass.com/level2.html?NewsID=1624868&PageNum=0
Аннотация|
Фестиваль, который открылся сегодня в Марийском театре оперы и балета, является главным культурным событием года в Марий Эл.

По традиции фестиваль открыл балет Чайковского "Щелкунчик", главную партию в котором исполняет заслуженная артистка России, балерина Большого театра Елена Андриенко. В фестивальных спектаклях зрители также увидят на сцене вокалистку "Геликон-Оперы" Татьяну Куинджи, приму-балерину Большого театра, народную артистку России Надежду Грачеву.

В финальном гала-представлении 13 января примут участие прославленные мастера российского балета Илзе Лиепа и Марк Перетокин. На всех "Зимних вечерах" ожидается аншлаг - марийские ценители балета, не избалованные подобным "звездопадом", все билеты скупили задолго до события.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 11, 2005 6:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011101
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Ноймайер Дж.
Авторы| Светлана НАБОРЩИКОВА
Заголовок| 'Сны...', мечты и сказки Джона Ноймайера
Где опубликовано| Русский курьер
Дата публикации| 20050111
Ссылка| http://www.ruskur.ru/text.php?identity=16158
Аннотация|

62-летний Джон Ноймайер уже 31-й сезон возглавляет балет гамбургской Staatsoper, известный в мире как Гамбургский балет. Филолог-шекспировед по образованию и американец по паспорту стал любимцем ганзейского города. Муниципальные власти наградили его почетным званием профессора сената и построили внушительное здание балетного центра, где над входом красуется надпись: John Neumeier. Здесь расположена школа Гамбургского балета, проходят ежедневные репетиции труппы и знаменитые ежегодные мастерские, на которых хореограф с университетской обстоятельностью рассуждает об особенностях современного балета, собственном творчестве и его месте в контексте мирового театра. Почетный статус уже давно никем не оспаривается. Автор более 130 балетов, Ноймайер желанный гость в лучших труппах мира.

С Россией у него до недавнего времени были односторонние творческие отношения. В Гамбург, оставляя насиженные места, ехали работать русские солисты, но сам Ноймайер у нас не ставил. Лед тронулся в 2001 году, когда Мариинский театр уговорил Ноймайера сделать вечер одноактных балетов, в том числе и эксклюзивное сочинение «Звуки пустых страниц» на музыку его друга Альфреда Шнитке. В нынешнем сезоне наконец-то настал черед Москвы. Маэстро дал согласие перенести в Большой театр свой самый репертуарный балет «Сон в летнюю ночь». Он прибыл столицу для окончательной доводки спектакля и ответил на вопросы «РК».

– Когда вы предложили Большому «Сон…», у многих наших балетоманов возникли сомнения. Это давний балет. Не заслуживал ли Большой театр более свежего сочинения?
– «Сон…» – не столько давний, сколько зрелый балет. Он родился в 1977 году и, естественно, претерпел возрастные изменения. Когда я делал премьеру, была масса идей, которые хотелось непременно использовать. Затем прошло время, я посмотрел на балет со стороны и решил, что он должен быть более собранным, быстрым и кратким. Так что «Сон…» образца нового века значительно отличается от своего предшественника. Во всех переделках я, в первую очередь, опираюсь на танцовщиков. Начиная работать с новыми артистами, обязательно говорю себе: забудь, что знаешь этот балет, как свои пять пальцев, смотри на него так, будто видишь в первый раз. Если мне кажется, что все правильно, то есть балет соответствует моему нынешнему мироощущению, я меняю только детали – какие-то шаги, отдельные комбинации. Но и работа над мелочами – очень живой и тонкий процесс сотворчества, моего и актерского. Например, в Большом я дал Яну Годовскому, танцевавшему Пэка, возможность импровизировать, а в его соло кое-что поменял. Даже партию своего солиста Ивана Урбана, который много раз танцевал этот спектакль в Гамбурге, а здесь получил новую партнершу, я отчасти переделал.
– В октябре вы возобновили «Сон…» в Гамбурге, чем спровоцировали на невольное сравнение гамбургского образца с московским. И оно, кажется, получилось не в пользу Большого.
– Здесь надо иначе расставить акценты. Для меня нет вопроса, в чью пользу, хотя я вполне допускаю, что мои артисты танцуют Ноймайера лучше, чем все остальные. Иначе Гамбургу не было бы смысла содержать театр, а мне посвящать ему свое время. Значительно легче быть всюду гостем. Главный вопрос, который я задаю себе, приступая к работе с новой труппой, формулируется просто: чем могут блеснуть именно эти артисты? Мне всегда были интересны разные исполнители. В Большом я имел дело с практически идеальными, совершенными в своем репертуаре танцовщиками. Они танцуют традиционную классику и в ней великолепны. Вызов этого проекта заключался в смене ситуации. Мне хотелось, чтобы эти безупречные танцовщики смогли поработать в абсолютно новых для них условиях. Это трудно, но для меня самое интересное в театре – то, что мы никогда не знаем заранее, что получится. Непредсказуемость итога всегда замечательна. Результат складывается в процессе, где для меня, как режиссера, важно все, в том числе жизнь, бурлящая в репетиционном зале и вне его, отношения между актерами, их симпатии, антипатии и масса других, на первый взгляд, незначительных нюансов.
– Несколько лет назад вы работали с балетом Мариинского театра. Что было самым запоминающимся в общении с петербуржцами?
– Это была трудная работа, прежде всего в эмоциональном и интеллектуальном плане. По сути, я должен был обучить их новой концепции движения, внушить, что танец не только сказка, но и нечто, что имеет отношение к их внутреннему миру. Что это форма выражения радостей, опасений, надежд, прочих человеческих проявлений, в которые они погружаются каждый день. И было очень трогательно видеть, как они пытались реагировать на эту идею.
– Судя по тому, что ваши балеты в Мариинке больше не идут, попытка не увенчалась успехом. Не кажется ли вам, что та же участь ожидает Большой?
– «Сон» отдан Большому на два года, и возможность продолжения есть. Но следует учитывать, что наше сотрудничество – определенный эксперимент. Посмотрим, каким образом будет развиваться балет, захочет ли Большой театр продолжать отношения, и покажется ли мне это целесообразным. Если Большой будет осваивать спектакль, входить в его стиль не формально, а по существу, возможно, он в полном смысле слова станет его собственной, выстраданной работой.
– Мы тоже на это надеемся. Сложился же ваш союз с балетом Парижской оперы, или это особый случай?
– Это длинная история, где сыграли свою роль время и обстоятельства. Я действительно много работал с парижанами, причем начинал еще в директорство Патрика Дюпона. Тогда компания очень отличалась от нынешней. Артисты в большинстве случаев были чудесны, изумительно подготовлены технически, но эмоционально и интеллектуально ограничены. Казалось, они упоены самим фактом быть танцовщиками Парижской оперы. Подвижки к лучшему начались со «Сна в летнюю ночь», что, возможно, косвенно повлияло на мое решение дать «Сон…» Большому. Именно «Сон…» позволил мне увидеть в труппе личности, разделявшие мои представления о танце как искусстве драматическом. Среди них была Элизабет Платель, которую я очень люблю. Сейчас Опера сохраняет восхитительную школу и в то же время очень мобильна в своем репертуаре. Наряду с классикой они танцуют Форсайта, Матса Экка и Пину Бауш. И я горд, что эта эволюция не обошлась без моего участия.
– Коллекционерам известно еще об одной вашей гордости – уникальном собрании балетных раритетов: костюмов, документов, фарфора, фотографий...
– Это долгий разговор, поскольку коллекция – моя любимая тема. Стартовал я в восемь лет. Точно помню, так как израсходовал свои первые карманные деньги на книги о танце. Затем, уже в юности, в поле моих пристрастий попали танцевальные гравюры эпохи романтизма. Но по-настоящему заниматься собиранием я начал в 1975 году, в мой второй сезон в Гамбурге. По случаю я приобрел бронзовую голову Фавна-Нижинского и афишу к «Видению розы» работы Кокто. С тех пор коллекционирование стало моей истинной страстью, которая растет безостановочно. Я не похож на нормальных коллекционеров в том смысле, что коллекция не является для меня предметом тщеславия или способом вложения капитала. Я не стремлюсь показывать свои вещи, и у меня нет ни малейшего желания продать или обменять хотя бы одну из них. Моя коллекция – нечто вроде концентрации моей любви к балету. Сегодня она состоит из трех разделов: романтический танец, период Дягилева и отдельно – вещи, фотографии, рисунки, связанные с Нижинским. Нижинский – мое самое большое наваждение. По сей день он для меня неразгаданная тайна. И она, мне кажется, живет в его изображениях. Составленные в ряд, они представляют потрясающий документ, так как от фотографии к фотографии, от рисунка к рисунку, мы видим настоящую метаморфозу персонажа. Там есть раритеты, к которым я очень привязан, например, чудесный рисунок Кокто, запечатлевший Нижинского и Стравинского в гардеробной, или его же карикатуры, сделанные во время создания Весны Священной.
– Я знаю, что вы не очень охотно предоставляете вещи для выставок, хотя вас об этом часто просят.
– Мне трудно расстаться с ними даже на короткое время, я хочу видеть свою коллекцию каждый день. И, разумеется, меня волнует вопрос, что будет с ней после меня. Я собираюсь сделать все возможное, чтобы коллекция не распалась. Моя мечта – создать на ее основе экспозицию, возможно, в Гамбурге, городе, который столько для меня сделал, или в университете Милуоки, где я учился, или в Нью-Йоркской публичной библиотеке, которая также заинтересована моим собранием. Это должен быть музей танца с отдельным разделом, посвященным Нижинскому, а также фотографии, материалы, документы, рассказывающие о моих спектаклях.
– Что вы скажете по поводу сохранения ваших балетов? Возможен ли в перспективе фонд Ноймайера, наподобие американского фонда Баланчина?
– Не знаю. Пока могу сказать, что не думаю об этом столь же часто, как о судьбе моей коллекции.
– Тогда вернемся к ближайшему будущему. Каковы ваши планы на текущий сезон?
– В прошлом сезоне мы отметили 30-летие моего руководства Гамбургским балетом и в связи с этим работали очень интенсивно. В частности, только в июле, на который пришлись основные торжества, показали 20 работ. В этом сезоне у нас разгрузочное меню – всего две премьеры: очень популярная «Тщетная предосторожность» Фредерика Аштона и вечер балетов четырех молодых хореографов. Из них только один, Кристофер Уилдон, уже хорошо известен. Для остальных это шанс заявить о себе. Что касается меня, то я решил не нагружать труппу новыми сочинениями и буду ставить в Копенгагене. Там планируется двойное торжество – открытие нового здания Датского королевского балета и 200 лет со дня рождения Андерсена. По этому случаю мои мысли заняты спектаклем по мотивам андерсеновской «Русалочки». Музыку для него пишет ваша соотечественница Лера Ауэрбах.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 11, 2005 6:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011102
Тема| Балет, Берлин, Персоналии, Семионова П.
Автор| Игорь Деев
Заголовок| Российская балерина награждена премией Дафны
Где опубликовано| ИТАР-ТАСС
Дата публикации| 20050111, 18.27
Ссылка| http://www.itar-tass.com/level2.html?NewsID=1631604&PageNum=0
Аннотация|

БЕРЛИН, 11 января. /Корр.ИТАР-ТАСС Игорь Деев/. Балерина Полина Семионова первой из россиянок удостоена премии Дафны за выдающиеся творческие успехи. Награда Союза берлинских любителей театра была вручена ей в Берлинском государственном оперном театре "Унтер-ден-Линден". Эта премия присуждается с 1976 года.

Перед церемонией награждения в театре состоялось представление балета "Баядерка", в котором 20-летняя Семионова исполнила партию Никии.

Москвичка Полина Семионова награждена также премией "Будущее" за 2004 год, которая присуждается Товариществом немецких работников сцены молодым талантливым танцорам и хореографам. Вручение этой премии пройдет 26 февраля в театре "Аальто" города Эссен.

В оригинале фамилия балерины искажена, я позволил себе исправить – М.А.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 11, 2005 6:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011103
Тема| Балет, Париж, Персоналии, Нижинский В., Нижинская Р.
Автор|
Заголовок| В Париже будет вскрыта могила Вацлава Нижинского
Где опубликовано| ИТАР-ТАСС
Дата публикации| 20050111, 18.33
Ссылка|
Аннотация|

Могила великого русского танцовщика Вацлава Нижинского будет вскрыта на парижском кладбище Монмартр 20 января с тем, чтобы перезахоронить в ней прах его супруги - Ромолы де Пульски. Ожидается, что церемония пройдет в присутствии православного священника. Нижинский скончался в апреле 1950 года в Лондоне после продолжительного психического заболевания. Однако три года спустя его тело было эксгумировано и стараниями другого выдающегося русского танцовщика Сержа Лифаря перевезено в Париж. Здесь оно было предано земле на знаменитом кладбище Монмартр в склепе, приобретенном Лифарем. Сама бывшая балерина, Ромола на протяжении многих лет добивалась права быть похороненной вместе с мужем. Но французский суд отказал ей в этом. После кончины в 1978 году она была похоронена на другом конце кладбища Монмартр. Однако в прошлом году наследники Сержа Лифаря, наконец, согласились на перезахоронение Ромолы в склепе Нижинского.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 11, 2005 6:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011104
Тема| Балет, Современный танец, Персоналии, Надж Д., Бауш П.
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Нет слов
Где опубликовано| Итоги No. 1-2 (447-448)
Дата публикации| 20050111
Ссылка| http://www.itogi.ru/Paper2005.nsf/Article/Itogi_2005_01_11_14_0737.html
Аннотация|

Театр не первый сезон относится к слову подозрительно. Чтобы быть услышанным, стоит помолчать немного...

Московский декабрь обрушился на головы театралов живительным ливнем, влаги от которого хватит надолго. За неполные двадцать дней на гастроли приехали Жозеф Надж ("Дневник неизвестного"), Роберт Стуруа ("Стикс"), Эймунтас Някрошюс ("Песнь песней"), Пина Бауш ("Мойщик окон"). Каждая персона в списке не просто авторитет, но театральный гуру. К списку точности ради отнесем и другие события месяца - фестиваль российских театров танца "Цех" и балет Джона Ноймайера "Сон в летнюю ночь" - по одному общему и на беглый взгляд исключительно формальному признаку, о котором, собственно, и пойдет речь: все перечисленные спектакли очень недоверчивы к слову. Безмолвный декабрь - стечение объективно существующих обстоятельств, дающих право говорить о тенденции. Спектакли-маркеры европейских фестивалей все четче исповедуют невербальность как самый точный способ быть честными, потому что обесценивание слова (как первопричины действия) и речи (как способа коммуникации) слишком очевидно и вне подмостков.

Слова изменили качество, мутировали и в лучшем случае воспринимаются как источник информации. В худшем - отзываются пустым и агрессивным гулом, давя на подсознание. С девальвацией слова приходится считаться, и чуткий художник инстинктивно защищается самим способом сценического существования, в котором речи становится все меньше и меньше.

Дневник молчуна

Жозефа Наджа по инерции атрибутируют как расцветшего в Париже восточноевропейца со всем сопутствующим атрибутике букетом. Между тем Надж в своих спектаклях давно пережил собственную биографическую справку, и вычислить в нем пришельца в мегаполисе можно только по цепкости взгляда да остывшему, но стойкому желанию сопротивляться ходу вещей. Только, упаси боже, не словом.

Свое умение обходиться без слов Надж показал еще в давних "Полуночниках" по Кафке, поставив образец фантасмагории: по сцене порхали гигантские дядьки, какие-то темные личности с поднятыми воротниками возникали ниоткуда и пропадали в абсолютно гладких стенах, треск пишущей машинки превращал сцену в персональный ад клерка. То есть делал Кафку былью, как делал бы сам автор, родись он хореографом. Потом NET привез знаменитого "Войцека", показавшего, что Надж со временем стал гуманней, но не разговорчивей, и "Время отступления", где он убрал отсылки к текстам (а ставил он и Борхеса, и Бруно Шульца) и сосредоточился на том, что по-настоящему трогает после сорока, - личных проблемах. Тогда, три года назад, Наджа еще волновала невозможность гармонии на двоих. Теперь, в "Дневнике неизвестного", ему интересен только человек-соло. Более всего - он сам. Как он воспринимает преграды-стены и возможности-двери. Как реагирует на собственное тело, которое со временем становится самостоятельнее и слушается все хуже. Как уживается с данностью и перспективой тотального одиночества, на которое обречен. Надж упрямо не доверяет словам, и если раньше они хотя бы прорывались в спектакли интонированной абракадаброй, то теперь трудно вспомнить, звучали они или нет, нужда в них исчезла. Надж пользуется не всегда окультуренным до танца движением и жестом-предателем, выпрастывающим то, что он никогда не скажет словами, не сфальшивив. В итоге сила и глубина его посланий в единицу времени превосходит возможности слова во много раз.

Парадоксы мойщика

Великая фрау Пина Бауш о слове не помышляла изначально. Наследница по прямой немецкого экспрессионизма и жрица танцтеатра, она всегда знала, что слова существуют, чтобы скрывать, а не сообщать. Ее слепая принцесса из фильма Феллини молча прохаживалась по палубе, и за этим стояла история, на скомканный рассказ которой ушла бы пара-тройка больших эпизодов. В своем театре она применяет этот экономный подход к спектаклям. При этом артисты в "Мойщике окон" поначалу тараторят без умолку, картавя: "Доброе ут-ро!" и мурлыча: "Спаси-и-бо!" Плотненький дружелюбный холерик достает всех вопросами: "Что вы хотите? Какао? Красного вина?" - и бегом приносит желаемое из-за кулис; вереница дам вываливает партеру альбомы с фотографиями: "Я справа, мне тут три года". С помощью человеческого лепета фрау Бауш иронизирует и подчеркивает дистанцию, но как только эпизод становится серьезным в своей абсурдности, слово выключается. Молчат сосредоточенный лыжник, съезжающий с горы лепестков, и мойщик, депоэтизированный потомок Сизифа, губкой переливающий воду из ведра в ведро. Молча падает в хорошо отрепетированный обморок маленькая женщина, плакальщицы не причитают, скорее длят фонемы. Бауш в отличие от себя прежней в "МойщикеЙ" видится мягкой, мудрой и слишком опытной, чтобы не пользоваться словом вообще. Тем важнее, как она его использует, и не случайно прогон был сыгран по-русски, а спектакли для зрителя прошли на гастрольном английском: Бауш легко пожертвовала буквальной точностью, фокусируя внимание на поступках, танце, любимых вещах, ужимках и гримасах с их бездной смыслов, недоступных слову.

Соло деятельных аутистов

В "Стиксе" Роберта Стуруа главную заботу о передаче смыслов взяла на себя партитура Гии Канчели: никакой набор сценических слов не сравнится с густым тембром виолончели и многоголосым грузинским пением, партии в котором расписаны как в симфоническом оркестре. Впрочем, важный эпизод спектакля игрался в тишине - с царственной неспешностью актеры по очереди волокли по сцене стулья, садились друг за другом в ряд, и оживал Стикс, через который рано или поздно всем нам придется переплывать.

Някрошюс перенес канон "Песни песней" в плотную театральную ворожбу, в которой нежность нуждалась не в словах, а в птичьем полете - девушка из виноградника способна вспорхнуть, поцеловать на лету и, пока есть силы, вернуться на землю. Някрошюсу не хватило решимости оставить суету с наушниками, хотя вряд ли в камерном зале было много зрителей, не помнящих текста. Текст этот не нуждается в сцене, тут Някрошюс - наследник европейских мистерий, изредка прорывающийся куда-то дальше и глубже. Он ослушался прямого указания Книги на то, что было в начале, и оставил в спектакле очень мало слов, причем не двигающих, а только дополняющих действие; овеществил текст, но в этой плоскости смог увидеть новые безмерности.

Забавно видеть, что, кроме существующих внутренних возможностей, театр иногда наивно использует и нечто новенькое: так, на спектакле фестиваля "Цех" душа умершей Джульетты отлетает от героини компьютерной анимацией, вспоминая звучащие как мантры скороговорки Вырыпаевского "Кислорода", понимаешь, что в запасе есть еще веками обходящиеся без слов национальные школы вроде но и кабуки...

Как человек коммуникаций ищет в себе человека биологического и удивляется ему, так и театр ищет в себе что-то менее искусственное, чем слово. И если сила слова теперь уступает правде жеста, то, может быть, театр естественно примет этот обет молчания хотя бы в качестве опыта, чтобы когда-нибудь потом быть лучше услышанным.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Ср Янв 12, 2005 11:15 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011201
Тема| Балет, МТ, гастроли в США
Авторы|
Заголовок| Мариинский театр в Вашингтоне
Где опубликовано| Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 20050112
Ссылка| http://195.182.150.206/Vedomosti/?id=1889&folder=166
Аннотация|Артисты оперы и балета Мариинского театра из Петербурга начали вчера гастроли в столице США. В течение двух недель они покажут на сцене крупнейшего концертного комплекса Вашингтона — Центра искусств имени Кеннеди балет на музыку Прокофьева «Золушка» и оперу Мусоргского «Борис Годунов».
Коллектив с берегов Невы пригласит также публику на гала-концерт, в который войдут отрывки из произведений Глинки, Римского-Корсакова, Чайковского, Баланчина, сообщил СПб-ТАСС.
Управлять оркестром в «Борисе Годунове» и во время гала-концерта будет художественный руководитель Мариинского театра народный артист России Валерий Гергиев.
Мариинский театр регулярно приезжает на гастроли в столицу США начиная с 2002 года. Программа его сотрудничества с Кеннеди-центром рассчитана на 10 лет и стала возможной благодаря беспрецедентным пожертвованиям американского миллиардера кубинского происхождения Альберто Вилара. Известный меценат, поддерживающий многие театры мира, несколько лет назад выделил вашингтонскому концертному комплексу 50 млн долларов. Часть из них идет на то, чтобы приглашать сюда мастеров из Петербурга.
В свой последний приезд на рубеже 2003 — 2004 годов артисты Мариинки принимали здесь участие в фестивале Чайковского, который завершил серию культурных мероприятий, организованных в США в честь 300-летия города на Неве.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22674
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 12, 2005 2:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011202
Тема| Балет, Башкирский государственный театр оперы и балета (Уфа), Персоналии, Нелли Кобахидзе (БТ), Карл Пакетт (балет Парижской оперы)
Авторы| Алла ДОКУЧАЕВА
Заголовок| Две звезды на балетном небосклоне
Где опубликовано| "Республика Башкортостан" № 3
Дата публикации| 20050106
Ссылка| http://www.agidel.ru/?param1=762&tab=7
Аннотация|

В Башкирском государственном театре оперы и балета снова праздник для зрителей: в «Жизели» Адана танцевали две звезды — солист балета Парижской оперы Карл Пакетт и солистка Большого театра Нелли Кобахидзе. Сегодня знаменитый француз выступит в «Щелкунчике».

У обоих приезжих артистов в Уфе уже есть поклонники, поскольку на сцене нашего театра они появляются не впервые. Удивительная легкость, полетная воздушность московской балерины как нельзя лучше подходят для партии Жизели. Доверчивость, чистота, счастье любви, озарившее ее жизнь, — все эти чувства прочитываются в танце, грациозном и радостном, как и в движениях изломанных и трагичных — последующее потрясение от коварства, обмана и жестокости, разрушивших ее ясный и солнечный мир.

Граф Альберт в исполнении парижского танцора — аристократичен, благороден и в меру нежен с юной Жизелью в первом действии, а во втором — глубоко переживает гибель девушки. Не только угрызения совести привели его к ней на могилу, но и сожаление о потерянной любви. Здесь он уже не просто галантный и уверенный в себе кавалер, а измученный скорбью, опечаленный возлюбленный.

Карл Пакетт, который запомнился уфимской публике участием в юбилейном X Международном фестивале балетного искусства имени Рудольфа Нуреева, в очередной раз продемонстрировал свое мастерство, доказав, что не зря является лауреатом Европейского конкурса в Лозанне, обладателем приза «Prix du Cerсle Carpeaux» и триумфальным исполнителем партии Курбского в балете Юрия Григоровича «Иван Грозный» на сцене Парижской оперы.

Две яркие звезды, однако, не затмили прекрасных солистов Башкирского театра Гульсину Мавлюкасову, Дениса Зайнтдинова, Гузель Сулейманову, Елену Фомину, Анну Сидорову и слаженный кордебалет, которые обеспечили высокий уровень спектакля.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 12, 2005 4:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011203
Тема| Балет, МТ,
Авторы| Сергей ВОРОХОВ
Заголовок| Эвакуация Щелкунчика
Где опубликовано| Аргументы и факты, Петербург, № 01–02 (594–595)
Дата публикации| 20050112
Ссылка| http://www.aif.ru/online/spb/594-595/09
Аннотация|

Пятого января утреннее представление «Щелкунчика» в Мариинском театре оказалось сорванным. Неизвестный позвонил из уличного телефона-автомата и сообщил о заложенной в театре бомбе. Представление остановили. Зрителей эвакуировали. Выехавший к телефону-автомату наряд милиции злоумышленника не обнаружил. Бомбу тоже не нашли. Зато корреспондент «АиФ-Петербург», наблюдая за эвакуацией, сделал ряд интересных наблюдений.

В середине третьего акта в оркестровой яме возникло замешательство. Музыканты судорожно зашелестели нотами и неожиданно заиграли заключительный танец. Занавес опустился, в зале зажегся свет, зрители недоуменно переглядывались, обсуждая затянувшуюся паузу. Кто-то потянулся к выходу, решив, что это антракт, но большинство оставалось на местах, ожидая эпилог балета и финальный выход артистов на поклон.

Однако через несколько минут в ложу первого яруса зашла капельдинерша и сообщила, что по техническим причинам представление продолжено не будет. Народ нехотя потянулся к выходу. «В ваших же интересах срочно покинуть здание, — подгоняла зрителей капельдинерша. — Что за технические причины? Ну, вы же знаете, в какое время мы живем:» После такого заявления даже самым непонятливым стало ясно, что причина — терроризм.

Впрочем, ни оживления, ни паники среди зрителей слова капельдинерши не вызвали. Равно как отсутствовала даже видимость организованного вывода людей из здания театра. Расходились неспешно, как будто ничего не случилось. В гардероб очередь. Гардеробщица, старушка божий одуванчик, неторопливо выдает пальто. Быстрей она не может просто в силу возраста. Но никто из служителей театра так и не пришел к ней на помощь. Буфетчица рядом с гардеробом неспешно сворачивает торговлю, позвякивая рюмками. Вдруг еще кто-то захочет пропустить «полтинничек» коньячку? Не терять же выручку из-за какой-то там эвакуации.

Зрители, ожидая, пока им выдадут одежду, бесцельно слоняются по фойе. Кто-то пытается зайти обратно в зрительный зал. Ну, интересно ведь, что там происходит. Капельдинерша сердито их выгоняет. Наконец, минут через пятнадцать-двадцать после остановки спектакля мы спускаемся к выходу. Отнюдь не последними. Внизу суетятся охранники. На улице пожарные, «скорая помощь» и машина с надписью «Разминирование». Но двери театра открыты ровно наполовину. Вторые половинки наглухо задраены щеколдами. За все это время никто не додумался открыть их настежь!

К счастью, тревога была ложной. Но беспечность, с которой к ней все отнеслись, настораживает. Если, не дай бог, что случится, счет пойдет на секунды. Счет, за которым стоят жизни людей. Ведь мы все знаем, в какое время живем. Или нет?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Янв 12, 2005 4:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011204
Тема| Балет, БТ, выставка фотографий, Персоналии, Петрусов Г.
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| МАЛЫЕ РАДОСТИ БОЛЬШОГО БАЛЕТА
Фотографии Георгия Петрусова запечатлели танец сталинского времени
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20050112
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2005-01-12/8_balet.html
Аннотация|

Московский Дом фотографии показывает выставку балетных фотографий Георгия Петрусова – известного советского фотографа, в двадцатые и тридцатые снимавшего Днепрогэс и Магнитку, а в сороковые приглашенного в Большой театр – делать юбилейный балетный альбом к 175-летию театра. Спустя 60 лет негативы и авторские отпечатки оказались в Германии, в частной галерее, которая временно вернула фотонаследие на родину художника.

Выставка эта непростая, путающая все карты восприятия. На ней думалось о том, как вообще осмысливать так называемый «положительный настрой», напористо льющийся из произведений искусства сталинского времени. Многие наши граждане до сих пор не понимают, что энергия порыва в творениях той эпохи в большой степени есть форма зомбирования. И, чувствуя лишь декоративный внешний позитив, граждане противопоставляют, к примеру, «добрые советские фильмы» нынешней киночернухе.

Автор фотоальбома искренне пытался совместить душой исполненный полет с требуемыми эпохой канонами изображения. Он от души радовался эффектности балетных па, непредсказуемости театральных мизансцен, старался подать магию балета повыигрышней, но вместе с тем изгонял из снимков любой намек на эстетическую двусмысленность: не дай бог, объявят формалистом, что было равносильно обвинению в ереси от средневековой инквизиции. Можно даже сказать, что в художественном (разумеется, не в социально-политическом) смысле фотограф Петрусов вел двойную – и очень достойную – игру. Но на поверхности другое – бесчисленные дежурные улыбки танцовщиц, сияющие кокетливые корифейки в прыжках и красивых позах, примы тех лет: Семенова, Плисецкая, Уланова, Лепешинская и Стручкова, молодые и бодрые, кадры из классического «Лебединого озера», трагичного «Ромео и Джульетты», комедийных «Коппелии» и «Дон Кихота», а рядом – пионеры в детском спектакле «Аистенок» или карикатурный злодей-китаец из идеологически выдержанного балета «Красный мак»...

И так заразительны эти бесхитростные танцевальные брызги, что одну рецензентку фотографии спровоцировали на глобальные антитоталитарные выводы: Петрусов снял рай местного масштаба, на редкость демократичный остров счастья, купающийся в радости и веселье, свободный от эстетического гнета эпохи. Просто курорт какой-то, а не государственный театр.

Но фотографии опровергают поверхностный оптимизм. Потому что эта радость и это веселье имеют привкус знаменитого сталинского «жить стало лучше, жить стало веселее». Всерьез говорить о Большом балете как приюте вольных комедиантов на основании фотографий Петрусова – все равно что судить о жизни в СССР по «Кубанским казакам». И проблема на самом деле не в балете. Балет как таковой мог быть сколь угодно веселым – и при Сталине смеялись и играли комедии. Дело в съемочной манере: у головокружительного фотографа-конструктивиста появилась робость и вместе с ней – усредненность фотоязыка. Приобретая черты «реалистической» фактологии, индивидуальность мастера спряталась за вежливым отстранением, и навсегда утвержденная, одна-единственная точка съемки юбилейного альбома (только фронтально, из первого ряда партера) – еще одно тому подтверждение. В этом «единственно верном» взгляде, в осторожности фиксации балета очевидна спущенная сверху затычка. Лишенный права на стиль и на поиск, Петрусов повторил судьбу многих одаренных советских художников.

И, по-моему, решающий аргумент в теме «что именно сделал фотограф в Большом театре?» – петрусовские работы других времен, до ГАБТа сороковых годов. По тем снимкам видно, как вызывающе свободен был соратник Родченко и Эйзенштейна в поисках ракурсов и трактовке образов. И как летописец-демиург двадцатых годов в сороковые годы превратился в летописца-наблюдателя, почтительно взыскующего правду искусства на чужом пиру.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 13, 2005 12:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011205
Тема| Балет, БТ, «Сон в летнюю ночь», Персоналии, Ноймайер Дж., Захарова С., Цискаридзе Н., Капцова Н., Непорожний В., Александрова М., Урбан И., Годовский Я.
Авторы| Мария КАРЕЛОВА
Заголовок| В Москве появились эльфы
Где опубликовано| Московская правда
Дата публикации| 20050112
Ссылка|
Аннотация|

Всемирно известный хореограф Джон Ноймайер поставил балет в Большом театре. Руководитель Гамбургского балета два года вел переговоры с дирекцией Большого и в итоге выбрал для Москвы свой давний спектакль «Сон в летнюю ночь».

В нем образованный хореограф «станцевал» лекцию, когда-то прослушанную в университете: профессор рассказал студентам о трех уровнях шекспировской комедии: высоком космическом мире эльфов, среднем мире людей-аристократов и маленьком сообществе симпатичных, но смешных ремесленников. Это настолько впечатлило будущего балетмейстера, что в 1977 году он претворил профессорские заветы в жизнь - в балете, как формулирует Ноймайер, «три мира представлены разными по стилю музыкальными произведениями, и для каждого - своя хореография».

Действительно, для эльфов задействована «электронная» музыка Лигети, неклассического классика XX века, абсолютно не похожая на уютного Мендельсона, под которого танцуют обитатели дворца, и на избранного актерствующими ремесленниками сладостного Верди, В хореографии тоже разница - сложный классический танец аристократов, «клубящиеся» движения лесных жителей и простонародные приплясывания ткача Основы со товарищи. И если действие спектакля происходит в начале XIX века (тогда жил Мендельсон) и персонажи соответствующе одеты, то эльфы затянуты в бесполые белые трико, а их повелители - в блестящие серебристые ткани. Все происходящее в лесу по воле Ноймайера - сон Ипполиты, а красный цветок, которым шалун Пак дурит две пары любовников, есть подарок герцога невесте. Во сне Ипполита становится повелительницей эльфов Титанией, ее жених Тезей - грозным Обероном, а в Пака превращается Филострат, распорядитель дворцовых праздников. Так хореограф связывает миры своего балета, у которого есть только один недостаток - некоторая затянутость.

Принцип исполнения «Сна» - вполне «марксистский»: Ноймайер требует от танцовщиков свободы как осознанной необходимости, актерская игра должна рационально «просчитываться», эмоция пребывания на сцене осмысливается, а не просто выплескивается. Такой подход противоречит нашей балетной традиции - в Большом театре привыкли импровизировать на ходу. Труппа очень старалась, но балет получился несколько «рваный»: стиль Ноймайера то появлялся, то пропадал. Впрочем, почти все исполнители главных партий не просто справились с ролями, но открыли в себе новое качество. Ноймайер этого и добивался, не зря он запрещал танцовщикам смотреть видеозаписи «Сна» в других труппах, чтобы чужой опыт не отбил вкус к поиску собственного.

Светлана Захарова (Ипполита-Титания) в паре с Николаем Цискаридзе (Тезей-Оберон) соорудили впечатляющий тандем двух властелинов: они одинаково величавы и во дворце, и в волшебном лесу. Игриво-настойчивая Елена Нины Капцовой более впечатлила, чем брутальная Гермия Марии Александровой: у последней были проблемы и с образом, и с техникой (ноги, едва успевавшие за быстрыми темпами танца, порой не желали правильно исполнять классические позиции). Офицер Деметрий у Владимира Непорожнего предстал трогательным недотепой, и до деталей проработанный образ приятно изумил постоянных зрителей ГАБТа -этот танцовщик, как правило, не утруждал себя поисками исполнительских тонкостей. На роль садовника Лиандра пришлось пригласить солиста Гамбургского балета Ивана Урбана: в Большом театра разразилась эпидемия простуд и травм, и садовники собственного разлива поголовно заболели. Урбан чисто пропрыгал положенные балетные па, а заодно преподнес труппе «урок Ноймайера» - как можно танцевать и тщательно, и легко.

Пожалуй, лучшим российским «ноймаеровцем» был Ян Годовский (Пак). Его исполнение лукавого эльфа - игра в нечто очень английское и очень шекспировское. А команда ремесленников, возомнивших себя актерами (ткач Основа, его друзья Дудка, Пигва, Заморыш, Рыло и Миляга), премило разыграла комическую интермедию «Пирам и Фисба», пародирующую штампованные представления об античности под звуки разболтанной шарманки.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25903
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 13, 2005 12:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011206
Тема| Балет, Петербург, Консерватория, Балет Национальной оперы Бордо, Персоналии, Рузиматов Ф., Образцова Е., Шишов В., Иосифиди А., Кузнецов И., Гумерова С., Осмолкина Е., Сарафанов Л., Сологуб Н., Жюд Ш., Рубло С., Франсуази В.
Авторы| Мария Ратанова
Заголовок| Смесь французского с мариинским станцевали в Санкт-Петербурге
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20050112
Ссылка|
Аннотация|

Обещанные гастроли Балета Национальной оперы Бордо в Театре оперы и балета Санкт-Петербургской консерватории на деле превратились в интернациональный гала-концерт, главной звездой которого неожиданно стал мариинский премьер Фарух Рузиматов, предъявивший зрителям две свои новые работы: партию Отелло в знаменитой «Паване мавра» Хосе Лимона, привезенной Балетом Бордо, и сольный номер, поставленный специально для танцовщика японцем Акиро Касаи. Рассказывает МАРИЯ РАТАНОВА.

Программу французского вечера весьма неожиданно открыл дивертисмент молодых солистов Мариинского театра. Дивертисмент определял их место по отношению к звезде вечера — место на разогреве. Танцевали молодые солисты очень неплохо. Разочаровали только Евгения Образцова и Владимир Шишов в па-де-де из «Спящей красавицы». Господин Шишов в прыжковой вариации с трудом отрывался от земли, а его партнерша все пируэты с поддержкой кавалера заканчивала то падая ему на грудь, то кренясь вбок, как корабль в качку.

Репутацию мариинских солистов восстановили Александра Иосифиди и Илья Кузнецов, изящно разыграв знойную гаремную чувственность в дуэте из фокинской «Шехеразады». Софья Гумерова станцевала «Умирающего лебедя». А па-де-де из «Дон Кихота», исполненное Екатериной Осмолкиной и Леонидом Сарафановым, подняло температуру в зале до точки кипения. Тут и явился Фарух Рузиматов. Уступив двадцатилетним свои былые коронные партии Базиля и Раба из «Шехеразады», он вышел в паре с Натальей Сологуб в индийском дуэте из «Бахти» Мориса Бежара. В их интерпретации дуэт лишился своей медитативности. Бежаровский завораживающий ритуал, сочетавший красоту пластики Востока с пуантами и антраша, превратился в страстное выяснение отношений. Фарух Рузиматов, обнаженный по пояс, в красных «индусских» рейтузах, с волосами, убранными в хвост, демонстрировал свою фирменную «хищную» манеру, играя всеми мускулами, то изгибаясь по-восточному, то взлетая в ястребиных прыжках. Достойная его соперница Наталья Сологуб танцевала не менее хищное существо. И именно ее соло — агрессивное наступление загадочного божества — задало тон этому поединку.

«Павана мавра» — как и следует главному событию вечера, показанная в финале,— в который раз доказала свою хореографическую беспроигрышность. Трагический квартет главных персонажей шекспировской трагедии дает блестящую возможность для демонстрации актерского мастерства. Страсти прорываются сквозь торжественную церемонность танца эпохи Возрождения, интрига просачивается, ломая монотонный ритм, искажая благородную пластику. «Павана Мавра» исполнялась в Петербурге Никитой Долгушиным и артистами Кировского театра, но в версии Балета Бордо это совсем другой спектакль. В Бордо танцуют резче, подчеркивают жест, а не линию, и вообще там этот балет гораздо меньше напоминает чинную павану. У Шарля Жюда, в прошлом премьера Парижской оперы, а ныне руководителя Балета Бордо, видна школа, пройденная в балетах Ролана Пети: он ценит лаконичность движения и умеет нагнетать драматизм. Хрупкая Стефани Рубло была прекрасна в роли Дездемоны. Крепко сбитая Вивьен Франсуази без особого блеска, но вполне грамотно сыграла Эмилию. И все же «Павана» не сложилась. И увы, слабым звеном оказался Отелло-Рузиматов. Эффектно выглядевший в тяжелом красном одеянии, упоенно игравший кистями рук, он оставил без ответа все нежные намеки французской Дездемоны. Стефани Рубло пришлось играть любовь за двоих, а Рузиматов, встряхивая копной волос, не замечал ни ее, ни Жюда-Яго, наслаждаясь одиноким и мрачным безумием.

Похоже, программа вечера была составлена так, чтобы классического премьера Рузиматова представить как мастера танца модерн. Вышло иначе. Фарух Рузиматов выглядел звездой, страдающей нарциссизмом, особенно в сольном «Реквиеме» (музыка Моцарта была обработана до неузнаваемости) с неприлично комплиментарной по отношению к артисту хореографией Акиро Касаи. Но вечер все равно получился отличным благодаря неожиданно увлекательному состязанию в мастерстве русского и французского балета.

Подпись под фото:
Фарух Рузиматов продемонстрировал в номере из «Шехеразады» настоящие залежи темперамента

(Очередной газетный «ляп»: остается загадкой, как Рузиматов попал в Золотые рабы; ни текст, ни сам снимок этой гипотезы не подтверждают – М.А.)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Чт Янв 13, 2005 3:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2005011301
Тема| Балет, Москва, Общество "Друзья Большого театра", Персоналии, Гусев П.
Авторы| Смирнова Е.
Заголовок| Арабеск в честь столетия. Памяти Петра Гусева
Где опубликовано| Культура
Дата публикации| 20050113
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=540&rubric_id=207&crubric_id=100442&pub_id=591340
Аннотация|
http://www.kultura-portal.ru/servlet/XGetDBPicServlet?xpub_id=56869&img_id=1

В самом конце 2004 года в Государственном центральном театральном музее имени А.А.Бахрушина состоялся вечер памяти Петра Гусева. Журнал "Балет" и общество "Друзья Большого балета" собрали в гостеприимных стенах музея истинных любителей балетного искусства и свидетелей блестящего творческого пути признанного мастера хореографии. Артисты балета, критики и искусствоведы, дочь Петра Гусева Татьяна, специально прибывшая в Россию отметить юбилей своего отца, представители китайского посольства в России с особым теплом вспоминали хореографа, с именем которого связаны величественные страницы русского классического балета.

Петр Андреевич Гусев - сподвижник Баланчина (тогда еще Баланчивадзе) в организации "Молодого балета", первый исполнитель роли Петра в роковом спектакле Федора Лопухова - Дмитрия Шостаковича "Светлый ручей". Носитель классического наследия и экспериментатор, ученый-исследователь и педагог-репетитор, выдающийся артист и деятель балетного театра, Петр Гусев всегда был там, где рождалось новое, все, что так или иначе требовало его поддержки. С именем П.А.Гусева связаны такие важные для балета события, как появление первого конкурса в Варне, научные конференции, возрождение старых и забытых спектаклей, становление и развитие профессионального балетного театра в Китае.
Любовью и благодарностью были пронизаны слова легендарной Раисы Степановны Стручковой памяти своего учителя: "Помимо того, что он был блистательным артистом, он был и очень хорошим учителем, знал методику классического танца безупречно. Его классы отличались особой сложностью. Тем не менее он часто шел навстречу каждому и находил время для того, чтобы помочь. В жизни Петр Андреевич был удивительно добрым человеком, очень трудолюбивым и влюбленным в свое дело. Будучи крайне требовательным, он в то же время отдавал все свое сердце тому, с кем работал. С утра и до позднего вечера он не уходил из театра, всегда был рядом с артистами".

В записи была показана часть из восстановленного Гусевым второго акта "Лебединого озера", поставленного для балетной труппы парижской "Grand Opera". Это была авторская постановка, собственный вариант Гусева, но в ней, без сомнения, жила та самая "божественная классика", к которой так трепетно и ревностно относился хореограф.

Гусев побывал руководителем и московского, и ленинградского балета. Несомненно, он знал редакции "Лебединого озера", однако поставленный им самим второй акт не похож ни на одну из известных версий. Его лебеди - не равнодушные птицы, а существа, которые переживают собственную судьбу, живут человеческими чувствами. Редакция Гусева получилась тонкой и выразительной, он сохранил все, что поставил Лев Иванов, но как талантливый режиссер-хореограф вдохнул в знаменитый лебединый акт жизнь. Тем, кто хорошо знаком с творчеством Гусева, легко вспомнить эту постановку по лейтмотиву "склоненного арабеска", пронзающего весь второй акт, начиная с первого выхода лебедей.

Татьяна Гусева привезла из Парижа документы из архива отца, которые никогда и нигде не публиковались. В записях, относящихся к концу 40-х годов, Гусев фиксирует непростой период собственной жизни, отмеченный необходимостью серьезного профессионального противостояния целому ряду оппонентов. Но даже и тогда, когда приходилось, собрав всю волю, отстаивать свои взгляды на развитие театра, Гусев снова и снова признавался в любви к великому чуду классического балета - искусству, которому посвящена жизнь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 1 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика