Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2012-05
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 12:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052510
Тема| Музыка, Театр Станиславского и Немировича-Данченко, Премьера, Сон в летнюю ночь
Авторы| Юлия ЧЕЧИКОВА
Заголовок| Московский музыкальный театр ввязался в скандал
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 2012-05-23
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-05-24/163919-moskovskij-muzykalnyj-teatr-vvjazalsja-v-skandal.html
Аннотация| Премьера

В начале июня Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко представит на суд искушенной столичной публики спектакль-копродукцию с Английской национальной оперой (Великобритания) «Сон в летнюю ночь» на музыку Бенджамина Бриттена. Менее чем за три недели до премьеры родители солистов Московской хоровой капеллы мальчиков направили открытое письмо протоиерею Всеволоду Чаплину. Они обвиняют создателей спектакля в пропаганде педофилии, сексуальных извращений и наркомании. «Все это происходит на глазах не только зрителей, но и детей, участников хора театра, которые во время действия стоят с сигаретами и спиртным. В то время, когда национальной идеей провозглашается возрождение духовности и укрепление религиозной морали, в Храме искусства пропагандируется педофилия, гомосексуализм и наркомания», – отмечается в письме. В свою очередь театр поспешил отреагировать на столь серьезные обвинения, опубликовав на официальном сайте сообщение, в котором, в частности, говорится, что родителям была известна специфика постановки: «Приступая к работе, мы помнили о своей ответственности и предупредили родителей о том, что спектакль будет содержать несколько достаточно рискованных сцен (что поделать, Шекспир тоже далеко не так стерилен, как кажется тем, кто знает его пьесы в адаптированных пересказах)», – парирует Музыкальный театр. Кроме того, как следует из того же сообщения, всем родителям без исключения была предоставлена возможность ознакомиться с видеозаписью английской версии постановки и только после этого принять решение об участии своего чада в спектакле с пикантными сценами. Действия авторов жалобы кажутся авторам русского «Сна в летнюю ночь» по меньшей мере странными.

Спектакль, показанный в Лондоне в 2011 году, также вызвал шквал негативных эмоций и со стороны критики, и со стороны общественности. Журналисты отмечали, что режиссер Кристофер Олден превратил «Сон» в настоящий ночной кошмар, поместив героев шекспировского произведения в школу. Ее ученики, да и практически весь преподавательский состав подсажены на марихуану. Под ее влиянием подростки и взрослые лелеют свои сексуальные фантазии. Преподаватель Оберон, к примеру, изучает в учениках мужского пола не столько талант, сколько физиологическую привлекательность, не пренебрегая насильственными методами воспитания, от которых получает неподдельное наслаждение. Английская критика, как ни пыталась, не смогла связать мрачнейшую картину ужасов колледжа с музыкой Бенджамина Бриттена. По их мнению, композитор вряд ли поощрил интерпретацию Олдена, будучи человеком высоких моральных принципов.

Тем не менее планируется, что Москва увидит «Сон» 10 июня.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 12:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052511
Тема| Музыка, Персоналии, А. Пога
Авторы| Ян Смирницкий
Заголовок| Парижу всякий жест покорен
Дирижер Андрис Пога: «Диктатура в оркестре давно ушла в историю»
Где опубликовано| Московский комсомолец
Дата публикации| 2012-05-21
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/interview/2012/05/20/705475-parizhu-vsyakiy-zhest-pokoren.html
Аннотация|

...С Андрисом Пога — одним из ярчайших дирижеров молодого поколения — мы впервые познакомились два года назад на престижном Светлановском конкурсе в Монпелье, победителем которого он стал, легко затмив всех прочих. Стоял за пультом как скала, живая скала времен Пангеи, готовая в любой момент разразиться вулканом. С тех пор в его жизни многое кардинально изменилось. Мало кому известный латвийский дирижер превратился в бренд, получив места как в парижском Оркестре де Пари, так и в Бостонском симфоническом, после ухода оттуда легендарного Джеймса Ливайна... карьера головокружительная!

На конкурсе им. Светланова вы были самым «настоящим», этаким доктором психологии за пультом, читалась основательность в каждом жесте...
— А ведь когда ехал — и не думал побеждать: поучусь, мол, и всё. Привлекло, конечно, имя Светланова, великого художника; авторитет членов жюри, среди которых был, скажем, Владимир Ашкенази... Хотел выложиться сполна, показать весь свой потенциал. До этого работал главным дирижером профессионального духового оркестра в Риге, выступал с разными латвийскими коллективами, заработав имидж внутри страны «пропагандиста современной музыки». Светлановский конкурс, в отличие от многих, это не спорт; он задал вектор развития, дал мне платформу, без которой ничего бы не было.

— Вы вообще честолюбивый человек?
— Расшифруйте.

— Ну там карьера, деньги... Я все забываю, что вы не русский по ментальности, приходится разжевывать вопросы.
— Карьера не может быть самоцелью. Да ни в коем случае. Она лишь предоставляет возможность реализовать себя профессионально: есть в голове мысли, есть идеи — и ты работаешь чисто на музыку, безо всякой задней мысли о славе, власти и богатстве.

— Да, но деньги... как о них не думать?
— Деньги — понятие техническое. Некое усиление уровня свободы в плане, скажем, передвижения по миру. Но деньги по определению не могут быть стимулом. В противном случае ты просто не музыкант, а бизнесмен. Посмотрите на популярных исполнителей...

— Для ясности — попсовых...
— Их существование целиком подчиняется бизнес-идее, которая диктуется индустрией. И все это в конечном счете связано с развитием техники. Я оптимист и считаю, что классическая форма живого концерта просуществует еще несколько веков, а вот индустрия звукозаписи, в которой бродит сейчас так много денег, долго не протянет. На наших глазах все уходит в Интернет. Кто-то пытается этому сопротивляться... Китай, Северная Корея. Один знакомый музыкант недавно вернулся из Китая: там для доступа к «Гуглу» пришлось заявление подавать, при уже отключенных Youtube и Facebook. Но как бы комически это ни звучало, виртуальная среда опасна — люди забывают, как письма писать, как разговаривать...

— Но так заманчиво никуда не выходить, больших денег не платить, взять и послушать любое выступление, от Рахманинова начиная, в Сети...
— То ли еще будет. Техника развивается бешеными темпами. Но я надеюсь, что никакое 3D, 4D или что там еще бывает, в принципе не заменят живой театр, живой концерт, ибо они являются уникальной формой эмоциональных взаимоотношений между людьми, кстати, существующих веками... меняется лишь репертуар.

— А не поглотит ли музыку микс с другими жанрами, с тем же артом?
— Утопическими идеями о преломлении всех искусств в одно целое мир грезил давно, яркий пример тому — утопии Вагнера. Но пока — как я это наблюдаю — все эти совмещения оркестра с рок-группами, с джазом, с видео так и остаются на уровне разовых акций. Уж больно устойчива чистая музыкальная форма, имеет способность «выходить сухой» после всех экспериментов...

■ ■ ■

— Вопрос в лоб: дирижер сегодня может быть диктатором?
— Нет. После ухода со сцены фон Караяна, Фуртвенглера, Тосканини правила игры сильно изменились. Здесь уместны параллели с политической реальностью: диктатуры и монархии уступили место демократиям. Да, дирижер остается лидером, несущим свои идеи, интерпретации, но оркестр вряд ли стерпит давление на себя или явное чем-то недовольство...

— Но не означает ли это (о чем многие говорят), что среди дирижеров стало меньше личностей?
— Вопрос открытый. Личность — не значит тиран. Неужели нельзя быть яркой личностью и при этом скромным и нормальным человеком, не давящим на окружающих? Для меня в понятие личности входит опыт, постоянное стремление к учебе, к саморазвитию. Не апломб, обрывающий со всеми контакт, а напротив, возможность чему-то поучиться у людей. Ведь миссия дирижера по сути своей коллективна, коллегиальна...

— У нас до сих пор в ходу бытовое хамство со стороны «главного», он «по-отечески» может пошутить про сиськи оркестрантки...
— В Латвии подобного давно нет. В Западной Европе — тем более. И у вас, думаю, эта практика отомрет вместе с уходом ее носителей. Наша профессия требует абсолютной сдержанности, даже когда это непросто. Нервный дирижер должен попрощаться со своим ремеслом. Неконтролируемая эмоциональность в принципе недопустима.

— Ну, у вас хороший характер, спокойный и твердый одновременно; кроме того, изучали философию в университете...
— Оркестрантам дела нет до моего характера. Их интересует лидер. Уверенный в себе.

— Но разве не боялись появиться перед таким оркестром в первый раз?
— Как же не боялся... и не только в первый раз. И не только я, любой испугается. Вы поймите, там 120 музыкантов — и все личности. Как-то был конкурс на вакантную должность альтиста в группе. Заявки подали 62 человека, и не просто так — видео свои прислали, два тура проходили... работу здесь безумно сложно получить. Уверен, каждый из этих 62 был прекрасным альтистом. Увы... у меня среди знакомых много ребят, которые вот так же участвуют в конкурсах, но работы себе не находят.

— Короче, Оркестр де Пари — клетка с тиграми...
— Нет, их не стоит бояться, как опасных животных, но чтобы выжить — путь один: надо нести что-то новое — то, чего они не ожидают. Ведь, конечно, скептически смотрят на молодых: сами-то выступали со всеми ведущими дирижерами мира, всё уж знают. И со свежими идеями к ним прийти сложно. Одно дело — разучивать новую, неигранную музыку. Тут выручит техническая подкованность. Другое — репетировать симфонии Чайковского, Брамса — все то, что Оркестр де Пари играл тысячу раз. Вот на этом и проявляется твоя личность. Мне, как молодому, очень важно показать, что оркестранты могут мне доверять. Есть доверие к дирижеру — он отдаст все что может...

— Получаете наслаждение от контакта с Пааво Ярви, вашим прямым патроном?
— Ему почти 50, он находится, что называется, в зените. Много энергии, неординарных идей, смотрю за ним очень внимательно, хотя наш подход в чем-то может разниться... Слов использует мало — почти все показывает руками. Только если надо «дать характер» или особый звук — немного об этом скажет...

У вас та же методика?
— Если говорить «вообще» — оркестры бывают разными. Но в хороших французских музыканты посмотрят на тебя крайне недоверчиво, если начнешь слишком много объяснять. Они ждут жеста. Слово использую, когда нужно пробудить фантазию, придать импульс, подчеркнуть технику — «нота длиннее, нота короче».

— А у вас что, появляются в голове образы при дирижировании?
— При дирижировании — нет, но когда работаю над партитурой, фантазировать очень важно, это придает рельеф, форму. Если ты сформулировал образ для себя, сможешь «перевести» его и на технический уровень, дать понять оркестру...

— Ну хорошо, а что делать, когда репертуар не близок? Ну не ваш — и все!
— Во-первых, не надо брать репертуар, к которому ты не готов. А если так вышло, что «надо», — смотри записи коллег, слушай диски, ищи себя в этой музыке; самое главное — выйти к оркестру уверенным. Первое дело. Музыкантам дела нет — «твоя» эта музыка или нет. Нужен стержень. Воля. Я, например, хорошо себя чувствую в симфониях Бетховена, Брамса, Чайковского. Но мне надо еще очень многому научиться, чтобы дирижировать сложнейшим французским репертуаром — Равелем, Дебюсси... Это сравнимо с французскими духами: что-то едва уловимое разлито в воздухе, а что именно — не схватишь. Просто сыграть их — нетрудно; трудно вжиться в эту пластику, балетную образность...

— А оркестр как раз эту музыку с удовольствием и играет...
— Да, это их кровь, их звуковая среда, они на ней выросли, учились; но я не сказал бы, что французские оркестры играют французскую музыку более, чем какую-либо иную. Что до личного комфорта — да, я по характеру немножко другой, но со временем чувство французской музыки придет и ко мне. С Оркестром де Пари у меня контракт на три сезона.

фото: Ян Смирницкий

■ ■ ■

— С удовольствием слушая вашу премьеру Дальбави, думаю, какой процент от общего репертуара в Европе занимает новая музыка?
— Она появляется на сцене в двух случаях. Либо это местечковый фестиваль (зачастую посвященный одному композитору), на который не приходит массовая публика, а все больше музыковеды да критики; либо новый опус играется в первом отделении классического концерта для придания некой теневой атмосферы к последующему исполнению известной симфонии...

— То есть обслуживающая функция? На «разогреве»?
— Вовсе нет. Просто грамотно комбинировать программу — большое искусство (скажем, Малер плохо вяжется с современной музыкой). Некогда популярная схема «классическая увертюра — концерт для солиста — симфония» сегодня постепенно отходит. Уступая место именно новой музыке, в чем-то дающей ключ к пониманию старой...

— Вы — за элитарную публику?
— Этого нельзя прогнозировать. Но мне очень близка западноевропейская оркестровая практика, когда одна и та же абонементская программа играется 2–3 раза подряд для разного зрителя. Чистый пример — это Венская филармония. Первый раз они играют в пятницу вечером, потом в субботу днем и, наконец, в воскресенье утром. Понятно, что публика отличается, это хорошо слышно по залу, даже не глядя. Для меня лучшая публика — молодежь, хотя это кажется странным.

— Они скучают, ерзают...

— Тут вы не правы. Все уже не так. Они-то как раз «экстремально» внимательно слушают, столь предельной концентрации не чувствую ни при ком другом. Для них моя музыка — все еще новый мир, и они открывают его, придавая концерту самую неповторимую атмосферу.

— Я очень удивился, обнаружив, что в «Плейеле» никто не хлопает между частями.../b]

—В Париже вы этого никогда не увидите, чего не скажешь об американских городах...

[b]— ...и российских
.

— Возможно, дело не только в необразованности, сколько в традиции восприятия. Уж насколько неуместно аплодировать между частями в симфонии, но американцы с большой радостью делают это, это их свобода. Хотя лично меня это немножко сбивает.

— Кстати, об Америке — через сезон вы приступаете к работе с Бостонским симфоническим...
— Так вышло, что Джеймс Ливайн закончил работу в оркестре еще в 2011 году. Подробностей не знаю, но это, конечно, связано с проблемами со здоровьем: из-за болей в позвоночнике ему трудно ходить. Очень жаль. Опять же, в чем различие американской практики и европейской? В Европе если дирижер заболел, ему ищут «адекватную» замену — столь же звездную персону; ассистента не пригласят. В Штатах же прямо в контракте ассистента записано, что он должен заменить главного в любой момент. Рассказывают, как один из оркестрантов дирижировал Девятой симфонией Малера, когда основной дирижер не пришел на концерт... подобное случалось в Бостонском оркестре.

— И вы будете там сам себе хозяин?
— Только когда у меня будет своя программа. А еще, по счастью, появится возможность дирижировать на их легендарном летнем фестивале в Танглвуде: в августе поеду знакомиться с оркестрантами...

■ ■ ■

— В России не были?
— Пока нет. Но если появилась бы возможность встать за пульт большого оркестра — с удовольствием бы это сделал. Скажу так: сейчас в Латвии уже выросло новое поколение, никак не связанное с русским языком. А я вот еще говорю по-русски, чему очень рад: ведь понимание русской музыки начинается с языка, неразрывная метафизическая связь, которая так помогает...

— Вопрос актуальный для нашей страны: должен ли руководитель оркестра иметь тесные связи с властью? Есть ли на Западе подобная практика?
— Ну, в Америке оркестры вообще никак не зависят от государства, имея приватных спонсоров. В Европе искусство в целом больше зависит от политики, каждый оркестр требует много денег; но в любом случае контакты власти и менеджмента от культуры никогда не будут публичными...

— А у нас мы слышим постоянные восхваления в адрес первых лиц...
— Нет-нет, здесь не принято отношения с властью выносить на первый план.

— Еще наш худрук оркестра — бог и царь. Его имя печатают на афише аршинными буквами, на него идут...
— Что ж, в Америке тоже любят звезд от классической музыки. Именно потому, что отношение к ним строится по тем же законам, как и к иконам от музыки популярной. Ты просто обязан быть звездой. Другое дело, что это только название. Звезда ты там ровно до того момента, пока свою звездность оправдываешь делом.

— Вы постоянно живете в Риге?
— Хотелось бы ответить, как иные мои коллеги, что «я живу на чемоданах», но нет: для меня очень важно ощущение дома — в Риге, в моей квартире. Только там чувствую себя уютно, выбираясь даже в коротенький 2—3-дневный перерыв между работой. Что делать — мне нравятся Париж с Нью-Йорком, но... фрагментарно. Постоянно жить там бы не смог, не человек я больших городов, где суета, шум, толпа и жизнь стремительно проходит. Тянусь к спокойной атмосфере, чтобы собрать все мысли воедино, взглянуть на себя со стороны...

— Вы там один?
— Ну почему. Мои родители там, моя подруга. Все детство в Риге прошло. В 5–6 лет моя мама (английский филолог), поняв, что есть какие-то наклонности к музыке, повела меня в консерваторию. Там студенты, в качестве практики, занимались с детьми. Вот и со мной стали — на фортепиано... однако профессор сразу сказал, что пианистом я не буду, способностей недостаточно. Тогда я отправился в музыкальную школу. После прослушивания у меня спросили: «Хочешь играть на трубе?» Я не знал, что это такое, потому согласился.

— Мама в обморок не упала?
— Почти. Воскликнула: «Ну почему же труба? Это же так громко! Почему не кларнет?» Теперь-то, оглядываясь назад, я понимаю, что это был самый правильный выбор. Потому что труба дала мне возможность сразу играть в школьном профессиональном оркестре, по сути, единственном (такого плана) в стране. Будь я скрипачом, в оркестр и не попал бы, из-за того, что скрипачей много. А труба — редкость. И вот к нам выходит дирижер, глядя на которого я сразу понял, какова моя будущая профессия.

Вам понравилась манера?
— Нет, дело не в визуальной картинке. Дело, если угодно, в психологии. В Мистике. Дирижер сам ни на чем не играет физически. Однако управляет инструментом куда более сложным, чем любой из известных нам. Он управляет человеком, пытаясь его понять. И меня это захватило. Я сразу вжился в эту роль, лишь ожидая своего часа...

И что же, профессия дирижера вскоре не отомрет?
— Хотелось бы в это верить. Сильный лидер-солист еще может собрать вокруг себя камерный коллектив единомышленников без явного дирижера (пример Гидона Кремера и «Кремераты Балтики»), но второй Персимфанс уже невозможен. В нем нет смысла.
Париж.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 12:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052512
Тема| Музыка, Камерная музыка, Персоналии, Д. Хворостовский
Авторы| Сергей Ходнев
Заголовок| Чайковский с погружением
Дмитрий Хворостовский в Большом зале консерватории
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2012-05-25
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/1939066
Аннотация| Концерт вокал

В рамках фестиваля "Черешневый лес" в Большом зале консерватории выступил Дмитрий Хворостовский. Под аккомпанемент пианиста Ивари Ильи певец исполнил камерную программу из сочинений Рахманинова, Танеева, Листа и Чайковского. Рассказывает СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

За последние десять лет Дмитрий Хворостовский спел в Москве, кажется, все, что можно себе представить, и даже то, чего представить нельзя,— оперные шлягеры XIX века и музыку из советских кинофильмов, песни военных лет и барочные арии, "Сюиту на стихи Микеланджело" Шостаковича и опусы Игоря Крутого. Странным образом в этом бескрайнем репертуарном перечне почти не было романсовой классики (хотя, казалось бы, уж чего проще организовать "лидерабенд" с вещами Рахманинова и Чайковского, не говоря уже о том, чтобы найти для него публику). Совсем другая история с концертами певца на Западе, где можно констатировать если и не прямо-таки моду, то уж во всяком случае оживленный спрос на русскоязычную лирику. Программу этого московского концерта Дмитрий Хворостовский и Ивари Илья на самом деле уже полтора сезона демонстрировали на европейских и американских сценах, с той разницей, правда, что изначально список композиторов включал Танеева, Листа, Чайковского и Форе, а теперь в БЗК певец заменил Форе на Рахманинова, чтобы лишний раз напомнить о том, что у него сейчас выходит посвященный Рахманинову альбом.
И все же именно четыре рахманиновских романса отчего-то получились наименее удачным блоком концерта — может, из-за скомканного начала: публика неторопливо продолжала рассаживаться, не обращая ни малейшего внимания на уже стоящего на сцене певца. Который сначала ослепительно улыбался, потом улыбался натянуто, потом улыбаться перестал, и взгляд, совсем как в открывавшем концерт раздирательном романсе, являл живую муку. Усевшаяся наконец аудитория услышала Рахманинова, доложенного тяжело и обобщенно, с поверхностностью, глубже которой шло только "Воскрешение Лазаря", последний из этих четырех номеров.
В общем-то в шести вещах Танеева, исполненных затем, смущала эта утрированность подачи, не всегда подкрепленная что глубиной, что содержательностью. Возникало ощущение, что отклик у певца вызывает в основном повествовательная сторона исполняемого текста; законченный сюжет, интересная коллизия между нарочито стилизованной формой и рассказываемой пронзительной историей (как в "Менуэте") — это его захватывало (что сразу было слышно), а вот все более моментальное, ускользающее, психологичное, словом, та самая лиричность — едва ли.
Зато тем сильнее оказались впечатления от второго отделения, где все вдруг встало на свои места. Шесть романсов Чайковского, его знаменитый последний опус, тоже прозвучали не без театральности, но на сей раз аккуратно рассчитанной и умно дозированной — к финалу, к "Снова, как прежде, один...", в искусной и целомудренно сделанной безысходности уж и не осталось ничего внешнего, риторического. Хотя симптоматично, что самым ударным моментом концерта оказался все-таки не цикл Чайковского, пусть мастерски прочитанный и Дмитрием Хворостовским, и Ивари Ильей, а вовсе даже романсы Листа, особенно "Pace non trovo" и "I' vidi in terra angelici costumi" из "Трех сонетов Петрарки", решительно, богато и образно спетые в стилистике оперного монолога,— и в энтузиазме певца слышалось известное облегчение от того, что эту стилистику не приходится маскировать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 12:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052513
Тема| Музыка, Фестивалm симфонических оркестров мира,
Авторы| Инга СЕРОВА
Заголовок| В Москве стартует Фестиваль симфонических оркестров мира
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 2012-05-25
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-05-25/163992-v-moskve-startuet-festival-simfonicheskih-orkestrov-mira.html
Аннотация|

В первый день лета Колонный зал Дома союзов вновь откроет двери гостям Фестиваля симфонических оркестров мира. Появившись в 2006 году, этот форум стал для меломанов одним из наиболее долгожданных событий сезона. Ежегодно сюда приезжают оркестры и дирижеры мирового класса. На этот раз его участниками впервые станут коллективы из-за океана – оркестры Южной и Северной Америки. По сложившейся традиции, Россию на форуме представляют два коллектива. В нынешнем году это Академический симфонический оркестр Московской филармонии и Ярославский академический симфонический оркестр, которому предоставлена честь открыть Фестиваль. Возглавляет коллектив народный артист России Мурад Аннамамедов.

В программе концерта-открытия прозвучат две Пятые симфонии: одна – Петра Ильича Чайковского, другая – Авета Тертеряна. «Из шести оригинальных программ оркестра организаторы Фестиваля выбрали именно эти два произведения, с которыми у меня лично связаны особые воспоминания. Пятая симфония Авета Тертеряна посвящена Геннадию Рождественскому, к которому в класс дирижирования я поступал именно с Пятой симфонией Чайковского. Вот такие интересные пересечения», – рассказал дирижер. Две симфонии разделяет без малого сто лет. Интригующая программа, построенная по принципу контраста, станет эффектным стартом Фестиваля. Далее слушателям предстоят встречи с музыкальной экзотикой стран Латинской Америки и признанным корифеем симфонической музыки – Хьюстонским симфоническим оркестром.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 12:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052514
Тема| Музыка, Зальцбургский Троицкий фестиваль, Персоналии, А. Нетребко
Авторы| Мария Бабалова
Заголовок| Галина Вишневская: «Не хочу видеть глумление над русской классикой»
В Москве прошел IV Международный конкурс оперных артистов Галины Вишневской
Где опубликовано| Труд
Дата публикации| 2012-05-25
Ссылка| http://www.trud.ru/article/25-05-2012/276597_galina_vishnevskaja_ne_xochu_videt_glumlenie_nad_russkoj_klassikoj.html
Аннотация| Интервью

Состязание новых звезд не открыло, хотя среди четырех десятков конкурсантов все же нашелся победитель — баритон из Петербурга Борис Пинхасович, поющий, правда, не столько в оперной, сколько в ресторанной манере. Публика с куда большим восторгом реагировала на появление в зале во главе представительного жюри царственной Галины Вишневской, нежели на выступления соискателей. «Труд» расспросил Галину Павловну о ее конкурсных впечатлениях и, конечно, о ее родном Большом театре.

— Галина Павловна, в чем вам видится основная задача вашего конкурса?
— Помочь певцам, только начинающим карьеру, профессионально определиться — найти себя в жизни, найти свой театр. Этот конкурс — очень полезное и успешное дело. И доказательство тому — факт, что большинство из наших лауреатов сегодня заняты в ведущих театрах Москвы и Петербурга, много гастролируют за границей. Выходит так: мы их учим, а используют все больше иностранцы. Но я считаю, что русский конкурс в первую очередь должен помогать именно русским певцам. Начинать карьеру за рубежом без всякого опыта очень опасно.

— А молодежь меняется от конкурса к конкурсу?
— Сегодня у молодых певцов странное отношение к конкурсам. Вот, к примеру, я занимаюсь с кем-то до седьмого пота: одно, второе у него не получается, третье еле выходит с энной попытки. Он вроде все понимает, стоит убитый горем. Но через минуту после урока вдруг заглядывает ко мне в кабинет и спрашивает как ни в чем не бывало: «Галина Павловна, а я могу в конкурсе участвовать?»

— Галина Павловна, видели ли вы постановку «Золотого петушка» в Большом театре, вокруг которой вдруг возник скандал по поводу режиссуры Кирилла Серебренникова?
— Нет, не видела. После премьеры «Евгения Онегина» в постановке Дмитрия Чернякова в Большой театр на оперу я не хожу. Не хочу наблюдать за тем, как кто-то по недоумию глумится над русской классикой, а потом ночами нервничать и не спать.

— Но вы были на торжественном открытии исторической сцены Большого театра...
— Да, конечно. Я обожаю Большой театр — подлинное воплощение величия искусства. На мой взгляд, все замечательно, красиво и театрально сделано. Богато. И правильно, мы, русские, любим это. Но каким содержанием театр наполнится? Поживем — увидим.

— Вам понравилась акустика отреставрированного Большого?
— Я сидела сбоку, в правительственной ложе, и у меня было странное ощущение, словно голос не пробивает зал, а где-то остается на сцене. Но, может, оттого, что я не привыкла там сидеть. Я сидела прямо в кресле Сталина и «поджаривалась» на нем
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 12:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052515
Тема| Музыка, Оперный театр Московской консерватории
Авторы| Инга СЕРОВА
Заголовок| Оперный театр Московской консерватории представляет оперу Пуччини «Богема»
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 2012-05-24
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2012-05-24/163920-opernyj-teatr-moskovskoj-konservatorii-predstavljaet-operu-puchchini-bogema.html
Аннотация|

В Большом зале консерватории 26 мая в 19.00 исполнят оперу «Богема» в качестве подарка к 75-летию Зураба Соткилавы – прославленного тенора, народного артиста СССР, обладателя редкого статуса пожизненного солиста Большого театра. Путь Соткилавы в искусство необычен. Вначале он и не думал про пение – увлекался футболом и в 14 лет уже играл за сборную Сухуми, а потом был приглашен в тбилисское «Динамо», выиграл первенство СССР по футболу. Званием чемпиона СССР по футболу гордится до сих пор. После травмы, уйдя из спорта, Соткилава пошел учиться в Политехнический институт. Но пение как-то незаметно стало внедряться в его судьбу. Он поступил в Тбилисскую консерваторию, потом получил редкую по тем временам возможность поехать учиться в Италию. Затем были победы на конкурсе певцов в Болгарии, Москве, Золотая медаль и Гран-при в Испании, где Соткилава вместе с Еленой Образцовой произвели настоящий фурор. Блистательные выступления за рубежом и, наконец, дебют на сцене Большого театра в «Кармен» в 1973 году. Среди коронных партий прославленного маэстро – поэт Рудольф в опере Пуччини «Богема». Так что не случайно Оперная студия Московской консерватории выбрала именно это произведение в качестве подарка ко дню рождения одного из самых популярных консерваторских профессоров
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 12:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052516
Тема| Музыка, Пермский театр оперы и балета, Дягилевский фестиваль, Премьера, "Medeamaterial", Персоналии, Т. Курентзис
Авторы| Ольга Манулкина
Заголовок| Одинокий голос женщины
"Medeamaterial" Паскаля Дюсапена в Перми
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2012-05-25
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/1941238
Аннотация| Премьера опера

На Дягилевском фестивале под управлением Теодора Курентзиса и в постановке Филиппа Григорьяна состоялась российская премьера оперы французского композитора Паскаля Дюсапена "Medeamaterial". В новую музыкальную историю Медеи вслушивалась ОЛЬГА МАНУЛКИНА.

Женщина на сцене приковывает внимание от первой до последней ноты. Ее партия вмещает такой спектр аффектов и вокальных техник, что, кажется, среди них — в это так легко и так хочется уверовать — может оказаться и фрагмент той никому не известной музыки, что звучала в древнегреческой трагедии.

Паскаль Дюсапен, автор пяти опер ("Медея" 1992 года — вторая) владеет даром вокальной речи, без которого нет оперного композитора. Резкость и жесткость музыкального языка в начале карьеры (под знаком Вареза и ученичества у Ксенакиса) он смягчил в театральных работах, оставив неизменным объективный тон, четкость и лаконизм. Опера Дюсапена как нельзя лучше подошла оркестру и хору MusicAeterna под управлением Теодора Курентзиса, известного своей способностью высекать графику даже из "плотных" партитур. И прозвучала с кристальной ясностью и точностью музыкального жеста.

Текст пьесы Хайнера Мюллера, на который написана опера,— жестокий, яростный, перенасыщенный смыслами,— предъявляет огромные требования к композитору, но зато сам по себе играет важнейшую роль в спектакле. Голос, выпевающий эти слова, эту партию,— главное. Остальное фон — пусть многообразно и тонко прописанный. Ведь что есть древнегреческая трагедия в плане фактуры? Рельеф и фон, протагонисты и хор.
Для того чтобы исполнить эту оперу, театру нужна Медея. И в Перми она есть. Сопрано Надежда Кучер, выпускница Петербургской консерватории, дебютировала в Михайловском. Медея — первая заглавная партия певицы в Перми. Медея Надежды Кучер переживала перепады высот — тесситурных и эмоциональных, ни на секунду не погрешив против чистоты тона, вылепляла,— выкрикивала, вышептывала текст с абсолютной внятностью, виртуозно соединяла чувственность и отстраненность, впадала в неистовство и застывала в скорбном lamento.

"Медею" Дюсапен сочинял в пару к "Дидоне и Энею" Перселла, и по сути это плач длиною в оперу — почти все ее пространство занимает монолог Медеи. Это опера в верхнем регистре: кроме солистки поет вокальный квартет — только женский, сопрано и меццо, плюс камерный хор и оркестр, который не скрывает своего родства с барочным: орган, клавесин, жильные струны, барочные смычки. И ясно почему — для драматического театра вначале была "Медея" Еврипида, для оперного — опера венецианца Франческо Кавалли.

Драматургов и оперных композиторов Ясон во все времена интересовал гораздо меньше Медеи. Мюллер дал ему несколько отрывистых фраз — Дюсапен не дал певческого голоса; фразы (за сценой) произносит чтец. Ясон в "Медее" Мюллера—Дюсапена — творение Медеи: ее любви, ревности, безумия, жажды мщения, и явлен он только сквозь эту призму. В реальности его как бы нет: потому появление на сцене персонажа по имени Ясон (актер Дмитрий Дурнев) кажется ошибкой. Но усугубляет эту ошибку то, что связь мира, в котором он существует, с миром пьесы и оперы случайна и непрочна.
Сколько бы ни было в партитуре Дюсапена синкопов, минимализма (адамсовского толка) и спектрализма (на самом деле не так много) и как бы современно ни звучал текст Мюллера, они не отрывают нас от мифа. Да, в цикле пьес Мюллера, средней частью которого является "Медея", история аргонавтов — это вневременная история завоевания, смерти и распада. Но в спектакле эта история начинается и заканчивается обезоруживающей в своей прямолинейности параллелью — как только аргонавты появляются на сцене то ли с греческими, то ли с шахидскими бородами и автоматами.

Диссонанс между оперным текстом и сценическим еще и в том, что в партитуре Дюсапена много пауз, тишины, воздуха, пространства, инструментальных soli. Много остановок, которые, однако, не тормозят музыкальное действие. Пространство же сцены заполнено людьми, а сценическое время — движением: Ясон и Главка, кормилица, дети, женщины-плакальщицы (вокальный квартет) и аргонавты (артисты балета).

Можно надеяться, что оперу Дюсапена и в России ждет счастливая сценическая жизнь. Исполнение под управлением Курентзиса с Надеждой Кучер в заглавной партии имеет все основания считаться образцовым. И если боги будут благосклонны, для него будет найдено конгениальное сценическое решение.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 12:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052517
Тема| Музыка, Зальцбургский Троицкий фестиваль, Персоналии, А. Нетребко
Авторы| Виктория Иванова
Заголовок| Нетребко поставила под угрозу мировую премьеру сочинения Щедрина
Из-за болезни знаменитая сопрано не выступит на Зальцбургском фестивале
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 2012-05-25
Ссылка| http://www.izvestia.ru/news/525349#ixzz1vsEDYesC
Аннотация|

В одном из главных концертов Зальцбургского Троицкого фестиваля, назначенном на 28 мая, Анна Нетребко должна была выступить в качестве солистки в сочинениях Моцарта, а также представить мировую премьеру драматической сцены Родиона Щедрина «Клеопатра и змея» совместно с оркестром Мариинского театра под руководством Валерия Гергиева.

В официальном блоге фестиваля появилось заявление художественного руководителя Троицкого фестиваля в Зальцбурге, знаменитой певицы Чечилии Бартоли.
«Впервые я чувствую, что в моей груди бьются два сердца: одно — знакомое, сердце певицы, второе — новое, сердце художественного руководителя. Кто, если не я, как певица, сможет понять чувства Анны? В связи с ее болезнью мы вынуждены внести коррективы в важный концерт», — говорится в заявлении.

Вместо заболевшей Нетребко в первом отделении на сцену выйдет сама г-жа Бартоли, во втором отделении премьеру исполнит ее молодая коллега Мойка Эрдман. Перед немецкой певицей стоит серьезный вызов — выучить партию в только что написанном опусе за два дня.

Напомним, что это уже не первый демарш Анны Нетребко в текущем сезоне. Ранее «Известия» писали о ее отказе от ряда выступлений по сугубо личным причинам
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 3:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052518
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, Персоналии, Т. Курентзис
Авторы| Юлия БАТАЛИНА
Заголовок| Дягилевский фестиваль одного Курентзиса
Где опубликовано| Новый компаньон
Дата публикации| 2012-05-25
Ссылка| http://www.nk.perm.ru/articles.php?newspaper_id=946&article_id=23764
Аннотация|

Смена руководства Дягилевского фестиваля не могла не сказаться на его концепции и программе. Главный пермский фестиваль классического искусства утратил прежнее сложносочинённое название «Дягилевские сезоны: Пермь — Париж». Теперь он называется Diaghilev Festival: театральные маркетологи считают, что так будет удобнее для зарубежных гостей. «Пришествие» Теодора Курентзиса в фестивальное руководство привело к тому, что программа бывших «Дягилевских сезонов» стала гораздо проще и в то же время усложнилась. Это, безусловно, парадокс, но — легко объяснимый.

В прежние времена «Дягилевские сезоны» прямо-таки распирало от событий. В Пермь прибывало множество именитых участников. Попасть на все мероприятия фестиваля было физически невозможно, поскольку они зачастую происходили одновременно. Сейчас программа гораздо компактнее, количество гостей существенно меньше, многие события связаны с одними и теми же людьми, совпадений по времени нет, и можно без большого напряга посетить все фестивальные мероприятия. В этом смысле программа стала проще.

Генеральный менеджер Пермского театра оперы и балета Марк де Мони признаёт, что программа фестиваля создавалась единолично Теодором Курентзисом и сформирована полностью на его вкус. Все приглашённые исполнители — личные друзья, а то и родственники художественного руководителя Пермского театра оперы и балета. По этому поводу Марк де Мони призывает прислушаться к мнению Курентзиса, поскольку у него «уникальное чутьё».

Год назад, на последних «Дягилевских сезонах», было объявлено, что у фестиваля 2012 года будет два художественных руководителя — французский композитор Паскаль Дюсапен и драматический режиссёр Анатолий Васильев. Оказалось, впрочем, что речь шла не о руководстве, а о так называемых «резидентах» — участниках фестиваля, чьё творчество будет представлено монографически.

Васильев в результате объективных сложностей отпал, его место занял греческий режиссёр Теодорос Терзопулос, с которым Курентзис планирует поставить в Перми оперу Дмитрия Курляндского «Носферату». Произведения Дюсапена исполняются на протяжении двух вечеров: во время концерта Московского ансамбля современной музыки и отдельно — опера Medea Material. Терзопулос показывает моноспектакли «Иокаста» (автор Яннис Контрафурис, исполнитель София Хилл) и «Пустыня» (автор Карло Микельштедтер, исполнитель Паоло Музио). К тому же оба «резидента» должны были лично прибыть в Пермь, чтобы дать мастер-классы, на которые, по словам Марка де Мони, записались молодые композиторы и режиссёры из разных городов России.

Увы, с Дюсапеном не получилось: он не смог побывать в Перми из-за состояния здоровья
Руководитель фестиваля и театра Теодор Курентзис в качестве дирижёра участвует в шести событиях, а режиссёр Филипп Григорьян становится кем-то вроде ещё одного «резидента»: он выступает в качестве постановщика трёх спектаклей.

Главные события фестиваля — это премьера балета Стравинского «Петрушка» в хореографии Николо Фонте (США) и мировая премьера специально написанного произведения Владимира Николаева «Геревень». Это «музыкальное представление в народном стиле» по заказу Курентзиса Николаев написал для того же состава инструментов, что и «Свадебка» Стравинского — четыре рояля, ударные и вокал, и оно будет исполняться в один вечер со «Свадебкой».

Необходимость присутствия четырёх сильных пианистов продиктовала ещё одну особенность фестиваля: концертная программа почти полностью фортепианная. Кристиан Тейлор, Антон Батагов, Иван Соколов, Александр Мельников, Алексей Любимов — конечно, интереснейшие исполнители. Но все прочие музыкальные события (за небольшими исключениями) связаны с Теодором Курентзисом и оркестром MusicAeterna, который вроде бы уже не возражает против того, чтобы считаться пермским коллективом. Это не редкость в фестивальном мире.

Так, Московский пасхальный фестиваль — это Валерий Гергиев в чистом виде. Но Гергиев в Москве — это гастроли, постоянно он работает всё-таки в Мариинке, а Курентзис в Перми — резидент, его концерты послушать можно и без фестивалей.
Все балеты, которые планируется показать на фестивале, — спектакли Пермского театра оперы и балета. Это опять-таки к вопросу упрощения программы, уменьшения количества приезжих: в прежние годы на фестивале непременно был гастрольный балет, а также традиционно участвовал театр «Балет Евгения Панфилова».

Если же брать содержательную часть программы, то здесь, несомненно, нужно говорить об усложнении. «Дягилевские сезоны» в прежние годы стремились привезти в Пермь желанных «звёзд», которые вне фестиваля пермякам бы не «светили», таких как балетная труппа Большого театра или Белла Ахмадулина. Дягилевский фестиваль на раскрученные имена и российские бренды не «ведётся».

Есть лишь одна истинная «звезда» — Теодор Курентзис, прекрасно знающий, что на его имя зритель пойдёт абсолютно независимо от того, что за произведения значатся в программках концерта. Поэтому основной акцент делается на музыку ХХ-XXI веков, сложную для восприятия. Так, посетители фестиваля существенно улучшат представление о творчестве Оливье Мессиана, одного из величайших музыкальных гениев ХХ века. Есть в программе немало первых исполнений и даже мировая премьера — уже упоминавшаяся (или упоминавшийся — никто не знает, какого рода этот неологизм) «Геревень».

Особо эффектный пункт программы — произведение современного композитора Бенедикта Мейсона Chaplin Operas, связанное, понятно, с творчеством Чарли Чаплина. Речь идёт о музыкально-мультимедийном проекте, требующем особо сложной аппаратуры.
Конечно, нельзя не упомянуть о «сбыче мечт» Курентзиса — создании фестивального оркестра, где в качестве рядовых оркестрантов будут играть исполнители, которые вне фестиваля являются концертирующими солистами, — например, скрипачка Елена Ревич или виолончелист Борис Андрианов. Этот оркестр, судя по всему, отнял максимальное количество сил и средств из фестивального бюджета, можно даже предположить, что в представлении Курентзиса не оркестр ради фестиваля, а фестиваль — ради оркестра. Фестивальный оркестр по составу напоминает «усиленную» MusicAeterna, которую Курентзис собрал для исполнения Второй симфонии Малера. Программа большого оркестрового вечера — на удивление взвешенная, гуманная по отношению к слушателю и вполне «дягилевская»: будут исполняться произведения Стравинского, Брамса и Прокофьева.
Марк де Мони считает, что отсутствие среди участников фестиваля всенародно известных персон — совсем неплохо. «Это не «Белые ночи», — напоминает он — Это интеллектуальный фестиваль». Генеральный менеджер Пермского театра оперы и балета уверен, что обилие сложных произведений современной музыки не сузит аудиторию фестиваля, а, напротив, расширит её
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 3:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052519
Тема| Музыка, Дягилевский фестиваль, Персоналии, Т. Курентзис
Авторы| Ярослав Тимофеев
Заголовок| «Решая кадровые вопросы, всегда консультируюсь с музыкантами»
Зубин Мета — о демократии в оркестре, преимуществах контрабаса, ночи с Даниэлем Баренбоймом и несыгранных бисах
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 2012-05-21
Ссылка| http://www.izvestia.ru/news/524992#ixzz1vsuJZbTO
Аннотация|

В Зале имени Чайковского выступил Израильский филармонический оркестр, ведомый своим неизменным лидером Зубином Метой. Один из самых известных дирижеров планеты ответил на вопросы «Известий».

— Вы приезжаете в Россию с 1962 года. Как наша музыкальная жизнь изменилась за полвека?
— Уже тогда уровень музыкальной культуры у вас был очень высоким. Оркестр Ленинградской филармонии был одним из лучших в мире. Высокий стандарт качества выдерживал Большой театр. Я не очень осведомлен в нынешней ситуации, но надеюсь, что всё еще в силе. И, наверное, у вас сейчас больше денег, чтобы поддерживать культуру.

— Приходилось ли вам стоять за пультом российских оркестров?
— Да, я вернулся в СССР в 1964-м и дирижировал сразу тремя оркестрами в один приезд: Ленинградскими филармониками, Госоркестром и оркестром Гостелерадио.

— Почему в юности вы решили осваивать контрабас, а не скрипку, например?
— Я на и скрипке немного играл в Бомбее. Но мой отец (дирижер и скрипач Мели Мета. — «Известия») уехал в Америку, и я остался без учителя. Когда я приехал в Вену, мне хотелось играть в оркестре. Я выбрал контрабас, потому что двух лет занятий на контрабасе достаточно, чтобы сесть в оркестр. Скрипка требует большего.

— Говорят, что с Израилем вас познакомил Даниэль Баренбойм.
— Баренбойм и его семья стали моими друзьями с первой ночи, которую я провел в Израиле. Но я знал Даниэля и раньше: мы встречались в 1956 в Сиене. Это была моя вторая семья, мы до сих пор заботимся друг о друге.

Общение между худруком и оркестром сейчас редко длится больше 10-15 лет. Ваша работа с Израильскими филармониками продолжается уже 44 года. Какова специфика столь длительных отношений?

— Спросите об этом у оркестрантов. Я не знаю. Сейчас не осталось уже ни одного музыканта из того состава, который я впервые увидел в 1968 году. В прошлом году ушел последний. Так что все нынешние оркестранты были избраны при моем режиме. Но я никогда не решаю кадровые вопросы один, консультируюсь с музыкантами. У нас всегда была демократия.

Как вы относитесь к официальным церемониям, вроде сегодняшнего признания вас почетным академиком Российской академии художеств?
— Ну, это особый случай. Сегодня не обычный концерт, а вечер, посвященный российско-израильской дипломатии и так далее. Нам следует понять это и принять как должное. Разумеется, это происходит не на каждом концерте. И для меня это большая честь.

— Почему вы не сыграли ничего на бис?
— Мы подготовили даже два биса — увертюры к «Оберону» Вебера и «Свадьбе Фигаро» Моцарта. Но все эти церемонии и речи так затянули концерт! Мы всегда должны судить по драматургии, чувствовать, как идет вечер. Я думаю, сейчас был хороший конец.

— Это не связано с требованиями оркестрового профсоюза?
— Нет-нет, что вы! Это я решил. Они бы сыграли.

Шапочное знакомство

Концертный зал Чайковского наполнился еврейскими кипами, а Зубин Мета примерил академическую шапочку от Зураба Церетели.

После шестилетней паузы москвичи вновь услышали лучший оркестр нашего дружественного безвизового государства-партнера под руководством Зубина Меты.

В Концертном зале имени Чайковского собрался едва ли не весь еврейский бомонд Москвы во главе с послом Израиля госпожой Дорит Голендер. Не смогли пропустить вечер и отечественные любители классической музыки — Татьяна Тарасова, Игорь Костолевский, Иосиф Кобзон, Екатерина Андреева и другие. Михаил Швыдкой церемонно ходил под ручку с Александром Авдеевым.

Концентрация официальных лиц недвусмысленно свидетельствовала, что без речей не обойдется.

Сначала на фоне реющих государственных флагов выступили госпожа Голендер и господин Швыдкой: они напомнили, что вечер посвящен 20-летию возобновления дипотношений между Россией и Израилем. Затем с тем же пафосом работу с микрофоном продолжил Святослав Бэлза. Вступление так затянулось, что главного российского конферансье даже попытались захлопать — кажется, впервые в его карьере. В отместку Святослав Игоревич говорил еще дольше.

После сурово и неспешно сыгранного «Эгмонта» Бетховена наступило время Первого концерта Чайковского и пианиста всея Руси Дениса Мацуева. С точки зрения ансамбля его дебютное выступление с Израильскими филармониками было на высоте. Жаль, что весенней энергии концерта уже не удавалось пробиться сквозь толщу мацуевского опыта: трепетность уступила место стабильности.

Любовь московской публики к Денису, бессмысленная и беспощадная, побудила его сыграть аж два биса. Маэстро Мета уже давно не выходил на поклон; о том, что приехали гости, кажется, все забыли.

Вспомнили после антракта, когда продолжились официальные церемонии. Ведущий Петр Татарицкий, сменивший Бэлзу, объявил, что Зураб Церетели и его Академия художеств признали Зубина Мету своим почетным академиком. Вице-президент Академии Андрей Бобыкин, подзабыв имя «нашего замечательного маэстро», наградил Мету мантией, академической шапочкой и прочей почетной атрибутикой. В ответном слове дирижер, родившийся в Бомбее, поратовал за «успех культурный между Россия, Израиль и... Индия», чем вызвал восторг зала.

Только тогда началась самая интересная часть вечера: виртуозная и дающая простор для интерпретации Седьмая симфония Бетховена наконец-то позволила составить полное и разностороннее представление об оркестре.

Зубин Мета, дирижировавший наизусть, работал, кажется, больше всех: постоянно сподвигал оркестр на решительные звуковые поступки. Музыканты играли мощно и брутально, не стесняясь придавать бетховенским кульминациям брукнеровский размах.
Пожалуй, самой привлекательной группой оказались деревянные духовые, игривые и изящные. Их ненавязчивые соло легко просвечивали сквозь оркестровый массив. Струнники были несколько тяжеловесны, тем более что Мета не поскупился и привез их в весьма большом количестве: 16 первых скрипок и 8 контрабасов вовсе не считаются обязательными в Бетховене.

В Израильском филармоническом, который был создан 76 лет назад под титулом «Палестинский симфонический», очень силен коллективный дух. Музыканты лишены звездности, трудятся «все за одного» и полностью доверяют своему вождю, который в 1981 году был избран пожизненным руководителем оркестра.

В итоге израильтяне оказались большими бетховенианцами, чем сам Бетховен: их коллективный разум выдал прочное, напористое и бескомпромиссно продвигающееся к финалу звуковое целое. Никакой дипломатии — только страсть.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 3:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052520
Тема| Музыка, Театр Станиславского и Немировича-Данченко, Премьера, Сон в летнюю ночь , Персоналии, А. Титель
Авторы| Юлия ЧЕЧИКОВА
Заголовок| Шекспир под прицелом
Вокруг оперы Бриттена разгорелся неожиданный скандал
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 2012-05-23
Ссылка| http://www.rg.ru/2012/05/24/son.html
Аннотация| Премьера

В преддверие премьеры оперы "Сон в летнюю ночь" в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, намеченной на 10 июня, некоторые родители участников детской капеллы мальчиков, участвующей в постановке, обратились с гневным письмом к главе синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерею Всеволоду Чаплину с требованием повлиять на запрет спектакля.

"Эта постановка (совместная с Английской национальной оперой) является точным переносом на сцену концепции, декораций, мизансцен, костюмов и музыкального прочтения режиссером, не скрывающим своей гомосексуальной ориентации, - Кристофером Олденом", - говорится в письме, обильно пересказывающем пикантные сцены лондонской постановки.

Это послание вписывается в целый ряд событий последнего времени, в которых арбитром в вопросах искусства призывают выступить Русскую православную церковь. Идея запретов никогда не была благотворной для общества, а особенно для искусства. Для понимания этого необходима культура в широком смысле, кризис которой мы обнаруживаем сегодня повсеместно. Мы попросили художественного руководителя театра, народного артиста России Александра Тителя прокомментировать ситуацию:

- Прежде всего хочу напомнить, что пьеса Шекспира "Сон в летнюю ночь" - совсем не детская сказка. Это произведение, наряду с многими другими, исследует, насколько тонок слой цивилизации на нас. И Бриттен, и режиссер Кристофер Олден имели право интерпретировать шекспировский сюжет в соответствии со своим видением. Надеюсь, это ни у кого не вызывает сомнений.

Это спектакль для взрослых. Самая главная проблема, на которой спекулируют авторы письма, - участие в нем детей. В нашем театре много лет существует детский хоровой коллектив. Мы его обожаем. Они играют у нас в таких разных спектаклях, как "Сказка о царе Салтане", "Тоска", "Щелкунчик", "Кармен", "Гамлет". Все это не спектакли для детей. Но понимая, в каком спектакле детям придется участвовать, что там есть несколько острых моментов, мы с руководителем детского хора и директором театра Владимиром Уриным собрали родителей, рассказали, что там происходит, показали запись спектакля Английской национальной оперы. После этого им было предложено самим решить, будут их дети принимать участие в этом спектакле или нет. Кто-то из родителей отказался, сказав, что не хочет рисковать. Остальные не нашли в спектакле ничего такого, чего не было бы в нашей жизни, в Интернете, на телевидении. А были и такие, которые сказали, что лучше пусть дети узнают об этом в театре - через искусство, а не на улице. На репетиции дети ходили с родителями, и у них никаких вопросов не было.

Неужто мы всерьез думаем, что в Лондоне меньше заботятся о здоровье своих детей? Национальная опера традиционно не только имеет детский хор, но и давно занимается образовательными программами для детей, в том числе - с умственными и психическими отклонениями. Я был на их уроках, и то, как серьезно они относятся к проблеме оперы для детей и детей в опере - совершенно потрясающе. У нас тоже дети занимаются пением, танцем, художественной культурой и, по-моему, счастливы, как и их родители.

Средства массовой информации так горячо откликнулись на это письмо, что под их давлением родители перепугались. Мы попытаемся объяснить им, что не надо идти на поводу у этих манипуляций. Но ситуация серьезная. Не знаю, как мы сможем выпустить премьеру.
Это неизжитая еще привычка обращаться в инстанции, в том числе и там, где речь идет о явлениях искусства. Но если ее продолжать, то придется обращаться по поводу всего мирового искусства - начиная с Древней Греции. Обязанность общества и родителей - защищать психику, здоровье своих детей, но делать это нужно умно и цивилизованно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Пт Май 25, 2012 4:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052521
Тема| Опера, МТ, Премьера, Борис Годунов , Персоналии, Г. Вик
Авторы| Гюляра Садых-заде
Заголовок| Постановщик «БГ» в Мариинке Грэм Вик: «Идея Мусоргского – оригинальная, даже наглая»
Где опубликовано| Фонтанка.ру
Дата публикации| 2012-05-25
Ссылка| http://www.fontanka.ru/2012/05/24/064/
Аннотация|
В Мариинском театре идут последние репетиции перед премьерой «Бориса Годунова» - оперы Мусоргского, которой открывается юбилейный, ХХ фестиваль Мариинского театра «Звезды белых ночей». Сама премьера состоится 25 мая. Ее постановщик Грэм Вик – невероятно успешный британский оперный режиссер, глава Оперы Бирмингема, спектакли которого идут практически во всех лучших оперных домах мира, включая Мариинский и Большой театры России. А кроме того, Вик является едва ли не главным экспериментатором в сфере оперной режиссуры. Гюляра Садых-заде расспросила режиссера о грядущей премьере и основных трендах мирового оперного искусства.

- Ваши спектакли уже дважды шли на сцене Мариинского театра: в середине 90-х – памятный многим монументальный спектакль «Война и мир» по опере Прокофьева – он был заимствован из Ковент-Гарден. В прошлом сезоне из Копенгагена привезли «Средство Макропулоса» Яначека. Но «Борис Годунов» - ваша первая оригинальная постановка, сделанная для сцены Мариинского театра. Расскажите о ней.

- Я сознаю, что ставить «Бориса Годунова» на исторической сцене Мариинского театра, где прошла мировая премьера оперы – очень самонадеянно с моей стороны. Тем более, что я впервые ставлю эту оперу. Мне особенно нравится именно эта, авторская редакция 1869 года: яркая, страстная, неистовая. Знаете, когда потолок Сикстинской Капеллы очистили от многовековой грязи, краски засияли во всей первозданной яркости: многих это повергло в шок. Люди привыкли к этой грязи, привыкли к блеклым краскам, и даже находили приглушенные грязью тона весьма изысканными. Так вот, для меня первая редакция «Бориса Годунова» - это как свеженаписанные фрески Сикстинской капеллы: первичное оригинальное творение Мусоргского, на которое пока не осела тонна пыли и грязи позднейших редактур и интерпретаций. Я выбираю для себя этот первичный выброс творческой энергии автора. Представляю, какой эффект произвела опера, впервые показанная в театре: наверное, это был эффект разорвавшейся бомбы. Язык Мусоргского – провокативный, вызывающе дерзкий, сложный, абсолютно новаторский, далекий от оперной гладкописи; и притом - оригинальная, даже наглая идея, взрывающая традиции и нормы.

- Так ведь Дирекция Императорских театров не приняла первую редакцию оперы! Они же заставили Мусоргского отредактировать ее, дописать Польский акт…

- Да, и выхолостили его творческий прорыв, его художественную амбициозность, которая мне так нравится в первой редакции «Бориса Годунова». Мы, режиссеры, умеем ценить и уважать такие вещи.

- Обычно первая редакция оперы идет без антракта, два часа сорок минут. Как будет у вас?

- Так же, без антракта.

- Практически во всех ваших режиссерских работах отчетливо прослеживается стремление актуализировать сюжет, привязать его к настоящему времени. Взять хотя бы вашу недавнюю постановку «Моисея в Египте» на фестивале Россини в Пезаро: в образе библейского пророка Моисея вы вывели на сцену «террориста № 1» Усаму Бин Ладена, что спровоцировало форменный скандал. То, что история была погружена в контекст арабо-израильского конфликта, у многих вызвало отторжение и даже шок.

- Да, скандал получился громкий. Но ему сопутствовал и большой успех постановки. Например, спектакль получил приз итальянской критики. На самом деле, я основывался на простой идее: действия Моисея, его чудеса, на самом деле оказывались не деяниями Господа, но деяниями человеческими, вершащимися именем Господа. Это была основная мысль постановки. Некоторых это тронуло, другие не смогли с этим справиться: еще бы, сделать из Моисея террориста…Но я, в общем, давно понял: всем нравиться невозможно. У всех разные вкусы, и это нормально.

- Вы упомянули о Сикстинской капелле, и четырехсотлетней грязи, осевшей на фресках. Примерно за тот же период времени жанр оперы прошел огромный путь, от зарождения во флорентийском кружке Барди – до наших дней. Как вы определите нынешние актуальные оперные тренды? Куда движется опера как вид искусства?

- Главное направление я бы назвал кинематографическим - не в плане стиля, а в плане организации восприятия: монтаж, короткие сценки-кадры, перебивка. Другое направление – когда сюжет развивается нелинейно. Сегодня у людей развилась привычка бездумно переключать каналы телевизора – так называемый «заппинг». Они одновременно разговаривают с детьми, читают бегущую строку на экране телевизора, попадают то на рекламу, то на новости, то на сериал. Смотрят сначала пятую серию, а потом первую, или смотрят часть одного сериала, а потом переключаются на другой, и обратно. У людей в нашу эпоху изменился принцип восприятия: они уже не могут долго сосредотачиваться на развитии сюжета, истории. Появилась прерывность восприятия. Под воздействием цифровых технологий меняются сами природные механизмы мышления, работы человеческого мозга. Наше сознание стало калейдоскопичным.

- И это означает, что оперы станут бессюжетными – или в них параллельно будут развиваться несколько сюжетов, вперемешку? Или что оперы будут ставить, разрывая линейность повествования, привлекая средства выразительности из других видов искусств – скажем, видео?

- Мы должны научиться принимать цифровые технологии, как одно из свойств художественной формы, как одно из мощнейших выразительных средств. Я не имею в виду прямые трансляции спектаклей, но нечто гораздо более изощренное и глубокое.

- Какие примеры возникающего на наших глазах нового синтетического искусства оперы вы может привести?

- В будущем году я, совместно с оперной компанией Бирмингема, которую я возглавляю, и с компанией BBC, затеял крупный проект: интерактивную постановку так называемой «кухонной оперы» Курта Вайля и Бертольда Брехта «Возвышение и падение города Махагони». Опера будет развиваться на нескольких цифровых каналах, на телевидении и на радио. Базовая идея: первый акт задуман как серия мини-фильмов, снятых в Бирмингеме мною, с участием волонтеров, которых я обучаю. Центральную сцену урагана на заданный саундтрек кто угодно сможет снять и предложить свой вариант фильма. Все эти мини-фильмы будут потом выложены на сайте mahagony.tv

На выходных днях я сделаю одну длинную инсталляцию в одном из бирмингемских зданий. Она будет называться «Отель для богатых». В разных комнатах будут крутиться разные фильмы на четыре темы: обжорство, пьянство, борьба, любовь. Например, будет фильм о булемии, о подпольном трафике людей и сексуальном рабстве, о детской борьбе. В Британии существует такой постыдный вид спорта: двух мальчиков 11-12 лет сажают в клетку и заставляют бороться, делают на них ставки. Да-да, не удивляйтесь: Британия – далеко не такая цивилизованная страна, как принято думать. По поводу четвертой темы – пьянство – я сделаю фильм об уличном алкоголизме и насилии. Все эти фильмы будут крутиться по TV, каждый вечер, после вечернего выпуска новостей. И сразу же после них на экране появится ссылка на интернет-форум, где любой сможет включиться в дискуссию на обозначенную социальную тему, в чате. Всё это будет происходить в будни, с понедельника по пятницу. А в субботу, в Бирмингеме, на большой арене, вмещающей 6000 человек, в живой трансляции, на больших экранах, покажут предпоследний акт проекта – суд. Он будет поставлен в стиле телевизионных шоу: свет, студийная аудитория. В середине акта анархисты врываются в студию, и захватывают и зрителей, и участников, и операторов. И тут 6000 человек сойдутся в центр арены: кресла опустеют.

Последняя часть представления: мы все снимаем пустую арену и друг друга на мобильные телефоны, и все заснятое пойдет на сайт BBC. Безусловно, я поработаю и с «подсадными утками» - сто человек будут рассаженны между зрителями, чтобы подсказывать, что именно делать. То есть, задумана интерактивная, разнообразно использующая цифровые технологии акция, совсем непохожая на оперный спектакль. Мне кажется, этот пример наиболее полно и ярко выявляет самый современный тренд в оперном постановочном деле. И к тому же, обращение к широким массам людей с просьбой высказать свое мнение еще ярче и полнее выявит остросоциальную направленность и самую суть оперы Брехта-Вайля.

- Этим преформансом-акцией-спектаклем-проектом вы вскрываете социальные язвы британского общества, вовлекая его в широкую дискуссию?

- Да, но эти язвы мучают не только город Бирмингем, и не только Британию – но всю Европу. Современное общество поражено отрицанием всего. Мы против капитализма и против социализма; мы против всяческих «измов» вообще. «За» мы только за самих себя.

- То есть, с помощью интерактивной связи и интернет-технологий вы пытаетесь сконструировать огромное виртуальное зеркало, в котором общество увидит самое себя?

- Да, безусловно. И не забывайте – я ведь ставлю Брехта, и тем остаюсь верен его духу. Я не беру на себя ответственность давать ответы на остросоциальные вопросы. Я могу поставить вопросы; я могу пригласить к дискуссии. Но я никогда не возьмусь читать обществу нотации или советовать, как правильно жить. Эта роль не для меня: я не гожусь на роль лектора или ментора. Мне 58 лет, и недавно я понял, что не могу читать лекции. Раньше думал, что могу, но – нет.

- Посредством цифровых технологий и вовлечением людей в процесс сотворчества опера становится, по-вашему, более демократичной?

- Да, я ищу точки соприкосновения с оперой для людей. А вовлечение – это очень хорошая точка соприкосновения.

- Будем считать, один тренд мы уловили. Поговорим о композиторах, пишущих оперы.

- В этом году оперной компании Бирмингема исполняется 25 лет. В честь этого мы задумали две мировых премьеры. Первая – это заказная опера Life is a dream («Жизнь это сон») Джонатана Дови – эдакий музыкальный постмодернизм, очень мелодичная музыка, с красивыми вокальными номерами, вроде современной итальянской оперы. Премьера состоялась в марте, опера имела огромный успех у публики, но часть критиков восприняла ее сдержанно: некоторые находили музыку слишком уж популярной. В августе у нас намечена премьера оперы Штокхаузена – это одна из цикла семи его опер «Свет: семь дней недели», она идет шесть часов, и называется «Среда». Абсолютно нелинейная, ее исполнение предусматривает четыре вертолета, барражирующих вокруг сцены, с музыкантами на борту – участниками струнного квартета. Вертолеты отлетают и возвращаются, а 18 музыкантов сидят там и играют. В исполнении задействованы также два хора и сложный электронный саундтрек. Опера будет идти в двух заброшенных фабриках, а вертолеты будут летать снаружи. Все оплачивает Олимпийский комитет Лондона. Всего пройдет 4 спектакля, с 22 по 25 августа. И для меня это – колоссальный новый опыт: вот по таким направлениям, как мне представляется, будет идти, цвести и развиваться опера будущего.


Последний раз редактировалось: Наталия (Вт Июн 19, 2012 3:44 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18218
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 26, 2012 7:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052601
Тема| Опера, БТ, История, Персоналии, Тамара Синявская
Авторы| Зоя Мастер
Заголовок| САМАЯ...
С "Кругозором" - знаменитая примадонна Большого театра Тамара Синявская
Где опубликовано| журнал "Кругозор" № 69 (США)
Дата публикации| 2012 май
Ссылка| http://www.krugozormagazine.com/show/Sinyavskaya.1438.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Тамара Синявская и раньше не очень любила обсуждать с журналистами свою частную жизнь. А после того, как в 2008 году ушёл из жизни её супруг, легендарный певец Муслим Магомаев, с которым она прожила 34 года, Тамара Ильинична лишь однажды нарушила молчание, дав интервью для канала Россия -1. Тогда она отвечала на вопросы, посвящённые Магомаеву. В предлагаемом читателю интервью, Тамара Ильинична рассказывает не только о нём, но и о себе.



Тамара Синявская - самая молодая из плеяды великих солистов Большого театра второй половины 20 века. Вообще, эпитет "самая" сопутствовал ей на протяжении всей артистической карьеры ещё с тех пор, как в 17 лет она была принята в группу стажёров Большого театра, а затем стала самой молодой вокалисткой, получившей первую премию на конкурсе имени П.И. Чайковского. Будучи исключением из правил, она была принята в труппу Большого театра, не имея консерваторского образования, но обладая талантом, который, порой, важнее академического диплома. (Тамара Синявская окончила музучилище при консерватории и затем поступила сразу на третий курс ГИТИСа, где сегодня преподаёт и заведует кафедрой вокала.) Голос Тамары Синявской, её глубокий, редкий по красоте и богатству красок тембр, невозможно спутать ни с чьим другим. На сцене Большого театра, где Тамара Ильинична работала в течение 40 лет, она спела практически все основные партии для меццо-сопрано. Десять лет назад, 30 марта 2002 года, Тамара Синявская завершила карьеру оперной певицы.

В тот вечер она пела в спектакле "Царская невеста", посвящённом столетию со дня рождения Марии Максаковой, которая, в своё время, принимала у Синявской дипломный экзамен. Тамаре Синявской, одной из самых любимых и узнаваемых оперных певиц, народной артистке Советского Союза, кавалеру ордена "За заслуги перед Отечеством" хорошо известно, что такое успех, признание, слава. Вот именно с вопроса о славе мы и начали нашу беседу.


- Тамара Ильинична, когда вы впервые почувствовали, что стали знамениты?

- Я пришла в Большой будучи очень молоденькой. О славе я не думала, потому что в театре тогда было столько знаменитостей, что я просто не могла себе представить когда-либо оказаться в их числе. Моей задачей было соответствовать статусу солистки Большого театра и учиться, не переставая, у этих великих певцов. Уже выступать на одной с ними сцене было счастьем, так что о собственной славе я тогда не мечтала. А известность пришла после конкурса имени П. И. Чайковского, который транслировался по радио и телевидению.

- Тогда, в 1970 году, вы разделили золото с Еленой Образцовой.

- Да. Это был очень мощный конкурс. Помимо советских знаменитостей: Ирины Архиповой, Марии Максаковой, Ивана Петрова, Марка Рейзена, в жюри пригласили и зарубежных вокалистов, среди которых были Мария Каллас и Тито Гобби.

- Зарубежные гости единогласно отдали свои голоса вам.

- Это так. И как раз конкурс дал толчок к известности. Но я никогда не ощущала себя знаменитой. Скорее, наоборот, даже сейчас, я певица и артистка - только на сцене. А в жизни я всегда веду себя довольно скромно.

- Мне кажется, стремление к славе часто обусловлено не столько желанием реализовать свой талант и оставить след в памяти общества, сколько желанием конвертировать свою известность в деньги, связи, блага. На ваш взгляд, способна ли слава изменить и самого человека, и его мировоззрение в ту или иную сторону?

- Думаю, что да. Для некоторых достойно пережить успех оказывается сложнее, чем его достичь. Поэтому, чтобы корона сильно не давила, надо адекватно себя оценивать. Это первое условие. А второе, надо быть разборчивым в отношении тех, кого мы хотим видеть рядом. Если тебе изо дня в день повторяют, какая ты гениальная и неповторимая, ты, не дай, Б-г, можешь в это поверить. Люди, действительно желающие тебе добра, будут вести себя иначе.

- Есть такой афоризм: "Бойтесь лавровых венков. Они прорастают в голову".

- Действительно хорошо сказано.

- Елена Образцова как-то призналась вам: "Будь у меня твой голос, весь мир бы у меня в ногах валялся". Тем не менее, её имя более знакомо зарубежному слушателю. Елена Васильевна гораздо активнее вас гастролировала с концертами и выступала на сценах зарубежных оперных театров в качестве приглашённой солистки. Что помешало Вашей карьере стать более насыщенной?

- Да, был такой разговор. Но тогда же я парировала: "Зачем тебе мой голос, если весь мир и так у твоих ног"? Действительно, её имя широко известно за рубежом, и она к этому стремилась. А у меня в жизни, видимо, другое предназначение. Я очень любила свой театр. Не хочу сказать, что Елене Васильевне он был менее дорог. Но всё же, на мой взгляд, в её артистической судьбе получился определённый дисбаланс из-за того, что первую половину своей мощной карьеры она провела за рубежом.

- Я предполагаю, что у вас было не меньше возможностей выступать на лучших сценах мира. Может, вы были менее честолюбивы?

- Безусловно, были приглашения и возможности. Но, видимо, не это являлось для меня главным.

- А что же тогда было главным?

- Работать в театре, который я до сих пор считаю лучшим в мире. А гастролировала я практически во всех странах, где мне хотелось выступать. И всё проходило весьма успешно, но не будоражило меня настолько, чтобы проводить большую часть жизни за рубежом. Моя карьера советской, российской певицы сложилась достаточно успешно. Возможно, расцвеченная зарубежными красками, она могла быть полноценнее, но так сложилось.

- Много лет назад я слушала вас в Большом, в "Царской невесте". Должна признаться, что ваше исполение роли Любаши изменило в лучшую сторону моё отношение к русской оперной музыке, в частности к операм Римского-Корсакова.

- Ну, наверное, в этом и была моя задача. Я очень люблю русскую оперу. Понятно, что эта привязанность не исключает любви к итальянской или французской музыке. Но сердце моё принадлежит именно русской музыке. Мне с ней комфортно и легко - я в ней живу, потому что это моё родное.

- Не так давно завершилась реконструкция Большого театра. В октябре состоялась церемония открытия. Говорят, цена билетов на "чёрном рынке" достигала 50 тысяч евро. Реакция ваших коллег от увиденного в тот вечер была неоднозначной. Например, Зураб Соткилава сказал, что великий театр - на дне, что само представление было серым, скучным. Каковы ваши впечатления от церемонии открытия Большого театра?

- Я бы не стала так говорить о своём родном доме. Но каждый имеет право на личное мнение. Тем более, что в каких-то моментах он прав. Но рыба, как известно, гниёт с головы. А Большой театр - это зеркальное отражение всего, что происходит в нашей стране, да и в мире. Поэтому обвинять Большой во всех грехах - по меньшей мере несправедливо. Тем более, если ты любишь свой театр, ему надо сочувствовать, а не выступать против и унижать. Так мне кажется.

- Вы видели "Руслана и Людмилу" в постановке Дмитрия Чернякова?

- Да, видела. Я пришла специально, потому что мой бывший студент, мой первый выпускник, был приглашён в Большой петь партию Ратмира.

- Вы как-то помогли?

- Нет. Его пригласили абсолютно без моего участия.

- Но ведь партия Ратмира написана для контральто и обычно исполнялась обладательницами глубокого меццо-сопрано. Вы же сами пели эту партию в постановке Покровского.

- Да, но Черняков решил отдать эту партию конратенору. И вот одним из двух приглашённых конратеноров стал мой ученик Владимир Магомадов.

- Магомадов?

- Именно.

- Я смотрела некоторые сцены из оперы на YouTube, и после того, как Фарлаф показал мужской стриптиз и облил себя пивом, пришла к выводу, что Дмитрий Черняков ненавидит актёров, зрителя, а также Пушкина и Глинку. После спектакля мнение публики разделилось. Кто-то кричал - "Позор", кто-то - "Браво"! Правда, "Позор!" потом вырезали. Маквала Касрашвили заявила, что кричать позор в храме искусства невежливо и невежественно. Как вы себя ощущали во время спектакля?

- Честно говоря, много раз во время просмотра я порывалась уйти. Но, понимая, что привлеку к себе внимание, а это неприлично, и желая дослушать партию Ратмира, я благополучно досидела ко конца. Но всё во мне сопротивлялось этому зрелищу. Всё! Единственное, что спасало - музыка Глинки, которую прекрасно преподнёс оркестр под управлением Владимира Юровского, которого я, кстати, помню совсем юным, начинающим музыкантом. Мне довелось много выступать с его отцом, дирижёром Михаилом Юровским, и теперь было очень приятно видеть его сына, ставшего зрелым музыкантом. Что касается Володи Магомадова, он заслужил пятёрку за свой дебют, хотя многое пока нуждается в доработке. А печально то, что в спектакле для меня не было ни Пушкина, ни времени, в котором он жил, ни мысли... Но это отдельный серьёзный разговор, и просто отвечать на вопрос, понравилось или нет, мне кажется нецелесообразным. Я понимаю, что надо быть терпимее и ждать момента, когда спросят о моём мнении. А поскольку меня никто не спрашивает, я его не высказываю. Во всяком случае, я стараюсь не ходить в Большой часто, потому что со многим не согласна, и из-за этого нервничаю.

- Ну вот. А говорят, Черняков - гений, новатор.

- Это кто такое сказал?

- Он - лауреат премии "Золотая маска", весьма популярен на западе, его цитируют, ему подражают, его новаторским талантом восхищаются.

- Я предпочитаю Покровского. Там есть мысль, уважение к материалу и настоящий драматический театр. Кстати говоря, задача режиссёра - раскрывать гений композитора, а не заниматься собственным пиаром за счёт того, чтобы переворачивать замысел автора с ног на голову. Знаете, те "новаторские находки", которые я видела на премьере "Руслана и Людмилы", можно себе позволить на капустнике.

- Если сравнивать сегодняшнюю публику с той, которая приходила на Ваши спектакли 20 - 30 лет назад, что бросается в глаза?

- Если нынешней публике показать настоящий, глубокий, действительно профессионально сделанный спектакль, окажется, что она всё та же по составу, состоянию и восприятию. Народ не так глуп, как хотят его представить. Вот совсем недавно дали "Бориса Годунова" в старой постановке, с прежними декорациями, с коронацией Бориса, со сценой у фонтана, и это был ошеломляющий успех - без всякого... извращения.

- Не стану утверждать, но наверное, великий певец - тот, чей тембр голоса нельзя спутать ни с чьим другим.

- Да, тембр - это главное. Есть много вокалистов, безупречно владеющих культурой вокальной фразы, интонацией, техникой, актёрскими данными, но только считанные обладают уникальным, узнаваемым тембром.

- В 50-80 годы в Советском Союзе сложилась плеяда совершенно уникальных оперных певцов: Сергей Лемешев, Мария Максакова, Ирина Архипова, Иван Петров, Галина Вишневская, Владимир Атлантов, Тамара Синявская, Елена Образцова, Мария Биешу - всех сложно перечислить.

- И голос каждого из них был узнаваем. Причём, не забывайте, что до начала 70-х телевизоры были далеко не у всех. Но слушатели узнавали исполнителей именно по тембру. И сегодня среди массы записей теноров я всегда узнаю голос Сергея Лемешева или Марио Ланца.

- А если говорить о современных российских и зарубежных солистах, кто из них обладает неповторимым тембром?

- Знаете, в каком-то смысле нашему поколению повезло больше. Я говорю о правительственных концертах, транслировавшихся по радио и телевидению. Тогда первое отделение было отдано классической музыке, и это давало возможность артистам стать узнаваемыми. Сегодня концерты, посвящённые различным датам или праздникам, стали иными. Там классичекой музыке места нет. Оперные голоса можно услышать только на канале "Культура". Но, возвращаясь к вашему вопросу о молодых исполнителях, отвечу: ни за какой тембр, отличающийся уникальным звучанием, сейчас "зацепиться" не могу.

- Вы преподаёте в ГИТИСе (ныне РАТИ), заведуете кафедрой вокала. Вам нравится то, чем вы занимаетесь?

- Должна сказать, что никогда от себя этого не ожидала. Я всю жизнь считала себя певицей, которой очень многому надо научиться. И когда, в силу сложившихся обстоятельств, я попала в ГИТИС в качестве педагога, то совсем не была уверена в том, что преподавание станет моей новой профессией. Тут ещё большую роль сыграли мои друзья, убедившие примерить на себя роль преподавателя для того, чтобы я не оставила пение. В общем, так и вышло. Первые уроки можно назвать экспериментами над доверившимися мне студентами, но со временем я так втянулась в это дело, что теперь плохо представляю без него мою теперешнюю жизнь.

- Параллельно спрошу о Муслиме Магометовиче - почему он, уйдя со сцены, не занялся преподавательской деятельностью? Вот его коллеги по сцене - Лещенко, Кобзон - преподают, готовят новое поколение звёзд эстрады.

- Муслим не был рождён или приспособлен для преподавания. Педагог - это особая профессия, требующая особого таланта. Быть хорошим музыкантом - вовсе не означает быть хорошим педагогом. Конечно, в том, что Муслим мог великолепно преподавать, я не сомневаюсь, потому что была возможность в этом убедиться. Однажды он на спор согласился подготовить студента, которого отчислили из консерватории. Они занимались месяц, и студента восстановили. Да, у Муслима это получилось, но не более того. Преподавателю необходимо бесконечное терпение, а им Муслим не обладал.

- Муслим Магометович признавался, что терпеть на мог советскую классику. Вы разделяете его отношение к советскому оперному репертуару?

- В какой-то степени. Я участвовала во многих советских постановках, но привлекала меня в них не столько музыка, сколько режиссёр.

- Вы говорите о Борисе Александровиче Покровском?

- Именно. И работать с ним было одно удовольствие. Это были "мои университеты", моя консерватория.

- В одном из своих давних интервью Муслим Магомаев назвал театр гадюшником. Вы его поправили, - не гадюшник, а серпентарий единомышленников. Какими качествами характера надо обладать примадонне, чтобы не прогибаться и в то же время не быть "съеденной"?

- Может быть, лучше спросить, какими качествами характера должен обладать человек. Если он умён, а самое главное, талантлив, то прогибаться незачем. Талант будет заниматься только своим делом. А если человек не особенно талантлив, если пришёл в театр с чёрного хода, а покровители держат его на коротком поводке, то, скорее всего, придётся прогибаться.

- Вы хотите сказать, что талантливых, достойных людей не съедали? Ведь наверняка бывали ситуации, когда кого-то обижали, относились несправедливо. Вы отстранялись или пытались помочь?

- Я вмешивалась и говорила то, что думала. Почему-то, я не боялась это делать. И могу честно сказать, что никогда никого не "уничтожала", не подписывала никаких писем. Да ко мне никогда и не обращались по этому поводу.

- С какими партнёрами Вам работалось с удовольствием, а какие были в тягость?

- Я человек миролюбивый и всегда находила контакт с партнёрами. Я не позволяю себе никаких капризов, потому что понимаю, что капризы расшатывают нервы, а для того, чтобы хорошо петь, нужно чувствовать себя комфортно. Так что за всю свою карьеру могу припомнить только двух партнёров, с кем было действительно трудно работать, тем более играть любовные сцены. Эти двое были хамами по жизни. Они позволяли себе хамить и мне, и другим, а я, поначалу, переживала, из-за того, что не могла найти с ними общий язык.

- В своё время Вы работали с Евгением Светлановым. Чем этот дирижёр отличался от других?

- К сожалению, мне не довелось много работать с этим великим дирижёром. В театре мы с ним работали над очень небольшой ролью, но запомнилось мне это на всю жизнь, потому что он показал, как надо это делать. Потом мы потеряли друг-друга из виду и встретились уже когда я готовила программу с Госоркестром. Вот тогда я действительно поняла, что такое Светланов. Не хочу обидеть других замечательных дирижёров, но Светланов - один. Он обладал руками, за которыми было невозможно не пойти.

- Может артист жить вне политики?

- Конечно. Мы с Муслимом так и жили. У нас были свои симпатии, свои антипатии.

- Не секрет, что Брежнев очень любил Муслима Магомаева, а как он относился к вам?

- (смеётся) Меня он воспринимал только как "жену Магомаева".

- Вы говорите, что старались дистанцироваться от политики, но ведь в конце 80-х сами были депутатом Верховного Совета СССР.

- Да, а Муслим был депутатом Верховного Совета Азербайджана. Причём, в те же годы.

- Но, насколько я знаю, Муслим Магомаев не был членом партии.

- Я тоже в партию не вступала.

- Семья беспартийных депутатов - это необычно. А в чём заключались ваши обязанности как депутата и, главное, как вам удавалось высиживать нескончаемые заседания той поры?

- Вот это действительно было непросто. Тем более, что московские заседания показывали по телевизору, о них писали центральные газеты. А Муслиму приходилось летать в Баку на сессии два раза в год. Он сам признавался, что высиживал заседания только когда выступал Гейдар Алиев. Что касается обязанностей, мы с Муслимом видели их в том, чтобы помогать людям. Что и делали. К Муслиму обращались и во время его депутатства, и после, и всю жизнь. И он всегда помогал.

- Однако, в одном из интервью вы заметили, что "...к людям Муслим Магометович относился с открытым сердцем, но как показала жизнь, в одностороннем порядке". Как это понять, зная о поистине всенародной любви к Магомаеву.

- Знаете, когда любят все, это всё равно, что никто. Конечно, ощущать энергетику обожания толпы очень приятно. Вообще, любовь народа - один из критериев успешности артиста. Но любить в толпе - это одно. А любить и быть истинным другом - это нечто иное. Понимаете, Муслим был очень закрытым человеком и только иногда раскрывался, допускал к себе... Но в какой-то момент в ответ получал не ту реакцию, не те действия, которые ожидал, и очень от этого страдал. Обнаружить, что ты доверял не тем людям всегда неприятно и больно.

- Где вам живётся комфортнее - в советском или нынешнем времени? Сожалеете ли о чём-то, что навсегда осталось в советской эпохе?

- Что прошло - прошло. Страница прожита - она перевёрнута. Я ни о чём не жалею. Может быть, только тоскую по некоторым моментам. Например, по тому времени, когда можно было спокойно, ни о чём не задумываясь, поехать в любую республику на отдых или гастроли и при этом не чувствовать себя иностранкой или чужестранкой. А теперь, чтобы слетать в Азербайджан, где похоронен Муслим, мне нужен заграничный паспорт. Вот к этому сложно привыкнуть. Мне вообще не нравится, когда о советской эпохе говорят исключительно плохо, потому что я жила в том, может, далеко не идеальном времени. И тот, кто без разбору перечёркивает всё, что тогда происходило, перечёркивает и то хорошее, что было в моей жизни. А мы честно работали и гордились тем, что делали.

- Два выдающихся артиста в одном доме. Сейчас сказали бы - две звезды. Вы как-то помогали друг-другу в творческом плане?

- Что вы! (смеётся) Чем я могла помочь такому музыканту, каким был Муслим? Я никогда не вмешивалась в его работу. Свои партии я разучивала в театре. Дома мы репетировали вместе только перед совместными выступлениями. И тогда он был моим учителем. Муслим был настолько великолепным музыкантом, пианистом, исполнителем, что, находясь рядом с ним, я никогда не чувствовала себя звездой.

- Муслима Магометовича часто спрашивали о причине сравнительно раннего завершения его певческой деятельности. В своей книге воспоминаний он ответил, что устал от пения, что больше не получает от него удовольствия. А по какой причине вы ушли со сцены?

- Я отвечу его же словами. Муслим говорил: "Лучше, чтобы люди обращались к артисту с этим вопросом, чем недоумевали, почему он до сих пор не ушёл. Лучше уйти, пока люди тебя узнают и опечалены твоим отсутствием на сцене". Я с ним совершенно согласна.

- Кто был оперным кумиром Магомаева?

- Марио Ланца, о котором он сделал передачи на радио и телевидении, а потом написал книгу.

- А из советских певцов?

- Георг Отс. Кстати, именно ему, единственному из мужчин, Муслим вынес на сцену букет цветов.

- Недавно по Первому каналу показали передачу "Достояние республики", посвящённую Муслиму Магомаеву. Вы принимали участие в подборе исполнителей и прозвучавших там песен?

- Отчасти. Вообще-то меня поставили перед фактом, но что успела, я подкорректировала и даже выдвинула некоторые кандидатуры.

- Мне показалось, эта программа далась вам нелегко.

- Да, мне было тяжело сидеть на съёмках передачи. Я ведь даже по телевизору Муслима не смотрю.

- На той же передаче Ирина Агаларова рассказала историю, которая мне показалась по меньшей мере странной. Она поведала, что в 1985 году, на одном из выступлений в концертном зале "Россия", Магомаеву не понравилось, как вступили музыканты, поэтому он дал отставку оркестру и сам аккомпанировал себе в течение двух часов. Неужели Магомаев мог позволить себе так унизить музыкантов?

- Честно говоря, такое трудно себе представить. Может, Ирина попала на концерт, о котором мне неизвестно, а может, она неправильно выразилась. Да, Муслим часто сам себе аккомпанировал, и делал это прекрасно, но если на афише был объявлен концерт с оркестром или ансамблем, я не могу представить его у рояля в течение двух отделений.

- Магомаев писал: "Когда меня называют великим певцом, я морщусь и внешне, и внутренне. Зачем сотрясать воздух? Редко когда я был доволен тем, что делал". Слушая выступления гостей передачи "Достояние республики", у меня возникло ощущение чрезмерной слащавости, даже приторности их речей.

- Это ваше восприятие, и вы имеете право так чувствовать или думать. На мой взгляд, в целом передача получилась.

- В ходе нашего разговора, у меня сложилось впечатление, что Вы очень сдержанный человек, привыкший контролировать каждое своё слово или реакцию. А Муслим Магометович, судя по тому, что он написал о себе в книге воспоминаний, был вспыльчив, эмоционален, иногда излишне прямолинеен, о чём нередко жалел. И тем не менее, вы были очень счастливы друг с другом. Секрет - в одной любви?

- В любви, а так же в общих интересах и вкусах. И потом, в жизни, как и на сцене, важна интонация. Главное, чтобы она была чистой. Вот что важно.

- Известно, что Муслим Магомаев прекрасно рисовал, лепил, писал книги, и хотя считал эти занятия хобби, делал всё профессионально. Есть ли у вас хобби? Чем вы любите заниматься в свободное время?

- (долго молчит) Знаете, для того, чтобы хотелось чем-то заниматься, на сердце должна быть радость, а она сейчас в моём доме не живёт.

- Как часто в вашу творческую и личную жизнь вмешивался случай?

- Случай? Нет, скорее всего, всё, что происходит, было именно так запланировано, предначертано. Я рассматриваю свою жизнь как написанный и поставленный кем-то сценарий. Скорее всего, господом Богом.

- Не планируете ли вы написать свою книгу мемуаров?

- Пока нет...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 3:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012052801
Тема| Опера, Мариинский театр, «Борис Годунов»,
Авторы| Дмитрий Ренанский
Заголовок| Театр безмолвствует
"Борис Годунов" Грэма Вика в Мариинке
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20120528
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/1944699
Аннотация| Премьера опера

Фестиваль "Звезды белых ночей" открылся четвертой в нынешнем сезоне оперной премьерой Мариинского театра — совместной с Festspielhaus Baden-Baden постановкой "Бориса Годунова" Модеста Мусоргского в режиссуре англичанина Грэма Вика и под музыкальным руководством Валерия Гергиева. Комментирует ДМИТРИЙ РЕНАНСКИЙ.

Сценография Стюарта Нанна — собирательный образ России, увиденной глазами иностранца: немыслимые для западного сознания контрасты вопиющей нищеты и кричащей роскоши, слившиеся в сюрреалистическое целое воспоминания о залах Кремлевского дворца съездов и Большого театра, с одной стороны, и о внутреннем убранстве то ли Успенского собора, то ли храма Христа Спасителя — с другой. Везде снуют рабочие в спецовках — некогда величественным интерьерам срочно требуется капитальный ремонт: драпировки полуистлели, на стене зияет грязный след валяющегося под ногами попранного советского герба (в сцене коронации Бориса его демонстративно вынесут вон), к рампе подбираются волны окаменевшей лавы — только что пережившая мучительный политический катаклизм страна застыла в ожидании очередной катастрофы. Сзади всю дорогу почему-то маячит шяуляйская Гора Крестов — то ли как символ, грозящий новому правителю Литвы, то ли как олицетворение пресловутой духовности, утраченной российским государством в широко трактованную эпоху смуты.
На первый взгляд может показаться, что действие спектакля Грэма Вика происходит как будто в перестроечные времена, но на самом деле соль нового петербургского "Бориса Годунова" в аллюзиях на события хронологически куда более поздние. В первой же картине обнаруживается недвусмысленная отсылка к февральскому митингу на Поклонной горе: колоритные полицейские и подчеркнуто безликие функционеры сгоняют к авансцене оплаченную фальшивую массовку, стенающую в строгом соответствии с полученным от организаторов сценарием (""Митюх, а Митюх, чего орем?" — "Вона! Почем я знаю!"") и размахивающую триколорами перед объективами телевизионщиков, на жилетках которых зоркий зритель обнаружит логотип "Первого канала". Еще имеются неистовые богомольцы, явно желающие приложиться к поясу Пресвятой Богородицы, и, разумеется, ОМОН, проводящий зачистку несанкционированного собрания оппозиционеров в едва ли не полной тьме — затем, вероятно, чтобы никто из сановных покровителей Мариинского театра в прямом смысле слова не смог разглядеть в происходящем на подмостках политической крамолы.
Пятую за последние четверть века мариинскую реинкарнацию "народной музыкальной драмы" Модеста Мусоргского авторы спектакля задумывали, очевидно, динамичным политическим триллером, апеллирующим разом и к злободневным мотивам сегодняшнего дня, и к тому, что Мераб Мамардашвили называл "дурной повторяемостью явлений российской жизни". Результат, увы, получился тяжеловесно-смехотворным — причем таковым он смотрится не только на фоне обширной традиции социально ориентированного западного театра, но и в постепенно зарождающемся контексте отечественной политической сцены. Манера театрального повествования Грэма Вика в равной степени конъюнктурна и труслива: режиссеру вроде бы ужасно хочется следовать востребованным публицистическим трендам, но сказать со сцены все как есть кишка тонка и потому приходится ограничиваться фигами в кармане. Хотя ключевая проблема постановки заключается отнюдь не в них — а в том, что никаких новых смыслов к хрестоматийному оперному подлиннику режиссуре прирастить не удается: поверхностными аллегориями содержание спектакля, в сущности, и исчерпывается.
Едва ли не большая проблема очередного гергиевского новостроя — чудовищная замшелость языка и архаичность стиля: спектакль выглядит образцовым собранием всех трюизмов и штампов псевдоактуального театра двадцатилетней выдержки. Еще до премьеры можно было догадаться, что сцена в корчме будет играться в манящем неоновой вывеской стриптиз-баре, думный дьяк Щелкалов выступит с телеобращением к нации, а бывший агент КГБ Пимен станет выстукивать свое последнее сказанье на клавишах ноутбука. Режиссерская конструкция настолько прямолинейна, топорна и фальшива, что неспособна закамуфлировать собой парадоксальные атавизмы театрального "большого сталинского стиля", с которым принято ассоциировать постановки как раз "Бориса Годунова": Отрепьев внезапно картинно вскакивает на стол — точь-в-точь как в спектаклях полувековой давности, а хор выстраивается во фронтальные мизансцены родом из советской оперы 1950-х.
Постановка заслуженного ветерана европейской музыкальной сцены Грэма Вика лишний раз красноречиво напоминает о кризисе, переживаемом в последние годы оперной режиссурой во всем мире: современному театру нечего сказать о "Борисе Годунове", да и сам материал оперы Мусоргского очевидно устал, потерял эластичность от того, сколько раз его встряхивали, переиначивали, выворачивали наизнанку. Та же усталость слышна и в на редкость дежурной интерпретации Валерия Гергиева: открывать одну и ту же партитуру одними и теми же отмычками которое десятилетие подряд невозможно — пусть даже при наличии впечатляющего ансамбля солистов во главе с предсказуемо превосходным Евгением Никитиным.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10742

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 3:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012053001
Тема| Опера, Мариинский театр, Фестиваль "Звезды Белых ночей", Персоналии, В. Гергиев
Авторы| Ирина Муравьева
Заголовок| От Петербурга до Эдинбурга
"Звезды Белых ночей" презентовали новые "горизонты
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 20120530
Ссылка| http://www.rg.ru/2012/05/30/belie-nochi.html
Аннотация| Фестиваль

Старт юбилейных, двадцатых "Звезд Белых ночей" оказался заметным не только громкой Мариинской премьерой "Бориса Годунова" в постановке Грэма Вика и Валерия Гергиева, но и серией менее публичных презентаций, каждая из которых имела стратегический смысл "новых горизонтов".
Буквально с афиши фестиваля "Новые горизонты" - проекта современной музыки, являющегося уже пять лет частью жизни Мариинки, Валерий Гергиев и открыл презентацию юбилейных "Белых ночей", обозначив их актуальный музыкальный рельеф.
Валерий Гергиев: Публика почти не знает композиторов, которые будут звучать в рамках "Новых горизонтов". И для меня важно, чтобы сочинения Александра Раскатова, Валентина Сильвестрова, Александра Кнайфеля, Николая Корндорфа, Бориса Тищенко, Софии Губайдулиной, других были исполнены. В этом году мы широко представим творчество Раскатова: российскую премьеру его "Сна в летнюю ночь", мировую премьеру сочинения, заказанного Мариинским театром, "Три ангела пели", его оркестровую версию "Песен и плясок смерти" Мусоргского и другие.
Среди самых неожиданных проектов нынешних "Звезд" премьера сценической версии "Реквиема" Верди в постановке Даниэле Финци Паски. Как вообще заупокойная месса может стать объектом театрализации? По слухам, на сцене Концертного зала будут летать духи в белых одеждах.
Валерий Гергиев: Реквием - это огромное субъективное духовное пространство, мир фантазии, страха, надежд. Мы никогда не знаем, что происходит за чертой, что отделяет жизнь от смерти. Мы и не должны этого знать. Но композиторам разрешается говорить на эту тему. Верди, Моцарт, Брамс - каждый из них говорит своим музыкальным языком. "Реквием" Верди некоторые считают лучшей его оперой. А у нас есть прекрасные исполнители: Ольга Бородина, Ильдар Абдразаков. Что касается Финци Паска, то он пришел в оперу через грандиозную церемонию закрытия Олимпиады в Турине, продолжая потом свою работу в цирке дю Солей в Канаде. Он поставил "Аиду" в Концертном зале Мариинки год назад, и зал до сих пор переполнен на этом спектакле.
По поводу главной фестивальной премьеры - новой постановки "Бориса Годунова" в авторской версии Мусоргского, вызвавшей у публики бурные ассоциации с современными политическими реалиями, худрук Мариинки заметил:
- Это прозвучит, может быть, странно, но я не особенно интересуюсь политикой. Меня скорее интересует, как политическая жизнь в нашей стране будет тормозить или, наоборот, возрождать, расширять какие-то здоровые процессы. "Бориса Годунова" сегодня действительно можно приблизить к новостным передачам. И хотя я не считаю, что это необходимо, но у хорошего художника на таком пути может быть острый и убедительный результат. Новый "Борис" поставлен видным английским режиссером, и это его точка зрения на Россию, которую он воспринимает из исторических трудов, из новостных западных источников. Наши представления о России могут быть другие. Но вводить в спектакль цензуру - это не то, чем должен заниматься Мариинский театр.
Премьера "Бориса" на "Белых ночах" символически совпала с презентацией в Мариинском театре программы знаменитого летнего Эдинбургского фестиваля, который пройдет в столице Шотландии с 9 августа по 2 сентября. В прошлом году Гергиев стал его почетным президентом. Как заметил арт-директор Эдинбургского фестиваля Джонатан Миллс, карьера Гергиева в Великобритании началась именно в Эдинбурге, когда труппа Кировского театра показала историческую "Хованщину" Мусоргского и исполнила все его оперные партитуры. Представляя программу 2012 года, г-н Миллс выделил "русские" позиции афиши: спектакль Мариинки "Золушка" Прокофьева в постановке Алексея Ратманского, программа Гергиева с Лондонским симфоническим оркестром (все симфонии Брамса), выступление Владимира Юровского с Лондонским филармоническим оркестром, спектакль Дмитрия Крымова
"Сон в летнюю ночь" . В афише-2012 представлены также постановки Прельжокажа, Арианы Мнушкиной, Тадаши Судзуки, спектакли Королевского Шекспировского театра. Кроме того, в Национальном музее Шотландии откроется совместная с Эрмитажем выставка "Екатерина Великая: просвещенная императрица". Масштабы Эдинбургского фестиваля организаторы предложили оценить в цифрах: на Олимпиаде в Лондоне выступят 15 000 спортсменов, а в Эдинбурге - 25 000 артистов.
Валерий Гергиев: Фестиваль в Эдинбурге поражает не только количеством артистов и событий высокого уровня, но и своей атмосферой. Создается впечатление, что ничего больше в городе не происходит, кроме фестиваля. Зато у нас в Петербурге есть природное явление белых ночей, которое нигде в мире не отражается в такой красоте. И концерты, спектакли нашего фестиваля еще одна часть этого общего грандиозного явления. У "Звезд белых ночей" прекрасное будущее. Мы в эти дни провели первую публичную акцию - концерт в еще недостроенном театре Мариинка-2 для почетных граждан Петербурга. Меня радует быстрый рост нового театра, и я надеюсь, что Петербург и Россия получат культурный комплекс, достойный любой столицы мира. Тогда и жизнь города, и нашего Мариинского театра обретет новые горизонты.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 4 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика