Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2012-05
На страницу 1, 2, 3 ... 12, 13, 14  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 01, 2012 9:09 pm    Заголовок сообщения: 2012-05 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050101
Тема| Балет, Гала-концерт «Великие дуэты», Персоналии, Ульяна Лопаткина
Авторы| Павел Ященков
Заголовок| В балетном царстве, в балетном государстве //
В «Стасике» показали парадный портрет Ульяны Лопаткиной
Где опубликовано| Московский Комсомолец № 25930
Дата публикации| 2012-05-02
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/article/2012/05/01/699080-v-baletnom-tsarstve-v-baletnom-gosudarstve.html
Аннотация|

Ульяна Лопаткина, при жизни удостоенная титула «божественная», на мелочи не разменивается. Все ее появления в Москве обставлены с помпой и посвящены великим балетным деятелям прошлого: Ролану Пети, Хансу ван Манену или Петру Ильичу Чайковскому. Нынешний гала-концерт, прошедший в Театре Станиславского и Немировича-Данченко под названием «Великие дуэты», не стал исключением.


фото: Павел Рычков

Дуэт Рудольф Нуреев — Марго Фонтейн, которому и посвятила свой вечер Лопаткина, сложился наперекор всему. Он был моложе своей партнерши на 20 лет и почти на такой же срок продлил ее пребывание на сцене. «Я танцую „Лебединое озеро“ с 1938 года, вы, наверное, тогда еще не родились?» — спросила как-то Марго, возмущенная новшествами, которые намеревался внести нахальный юнец в великое сочинение. «Нет, родился как раз в этом году», — хмыкнул танцовщик. «Лебединое» имело оглушительный успех и 89 вызовов под занавес — наибольшее число в истории согласно Книге рекордов Гиннесса.

Па-де-де из «Лебединого озера» было и в концертном «посвящении». Правда, не нуреевское, но никогда не показывавшееся у нас. В исполнении премьеров Голландского национального балета Анны Цыганковой и Мэтью Голдинга и в хореографии близкого друга Нуреева, Руди ван Данцинга, поставившего когда-то на знаменитого танцовщика балет «Памятник умершему юноше». Вообще-то подобных эксклюзивов на вечере оказалось немало, а потому концерт совсем не походил на «чес» звезды, стремящейся настричь побольше. Правда, «Сильфида» Пьера Лакотта к легендарной паре имела весьма отдаленное отношение. Хотя участие хореографа в побеге Нуреева как-то оправдывало включение его произведения в мемориальный концерт, качество исполнения все-таки оставляло желать лучшего. Алессио Карбоне и Мириам Улд-Брахам (обозначенная в программке как Мериам О’Браен) демонстрировали далеко не самые высокие стандарты, принятые в Парижской опере, не только в лакоттовском па-де-де, но и в «Золушке», поставленной Нуреевым, когда он был худруком этого театра.



ВСЯ ГАЛЕРЕЯ

А вот Владислав Лантратов и Евгения Образцова, представлявшие Большой, явно были в ударе. Парочка одинаково захватывающе исполнила как специально разученный для этого вечера дуэт из «Ромео и Джульетты» в хореографии Макмилана, так и хорошо им знакомый «Дон Кихот».

Сюрпризами из коллекции Руди—Марго порадовала и сама бенефициантка. Важным для Фонтейн балетом, как известно, была «Раймонда». Именно в ней, сопровождаемая верным Нуреевым, английская балерина впервые показалась после покушения на ее мужа Тито де Ариаса, который был послом Панамы в Великобритании. Выступив в коронной для себя партии, Лопаткина вместе со своим партнером Евгением Иванченко и тут демонстрировала обычную для себя царственность и шик. Обжигающей и непохожей на других предстала Ульяна и в известной роли Фонтейн — фокинской «Жар-птице». Самым же неожиданным и драгоценным подарком от питерской звезды стали номера британского классика сэра Фредерика Аштона. Впервые представленный у нас дуэт из его балета «Birhday Offering», а также знаковый для легендарной пары балет «Маргарита и Арман» добавляли необходимые лирические оттенки к величественному облику петербургской примы. Вместе с показанным на вечере па-де-труа из балета «Корсар» (самым популярным на Западе из нуреевского репертуара) эти номера довершали торжественный и монументальный портрет госпожи Лопаткиной, сложившийся из ее московского бенефиса.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Сен 27, 2014 7:50 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 02, 2012 7:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050201
Тема| Балет, Баварский Национальный Балет, Персоналии,
Авторы| Анастасия Фишер
Заголовок| ГОЛЬДБЕРГ, БОГИ, СОБАКИ И ЗОЛОТАЯ СЕРЕДИНА
Где опубликовано| © «Петербургский театральный журнал»
Дата публикации| 2012-05-01
Ссылка| http://ptj.spb.ru/blog/goldberg-bogi-sobaki-izolotaya-seredina/
Аннотация|

Баварский Национальный Балет.
«Goldberg-Variationen» (на музыку «Вариаций» И. С. Баха).
Хореограф Джером Роббинс, костюмы Джо Ойл, свет Томас Скельтон

«Gods and Dogs».
Музыкальная композиция Иржи Килиан (произведения Л. Бетховена и Д. Хаубриха).
Хореография и сценография Иржи Килиан.
Костюмы Йоке Виссер, видеопроекции Татсуо Унеми и Даниель Бисиг


Неравнозначный вечер: полтора часа непомерно длинной реконструкции балета с сорокалетней историей и двадцать пять минут сумасшедшего модерна, когда хочется успеть поймать и понять каждое движение, а всё вдруг раз — и заканчивается…

Первое Pas de deux в «Вариациях» рассмешило нелепой эклектикой костюмов — она была в кринолине и больших барочных башмаках с каблуками, а он казался сильно несоответствующим ей по росту, и выглядел в белых современных мягких туфлях как будто забыл или не успел по дороге на сцену обуться и выскочил к партнерше в носках. Дальше все соло, Pas de deux, Pas de trois, групповые партии, в которых занят порой весь ансамбль Баварского Балета, идут как бы по историческому пути развития классического танца: от барокко с пафосными представительными жестами придворного танца, до порой бродвейски-грубых движений (всё-таки американцы выучены иначе, чем танцовщики европейской балетной школы) — до сегодняшнего дня, со все усложняющимися технически па, прыжками, поддержками. Самыми яркими впечатлениями остались парные танцы премьеров театра — Лукаша Славицкого и Лючии Лаккары и хулиганская буффонада Ильи Саркисова, Владемира Факциони, Леонарда Энгеля и Максима Чащегорова, разложенная по движениям на «четырёхголосный» канон.

Понятно, что балетмейстеры компании Нью-Йорк-Сити разучили с баварской труппой тот балет, который они танцевали у Роббинса начиная с 1971 года, но суть постановки можно было донести до зрителя за полчаса. Непобедимая музыка Баха доказала свою ведущую роль в спектакле. Бурю аплодисментов получила на премьере пианистка Елена Медник за свой титанический труд — полтора часа фортепианного соло без пауз. Впрочем, то, что некоторые зрители в партере вокруг меня буквально впадали в спячку во время долгих балетных повторов, подтверждает легенду о том, что российский дипломат Кайзерлинг, страдавший нарушением сна, заказал Баху эти вариации, чтобы пианист Гольдберг играл ему их по ночам, как средство от бессонницы.


Леонард Энгель, Илья Саркисов в спектакле «Goldberg-Variationen».
Фото — из архива театра


В мае 2009 года в Баварском Балете состоялась премьера балета Килиана «Zugvögel», в этом году та же творческая группа хореограф-композитор-сценограф-видеодизайнер перенесли на мюнхенскую сцену балет «Gods and Dogs» для четырех пар танцовщиков (Владемир Факциони, Эмма Барроуман‚ Штефани Ханкокс, Дастин Кляйн, Илья Саркисов, Моника Хедждукова, Сюзанна Зарадникова и Лукаш Славицкий). Почему «Gods and Dogs»? Стоит ли за названием какая-то мифологическая или историческая идея «приручения», верности, надежного друга рядом — это не важно, так же как и свеча на авансцене не священный огонь, не страшный «красный цветок» и не цель, к которой все стремятся. Здесь же — знакомый по многим постановкам Килиана разлетающийся серебристый занавес. В этот раз он, ритмично подрагивая и переливаясь на свету, похож на серую шерсть бегущего лохматого пса. Фигура пса время от времени проецируется на зеркало сцены и он бежит, смотря вперёд, и всё увеличиваясь в размерах.

Удивительно сведена фонограмма (фа-минорный струнный квартет Бетховена и музыка Дирка Хаубриха) — оказывается, «препарирование» классической музыки возможно и не вызывает протеста и слухового дискомфорта.

Иржи Килиан: «Меня интересуют границы между нормальностью и безрассудностью, между здоровьем и болезнью, а также нормы, которые определяют и то и другое». Можно предположить, что постановщик играет со словесным палиндромом «gods-dogs» хореографически — в отношениях каждой пары есть очевидное стремление отзеркалить, прочитать слева направо и справа налево движение партнера, и «ответить» ему тем же, это хореография экспрессивного и жесткого диалога. В этом суть взаимоотношений партнеров, от любви до борьбы, и наоборот. В каждом Pas de deux есть некая вывернутость наизнанку.

Но ещё более парадоксален тот же конфликт, выраженный в соло — Владемир Факциони борется с «перевёртышем» в себе, когда, например, кисть руки начинает жить самостоятельной жизнью, когда она неподвластна остальному телу, и это вдруг меняет, ломает общую пластику танцовщика. Затем тело возвращает кисти импульс непокорности, а она уже становится, наоборот, мягкой и плавной.

Собственно, в острых углах и стремительных перетеканиях, во всех плоскостях и направлениях, во внезапной смене темпоритма, в импульсе, задаваемом телу каждый раз по-новому, неожиданно, и узнаваем почерк Килиана.

Он завораживает, притягивает внимание, отрубает остальные мысли, чувство времени. И очнувшись, потому что в зале включается свет, пытаешься протестовать «Что, и это всё-ооо?», потому что мааало…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 02, 2012 9:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050202
Тема| Балет, Конкурс артистов балета имени Екатерины Максимовой «Арабеск», Персоналии, Арина Панфилова
Авторы| Беседовала Нина Соловей
Заголовок| Не только дочь своего отца Арина Панфилова
Где опубликовано| © PRM.RU
Дата публикации| 2012-05-02
Ссылка| http://prm.ru/bill/2012-05-02/119623
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

10 лет назад не только Пермь, но и весь мир потерял выдающегося хореографа Евгения Панфилова. Имя этого человека навсегда останется непререкаемым авторитетом в мировом танцевальном искусстве. Артисты театра, который осиротел после трагедии, изо всех сил стараются соответствовать званию «панфиловцы». А его дочь и муза Арина Панфилова, несмотря на предвзятое к себе отношение и пережитую потерю, не только хранит память об отце, но и создала свою школу. Настоящей сенсацией стало решение жюри недавно прошедшего в Перми Международного конкурса «Арабеск». Арина Панфилова стала обладательницей сразу двух наград. Ее оценили как постановщика, присудив премию за лучший номер современной хореографии (отрывок из балета Игоря Машукова «Спящая красавица. Сцена за кадром»). Не менее взыскательные члены жюри прессы так же вручили Арине диплом за лучший номер. О том, почему она уже не просто дочь выдающегося хореографа, а нынешний «Арабеск» больше других обескуражил ее, Арина Панфилова рассказала PRM.RU.


Арина Панфилова. Фото из архива хореографа

— В начале нашей беседы искренне вас поздравляю с заслуженной наградой на конкурсе «Арабеск»...

— Спасибо.

— Вы подали заявку на конкурс в последний момент. Потому что не были готовы раньше или просто решили рискнуть? С чем это связано?

— Я подала заявку в последний момент потому, что я всегда так делаю, у меня ничего вовремя не получается (смеется). Дело в том, что я узнала с опозданием о нынешнем «Арабеске». То есть я знала, что он проходит каждые два года, но нынче мне знакомые настойчиво сказали, что начинается «Арабеск». Я захотела поучаствовать в нем как хореограф, позвонила и спросила: «А я уже опоздала или еще нет с подачей заявок?» И мне сказали: «А кто это?» Я представилась. На что был ответ: «Ну, Арина Панфилова, мы вам не можем отказать, хотя вообще-то уже срок подачи заявлений две недели назад закончился!» И приняли мою заявку. Но, собственно, до этого момента я номер и не готовила.

— То есть номер после звонка только «родился»?

— Более того, я только потом написала композитору Игорю Машукову. Я просто знала, что ему будет интересно это, и мы встретились, чтобы выбрать музыку.

— А как сама идея номера родилась? И почему именно к Игорю Машукову пошли?

— Игорь Машуков возглавляет Союз композиторов Перми и очень активно работает с современной музыкой, сам пишет в этом направлении. Он проводил фестиваль современной музыки, каждый год планирует его проводить, и внутри этого фестиваля существует проект «Хореография» на современной музыке, именно номерами представляются различные пермские хореографы, Майя Вдовиченко, Александра Кокшарова, я тоже, мы делали свои работы, опять же из интереса к чему-то новому, к современной музыке потому что для хореографа современная музыка она открывает очень большие перспективы, поскольку сами музыканты стараются разрушить какие-то стереотипы, выйти за рамки, по-новому использовать инструменты, и когда и тишина, и какой-то скрип становится музыкой — соответственно это очень благотворно — как мне кажется — действует на хореографов, потому что можно ставить вообще все что угодно...

— На хореографов, работающих в стиле contemporary dance?

— Ну да, я полагаю, что да... Классика, она сама по себе имеет стандарт определенный, и допустим, когда я слушаю какую-то современную музыку, вот именно такого плана, я думаю, ага, вот здесь как бы немножко начинает тянуть в перфоманс: думаешь — тут вот я вот привяжу там к костюму какие-то ветки к голове, покрашу в белый цвет, во рту буду держать вареное яйцо, то есть у меня уже возникает совершенно другие мысли. Это, конечно, помогает ставить что-то интересное, это создает серьезное настроение, как бы глубокое эмоциональное восприятие, потому что у музыки тоже есть глубина, то есть она же делится на какие-то там «послушать отдохнуть», а там именно музыка достаточно глубокая была. И понимание того, что «Арабеск» на самом деле очень серьезный конкурс, и хотелось найти что-то такое, что бы отвечало потребностям такого серьезного конкурса, потому что музыка это как бы если не фундамент — то...


«Спящая красавица. Сцена за кадром». Фото предоставлено театром оперы и балета

— Ну сколько процентов успеха номера зависит от музыки?

— Я, наверное, рискну сказать, что 90, потому что ну на самом деле в союзе все, потому что можно и на хорошую музыку поставить что-то весьма тривиальное и номер пропадет все равно...

— Вас так увлекла музыка Машукова, жюри оценило работу, нет ли желания, чтоб из этого номера вырос какой-то балет?

— Я удивлена на самом деле тем, что нас так высоко оценили, вот честно вам скажу, не то, что удивлена «ну как же так», а дело в том, что для меня это было первое участие в серьезном конкурсе, вообще в конкурсе...

— В качестве хореографа?

— Да. Потому я никогда не пыталась оценить свое дарование как талант постановщика. Поскольку я этим, можно сказать, болею и хочу этим заниматься, но я вовсе не думала о том, что я получу что-либо. Я понимала, что если я этим болею, то надо все равно двигаться, надо пробовать, и у меня был настрой такой: я покажусь и меня поругают и мне это нужно. Потому что мне нравится даже критика. В первый раз, когда меня покритиковали, я очень расстроилась, а потом я поняла, что это мне в прок идет и я только расту от этого... Дело еще и в том, что мой партнер не профессионал, он не имеет хореографической подготовки балетной школы, он солист «Бойцовского клуба» балета Евгения Панфилова. Но поскольку мы с ним работаем достаточно давно, мне было проще на него ставить. Я его тело знаю очень хорошо и знаю его эмоциональную сторону, я все в нем знаю, мне было проще на него ставить, мы начали работать вместе над этим номером... У меня и не было настроя, что мы что-то получим. Я знала, что мы будем избегать каких-то сложных хореографических вещей, я буду достаточно ограничена, и с этим настроем шла на конкурс. Я не хотела только, чтобы сказали «плохая работа, скучная работа»...

— А не боялись предвзятого отношения?

— Что дочь Панфилова? Ой, да я уже давно этот страх поборола, мне уже совершенно не страшно, если говорят, что дочь «ничего из себя не представляет». Я давно уже справилась с этим страхом... Меня, наоборот, напугала победа, потому что сейчас уже какая-то ответственность есть, понимаете? У меня не такой большой опыт серьезных постановок конкурсных. Это для меня была тренировка психики на самом деле. Ответственность очень большая. И теперь после этой победы я точно буду в следующем году, если не сменю место жительства, я буду ставить на хореографическом училище. Для меня это очень интересный опыт.

— Вы закончили хореографическое училище, в котором большое внимание уделяется классике. Это с одной стороны. С другой, папа — основатель театра, работающего в стиле сontemporary dance. Из двух направлений вы выбрали театр модерна...

— Потому что этот стиль мне близок с детства, я выросла за кулисами этого театра, я очень люблю танцевать именно это.

— Партию Жизели никогда не хотелось станцевать?

— Классической — нет. Никогда. И более того, вот как раз в хореографическое я пошла по наставлению отца, потому что он сказал: «Хочешь танцевать в моем театре — заканчивай хореографическое училище. Классика на тот момент вообще поперек меня стояла. Я была не лучшим учеником, надо сказать, наверное, худшим учеником я была. А благодаря все-таки тому, что я росла и умом в хореографическом училище, то благодарна этому в двух моментах. Во-первых, я получила все-таки школу. Я научилась владеть своим телом благодаря хореографическому училищу, и второе — это очень серьезный психологический тренинг. Потому что хореографическое училище — это похлеще армии. Это очень тяжелый трудный путь. Кого-то хореографическое училище ломает, кто-то становится там менее уверен в себе, мне оно, наоборот, дало мощный тренинг. Мне какие-то вещи сейчас в жизни уже после учебы там не страшны. Абсолютно. И мне даже помогло то, что я была не лучшим учеником. Потому что с детства я была баловнем. Мне давались легко какие-то гуманитарные дисциплины, первые три класса школы я была любимицей у себя в классе, у меня все было хорошо, у меня все было легко. А когда я пришла в училище, то там меня долбануло. Потому выяснилось, что тянуть ноги не умею, физически ленива, была плохо развита координация, неважный слух... Я с трудом запоминала комбинации. И мне приходилось все это преодолевать. Но я очень хотела танцевать. И это определенно научило меня бороться с трудностями. Училище меня научило падать и подниматься, падать и подниматься. Я могу сказать совершенно откровенно, что как танцовщица я и в театре не была лучшей. Но есть во мне какая-то изюминка своя, как в исполнительнице. У меня есть «нутро». Как у танцовщицы мои данные ограничены. То есть я с универсальным уровнем, но не выше. Маленький рост сильно подвел. И возможно, если бы я была выше сантиметров на 10, я бы никогда и не взялась за работу постановщика. Поэтому и хорошо, что я маленькая.

— Но вы все-равно довольно плотно были заняты в репертуаре театра...

— Просто в «Балете Панфилова» мне нравилось все. И я хотела танцевать все. Каждую партию. Когда Евгений Алексеевич был жив, я танцевала сольные партии или участвовала в интересных постановках, а когда Евгения Алексеевича не стало, я многое потеряла. Кроме того, в то время я была достаточно полной. Пока первого ребенка не родила, мне все время приходилось садиться на диету, потом я снова полнела. И это тоже меня мотивировало уйти из театра. Я понимала, что невозможно танцевать Джульетту всю жизнь. После гибели отца я еще год прожила в театре. И тогда стало создаваться ощущение, что я этому театру не нужна. Что, возможно, даже без меня там будет лучше. Ведь на тот момент единственное для чего я была незаменима — это партия Джульетты... Творческого роста никакого не было, я просиживала на диванах. Я понимала, что Евгений Панфилов в силу того, что он мой отец, и в силу своей одаренности, он видел во мне музу, и у меня была бы работа творческая, если бы он был жив. Но, совершенно без претензий, я такой музой не являлась для тех, кто начал ставить в театре на тот момент. И я поняла, что попросту пропадаю там. И, честно говоря, это был тоже очень полезный опыт. Когда Евгения Алексеевича не стало, я сняла «розовые очки» и увидела настоящее отношение к себе людей. Оценила тех, кто действительно ко мне относился дружественно и наоборот. К тому же уйдя из театра, я столкнулась с обычными жизненными трудностями. На тот момент очень повезло в том, что со мной был очень близкий человек. Отец моего первого ребенка. Он поддержал меня, потому что я впала в глубочайшую депрессию. Несколько месяцев я рыдала, я сначала отъедалась, потому что я поняла, что больше не нужно худеть, а потом я рыдала несколько месяцев. Я ушла из театра, но работать начала не потому, что деньги нужны, а потому что нужно было занять себя. Я поработала секретарем в офисе, в сетевом маркетинге (смеется) — но не поперло... Я тогда на самом деле хотела отказаться от танцев. Я решила, что уже сделала лучшее, что могла. Потом меня все равно начало тащить в танцы. Я пошла инструктором по танцам в фитнес-клуб. Потом я ушла из этого фитнес-клуба, я самостоятельно свою студию открыла. И так потихоньку, очень медленно, с абсолютного нуля начала что-то ставить. У меня появился опыт организатора...


Сцена из спектакля «Реквием по мечте». Фото предоставлено Ариной Панфиловой

— То есть сегодня вы готовы сказать:«Я могу все!»

— Нет, я так сказать не могу... Я могу сказать, что получила очень ценный самостоятельный опыт. Я могу сказать, что я знаю, как это трудно. И мне очень нравится высказывание Прохорова насчет бизнеса и проектов. Чтобы что-то сделать, нужно чтобы в одной точке сошлись логика и интуиция. И теперь я более продуманно отношусь к проектам, взвешиваю все. Я научилась прислушиваться к мнениям умных людей. Я, конечно, дочь своего отца. Но он был абсолютный гений. Во всем. А у меня есть дарование и умение выбирать правильные советы!

— Арина, я подозреваю, что у вас сегодня не самые простые отношения с театром, который создал ваш отец и в котором вы танцевали...

— Я бы сказала, что были гораздо сложнее довольно много времени назад, и я прекрасно понимаю сложившуюся театральную ситуацию и, скажем так, не лезу со своими предложениями... И все равно, хоть я и не в театре, но я представляю часть этого театра, потому что на самом деле душой я болею за этот театр и в нем живу, хотя я там появляюсь достаточно редко. Для меня театр Евгения Панфилова — это какой-то Святой Грааль, место, где... У меня просто слезы наворачиваются... И, естественно, моей мечтой является когда-нибудь, если я дорасту и буду достойна этого, когда-нибудь работать там и ставить. Но я понимаю меру ответственности. Мне нужно до этого дорасти.

— Eсли бы сегодня пришли и предложили: «Арина, поставь у нас или возглавь наш театр» — вы бы отказались?

— Нет, нет, если судьба сама даст такую возможность — я не откажусь. Я понимаю, что мне для этого пришлось бы бросить очень много занятий, которые у меня сейчас есть. Школа танца, например. Я понимаю, что должна была бы от этого отказаться просто в силу отсутствия времени, в силу какого-то внутреннего разрыва, но я бы не отказалась от приглашения. Если мне судьба дает какие-то карты, я всегда принимаю вызов. Без хвастовства совершенно.

— Арина, а если бы Евгений Алексеевич сейчас был жив, мы не можем сказать, но предположить все равно возможно, зная его личность и отношение к нему... Если взять сегодняшнуюю сторону жизни существования театра. Со дня открытия он так и не обрел своего дома. Нет своей сцены. Из краевого ведомства перевели в муниципальное. Есть какое-то странное отношение властей города к этому театру. Почему это происходит? Может ли что-то случиться такое, что власти повернутся к этой труппе? Впрочем, чиновники не читают рецензий театральных балетных критиков...

— Здесь мне на самом деле трудно что-либо говорить, потому что Евгений Алексеевич всю жизнь боролся за то, чтобы театр стал государственным. На самом деле сам по себе случай перехода частного театра в государственный — скорее исключение. И я думаю, что отношение к театру может измениться, когда как-то привыкнут, что ли, к его существованию. У меня впечатление, что сейчас идет некое наблюдение со стороны за театром: выживет не выживет...

— Это наблюдение-то затянулось...

— Я думаю, что какая-то поддержка все-таки идет. Я думаю, что здесь более компетентен был бы директор театра на самом деле. Наверное, дело в том, что очень сложно взять и выбить какую-то сцену. Тут еще момент какой: пожалуйста, берите какую-нибудь сцену, которая находится за пределами города, а зачем она нужна? Театру нужно выступать на хороших сценах и зритель не поедет в тьму-таракань, мы это прекрасно знаем. Потом своя сцена — это же определенная в каком-то смысле и привязка. Если у них есть своя сцена — они должны постоянно на ней выступать, давать определенное количество концертов и... а пойдет ли зритель на такое количество спектаклей? А камерная сцена — она не для этого театра... Конечно, я за то, чтобы театру помогали, но пока это может быть даже и объективно.

— И нет тут происков «врагов»?

— Нет, потому что театр существует, театр достаточно серьезный, и несмотря на то, что Евгений Алексеевич находится по ту сторону этой реальности, но, по большому счету, ребят все равно можно похвалить. Естественно, существуют какие-то внутренние сложности, внутренние интриги, некая закулисная борьба, поскольку сейчас там несколько постановщиков-хореографов. Но есть ведь и успехи. Я думаю, их держит вместе имя Евгения Алексеевича. Они приглашают хореографов — это тоже очень хорошая политика, потому что так и развиваются артисты театра.

— Поговорим о реальности и Школе танца Арины Панфиловой. Такое название у школы из-за принадлежности имени руководителя или есть какой-то особый стиль, которому тут учат?

— Если бы я не была Панфиловой, я бы и не назвала школу танца своим именем. Для меня, возможно, связь здесь с фамилией заключается в следующем: Евгений Алексеевич Панфилов, его авторитет, его почерк. Его особенностью было то, что он мог раскрывать в людях исключительных артистов, он делал из достаточно посредственных выпускников училища звезд своего театра. В нем был дар видеть исключительность, видеть артиста, видеть его уникальность. И у меня мы тоже стараемся делать это. То есть из людей, которые приходят к нам из совершенно разных мест, которые никогда танцами не занимались, мы рождаем маленьких звездочек. Потому что я прекрасно понимаю — профессиональный уровень недостижим. Но именно уровень раскрытия и уровень какого-то внутреннего свечения — к этому мы стремимся...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 02, 2012 12:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050203
Тема| Балет, Приз «Душа танца», Персоналии,
Авторы| Павел Ященков
Заголовок| Душа танца заглянула в будущее //
В Москве вручили главный приз журнала "Балет"
Где опубликовано| Московский Комсомолец
Дата публикации| 2012-05-02
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/article/2012/05/02/699555-dusha-tantsa-zaglyanula-v-buduschee.html
Аннотация|

В Международный день танца в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко прошла церемония вручения приза «Душа танца», ставшая одной из самых урожайных с момента своего основания. Помимо 13 статуэток, торжественно розданных лауреатам-2011, в качестве бонуса в номинации «Восходящая звезда» впервые за всю историю награждения были объявлены еще и 4 лауреата года-2012.


фото: Павел Рычков

Видимо, уважаемым членам редколлегии журнала «Балет», учредившего премию, нетерпелось поскорее стать первооткрывателями звезд, только появившихся на балетном небосклоне: ведь среди номинанток «будущего» — девочка-сенсация Ольга Смирнова. За выпускницу вагановской академии в этом сезоне боролись сразу три ведущих театра (Большой, Мариинский и Михайловский). Смирнова выбрала Большой. В знаменитом «Классическом па-де-де» Обера-Гзовского недавняя ученица показала довольно высокий класс исполнительского мастерства. Правда, в несколько меньшей степени, нежели ее постоянный партнер, премьер Большого театра Семен Чудин.

Еще двумя номинантами, которым только предстоит приехать за заветными статуэтками в 2012 году, стали солисты Мариинки Оксана Скорик и Тимур Аскеров. Польстясь на красоту ног, последнего выписали из Киевской оперы всего-то полтора года назад, но он уже позиционируется как главная надежда театра. Весьма недурно парочка показалась в «Адажио» из «Лебединого озера» и на церемонии награждения.

О свалившейся на него награде «из будущего» прямо на сцене узнал и приехавший представлять свою партнершу, лауреатку «Души танца» этого года, Анну Оль премьер Красноярского театра оперы и балета, а, кроме того, победитель множества международных конкурсов Дмитрий Соболевский.

Что касается лауреатов этого года, то наиболее яркими «восходящими звездами» сегодняшнего дня стали солист Большого театра Владислав Лантратов, а также Михаил Тимаев — премьер Татарского театра оперы и балета им. Мусы Джалиля. Лантратов показал на концерте редкий пример практически утраченной сегодня мужественной и волевой манеры танца, которая отличала танцовщиков советского периода. Его высоченные прыжки в вариации из «Пламени Парижа» заставляли зрителей ахать от восторга. Нашел отклик у публики и Михаил Тимаев, демонстрировавший героику в знаменитом «Героическом этюде» Касьяна Голейзовского из многострадального балета «Скрябиниана». Того самого, что несколько лет назад чуть не стал предметом судебного разбирательства между главным театром страны и наследниками хореографа. На сей раз наследники оказались довольны и вместе с не так давно образованным фондом Голейзовского присудили танцовщику из Татарстана специальный приз.

Настоящий фурор произвели и артисты ансамбля народного танца им. Моисеева, выступившие в честь своего педагога-репетитора Виктора Никитушкина, объявленного «Рыцарем народного танца». Особо стоит выделить Рамиля Мехдиева и двух его партнеров, бесподобно показавшихся в одном из шедевров моисеевской хореографии «Калмыцком танце».

Среди других лауреатов, чествовавшихся на церемонии — Ольга Пона («Рыцарь современного танца»); худрук Башкирского хореографического колледжа Леонора Куватова, ставшая «Мэтром танца»; Наталья Таборко, получившая приз в номинации «Учитель», а также не прибывшие на церемонию, но приветствовавшие зал по видеосвязи «Звезды» — Светлана Лунькина и ведущая солистка Мариинки Екатерина Кондаурова.

Подпортило окончание церемонии неожиданное происшествие — во время исполнения дуэта из балета «Ромео и Джульетта» после неудачного приземления травмировался один из ведущих солистов Большого театра (титул присужден артисту на днях) Артем Овчаренко. Но для балетных, которые постоянно находятся под угрозой подобного рода напастей, такой случай не является редкостью. Труд этих людей поистине самоотверженный, и многие из них работают превозмогая ежедневную боль.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Сен 27, 2014 7:52 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 03, 2012 8:36 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050301
Тема| Балет, Гастроли, Гамбургский балет, Персоналии, Джон Ноймайер
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| По гамбургскому счету
Где опубликовано| РБК daily
Дата публикации| 2012-05-03
Ссылка| http://www.rbcdaily.ru/2012/05/03/lifestyle/562949983726690
Аннотация| ГАСТРОЛИ

Гастроли Гамбургского балета пройдут с 3 по 7 мая на сцене Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Знаменитый коллектив приедет в Москву спустя 20 лет с момента своих последних гастролей. В Москве покажут два балета хорео­графа Джона Ноймайера.

В Европе нередки случаи, когда известная театральная труппа базируется не в столице страны, а в другом, зачастую не очень большом, городе. Извест­но, например, что любители современного танца всего мира годами съезжались в немецкий Вупперталь, чтобы увидеть премьеры труппы Пины Бауш. Точно так же знаменит Гамбург, где с 1973 года трудится хорео­граф Джон Ноймайер. Американец по рождению, он возглавил собственную труппу в Германии, где и стал мастером с мировым именем.

Спектакль «Третья симфония Малера» сочинен в знак любви балетмейстера к музыке венского композитора эпохи декаданса. Ноймайер не только сделал танцы, но и придумал костюмы (белые и красные) и сам поставил свет. Грандиозное полотно, в котором смешались сложносочиненные выходы солистов и разномастные построения кордебалета, так же многопланово, как композиция музыки. Хореограф ищет ответы на вопросы, поставленные Малером в названиях частей симфонии: «Что рассказывают мне цветы на лугу? Что рассказывают мне звери в лесу? Что рассказывает мне ночь или утренний звон?» И финальное: «Что рассказала мне любовь?» Как и многие его современники, композитор увлекался невиданными и новаторскими идеями Ницше. Третья симфония, написанная в 1896 году, создана под влиянием книги философа «Так говорил Заратустра»: тексты Ницше напрямую использованы в пении хора. Считается, что Малер воспел языком музыки вечную жизненную силу природы и мира в противоречиях. Ну, а Ноймайер продолжил тему языком балета.

Балет «Нижинский» вдохновлен музыкой Шопена, Шумана, Римского-Корсакова и Шостаковича. Это условная биография Вацлава Нижин­ского — легендарного танцовщика начала XX века, солиста антрепризы Сергея Дягилева, одного из самых значительных для Ноймайера исторических персонажей. Гамбургский хореограф известен как заядлый собиратель всего, что связано с Дягилев­скими сезонами, а Нижинский любим отдельной строкой: в коллекции хореографа десятки его рисунков (балетный любимец Европы был незаурядным художником). Для гамбургского мастера спектакль о петербургском артисте — еще один экспонат коллекции, подаренный самому себе. И ностальгия автора по времени, которое обожаешь, но в котором не суждено жить.

Персонажи балета носят костюмы по эскизам Бенуа и Бакста, а в действии участвуют как реальные исторические лица, окружавшие Нижинского (его жена Ромола, балерина Тамара Карсавина, Дягилев), так и персонажи балетов, в которых Вацлав прославился, — «Видение розы», Фавн, Петрушка и Золотой раб из «Шехеразады». Многолетнее безумие Нижинского причудливо скручивает в узел видения его больного мозга: Дягилев становится личным демоном-искусителем, Первая мировая война, сильно волновавшая Нижинского, — всемирным апокалипсисом, а последнее публичное выступление артиста перед обитателями швейцарского пансиона в 1919 году — началом спектакля.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 03, 2012 8:41 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050302
Тема| Танцспектакль, Театр Вахтангова, Персоналии,
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| Железнодорожная мелодия
На Арбате танцуют «Анну Каренину»

Где опубликовано| Московские новости
Дата публикации| 2012-05-03
Ссылка| http://mn.ru/culture_theater/20120503/317008217.html
Аннотация|


В «Анне Карениной» никто из актеров не произносит ни слова, зато все танцуют // © Сергей Петров

Театр Вахтангова на один вечер стал театром оперы и балета — в «Анне Карениной», что поставила там хореограф Анжелика Холина, никто из актеров не произносит ни слова, зато все танцуют, а в качестве бонуса в «сцене в театре» выходит профессиональная певица. Это не первый опыт танцспектакля в Вахтанговском — четыре года назад Холина уже ставила на Арбате «Берег женщин» по песням Марлен Дитрих. Вероятно, театр счел опыт удачным — и теперь мы видим толстовский роман, пересказанный только с помощью танцевальных па.

Театр Вахтангова на один вечер стал театром оперы и балета — в «Анне Карениной», что поставила там хореограф Анжелика Холина, никто из актеров не произносит ни слова, зато все танцуют, а в качестве бонуса в «сцене в театре» выходит профессиональная певица. Это не первый опыт танцспектакля в Вахтанговском — четыре года назад Холина уже ставила на Арбате «Берег женщин» по песням Марлен Дитрих. Вероятно, театр счел опыт удачным — и теперь мы видим толстовский роман, пересказанный только с помощью танцевальных па.

Холина в свое время окончила вильнюсское хореографическое училище, ставила танцы в операх, затем основала собственную компанию в Литве — для нее и были изначально сделаны и «Берег женщин» десяток лет назад, и недавняя «Анна Каренина», в Вахтанговский постановки перенесены. Ранние ее вещи отличались подростковым вызовом, любопытным намеренным желанием сделать не так, как все (черный лебедь выходил на сцену в глухом черном платке, повязанном как у богомолки, и в движении пробовал все хореографические стили вперемешку); позже ей, кажется, все более хотелось стать понятной и приятной публике — и одним из лейтмотивов работы стало танго, которое нравится абсолютно всем.

В «Анне Карениной» Холина берет только очень известную музыку (Шнитке, Чайковский, Малер) и очень понятные, не раз использованные другими хореографами приемы. (Вся «светская чернь» будто из балета Бориса Эйфмана сбежала.) Сложность теперь не для нее — и из мучительной толстовской истории сотворена очень простая конструкция. Смешной пожилой муж (роль досталась ректору Щукинского училища Евгению Князеву); совсем молодая Анна (Ольга Лерман только в прошлом году это училище окончила); юный офицер (Дмитрий Соломыкин) и светское общество, которое мельтешит вокруг, сжимается кольцом вокруг несчастной героини. Все мучения Каренина, его взгляд на вещи, сложность его устройства — выброшены; герой изображен саркастически — вокруг него бегают лебезящие чиновники (сцена явно поставлена под впечатлением от такого же выхода министерского начальства в «Анюте» Владимира Васильева, но там-то совсем другая история была, чеховская «Анна на шее») и он потешно надувается от сознания собственной значимости. Каренин в исполнении Евгения Князева неприятно перебирает скрючивающимися пальцами, хватает жену за локоть как полицейский демонстранта и не танцует в отличие от Вронского, что смотрит ошалело-преданными глазами и способен не только сигануть в воздух как настоящий балетный артист, но и поднять партнершу на замысловатую поддержку и покрутить ее как фигурист в тодесе.

Технически хореография не особенно разнообразна и сложна, что понятно: все-таки работают драматические, а не балетные артисты, и хотя с точки зрения чисто физической подготовки актеры сотворяют чудеса (вахтанговская школа всегда славилась качеством сцендвижения), но ожидать от них балетных подвигов было бы странно (хотя в сцене скачек пролетающие над сценой парни, лично, без всяких лошадей, прыгающие через барьеры, производят сильное впечатление). Поэтому основной упор — на ритм (стулья поднимаются и мерно опускаются на пол — это, натурально, обозначение стука колес паровоза) и на жест (героиня обмахивается веером, но веера на сцене нет, в веер превращается сама рука, и это отлично сделано).

Кроме истории про банальный адюльтер, Холина, кажется, хочет поговорить о том, что этот банальный адюльтер случился в России. В нашем отечестве, как известно всем европейцам, всегда зима; истерика Левина (Федор Воронцов) поставлена с явными отсылками к русскому народному танцу; и, конечно, любая свадьба — пусть даже у дворян — выглядит как уханье со стопками, безмолвными, но явными воплями «горько!» и таким брудершафтом, что похож на начало драки. (Тут явно отсылки к Егору Дружинину, его спектаклю «Всюду жизнь», но у него речь шла про послевоенную деревню).

Ольга Лерман (которую телезрители могут вспомнить в прошлогоднем сериале «Красавчик», где она играла девушку, устраивающуюся на работу в мужском костюме, потому что эту работу ей очень нужно было получить, а шеф не выносил женщин) далеко ушла от той девочки-мальчика. Она смотрится настоящей светской дамой, ей идут величественные и отчаянные платья, и в каждом жесте ее Анны есть та плавность и та решительность, что, кажется, и покоряют этого Вронского. Виден потенциал актрисы, но игровой текст слишком мелок, чтобы можно было судить о том, насколько глубокие роли Лерман способна создавать. Впрочем, это касается практически всех актеров — в «Анне Карениной» от них требуется лишь физическая подготовка. Что ж, будем считать этот спектакль чем-то вроде утренней зарядки для молодежи. Впереди у молодых актеров большой день карьер.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Сен 27, 2014 7:53 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 03, 2012 12:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050303
Тема| Балет, «Русские сезоны XXI века», Персоналии, Андриc Лиепа
Авторы| Беседовала Евгения ЦВЕТКОВА
Заголовок| Андриc Лиепа: «Я нашел свою нишу»
Где опубликовано| СПБ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ВЕСТНИК
Дата публикации| 2012-05-02
Ссылка| http://www.nstar-spb.ru/articles/article_2888.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В начале апреля в нашем городе прошел балетный фестиваль «Русские сезоны XXI века», который в этом году был посвящен 75-летию легендарного танцовщика Мариса Лиепы. О традициях русской школы сценического оформления и костюма, о вдохновении, признании, а также о проблемах современного балета мы поговорили с Андрисом Лиепой — основателем Благотворительного фонда имени Мариса Лиепы.

— Андрис Марисович, вы много лет занимаетесь восстановлением балетов дягилевских «Русских сезонов». Что значит для Вас этот проект? Что помогает Вам не утратить интерес к нему?

— Самой главной для меня была и остается возможность показать молодому поколению то, чем русский балет когда-то «взял» Европу. Наша публика привыкла к приглушенным, неярким краскам в сценическом оформлении. Мы же демонстрируем настоящую традицию русской школы костюма и декораций, традицию художественного восприятия. В свое время Леон Николаевич Бакст своими декорациями открыл совершенно другое понимание того, какой может быть сцена: обилие и смешение ярких красок его не смущало, и в его исполнении это смотрелось удивительно красиво. В балете «Шехеразада» смешались бирюза, малахит, желтые, красные и оранжевые краски — как будто сошедшие с восточных панно. Неслучайно мы выбрали в качестве сценического покрытия красный линолеум. Многие недоумевали: как же будет смотреться красное на красном? Мы попробовали, и оказалось, что всё выглядит очень органично. Художники начала прошлого века умели работать с яркими красками, не боялись их, одевали артистов в золото, серебро, бриллианты, яркие бусы и перья — и это было красиво. Сейчас никто не решается на подобное, просто нет тяготения и понимания того, как это нужно делать. Мне бы очень хотелось, чтобы наши спектакли служили источником вдохновения для молодых художников и хореографов, которые еще только планируют создать что-то свое. Безусловно, они не должны копировать то, что создавал Сергей Павлович Дягилев со своими соратниками и восстанавливаем мы, но знакомство с образцами русской школы сценического оформления и костюма мне кажется необходимым. Я же нашел в этом свою нишу, и продолжаю эту своего рода миссионерскую деятельность уже двадцать лет. В этом году «Русские сезоны XXI века» посвящены памяти моего отца. В Государственном Кремлевском дворце состоялся настоящий вечер балета, который понравился и публике, и самым искушенным критикам. Мы показали три одноактных балета: «Половецкие пляски», «Шопениана» и «Видение Розы». На исторической сцене Большого театра 12 апреля прошел гала-концерт в честь Мариса Лиепы. В Петербург помимо танцевальной части мы привезли фотовыставку и фрагменты документального фильма о моем отце.

— Репертуар «Русских сезонов» включал в себя большое количество постановок. Над восстановлением какого балета вы работаете сейчас и по какому принципу вы объединяете балеты в программу одного вечера?

— Сейчас мы работаем над новым спектаклем «Клеопатра Иды Рубинштейн». Это будет абсолютная фантазия на тему того, как в начале XX столетия Ида Рубинштейн готовилась к премьере в Париже. Мы только частично пользуемся эскизами декораций, в целом же это будет абсолютно новый оригинальный спектакль. Это говорит о том, что мы идем дальше и начинаем удивлять публику уже своими новыми историями. Однако мы продолжаем демонстрировать публике и реконструкции балетов дягилевских «Русских сезонов». И зритель, придя в театр, увидит в один вечер и новое, и традиционное: «Клеопатру Иды Рубинштейн, «Видение Розы» (постановка Михаила Фокина, декорации и костюмы Леона Бакста) и «Жар-птицу» (постановка Михаила Фокина, декорации и костюмы Александра Головина и Леона Бакста). Так поступал и сам Дягилев: брал новую постановку, например, «Голубой экспресс», а после нее демонстрировал публике «Половецкие пляски», — и в этом сочетании несочетаемого вдруг открывалось какое-то новое положение в искусстве. И его интуитивное осознание того, что спектакли не должны быть затянуты, отвечает сегодняшним тенденциям в искусстве и как нельзя лучше подходит мировосприятию современного человека. В эпоху телевидения, когда человек привык к тому, что картинка меняется каждые тридцать секунд, высидеть трехчасовой спектакль в одних декорациях и костюмах становится всё сложнее. Мы же демонстрируем нашему зрителю два, а в Париже обычно три разных балета. И зрителю такие представления посещать интереснее, за один вечер они получают впечатления от нескольких представлений.

— Как проходит работа над восстановлением балета, если не сохранилась хореография?

— В таких случаях я приглашаю талантливого хореографа, показываю, рассказываю, убеждаю и впечатляю. Так получилось с «Павильоном Армиды», премьера которого пройдет в Петербурге на сцене Михайловского театра. Анна Нежная восстановила декорации и костюмы по эскизам Александра Бенуа. А вот хореография Михаила Фокина почти не сохранилась. Я пригласил хореографа Юриуса Сморигинаса, мы вместе посмотрели немногие сохранившиеся кадры постановки Михаила Фокина: того, как он репетировал и ставил «Павильон Армиды». Ну, и для талантливого человека это сразу стало адреналином, стимулом к работе, к созданию своей хореографии. Он работал с труппой «Кремлевского балета», в репертуар которой входят и классическое наследие балета, и произведения современной хореографии. Юриус Сморигинас работал у Мориса Бежара, продолжает ставить его балеты. В результате, «Павильон Армиды» стал новой современной историей, вдохновленной исторической постановкой, от которой мало что сохранилось, и музыкой Николая Черепнина.

— Как вы воспринимаете критику в свой адрес?

— Я понимаю, что всегда найдется, за что покритиковать, но смотрю на это очень позитивно. Я двадцать лет занимаюсь этим проектом, и сейчас мне гораздо проще убеждать людей, что это делать нужно. Проще, чем это было в 1992—1993 годах. И для меня очень хорошим знаком является то, что в Мариинском театре спектакли «Жар-птица» и «Шехеразада» идут уже 19 лет: мы поставили их в 1993 году. И на протяжении двух десятилетий практически все молодые артисты проходят через этот интеллектуальный красивый репертуар. Мариинский театр всегда вывозит эти спектакли за границу. Мы снимаем наши балеты и показываем на телевидении. Уже сняты «Синий бог», «Тамар», «Болеро», «Жар-птица», «Шехерезада», «Петрушка», «Послеполуденный отдых фавна», «Видение Розы». С большим успехом в Париже ежегодно проходят наши представления. И я рад тому, что всё то, что мы делаем с большим пиететом и уважением к истории, Сергею Дягилеву, Михаилу Фокину, Леону Баксту, Александру Бенуа и многим другим, имеет успех и находит отклик в сердцах зрителей.

— На русской сцене во второй половине XIX века ставилось огромное количество балетов — для конкретных танцовщиков, с учетом их возможностей и талантов. В чем причина того, что сейчас на сцене государственных академических театров практически не появляется новых постановок?

— Интересно, что в свое время Сергей Павлович Дягилев тоже работал в оппозиции к государственному театру. Приглашал артистов и делал для них спектакли. А сейчас, к большому сожалению, театр превратился в завод. За границей утвердилась такая практика: приглашать звезду и спрашивать, что ей интересно исполнить. В зависимости от желания звезды приглашают хорошего режиссера и делают постановку. Театры заинтересованы в том, чтобы на их сценах выступали мировые звезды и создают для них все условия. В нашей стране интересы артистов не учитываются. Наш проект — это частная антреприза. И мы осознаем, что можем привлекать в свои постановки известных исполнителей, только если им будет интересно в них участвовать. Если они понимают, что ради них делается спектакль, что у них есть простор для творчества, то они готовы работать даже минимальные гонорары. Так, например, для премьера Большого театра Николая Цискаридзе поставлены «Синий бог», «Послеполуденный отдых Фавна», «Шехеразада», «Видение Розы», для прима-балерины Мариинского театра Ирмы Ниорадзе — «Тамар». Вчера к репетициям в «Клеопатре Иды Рубинштейн» приступил солист Мариинского театра Илья Кузнецов. Я работаю с ним два десятилетия, но он открылся для меня с новой стороны. Ведь в театре для него, к сожалению, ничего не ставится. Как и для уникальной Ульяны Лопаткиной. Они вынуждены делать собственные проекты, концерты. Артисту важно дать возможность творить, создавать и участвовать в чем-то новом. И мы им такую возможность предоставляем.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Июл 12, 2018 3:07 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 03, 2012 1:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050304
Тема| Балет, БТ, Премьера, "Драгоценности", Персоналии,
Авторы| Елена Губайдуллина
Заголовок| Три лика «Драгоценностей»
Большой балет оживит изумруды, рубины и бриллианты

Где опубликовано| Известия-Неделя
Дата публикации| 2012-05-03
Ссылка| http://www.izvestia.ru/news/523583
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Сьюзан Фаррелл и Джордж Баланчин. Источник фото: Library of Congress. New York World-Telegram & Sun Collection

Кажется, совсем недавно балеты Джорджа Баланчина казались чем-то недоступно-заграничным и упоительно притягательным. Москвичи завидовали петербуржцам — первые ласточки: «Серенада», «Шотландская симфония», «Тема с вариациями», «Аполлон Мусагет» украшали афиши Малого оперного и Кировского театров еще в конце 1980-х. Город на Неве служил «окном в Европу» и для балетоманов, жаждущих приобщиться к театральной аристократии.

Пролетело без малого четверть века, и не только в Санкт-Петербурге, но и в Москве Баланчин — такое же наше всё, как Петипа или Пушкин. Репертуар Большого пополняется баланчинскими постановками регулярно. Вот уже и популярные «Серенаду» с «Симфонией до мажор» танцуем, и элегантнейший «Агон» одно время числился в репертуаре.

Факт отрадный — значит, статус главной столичной балетной труппы неуклонно растет, так как за переносом шедевров мастера на другие сцены во всем мире бдительно следит специальный фонд его имени и заручиться его поддержкой не так-то просто.

Новое приобретение Большого театра — балет «Драгоценности» во всей полноте и великолепии. От Санкт-Петербурга опять отстали — в Мариинском театре «Изумруды», «Рубины» и «Бриллианты» засверкали еще в 1999-м. Москвичи наслаждались ими во время гастролей петербуржцев.

Но новому поколению зрителей, выросшему за эти годы, безразлично, кто первым исполнил в России эту зримую музыку. Величественную Ульяну Лопаткину в «Бриллиантах», меланхолическую Дарью Павленко в «Изумрудах», игривую Диану Вишневу в «Рубинах» столичная публика успела подзабыть.

А вот балетоманы Нью-Йорка по сей день хранят память о Сюзанне Фаррелл, Мэрил Эшли и Патрисии Макбрайд, хотя с момента появления «Драгоценностей» Баланчина в «Нью-Йорк Сити Балле» прошло уже 45 лет.

Повод к сочинению танцев оказался элегантным и несерьезным. Мистер Би (он же — Джордж Баланчин, он же — Георгий Баланчивадзе) увидел драгоценные украшения, созданные ювелиром Клодом Арпельсом, и восхитился их совершенством.

— Разумеется, я всегда любил драгоценности — всё же восточный человек, родом с Кавказа, из Грузии. Мне нравилась игра драгоценных камней, их красота, и я поразился, увидев, что нашим костюмерам под руководством Каринской удалось создать столь точный образ, — признавался балетмейстер.

Мерцание изумрудов привиделось Баланчину в мечтательных звучаниях музыки Габриэля Форе — приглушенным, мягким и нежным. Ослепительный блеск настырных рубинов воплотился на сцене под азартное «Каприччио» для фортепиано с оркестром Игоря Стравинского. Величественные «Бриллианты» легли на Третью симфонию Петра Чайковского.

Глубина и прозрачность, причудливая игра граней, лучи света, их отражения и пересечения — многое, подсмотренное у драгоценных камней, напрашивается в классический балет. Баланчин эти связи усложнил и усилил. Прямому пересказу три части его «Драгоценностей» не поддаются. Но смыслов и ассоциаций навевают столько, что хватило бы не несколько поэтических сборников.

«Изумруды», «Рубины», «Бриллианты» — три цвета времени, зеленый, красный и белый с их многоликой символикой и бездонным содержанием.

Или три лика женственности. Таинственно манящей, как Сильфида или блоковская незнакомка в «Изумрудах». Самоуверенной и вызывающей в «Рубинах». Преисполненной достоинства царственной особы в «Бриллиантах». Сам Баланчин намекал и на образы трех стран — Франции, Америки и России.

Балетоведы видят в «Драгоценностях» взаимосвязь трех стилей: романтизма, классики и неоклассики, оглядывающейся и на Бродвей, и на свободный танец. Философы размышляют о прошлом, настоящем и будущем.

Изобретательную хореографию Баланчина заманчиво уложить в ряд изящных словесных формул, подивиться четкости рисунка, игре ракурсов, развитию композиции. Но сухой алгебре гармония мастера не поддается. Настоящая красота всегда настигает врасплох. Даже если видишь ее не в первый раз.

«Рубины» в Большом театре освоили больше года назад. Теперь присоединили остальные, не менее сложные части «Драгоценностей». За точное проникновение в стиль Баланчина ответственны педагоги-репетиторы Сандра Дженнингс, упомянутая Мэрил Эшли, Пол Боуз, в свое время лично работавшие с Баланчиным. Подготовлено несколько составов исполнителей. Посмотреть стоит всех.

Особенно интригуют Екатерина Образцова, перешедшая в Большой театр из Мариинки, и Ольга Смирнова, недавняя выпускница Вагановской академии. Но и у москвичек Екатерины Шипулиной, Светланы Лунькиной, Анастасии Сташкевич есть шансы оказаться на высоте и развеять миф о том, что стиль Баланчина ближе петербуржцам.

О новых костюмах и декорациях «Драгоценностей» балетоманы предупреждены заранее. Соперничать с Барбарой Карински и Питером Харви дерзнули Елена Зайцева и Алена Пикалова.

Симфонические балеты Баланчина — испытание не только для танцовщиков, но и для музыкантов. За оркестр, скорее всего, волноваться не придется — за дирижерский пульт в дни премьеры встанет опытный Павел Сорокин.

«Драгоценности»

Основная сцена Большого театра

5, 6, 8, 9, 10 мая, 19-00
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 03, 2012 8:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050305
Тема| Балет, Гастроли, Гамбургский балет, Персоналии, Джон Ноймайер
Авторы| Наталия Курова
Заголовок| Гастроли Гамбургского балета Джона Ноймайера начинаются в Москве
Где опубликовано| РИА Новости
Дата публикации| 2012-05-03
Ссылка| http://www.ria.ru/culture/20120503/640347961.html
Аннотация| ГАСТРОЛИ


© РИА Новости. Владимир Вяткин

МОСКВА, 3 мая - РИА Новости, Наталия Курова. Московские гастроли Гамбургского балета Джона Ноймайера пройдут с 3 по 7 мая и будут приурочены к предстоящему 40-летию работы американского балетмейстера в этой труппе, а также к его 70-летнему юбилею, который он отметил в феврале.

"На этот раз мы привезли в Москву два спектакля, которые являются визитными карточками нашего коллектива", - сказал Ноймайер на пресс-конференции в четверг, добавив, что он рад возможности приехать в столицу на этот раз со всей своей "семьей" в 100 человек - Гамбургским театром.

Первый из спектаклей, который покажет Гамбургский балет, - "Нижинский", посвященный судьбе великого русского танцовщика ХХ века. Это одна из ключевых постановок Ноймайера и не единственная, затрагивающая фигуру Нижинского.

Как рассказал балетмейстер, о Нижинском он узнал, когда ему было 11 лет, и тот произвел на него огромное впечатление.

"У меня отношения с этой необыкновенной личностью длятся всю жизнь. Я собираю статьи, журналы, в которых говорится о Нижинском. Мне всегда хотелось поставить балет о нем, но я относился к этому с огромной осторожностью. Собственно, этот балет - попытка создать портрет его души. Магия Нижинского - это чудо. Само искусство танца было воплощено в этой фигуре. И рассказать об этом словами невозможно. Для этого нужен гений. А я рассказываю об этом средствами балета", - пояснил Ноймайер.

Вторая работа, включенная в гастрольную программу, - "Третья симфония Малера". По словам балетмейстера, он создал этот балет в 1975 году, но в Москве эта постановка будет представлена впервые.

"Этот балет - моя первая попытка системного подхода к симфонии, попытка рассказать ее языком танца. Я не придумываю житейский сюжет, я не пытаюсь визуально представить музыкальную партитуру - это было бы слишком банально, особенно у Малера. Но мой балет это не абстракция, я все-таки рассказываю историю человеческих отношений в этой музыке", - сказал Ноймайер.

Что касается сценографии и костюмов, то, как сказал балетмейстер, он всегда делает их сам, потому что "все это рождается в процессе репетиций и ему трудно в самом начале объяснить свой замысел художникам".

Спектакли пройдут на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, с которым Ноймайера связывают давние творческие отношения и в котором, по его словам, он чувствует себя "как дома". Для этой труппы балетмейстер поставил балет "Русалочка", на который билеты раскупаются за несколько месяцев вперед и "Чайку", с огромным успехом шедшую пять сезонов.

Джон Ноймайер - выдающийся балетмейстер, знаковая фигура в искусстве хореографии. Его творчество невероятно многогранно: в числе его постановок полнометражные хореографические полотна по литературным произведениям, бессюжетные балеты, вдохновленные музыкой великих композиторов, а также собственные версии балетной классики. В его репертуаре "Страсти по Матфею", "Дама с камелиями", "Смерть в Венеции", "Трамвай "Желание" и многие другие работы.

Творчество Ноймайера оценено во всем мире. Среди прочего, он - обладатель Ордена федеративной республики Германия, немецкой Медали Рыцарского Креста, французского звания Рыцаря Ордена искусства и литературы. Кроме того, балетмейстер - первый лауреат престижного балетной награды "Бенуа де ла Данс".

Гастроли в Москве Гамбургский балет откроет спектаклем "Третья симфония Малера", который сыграют в четверг и в пятницу. А 6 и 7 мая можно будет увидеть его балет "Нижинский".


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Сен 27, 2014 7:55 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 03, 2012 11:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050401
Тема| Балет, БТ, Премьера, "Драгоценности", Персоналии,
Авторы| Камила Мамадназарбекова
Заголовок| В тонкой огранке
Большой театр выпускает премьеру — знаменитый триптих Джорджа Баланчина

Где опубликовано| Ведомости.Пятница 16 (298)
Дата публикации| 2012-05-04
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/friday/article/2012/05/04/18593
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Балеты Джорджа Баланчина, создателя неоклассического танца, постепенно приходят в Россию. В репертуаре Большого театра в последние годы появились его «Симфония до мажор», «Серенада» и «Рубины» — средняя часть триптиха «Драгоценности». Теперь трилогию можно будет увидеть целиком.

«Драгоценности» — первое многоактное бессюжетное произведение, занимающее весь театральный вечер, — Баланчин сочинил в 1967-м. Редким в то время был монтаж музыки разных стилей и эпох: за французским неоромантиком Габриэлем Форе и его музыкой к спектаклям «Пеллеас и Мелизанда» и «Шейлок» следуют Стравинский (Каприччио для фортепиано с оркестром) и Чайковский (Анданте из 3-й Cимфонии).

Три части балета — это еще и три хореографических континента. В «Изумрудах», решенных в светло-зеленых тонах, отражается изысканный мир прошлого, французская балетная школа ХIХ века, романтизм. Основным композиционным элементом здесь становится симметрия, заданная в линиях кордебалета и сохраняющаяся в синхронных па-де-труа и в адажио двух солистов. Кроваво-красные «Рубины» проникнуты духом Нью-Йорка, точнее даже Бродвея. Мизансцены здесь асимметричны, движения угловаты (быстрые шаги, твисты и взмахи накаляют градус балета до максимума), их нарушают резкие скачки ритма. Наконец, белоснежные «Бриллианты» — это мир вечности и гармонии, строгой красоты петербургской школы и большого стиля. Мечта хореографа о русском балете, парадном и торжественном, в центре которого обязательно прима-балерина. Основная фигура хореографии здесь — долгая линия, которую можно проследить и в развитии классического арабеска, и в диагонали кордебалета, пересекающего всю сцену.

Мистер Би, как звали хореографа в Нью-Йорке, в основном ставил балеты без декораций и реквизита — лишь музыка, формирующая ритм, лишь свет, создающий линии. Художник Елена Зайцева, делавшая костюмы для спектакля в Большом, сохранила цветовой контраст оригинала, а также задуманную в первой постановке «Драгоценностей» линию превращений юбки: длинная романтическая «шопенка» в первой части — мини-клеш во второй — классическая пачка в третьей.

По словам историка балета Вадима Гаевского, темой творчества Баланчина была «балерина-драгоценность» (неслучайно хореограф признавался, что мужчина в балете для него — лишь аккомпанемент женским танцам: «Поэтому и говорят — «поддержка»). «Драгоценности» в Большом позволят разглядеть сокровища этой труппы: в разные вечера в разных частях трилогии выйдут Екатерина Шипулина и Екатерина Крысанова, Светлана Лунькина и недавно перешедшая в ГАБТ из Мариинки Евгения Образцова, Ольга Смирнова и Анна Тихомирова.

5-6, 8-10 мая, Театральная пл., 1, тел. (499) 608 73 17
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 04, 2012 7:56 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050402
Тема| Балет, БТ, Премьера, "Драгоценности", Персоналии,
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Камни танцуют
Татьяна Кузнецова о «Драгоценностях» Баланчина в Большом театре

Где опубликовано| Журнал "Коммерсантъ Weekend", №16 (261)
Дата публикации| 2012-05-04
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc-y/1921388
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Джордж Баланчин и Сьюзен Фаррелл перед парижской премьерой "Драгоценностей", 24 сентября 1976 года
Фото: Getty Images/Fotobank


В своем историческом зале, сверкающем, как выстеганная пурпурным бархатом золотая шкатулка, Большой театр представляет соответствующую антуражу премьеру — триптих "Драгоценности", поставленный Джорджем Баланчиным в 1967 году на музыку Форе ("Изумруды"), Стравинского ("Рубины") и Чайковского ("Бриллианты"). На создание коллекции балетных драгоценностей хореографа вдохновило знакомство с одним из корифеев ювелирного дела. "Мысль о новом балете, в котором танцовщики олицетворяли бы драгоценности, зародилась несколько лет назад, когда мой друг Милстайн познакомил меня с ювелиром по имени Клод Арпель,— вспоминал Джордж Баланчин в своей книге.— Позднее я увидел великолепные камни в его нью-йоркской коллекции. Разумеется, я всегда любил драгоценности — все же восточный человек, родом с Кавказа, из Грузии".

Подобрав в качестве оправы контрастную музыку трех несхожих композиторов, Баланчин сочинил трехчастный балет, который теоретики считают "финальным портретом классического танца в ХХ веке, представлением трех главных стилевых систем и трех ведущих танцевальных школ — французской, русской и американской". Сам-то Баланчин, не терпящий пафоса и сопротивлявшийся собственной канонизации, письменно заверял, что ничего такого не имел в виду. Что "Изумруды" вовсе не французская школа, а лишь "мои воспоминания о Франции"; что в "Рубинах" представлена совсем не Америка, а "просто музыка Стравинского, которую я всегда любил". И, хотя о теме "Бриллианты" хореограф не распространялся, по музыке понятно: это ностальгия о дореволюционном Петербурге, о торжественных и многолюдных балетах Петипа, о детстве, проведенном за кулисами Мариинского театра. В своих рассказах о "Драгоценностях" Баланчин был скуп и деловит, как ремесленник: сколько человек, кто за кем выходит и на какую музыку танцует. "Описывать сами танцы было бы скучно, так как в них нет никакого литературного содержания",— полагал он. И был прав: "Драгоценности" — из тех балетов, которые лучше один раз увидеть, что сто раз читать о них (впрочем, и ювелирные украшения приятнее носить, чем разглядывать в витринах).


"Изумруды" в постановке Ковент-Гардена, 2007 год
Фото: Johan Persson


И едва ли вы разглядите в нем особенности "школ" — то есть технологические особенности балета разных стран: французскую технику Баланчин воспроизвел не слишком похоже, американскую создал сам. Похоже, в 1967 году стареющего хореографа вдохновляли куда более романтичные (или пикантные) темы, чем методика преподавания. Великий знаток танцующих женщин, он вспоминал о балеринах разных стран, бесчисленных "кошечках" и "лошадках" (по его собственной классификации) с такими непохожими темпераментами, ножками и характерами. Космополит, поработавший во многих труппах, Баланчин любил и понимал балерин как никто из хореографов — вот и создал драгоценную галерею женских типов, неотделимых от национальной особенностей, манер и пластики.

Именно поэтому ни одна труппа мира не может станцевать с одинаковым совершенством все балеты из этой международной коллекции. В элегантных "Изумрудах" никто не сравнится с французами с их фирменным шармом, вниманием к нюансам и умением вести тонкую любовную игру. Синкопированные "Рубины" с наибольшим драйвом и пониманием дела танцуют американцы, знающие толк в джазе. Торжественные же "Бриллианты" с их пафосом, не отменяющим душевность,— прерогатива русских. Тем не менее наиболее амбициозные труппы ставят триптих целиком, стремясь стать универсалами и мобилизуя для этого свои лучшие силы. Первым в Европе полную коллекцию "Драгоценностей" представил Мариинский театр в 2000-м и получил за них "Золотую маску". Год спустя на вызов ответила Парижская опера. Пять лет назад в заочное соревнование театров вступила Королевская труппа Ковент-Гардена. И вот теперь — Большой.


"Бриллианты" в постановке Мариинского театра, 2005 год
Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ


Стоит отметить, что в репертуарной сокровищнице москвичей "Рубины" появились в 2010-м — и нельзя сказать, что произвели большой эффект (во всяком случае, на "Золотую маску" эксперты их не выдвинули). Кордебалету и вторым солистам не хватило ни смелости, ни шика. Среди ведущих солистов попадались дарования яркие, неординарные (в их числе была и отбывшая в Михайловский театр Наталья Осипова), но нуждающиеся в дополнительной обработке.

Готовить полный комплект "Драгоценностей" в Москву прибыли американские ювелиры — хранители наследия Баланчина Меррилл Эшли, Пол Боуз и Сандра Дженнингс. Они призваны отполировать уже имеющиеся "Рубины" и огранить местных самородков для "Бриллиантов" и "Изумрудов". Ряды прим и премьеров Большого за последний сезон изрядно пополнились, так что в шести майских спектаклях непременно засверкают новые дарования. В "Изумрудах" наверняка выступит петербурженка Евгения Образцова — она их танцевала еще в Мариинском театре. Не останется в стороне и приглашенная звезда Большого — балерина Мариинки Диана Вишнева. Вагановская школа воспитала еще один бриллиант — юную Ольгу Смирнову, чей романтический облик уже оценили американцы. Сверкнув в современном репертуаре, достигли балеринских высот и молодые москвички — Анна Окунева, Яна Париенко. В драгоценных балетах положенное им место займут и признанные лидеры труппы — Светлана Лунькина, Екатерина Крысанова, Нина Капцова, Екатерина Шипулина. Дам поддержит соответствующее количество кавалеров — словом, зрителям представят лучшие силы Большого.

Чем уж точно будут отличаться московские "Драгоценности" от всех прочих — так это оригинальной сценографией и костюмами. От тех, что придумали к премьере 1967 года Питер Харви и Барбара Каринска и в которых ставили "Драгоценности" по всему миру, первой отказалась Парижская опера, пригласив в оформители Кристиана Лакруа. "А чем мы хуже?" — подумали в Большом и затребовали у американцев право на собственное оформление (эскизы, впрочем, согласовывали с Фондом Баланчина). За новую сценографию отвечает Алена Пикалова, за костюмы — Елена Зайцева, проверенные специалисты по великолепию: им Большой театр обязан "Пахитой", "Эсмеральдой" и одеждами "Корсара".

Большой театр, 5, 6, 8—10 мая, 19.00


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Май 05, 2012 8:33 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 04, 2012 8:03 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050403
Тема| Балет, Гастроли, Гамбургский балет, Персоналии, Джон Ноймайер
Авторы| Ольга Свистунова
Заголовок| Джон Ноймайер вместе с москвичами аплодировал своему знаменитому Гамбургскому балету
Где опубликовано| ИТАР-ТАСС
Дата публикации| 2012-05-04
Ссылка| http://www.itar-tass.com/c15/409108.html
Аннотация| ГАСТРОЛИ

Русская пословица гласит: лучше один раз увидеть, чем 100 раз услышать. О знаменитом Гамбургском балете, возглавляемом выдающимся хореографом современности Джоном Ноймайером, москвичи слышали гораздо больше сотни раз. И вот теперь появилась реальная возможность увидеть это "балетное чудо", причем, не однажды, а целых четыре раза! Столько представлений включено в гастрольную программу прославленной труппы, выступления которой начались в минувший четверг на сцене Московского академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича- Данченко /МАМТ/.

Надо ли говорить, что зал был заполнен до отказа. Впрочем, такого ажиотажа и следовало ожидать. О его причинах на пресс-конференции, предварившей открытие гастролей, высказался сам Ноймайер.

"Наши первые и доселе единственные гастроли в Москве состоялись в 1989 году, - напомнил мастер. - Тогда мы участвовали в фестивале немецкой музыки и станцевали один балет в Большом театре и два спектакля дали в Театре Станиславского и Немировича-Данченко. С тех пор уже выросло новое поколение москвичей, которые нас еще не видели".

По словам мэтра, в афишу нынешних гастролей вошло два принципиально важных названия. "По сути, их можно было бы назвать нашими "визитными карточками", - пояснил Ноймайер. - В первую очередь, это - "Третья симфония Малера", которая в России будет исполнена впервые. Хотя я поставил этот спектакль еще в 1975 году, предприняв первую попытку системного подхода к симфонии, исследуя возможности изложить ее языком танца. Ведь сюжета в симфоническом балете практически нет. С другой стороны, он для меня не является чистой абстракцией. Я все равно рассказываю в нем некую историю".

Второй балет, включенный в гастрольную афишу, называется "Нижинский". "Об этом гениальном русском танцовщике польского происхождения, звезде дягилевских "Русских сезонов" я узнал, когда мне было 11 лет, - поведал журналистам Ноймайер. - Наверное, я был слишком юн. Но образ Нижинского меня потряс. Я стал собирать все, что с ним связано: книги, журналы, афиши. Но к балету о нем подошел много лет спустя, с большой осторожностью. Случилось это в 2000 году, когда отмечалась 50-я годовщина со дня смерти Нижинского, и ко мне обратились с просьбой предоставить для мемориальной выставки хранящиеся у меня раритеты, связанные с уникальным артистом. И тогда я подумал: ведь я балетмейстер и должен поставить балет о Нижинском. И я его сделал. При этом я не задавался целью последовательно изложить его человеческую и творческую биографию. Задача была иной - я попытался представить портрет его души".

И все же открылись гастроли не "Нижинским", а "Третьей симфонией Малера", которую показали в минувший четверг. Зрители были буквально зачарованы танцем, продолжавшимся более двух часов без антракта. Джон Ноймайер неотрывно следил за происходящим на сцене. Сидя в шестом ряду партера, он сложил руки в молитвенной позе и плавно раскачивался в такт движениям танцоров. А когда спектакль завершился, вместе со всем залом аплодировал своей великолепной труппе. Сегодня "Третью симфонию Малера" дадут в Москве еще раз. А 6 и 7 мая на сцену МАМТа выйдет "Нижинский".

К месту будет добавить, что спектакли в постановке Ноймайера время от времени появляются и в репертуаре московских театров. Так, в Большом театре уже в ХХI веке шел его "Сон в летнюю ночь". Однако все же органичнее прижились ноймайеровские балеты не в ГАБТе, а в МАМТе. Именно в Театре Станиславского и Немировича-Данченко была поставлена сначала его "Чайка", а потом "Русалочка", с аншлагом идущая здесь по сей день. И вот теперь сцена МАМТа предоставлена для долгожданных гастролей Гамбургского балета, который лучше всех трупп в мире танцует балеты Джона Ноймайера, что наглядно и доказал минувшим вечером в Москве.

© ИТАР-ТАСС
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 04, 2012 8:56 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050404
Тема| Балет, МТ, «Легенда о любви», Персоналии, Екатерина Кондаурова
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| Легенда о любви
Старик и девушка

Где опубликовано| Афиша
Дата публикации| 2012-05-03
Ссылка| http://www.afisha.ru/personalpage/191662/review/425680/
Аннотация|


На минувшей недавно «Золотой маске» Мариинский театр провалился триумфально — ловите отсвет этого триумфа на «Легенде о любви» с Кондауровой в роли царицы Мехменэ-Бану. Мариинский театр в Москве установил своеобразный рекорд. Еще никогда не было так жаль его талантливых танцовщиц, стирающих ноги об дрянные балеты и сезон за сезоном спускающих свою карьеру прямиком в сливное отверстие.

Екатерина Кондаурова — из тех, кого жальче больше всех. Особенно когда в одной остановке метро от них находится Михайловский театр, чьи премьеры и дебюты заставляют московских критиков и балетоманов массово грузиться в поезда и самолеты, на что их раньше удавалось сподвигнуть только Мариинке. Может быть, Екатерине Кондауровой пора поискать в «Желтых страницах» другой театр на букву М? Потому что сейчас «Легенда о любви» — это художественный максимум, который ей светит в Мариинке. Балет, в котором хорошо, в общем, все — кроме того что он поставлен в 1961 году и заезжен насмерть. Притом что хореография Григоровича — не той, прямо скажем, глубины, что хореография Петипа, и вычерпывается до дна она довольно быстро. «Легенду» танцуют почти все балерины, и смотришь балет уже так: ага, эти задержанные акценты в монологе Мехменэ-Бану перекочевали сюда от Ульяны Лопаткиной, которая в свою очередь позаимствовала находку у Ирмы Ниорадзе. А в большинстве ­случаев кто у кого что перенял — вообще не разобрать, на сцене тусуется некий усредненный шаблон, и только по лениво-точному, с оттяжкой, пластическому голосу еще узнаешь в очередной фигуре под черным платком Екатерину Кондаурову. Этот голос у нее еще не пропал, и собственно ради него на нее ходят смотреть. Долго ли она так продержится, неизвестно. Вернее, понятно, что недолго. Только по одной этой печальной причине ее нынешний выход в «Легенде» не стоит пропускать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 04, 2012 4:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050405
Тема| Балет, БТ, Премьера, "Драгоценности", Персоналии,
Авторы| Ирина Муравьева
Заголовок| Бриллианты Баланчина
Татьяна Кузнецова о «Драгоценностях» Баланчина в Большом театре
Где опубликовано| "Российская газета" - Федеральный выпуск №5772 (99)
Дата публикации| 2012-05-04
Ссылка| http://www.rg.ru/2012/05/04/balet.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Балет "Драгоценности" Джорджа Баланчина

Большой театр, Основная сцена, 5, 6, 8, 9, 10 мая


В полнометражном наборе "Драгоценности" Джорджа Баланчина - три "сверкающие" миниатюры: "Изумруды", "Рубины" и "Бриллианты", впервые в России были представлены в Мариинском театре в 1999 году. С тех пор мода ставить "Драгоценности" не в россыпи - по одной части в наборе с другими названиями, как это было заведено в мировой практике, а в трехчастном "ожерелье", распространилась на многих сценах. "Драгоценности" поставили целиком и в Париже, и в Гамбурге, и в Милане. Настал черед и Большого театра, в афише которого уже имеются "Рубины" в сценической редакции Сандры Дженнингс.

Между тем, нынешний проект Большого театра существенно отличается от других сценических "Драгоценностей". Известно, что все постановки хореографии Баланчина в мире осуществляются в сотрудничестве с Фондом Баланчина, следящим за точностью передачи текста в соответствии со стандартами стиля и техники Баланчина. В Большом театре это правило соблюдается: над постановкой "Драгоценностей" с артистами работали педагоги-репетиторы, представители Фонда - Сандра Дженнингс, Мэррилл Эшли и Пол Боуз. Поэтому все хореографические изыски баланчинского творения, воссоздающего разные исполнительские школы: французскую - в "Изумрудах", американскую - в "Рубинах" и русскую - в "Бриллиантах", предстанут в спектакле с аутентичной точностью.

Но Большому театру была позволена неожиданная "вольность" - авторские сценография и костюмы, которые специально для этой постановки создали Альона Пикалова и Елена Зайцева. По словам худрука балета Большого театра Сергея Филина, задачей этой постановки было "возродить балет таким, каким он в принципе когда-то был увиден Баланчиным". Баланчин придумал хореографию "Драгоценностей", вдохновившись красотой изделий ювелирной фирмы Van Cleef & Arpels. Большой театр обратился к высшим директорам фирмы Van Cleef & Arpels, отправив художников и декораторов театра в Париж, в офис фирмы, чтобы они своими глазами увидели те редкие, старинные материалы, украшения и эскизы, которые были изготовлены фирмой в то время, когда творил Баланчин. В результате в Большом театре появилось новое, эксклюзивное оформление "Драгоценностей", одним из мотивов которого стали "невероятной красоты браслеты" и драгоценные камни. Обновились и канонические костюмы Варвары Карински, одевавшей в свое время баланчинских балерин. Музыкальную часть "Драгоценностей", где "Изумруды" идут под музыку Габриэля Форе, "Рубины" - под "Каприччио" Игоря Стравинского, а "Бриллианты" - под Третью симфонию Чайковского, подготовил дирижер Павел Сорокин.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18649
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 04, 2012 4:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012050406
Тема| Балет, Гастроли, Гамбургский балет, Персоналии, Джон Ноймайер
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| Ноймайер привезет в Москву два балета про балет //
В Москве начались гастроли Гамбургского балета

Где опубликовано| Московские новости:
Дата публикации| 2012-05-04
Ссылка| http://mn.ru/culture_theater/20120504/317180961.html
Аннотация| ГАСТРОЛИ


Вроде бы бессюжетный спектакль «Третья симфония Малера» поражает изумительной геометрией конструкций

Два спектакля, пять дней в Москве, один живой гений. В российскую столицу приехала главная немецкая труппа — Гамбургский балет Джона Ноймайера (именно так и называется театр — имя вполне живого и активно работающего худрука впечатано в титул государственной организации). 3 и 4 мая на сцене Музыкального театра — «Третья симфония Малера», 6 и 7 мая — «Нижинский»: нам привезли не слишком много, но нам привезли лучшее.

Два спектакля, пять дней в Москве, один живой гений. В российскую столицу приехала главная немецкая труппа — Гамбургский балет Джона Ноймайера (именно так и называется театр — имя вполне живого и активно работающего худрука впечатано в титул государственной организации). 3 и 4 мая на сцене Музыкального театра — «Третья симфония Малера», 6 и 7 мая — «Нижинский»: нам привезли не слишком много, но нам привезли лучшее.

У американца, что сорок с лишним лет назад переселился в Европу и, немного потанцевав в Штутгарте, понял, что хочет сочинять спектакли, а не только исполнять их, сложные отношения с Россией. В профессию Ноймайера привел миф дягилевской антрепризы — мальчишкой услышав историю Нижинского, он навсегда влюбился в русский балет. Любовь — требовательная штука: тот русский балет, что Ноймайер себе придумал, исчез задолго до его рождения (если вообще существовал). Но взрослый хореограф все же не только собирает в свою труппу людей с русской школой в биографии (он и французов уважает, и это понятно — гарантия качества), но и требует от российских театров соответствия своим идеалам. Что приводит к болезненным столкновениям с реальностью — так исчезли из репертуара Мариинки три одноактных балета Ноймайера, так «Сон в летнюю ночь» в Большом стал одним из самых печальных опытов балетмейстера. Мэтр мог бы вовсе разочароваться в нашем отечестве, но ситуацию спас Музыкальный театр: там не только сумели уговорить хореографа позволить исполнять его «Чайку», а затем «Русалочку», но и отрепетировали эти балеты в высочайшем качестве. Поэтому именно театру на Большой Дмитровке досталась честь принимать редкую гастроль.

Благодаря эпохе видео (существуют официальные записи знаменитых балетов Ноймайера — «Отелло», «Дама с камелиями», «Страсти по Матфею», «Смерть в Венеции») наши балетоманы прекрасно представляют себе, кто приехал в Москву. Живой классик — и по статусу, и по языку: благодаря Ноймайеру жив именно балет, то смешное, патетическое и великое искусство с пуантами, арабесками, полетами, которое никогда не будет заменено самым продвинутым перформансом. Понятно, что в первый вечер гастроли зал набился так, что кто-то из шустрых фанатов занял даже предназначенное Ноймайеру кресло (шокированный администратор Музыкального быстренько разобрался с ситуацией).

Всю длинную «Третью симфонию» (два часа без антракта — Ноймайер не рвет музыкальный текст) зал сидел в каталептическом оцепенении: бессюжетный вроде бы спектакль (на деле говорящий об этапах развития любого балетного театра, о том, как «женская» эпоха в труппе сменяет «мужскую», как красивая поза артиста обусловлена тем, что кто-то оказывается у него под ногами, и о том, что хореограф всегда одинок) поражал изумительной геометрией конструкций. В финале гамбуржцев ждала овация — и, кажется, весь зал собрался идти на «Нижинского», в котором Ноймайер подробно пересказывает биографию легендарного танцовщика и объясняется в любви тому русскому балету, который все-таки существует. Хотя бы в фантастических танцах солистов его труппы — Анны Поликарповой, Ивана Урбана, Александра Рябко и в фантазии самого балетмейстера.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Сен 27, 2014 7:57 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3 ... 12, 13, 14  След.
Страница 1 из 14

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика