Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
1996-10

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Inga
Активный участник форума
Активный участник форума


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 546
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Сен 26, 2004 11:14 am    Заголовок сообщения: 1996-10 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1996103201
Тема| Балет, Мариинский театр, «Гойя-Дивертистмент», Антонио Х, Лопаткина У, Рузиматов Ф.
Авторы| ИЛЬЯ АВРОСИН
Заголовок| Позолоченная середина
Где опубликовано| «Коммерсант» №173
Дата публикации| 19961012
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc/241185
Аннотация|

Балет Мариинского театра представил вечер одноактных балетов, состоящий из "Воскрешения" (Вагнер--Виноградов), "Гойя-Дивертисмента" (Глинка--Хосе Антонио) и Симфонии до мажор (Бизе--Баланчин). "Воскрешение" уже показывали в конце прошедшего сезона, о Симфонии до мажор Ъ много и подробно писал, "Гойя-Дивертисмент" был показан впервые.

В ситуации скандала, тихо тлеющего вокруг Мариинского балета, любую премьеру (коих, впрочем, раз-два и обчелся) оппозиционные стороны пытались использовать в своих целях. Испанец Хосе Антонио со своим "Гойя-Дивертисментом", естественно, попал в этот переплет. "Прогрессистам" Антонио был нужен как воплощенное доказательство того, что время может двигаться и в Мариинском театре. "Консерваторам" -- как символ грядущего распада. Радетели нового жаждали успеха Антонио. Оппонентов устраивал провал. И они были на волосок от победы.

Хосе Антонио погубили две вещи. Первая -- ставка на дурацкий сценарий, в котором герой-художник, естественно, мечется между герцогиней Альбой, Смертью, Войной, Живописью, что ни к чему хорошему привести не могло: Гойя путается под ногами собственного искусства, Глинка сопротивляется, режиссерские задания невнятны, премьеры с примадоннами нервничают. Идеология и эстетика советской кафедры хореографии 70-х годов в приложении к испанцу Антонио выглядят досадным недоразумением.

Вторая -- собственно Мариинский балет: мало кто из хореографов в ХХ веке уютно чувствовал себя в этой "колыбели великой традиции" -- "дом Петипа" упорно не желал становиться больше ничьим домом. Провинциальный испанский хореограф благодарно вдыхал воздух кулис, исправно посещал балетные представления, тщательно изучал танцевальные повадки и нравы "классических" премьеров и примадонн. В результате Рузиматов станцевал Рузиматова -- первого танцовщика Мариинского театра и международную звезду, Лопаткина станцевала Лопаткину -- первую балерину русского балета конца века, Вишнева, вероятно, станцевала бы Вишневу (но не стала, уберегая силы для дебютного марафона в "Спящей красавице").

Спасли Антонио также две вещи. Удачный сценический дизайн (что воспринимается со вздохом облегчения после отвратительной визуальной вакханалии, устроенной на этой сцене Аллой Коженковой в недавней оперной премьере "Обручения в монастыре") и старый добрый "дивертисмент" -- то есть танцы. "Консерваторы" ехидничали в антракте по поводу корректировки названия балета, срочно произведенной после генеральной репетиции, -- в название балета к почти безнадежному "Гойе" добавили спасительный "дивертисмент". Хотя ничего особо криминального здесь нет. Примерно так же поступил в свое время Ролан Пети, экстренно заменив за десять минут до поднятия премьерного занавеса музыкальную партитуру "Молодого человека и Смерти" -- и ничего, балет получился вполне гениальным; об этой самой подмене Жан Кокто написал целый трактат, возведя случайность в ранг эстетического принципа и художественного приема.

Танцы Хосе Антонио все же поставил (есть и весьма удачные). А под занавес совершил еще и остроумный тур де форс, выйдя на сцену во главе финального тутти кордебалета (правда, контраст между танцующим испанским маэстро и расхлябанным, хоть и старательным, мариинским кордебалетом был разителен) -- "муки творчества" были наконец забыты, остался танцевальный пафос и танцевальный экстаз.

А в первом отделении вечера нам вновь продемонстрировали последний опус нынешнего художественного руководителя и главного балетмейстера Мариинского театра Олега Виноградова "Воскрешение", в котором автор предлагает публике и труппе свои представления о том, что такое балет (часть петербургских балетных интеллектуалов сочла это радикальным прорывом): максимум "философии" и минимум балета, а завершала вечер баланчинская Симфония до мажор -- работа гения, в которой кроме балета нет больше ничего. Хосе Антонио затесался где-то посредине. Не уверены, что это золотая середина, так же как не уверены, что полюс, занятый "Воскрешением", продуктивен. Ведь речь идет все-таки о Мариинском балете.

ИЛЬЯ АВРОСИН

Хосе Антонио , испанский танцовщик и хореограф, возглавлял Испанский балет Мадрида и Испанский национальный балет. В его арсенале -- балеты "Фламенко", "Развязки", "Лабиринт", "С моим одиночеством", "Паломницы", "Кастилья", "Треуголка" и др., поставленные в 1982-1996 годах. В 1990 году дебютировал в Мариинском театре в качестве руководителя группы испанских танцовщиков на гала-концертах "Танцуй, Испания" и в качестве партнера Натальи Макаровой.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16660
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 04, 2007 11:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1996103202
Тема| Балет, Украина, II Международный конкурс артистов балета имени Сержа Лифаря
Авторы| Наталия ЗУБАРЕВА, Галина ПОЛИЩУК
Заголовок| НА ПУАНТАХ ПО СТРАНЕ СЕРЖА ЛИФАРЯ
Где опубликовано| «Зеркало недели»(Киев) № 42 (107)
Дата публикации| 19 — 25 октября 1996
Ссылка| http://gazeta.zn.ua/CULTURE/na_puantah_po_strane_serzha_lifarya.html
Аннотация|

12 октября на сцене Национальной оперы Украины открылся II Международный конкурс артистов балета имени Сержа Лифаря - знаменитого киевлянина, выдающегося танцовщика и хореографа, возродившего французский балет.

Балетный форум собрал молодых артистов и балетмейстеров из многих стран. Представительное жюри конкурса и на этот раз возглавил Юрий Григорович. В составе жюри: гран-этуаль Нина Вырубова (Франция), Аскольд Макаров (Россия), Галина Самсова (Великобритания), Вадим Писарев (Украина), Мишель Ран (Франция)...

Тур первый
Международный конкурс им.С.Лифаря - в нынешнем году уже второй - имеет свою историю и возможность сравнения с предыдущим, что позволяет говорить о традициях киевского смотра молодых талантов балетной сцены.

Закономерен первый вопрос в любом интервью: «Каким вы находите уровень этого конкурса по сравнению с первым?» Уже в начале выступлений стало ясно: уровень подготовки участников младшей группы, открывавших состязание, значительно выше, чем на первом конкурсе.

Опыт первого конкурса оказался очень полезным прежде всего для киевского хореографического училища, педагоги которого сделали все возможное, чтобы провести подготовку к конкурсу на должном уровне. На сегодняшний день мужское исполнительство является фирменным знаком киевской школы. Оно было достойно представлено на этом конкурсе. Первое «браво» зрительного зала заслужили выступления Дениса Матвиенко, Ивана Путрова и Артема Дацишина. Достойно соперничал с ними Сержан Кауков из Казахстана, который порадовал прекрасными техническими данными и тонким артистизмом.

Среди юных балерин выделялась Наталья Лазебникова, уже знакомая зрителям по первому конкурсу. Ее танец стал значительно техничнее и увереннее. А вариация из «Классического па-де-де» в хореографии В.Гзовского - сложнейшее соло - оказалась доступной студентке I курса КГХУ Алине Кожохару из Румынии. Надо отметить чистоту хореографического стиля, которую передала своей ученице народная артистка СССР Т.Таякина, незабываемая исполнительница этого знаменитого концертного номера. Конкурсанты младшей группы порадовали смелостью, они не отступали перед сложностями техники танца, а успешно их преодолели, порой с блеском, которого часто недостает старшим. И недаром из 14 участников младшей возрастной группы ко второму туру решением жюри допущены 11.

А вот из 27 участников старшей возрастной группы во второй тур прошла только половина. Льготы получили победители Всеукраинского конкурса артистов балета, которые вступят в состязание сразу со второго тура. Критерии оценок на конкурсе стали выше по сравнению с первым. Конкурсантам не прощались технические погрешности и вольности обращения с хореографическим текстом классических произведений. Культура сценической подачи, артистизм, чистота стиля - таковы сегодняшние требования на конкурсах международного уровня. И жюри следовало этим требованиям. Барьер первого тура свободно преодолела Анна Резник из Москвы. Это танцовщица с хорошими профессиональными данными, уверенной техникой, артистизмом и художественным вкусом. Нельзя не отметить и Анастасию Волочкову из Санкт-Петербурга - балерину с прекрасной школой, знаменитыми «петербургскими руками» и своеобразной индивидуальностью. Наверное, отсутствие большого опыта не позволило ей в полной мере справиться с волнением и «покатом» киевской сцены.

Мужской классический танец наиболее успешно представили Андрей Иванов из Санкт-Петербурга в редко исполняемой вариации А.Сен-Леона из «Маркитантки» и Константин Кузнецов из Минска. Их отличало свободное владение техникой, мягкость и легкость баллона (прыжок). Возможно, второй тур поможет раскрыться творческому потенциалу Дениса Горностайского и Алексея Кремнева из Москвы.

Но главное событие первого дня - все-таки конкурс авторской хореографии. Пожалуй, такого уровня работ балетмейстеров не знали даже всесоюзные конкурсы в Москве. Надеемся, это отметят и члены жюри. Похоже, Киев становится новым центром современной хореографии. На конкурсе были представлены балетные сочинения самого широкого тематического диапазона: от детского шоу до сценической обработки испанского фольклора, от глубоких философских интроспекций «Снов дождя» Виталия Аркадьева до потрясающих, в стиле Марка Шагала, «Чудаков» Аллы Рубиной. Уникальна адекватность пластики и музыки в работах Рената Хасбатова из Екатеринбурга (в блестящем авторском исполнении) и Юрия Вагина, чью хореографическую мысль идеально воплотила солистка Национальной оперы Украины Анна Денисенко. Прекрасна естественная гармония «Элегии» Элен Матис (Канада) и неистовство, страсть, отчаяние в «Наваждении» Анико Рехвиашвили. Тема танго была представлена двумя дуэтами с неожиданно глубокой психологической разработкой, но диаметрально противоположными сюжетами - остроумно решенная «Идеальная пара» Дмитрия Клявина и драматичное, достигающее философских обобщений «Несбывшееся танго» Сергея Швыдкого.

К сочинению хореографии некоторые участники конкурса (в большинстве своем это киевляне) пришли в последние годы нет без влияния безграничной фантазии и многочисленных премьер киевского балетмейстера Георгия Ковтуна. «Именно он - мой учитель! - говорит Элен Матис. - Я смотрела все его спектакли, училась на его репетициях и наконец почувствовала, что хореография становится и моим способом самовыражения...»

Не имея полноценной балетмейстерской кафедры, город обрел Мастера, который для многих артистов балета стал мэтром в хореотворчестве. Судя уже по первому туру, в Киеве сегодня есть сильная школа балетмейстеров. Хотелось бы, чтобы импульс, данный Геогрием Ковтуном - генератором идей и творческим вдохновителем, - не иссяк с его отъездом из Киева в Санкт-Петербург, а был подхвачен и развит его последователями, благодаря которым доминантой нынешнего конкурса стала профессиональная хореография.


Тур второй
Классическая хореография второго тура укрепила лидерство Дениса Матвиенко, Ивана Путрова и Артема Дацишина, а также Натальи Лазебниковой и Алины Кожохару среди исполнителей младшей возрастной группы. Все они - студенты Киевского хореографического училища.

В разделе современной хореографии многое зависит от удачного выбора уже готового номера или от того, насколько точно «прочитывает» балетмейстер возможности исполнителя. С этим, безусловно, повезло Алине Кожохару и Ване Путрову - «Вальс» в постановке Аллы Рубиной прекрасно представил как технические, так и актерские способности юных артистов. Хотя Денис Матвиенко показал давно известную хореографию французского балетмейстера Р. Пети, трудно было устоять перед блеском исполнения, совершенством техники, богатством нюансов. Ученик балетной школы (класс з.а. Украины В.Парсегова) демонстрировал подлинное сценическое мастерство!

Конкуренция среди участников старшей возрастной группы по разделу «дуэт» была более острой. На втором туре жюри пришлось выбирать лучших из девяти танцевальных пар. В классической хореографии наиболее яркое впечатление произвели неожиданно появившиеся только на втором туре Юми Такешима (Япония) и Штефан Даль (Голландия). Зрителей порадовала экспрессия и прозрачность их исполнения неоклассики Баланчина. Артисты из Беларуси Юлия Дятко и Константин Кузнецов в «затанцованном», казалось бы, па де де из «Дон Кихота» сумели найти свою трактовку и показать танец жизнеутверждающий, темпераментный, страстный, а самое главное - превосходно дополняли друг друга. Романтической парой в па де де из «Жизели» предстали солисты московской труппы «Ренессанс-балет» Анна Резник и Алексей Кремнев. Дух старинной хореографии в полной мере соответствует их внешним данным. Соревнующиеся в разных дуэтах Светлана Толстопятова и Игорь Мамонов, солисты Национальной оперы Украины, владеют виртуозностью равного класса.

Раздел современной хореографии позволил сравнивать дуэты Резник - Кремнев и Такешима - Даль в стилистически близких произведениях. И той, и другой паре присущи графическая острота рисунка, музыкальность и удивительное чувство стиля исполняемой хореографии. Выбор киевлянами Яной Гладких и Евгением Кайгородовым хореографии в постановке Йорка Маннеса улучшила впечатление от этой пары и у зрителей, и, очевидно, у жюри тоже.

Танцовщик из Санкт-Петербурга Андрей Иванов, которому симпатизировал, пожалуй, весь конкурс, поразил выбором сверхсложной и весьма эффектной вариации Гения вод А.Горского, которую мало кто видел исполняемой в оригинале, а не в облегченном варианте. Однако конкурс дал ему возможность продемонстрировать не только безконечную, казалось бы, виртуозность, но и многогранность его актерского таланта. Тому подтверждение - полифоническая пластика театральной маски в миниатюре Аркадьева «Сны дождя» на музыку Ж.-М. Жарра.

По условиям нынешнего конкурса особо поощрялось включение в программу участников хореографии самого Сержа Лифаря. Солист Национальной оперы Украины Вадим Буртан исполнил вариацию из балета «Сюита в белом» Э.Лало. Женскую вариацию из этого же балета рискнула исполнить киевская танцовщица Татьяна Андреева.

Верх точного «попадания» в индивидуальность исполнителя - оригинальный номер Эвальда Смирнова на музыку Г.Перселла «Гибель богов. Виллиса». Хореография, поставленная для Анастасии Волочковой, высветила ее удивительную способность к трансформации образа и неожиданную экспрессию пластики этой красивой балерины.

После полуночи жюри огласило итоги второго тура. В финал прошли 8 человек по младшей группе и 14 - по старшей. В финале конкурса хореографов - те же 14 участников.


Тур третий
В третьем туре соревнующиеся участники младшей группы оказались в разных ситуациях: по разделу «соло» женский классический танец представляла одна Алина Кожохару, практически без конкурентов. Это тем не менее не снизило уровня ее исполнения, достаточно высокого для ученицы.

Мужской классический сольный танец представляли три юных танцовщика. Все, за исключением Артема Дацишина, повторили вариации первого тура - и, надо сказать, более удачно. Точки над «і» расставил их выход во второй вариации. На наш взгляд, наиболее успешным третий тур оказался для Артема Дацишина, единственного участника, программа которого в каждом туре была разной. Впечатление от исполнения Иваном Путровым вариации из «Сюиты в белом» С.Лифаря двойственное: очевидно, сказывается незнание нами традиций исполнения этой сложной хореографии.

В соревновании дуэтов Наталия Лазебникова осталась также без соперниц, но выступить в полную силу на третьем туре ей не удалось. Александр Кириченко, ее партнер, состязался с собственным братом, выступавшим в другом дуэте.

Два претендента на призовые места в старшей группе по разделу «соло» - Андрей Иванов и Вадим Буртан - выступали на третьем туре азартно, по-бойцовски, выкладываясь, что называется, до конца... В борьбе за лидерство они легко преодолели технические сложности танца и предоставили жюри оценивать глубину художественного образа.

Среди солисток впереди - Анастасия Волочкова, хотя ее выступление на третьем туре также нельзя назвать вполне удачным.

В дуэтах блестящих выступлений не было. Конечно, сказалась усталость от спринтерского темпа конкурса: у конкурсантов не было ни одного свободного дня между турами. Запомнилась новая для нас хореография Д.Огюстуса в «Романтическом па де де» на музыку Ш.Лекока, с которым выступили Юми Такешима (Япония) и Штефан Даль (Голландия). Исполнение Анной Резник вариации в «Классическом па де де» можно назвать самым академичным на конкурсе.

Ожидаемых новых открытий на конкурсе балетмейстеров, к сожалению, не произошло. Мы увидели в лучшем случае разработку уже заявленных тем (Элен Матис, Ренат Хасбатов, Анико Рехвиашвили), в худшем - откровенное эпигонство. Создалось впечатление, что большинству постановщиков хватило оригинальных идей лишь на первый тур... В финале чаша весов склонилась в сторону номеров невысокого вкуса, решенных вне какого-либо жанра. Сергею Швыдкому не удалась попытка заговорить языком классического танца. Балетмейстер из Швейцарии Этьен Фрей представил свои сочинения в эстетике, близкой эвритмии. Кроме того, диссонансом прозвучала жанровая разноголосица постановок: от варьете до фольклорных обработок. Отбор работ на конкурс посредством видеозаявок как раз и имеет целью ограждать конкурсные просмотры от потока непрофессиональных предложений.

И тем не менее есть конкурс - есть победители, с медалями и с призами. Правда, высокое жюри определяло их на этот раз необычайно долго.

В итоге Гран-при II Международного конкурса им. С. Лифаря у Андрея Иванова (Санкт-Петербург). По младшей группе - первым стал Иван Путров. Второй премии удостоен Денис Матвиенко, третьей - Артем Дацишин. Алина Кожохару также получила третью премию. По разделу «дуэт» вторую премию поделили братья Александр и Сергей Кириченко, а третья - у Натальи Лазебниковой. Все - киевляне.

В старшей возрастной группе первой стала Анастасия Волочкова (Россия), а Такита Синобу (Япония) - третьей. Вадим Буртан (Украина) завоевал вторую премию.

Среди исполнительниц в дуэте лучшей признана Юни Такишима (Япония). Вторая премия - у Анны Резник (Россия). Третью поделили Юлия Дятко (Белорусь) и Яна Гладких (Украина).

Самым, на наш взгляд, спорным стало присуждение первой премии по разделу «дуэт» Евгению Кайгородову (Украина). Игорь Мамонов (Украина) получил вторую премию, а Константин Кузнецов (Беларусь) - третью.

Дипломов конкурса удостоены участники третьего тура: Алексей Кремнев (Россия), Светлана Толстопятова, Николай Абраменко, Татьяна Андреева (все - Украина).

У балетмейстеров первая премия присуждена Виталию Аркадьеву (Россия), вторая - Алле Рубиной (Украина), третья - Анико Рехвиашвили (Украина). Дипломантом конкурса стал Дмитрий Клявин (Украина).

Кроме того, решением жюри специальными дипломами II Международного конкурса им. С.Лифаря впервые отмечена работа педагогов - Валерия Парсегова, Николая Прядченко, Аллы Лагоды (все - Украина) и Алекса Урсуляка (Германия).

За актерское мастерство дипломом награжден солист Национальной оперы Украины Владимир Чуприн.


Послесловие
Организация международного конкурса в наше время - дело чрезвычайно сложное прежде всего из-за обилия неразрешимых экономических проблем. Но желание не утратить это дорогое приобретение - балетный конкурс - столь велико, что его организаторы сделали все возможное, только бы он не сорвался. И участникам пришлось мириться, приспосабливаясь на ходу ко множеству изменений в условиях конкурса, к отсутствию порой элементарных удобств как в театре, так и в гостинице, скромному питанию и т.д. Однако не хотелось бы оправдывать экономическими трудностями элементарную некомпетентность многих служб конкурса.

Казалось бы нетрудно было заранее продумать, что будет необходимо участнику, приехавшему из другого города или страны, и заранее обеспечить все необходимое ему. Все это под силу профессиональному менеджменту. Но многими вопросами конкурса занимались просто случайные люди. Предоставить нужную информацию, составить график работы транспорта, доставить участников на отдых после ночного объявления результатов туров было просто некому. Спасал конкурс профессионализм театральных служб Национальной оперы Украины.

Конкурс должен оправдывать ожидания. И уж если один раз объявлено о его условиях, то можно ли неоднократно менять их (даже по причине очередных витков инфляции), не заботясь об авторитете этого конкурса? Люди, занимающиеся организацией подобных мероприятий, вольно или невольно определяют его лицо...

Информационная служба конкурса и на этот раз оказалась несостоятельной: отсутствовали не только какие-либо буклеты с необходимой информацией об участниках, но даже и программы конкурсных просмотров. Пресс-центру было не до выпуска пресс-бюллетеней, его представители сами выпрашивали изо дня в день информацию у дирекции.

Создавалось впечатление, что кто-то старается не допустить открытого разговора участников конкурсов, педагогов и критиков - обсуждения за круглым столом. Эти встречи постоянно отменялись, как впоследствии выяснилось, под надуманными предлогами. Конечно, у украинского балета много проблем. Но нельзя же до такой степени бояться даже упоминания о них! Тем более, когда вокруг оказалось достаточно много знающих людей, готовых подключиться и профессионально помочь делу.

Нынешний конкурс, и это общепризнано, превзошел первый по классу подготовки участников, открыл много новых имен. Вполне возможно, что многие из выступавших на нем со временем станут подлинным украшением балетной сцены.

Соревнование балетмейстеров показало, что период учебы урокам современной хореографии у Запада для нас завершен и подражание незаметно перешло в самостоятельное, оригинальное творчество. Оглядка на авторитеты перестала быть столь необходимой, как прежде. Начался поиск своего языка, своей образности, своих тем. Появились свет, поэзия, философия в балетных сочинениях - как бы вопреки реалиям сегодняшнего дня.

Многожанровость современного балетмейстерского творчества бесспорно имеет право на существование. Однако при этом от жюри требуется не только доброжелательное внимание, но и квалифицированная оценка. На этом конкурсе некоторые работы, получившие отклик у зрителя, не были, к сожалению, адекватно восприняты и тем более оценены знатоками жанров. Их эстетика осталась непонятой, работы - незамеченными...

Возможность увидеть, почувствовать и проанализировать все это дал нам нынешний конкурс. Для людей, искренне любящих балетное искусство, он стал центром общения, обмена знаниями...

Став традиционным, международный конкурс артистов балета им. Сержа Лифаря в Киеве, несомненно, даст новый толчок развитию балетного искусства в Украине.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16660
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Авг 04, 2016 9:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Наталия писал(а):
Номер ссылки| 1996103203
Тема| Балет, БТ, "Бриллианты мирового балета", Вечер в честь О. Лепешинской
Авторы| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Фуршет в антракте
Вечер в Большом театре
Где опубликовано| Газета "КоммерсантЪ"
Дата публикации| 02.10.1996
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.aspx?docsid=240517
Аннотация|

Большой театр ругать невыгодно: не ново, не опасно, не интересно. Заезженно. И намерения у руководства самые добрые. Приняв активное участие в проекте Российской хореографической ассоциации "Бриллианты мирового балета" (продюсер Олег Шевчук), театр искренне желал почтить одну из самых ярких балерин советского периода своей истории.

К 80-летию Ольги Васильевны Лепешинской Большой предоставил (небезвозмездно, правда) собственную сцену, оформил ее в лучших традициях -- убрав цветами и задрапировав шикарным полукругом рисованного задника с почти всамделишными золочеными ложами и натуральными подмостками, скорректировал проект ассоциации, пополнив мировую сокровищницу талантов перлами из собственных закромов. Художественный руководитель балета Вячеслав Гордеев изваял сценарий и срежиссировал празднество: возвышенные стихи (что-то о звездах, которые не падают, а горят вечно), озвученные хриплым от усилий не сфальшивить голосом Всеволода Абдулова, короткие спичи-здравницы и благодарственные ответы юбилярши, архивные пленки танцующей Лепешинской, вручение медали "За заслуги перед Отечеством", шествие героини вечера по розам, устилающим сцену... Словом, хотели как лучше.
Самоубийственной оказалась идея смоделировать творческий путь балерины, пробежавшись по ее коронным ролям. Экранная Лепешинская одним взмахом невыворотных крепких ног, одним винтом ураганного пируэта, одним взлетом смерчеподобной поддержки смела со сцены пресных, худосочных, послушных воспроизводительниц классических текстов.
Дети из академии Софьи Головкиной, вымученно-старательно дотягивающие подъемы, колени, а заодно и локти в строевых учениях "Маленькой симфонии" на музыку Беллини (хореография академика Головкиной), задали тон всему первому отделению. Выросшими, заматеревшими, иногда постаревшими школярами выглядели артисты ГАБТа, с покорной оживленностью тянувшие лямку тяжкого ремесла. Вряд ли избыток звезд привел режиссера-постановщика к оригинальному решению "сообразить на семерых" шаловливое юношеское па-де-де из "Тщетной предосторожности". Экзаменом педагога-халтурщика выглядели знакомые связки па, распределенные по принципу "у кого что лучше идет". Зато художественная концепция автора идеи, трактующая танец как набор выигрышных трюков, получила законченное воплощение. Триумфом этой концепции стали самозабвенные прыжки Морихиро Иваты в партии Сатира -- с исчезновением всех ведущих солистов Большого маленький японец сделался подлинной звездой главного российского театра. Пока не исчезнувшая прима-балерина Надежда Грачева даже в неброский па-д`аксьон печальной Эсмеральды сумела внедрить ошеломляющие находки: чего стоит хотя бы обводка в арабеск со вздыбленными к колосникам ногой и руками и уложенными вниз под углом 90 градусов головой и корпусом, или опрокинутый корпус с касанием затылком собственных колен, или канкан мягких батманов на 180 градусов, сменивший знаменитые balone Петипа. Демонстративная напевность рук, ювелирная обработка мелких pas de bourre, заломленные брови и балеринский апломб не могли скрыть гулкую пустоту формы. Петербургская пара Эльвира Тарасова и Андрей Баталов (па-де-де из "Дон Кихота") воображение не потрясла, хотя коренастый прыгучий танцовщик подготовил сюрприз вполне в московском вкусе -- сверхшпагатную разножку с поворотом в воздухе.
Мировые бриллианты, собранные с помощью координатора проекта Ольги Смоак, оказались не первой величины и все же на фоне отечественной коллекции выглядели достаточно ярко. Иностранцы (в основном представители держав, в которых разворачивалась педагогическая деятельность Лепешинской), снисходя к консерватизму русских, показали вполне академичную программу: классические вариации и па-де-де, дуэты и фрагменты из балетов 20-30-летней выдержки. Корректна, изысканна и женственна была Джульетта очаровательной шведки Аннели Алханко в благопристойной сцене у балкона (хореография Макмиллана). Ее Ромео (Ханс Нильссон) все силы души отдал прыжковым сложностям партии и оказался скуповат на изъявления чувств. Сара Уилдор, юная солистка Королевского балета Великобритании, в партии Манон (хореография того же Макмиллана, партнер Майкл Нанн) оказалась взбалмошной девчонкой, резвой, как котенок, и непредсказуемой, как погода. Сняв привычные в этой роли рафинированное изящество и жеманную нежность, она сумела прорваться к литературному прототипу сквозь наслоения авторитетных интерпретаций. Высокая, угловатая, точная, как астролябия, Куша Алекси и пластичный стильный красавец Норберт Граф (Баварский государственный балет) интимный диалог мужчины и женщины обратили во взаимодействие бесполых воль, замаскировав филигранной графикой танца тайную мечтательность хореографии Ханса ван Манена и музыки Эрика Сати.
Гвоздем, диссонансом, живительным глотком, паршивой овцой -- смотря как посмотреть -- стала Мари-Клод Пьетрагалла. Звезда Парижской оперы наотрез отказалась развлекать публику прыжками и фуэте и привезла в Москву 25-минутный моноспектакль на музыку Обри "Не оглядывайся назад", поставленный специально для нее американкой Кэролин Карлсон в 1994 году. Ученица абстракциониста и фантазера Алвина Николайса, Кэролин Карлсон в этой работе увлеченно погружается в мир европейского танцтеатра с его проблематикой, повествовательностью, пластической изобразительностью и предметностью сценографии. Балет трактует модную тему андрогинности: женское и мужское сосуществуют, конфликтуют, выжигают изнутри человека, не желающего принять эту двойственность, пугливо оберегающего свою тайну и от этого отчаянно одинокого. Трагический гротеск -- задуманный жанр спектакля. Однако это не лучшая работа хореографа: много навязчивых повторов, разжевывающих очевидное, мало пластических и комбинационных находок, есть просчеты в композиции, так и не завершившей длительную разработку мощной кульминацией. К тому же балет явно рассчитан на камерную аудиторию, где не остался бы незамеченным ни одни хореографический, мимический, интонационный нюанс. Но мощь и сила таланта неистовой француженки заставляют огромный зал следить затаив дыхание за тем, как она снимает пиджак, или стискивает кулаки, или долго, как самый последний, испускает вздох. Пластика балерины, то по-чаплински угловатая, то мучительно-текучая, обволакивающая, как зубная боль, то пародийно-патетическая, то беспомощно-невнятная, придает схожим комбинациям разные смыслы, делает линейное повествование объемным, многозначным, непознаваемым. Погруженная в трагические дебри "инь-янь" француженка и трансформирующая официальный советский оптимизм в индивидуальное упоение жизнью Ольга Васильевна оказались парадоксально схожи по магии воздействия на зрителя.
Столичным балетоманам, посаженным на сухой паек московскими театрами, остается уповать, что бриллиантовые компании (среди спонсоров гала-концерта -- De Beers и Ассоциация российских производителей бриллиантов) и впредь не оставят нас голодными.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16660
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Авг 04, 2016 9:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 1996103204
Тема| Балет, Кировский балет-МТ, Персоналии, ФАРУХ РУЗИМАТОВ
Авторы| Ирина Губская
Заголовок| ФАРУХ РУЗИМАТОВ
Где опубликовано| © «Петербургский театральный журнал» № 10
Дата публикации| 1996 октябрь
Ссылка| http://ptj.spb.ru/archive/10/preface-10/farux-ruzimatov/
Аннотация|


Ф. Рузиматов (Тариэл). «Витязь в тигровой шкуре».
Фото Ю. Ларионовой


Дарование Фаруха Рузиматова привлекает напряжением, создаваемым в звенящем, как от натянутой струны, пространстве его танца. Элитарность и одновременно восточная дикость стали общим местом в характеристиках его творчества. Логика кажущегося противоречия сродни ориентальным изыскам танцев гадитанок, балетов «Русских сезонов», азарту и аристократизму ипподромов.

Пятнадцать лет имя танцовщика связано с Кировским балетом. Это одно из тех звездных имен, которые создают славу театра. Путь артиста достаточно обычен: от отдельных сольных выходов — к ведущим партиям в репертуаре. Таков результат постоянной работы, работы, ставшей ритуалом. Соотнесение физического и духовного планов позволяет строить исполняемые роли на контрастах предельной откровенности — и сдержанности, даже скованности выражения. Рузиматов, словно луч, высвечивает тот идеал, который может сложиться в мечтах. Тело как воплощенная мысль — основное состояние, которого добивается он в своем танце. Импозантность создаваемого образа привлекает, деспотизм — отталкивает.

В танце артиста порой видится игра световых бликов в острых изломах ритма. Этот ритм — в текучих линиях танцев «Витязя в тигровой шкуре», где его Тариэл стал одним из синонимов личности артиста. В то же время тяжелая, гнетущая энергия орнаментальности настораживает, остерегает от безмятежного любования этим своеобразным и словно знакомым уже отблеском.

Творчество Рузиматова обладает эффектом дежа вю (уже виденного) — и кажется обоснованным поиск сравнений с Рудольфом Нуреевым, с типом романтического героя, ориентальным стилем и европейским.

На сцене Рузиматов способен создать сложные модели, сочинить свой спектакль, но переменчивость его стремлений, тяга к интересным, живым партнерам далеко не всегда находят отклик. Да он не всегда к такому отклику и стремится. Поэтому зачастую на сцене — спектакль одного актера — короля, воображающего свое окружение.


Ф. Рузиматов (Солор). «Баядерка». Фото Ю. Ларионовой

Рузиматова воспринимают как классического танцовщика, но созданного для танца модерн. Его точные попадания в стиль бежаровских «Адама и Евы» и «Бахти», «Влюбленного солдата» и «Революции» дают толчок к самосовершенствованию. Знает ли он сам о себе? Танцовщик, ищущий себя в «Странствиях» с музыкой А. Пьяццоллы, в потаенности аргентинских мотивов и в эйфмановском «Познании» — не выбрал ли он неосознанно самую длинную дорогу — бесконечную дорогу к себе? Его творчество откровенно на виду, яркое и блистательное, но в то же время истоки его азарта рассудочны. Он может вдохновить — но не ведет за собой. Его магнетизм — великолепно-рекламный. Смена поз чарует скульптурностью пластики, испепеляет и обожествляет танцующего героя, азартно убеждает в неоправданном единстве физической и душевной красоты. Но истина остается скрытой. Артист отгорожен от всего и, кажется, даже от собственной души — в призрачной «Шопениане» и несколько иначе — в «Жизели» или «Лебедином озере».

Выход Рузиматова на сцену — бесконечно длящаяся кульминация. Точнее, длящаяся все время его пребывания на сцене. И поэтому Базиль в «Дон Кихоте» становится звездой, оттесняющей на второй план Эспаду и оставляющей всем иным лишь право быть отблеском, копией его великолепия. Любовь этого Базиля к Китри — до той поры, пока она центр всеобщего внимания. Как только этим центром становится другая — от нее не может оторвать взгляд герой. В актерской манере возникает нечто кошачье — привязанность к выбранному месту в доме или обществе, привязанность к своему положению в пространстве и нескованность душевными узами.

Но не возникает ли в этом жестоко-победном и властном царствовании нот более трогательных? Иногда вдруг оказывается, что этот сильный человек слаб, а его сила — лишь маска. Властная поступь оборачивается не победным шествием, а борьбой с тенью, с неким демоном-искусителем. Это озарения и разочарования, разрушение отношений, связей. В нем соединились самоконтроль и неожиданность срывов. Случай часто меняет его путь.

Эти моменты внелогических озарений расставляют акценты там, где до него никому не приходило в голову, — и тогда меняется смысл спектакля. Но вспышки откровения остраннены холодным наблюдением разума, и в этом — обособление героев Рузиматова от окружения, в котором он интуитивно чувствует ненадежность и притягательность безликости. Он способен не теряться даже в унифицированной форме, исполняя роль одного из многих (Юноша в «Асият»). Но цена этой обособленности — перенапряжение чувств, столь видимое на сцене.

Артист ищет меру индивидуальной гармонии, поэтому может и не зависеть от партнеров, от их ответа, может создавать спектакль вне ансамбля. Импозантные герои Рузиматова осваивают разбросанное по всем пределам прошлое классического балета. Его танец способен наполнить смыслом любую деталь, показать ее не как факт, а как символ.

Властность этих героев порою на грани абсурда. А их скованность — тот «страсти предел», что изначально определяет восточный тип властителя, она естественна, как группа крови. Артист может подменить гармонию роковой страстью — и разрушить обман собственной настороженностью по отношению к губительному чувству. Истоки его волевых импульсов, при всей их очевидности, трудно понять. Чем больше выплеск энергии, тем большей кажется концентрация оставшейся.

Иногда властитель играет в покорность. Абдерахман, распускающийся опасным цветком, то выходит из мрака в центр, занимая «солнечное» место в декорации «Раймонды», то сменой поз и жестов резонирует с движениями Раймонды, завлекая ее своей колдовской страстью и путая мрак со светом. И даже опустившись на колено перед героиней и перед публикой, он не склоняется, а утверждает себя.

В иной, безвластной роли Золотого раба в «Шехеразаде» Рузиматов может полностью отказаться от волевого импульса. Здесь он — только отзвук повелевающего желания Зобеиды, созданный ее властью фантом. В звериных, резких прыжках ощутима отрешенность, роднящая Золотого раба с мотивами «Шопенианы» и «Призрака розы», напоминающая о единой для этих балетов хореографической мысли.

Мир героев Рузиматова и натурализм — две противоположности. Расчет, рассудок понимаются лишь через эмоцию. Все, что не освещено чувством, — не существует. Но и эмоция подавлена, переведена в утонченный мир, воспитана и осмыслена. Это аскеза строителя нового мира—своего, потому что существующий надо постигать, а созданный строится по своим меркам.

Герои Рузиматова связаны с миром Достоевского — соблазном, настороженностью — и рассудочным порывом, ярким светом добра — и преклонением перед силой, азартом — и вдохновением, не ведущим никуда. Может быть, первый неосознанный шаг на этом пути был в балете «Проба».

Со временем меняются отношения с партнерами. Если раньше они вызывали у артиста живое чувство, было желание их переиграть, то теперь он старается подавить, загипнотизировать. От него и правда трудно отвести взгляд. Но когда его герой теряет власть — он не просто умирает, как это происходит с Абдерахманом в «Раймонде» Григоровича. Он низводится в бытовой план и — перестает существовать.

Иногда роли Рузиматова подменяют друг друга. Базиль может оказаться столь же покоряюще высокомерен со своей возлюбленной, как граф Альберт в первом действии «Жизели». Он становится избалованным божеством, не способным уходить в тень ни перед кем и ни при каких условиях.

Наиболее выразительные моменты у Рузиматова — моменты сдержанного танца, когда воля собирается в клубок и чарует напряжением духа. Таким он становится в чистой классике, в структурах па де де, и именно эти моменты заставляют усомниться в характеристике его как танцовщика стиля модерн. Впрочем, как и все танцовщики современных стилей, он воспринимает классический балет весьма своеобразно. Его темперамент рассудочен. Он любит позу и паузу и создает новые детали, нюансы, поводы для демонстрации своих изобретений. В «Баядерке» в картине «Тени» Солор, словно пытаясь понять бесплотное парение призрака Никии, поднимается на полупальцы в высоком, мучительно длительном арабеске. В «Дон Кихоте» Базиль играет в отталкивание-привлечение. Ладонь выворачивается в испанском жесте, отталкивая — и маня сокровенностью. Выход на поклон превращается в момент неподвижно напряженного медитативного общения со зрителем и порою переходит в демонстрацию себя на пьедестале поклонения. Но, встав на этот пьедестал, артист ставит точку. Может, поэтому концертные выходы на бис лишены мотива импровизации, привлекательности новизны и неожиданности. В такие моменты Рузиматов оказывается прекрасным — но только исполнителем, лишая себя и зрителя ощущения свободного порыва.

Гипнотическая власть танцовщика иногда до смешного буквальна. Он становится цветком восточного орнамента. Его вкрадчивость угрожает и играет, всегда готовая отступить. Он держит в зачарованном царстве — но до тех пор, пока публика согласна.

Рузиматов точно понимает преимущество несуетности. Когда его герой на сцене, кажется, что весь мир бушует вокруг и лишь он вздымается неколебимым утесом.

Артист передает своим героям непреодолимую жизненность, тягу к жизни. Поэтому они боятся смерти и не умеют умирать. Амун в телебалете «Египетские ночи» вообще не ведает о смерти. То, что за пределами жизни, воспринимается по-античному как нечто безрадостное и Джеймсом в «Сильфиде», и Абдерахманом, и Альбертом.

Вообще же статичность характеров — определяющее качество в раскрытии образов. Поэтому так чужда Рузиматову трагическая и щемящая тема «Щелкунчика» — тема взросления души. Его Принц словно пришел из той сказки, где никогда не был ребенком.

Классический репертуар подвластен Рузиматову, но нельзя сказать, что какая-то из этих партий — его. Он равно достойно выглядит в каждой из них — и в то же время не раскрыт ни в одной. Словно прекрасная модель костюма сшита заочно, по мерке, посланной почтой, — и вот подходит, но не завершена личной причастностью. Эта неокончательность — вероятно, самая обещающая, привлекательная и пугающая черта творчества артиста. А в его вечном возвращении — ожидание новых тем и новых ролей.
----------------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика