Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
1998-12

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Inga
Активный участник форума
Активный участник форума


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 546
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Сен 26, 2004 12:38 pm    Заголовок сообщения: 1998-12 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004092606
Тема| Балет, Мариинский театр, Ратманский А.
Авторы| Наталия ЗУБАРЕВА
Заголовок| ИМЕЕМ — НЕ БЕРЕЖЕМ, ТЕРЯЕМ — ПЛАЧЕМ
Где опубликовано| «Зеркало недели»
Дата публикации| 19981205
Ссылка| http://www.zerkalo-nedeli.com/nn/show/218/19183/
Аннотация|

На прошлой неделе в Санкт-Петербурге академично-чопорная публика Мариинского театра приветствовала дебют молодого балетмейстера. В течение двух вечеров знаменитый балет исполнял три новых хореографических произведения Алексея Ратманского - одноактный балет «Поцелуй феи» И.Стравинского, «Поэму экстаза» А.Скрябина и «Дуэт» на музыку Ю.Ханина. Солисты премьерных спектаклей - ведущие балерины и танцовщики прославленной труппы: У.Лопаткина, Ж.Аюпова, И.Ниорадзе, С.Захарова, В.Парт, Д.Павленко, В.Самодуров, Д.Корсунцев, В.Баранов...

Под сенью голубого купола Мариинки собрался весь театральный бомонд Санкт-Петербурга. Событие было весьма неординарным: на сцене академического театра, с незапамятных времен считавшегося своеобразным заповедником спектаклей классического наследия, появилась современная хореография! Политика бывших руководителей театра-музея исключала всякую возможность осовременивать репертуар. Смертным грехом считалось допускать в театр «варягов», а тем более молодых балетмейстеров.

Но театр без новых постановок - мертвый театр. Это стало аксиомой для представителей «новой власти», сменившей старую в 1996 году (художественным руководителем стал главный дирижер театра Валерий Гергиев, директором балетной труппы - Махар Вазиев). Первую брешь в традиционно-классической афише пробила хореография Джорджа Баланчина, перенесенная на сцену Мариинки хранителями наследия мастера. Потом появились и произведения Ролана Пети. В планах нового руководства - приглашение лучших балетмейстеров мира: Джона Ноймайера, Матса Экка, Мориса Бежара, Уильяма Форсайта...

Счастливое стечение обстоятельств помогло Алексею Ратманскому стать первым в блистательном ряду современных балетмейстеров, которым будет открыт эксклюзивный доступ на сцену легендарной Мариинки. Пусть же сценическая судьба новых постановок 30-летнего автора будет удачной!

Можно смело сказать, что труппа Мариинского театра восприняла нового человека доверительно, без элитарного снобизма, который нередко присущ артистам солидных коллективов. Но ведь Ратманский - профессионал: конкретно ставит задачу, ясно видит общую картину. За всем этим, конечно же, стоит большая предварительная работа, нередко сопряженная с муками творчества... Зато потом - динамичные репетиции, полные смелых идей и запоминающихся композиций. Ратманский - великолепный танцовщик - сам демонстрирует свои композиции исполнителям. Рядом с ним всегда жена Татьяна. Они вместе приехали в Питер. Правда, Таня сейчас чаще выступает в роли мамы, нежели ассистента мужа-балетмейстера - сынишке всего восемь месяцев. Однако, вырвавшись на репетицию, она сразу становится строгим экспертом и надежным помощником.

Старинный город на Неве встретил меня последними, неожиданно ласковыми лучами осеннего солнца, но больше всего, конечно, согревали встречи - дружеские и плодотворные. Результат одной из них - интервью с Алексеем Ратманским.

- Очевидно, будущим историкам балета нетрудно будет проследить за географией вашего творчества, которое пока подразделяется на четыре периода: московский, киевский, виннипегский и копенгагенский. Как вы себя чувствуете в Дании?

- Превосходно! В театре у меня великолепный репертуар, о котором в Киеве я мог только мечтать, хорошие уроки, разумная организация труда, комфортная жизнь и прекрасные условия для воспитания сына. Одним словом, все очень хорошо! Копенгаген - чудесный старинный город с давними традициями. В этом городе находится главный театр страны - Датский королевский театр, оперно-балетный и одновременно драматический. Гордостью театра является его оркестр, основанный в 1448 году. Датский балет - также один из старейших в мире. Сейчас в труппе около ста человек.

- Каков репертуар Датского королевского балета?

- Он весьма разнообразен. Прежде всего в нем много старинных балетов Бурнонвиля. Спектакли сохранены в том виде, в каком они были поставлены автором (датчане необычайно педантичны в воспроизведении своей классики!). Балеты Бурнонвиля - своеобразная визитная карточка датского королевского балета - они всегда были, есть и будут в репертуаре театра. Кроме этого, идут постановки Мориса Бежара, Джона Ноймайера, Иржи Килиана, Матса Экка, балеты Баланчина, «Дон Кихот» в редакции Нуреева... Есть в репертуаре хореография Сержа Лифаря - знаменитая «Сюита в белом» на музыку Э.Лало в постановке Сержа Головина и Клод Бесси. Истинное украшение репертуара - «Этюды», изумительный балет в стиле класс-концерта на музыку К.Черни, который поставил еще в начале века датский балетмейстер Харальд Ландер.

- Что может быть лучше для театра, чем иметь возможность приглашать к себе лучших хореографов мира!

- У театра есть на это средства. На девяносто процентов Датский королевский театр субсидируется государством и поэтому является одним из самых благополучных и стабильных театров в мире. Это - гордость и достояние всей страны, национальная святыня.

- Как относятся в Датском королевском театре к артистам?

- В Дании любой служащий театра: артист, гример, уборщик - с достоинством занимает свое место. Там никого не посмеют унизить, там этого просто не потерпят. Руководство театра идет навстречу моим просьбам и отпускает на постановки. Сейчас для меня важнее ставить свои балеты, чем часто ездить на гастроли.

- О вас много пишет московская критика. Поздравляю, вы становитесь знаменитым! Судя по прессе, ваш творческий багаж пополнился новыми яркими постановками - в Большом театре успешно идут три ваших балета: «Каприччио» (музыка И.Стравинского), «Прелести маньеризма» (музыка Р.Штрауса) и «Сны о Японии» на традиционную японскую музыку. Как вы попали в Мариинку?

- В январе этого года в Питере проходили гастроли Большого театра. Были показаны «Сны о Японии» и «Прелести маньеризма» - в афише это называлось «Вечером современной хореографии». Пресса хорошо отозвалась о балетах. Вскоре после этого ко мне в Копенгаген позвонили Гергиев и Вазиев и предложили на мое усмотрение поставить что-либо для балетной труппы Мариинского театра.

- Право, не каждый день поступают такие предложения. Ваши ощущения при этом?

- Я был в восторге. Пообещав сообщить свои соображения через неделю, начал мучительно думать, что же предложить. Неожиданно меня захватила «Поэма экстаза» А.Скрябина. Произведения Юрия Ханина давно мне не давали покоя. Итак, думал я, две постановки есть, а третьей будет «Поцелуй феи» И.Стравинского. Все предложенное мной Гергиев одобрил... В начале октября я приехал в Петербург на постановочные репетиции. С балетной труппой Мариинского тетра был знаком мало, однако в процессе работы быстро понял, что имею дело с первоклассными исполнителями.

- Посещая в Петербурге репетиции, я с интересом наблюдала за тем, как серьезно и вместе с тем доброжелательно воспринимали артисты прославленной труппы ваши замечания и предложения. В зале царила атмосфера взаимопонимания и сотворчества, работа шла четко, слаженно. Не страшно ли было находиться в святая святых - Мариинке?

- Во время работы я старался об этом не думать, чтобы не трястись от страха! К тому же мне очень помог опыт работы в Киеве и в Москве. Постановка в Петербурге - очень важный для меня этап. После этого предстоит новая работа в Большом театре. Пока все складывается замечательно: мои постановки в России идут на сценах лучших театров... Понимаю, удача - дама непостоянная. Интерес к себе надо постоянно подогревать. Мечтаю поставить что-нибудь на Западе. Но это весьма проблематично, так как бытует мнение, что русские ставить не могут.

- Помнится, года два назад главный балетмейстер Национальной оперы Анатолий Шекера в ответ на мой вопрос: «Почему в театре не дают работать молодым балетмейстерам?» ответил вопросом: «Кого вы имеете в виду - Ратманского? Да ему еще надо учиться и учиться!..» Уж не по заветам ли своего бывшего шефа вы, Алексей, с упоением создаете балеты в Большом и в Мариинке?..

- Перипетии тех киевских событий я часто вспоминаю. Помню, как мне заявили: «Театр может обойтись без вас»... Надеюсь, что Мокренко и Шекере стало намного легче после того, как я ушел из театра. Зла на них не держу. Ну, выжили еще одного артиста, подумаешь, велика беда! Я теперь благодарен им за это. В моей жизни все изменилось к лучшему.

- А вот в нашем киевском театре - увы, наоборот...

- Как-то в свое время Майю Плисецкую попросили прокомментировать, что происходит в Большом. Она ответила: «Как плесневел, так и будет плесневеть». Невольно напрашивается аналогия...

Алексей Ратманский был украшением украинского балета. В Киеве он создал свои первые хореографические опусы и мечтал осуществить интересные замыслы... Увы, молодой талантливый танцовщик и балетмейстер пришелся не ко двору в Национальной опере Украины. По вине ретроградов от искусства он вынужден был уйти из театра. Ныне Ратманский успешно творит за рубежом. Кто следующий из списка «неугодных» артистов на очереди?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4240

СообщениеДобавлено: Вт Июл 26, 2005 5:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998120301
Тема| Балет, МТ, премьера, Персоналии, Ратманский А., Самодуров В., Кулик М., Лопаткина У., Ниорадзе И., Аюпова Ж., Баранов В., Баймурадов И., Павленко Д.
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| С любовью не шутят
Где опубликовано| Культура
Дата публикации| 19981203
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=48&crubric_id=100442&rubric_id=207&pub_id=152386
Аннотация| Спектакли Ратманского в Санкт-Петербурге

В Ратманского-хореографа сегодня, кажется, влюблены все: артисты, зрители, критики (последние даже периодически спорят между собой, кто любит сильнее).
В Петербурге с любовью не шутят. Ради этого светлого чувства здесь готовы даже пожертвовать древними обычаями. В частности, обычаем "долго запрягать" новые спектакли. Давно ли доверчивым зрителям из года в год обещали (потом, конечно, обманывали) "Бесов" или "Болт"! Давно ли превращали одноактную "Весну священную" в нудный долгострой! Иное дело с Ратманским. Пригласили на постановку в январе, после достопамятных обменных гастролей. Репетиции начали в октябре. И уже в ноябре показали премьеру. Словом, судя по взятому темпу работы, Мариинка кардинально перестраивается на западный лад.
И уж кому, как не Ратманскому, участвовать в этом правом деле. Он - один из немногих российских хореографов, кто последовательно и грамотно приспосабливает к отечественным ухабам достижения западной балетной мысли. Единственный, кого всерьез манит жанр "танца о танце" или, по крайней мере, "танца о музыке". Новый для постсоветского пространства тип хореографа-интеллектуала с партитурой под мышкой. Точнее, из тех "новых", которые попросту хорошо забыты. Но не воображайте себе при этом ученого "сухаря": в случае с Ратманским на ум сразу приходит имя Сергея Прокофьева (удивительно, что Ратманский до сих пор ничего не поставил на его музыку). Искрометное чувство юмора хореографа уже стало общим местом критических опусов.
Для Мариинки Ратманский выбрал "Поцелуй феи" Стравинского, "Средний дуэт" - I часть "Средней симфонии" Юрия Ханона и "Поэму экстаза" Скрябина (дирижировал премьерой Джанандреа Нозеда).
Когда Стравинский сочинял "Фею", его воображение еще волновали образы недавнего "Аполлона": вновь в центре внимания - тема "художник и модель". Только теперь композитор развернул ее в пространстве сказки Андерсена, оттеснив за скобки балета бидермайеровскую прелесть литературного источника. Герои превратились в аллегории. Их холодноватый рационализм не смогли растопить даже мотивы из произведений Чайковского, введенные Стравинским в музыку "Феи". За этими аллегориями, скорее, вставала образность пушкинского "Поэта". Юноша-Художник "малодушно погружался" в веселые "заботы суетного света" (их персонифицировала Невеста), пока Фея не требовала его "к священной жертве", уводя в астральный мир творчества.
По этим правилам сыграл и Ратманский. Он резко противопоставляет жанровые сценки резвящихся горожан сияюще безмолвному чертогу Феи, кажущуюся танцевальную какофонию городского праздника - подчеркнуто упорядоченной гармонии классических кордебалетных ансамблей. И точно так же подчеркивает контраст между наивной старинной пантомимой и по-современному изощренным танцевальным текстом.
Ратманский словно стремится объять одноактным балетом все многообразие танцевальных форм: соло, па де де, тема и вариации (танцы Невесты и подруг), канон (сцена венчания) и т.д. Размечает "фразы" и "периоды", без труда подбирая пластические рифмы, объединяет их в стройные строфы. Перекидывает своеобразные арки от сцены к сцене. При этом хореография чутко откликается на острый музыкальный ритм, скачки и перепады динамики и фактуры звучания, на внезапные смены акцентов.
Танцевальной формой Ратманский распоряжается свободно. Пример тому - изобретательная игра "перспективой" движений, разными хореографическими планами. Взявшись за руки, лихо отплясывают горожане - их па почти у самой рампы повторяют дети. В адажио героев Невеста, взлетая на руках Юноши, будто ступает в беге по невидимым цветам, чтобы в финале дуэта напомнить эту фразу медленным движением в воздухе согнутых "утюжком" стоп, - так, как если бы персонажи, удаляясь, на глазах зрителей, превращались в точку на горизонте.
Среди изначальных планов Ратманского, по его собственным словам, было "...не забыть о Дягилеве". О Дягилеве и в самом деле не забыли. Когда Фея, введя Юношу во дворец, целует избранника в ногу, память молниеносно подсказывает реальный "прообраз": утверждают, что именно так после показа "Аполлона" Дягилев поцеловал в ногу своего премьера Сержа Лифаря. Впрочем, хореография Ратманского - объяснение в любви всей русской балетной истории. Балетмейстер растворил в тексте узнаваемые пластические цитаты. Миловидные горожанки выстраиваются в шеренгу, склонив голову к плечу подруги, - и перед глазами встает знаменитая фотография "Весны священной" Нижинского. В праздничной суматохе на площади вдруг промелькнет элегическая поза "из Горского". Юноша клянется в верности, вскинув вверх руку, и преподносит букет мнимой невесте, чтобы через секунду узнать, что обманут, почти как принц Зигфрид коварной Одиллией. А в апофеозе, дирижируя кордебалетом, он воскресит перед зрителями то группу-заставку "Шопенианы", то склонившихся в арабеске к Аполлону баланчинских муз, то финальную мизансцену "белого" лебединого адажио.
К сожалению, художник в "Фее" не стал союзником хореографа. Почти кукольные на вид костюмы и декорации Михаила Махарадзе красочны сами по себе. Предназначая их балету, художник явно ошибся адресом: они "забили" пестротой рисунок массовых сцен и танцев. Зато апофеоз (белые конструктивистские костюмы кордебалета, белый задник с разбросанными по нему "аксессуарами" искусства - палитрой, лирой и т.п.) стал "прямым попаданием", подчеркнув графику поз и групп.
Ратманский, кажется, не обошел вниманием никого из солистов (в премьере не были заняты разве что Диана Вишнева, Юлия Махалина и Фарух Рузиматов). Кто не попал в "Фею", тому нашлось место в "Поэме экстаза". Но лишь для некоторых встреча с хореографом стала судьбоносной.
И прежде всего - для Вячеслава Самодурова. Его лирический герой импульсивен и простодушен. Невозможно усомниться в том, что он - поэт: танец подобен мгновенной импровизации, когда художник в пылу творчества сам не ведает, куда занесет его воображение. Рядом с ним обаятельная Невеста - Маргарита Кулик выглядит несколько простоватой.
Суховато-бесстрастная и безжалостная Фея Ульяны Лопаткиной явно ведет родословную от Девушки-Смерти из балета Пети. Ее сердце как будто заковано в ледяной панцирь; резка, угловата пластика. Тоньше почувствовала стиль Ратманского Ирма Ниорадзе. Непредсказуемая, как вдохновение, ее Фея то капризна, то нежна, то отрешенна, то патетична. И в то же время не лишена комедийных черт. Миниатюрная Невеста - Жанна Аюпова сама выглядит крестницей Феи. Историю Невесты балерина превратила в печальную сказку о Золушке, которую Фея, поманив, отвергла ради чудаковатого соседского парня. И, право, напрасно: Виктор Баранов - Юноша так и не рискнул расстаться с порядком поднадоевшим амплуа балетного принца.
"Средний дуэт" в отличие от "Феи", скорее, программный балет. Его "сюжет" - состояние устойчивой неустойчивости. Танец располагается в музыке... между мерно отбиваемым ритмом и тоскливой, бередящей душу протяжной мелодией: своим рваным, судорожным рисунком он намеренно контрастирует с ними. Герои (Жанна Аюпова, Ислом Баймурадов; Дарья Павленко, Вячеслав Самодуров) в танце безуспешно пытаются найти точку равновесия, замирая на миг в падающей позе и вновь продолжая движение. Танец, словно "раскручивая" по спирали одну и ту же комбинацию, постепенно приобретает все больший размах, шире охватывает пространство сцены. За действием бесстрастно наблюдают черный и белый ангелы с огромными серпами мохнатых крыльев за спиной (эффектная находка художника!). Мелодия обрывается, и герои падают без сил.
Абстрактная "Поэма экстаза" впечатляла, быть может, менее двух других опусов, несколько отдавая тем, что в просторечии именуется благородным занудством. В балете заняты только солисты. Они образуют некую подвижную, мерцающую субстанцию. Соло и дуэты распадаются так же быстро, как и возникают, иллюстрируя напряженные и томительные скрябинские подходы к кульминациям. Раскаленные кличи медных духовых, фанфары получают зримый эквивалент в мощных прыжках. И нетрудно догадаться, что в финале все "сольются в экстазе" помпезного хореографического унисона.
Погружаться в композиционную логику "Поэмы" весьма полезно: как говорится, математику уже за то любить надо, что она ум в порядок приводит. Но в легкой утомительности зрелища все же видится старая истина: не всякую музыку можно станцевать.
Что ж, Мариинка получила наконец премьеру, удовлетворившую всех. И от этого финал статьи вместо трескучих фраз о месте балетов Ратманского в истории сам собой сбивается на какой-то бессвязный вокзальный лепет: "Непременно приезжайте еще... Будем очень ждать".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4240

СообщениеДобавлено: Вт Июл 26, 2005 5:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998121001
Тема| Балет, БТ, МТ, НОУ, Фонд им.М.Лиепы, Персоналии, Лудьер М., Легри М., Хекман Й., фон Мольнар А., Лиепа И., Перетокин М., Цискаридзе Н., Антоничева А., Гуданов Д., Фадеев А., Матвиенко Д., Баталов А., Филипьева Е., Лунькина С., Иванов К., Горячева А., Волочкова А.
Авторы| Виолетта МАЙНИЕЦЕ
Заголовок| Звезды балета - от чистого сердца
Где опубликовано| Культура
Дата публикации| 19981210
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=49&crubric_id=100442&rubric_id=207&pub_id=152396
Аннотация| Благотворительный концерт в ГАБТе

Третий год Фонд имени Мариса Лиепы проводит на сцене Большого театра свои мероприятия. На этот раз он выступил инициатором благотворительного концерта "Звезды балета - дар Хоспису", в котором приняли участие артисты Москвы, Санкт- Петербурга, Киева. Прибыли также немногочисленные гости из дальнего зарубежья, среди которых - звезды французского балета Моник Лудьер и Манюэль Легри, швейцарцы Йохан Хекман, Анна фон Мольнар. Специально для Илзе Лиепа и Марка Перетокина номер "Странствие" на музыку Ф.Пуленка поставила известный английский хореограф Джиллиан Линн.
Спасибо артистам, спонсорам, организаторам за их усилия и добрую волю - каждый помогал, как мог. Так, скульптор Зураб Церетели подарил первому в России хоспису скульптуру, изображающую мать Терезу. Она была продемонстрирована на сцене Большого. Но в целом огромный трехчастный концерт оказался утомительным и весьма затянутым. Николаю Цискаризде, выступавшему в паре с "легкой" Анной Антоничевой, удалось "завести" зал. Именно этот танцовщик да прекрасные французы Моник Лудьер и Манюэль Легри исполнившие труднейший и тончайший дуэт из "Дамы с камелиями" Джона Ноймайера на музыку Ф.Шопена, оказались настоящими звездами.
Сама программа вечера соответствовала его тематике (режиссер Андрис Лиепа). За радостно-бравурной и лирической традиционной классикой первой части последовала мрачноватая вторая - современная. В ней преобладали номера, проникнутые драматизмом, - на тему ухода в мир иной. Зато бессмертию души, жизни после смерти была посвящена третья - знаменитые "Тени". Хорошую школу и выучку продемонстрировали москвич Дмитрий Гуданов (па де де из "Фестиваля цветов в Джензано") и петербуржец Андриан Фадеев (па де де Дж.Баланчина на музыку П.Чайковского). Озабоченные лишь трюками да техникой, свои вариации из "Корсара" и "Дон Кихота" "отбацали" киевлянин Денис Матвиенко и обладатель Гран-при Андрей Баталов. Ну что же, соревнование так соревнование. Из сего "крутого" поединка победителем, вне сомнения, на сей раз вышел молодой киевлянин, прыгавший выше, замысловатее, "наяривавший" вертушки стабильнее, чем его прославленный коллега. Да и его Медора - известная виртуозка Елена Филипьева - была на высоте. Выступала намного увереннее вечной баталовской партнерши Эльвиры Тарасовой, допустившей немало ошибок при исполнении обязательных трюковых элементов. Адажио из "Спящей красавицы" пристойно станцевали Светлана Лунькина и Константин Иванов. Вариации же в их исполнении оставляют желать лучшего как по технике, так и по стилю. Робости дебютантки не ощущалось в танце недавно пришедшей в Большой Анастасии Горячевой - она обещает многое.
"Спасибо" принято говорить за любой подарок. Тем более за сделанный от чистого сердца, каковым, безусловно, является миниатюра "Странствие", повествующая о переживаниях неизлечимо больной молодой красавицы. Ее пытается утешить любящий муж, поддержать внимательный доктор. Но, несмотря на все старания постановщицы и исполнителей, этот маленький балетик оказался удручающе иллюстративным и шаблонным. Небезынтересной, но слишком длинной в рамках подобного тематического вечера показалась и другая миниатюра - "Любыми путями" на музыку Г.Форе в постановке швейцарца Йохана Хекмана. В ней очередной раз повествуется о вечных гонениях, выпавших на долю еврейского народа. А выступление Анастасии Волочковой в номере "Виллиса" Эвальда Смирнова еще раз доказало, что современная экспрессивная пластика этой танцовщице ближе, чем чистая классика.
Сама идея посредством танца поддержать по-настоящему гуманные начинания, безусловно, заслуживает одобрения.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4240

СообщениеДобавлено: Ср Июл 27, 2005 3:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998121701
Тема| Балет, БТ, "Сан-Фрациско Балет", премьера, Персоналии, Посохов Ю, Флиндт Ф., Форсайт У., Маннес Й., И.Зиброва, В.Непорожний, Е.Андриенко, И.Рыжаков, Петрова И., Филин С.
Авторы| Майя ФИОЛЕТОВА
Заголовок| Кавалеры отдыхают
Где опубликовано| Культура
Дата публикации| 19981217
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=50&crubric_id=100442&rubric_id=207&pub_id=147735
Аннотация| Маленькие премьеры в Большом театре

Балетные "Новогодние премьеры" в Большом театре - организатором вновь выступил Российский фонд культуры - на сей раз имели явную "прозападную ориентацию". Наряду с московскими танцовщиками в программе участвовали и зарубежные гости - артисты труппы "Сан-Фрациско Балет" во главе с экс-солистом Большого Юрием Посоховым. А на афише красовались имена датчанина Флемминга Флиндта, работающего в Германии американца Уильяма Форсайта, австрийца Йорга Маннеса. Знакомство с современной западной хореографией всем на пользу - исполнителям, зрителям. Но сам отбор произведений показался не очень-то удачным. А их художественный уровень неравнозначным...
Второй раз с артистами Большого работал Йорга Маннес. Ему, очевидно, ближе всего лирика. Следом за прошлогодними "Четырьмя поцелуями" на музыку И.-С.Баха он вновь предложил вариацию на ту же тему - одноактный балет "Перипетии любви" на музыку В.-А.Моцарта. В нем солировали две пары - И.Зиброва и В.Непорожний, Е.Андриенко и И.Рыжаков. Одна, как полагается при подобном сюжете, счастливая, другая неудачливая. Остальные же безучастны и безлики. Без особого усердия все более-менее удачно усвоили традиционный "джентльменский набор" соло, дуэтов, больших ансамблей, в которых поднадоевшие комбинации слегка сдобрены современными интонациями. При самом благожелательном отношении мало что осталось в памяти от этой постановки. Она донельзя проста и ненавязчива. Особых эмоций эти любовные перипетии не вызвали ни у одной из сторон - ни у танцующих, ни у смотрящих...
В отличие от малоизвестного Йорга Маннеса Уильям Форсайт - балетмейстер с мировым именем. От него всегда ждут новаций, пластических сюрпризов. Достаточно красноречиво само название его абстрактного "постбаланчинского" балета "Упоение точностью" на музыку Ф.Шуберта, который привезли американцы. В отличие от нас квинтет артистов из Сан- Франциско танцует собранно и аккуратно, хотя у большинства далекая от идеала физическая форма. Зафиксированы позиции рук и ног. Внутренней энергией насыщено каждое па. Точность в их танце, конечно, была. Но упоение ею отсутствовало. При кажущейся броскости хореография Форсайта коварна и сложна. Незабываемое впечатление она оставляет лишь в первоклассном исполнении. Запоминается надолго, если ее танцует, скажем, франкфуртская труппа самого Форсайта. Или артисты уровня Сильви Гиллем, которая словно рождена для воплощения форсайтовских каламбуров и кроссвордов...
Завершил вечер одноактный балет "Урок" Флемминга Флиндта на музыку Джорджа Делеруа, который когда-то пользовался большой известностью. Он создан по одноименной пьесе французского абсурдиста Эжена Ионеско. Только вместо страстей на почве лингвистики тут показаны балетные. На танцурок к учителю-маньяку (его несколько прямолинейно исполняет Ю.Посохов) приходит робкая барышня - любительница балета (И.Петрова). Ее неуклюжие па выводят из себя педагога. Он задает ей все более замысловатые движения, буквально насилуя, "убивая" ее танцем. Тщетны ее попытки овладеть секретами ремесла. Она падает от изнеможения. А в окошке студии видна следующая пара стройных ножек. На урок прибыла очередная ученица...
Более тридцати лет прошло со дня его премьеры (1963 год). За это время сильно изменились балетная эстетика, постановочные и оформительские приемы. Сегодня "Урок" Флиндта кажется примитивным и устрашающе старомодным, несмотря на все попытки наших премьеров вдохнуть в него новую жизнь. Запоздалое знакомство! Полезное разве что одному Сергею Филину (он танцевал Учителя в первом составе), заметно подуставшему в последнее время от вечных принцев-кавалеров.
А также в номере:
50-летие Вячеслава Гордеева http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=50&rubric_id=207&crubric_id=100442&pub_id=152449

Гастроли труппы И.Килиана в Москве http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=50&rubric_id=207&crubric_id=100442&pub_id=147736
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4240

СообщениеДобавлено: Ср Июл 27, 2005 3:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998122401
Тема| Балет, Персоналии, Шелест А.
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| Алла Шелест. Ускользающая красота
Где опубликовано| Культура
Дата публикации| 19981224
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=51&crubric_id=100422&rubric_id=206&pub_id=147749
Аннотация|

"Красота уходит, красоте не успеваешь объяснить, как ее любишь, красоту нельзя удержать, и в этом - единственная печаль мира", - писал Набоков. Терпсихоре известно об этом лучше всех: балетные рукописи сгорают на лету. От ослепительных балетных эпох остаются (если вообще что-то остается) лишь фотографии, несовершенные кинопленки, ворох пожелтевших газетных вырезок. И пепел легенды.
Танцовщица-философ Алла Шелест, должно быть, знала горькую цену набоковской фразе. Говорят, что так, как репетировала она, не репетировал никто. Даже в мимических сценах она без конца отрабатывала перед зеркалом легчайший поворот головы, "вздох" кисти. Вновь и вновь повторяла найденное, стремясь "запомнить телом". Дело было не только в высочайшем профессионализме и требовательности к себе: она не доверяла сиюминутности танца и, быть может, отчасти боялась ее. Потому так верила телу, напряженно вслушивалась в него. И стоило ей на репетиции уловить где-то внутри себя малейший сбой (а случалось это весьма часто) - она начинала все заново, доводя до изнеможения партнеров и аккомпаниатора. Если же подобное происходило на сцене, нервы танцовщицы сдавали, спектакль летел под откос.
Шелест признавалась, что перед выходом на сцену она буквально выла за кулисами и ее приходилось выталкивать. Говорят, что потом, придя домой, ночью она часами играла на рояле Скрябина - только тогда нервное напряжение отпускало ее.
Сосредоточенно вслушиваясь в себя во время танца, Шелест подчас могла показаться на сцене холодноватой. Но иногда бдительный самоконтроль - нет, не ослабевал - становился автоматическим, растворялся в подсознании. И тогда происходило чудо. Те, кто в такие моменты видел Шелест - от Майи Плисецкой до замшелого балетомана с мариинской галерки, - и сегодня не могут говорить об этом спокойно.
Шелест заявила о себе трагической ролью крепостной танцовщицы Катерины в одноименном балете Леонида Лавровского. Впрочем, трагической делала роль она сама: хореограф сладил, скорее, социальную драму. Балет исчез без следа. Современников он, похоже, не потряс. Но кто только потом не вспоминал шелестовскую героиню, ее полную безысходности "Русскую" и - как внезапный стоп-кадр - протестующий взмах руки и гордо вскинутую голову. Юная выпускница балетной школы танцевала трагедию личности, утверждавшей свою исключительность наперекор судьбе, наперекор обстоятельствам, которые требовали "быть как все". На календаре значился 1937 год. "Век мой, зверь мой, кто сумеет заглянуть в твои зрачки?" - вопрошал Осип Мандельштам. Шелест сумела. Но, право, не в благонравной же школе, где девочки делали книксены учителям и обращались "на вы" к старшеклассницам, надышалась она этим протестом! Разгадку, вероятно, давали другие мандельштамовские строки:
Быть может,
прежде губ уже родился шепот,
И в бездревесности
кружилися листы,
И те, кому мы посвящаем опыт,
До опыта приобрели черты.
Тему, заявленную в "Катерине", Шелест пронесла под масками разных героинь через всю жизнь. Оттого некоторым она казалась чуть ли не диссиденткой. Но, конечно, это было не так.
Она была молчалива и замкнута. В спорах уходила в сторону. Не умела настоять на своем. Не повышала голоса. Ее легко было обидеть, она же - никогда не наносила ответного удара. Говорят, была беспомощна в быту, напоминая зачарованную принцессу, живущую в башне из слоновой кости. Но, по сути, скорее, являлась аскетичной послушницей в монастыре собственного духа. Истово служа танцу, Шелест, не раздумывая, приносила ему в жертву все, чем владела, заранее отказывалась от того, чем могла бы владеть.
Сцена, казалось, преображала Шелест даже внешне. "Не блещущая красотой в жизни, она может стать поистине прекрасной, - изумлялся Федор Лопухов. - Глаза ее, в жизни некрупные, на сцене кажутся большими, горящими очами; они словно впиваются в партнеров, в зрительный зал". Превращение казалось невероятным: на гастролях Шелест после спектакля могла спокойно пройти сквозь толпу распаленных ею поклонников - никто не узнавал блистательную примадонну в невысокой, похожей на учительницу женщине. "У нас с тобой лица, как бумага, - рисуй, что хочешь", - шутила Уланова.
Сама Шелест вообще не склонна была шутить по поводу профессии. Ее серьезность многим казалась чрезмерной или даже смешной. Но никогда - напускной. Зачастую она возводила непреодолимый барьер между Шелест и окружающими. Одни считали Шелест чудачкой, другие - синим чулком, третьи - идеалисткой, четвертые - гордячкой. Мало кто выдерживал ее непосильную требовательность и бескомпромиссность и в театре, и вне его. Но те, у кого это получалось, оставались рядом с Шелест на всю жизнь.
За эту позицию балерина расплатилась сломанной театральной судьбой и житейским неблагополучием. Ее так называемый "идеализм", столкнувшись с циничными театральными нравами, должен был бы разлететься вдребезги. Этого не произошло. Шелест оказалась достаточно сильной для того, чтобы не пачкать себя интригами. Но слишком слабой - чтобы им противостоять... К тому же люди творческие способны простить коллеге все, кроме таланта. Говорят, Шелест так станцевала Лауренсию, что всесильная в то время Дудинская ей этого не простила: она "заслуженно считалась создательницей и лучшей исполнительницей этой партии", а дебют Шелест "поставил под сомнение непреложность истины" (Д.Черкасский). О каких новых балетах для столь опасной соперницы теперь могла идти речь! - ее обрекли на положение дублерши. Перед танцовщицей, рожденной для Федры, Электры, Медеи, леди Макбет, выплеснулось мелководье драмбалета. Она же - непостижимым образом поднималась над несколько наивной конкретикой его образов.
Своей премьеры - якобсоновского "Спартака" - Шелест удостоилась, страшно представить, на девятнадцатом году работы в театре. Но и новая роль, по сути, не изменила положения вещей: Шелест опять обрекли "выбиваться из стилизованно-хрестоматийной образности спектакля". Ее куртизанка Эгина отсылала не к Джованьоли или Яну - на ней лежали отблески трагедий Шекспира: "Творя зло, она ненавидела себя, но зло было единственным самовыражением погибшей души. Сжигая все, к чему бы ни прикоснулась, Эгина - Шелест сгорела сама, страдая и мучаясь" (В.Красовская).
Изначально трагедийную роль - Мехменэ Бану - Шелест получила только в 1963 году. Слишком поздно. Через несколько дней после дебюта балерина простилась со сценой навсегда. "О, если б имела я сильные крылья!" - восклицала она в одном из своих стихотворений...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4240

СообщениеДобавлено: Чт Июл 28, 2005 9:26 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123101
Тема| Балет, Персоналии, Цискаридзе Н.
Авторы| Виолетта МАЙНИЕЦЕ
Заголовок| НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ: Изредка доживаю до свадьбы
Где опубликовано| Культура
Дата публикации| 19981231
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=52&crubric_id=1003014&rubric_id=1003013&pub_id=147782
Аннотация| С двойным праздником - двадцатипятилетием и Новым годом поздравляем премьера Большого театра Николая Цискаридзе.

- Коля, как ощущает себя человек, родившийся 31 декабря?
- Двойственно. Распирает гордость за то, что хотя бы по дате рождения уже принадлежу к славному семейству великих балетных Козерогов, среди которых Галина Уланова, Джордж Баланчин, Юрий Григорович, Морис Бежар, мой педагог Петр Пестов. Мои коллеги Людмила Семеняка, Владимир Деревянко, Андрис Лиепа, Владимир Малахов... Но день рождения не люблю.
- Почему?
- Другим радостно, а мне грустно. Все поздравляют. С чем?! Прибавился еще один год. Для танцовщика это ужасно. Время летит так быстро... "Мечтам и годам нет возврата". Чтобы не думать об этом, вот уже шесть лет подряд в день своего рождения танцевал в любимом мною "Щелкунчике". Сперва французскую куклу, потом ведущую партию. Для меня это особый балет. Мой талисман. Первый, который я увидел на сцене Большого. В нем же я родился как премьер, исполнив партию Принца 13 января 1995 года. Это был решающий день в моей жизни. Начало нового этапа. Щелкунчик - уродливая кукла, которую любовь превратила в прекрасного принца-мечту. К нему стремится героиня. Проснувшись, она понимает, что это был лишь сон. Недаром весь балет пронизан темой сиюминутности, мимолетности счастья.
- Ну зачем же о грустном? Ведь в этот день вас заваливают цветами, подарками. А в прошлом году даже вынесли на сцену живую елку...
- Не спорю. Меня поздравляют, преподносят подарки. Но в канун Нового года все спешат домой. Даже спектакль заканчивается немного раньше, чем обычно. Пока придешь в себя, разгримируешься, смоешь золото да серебро с волос... получается, что последним уходишь из театра.
- Зато как празднично, как красиво дома. Наверное, так было с самого детства?
- Нет! Мои дни рождения почти не справлялись, так как 31 декабря все заняты подготовкой к празднику. Но были и приятные моменты. В Грузии существует поверье, что дети, рожденные в канун Нового года, приносят другим удачу. Поэтому мне обычно давали большой поднос с конфетами и монетами, и я с радостью ходил с ним по соседям.
- Когда бьет полночь, загадываете ли вы желания?
- Да! Но я всегда загадываю почти неосуществимые желания. С надеждой, а вдруг повезет...
- Какой подарок оказался для вас самым приятным? Что дарите другим?
- Для меня большой радостью было получить в подарок настоящего щелкунчика. Развернул упаковку и замер от счастья! Насчет других - каждому подбираю что-то особое...
- Любите ли елку? Как украшаете ее? Где встречаете Новый год?
- Человек я домашний. Елку в детстве дома никогда не ставили, так как не было места. Только ветки в хрустальную вазу. У мамы чудом сохранились дореволюционные игрушки - разные птички, попугаи, шарики. Волшебное чувство - доставать их из больших коробок...
- А какие игрушки особенно любите?
- Прежде всего - куклы. И сейчас их в моей комнате великое множество. Но это мне не мешало мечтать о железной дороге. А когда ее купили, я раза два поиграл и... подарил другим. А вот любовь к куклам осталась на всю жизнь. В кукольном театре чувствую себя как рыба в воде. В Тбилиси тогда были замечательные кукольные театры. Ну а когда туда приехал Образцов, то я стал завсегдатаем кулис. Со всеми перезнакомился, старательно изучал все секреты. Потом начал сам мастерить кукол, костюмы, декорации, показывать целые балеты.
- Ну а животные? Знаю, что, рассудку вопреки, мечтаете завести собаку...
- Зверей у меня практически никогда не было. За исключением маленькой болонки в раннем детстве. Я был к ней очень привязан. Спал с ней в обнимку, не отходил от нее ни на шаг. Маме это не понравилось, и она отдала ее. Я долго переживал. Восторгаюсь большими царственными тиграми, львами. Сейчас, как видите, в нашей коммуналке у нас на всех один зверь - маленькая черная кошечка. Зовут ее Раиса Захаровна. Она такая мягкая и грациозная! Обожаю с ней играть.
- Вам нравятся цветы?
- Очень! Особенно розы - белые, бордо, которые, признаюсь, с наслаждением в детстве потихоньку рвал в саду у соседей. Не любил никогда нарциссы. А на сцене все наоборот: "Нарцисс", с моей точки зрения, получился пока что удачнее, чем "Призрак розы". И еще лилии. Мне их часто посылают на сцену. Величественные, но дурманящие...
- А когда состоялось ваше первое выступление?
- Помню один забавный случай. Мой родственник, живший в деревне, разбил машину. Я тут же собрал жителей и стал петь и плясать перед ними. А потом пошел с шапкой по кругу. Собрал 2 рубля 15 копеек и с гордостью отдал их ему "на машину!". Тот оценил мое великодушие и с благодарностью принял. А когда починил машину, катал меня и угощал мороженым.
- Говорят, вы любите не только танцевать, но и петь?
- О балете порой просто уже думать не могу, почти не танцую на вечеринках. Правда, на пятачке в кухне иногда кручу фуэте, рискуя ногами, холодильником и стиральной машиной разом. А вот петь страсть как люблю. Наверное, потому, что голоса нет никакого. Пою часто и вдохновенно, доводя до обморока друзей и соседей! "Сильва", "Марица", "Принцесса цирка" - мой конек! Все продумано до мелочей. Сначала я ставлю видео и слушаю, как поет мой кумир Марика Рокк. А потом настает и мой черед. Думаю, вы догадываетесь, какое неизгладимое впечатление производит на всех мой вокал. Обожаю кабаре - платья, перчатки, перья, веера. Эту мою тайную привязанность интуитивно почувствовал Юрий Григорович, поручивший мне роль Конферансье в балете "Золотой век". Это была моя первая сольная партия. А сейчас танцую почти весь ведущий репертуар. Но только тем и занимаюсь, что люблю, страдаю, умираю, таю. То одурманиваю себя на сцене кальяном в "Баядерке" (в жизни вообще-то не курю), то ночью от бессонницы брожу по кладбищу в роскошном костюме от Живанши в "Жизели" (что такое бессонница, увы, знаю по опыту), то в "Раймонде" наношу смертельную рану бедному сарацину за то, что посмел посягнуть на мою невесту. Изредка доживаю до свадьбы. Брежу оперой. Среди моих богинь - Мария Каллас. Хочется так же беззаветно служить искусству, как это делала она. В Тбилисском балетном училище умолял ставить меня почаще в оперный миманс. Голоса у певцов были божественные, а оперные постановки - роскошные. Память у меня хорошая - вызубрил наизусть всю классику. Моя любимая опера - "Травиата". От Стратас в фильме Дзеффирелли сходил с ума.
- А инструментальная музыка?
- С детства был влюблен в арфу. До сих пор специально забегаю в зал послушать каденцию. С присущим мне упорством убеждал маму, что хочу научиться играть на арфе. Бедная мама уже была сыта по горло моими причудами и не знала, что делать. Подействовал только один аргумент - арфа не влезала в нашу маленькую квартирку.
- А как вы попали в балет?
- Судьба. Все было предрешено свыше. Я должен был появиться на свет 13 января в Старый Новый год. Вопреки всем ожиданиям взял да и родился 31 декабря в шесть часов вечера. Тогда, как в "Щелкунчике", шел снег, что в Тбилиси бывает крайне редко. В 12 часов ночи всех новорожденных принесли матерям в палаты, чтобы они вместе со своими детьми встречали Новый год. Моя мама, посмотрев на меня, воскликнула: "Где же ребенок - тут одни ноги!" Выписываясь из больницы, она просила записать датой моего рождения первое января, чтобы не прибавлять мне год. Но ей сказали, что это невозможно, так как я единственный мальчик, родившийся 31 декабря. И своим появлением я помог роддому выполнить план по мальчикам за этот месяц, квартал и даже год. 13 января к нам в дом пришла моя няня баба Фая (она меня вырастила, и я в ней души не чаял), и, развернув пеленки, она вещим голосом произнесла: "Балеруном будет!" Так и вышло... Ровно через 21 год после ее предсказания я впервые станцевал в Большом Принца в "Щелкунчике". Так что и Новый, и Старый Новый год для меня очень символичны.
- А кем еще вы хотели стать в детстве?
- Хотел работать директором зоопарка, чтобы каждый день бесплатно смотреть на зверей. Хотел быть начальником ГАИ, чтобы не штрафовали моих друзей и родственников. Или стать главврачом в больнице, чтобы лечить родных и близких...
- С вашими данными балет, наверное, вам легко давался...
- Да что вы! Порой педагоги вообще не знали, что со мной делать. Болтался весь, как на шарнирах. Отдыхал на шпагате. Мой педагог Петр Пестов намучился со мной. Я рыдал, когда он в воспитательных целях выгонял меня из класса, особенно 31 декабря - в день моего рождения. Тогда Новый год начинался с того, что я просил у него прощение. Да и в театре я доставляю своим педагогам много хлопот. Иметь данные - это еще не самое главное. Важнее - научиться их правильно использовать. Мне очень повезло в жизни: Господь Бог послал мне и в школе, и в театре гениальных педагогов, которым я обязан каждым своим выходом на сцену. Низкий им за это поклон.
- Не жалеете, что занялись балетом?
- "E'tardi!", как поет Виолетта Валери. Уже поздно что-либо менять. Да и вроде получается весьма неплохо.
- Что больше всего помогает в творчестве?
- Любовь. Очень важно любить и быть любимым. Этого я и желаю всем добрым людям в Новом году!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11725

СообщениеДобавлено: Ср Авг 01, 2007 5:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123201
Тема| Балет, МТ, "Поцелуй феи", "Средний дуэт", Поэма экстаза"
Авторы| ГРИГОРИЙ ТЕВЕЛЬ
Заголовок| Ратманский заставил Лопаткину ходить вразвалку
Где опубликовано| Газета "КоммерсантЪ" № 225(1628)
Дата публикации| 02.12.1998
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.aspx?docsid=124175
Аннотация| Балет Ратманского в Мариинке

В Мариинском театре состоялась премьера "Вечера новых балетов" (см."Коммерсантъ" от 25 ноября). Был представлен "Поцелуй феи" Стравинского, "Средний дуэт" Юрия Ханина и "Поэма экстаза" Скрябина. Автор всех трех балетов -- молодой Алексей Ратманский -- сегодня, вероятно, самый модный российский хореограф.

Ратманского в Мариинском театре уже видели. Считается, что его "Прелести маньеризма" и "Сны о Японии" стали светлым пятном гастрольной афиши Большого театра в Питере. Считалось также, что эти балеты (милые пустячки, не более) и вряд ли их автор может восприниматься всерьез (здесь все еще свято верят, что значительность балетного произведение прямо пропорциональна его длине). Но Ратманский в "Новогодних премьерах-97" Большого театра представил одноактное "Каприччио" Стравинского, где внятно заявил всем, что его надо воспринимать не только всерьез, но и серьезней, чем кого бы то ни было на тусклом российском балетном небосклоне. Может быть, именно потому "Каприччио" Ратманского в Большом театре больше не танцевали.
В Петербурге Ратманского встретили с распростертыми объятиями и предложили карт-бланш в смысле выбора репертуара и артистов. В результате премьерная публика услышала музыку, которую вряд ли предполагала услышать на "балетабендах" (например, скандального Юрия Ханина -- он выступил под артистическим псевдонимом Ханонъ), и увидела знаменитых артистов в экстравагантных амплуа.
Величественная Лопаткина в "Поцелуе феи" была пикантно-комична, разгуливала по сцене вразвалку, играла на флейте, гадала по руке и вообще позволяла хореографу (кажется первый раз в жизни) производить над своим телом все мыслимые эксперименты. Правоверная "классичка" Дарья Павленко в паре с Вячеславом Самодуровым танцевали "Средний дуэт" (I часть "Средней симфонии" того самого Ханона) с такой вызывающей пластической свободой, будто пять лет провели где-нибудь во Франкфурте у Форсайта. Десять юных артистов в "Поэме экстаза" были неожиданно и грамотно отстранены: вероятно, они сообразили наконец (новое поколение!), что градации экстатических состояний -- сфера и прерогатива балетмейстерской техники, а не самопальные этюды по школьному предмету "актерское мастерство". На душе светлело: становилось ясно, что "Агон" Баланчина в Мариинском театре танцевать есть кому.
И все таки часть публики пребывала в некотором замешательстве. Галерка сетовала на "плоскость" и "нехватку глубины". В переводе на нормальный язык это значит, что галерочники были лишены привычной дозы бессвязных рассуждений о судьбах маленького человека и большого художника (то есть в "Поцелуе феи" про судьбу и про то, что искусство требует жертв, говорится, но как-то невеличественно и без надрыва). Не было обычной разреженной хореографической мазни, сквозь которую взгляд зрителя, блуждающий в поисках "философской глубины", проникает так же легко, как бормашина дантиста в поисках пульпы -- сквозь гнилые поверхности больного зуба. На этот раз зуб оказался здоров, и балетоманский взгляд уперся в хореографический орнамент, пугающий своей заданностью и определенностью.
Не было и плохо переваренных ошметков западной балетной лексики (считается, однако, что над "Средним дуэтом" витает тень Форсайта, но если что здесь и позаимствовано, то это, собственно, кулинарный рецепт). Одним словом, не было главного достижения советского балета -- бесформенной взыскующей духовности, которой, впрочем, уже в декабре накормит мариинскую галерку печально известная своей международной культур-просветительской деятельностью труппа Бориса Эйфмана. "Плоский" Ратманский вместе с "мертвым" Стравинским и "средним" (в смысле ни хорошим ни плохим, ни высоким ни низким, ни правым ни левым) Ханиным -- про другое.
Дирекции же Мариинского театра хочется пожелать художественной воли и напомнить любимый всем советским народом "Служебный роман" режиссера Рязанова: "Людмила Прокофьевна, мне тут сапоги предложили. Как вам кажется? -- По-моему, ужасно! -- Значит, хорошие сапоги. Надо брать!"
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11725

СообщениеДобавлено: Ср Авг 01, 2007 6:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123202
Тема| Балет, БТ, "Новогодние премьеры", "Упоение точностью", "Перипетии любви",«Урок», Персоналии, У. Форсайт, Ф. Флиндт, Й. Маннес, А. Ратманский, С. Филин, И. Петрова, А. Хазанова
Авторы| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Упоение точностью о ткладывается на год
Где опубликовано| Газета "КоммерсантЪ" № 226(1629)
Дата публикации| 03.12.1998
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.aspx?docsid=209901
Аннотация| Премьера в Большом театре

В Большом театре состоялись "Новогодние премьеры" -- вечер современной хореографии, подготовленный молодежью театра в свободное от основной работы время. Успех прошлогодней программы с тем же названием привлек к премьере особое внимание.

Первые "Новогодние премьеры" прошли год назад. Молодежь Большого, возглавляемая танцовщиком пенсионного возраста Отаном Асылкожаевым, заручилась покровительством российского Фонда культуры и правительства Москвы, обольстила спонсора -- Внешторгбанк и выпустила программу свежепоставленных одноактных балетов столь же молодых хореографов.
В центре внимания оказались "Четыре поцелуя" на музыку Баха анемичного благонравного венца Йорга Маннеса и "Каприччио" Стравинского в постановке Алексея Ратманского. Критика радостно приветствовала появление первого цивилизованного отечественного хореографа, отмечая его профессиональную состоятельность. Мариинский театр немедленно ангажировал Ратманского в качестве приглашенного хореографа, дав ему право выбора репертуара и музыки. Большой же, получив в дар "Каприччио" со всеми декорациями и костюмами и сделав вид, что такого балета не существует, поставил на молодого Маннеса. Премьеры в Москве и Петербурге состоялись с разницей в неделю. В консервативной северной столице Ратманский имел успех, в падкой на новации Москве Йорг Маннес с треском провалился.
Его "Перипетии любви", приставленные к 22-му концерту Моцарта,-- редкий образчик лексического косноязычия, композиционного убожества, музыкальной глухоты и тупой самоуверенности. Бессюжетную композицию на 12 человек, составленную по преимуществу из бега и ходьбы, молодой венец разукрасил сверхцеломудренными взаимоотношениями двух молодых пар. На Adajio лежат рядышком на полу, с милой шутливостью награждая друг друга щипками и шлепками. Встают, долго и пресно обнимаются. Делают пару арабесков. Таскают друг друга на закорках и ходят по разные стороны светового луча, что вкупе должно убедить публику, что перед ней современный балет.
Играть с этим опасно: поглядев на такую современность, редкий зритель не предпочтет ей старую добрую классику. А уж если молодежь хочет танцевать "бессюжетность на Моцарта", легко вспомнить двадцатилетней давности "Эти чарующие звуки" собственного худрука -- рядом с опусом Маннеса этот балет выглядит почти Баланчиным.
Что можно в конце ХХ века сделать с классикой, показал Уильям Форсайт. (Из-за нехватки средств на новые постановки программу вечера укрепили приглашенные артисты из Балета Сан-Франциско, исполнившие форсайтовскую композицию "Упоение точностью" на музыку Франца Шуберта.) В ней Форсайт намеренно использует только классические па и только в классических структурах -- вариациях, дуэтах, трио, ансамблях, сменяющих друг друга в ошеломляющем темпе ошеломляюще трудных комбинаций. Когда пятерка атлетов пулей вылетела на сцену, по залу прошелестел вздох: контраст между благородно-удлиненными деревянными телами аморфных москвичей и рельефами мышц напористых американцев был слишком разителен. Выдох последовал только по окончании "Упоения точностью" -- бешеная энергетика феерически изобретательной композиции походила на удар в солнечное сплетение.
Третий балет программы -- "Урок" Флемминга Флиндта на музыку Джорджа Делеруа -- был поставлен в 1962-м, любим многими знаменитостями (в том числе и Нуреевым), обошел многие сцены мира, ныне добрался и до Большого. Права на него программа "Новогодние премьеры" приобрела на два года, на сцену Большого балет переносил сам Флиндт. Это замешанная на черном юморе новелла про то, как педагог-маньяк "мочит" своих частных учениц при молчаливом попустительстве суровой концертмейстерши. Балет несложный, не требующий стилевых изысканий и освоения незнакомой техники - находка для скучающих классических премьеров.
Заслуженный Сергей Филин в качестве педагога был очарователен: с мордочкой хорька, прилизанными волосиками и беспокойным трепетом липких ручек-плавничков. Хуже далось ему безумие маньяка: в кульминации балетмейстер наставил всяких туров, двойных ассамбле и прочих классических виртуозностей - и в результате премьер победил в Филине актера.
Малопримечательная партия ученицы-жертвы далась Инне Петровой без всяких усилий: в соответствии со своей природой она играла капризную грациозную женственность. Упитанная Алиса Хазанова при минимуме выпавших на ее долю хореографических средств сумела сделать полноценную роль: ее чопорная старая дева за роялем, тайно влюбленная в своего шефа, была прекомична. Словом, старенький незатейливый балет на троих может оказаться первым в коллекции спектаклей для сцены будущего филиала Большого.
Повзрослевшая программа "Новогодние премьеры" набирает обороты: в ее попечительский совет вошли Юрий Лужков, Никита Михалков, Владимир Васильев; танцовщик Отан Асылкожаев стал (по совместительству) вице-президентом российского Фонда культуры; Внешторгбанк не отказывает в финансовой поддержке. Как правило, такой успех не гарантирует художественных открытий. И уж если стрелять всего раз в году, надо хорошенько прицеливаться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11725

СообщениеДобавлено: Чт Авг 02, 2007 6:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123203
Тема| Балет, БТ, "Новогодние премьеры", "Перипетии любви","Упоение точностью","Урок"
Авторы| Валентина Макарова-Гаевская
Заголовок| В фокусе
Триллер или трикстер
(Большой театр под Новый год)
Где опубликовано| Русский журнал
Дата публикации| 10.12.98
Ссылка| http://old.russ.ru/journal/culture/98-12-10/focus.htm
Аннотация|

Сюрпризы и капризы, скандалы и новые громкие инициативы, - вот уже который год неспокойный коллектив Первого театра страны в изобилии преподносит их публике.

В 1997 году к славному московскому юбилею требовалось изобрести акцию достойных масштабов, в которой имена звезд вперемешку со спонсорскими могли слиться в упоении. Так стартовала благотворительная некоммерческая программа "Новогодние премьеры" (стоимость билетов - всего лишь от 500 руб.), поддержанная Российским фондом культуры, Правительством Москвы, банковскими структурами и получившая в СМИ соответствующие рангу эпитеты:

"феномен экстраординарный и неожиданный" ("Вечерний клуб");

"явление, уникальное в своем роде" ("Культура").

В самом деле, как еще писать о культуре, власти, о содружестве власти и культуры и о плодах этого содружества!..
Новый урожай-98 демонстрируется молодыми артистами Большого. Поколение, не избалованное сотрудничеством с современными хореографами, решило само о себе позаботиться и в свободное от работы время разучило новые композиции.
На этот раз в первом действии шел балет "Перипетии любви" на музыку Моцарта - уже второе сочинение австрийского балетмейстера Йорга Маннеса, сделанное им для "Новогодних премьер"; пластика этого хореографа по возрасту и мироощущению (ему нет и 30) оказалась близкой исполнителям. Карьера Маннеса стремительна. 1985 год - первый контракт с Венским Государственным театром оперы и балета, где он работает с балетами Джона Кранко, Юрия Григоровича, Рудольфа Нуриева. 1991 год - Маннес солист балета "Дойче Опера" (Дюссельдорф); в 1994 году он пробует себя как балетмейстер. Его первые постановки - па-де-де "Март" на музыку Моцарта и па-де-де "Дуэт". В 1994 году в Индианаполисе (США) он ставит первый одноактный балет "Четыре поцелуя" на музыку Баха. С него-то и начался роман Маннеса с "Новогодними премьерами".
Молодежь Большого привлекает в этих работах, скорее всего, парадоксальное сочетание постбаланчинской формы с постсоветским содержанием, позволяющее артистам, не теряя классической военной выправки, фланировать из кулисы в кулису, иллюстрируя по дороге какую-то историю в пушкинском духе: "Представь-ка, друг Сальери, ты с девушкой, погожий день, и вдруг гроза..."
По контрасту во втором акте - композиция Уильяма Форсайта "Упоение точностью". На фоне задника с надписью "Голубое небо" бравый десант из трех балерин и двух солистов (артисты "Сан-Франциско балет") упивался точностью франкфуртского концептуалиста: из элементов классического танца Форсайт соорудил совершенно неклассическую композицию.
Дата последнего сочинения, балета "Урок" на музыку Дж. Деллеруа, хорошо известна. Лучший датский хореограф после Геральда Лендера, блестящий танцовщик, постановщик мюзиклов и драматических произведений, Флеминг Флиндт "Уроком" дебютировал в 1963 году. После трансляции по Евровидению балет получил приз Италии за лучшее европейское телевизионное музыкальное произведение года. В апреле 1964 года "Урок" был впервые показан в Париже на сцене Опера Комик, а в октябре того же года - на сцене Королевского театра в Копенгагене. Руководя Королевским датским балетом, Флиндт умудрился создать "свой эксцентрический репертуар": поставить балеты "Молодой человек должен жениться", "Удивительный мандарин", "Три мушкетера", "Триумф смерти", восстановил балеты Бурнонвиля "Сильфида" и "Тореадор". В его редакции шла классика - "Лебединое озеро" и "Щелкунчик". Он был первым, кто открыл Европе Глена Тедли, Хосе Лемона, Пола Тейлора и Элиота Фейла. В 1978 году Флиндт создает свою собственную труппу. Среди последних работ - балет "Шинель", "Языки огня" и "Смерть в Венеции" для Рудольфа Нуриева. К 25-летию королевы Дании ей в подарок он поставил балет "Дочь Люцифера".
"Новинка" 1963-го украшает нашу программу 1998-го. Тридцать пять лет - не срок для истории маньяка-учителя танцев, заманивающего девушек в класс. В изломанном стиле Жана Кокто, помноженном на фильмы Хичкока, артисты Большого чувствуют себя гораздо естественнее, чем в неоклассических абстракциях. Правда, всем, кроме исполнительницы роли аккомпаниаторши и компаньонши психа-убийцы, точно выдерживающей интонацию фарса, явно не хватило актерской гибкости. Точно задав поначалу облик задавленного неврастеника из среднего триллера, премьер уже в середине балета начинает вести себя, как спятившая Жизель. А очаровательно никакая Ученица, неумеренно эксплуатируя амплуа "инженю", забывает, что маньяк - не Пигмалион, а она - не Галатея.
Не менее очаровательная оговорка Никиты Михалкова, то ли Ангела, то ли Отца русско-московской культуры, в финальном слове перепутавшего разорившийся Инкомбанк с крепким спонсором происходящего - Внешкомбанком, стала подлинным триумфальным "занавесом", чем-то вроде подстреленной, но летящей чеховской чайки, стыдливо прикрывающей МХАТовскую сцену. "Qui-pro-quo, господа! Кризис в разгаре, а мы более чем живы!"
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11725

СообщениеДобавлено: Чт Авг 02, 2007 6:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123204
Тема| Балет, БТ, "Новогодние премьеры", "Перипетии любви","Упоение точностью","Урок"
Авторы| Майя Крылова.
Заголовок| УТОЛЕНИЕ ТОСКИ С ПОМОЩЬЮ АРАБЕСКА.
"Новогодние премьеры" - вечер балета в Большом театре.
Где опубликовано| База данных «Современная Россия»
Дата публикации| декабрь 1998
Ссылка| http://www.allrus.info/APL.php?h=/data/pressa/15/nz081298/nz8c8054.txt
Аннотация|

МЫ ЗНАЕМ, что такое власть, сила и деньги без культуры". Этими словами Никиты Михалкова начался благотворительный вечер балетов "Новогодние премьеры", второй год подряд выпускаемый в Большом театре с помощью Российского фонда культуры. Пока зрительный зал осмысливал реплики (придумывая ответы типа "мы знаем, что такое культура без власти, силы и денег"), на сцене появились танцовщики в костюмах цвета морской волны с черным.

Балет австрийского хореографа Йорга Маннеса "Перипетии любви",
сочиненный на музыку 22-го концерта Моцарта. Абстрактные проявления видов страсти между двумя парами солистов в сопровождении кордебалета. Традиционные балетные герои-любовники, лишенные примет места и времени. Нечто среднее между балом и дискотекой. Классическая лексика, сдобренная
среднеарифметическим "модерн-дансом", обильно возникающим у европейских хореографов последнего поколения: они подводят итоги наработкам века, будучи не в состоянии выйти из-под влияния балетного "мейнстрима".

Руководитель программы Отан Асылкожаев, бывший артист ГАБТа, а ныне вице-президент Фонда культуры, подробно сформулировал цели и задачи "Новогодних премьер": "Предоставление возможности танцовщикам Большого театра соприкоснуться с современной хореографией, что, безусловно, положительно влияет на их исполнительское мастерство; пополнение репертуара ГАБТа за счет привлечения внебюджетных источников". Если считать перечисленное единственной целью - она была достигнута. В балете Маннеса
можно повторить прошлогодний опыт, когда на тех же "Премьерах" был показан его спектакль "Четыре поцелуя" - не только проделать с детства знакомые классические па, но и всласть побегать, жарко пообнимать партнера, принять позу, лежа на полу, прогнуть корпус и попытаться выявить (пока без особого успеха) энергию жеста "свободных" рук. В общем, утолить тоску по новым ролям с помощью хорошо и не очень хорошо знакомых приемов танца.
Особенно удачно это получается у Марии Александровой и Артема Вахтина (дуэт "согласия"), отличившихся еще на прошлогодних "Новогодних премьерах". (Во втором составе эти же партии исполнили Ирина Зиброва и Владимир Непорожний.) В качестве эмоциональных антиподов в спектакле есть и дуэт "раздора": Наталья Маландина, смененная на следующий день Еленой Андриенко, и бессменный Илья Рыжаков.

Если "Перипетии любви" анонсированы как мировая премьера, то "Урок" датчанина Флеминга Флиндта стал премьерой в России. Дошедший до нас через 35 лет после первого показа, разрекламированный в качестве любимого спектакля Нуреева - камерный опус для трех исполнителей ныне откровением не
стал. Уголовные наклонности учителя танцев, умерщвляющего ученицу за плохо проделанный экзерсис, претендуют стать балетным вариантом "ужастиков" Хичкока: то же нагнетание страха в обыденных условиях. Или новой версии "Пигмалиона" - с обезумевшим Хиггинсом и подавленной Элизой. Но в 1998 году сокровища Флиндта уже обесценились, и "Урок" воспринимается достаточно
устаревшим: философия выходит лишь на уровень "не ходите, дети, классику учить". Артистам ГАБТа Сергею Филину и Инне Петровой танцевать в спектакле особенно нечего: проделать двойные туры можно в любом классическом балете,
в сильфидно пропорхать по сцене - в спектакле про сильфиду. Впрочем, для Филина здесь открылись возможности актерского перевоплощения: у него получился мерзавец со знакомыми приметами - повадки то "мелкого беса" из
романа Сологуба, то "крупного" демона - из "Бесов". Сыграть такой
колоритный персонаж, со змеиными движениями головы и дрожащими от жажды насилия руками, ему еще не доводилось. Тем более что грим главного героя -
с черными кругами под глазами и прилизанными волосами, равно как и стильные декорации (Мария Рыбасова) и одежды "под 20-е годы" (Виктория Севрюкова) - подлинно экзистенциальный момент спектакля. Длиннополый, в серо-черную
полоску, "мужской" костюм Концертмейстера (Алиса Хазанова и Ирина Зиброва)
- столь же холодно-безличен, как и характер персонажа, привычно готовящего балетный класс к занятиям до и после убийства. Кокетливая шляпка Ученицы и бурые тона костюма убивца -Учителя столь же красноречивы, как трубы коммуникаций, выведенные под потолок танцкласса, и тусклое зеркало за черным занавесом, в котором должны отражаться, но почти не отражаются герои.

Второй исполнитель роли Учителя - Юрий Посохов, экс-солист ГАБТа, много лет работающий в Балете Сан-Франциско, - сделал персонаж более похожим на маньяков из западных фильмов, одержимых непредсказуемыми приступами ярости. От его "паучьих" пальцев, казалось, исходил злобный треск.

Тот же Посохов организовал для "Новогодних премьер" подарок из Америки - балет Уильяма Форсайта "Упоение точностью". Задник с надписью "голубое небо", плоские пачки и физкультурные мужские костюмы, заимствованные у Баланчина комбинации, ловко собранные в иронический ансамбль. Превалирует скорость, спортивность и физическая сила солистов Балета Сан-Франциско, которые уступают танцовщикам ГАБТа в форме, но превосходят их в "упоении точностью" виртуозных па, умении держать быстрый темп и деловитой уверенности в себе.

Предполагается, что спектакли из этой программы войдут в репертуар
Большого театра - с добавлением в будущем "Каприччио" Алексея Ратманского (этот балет был показан на "Премьерах"-97 и, как все постановки того вечера, не удостоился до сих пор присутствия на афише театра). Если это произойдет - то самоотверженность артистов ГАБТа, второй год подряд репетирующих современные балеты в собственный отпуск, будет вознаграждена. Возможно, что в Большом театре перестанут считать этот проект "внеплановой работой", введут его в нормальный производственный ритм. Чтобы репетировать
будущие "Премьеры" в рабочее время. А в отпуск - отдыхать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11725

СообщениеДобавлено: Чт Авг 02, 2007 6:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123205
Тема| Балет, БТ, "Новогодние премьеры", "Перипетии любви","Упоение точностью","Урок", Персоналии, Й. Маннес, У. Форсайт, Ф. Флиндт
Авторы| Майя ФИОЛЕТОВА
Заголовок| Кавалеры отдыхают
Маленькие премьеры в Большом театре
Где опубликовано| Культура
Дата публикации| 17.12.1998
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=50&rubric_id=207&crubric_id=100442&pub_id=147735
Аннотация|

Балетные "Новогодние премьеры" в Большом театре - организатором вновь выступил Российский фонд культуры - на сей раз имели явную "прозападную ориентацию". Наряду с московскими танцовщиками в программе участвовали и зарубежные гости - артисты труппы "Сан-Фрациско Балет" во главе с экс-солистом Большого Юрием Посоховым. А на афише красовались имена датчанина Флемминга Флиндта, работающего в Германии американца Уильяма Форсайта, австрийца Йорга Маннеса. Знакомство с современной западной хореографией всем на пользу - исполнителям, зрителям. Но сам отбор произведений показался не очень-то удачным. А их художественный уровень неравнозначным...
Второй раз с артистами Большого работал Йорга Маннес. Ему, очевидно, ближе всего лирика. Следом за прошлогодними "Четырьмя поцелуями" на музыку И.-С.Баха он вновь предложил вариацию на ту же тему - одноактный балет "Перипетии любви" на музыку В.-А.Моцарта. В нем солировали две пары - И.Зиброва и В.Непорожний, Е.Андриенко и И.Рыжаков. Одна, как полагается при подобном сюжете, счастливая, другая неудачливая. Остальные же безучастны и безлики. Без особого усердия все более-менее удачно усвоили традиционный "джентльменский набор" соло, дуэтов, больших ансамблей, в которых поднадоевшие комбинации слегка сдобрены современными интонациями. При самом благожелательном отношении мало что осталось в памяти от этой постановки. Она донельзя проста и ненавязчива. Особых эмоций эти любовные перипетии не вызвали ни у одной из сторон - ни у танцующих, ни у смотрящих...
В отличие от малоизвестного Йорга Маннеса Уильям Форсайт - балетмейстер с мировым именем. От него всегда ждут новаций, пластических сюрпризов. Достаточно красноречиво само название его абстрактного "постбаланчинского" балета "Упоение точностью" на музыку Ф.Шуберта, который привезли американцы. В отличие от нас квинтет артистов из Сан- Франциско танцует собранно и аккуратно, хотя у большинства далекая от идеала физическая форма. Зафиксированы позиции рук и ног. Внутренней энергией насыщено каждое па. Точность в их танце, конечно, была. Но упоение ею отсутствовало. При кажущейся броскости хореография Форсайта коварна и сложна. Незабываемое впечатление она оставляет лишь в первоклассном исполнении. Запоминается надолго, если ее танцует, скажем, франкфуртская труппа самого Форсайта. Или артисты уровня Сильви Гиллем, которая словно рождена для воплощения форсайтовских каламбуров и кроссвордов...
Завершил вечер одноактный балет "Урок" Флемминга Флиндта на музыку Джорджа Делеруа, который когда-то пользовался большой известностью. Он создан по одноименной пьесе французского абсурдиста Эжена Ионеско. Только вместо страстей на почве лингвистики тут показаны балетные. На танцурок к учителю-маньяку (его несколько прямолинейно исполняет Ю.Посохов) приходит робкая барышня - любительница балета (И.Петрова). Ее неуклюжие па выводят из себя педагога. Он задает ей все более замысловатые движения, буквально насилуя, "убивая" ее танцем. Тщетны ее попытки овладеть секретами ремесла. Она падает от изнеможения. А в окошке студии видна следующая пара стройных ножек. На урок прибыла очередная ученица...
Более тридцати лет прошло со дня его премьеры (1963 год). За это время сильно изменились балетная эстетика, постановочные и оформительские приемы. Сегодня "Урок" Флиндта кажется примитивным и устрашающе старомодным, несмотря на все попытки наших премьеров вдохнуть в него новую жизнь. Запоздалое знакомство! Полезное разве что одному Сергею Филину (он танцевал Учителя в первом составе), заметно подуставшему в последнее время от вечных принцев-кавалеров.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 17, 2009 2:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123206
Тема| Балет, МТ, Персоналии, А.Ратманский
Авторы| Наталья ЗУБАРЕВА
Заголовок| Алексей РАТМАНСКИЙ: «Удача — дама непостоянная»
Где опубликовано| газета "День" №245 (Киев)
Дата публикации| 19981222
Ссылка| http://www.day.kiev.ua/121599/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


АЛЕКСЕЯ РАТМАНСКОГО И ЕГО ЖЕНУ ТАТЬЯНУ КИЕВСКИЕ БАЛЕТОМАНЫ ПОМНЯТ И ПО ИЗЯЩНОЙ МИНИАТЮРЕ «ВЗБИТЫЕ СЛИВКИ»

Балетный критик Наталья ЗУБАРЕВА специально для «Дня» встретилась с молодым балетмейстером после премьеры.

— Постановка в Петербурге — очень важный для меня этап. Теперь мне предстоит новая работа в Большом театре. Пока все складывается замечательно: мои постановки в России идут на сценах лучших театров... Понимаю, удача — дама непостоянная. Интерес к себе надо постоянно подогревать. Мечтаю поставить что-нибудь на Западе. Но это весьма проблематично, так как бытует мнение, что русские ставить не умеют. Это произошло потому, что нет современных русских балетмейстеров с мировыми именами.

— А разве Григорович, Эйфман, Виноградов, Васильев не являются авторитетами?

— Балеты Григоровича и других русских балетмейстеров не ставятся ни в одном западном театре, их мало кто видел. Главный же критерий популярности — идут ли балеты того или иного хореографа в разных театрах мира. Если этого не происходит, значит балетмейстер не интересен широкой публике.

— К вам уже пришла популярность в России. На сцене Большого театра идут три ваших балета — «Каприччио» на музыку И. Стравинского, «Прелести маньеризма» Р. Штрауса и «Сны о Японии» на традиционную японскую музыку...

— «Прелести маньеризма» создавались буквально за две недели для примы-балерины Большого театра Нины Ананиашвили и ее коллег. Наше сотрудничество продолжилось «Снами о Японии». Работа над балетом была трудной, но безусловно полезной для меня. Я выполнил задачу, имея конкретный сюжет и уже готовую музыку.

— «Каприччио» Игоря Стравинского ассоциируется у многих с хореографией Джорджа Баланчина под названием «Рубины» (частью балета «Драгоценности»). Не страшно ли вам было состязаться с самим мистером Би?

— Я никогда целиком не видел этот балет Баланчина, возможно потому мне было легче справиться с этой задачей. Музыка же Стравинского увлекала меня давно.

— Какая школа классического танца, на ваш взгляд, на сегодняшний день лучшая в мире?

— Выше всего в мире сейчас котируется французская школа классического танца. Русская, увы, ей уступает. В ХХ веке русские танцовщики неоднократно обновляли кровь классического балета на Западе. Начали это Дягилев своими «Русскими сезонами» и первая волна балетной эмиграции — Нижинский, Фокин, Павлова, Карсавина, Спесивцева, Лифарь, Баланчин, Мясин. Продолжила их дело вторая волна эмиграции — Нуреев, Барышников, Макарова... Перестройка позволила выезжать всем, кто хотел. Теперь русским танцовщикам устроиться на Западе очень трудно, их воспринимают уже не так, как раньше.

— В пору работы в Национальной опере Украины вы, помнится, были весьма недовольны качеством уроков, репетиций и организацией труда в театре. Как обстоят дела в Датском королевском театре?

— Там с артистами проводятся великолепные по качеству уроки классического танца. Педагоги-хореографы работают по контрактам. Иногда для артистов проводят мастер-классы известные хореографы, приглашенные из-за рубежа. Недавно с нами работали Борис Акимов и Виолетт Верди. Мне очень нравилось посещать классы известного в прошлом танцовщика баланчинской труппы «Нью-Йорк-сити-Белле», датчанина Эдана Людерса. Сейчас он, к сожалению, покинул труппу, протестуя против того, что в репертуаре театра в этом сезоне не идут балеты Баланчина. Единственное, что мне не по душе в Датском королевском театре — это то, что уроки традиционно проходят раздельно для мужчин и для женщин. Без женщин скучно!

— Как вы себя ощущаете в эстетике классических балетов Августа Бурнонвиля?

— Мне легко было постигать классический стиль этой хореографии. В московском училище у меня был очень хороший педагог — Петр Антонович Пестов, который большое внимание уделял отработке мелкой техники танца. Должен отметить, что на своей родине, в Копенгагене, Бурнонвиль совсем не такой, каким его представляют в других странах. В театрах России и Украины балеты Бурнонвиля идут в устаревших редакциях 70-х годов, и налет балетной эстетики тех лет очень сильно на них сказывается. У нас исполняют хореографию датского классика — с иными связками, в ином темпе, с иной постановкой корпуса и рук. Настоящий же стиль Бурнонвиля — более старинный и от этого, как ни странно, более современный. Мне он больше по душе — естественный, подвижный, в технике исполнения отсутствует нарочитость положений корпуса и рук. А такой очаровательной пантомимы в балетах я не видел никогда!

— Постановочная работа в Мариинке заняла у вас полтора месяца. Не заскучал ли за это время Ратманский-танцовщик?

— Формы я не теряю. За время пребывания в Питере мне удалось побывать на гастролях в Финляндии с московским «Имперским балетом» (художественный руководитель Гедеминас Таранда). Я исполнял партию Альберта в балете «Жизель». Моей партнершей была прима Мариинского театра Жанна Аюпова — превосходная романтическая балерина. Побывал я за это время и в Турине, где в составе труппы Датского королевского театра выступал на бежаровском фестивале.

— По душе ли вам жизнь артиста-кочевника?

— Главное неудобство состоит в том, что я не могу достаточно времени уделять сыну.

— На кого он похож?

— Думаю, что на меня, хотя мы с Татьяной очень похожи друг на друга. Кстати, Ваську мы с женой рожали вместе — в Дании отцы присутствуют во время родов. Между прочим я первый принял сына на руки.

ИЗ ДОСЬЕ «Дня»

Алексей Ратманский — танцовщик и балетмейстер. Родился в 1968 году в Ленинграде. До 10 лет жил с родителями в Киеве. Закончил Московское хореографическое училище, а позже балетмейстерское отделение Государственной академии театрального искусства в Москве. Работал солистом в балетных труппах Национальной оперы Украины и Виннипегского театра в Канаде, с сентября 1997 — в Датском королевском театре. Как балетмейстер дебютировал в 1994 году изящной миниатюрой на музыку Рихарда Штрауса «Взбитые сливки». Дважды лауреат премии «Киевская пектораль» — за дебют и постановку балета «Повозка папаши Жюнье» по мотивам картин Анри Руссо на музыку Р.Штрауса в Детском музыкальном театре. Это единственный спектакль Алексея Ратманского, который можно сегодня увидеть в Киеве, где его способности оказались невостребованными. Теперь как балетмейстер Ратманский плодотворно работает в России. В его активе — 7 балетов и более десятка хореографических миниатюр. Балеты «Прелести маньеризма» и «Сны о Японии» были представлены в 1998 год у на высшую российскую театральную премию «Золотая маска».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 14, 2010 3:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123206
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Ульяна Лопаткина
Авторы| Ирина ПОПОВИЧ; Фото ИТАР-ТАСС, О. Чумаченко, А. Басалаева
Заголовок| «ТАРАКАНОВ НЕ БОЮСЬ!»
Где опубликовано| журнал "Огонёк" № 50
Дата публикации| 19981214
Ссылка| http://www.ogoniok.com/archive/1998/4585/50-56-59/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Поклонники блестящей балерины Ульяны Лопаткиной не подозревают, что живет она в общежитии, где неизменные очереди на кухне



Несмотря на врожденную питерскую обходительность, на имя Ульяна Лопаткина обитатели Мариинского театра реагируют неоднозначно. Например, так: «Где ее искать? Не знаю! И вообще, почему я должен знать?» Ее гримерка находится на самом верху -- между служебным буфетом и техническим этажом -- пристанищем блеклых пыльнопахнущих пачек. Гримерка рассчитана на четверых приходящих в разное время танцовщиц. В подружках у Ульяны жизнерадостная изящная Марина. Дружат они в основном на территории Мариинки: «Большую часть жизни мы проводим здесь, поэтому тут и болтаем, и пресс качаем, и в буфет ходим. А так, чтобы после работы куда-то пойти -- это сюжет не из нашей профессии». В буфете лежат булочки. На них Ульяна с Мариной обычно долго смотрят, но после короткой внутренней борьбы покупают фрукты.

Чаще всего Лопаткину видят в обществе женщины на несколько лет старше Ульяны. Ее зовут Ольга Семеновна. Для подружки она слишком серьезна и заботлива, для мамы -- слишком молода, для менеджера -- слишком восхищена Ульяной. «Я из соседнего цеха, по части оперы», -- говорит о себе Ольга Семеновна, не уточняя подробностей.



Ульяна похожа на стриженого мальчика с большими карими глазами. У нее голос Золушки и живая мимика. Ее точный рост не знает даже мама Елена Георгиевна: «Когда мы мерились в последний раз, был 1м 76 см, а сейчас даже не знаю сколько». Дело в том, что в последние год-полтора с балериной произошли странные метаморфозы -- в возрасте 23 лет она подросла аж на 10 сантиметров. Несмотря на явный творческий и физический рост, знаменитая балерина до сих пор живет в Мариинском общежитии. Недавно, правда, Ульяна приобрела трехкомнатную квартиру возле Мариинки, но пока там пусто -- на ремонт не хватает денег.

-- С квартирой театр помог?

-- Родители. Папа искал средства. (Ольга Семеновна: «Почему ты так говоришь? Там же часть твоих средств была».) Ну, мы сложились. Я бы не хотела распространяться на эту тему.



-- Никто не понимает, почему вы живете в общежитии...

-- В общежитии, конечно, неудобно, там всего две плиты, нет ванны. Просто не можешь принять душ из-за того, что нет горячей воды -- колонка ломается, людей много. После спектакля обязательно нужно смыть грим, лак с волос. Ждешь-ждешь под дверью, потом кричишь: «Принесите воды!»

В общежитский подъезд может зайти только очень отважный человек. Из всего корпуса Ульянина квартира -- единственная, в которой можно жить. Открывая другие двери, можно наткнуться на склад ржавой арматуры, полететь в провал глубиной в четыре этажа или получить по голове гнилой балкой.

-- Идешь на четвертый этаж с сумкой, в которой костюм (лифт уже стоит года три-четыре), светишь фонариком под ноги... Вообще есть и положительные стороны -- в общежитии я стала очень спокойно относиться к тараканам. Другие барышни кричат, визжат, когда они за шиворот падают, а мне -- нормально. Ночью проснусь от того, что по мне бежит что-то, смахиваю -- и на другой бок.

-- А полы у вас по очереди моют?

-- С этим проблемы. Уборщица какая-то исчезающая, поэтому приходится самим убирать подъезд, когда уж совсем пройти нельзя. А в комнатах -- каждый убирает свою. С готовкой труднее -- тут бывает очередь.

-- Вы сами готовите?

-- В общежитии коммунального типа самое сложное -- поддерживать форму. Всегда хочется есть. А есть я люблю все. (О.С.: «Все, что нельзя».) Особенно сладкое. Сейчас со мной живет мама, она и готовит. Когда мамы не было, иногда Ольга Семеновна (благо, комнаты рядом). Я готовить не умею. (О.С.: «Умеет, просто у нее времени нету».)



-- Так все-таки не умеете?

-- Ну, овощное, каши. С мясным хуже, но я считаю, это даже хорошо: не умеешь -- и не съешь.

-- А что, в балете мясо не приветствуется?

-- Мужчины наши предпочитают добрый кусок мяса перед спектаклем, чтобы было больше сил. А танцовщицы чаще отказываются -- потому что оно способствует увеличению мышц. В основном употребляют рыбу, овощи.

Каждое утро Ульяна едет на разминку -- так называемый «класс», потом индивидуальная репетиция, а там и до спектакля недалеко.

-- В детском возрасте все было как-то неосознанно, хотя интересно. Я занималась в разных танцевальных кружках, спортивной гимнастикой. Мама у меня очень инициативная -- взяла за руку и повела в балетную школу. (С мамой Ульяна согласна не всегда -- она недовольна, как ей кажется, ограничением ее самостоятельности.) В балетной школе жесткий режим: 9.20 -- 17.00 -- уроки, после этого работа в массовках -- это может быть до 23.30. (О.С.: «Когда ребенок с 10 лет занимается балетом, он превращается в маленького солдата».)

Иногда очень хочется почитать, а некогда. Бывало, я даже Ольгу Семеновну просила, чтобы она мне вслух почитала. Ведь после работы еще столько процедур -- пока взмокшее от пота платье постираешь, ноги попаришь, туфли сделаешь...

-- Как это -- делать туфли?

-- Это особый процесс. (О.С.: «Они такие многослойные, из ткани, очень туго залитые клеем, чтобы форму ноги принимали».) Нужно все время вырезать дополнительный слой ткани, разбивать их молоточком, вшивать резинки, чтобы держались задники и пятки, потом перетягивать, чтобы они сели на ногу, обшивать пятак (так в балетной терминологии называется носок пуантов), чтобы он был более устойчивым. За одну репетицию туфли превращаются в лапшу. Когда я вспоминаю, что мне и сегодня придется их делать, меня трясет.



-- Никогда не хотелось сказать: все, хватит, бросаю балет?

-- В подростковом возрасте я даже не представляла, какие нагрузки и ответственность на меня навалятся. Бывает, раздражение нарастает от быта. Чаще всего от усталости, когда тебе надо шить, стирать, а ванна занята, везде очередь и ничего не успеваешь. Но это еще терпеть можно, больше телефон доводит. Есть люди -- по телефону могут разговаривать часами. А мне, допустим, педагогу нужно срочно позвонить -- он сейчас спать ляжет. А она сидит нога на ногу: «Ой, я такое платьице прикупила!» Я жестикулирую, заламываю руки: «Пожалуйста!» Она откладывает на секунду трубку и смотрит на меня испепеляющим взглядом, от которого хочется залезть на антресоли. Всякое бывало. (О.С.: «Во всяком случае, в общежитие всегда возвращаемся с радостью».)

-- ???

-- Ну, там же все свои. Сидим на кухне, общаемся, чай пьем. И вообще глупо бросать балет из-за каких-то туфель. Работа у нас особенная -- температура под сорок или завтра операция, а на сцену выходить надо.

-- Это вы и про себя?

-- Бывают случаи, когда говорят «надо». Причины тебя не касаются. Я танцевала «Лебединое озеро» с температурой 39. Сильно сомневалась перед выходом, но меня тогда очень поддержал партнер, он сказал: «Ульяна, не волнуйся, я тебя везде буду носить». Так и было.

-- Что за доблестный юноша?

-- Игорь Зелинский, это было, когда мы в Аргентине танцевали.

Как-то Ульяну спросили, собирается ли она выходить замуж. Она ответила что-то вроде: «Может быть, когда-нибудь...»

-- А что я могла сказать? Я не замужем. Дальше я бы не хотела раскрывать какие-то свои взгляды.

-- Но ведь предложения вам делали?

-- Многие говорят: «Да не может такого быть, что ты, Ульяна, не замужем. Или без любимого человека. Как же так? Подруга вон уже замуж вышла, детей понарожала...» Предложения, конечно, делали. Особенно письменно.

-- От поклонников?

-- (О. С. -- с легким презрением: «От людей мужского пола».) Просто от людей, посмотревших передачу, в которой упоминалось, что я не замужем. От тех, кто даже никогда балет не видел. Особенно запомнилось одно, то ли из Саратова, то ли из Канска: «Наши взгляды сходятся. Мы созданы друг для друга». Я его прочла и отложила. А через некоторое время позвонили в дверь. Я открываю. «Мне, пожалуйста, Ульяну Лопаткину». Я панически припоминаю, что это за человек. «Я писал вам письмо, мне хотелось бы с вами поговорить». Пришлось пригласить его на кухню. Он начал рассказывать о своих жизненных принципах, говорить о том, что есть любовь всякая, и с первого взгляда, и не с первого. Пришлось пить с ним чай, долго и вежливо объяснять, что у нас с ним ничего не получится. Для меня мало того, что на первый взгляд кажется... Очень много факторов должны убедить меня в том, что это тот самый человек. Честно говоря, я очень люблю общаться и открывать для себя новых людей, не углубляясь в отношения... Именно поэтому мне нужно учить языки.

-- У вас были на этой почве какие-то проблемы?

-- Очень трудно стоять у одной палки с танцовщиками из разных компаний, которые не говорят по-русски. И на репетициях обычно такая оживленная атмосфера -- иностранцы такие общительные. И мне так хочется участвовать в разговоре -- сил нет. Просто чтобы не быть изолированной от общения.



-- Есть кто-то, с кем бы особенно хотелось общаться?

-- Как-то были мы на гастролях в Японии, там же выступал Михаил Барышников. Мы жили с ним в одном отеле. Каждый день я слышала, что кто-то видел Барышникова на улице; сидел с ним в кафе; встретил его в вестибюле; взял у него автограф. Мне так хотелось его увидеть! Мне не надо было с ним знакомиться. Просто живую легенду, человека, которого я очень ценю и люблю, хотелось бы увидеть вблизи, живьем. Но не повезло. Все видели, кроме меня.

Вообще на гастролях могло бы быть много очень интересного, если бы не такой плотный график. От стран, в которых гастролируешь, впечатления получить очень трудно. Нужно не только найти в себе силы на ежедневные спектакли, но и чтобы добраться до отеля. На гастролях я люблю гулять рано утром по городу, даже если у меня нет компании. (О.С.: «Но это же опасно! Ты забыла, как во Франции в вагон негры с ножами заходили, и при нас преступников в метро поймали?») В Бразилии нас очень пугали криминогенной обстановкой. Мы были в самом неблагоприятном городе -- в Сан-Паолу. Так и слышу: «Не выходить по одному, быть только в компании мужчин, сумки все должны быть повешены вперед». А у меня есть такая особенность -- я из театра выхожу самая последняя. Всегда очень тороплюсь и долго собираюсь. У меня столько штучек, которые надо положить, без которых мне никак нельзя. Пока пообщаешься со зрителями, пока распакуешь голову. В результате в этом самом страшном городе я была вынуждена идти в гостиницу абсолютно одна в час ночи темными переулками. Бог миловал. Но это все мелочи.

...Тут, посмотрев на часы, Ульяна Лопаткина извинилась и поспешила на остановку трамвая: «Мне уже в общежитии надо быть -- туфли сделать, костюм постирать, а завтра вставать рано -- на гастроли в Японию ехать... Хотя нет, пожалуй, пройдусь пешком. Кислорода вообще не хватает. Пыль, нагрузки -- иногда бывает такая нехватка кислорода, что открываешь форточку и дышишь. А кто-нибудь приходит и обязательно ее закрывает».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 15, 2016 4:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123207
Тема| Балет, МТ, Премьера, "Поцелуй феи", "Средний дуэт", Поэма экстаза", Персоналии, Алексей Ратманский
Авторы| Аркадий СОКОЛОВ-КАМИНСКИЙ
Заголовок| Дрема или пробуждение?
Где опубликовано| Невское время No 233(1875)
Дата публикации| 1998-12-23
Ссылка| http://www.pressa.spb.ru/newspapers/nevrem/arts/nevrem-1875-art-3.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Перед самым отъездом в Японию балетная труппа Мариинского показала премьеру, да притом самую что ни на есть настоящую. Пришедшие на второй спектакль недоумевали: исполнители в финале кланялись как-то торопливо, не растягивая наслаждение собственным успехом и зал в выражении благодарности отнюдь не поощряя. Тайна открывалась просто: артистов ждал самолет и сидевшая в нем труппа. Самолет взмыл в воздух, когда обитатели новых районов еще не успели вернуться домой после спектакля...

Наконец-то долгожданный хореограф явился. Пусть не свой, пусть не "местный", взращенный на пышных хлебах петербургских традиций, но тем не менее знакомый и апробированный. Алексей Ратманский въехал в Мариинский театр "на белом коне" гастрольных выступлений Большого театра. Для Большого, правда, хореограф был обретением заимствованным у частной предприимчивости Н. Ананиашвили. Мариинский балет инициативу перехватил, от дешевизны "second hand", торопливых возобновлений поувядших западных шедевров на время отказавшись. Способные ставить хореографы ныне, в условиях рыночной экономики и растущей инфляции балетного искусства, товар редкий. И плата здесь, соответственно, высока.

"Вечер новых балетов" Ратманского голод по новизне не утолил, хотя внимание привлек, а кое-чем и озадачил. Подкупают в постановщике энергия молодости и расчетливое безрассудство. Хореограф не без интереса ворошит прошлое, в былом выбирая то, что кажется ему впору сегодняшнему искусству. Ретро-наряды модны, уже потому соблазняют и кому-то могут показаться легкой добычей. Ратманский знакомством с прошлым, не исключено, дорожит, но более всего намеренно щеголяет. Пусть эрудиция его поверхностна и в суть вещей пока не проникла. Зато вторгается хореограф в сложившуюся практику балетмейстерского творчества с диковатой энергией неофита, ломает изжившие себя каноны, чтобы на развалинах по-хозяйски расположиться.

"Поцелуй феи" не самое привлекательное в творчестве И. Ф. Стравинского. А вот мотивы сказки Г.-Х. Андерсена, балетом многократно "разжеванные", по-прежнему соблазняют. Ратманский сюжетом распорядился деловито, подправив и сказочника, и композитора. Ледяная дева, как положено, метит поцелуем ребенка, предопределяя тем всю его жизнь. "Герой" права выбора лишен: он реализует фантазии феи. Мотив этот усилен, доведен почти до абсурда. Фея предприимчива, агрессивна, вездесуща: цыганкой предрекает юноше судьбу, в решающий момент собой подменяет избранницу, чтобы в итоге юношей завладеть.

Деятельная интрига, оказывается, к высоким целям устремлена: в финале герой возведен в ранг художника. Преобразившись костюмно в тона Ледяной девы, юноша картинно разводит руками, и по его волшебному мановению свита феи совершает довольно простые эволюции: они символизируют сам процесс творчества. И хотя эпизод завершается цитатой из "лебединой картины" Л. Иванова, в памяти возникает "Каменный цветок" Ю. Григоровича: там тоже о рождении художника шла речь. Да и Ф. Лопухову в знаменитой "Ледяной деве" без этих мотивов обойтись не удалось. Но сам "творческий процесс" по Ратманскому слишком уж уныл, балетным оригиналам в убедительности явно уступает. И даже композиционная скрепа здесь выручить не в силах: хореограф собрал в финале значащих персонажей воедино, уложив в ряд на авансцене матушку, невесту, фею. Вместе "живых" и "мертвых". Верно чтоб не было им в отдельности скучно.

Событие символическое поцелуй феи, несмотря ни на что, остается знаком повторенным, но чисто механическим и внешним, хореографические просторы отнюдь не открывая. Хореограф с легкостью расправляется с сюжетом, отказывается от осмысленной системы хореографических лейтмотивов; удел зрителей следить за преодолением постановщиком им самим воздвигнутых трудностей.

В двух других опусах, сюжетом не обремененных, Ратманский в какой-то мере, не ведая того, возвращает нас к опытам "интеллектуального" балета семидесятых-восьмидесятых годов. Вот где каждый волен по-своему разгадывать предлагаемые ребусы и загадки.

Наибольшая свобода зрительской фантазии в "Поэме экстаза" на музыку А. Скрябина. Сочинение названо "одноактным балетом", но скорее может быть причислено к жанру хореографической композиции. Пять девушек и столько же юношей составляют некое единство, которое то рассыпается на группы в разных сочетаниях, то вновь восстанавливается. Поочередно исполнителям дана возможность сольного "высказывания". Дуэты возникают, но в "скользящем" (с переменой партнеров) режиме. Связь с музыкой относительна и как бы определяющей не является: существенна для постановщика "комбинаторика", перебор возможностей, как изобретательнее выбранный состав на элементы рассыпать и вновь соединить. И даже отсылка хореографа к начальному названию музыки как "Поэмы оргазма" ничего не проясняет: секс в математических почти упражнениях усмотреть трудно.

Более вразумительным выглядел "Средний дуэт" с музыкой Ю. Ханона. Композитор намеренно создает некое замкнутое звуковое пространство: волевой импульс вспыхивает, но почти не развивается, чтобы тут же вернуться к исходным рубежам. Эту идею хореограф услышал и пластически реализовал. Двое юноша и девушка составляют неразрывное целое, но их союз бесплоден, свободную песнь любви родить им не дано. Юноша недвижим почти застыл: он лишь удерживает возле себя партнершу. А та то вытягивается струной, то сламывается и никнет, то тянется куда-то вдаль, но прикованной к юноше остается. Повтор одинаковых движений монотонен. Слившийся дуэт рассыпается лишь на миг, и тогда каждый участник обретает полнозвучный "голос". И все-таки тяга быть вместе побеждает: союз вспышек и сдерживания огня восстанавливается, чтобы окончательно избыть себя и завершиться. Бездыханные тела героев замерли распростертыми на полу...

Тут-то и начинается нахально пришпиленное к дуэту "внешнее действие". Поочередно оживают неподвижно следившие за происходящим "черный" и "белый" ангел. У каждого за спиной странное сооружение: слишком длинные и узкие крылья, слипшиеся в нечто целое. "Черный" ангел отработанный человеческий материал готов принять. Но "белый" ангел, пальцем не пошевелив, соперника побеждает: наши герои его добыча.

Дуэт-судьба таким образом обретает жанровое обрамление, готовое стать смешным. И все-таки оно смешным не становится. То ли хореографу достаточно иронической "ремарки", то ли эти краски ему пока не вполне подвластны.

Хореографическую лексику у Ратманского нельзя назвать лаконичной: замешанная на классическом танце, она скорее бедна и однообразна. Частой сменой всплеска и сламывания он везде злоупотребляет. И заимствованием приемов, буквально почерпнутых в лексиконе "танца-модерн", злоупотребляет тоже. Взять хотя бы вряд ли оправданные бесконечные пробеги по сцене. Да и другие приемы "танца-модерн" в этой хореографии существуют скорее как экзотика, чем как выразительное средство. И все же намерение по-новому и по-своему соединить две великие танцевальные системы XX века вызывает симпатии. Похоже, Ратманский не удовлетворится чужими находками. Художник М. Махарадзе интерес хореографа к конструктивизму разделяет и особенно настойчиво реализует это в костюмах.

Самое привлекательное в последней премьере возможность встретиться совсем молодым артистам с хореографом в процессе сочинения танца. Это, давно известно, необходимо для рождения в исполнителе художника. И здесь всем участникам спектакля остальные могут только позавидовать. Заняты же в премьере все, кому предрекают будущее. И все выступают более или менее ровно, никого не хочется выделить. Неужто мариинский балет просыпается?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 15, 2016 6:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1998123208
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Габриэла Трофимовна Комлева
Авторы| Беседовала Татьяна ЗОЛОТНИЦКАЯ
Заголовок| "В балете все - преодоление"
27 декабря - юбилей выдающейся балерины Габриэлы Комлевой

Где опубликовано| Невское время No 236(1878)
Дата публикации| 1998-12-26
Ссылка| http://www.pressa.spb.ru/newspapers/nevrem/arts/nevrem-1878-art-7.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В 1957 году она окончила петербургское Хореографическое училище и пришла в труппу Мариинского театра. Чтобы перечислить ее роли не хватит газетной колонки. Разнообразие исполненных ею партий поражает. Здесь Раймонда и Жар-птица, Аврора и Китри, Жизель и Мирта, Золушка и Злюка, Никия и Офелия, Одетта и Одиллия, Хозяйка Медной горы и Мехмене-бану...

Комлева - классическая танцовщица. Виртуозная балерина. Музыкальная актриса. Она современна. И она - хранительница традиций вагановской школы.

Ныне Габриэла Трофимовна Комлева - народная артистка России, профессор Санкт-Петербургской консерватории, президент международного общества "Русский балетный стиль" (Англия) и репетитор в Мариинском театре. Она готовит юных балерин к выходу на сцену в классических партиях, через них храня верность танцу.

- Кого вы считаете своими учителями в школе и в театре? Кто сыграл определяющую роль в вашей творческой жизни?

- Варвара Павловна Мей вела младшие классы. Она прекрасно усвоила основу вагановской школы и занималась самым главным для начинающих - методическим воспитанием тела. А в старших классах и на выпуске моим педагогом была Вера Сергеевна Костровицкая. Она формировала в каждой из нас и танцовщицу, и личность. Обсуждала с нами выставки, музыкальные концерты, спектакли, книги - ждала наших оценок, не навязывая своих. Она приучала нас думать, интересоваться всеми видами искусства. Сама была настоящей петербургской интеллигенткой и стремилась сделать интеллигентами нас. У меня, по бедности, тогда не было своей библиотеки, и Вера Сергеевна приносила мне из дома книги Паустовского, Р. Роллана, запрещенного Мережковского. Оценить ее по-настоящему я могу только теперь. И моя благодарность ей с годами лишь возрастает.

Дома к моему образованию тоже относились серьезно. Например, заставляли ежедневно не меньше часа играть на рояле. Тогда это казалось жестоким, так как мы очень уставали в школе, но пользу принесло огромную. Я и сейчас непременно хожу на выставки, в концерты, смотрю драматические спектакли, а не только балетные...

Моим учителем в театре была прежде всего Наталья Михайловна Дудинская. Она еще танцевала, готовила со мной классику и была так же строга и требовательна ко мне, как к себе самой. Если Дудинская помогла мне искать и совершенствовать себя в классическом репертуаре, то Игорь Бельский открыл для меня современный путь: в его балете "Берег надежды" я танцевала очень важную, дорогую мне партию Потерявшей любимого.

Чтобы станцевать балет, нужно многое преодолеть. Тут огромное значение имела для меня семья Бориса Васильевича Шаврова и Александры Николаевны Блатовой: оба прекрасные танцовщики, затем педагоги. Это была настоящая театральная семья в лучшем смысле слова, с традициями, культурой. Они видели могикан сцены, да и сами были могикане. Мы обсуждали все художественные впечатления, а когда я танцевала, то после спектакля разбирали каждую мою вариацию, каждое движение. Шавров подсказывал мне путь работы над ролью актерскими средствами, кроме чисто танцевальных. Для меня на пьедестале всегда стояли Дудинская, Уланова, Шелест, Вечеслова, Зубковская, Балабина. Я обожала их и с огромным пиететом относилась к каждой.

- В какой роли вы впервые почувствовали себя индивидуальностью? В чем это выражалось и чем отличалось от трактовки предшественниц? Как вообще может проявиться индивидуальность танцовщицы в классических партиях, имевших уже сотню трактовок?

- Когда молодая танцовщица приходит в класс и начинает готовить с репетитором классику, она неизбежно старается повторить все, что показывает репетитор. Нужно сначала выучить, потом преодолеть технические трудности и только после этого можно почувствовать себя свободно - сходу этого не бывает. Я никогда никого не копировала, но все равно мне на первых порах говорили, что я напоминаю Дудинскую, хотя физические данные у нас разные: все-таки я училась у нее, всегда старалась дотянуться до высокого образца.

В классической партии необходимо жестко сохранять танцевальный каркас - иначе мы утратим нашу историю. Например, в "Жизели" Дудинская передала мне музыкальную схему Улановой, по которой сама танцевала, и я выполняла ее, но не копировала. В предложенной схеме надо искать свои ощущения, слышать музыку, интонации, которые она подсказывает. Можно идти за танцевальной линией, за характерной, возрастной или сюжетной, но главное диктует музыка: в отрыве от нее невозможно существование в танце, даже современном, если, конечно, нет специфических задач - танец без музыки.

- Каковы, по-вашему, главные качества балерины, без которых она не может состояться при любых, самых прекрасных данных?

- Характер, воля и желание преодолеть очень много барьеров. Даже для того, чтобы физически выдержать спектакль, нужно огромное усилие. Честолюбие - необходимое качество: постоянно стараешься взять высшую планку. Ведь в балете все - на преодоление. Это жестокая жизнь. Постоянное самоограничение: в еде, в режиме. Нельзя идти в гости перед спектаклем - следует раньше лечь. Каждое утро отправляешься на урок - в любом настроении, в любую погоду. Урок для балерины - это как чашка кофе за завтраком. И выполнять его надо с охотой, с радостью. Один раз в жизни я позволила себе расслабиться, решила себя полюбить: не ходила на урок или выполняла его не полностью, то есть перестала себя преодолевать. Через неделю я поняла, что это плохо кончится, что мне не существовать на своем уровне. Больше такая идея у меня не возникала. А вообще, настоящая балерина должна найти свой путь в искусстве, чтобы выразить собственную суть, свое восприятие реальности. Я в себе очень многое воспитала усилием воли.

- Была ли среди ваших ролей такая, чья жизнь, на ваш взгляд, оборвалась преждевременно?

- "Берег надежды" ушел из репертуара слишком рано. Я могла бы еще долго танцевать Потерявшую любимого - роль до сих пор современна, остра и по пластическому решению, и по внутренним задачам. Мне всегда важно было любую роль подробно проследить от начала до конца. Тогда вместе с движением жизни развивается образ и танцуешь по-разному.

- Сопоставляли ли вы своих героинь с их литературной основой, когда она была, изучали ли что-то специально, готовя роль?

- Непременно. Читала все вокруг, смотрела живопись. Но главное - музыка. Балет - синтетическое искусство, как никакое другое. Чуть пережал, сделал неточный жест - возникает иное интонирование, иная фразировка движений. Например, в "Раймонде" все сольные танцы имеют солирующие инструменты. А сама Раймонда - безсобытийный образ: есть только прекрасная музыка и прекрасные танцы. Но это безумно трудно, это суперзадача для балерины: интонировать инструмент телом. Чем отличается арфа от валторны? И так далее... К сожалению, сейчас танцовщицы над этим даже не задумываются. А ведь в каждом спектакле своя стилистика, свои задачи, их мы обязаны сохранять - иначе балет погибнет. Почему сохранена датская "Сильфида"? Потому что никому не было позволено изменить хоть одно движение, хоть один жест. А мы к нашему наследию относимся, увы, иначе. Это большая проблема сейчас.

- Можете вы сказать про себя, что "натанцевались", или многое осталось неосуществленным?

- Я танцевала почти весь репертуар театра, но у меня не было амплуа, потому постоянно менялись партнеры: Соловьев, Викулов, Селюцкий, Бережной... Я работала с Бельским, Григоровичем, Якобсоном - их балеты рождались на наших глазах, мы этим жили. У меня было много творческих вечеров, в которых я всегда танцевала что-то новое. Конечно, я получила удовлетворение от своей творческой жизни: тридцать два года на сцене - это немало.

- Две жизни: полная ограничений и труда жизнь танцующей балерины и жизнь балерины, переставшей танцевать. Как меняется сознание, самоощущение, если знаешь, что больше никогда не выйдешь на сцену?

- У меня был удачный переход: я начала преподавать заранее, пока сама еще танцевала. И ушла безболезненно, потому что могла отдать накопленное. Мне хочется танцевать, только если я вижу, что на сцене танцуют плохо. А так - нет. Теперь не ограничиваю себя в еде, в жизненном режиме. Порой думаю: "Боже, сколько я потеряла, во всем себе отказывая!" Но я не жалею. Была другая, ни с чем не сравнимая радость - танцевать спектакль! Мне всегда хотелось, чтобы он не кончался. Потом я еще несколько дней существовала в спектакле, видела его во сне, мысленно повторяла движения. Для меня он всегда был праздником, и моя публика это чувствовала. И теперь, когда танцуют мои ученицы, я иду в театр как на праздник - готовлюсь, наряжаюсь. Люди, которые не участвуют душой в сценической жизни, на мой взгляд, совершают предательство. Но сейчас другой век, прагматизм подавляет. Мы никогда не думали о таких вещах, мы все начинали нищими, но никому из нас в голову не пришел бы вопрос: сколько будет стоить мой выход? Другое было важно.

- Что вы думаете о судьбе Олега Виноградова?

- Он талантливый человек, интересная личность, богато наделенная природой. Он одаренный художник, интересный балетмейстер, но, к сожалению, другая сторона жизни - прагматическая - увлекла его больше, чем творческая, и задушила. Он сам растратил себя, свой талант. Это горькая судьба.

- Как изменился балет, его требования, люди балета, атмосфера Мариинского театра с момента вашего прихода сюда после школы и до нынешнего дня?

- За эти сорок с лишним лет решительно, на 180 градусов повернулось все. От старого балета, его духа не осталось ничего. Теперь другая жизнь. Она диктует свои законы выживания. Люди стали другие и на улице, и в театре. Я не сторонница консервации - она невозможна. Но какие-то человеческие и художественные ценности необходимо сохранять. А удается это плохо.

- Как вы чувствуете себя в театре сейчас?

- Трудно. Сложно. Как и многие в стране часто чувствую себя незащищенной, ненужной. Но счастлива, что иногда все же имею какие-то проблески радости - многие не знают и их. Каждый год преподаю на летних балетных курсах в разных странах. Эти курсы имеют одну приятную особенность: несмотря на большую загруженность, ты ощущаешь внимание, уважительное отношение, заинтересованность в твоем опыте. Дома не могу этим похвалиться. Даже Уланова - обыкновенная богиня - года за два до смерти сказала мне в ложе Большого театра: "Я чувствую совершенную свою ненужность..."

- Слышала, что вы заканчиваете книгу о вашем пути в балете. Что привлекло вас в литературном труде? Как вы относитесь к мемуарному жанру?

- Этот жанр мне дорог, так как в любых воспоминаниях присутствуют черты времени, а это всегда интересно, порой - бесценно. Захотелось вспомнить замечательный период (60 - 70-е годы) моей жизни в театре. Пресса ведь не всегда отражала реалии балетных событий - партийные указания мешали. Из-за этого ломались судьбы. И я считаю своим долгом хоть вскользь сказать о людях нашего театра, независимо от того, какое место они занимали.

Я испытываю ностальгическое чувство по тому времени. Оно было по-настоящему ярким не только для меня. Но при всей грусти сегодняшнего бытия чувствую себя счастливым человеком: твой выход на сцену и все, что этому сопутствует, - ни с чем не сравнимое счастье. У меня оно было.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика