Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2011-02
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... , 11, 12, 13  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 01, 2011 4:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022901
Тема| Балет, Йыхвиский балетный фестиваль, Персоналии,
Авторы| Анастасия Ищанова
Заголовок| Йыхвиский балетный фестиваль закончился концертами в Йыхви и Таллинне
Где опубликовано| Новости ERR
Дата публикации| 20110228
Ссылка| http://rus.err.ee/tallinn2011/c4ab8cd8-6269-4112-a76c-d838967fc881
Аннотация|


Йыхвиский фестиваль завершился в воскресенье, 27 февраля, Детским балетным гала-концертом, в то время как в Таллинне прошел спектакль «Соло для троих» Чешского национального театра.

Как уже говорилось ранее, в этом году фестиваль вышел за пределы одного города, и, благодаря этому новшеству, таллиннцы смогли насладиться спектаклем, который не оставил вчера публику равнодушной. Также, как и публика в родном городе фестиваля, где, по словам руководителя Йыхвиского балетного фестиваля Пийи Тамм, первые аплодисменты раздались уже в первые полчаса спектакля.

«Спектакль в Йыхви прошел очень хорошо. В этом городе такая радушная, теплая публика», - рассказала Пийа Тамм о первом выступлении чехов в Эстонии.

По словам Пийи Тамм, «Соло для троих» нравится не только поклонникам балета, но и тем, кто просто любит творчество трех поющих поэтов — Жака Бреля, Владимира Высоцкого или Кареля Крыла. «Этот спектакль скорее для тех, кто любит культуру. В том, что его так тепло у нас принимают, конечно, сыграло роль и то, что в нем использованы песни Владимира Высоцкого, которые хорошо знакомы всем нам».

Пийа Тамм сказала, что впервые попала на «Соло для троих» два года назад, и спектакль сразу покорил ее. «Я подумала, что он понравится всем в Эстонии, ведь Высоцкого знаем мы все, и эстонцы и русские. В этом спектакле много хорошего юмора, того, над чем мы смеялись вместе во времена Советского союза», - сказала она.

Кажется, разве возможно танцевать балет, пусть и современный, под Высоцкого? Еще как можно. И под Бреля, и под Крыла, несмотря на то, что все трое такие разные. И танцевать так, что не нужны титры перевода, потому что язык танцоров понятен всем. Эмоции через край, стремительные движения и белая гитара проходили главными мотивами сквозь все повествование
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 01, 2011 4:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022902
Тема| Балет, Национальная опера «Эстония», Премьера, Персоналии,
Авторы| Тамара Унанова
Заголовок| Пярт contra Гершвин
Где опубликовано| «День за Днем» (Эстония)
Дата публикации| 20110227
Ссылка| http://www.dzd.ee/?id=394319
Аннотация| Премьера


Ночная жизнь Манхэттена в балете Джорджа Баланчина «Who Cares?».
Фото: Станислав Мошков


Бродвейский мюзикл и шекспировская трагедия: то и другое можно увидеть на вечере одноактных балетов, премьера которых состоялась на сцене «Эстонии».

Речь идет о балете Джорджа Баланчина на музыку Гершвина «Who Cares?» («Не все ли равно?») и «Отелло» Марины Кеслер на музыку Арво Пярта. Стоит уточнить, что премьера балета «Отелло», поставленного к юбилею Пярта, состоялась в сентябре 2010 года в Пайде, на родине композитора, а балет Баланчина был впервые показан на новогоднем балу. Широкой публике оба балета были представлены 10 февраля, как говорится, два в одном.

Вечера одноактных балетов позволяют артистам предстать в разных качествах, проявить себя в разных стилях, да и публике не дают заскучать. Мне было интересно следить за интригами Яго и трагедией Отелло, а потом наслаждаться красотой в движении под зажигательные мелодии Гершвина.

Не «Отелло», а «Яго»

Открывал вечер балет «Отелло». Хотя, на мой взгляд, в интерпретации Марины Кеслер его следовало бы назвать «Яго»: он главный герой спектакля, его образ получился наиболее живым и полнокровным, а пластический рисунок роли – самым интересным (в прекрасном исполнении Сергея Упкина). Что неудивительно: зло под личиной добра на первый взгляд весьма привлекательно, а отрицательный персонаж – более благодатный материал для художника, чем положительный.

В 1957 году великий танцовщик Вахтанг Чабукиани поставил «Отелло» на музыку Мачавариани, в котором сам исполнил главную роль. Это был пятиактный спектакль, типичный драмбалет в духе того времени, дошедший до нас в виде фильма-балета. Сейчас он смотрится скорее как документ эпохи, но кружащегося в танце Чабукиани-Отелло забыть невозможно. Иной подход к теме отличает одноактный балет Хосе Лимона «Павана мавра», признанный шедевром современной хореографии. «Вариации на тему «Отелло» – таков подзаголовок балета – поставлены на музыку Генри Пёрселла, в нем всего четыре главных персонажа. В балете Марины Кеслер героев пять – Яго, Отелло, Дездемона, Кассио и Бианка. Конечно, Пярт не Пёрселл, хотя в балете использованы сочинения, стилизованные под барочную музыку. Музыка Пярта (наряду со Шнитке) звучит и в балете «Отелло» Джона Ноймайера. Чем объяснить такое созвучие произведений Пярта героям Шекспира? Возможно, тем, что музыка Пярта, с одной стороны, говорит о вечном, а с другой – очень современна и полна контрастов. Именно музыка вдохновила Марину Кеслер на создание балета.

Крик раненого зверя

В спектакле звучат фрагменты из восьми произведений Арво Пярта, в том числе таких известных, как «Зеркало в зеркале» и Вторая симфония, нанизанных на единый стержень. Где-то это получилось удачно, а где-то – не совсем. К лучшим эпизодам можно отнести любовный дуэт Отелло (Александр Пригоровский) и Дездемоны (Эве Андре) – музыка словно перетекает в движение и наоборот. Интересно решены видения Отелло: обезумевшему от ревности герою Яго, Кассио и прочие персонажи предстают в образах фантастических – поистине, «сон разума рождает чудовищ». Ключевую роль играет и сцена, в которой Яго, манипулируя другими людьми, надевает всем темные очки.

Марина Кеслер стремилась уйти от привязки к эпохе и поставила вполне современный спектакль: ее Отелло и Яго – образы-символы, которые живы и сейчас. Вот почему Отелло совсем не похож ни лицом, ни темпераментом на мавра, хотя так же, как шекспировский герой, простодушен, доверчив, не разбирается в людях и становится игрушкой в руках хитрого и коварного Яго. В конце концов Яго становится генералом – впечатляюще, хотя несколько прямолинейно решен его победный проход по сцене на фоне трупов Отелло и Дездемоны. В финале его, как и положено, арестовывают, он падает и кричит, как раненый зверь. Непонятно, зачем прибегать к мелодраматическим приемам, если речь идет о трагедии.

Ударим по депрессии

Контрастом к «Отелло» стал балет Баланчина. «Who Cares?» справедливо называют «тонизирующим лекарственным средством, которое наносит прицельный удар по депрессии». В этом балете нет сюжета, это ряд танцев, поставленных на музыку шестнадцати песен Гершвина, он восходит к мюзиклу «О тебе я пою». Премьера балета состоялась в 1970 году на сцене Линкольн-центра в Нью-Йорке, а на эстонскую сцену его перенесла худрук Ballet du Capitol Наннет Глушак, работавшая с самим Баланчиным.

Для нашей труппы постановка балета Баланчина – экзамен на техническое мастерство и артистизм. При всей внешней легкости и воздушности танца рисунок его весьма сложен и прихотлив: классический синтаксис плюс джазовая пунктуация.. В балете занято пять пар и четыре солиста: три девушки по очереди танцуют с юношей и исполняют сольные вариации, затем юноша танцует один, и все вместе исполняют коду. «Who Cares?» танцуют два состава.

В техническом плане все выглядит более или менее благополучно, но ощущается зажатость, скованность, холодность: чувствуется, что стиль Баланчина пока только осваивается, ведь для нашей труппы это первая встреча с хореографией гениального «мистера Би». Даст бог, не последняя: потенциал у труппы есть, и уже сейчас нельзя не отметить талантливого ангийского юношу Джонатана Хэнкса, который был на редкость убедителен и в «Отелло», и в «Who Cares?», где излучал столько энергии и оптимизма, что своим танцем нанес сокрушительный «удар по депрессии».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 01, 2011 4:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022903
Тема| Балет, Персоналии, Андрис Лиепа
Авторы| Рита Давлетшина
Заголовок| Звездной болезни не подвержен
Где опубликовано| газета «Магнитогорский металл»
Дата публикации| 20110226
Ссылка| http://magmetall.ru/contribution/8501.htm
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Евгений Рухмалев

Господь даровал Андрису Лиепе способность видеть себя со стороны.

По-настоящему великие люди, которых - без преувеличения - знает весь мир, в отличие от звездулек местного пошиба, очень просты и доброжелательны в общении.

Не раз убеждались в этом, встречая на своем журналистском пути Вана Клиберна, Галину Вишневскую, Ирину Хакамаду, Никаса Сафронова, Патрисию Каас, Ирину Роднину… Еще одним нашим великим стал Андрис Лиепа, посетивший Магнитогорск для председательства в судействе "Жемчужины-2011".

- Андрис Марисович, вы взялись возродить балеты, поставленные Дягилевым в начале XX века. Но он ездил на гастроли в Европу и Америку, знакомя тамошних жителей с русской культурой. А вы возите свои "Русские сезоны XXI века" по России, чтобы знакомить русских с собственной культурой. Как получилось, что мы потеряли ее?

- К сожалению, после революции социалистическое искусство исключило то, чем занимался Дягилев: СССР требовал соцреализма, который никогда не приветствовали на Западе. То есть, если мы привозим соцреалистические спектакли за границу, публика их смотрит, но сами они никогда таких спектаклей делать не будут. После революции за границей осталась элита, гордость русской культуры: Рахманинов, Стравинский, Шаляпин, Павлова, Фокин, Нижинский, сам Дягилев, Бакст, Бенуа... Это очень плачевно, хотя… Слава богу, они не сгнили в ГУЛАГе. Многие настойчиво приглашали Дягилева вернуться в советскую Россию, но он не решился.

- Что - с коварным подтекстом приглашали?

- Думаю, да, хотя, как говорят, история не терпит сослагательного наклонения. Но многие, поддавшись на уговоры, оказались по возвращении не на сцене, а в местах не столь отдаленных. Дягилевские балеты в полной мере использовали на Западе: когда я работал в Нью-Йорке у Миши Барышникова, я посетил спектакли Роберта Джоффри "Петрушка", "Послеполуденный отдых фавна", "Весна священная"… Я увидел, как скрупулезно восстановлены детали спектаклей. Но мне не хватило русского духа - души русского танцовщика. Так, как танцуют русские, не танцует никто, причем это вопрос не техники, а актерского мастерства. И я начал возвращать в Россию то, что ей по праву принадлежит. Первый мой воссозданный балет "Возвращение Жар-птицы", которая летала по всему миру: спектакль был поставлен в Нью-Йорке, Париже, Италии, Аргентине… Но Фокин мечтал, чтобы "Жар-птица" вернулась на сцену Мариинского театра. И в 93-м году мне это удалось: мы подарили его и "Шахерезаду" Мариинке. В прошлом году исполнилось 100 лет "Шахерезаде" и "Жар-птице". Я не знаю ни одного спектакля в истории искусства, который шел сто лет - с теми же декорациями, костюмами, хореографией и музыкой. На Бродвее мюзикл "Кошки" шел двадцать лет - это рекорд. А эти спектакли живы до сих пор и сегодня смотрятся так же интересно: когда-то это был авангард, а теперь - классика XX века. И я сам начал ставить спектакли, пользуясь тем, чему научился в Соединенных Штатах.

- Вы говорите, что научились постановке в Америке. Но считается, что тамошний современный балет поставил Барышников…

- Барышников уникальный исполнитель, в США он работал с фантастическими хореографами. Он ставил спектакли, но как раз классические - не современные. Но в целом вы правы: балет в США создали русские, после революции оставшиеся за границей. Я спрашивал тех, кто с гордостью произносит: "американский балет": кто создал эту школу? - Баланчин. И я отвечал: ваше счастье, что он остался в Америке, а то у вас и балета не было бы. Если бы не революция, он так и работал бы в Мариинке. Барышников продолжил то, что делал когда-то Фокин, работавший в Америке. Словом, те русские и создали американский театр, а современные деятели - Барышников, Макарова, Годунов, Нуриев - сделали его таким популярным. Барышников танцевал в Белом доме для Рейгана - впервые в истории!

- Продолжим о патриотизме: ваш отец умолял вас не бросать Большой театр - о его преданности этому заведению ходят легенды. А вас можно назвать профессиональным космополитом…

- Эпоха социализма, в которой жил отец, имела извращенное понятие патриотизма. Люди верили в творческий потенциал заведения, в котором работали. По-моему, это ошибка. Отец был настолько талантлив, что мог работать в любой труппе мира - в СССР его взял бы любой театр - Новосибирск, Пермь, Челябинск…

- Крыжополь, деревня Гадюкино…

- (Смеется.) Знаете, я сейчас работал с вашими ребятами - и мне это не западло. Так же я приезжаю в Китай и работаю с китайцами. В советское время поменять место работы считалось предательством, вопреки замечательной поговорке: не место красит человека, а человек - место. Но менталитет советского человека… Я тоже воспитывался в махровом советском обществе. Но, будучи человеком последующей формации, по-другому к этому относился: театру нужно отдавать все - свое время, физику… Но нельзя отдавать душу. Это не значит, что можно работать без души, но не отдавать себя целиком стенам. А они - мой отец, Высоцкий, Даль, Шукшин - отдавали. И сгорали.

- О душе я знаю: вы верующий человек…

- Да, вера очень укрепляет и меня, и всю мою семью. Влияние искусства на душу артиста до конца пока не изучено. Но Шаляпин, когда пел Мефистофеля, на следующий день ходил исповедоваться. Великолепный артист, он настолько вживался в роль, что она становилась частью его души. А кому захочется, чтобы в нем жил Мефистофель? Когда я играл Есенина, я сыграл 40 спектаклей - и в каждом вешался. В Японии была разработана система - в петлю вставляли металлический трос, который меня держит, не давая удушиться. Я спрашиваю: "Крепкий?" - "Да, 250 килограммов выдерживает". На премьере трос лопнул - и все потом восторгались, как правдоподобно я сыграл сцену. Я, будучи сильным человеком, зажал петлю, и меня успели спустить вниз. На следующий день я пошел в храм. Конечно, можно этого не делать, но я знаю многих известных артистов, которые закончили после таких ролей карьеру и даже жизнь печально. Еще я играл Макбета. Вы знаете, что в Лондоне даже это название не произносят? Плохая примета. Они говорят: "Та пьеса". Я, сыграв в "Макбете", разорвал крестовидную связку, и это положило конец моей карьере танцовщика. Поэтому в 32 года я стал заниматься режиссурой - и это интересует меня ничуть не меньше.

- Да, я читала, что вам стало тесно в рамках балета… Но чтобы настолько, что вы начали сотрудничество с шоу-бизнесом... Вы делали концерты для Шуфутинского, Жасмин, Аниты Цой, хора Турецкого, Тамары Гвердцители - хотя это больше искусство, нежели шоу-бизнес… И все же это такая разная музыка! Вам важно любить музыку того, для кого вы ставите шоу?

- Да. Я и раньше влюблялся в музыку, которую исполнял в балете, - а я танцевал не только Чайковского, но и Стравинского, Шостаковича, Тихона Хренникова… Я умею влюбить себя в музыку, с которой работаю. И песни Шуфутинского мне так же близки, как и "Евгений Онегин" или "Сказание о невидимом граде Китеже". Миша Шуфутинский фантастический исполнитель - он живет своими песнями, а не просто поет их. Я сразу сказал ему: "Обычный концерт я делать не буду - это может сделать кто угодно. Я сделаю спектакль". Для него это было нестандартное решение - выходить в пяти ролях…

- Вам нравится, что деятели искусства постепенно сравниваются с шоу-бизнесом по степени их публичности? Марисом Лиепой интересовались только с профессиональной точки зрения, а Андрис и Илзе Лиепа прячут свои семьи от желтой прессы…

- (Задумывается.) Желтой прессе нужен повод. Если ты его не даешь, то желтая пресса как-то вянет. Мы ни от кого не прячемся: даем интервью, водим детей в школу по тем же улицам, что и другие… Но мы никого не эпатируем. Хотя это тоже полезное средство самовыражения, но оно должно использоваться в строго определенных рамках. Барышников всегда был популярен в Америке, и не только как артист балета…

- Да, он даже снялся в "Сексе в большом городе"…

- Ну, сняться в сериале - это не в ночном клубе потанцевать. Это серьезная работа, которую он как актер исполнил замечательно. А уж я-то знаю, как Миша работает над каждым моментом, над каждой деталью…

- Я не о том, попробую объяснить. Есть два суперпрофессионала - пианисты: Евгений Кисин и Денис Мацуев. Вам ближе отшельничество первого или глянцевая публичность второго?

- Денис мне нравится больше.

- Я заметила, вы всегда переводите разговор с себя - всех похвалили, кроме себя.

- (Смеется).

- Вы сказали о себе: Господь даровал мне способность видеть себя со стороны. Чем она выливалась - самокритикой или похвальбой в свой адрес?

- Это касалось режиссерских моментов. Вот я сегодня увидел у вашей балерины ошибки, которые можно исправить прямо сейчас, - уже завтра она будет исполнять по-другому. И я включился. Педагогика и режиссура - вещи, которым невозможно научить. В больнице 20 врачей, у всех есть диплом, но очередь на операции только у одного - поймите, это дар. Когда Лео Бокерия рассказывает, как он делает свои операции, это можно сравнить с тем, как играл на виолончели Слава Ростропович - эти люди находятся на одной волне. Понимаете, люди средних способностей, как троллейбусы, подключаются к обычным проводам. А гении - мой отец, Ростропович, Даль, Высоцкий - к высоковольтным сетям, где остальные сгорают.

- Когда-то вы сделали подарок дочке - новогоднее шоу смешариков на льду в Гостином дворе в Москве…

- Нет, еще не на льду. Смешарики круглые: когда падают, не могут подняться и даже укатиться - их приходится увозить, и шоу заканчивается (Смеется.) Смешарики - прекрасный национальный проект для детей. Я действительно делал его для тогда еще маленькой дочки, а теперь она ходит со мной на репетиции.

- Подарок дочке стал подарком всем детям. Что еще социально значимое вы делаете?

- Мы помогаем московскому хоспису, с помощью одной металлургической компании даем ежегодный бал для ветеранов Великой Отечественной войны у Поклонной горы в Москве. Словом, мы занимаемся тем, на что должно давать деньги государство. Но - не дает.

- Кстати, о помощи. Билайн на юбилей выхода на Нью-Йоркскую фондовую биржу устроил концерт звезд: Башмет, Хворостовский, Мацуев, Цискаридзе, вы - у меня волос встал дыбом от списка звезд. Государству не удавалось собрать вас на одной сцене, а Билайн провел этакий корпоратив… Или можно говорить о возрождении меценатства?

- Нет, это всего лишь точечные удары. Зимин построил оперный театр, чтобы Шаляпин пел "Бориса Годунова". Третьяков собирал современную живопись и тем самым в буквальном смысле спас многих художников - вот это меценаты, перед ними я снимаю шляпу. Наши "Русские сезоны XXI века" скорее дождутся участия западных инвесторов, чем наших представителей большого бизнеса. И это печально.

- И последнее: вы не пьете кофе, но "обязательно берете чашку капучино в каком-нибудь красивом месте Италии…" Что здесь важнее: сам кофе или красивое место? Кто вы: гурман или эстет?

- (Смеется.) Первый раз слышу такой вопрос - дайте подумать… Наверное, одно рождает другое. А вот что именно, не могу сказать. Подумаю, когда буду в Италии, и расскажу вам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 24052
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 01, 2011 8:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022904
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Анна Окунева
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок|
Где опубликовано| http://www.timeout.ru/theatre/event/225139/
Дата публикации| 20110211
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В балете, где вроде бы нет главных ролей, у Анны Окуневой, закончившей школу четыре года назад, - первая в жизни главная роль.



До того как Большой театр стал готовить к выпуску балет Форсайта, что первый раз станцевали в конце декабря, — насколько вы представляли себе, что это за хореограф?

Достаточно хорошо. Я давно была увлечена, смотрела записи Мариинки (у них была программа его одноактных балетов). Мне особенно нравится «In the middle somewhat elevated». (Название традиционно переводится «Посередине, слегка на возвышении». — А. Г.) Когда пару лет назад «Золотая маска » привозила театр из Фландрии со спектаклем «Impressing The Tsar» («Удивляя царя») — мы тоже ходили его смотреть.

Если знали — не было страшно? Хореограф-деконструктор, которого сплошь и рядом обзывают «разрушителем классики». А семь лет назад, когда вышла премьера в Мариинке, по городу ходили легенды — мол, балет так выматывает, что артистам в кулисах становится физически плохо, их просто выворачивает наизнанку. Вы не дрожали у станка?

Совсем нет. Наоборот, я безумно хотела танцевать «Herman Shmerman», сделала все возможное, старалась на каждой репетиции, чтобы меня заметили.

Ассистент Форсайта, Ноа Гелбер, который разучивал с труппой этот спектакль в Большом театре, объяснял вам, почему балет называется именно так?

Он только сказал, что Форсайт услышал в фильме это словосочетание, которое ничего не значит, и ему понравилось, как оно звучит. Ему тогда захотелось поставить балет, где все танцовщики двигаются очень быстро, выполняют такие навороты, которые взрывают голову зрителю, — и он решил, что эти слова подойдут для названия.

Сразу после премьеры народ в интернете бурно обсуждал костюмы в «Herman Shmerman», верхнюю часть вашего костюма особенно. В такой сетчатой маечке без всякой подкладки Форсайта двадцать лет подряд танцевала Сильви Гиллем, но у нашей публики такой наряд до сих пор вызывает шок. Вы не нервничали по этому поводу? Ну, «ой, мама увидит, как я выхожу на сцену с голой грудью»?

По поводу мамы — нет, не нервничала. Но я знала, как настороженно относятся в России к таким вещам. Та же «Весна священная» Прельжокажа (там ведь в финале танцовщица остается совсем обнаженной) — когда ее привозили на гастроли, я видела, как это все обсуждается и осуждается. И мне было страшно, что зрители меня осудят.

Как вам кажется, артисты (и вы в том числе) как-то меняются оттого, что танцуют Форсайта? На других ролях это сказывается?

Я уверена — да. Мы — все те, кто участвует в спектакле, — обсуждали это, и все заметили, что после Форсайта тело чувствует себя свободнее и становишься выносливее. Нам стало легче танцевать классику.

И последний вопрос — навеянный, конечно же, фильмом «Черный лебедь». Как вам кажется, насколько профессия балерины сказывается на психике? Это вообще здоровое занятие?

Сказывается, конечно. Но совсем не так, как это показано в фильме, — такого, как в «Черном лебеде», я не встречала. Может быть, так было в истории — с Ольгой Спесивцевой или Вацлавом Нижинским. То, как это показано в кино, — абсурдно. Но профессия безусловно влияет на психику. Мы все немножко сумасшедшие.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 02, 2011 7:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022905
Тема| Балет, Театр «Балет «Москва», Персоналии, Николай Анатольевич БАСИН
Авторы| Беседовал Александр СОЛОМОНОВ
Заголовок| Москва балетная
Где опубликовано| © Газета «Музыкальная Правда» №02
Дата публикации| 20110204
Ссылка| http://www.newlookmedia.ru/?p=13110#more-13110
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Театр «Балет «Москва» из числа молодых в нашей стране. Ему чуть более двадцати лет – при российской театральной традиции, согласитесь, срок не самый большой. А возглавляет его заслуженный работник культуры РФ, почетный деятель искусств Москвы, вице-президент Международного союза деятелей хореографии, режиссер и продюсер Николай Анатольевич БАСИН. Его имя тесно связано с российской… Нет, не так. Российская эстрада и современный русский балет тесно связаны с именем Басина и без этого человека просто немыслимы. О делах прошлого, планах на будущее и нынешних свершениях мы беседовали с Николаем Анатольевичем в его кабинете, стены которого украшают бесчисленные дипломы и награды. Я их так и не сумел сосчитать!..

– Расскажите, пожалуйста, для начала, что представляет собой сегодняшний русский балет?

– Сейчас мы пытаемся сохранить балетные традиции дягилевских времен. Но, с другой стороны, всему свое время. Раньше зритель был иным, и уровень его культуры был намного выше, и понятие спектакля воспринималось иначе. Можно было делать постановки по четыре акта, а сейчас человек просто уйдет с такого длинного спектакля, не досмотрев его до конца.

Поэтому наша задача – в первую очередь сохранить лучшие традиции классического русского балета. Это базис, без которого нельзя двигаться дальше. Мы должны сохранить то, что было, и дать толчок для дальнейшего развития современной отечественной хореографии.

– И, тем не менее, вы часто приглашаете к себе в театр зарубежных хореографов. Почему?

– У нас в стране мало хороших хореографов. Они что – берут просто старые спектакли и переделывают их. А чтобы было развитие, нужны новые идеи. Поэтому приходится искать молодых, талантливых, в том числе и из-за границы.

Ко мне приезжал Пол Нортон из Голландии, он поставил авангардный спектакль «Взлом»; француз Режис Обадиа работал над постановкой «Весны священной» на музыку Игоря Стравинского; спектакль «Откуда и куда» поставила китаянка Вань Су. Они несут свое, современное видение проблем, современную пластику их выражения. А у нас в Советском Союзе про саксофон говорили, что это «один шаг до ножа», а джаз называли «музыкой для богатых». Современную хореографию вообще не воспринимали, говорили, что это чушь, и задавили ее в итоге. Поэтому Запад и обогнал нас в этом плане, воспитал известнейших хореографов, у которых нам сейчас предстоит учиться. Однако у российской хореографии есть огромный потенциал. Фольклор – это пласт, который еще никак не реализован. Его можно и нужно использовать для балетных постановок.

– В сентябре ушедшего года ваш театр открыл 22-ой сезон. Срок немалый – третий десяток вы уже разменяли. Что нового вы преподнесете зрителю в этом году?

– Этот год для Театра «Балет «Москва» я решил объявить годом сохранения традиций. Великие хореографы прошлого, в том числе и советского периода, такие, как Касьян Голейзовский, Леонид Якобсон давали тот запал, толчок для развития в будущем новых форм выражения и структуры построения балетных спектаклей, о чём мы с вами уже говорили.

Якобсон, например, вносил драматургию в каждое движение, и этим его работа отличалась от классических канонов. Он уже тогда понимал, что помимо формальных деталей в постановке важную роль играет человеческий фактор, актер должен вдохнуть жизнь в свою игру. Это гениальный хореограф, который отличается своей пластикой, необыкновенной легкостью, ажурностью движения. Эти художественные краски нужно сохранить.

В нынешнем сезоне мы ставим ретроспективные программы великих хореографов прошлого, и Якобсона в том числе. Сейчас работаем над восстановлением подлинных текстов их творчества и проводим постановочные репетиции. В этом году исполняется 140 лет со дня рождения Александра Горского, который 110 лет назад пришел в Большой театр и внес неоценимый вклад в его развитие. Конечно, мы особо отметим этот юбилей.

– В начале ХХ века и ранее русский балет играл для общества несравнимо большую роль, чем сегодня. Почему сегодня балет стал практически экзотикой, особенно для молодых?

– Если Сталин убрал всю интеллигенцию, то в наше время, начиная с 90-х годов, убирают культуру. И это страшно. Сегодня уровень культуры в стране очень низкий. Если в советское время были на слуху хотя бы такие классические произведения, как «Лебединое озеро», «Жизель», то сейчас нет и этого. Власть не поддерживает искусство, потому что сама в нем плохо разбирается.

– Как, на ваш взгляд, можно помочь молодому поколению понять балет, ведь это довольно сложный жанр?

– Я уже четырнадцать лет подряд езжу со своими артистами на гастроли в Севастополь. Для этого города наш театр стал родным. И вот как-то я заметил нескольких молодых людей на наших спектаклях. Спросил, почему приходят на балет. А они отвечают: «Николай Анатольевич!.. Да мы у вас на балетах с семи лет!» (смеется). То есть эти зрители уже воспитаны на балете!

– Но ведь таких людей, согласитесь, немного.

– А это уже наша задача – воспитывать людей. Ведь у нас загубили гастроли по стране. Совмин, который должен давать деньги на культуру, со всех сторон урезает. А ведь самое лучшее, что у нас есть, нужно показывать всему нашему народу – не только избранным, не только в столицах.

– Что может почерпнуть для себя в балетном спектакле нынешний зритель, допустим, лет двадцати?

– Согласитесь, вокруг современного человека царят хаос, низменность быта, духовная бедность. А театр показывает, как надо себя держать, как надо разговаривать. Многие не в состоянии расшифровать балетные условностей выражения, но важно понять, что можно жить и по-другому. Можно обходиться без грубости, говорить без оскорблений, целоваться, не превращая это в извращение… И правительства многих западных стран, понимая всю важность культуры, вкладывают в нее огромные деньги, чтобы государство не развалились!

– В чем заключается концепция вашего театра?

– Я создал театр современного направления. У нас две труппы: классическая (60 человек) и современная (20 человек). И актеры обеих трупп работают вместе – в этом и заключается «современное направление». Хореографы ставят спектакли двух направлений. В этом и развитие: умение видеть и находить в средствах танца выражение современных проблем общества.

– Сегодня вы олицетворяете русский балет, но ведь еще в недалеком прошлом вы сыграли огромную роль в жизни огромного количества ярчайших звезд российской эстрады, практически всех, кроме, разве что, Пугачевой…

– Да, я держал весь советский шоу-бизнес. Многие известные исполнители работали у меня: Магомаев, Бюль-Бюль-оглы, Толкунова, Долина… Дома мне пришлось «поселиться» в отдельной комнате, так как мне постоянно, в любое время дня и ночи, звонили из разных концов Союза, чтобы о чем-то договориться, решить какие-то проблемы, обговорить тот или иной вопрос.

– А кто ваши последние «воспитанники»?

– Александр Серов – три года работали, и Игорь Крутой, с ним – десять лет.

– И как сейчас складываются ваши отношения?

– Нормально, как и раньше – я и сейчас для них Николай Анатольевич. Другое дело, меня часто спрашивают, почему я у них ничего не прошу. А что мне у них просить – я сам в состоянии все сделать, еще и им могу помочь (смеется).

– Почему вы ушли из сферы эстрадного творчества в балет?

– В молодости я больше двадцати лет сам танцевал в балете, а теперь решил создать свой театр. Заниматься и эстрадой, и балетом – это обманывать себя как артиста. Да и физически сложно. И потом мне трудно говорить о творчестве применительно к нашей сегодняшней эстраде.

– Что вам не нравится как профессионалу?

– Шаблон. У Вали Толкуновой тоже был шаблон, но у нее чистейшая интонация, и она узнаваема. И узнаваема именно за счет души, которая жила во всех ее песнях. Что-то другое, не её, ей было сложно исполнять. Вот пример. Как-то я ставил спектакль по Некрасову «Русские женщины» с участием Смоктуновского, Серебренникова, других известных актеров. Толкунова пела арию графини, которая отправилась из Петербурга к мужу в Сибирь на каторгу, но чувствовалось, как ей нелегко справляться с этой ролью. Больше Валентина Васильевна не экспериментировала…

Возвращаясь к современной эстраде. Нравится – не нравится, вкус – это одно. Другое дело – профессионализм: тембр голоса, диапазон, и самое главное душа – как артист преподносит песню. Можно кричать, а можно спеть почти шепотом, а по коже мурашки будут бегать. Мне кажется, скоро наша сегодняшняя эстрада со всеми этими «фабриками звезд» развалится. Нельзя изготавливать звезд на конвейере. Может быть одна или две звезды – все остальные подстраиваются под них, это так называемый «кордебалет».

– Каковы ваши творческие планы на ближайшее время?

– Во-первых, я хочу развивать театр в направлении, в котором идет «Гранд Опера». То есть, когда объединяется классический и современный жанр. А во-вторых, для реализации первой цели я хочу построить балетный колледж, чтобы преподавать будущим артистам оба вида пластики. Под него мне уже выделена земля.

А еще я готовлю большой русско-французский проект совместно с театром «Гранд Опера». Пока не буду вдаваться в подробности – впереди еще очень много работы, но могу сказать, что костюмами приглашу заниматься Вячеслава Зайцева, музыку напишет Алексей Рыбников. Еще я хочу привлечь одного очень известного политика, моего приятеля, нашего вице-спикера.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 05, 2011 8:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022906
Тема| Балет, ГАТОБ имени Абая, Персоналии, Гульжан Туткибаева
Авторы| Флюра Мусина
Заголовок| Чарли и Купидон
Где опубликовано| © Новое поколение (Казахстан)
Дата публикации| 20110215
Ссылка| http://www.np.kz/index.php?newsid=7608
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Гульжан Туткибаева вписала яркую страницу в исполнительское искусство балетного театра Казахстана. Народная артистка и бесспорная прима ГАТОБа имени Абая, она ушла со сцены в зените творческих сил. Казалось, танцевать и танцевать этой сильной и техничной балерине еще с десяток лет. Но бескомпромиссность - одно из решающих качеств балерины. Сегодня она также всей душой отдается любимому искусству балета как педагог-репетитор и как балетмейстер. О последней ипостаси хочется поговорить отдельно, особенно после прошедшего недавно в театре вечера ее одноактных балетов “Сюита в стиле антико” и “Чарли”



- Гульжан, балерине трудно решиться на постановку балета?

- Не могу сказать, что легко, но ведь решение пришло не в один день и не на пустом месте. Я получила балетмейстерское образование еще когда танцевала на сцене. Мой мастер, народный артист Казахстана Заурбек Молдагалиевич Райбаев, учил мыслить образами. А когда покинула сцену, трудно было не думать о режиссуре: так хотелось выразить в танце то, что волновало душу!

- В один вечер идут два совершенно разных балета: один - тонкая стилизация, этакая пасторальная картинка в духе Антуана Ватто, а второй - яркая буффонада, в центре которой драма Артиста. Так было задумано Вами?

- Просто хотелось попробовать свои силы в разных приложениях. “Сюита в стиле антико” навеяна сонетами Шекспира, а точнее, тремя сонетами о Купидоне и шаловливых нимфах, которые похитили его факел, зажигающий огонь в сердцах влюбленных. Я была очарована музыкой Альфреда Шнитке, его “Сюитой в старинном стиле”, перед глазами сразу возникли изящные образы, словно фарфоровые статуэтки, вязь кантиленных движений рук, острые стопы. В музыке Шнитке, современного композитора, такая тонкая стилизация под старинную пастораль, мне хотелось передать это в движениях.

Балетмейстеру, несомненно, удалось это сделать. На сцене, словно ожившая пасторальная картинка, балет идет в чудесных декорациях главного художника О. Жанбаршиева, и хотя место действия не меняется и на протяжении всего балета это все та же полянка под раскидистым дубом, световая партитура спектакля чутко реагирует на все перипетии сюжетной линии. Шаловливые нимфы резвятся в танце, балетмейстер чутко слышит музыку, следуя за ней и в то же время наполняя монотонную менуэтную форму развитием драматургического действия.

“Бог Купидон дремал в тиши лесной,
А нимфа юная у Купидона
Взяла горящий факел смоляной
И опустила в ручеек студеный”


- Выбирая пластику для танца, Вы отталкивались от античных изображений, если следовать названию?

- Скорее, от романтической живописи XVIII века. Но мне хотелось подчеркнуть и античные мотивы, а некоторые позы цитируют изображения с древнегреческих амфор. Думаю, в этом нет противоречия, ведь известно, что романтизм корнями уходит в античность. Я вообще очень тщательно подхожу к любому делу и прежде чем приступить в постановке изучила огромное количество материала.

- Второй спектакль, “Чарли”, гораздо ближе к нам по времени и это не стилизация...

- Да, это начало ХХ века, и в центре спектакля - личность Артиста. Я назвала его Чарли, и внешность героя - палочка, усики, своеобразная походка - отсылают к образу великого Чаплина. Но никаких параллелей с жизнью знаменитого комика я проводить не пыталась. Тем более, это не балет о Чарли Чаплине, это спектакль о судьбе Артиста, о его сомнениях, вечном поиске, о страхе перед сценой и о невозможности отказаться от нее. О великом счастье быть Артистом...

“Чарли” - это балет-символ, балет-образ. Мир - это театр, провозглашает автор балета, и в спектакле сцена буквально делится на две половины. По одну сторону занавеса - аплодисменты, свет софитов, цветы и вечный праздник, по другую - рабочие будни, интриги, неразделенная любовь и придирки директора театра. Остроумное сценическое решение художника В. Кужеля и позволяет использовать принцип симультанности, когда действие происходит одновременно на двух половинках сцены. Действие не останавливается, герой существует в двух реальностях: вот, отплясав канкан, он ныряет в щель занавеса и оказывается за кулисами, маска комика стекает с лица, под ней боль и отчаяние. Один поворот сцены - и снова он веселит почтеннейшую публику.

- Вы использовали в балете “Чарли” музыку Дмитрия Шостаковича, его 9-ю симфонию. Вы слышите в ней все заявленные темы истории об Артисте?

- 9-я симфония, как известно, была написана Шостаковичем по заказу, к Дню Победы над фашизмом. Но не прошла сталинской цензуры, было сказано, что симфония “не про то”. А на самом деле, это одно из самых легких и радостных произведений Шостаковича. И здесь явно слышится победа духа человеческого над всем, что мешает ему воспарить, мешает творчеству. Многие музыкальные критики подчеркивали, что в этой музыке звучит тема творчества, тема Артиста, дух и волю которого невозможно сломить никакими запретами и гонениями. Именно эту мысль я взяла за основу. И потом Шостакович очень “танцевальный” композитор, его музыка необыкновенно выразительна и пластична, очень яркая по форме. Все сцены в варьете как будто специально написаны для танца.

- Два одноактных балета - это только первые пробы пера? Вы планируете и дальше радовать зрителей новыми постановками?

- После дипломного спектакля это мой балетмейстерский дебют на сцене нашего театра, и я очень рада, что спектакль занимает свое место в репертуарной афише. Мысли о постановках, конечно, есть, есть тема, которую я вынашиваю уже не первый год. Как всегда, я стараюсь подойти к работе совершенно готовой, изучаю материал, даже посетила места, связанные с этой темой, чтобы впитать атмосферу, культуру страны. Внутренний творческий процесс остановить невозможно, и я думаю, когда обстоятельства сложатся благоприятно, мне удастся поставить свой следующий спектакль. А о результате будут судить зрители.

Досье “НП”

Гульжан Туткибаева - народная артистка Kазахстана.
Прима-балерина ГАТОБа имени Абая. В настоящее время педагог-репетитор в родном театре, заведует кафедрой хореографии в Академии искусств имени Жургенова.
После окончания московского хореографического училища два десятилетия была блистательной солисткой балетной труппы ГАТОБа имени Абая.
Станцевала весь классический и современный репертуар театра. Дипломант международных конкурсов в Москве, Варне и Джексоне. Лауреат фестиваля классического танца “Приз традиций”.
Балетмейстер-постановщик спектаклей “Сюита в стиле антико”, “Чарли”, танцев к опере “Абылай хан”.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 10, 2011 5:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022907
Тема| Балет, МТ, Михайловский театр, Персоналии, Леонид Сарафанов, Денис Матвиенко
Авторы| Гюляра Садых-Заде
Заголовок| Вот такие рокировочки
Где опубликовано| "Невское время"
Дата публикации| 20110217
Ссылка| http://www.nvspb.ru/stories/vot-takie-rokirovochki-44454
Аннотация|

Удивительные вещи, согласитесь, происходят на питерской оперной поляне: два театра, Мариинский и Михайловский, изо всех сил делают вид, что им дела нет друг до друга. Однако же, если дать себе труд сравнить афиши, даты премьер, гастрольные графики двух театров, один из которых, заметим, федерального подчинения, а другой – городского, картина вырисовывается прелюбопытная. Пожалуй, стоит всмотреться в нее пристальнее, так сказать, вооруженным глазом, используя методы сравнительного анализа.
Судите сами: объявляют в Мариинском, к примеру, цикл из опер Пуччини «Турандот» с участием Владимира Галузина или «Тоску». Глянь – а в Михайловском почти в те же дни «Тоску» дают. Или, скажем, поставили на излете сезона, аж в июле, «Русалку» Дворжака в Мариинке (опера эта у нас вообще нигде не шла) – вдруг осенью та же «Русалка» уже украшает афишу Михайловского. Решил Мариинский обратиться к Яначеку, поставил «Средство Макропулоса». Спустя месяц проходит премьера «Кати Кабановой» того же автора уже в Михайловском. Ну не странно ли?

Переманивание солистов из театра в театр вообще особая история. Уж сколько было гордости и торжества в Михайловском, когда ведущий солист балета Денис Матвиенко завоевывал призы на международных конкурсах и получал благожелательную прессу на зарубежных гастролях! Пригласили в Мариинский – и ускользнул Денис Матвиенко, уж больше года прошло с тех пор.

Но Михайловский театр обиду не стерпел и внакладе не остался. Нынешний год начался с удачного приобретения: Леонид Сарафанов, в недавнем прошлом ведущий солист Мариинского театра, потрясающий Меркуцио в «Ромео и Джульетте» и незаменимый Иван-дурак в балете Щедрина «Конек-Горбунок» (Алексей Ратманский ставил партию фактически на него, ориентируясь на психофизику актера), подписал контракт с руководством Михайловского театра. Причем в официальных сообщениях подчеркивается, что в новый коллектив Сарафанов приходит в качестве премьера – дух захватывает, до чего почетно!

Сам Леонид объясняет свой переход с Театральной площади на площадь Искусств тем, что он очень интересуется современной хореографией и всегда мечтал поработать с Начо Дуато. А Начо Дуато, много лет возглавлявший Национальный театр танца Испании в Мадриде, с осени занимает пост художественного руководителя балета в означенном заведении, сменив Фаруха Рузиматова. Впрочем, беспрецедентная текучесть кадров в Михайловском театре такова, что никто уже не обращает особого внимания на отставки и назначения, которые мелькают с калейдоскопической быстротой с момента воцарения господина Кехмана. Была Елена Образцова руководителем оперы – и нет Образцовой. Был в дирижерах шустрый итальянец Даниэле Рустиони – и где теперь Даниэле Рустиони? Недолгий роман Александра Сокурова с театром окончился ничем. Уж не говоря о дирижере Андрее Аниханове, нашедшем себе после отставки из Михайловского театра гораздо лучшее применение, – он теперь делит свое время между московским оркестром и Римской оперой.

Что примечательно – почти все уходят сами, по собственному, так сказать, желанию. Последняя новость – уход из театра Марка де Мони, известного в городе арт-деятеля. Британец, вполне освоившийся в городе на Неве, 10 лет был гендиректором одного из самых успешных и продвинутых музыкальных фестивалей города, Early Music, именно на эти годы пришелся расцвет фестиваля.

В октябре прошлого года Марк по настоятельному приглашению господина Кехмана принял на себя обязанности директора по развитию. Я тогда предрекала, что он не продержится в театре более полугода. Ошиблась: Марк продержался всего пять месяцев. И теперь отбывает в Пермский оперный, где на днях произошла торжественная инаугурация Теодора Курендзиса, нового худрука. Марк будет исполнять там обязанности генерального менеджера ансамбля старинной музыки Musica Aeterna, а также менеджера по зарубежным связям театра.

В свете описываемых событий (за несколько дней до Марка театр покинула пресс-секретарь Анастасия Гриб) остается лишь догадываться, какая атмосфера царит в кулуарах, какие страсти кипят в начальственных кабинетах и какой стиль деловых отношений принят во вверенном господину Кехману учреждении. На этом фоне состоялся триумфальный приход в балетную труппу Леонида Сарафанова. В январе он уже танцевал в Михайловском в «Жизели», в феврале выступил в партии Принца в «Лебедином озере». Впрочем, еще раньше, осенью, он вместе с Денисом Матвиенко принял участие в продюсерском проекте, станцевав на арендованной сцене Михайловского театра в балете Quatro. Кстати, балет попал в список номинантов на «Золотую маску».

Оказалось, Леонид и Денис учились в Киевском хореографическом училище с разрывом лишь в два-три года, так что знают друг друга давно и хорошо. Вот такая рокировочка получилась: интересно, правда?

В марте Михайловский театр повезет в Москву показывать номинированные на «Маску» спектакли: «Лебединое озеро» в редакции и постановке Михаила Мессерера, главного балетмейстера театра. Именно Мессерер привел в порядок спектакли классического репертуара, так что они выглядят теперь вполне цивильно: тщательно отделаны, аккуратны, да и кордебалет явно улучшил показатели. Еще на «Маску» выдвинута «Иудейка» Галеви – спектакль приглашенного режиссера Арно Бернара. Подводя итоги года, канал «Культура» объявил постановку главным событием прошлого оперного сезона. Учитывая методы работы господина Кехмана со столичной прессой, надо полагать, гастроли в Москве пройдут успешно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 12, 2011 4:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022908
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Николай Цискаридзе
Авторы| Татьяна Рогаченко
Заголовок| Beauty-интервью с Николаем Цискаридзе
Где опубликовано| журнал "OK!"
Дата публикации| 20110218
Ссылка| http://www.ok-magazine.ru/kolumnisti/detail.php?ID=22452
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Николай Цискаридзе, артист балета Большого театра, выглядит всегда безупречно — и на сцене, и в обычной жизни. Свои секреты красоты народный артист России раскрывает нашему колумнисту Татьяне Рогаченко

С чего начинается твой день?

С душа. Каждое утро я до последнего момента не встаю с постели, так как очень люблю поспать. Но затем быстро вскакиваю, быстро завтракаю и быстро выбегаю на работу.

Продукты красоты, которые ты используешь постоянно?

Все, что увлажняет. Однажды, приехав в Тбилиси из Москвы, я понял, как важна хорошая вода. В Грузии вода мягкая, и поэтому там не нужно ничего делать ни с лицом, ни с руками. В Москве же, наоборот, нужно постоянно увлажнять и руки, и лицо. Именно поэтому у меня всегда можно найти немецкий крем для рук Кamill с ромашкой. Он прекрасно питает кожу рук и защищает ногти. Для лица я использую увлажняющий крем из линии Dior Homme. Недавно мне подарили капсулы Bellefontaine. Ими я пользуюсь, но крайне редко, обычно после грима.

Твои волосы?

Мои волосы — моя гордость. Они у меня очень жесткие и очень густые. Когда я был маленьким, мама стригла меня очень коротко. И каждый раз, когда она приводила меня в парикмахерскую, все говорили: какие ужасные волосы! Позже я понял, почему стричь меня было сложно и долго: за это время можно было постричь двоих. Когда я закончил школу, я отказался стричься. Я хотел иметь длинные волосы. И когда они немного отросли, вдруг выяснилось, что у меня хорошие и красивые волосы. Часто после спектакля ко мне подходят разные люди и просят дать им их потрогать, чтобы убедиться, что волосы настоящие. Это относится и к моим ресницам. (Смеется.) По крайней мере, я знаю, что мне не грозит стать лысым. Если волосы пострижены хорошим парикмахером, они не доставляют мне хлопот, мне достаточно просто провести по ним руками — и они ложатся так, как я хочу. Для сцены я много над ними издевался — красил, пудрил, начесывал и прочее. Я никогда не использовал парики, все делал из своих волос.

В твоем образе часто присутствует легкая небритость. Ты находишь это сексуальным, или тебе просто не нравится бриться?

(Улыбается.) Я сегодня специально для тебя побрился. Хотя, если честно, я ненавижу бриться! У меня много волос не только на голове, но и на лице. Очень жесткая щетина. Я завидую блондинам. Им не надо бриться часто, у них светлые, малозаметные волосы на лице. И вообще блондинам везет больше. А что касается сексуальности, то это очень индивидуально. Роберт Редфорд, например, блондин, а Пирс Броснан — брюнет. Оба они для меня являются эталонами мужской обаятельности. Хотя, быть может, при личной встрече мое мнение могло бы измениться.

Твой главный must have перед выходом на сцену?

У моей мамы было очень много духов. Она работала педагогом, а в Тбилиси было принято дарить духи учителям на праздники. И ей дарили Dior, Chanel, Nina Ricci в те времена, когда они были большой редкостью. Это ведь был Советский Союз. И одни из них — Private Collection от Estēe Lauder, духи в кожаном мешочке, — она почему-то не использовала. И в 10 лет, когда я шел на свой первый спектакль, я взял их с собой, чтобы нанести пару капель перед выходом на сцену. С тех пор я ни разу не вышел на сцену, не подушившись ими. Они мой последний штрих! А вообще, должен сказать, я очень постоянен в своих вкусах и не люблю их менять.

Как ты заботишься о коже лица? Ведь тебе приходится постоянно использовать грим во время спектаклей.

Никак. Кроме того что умываюсь и увлажняюсь. Я знаю одну важную вещь: если генетически не дано, то ни одно даже самое лучшее средство не поможет. По совету друзей я пытался несколько раз посещать косметолога, но, честно говоря, никакого улучшения на своем лице не заметил. Я всегда вспоминаю слова великой Шанель о том, что в 45 ты выглядишь на тот возраст, который заслуживаешь.

Как ты поддерживаешь форму? Занимаешься спортом?

Заниматься спортом после балета — это извращение! Ничего, кроме балета! С 30 лет стараюсь не есть вечером. А если ем, то пытаюсь придерживаться раздельного питания. Могу съесть, например, кусок мяса. Я очень люблю мясо, я мясоед.

Твои ноги — главное достояние страны?

Во-первых, я очень за ними слежу, еще с детства. Я рано понял, что моя профессия обязывает следить за собой и быть красивым, хотя мне не очень нравится это слово в отношении меня, не только на сцене, в сценическом образе, но и вне сцены. В юношестве, во время зарубежных гастролей, очень часто известные и влиятельные люди приглашали нас, детей из Советского Союза, на красивые виллы, где они устраивали какой-нибудь коктейль. И очень часто на этих виллах были красивые бассейны, которые нас, детей, конечно же, не могли оставить равнодушными. И мы ныряли в них под наблюдением педагогов. И в один из таких дней я понял, что красота должна быть и без костюма. И я понял, как важно иметь чистое и ухоженное тело. Быть может, именно этим объясняется отсутствие у меня косточек, мозолей и других проблем, которыми страдают многие из нас. Я вырос в Советском Союзе, где мало кто заботился о своей внешности. Но моя мама — она была очень ухоженной женщиной — и женщины, среди которых я вырос, были другими. Мама посещала парикмахерскую три раза в неделю — во вторник, четверг и воскресенье. Во вторник и четверг она делала прическу и меняла лак. А в воскресенье она оставалась в салоне часов на 5–6 и делала все возможное. Как-то раз, когда мне было лет 11, она взяла мои руки и показала, как делать маникюр. И сказала, что надеется, что мы больше никогда не будем обсуждать эту тему. Когда она умерла, а она очень долго и тяжело болела перед смертью и лежала в больнице, во время похорон я вдруг обратил внимание на ее свежий маникюр. И позже узнал, что, умирая, она подкупила санитарок, которые позволили ночью пройти мастеру в больницу, чтобы она смогла сделать маникюр и педикюр. Мама хотела быть идеальной, даже уходя в последний путь.

Посещаешь ли ты салоны красоты или спа? Если да, то назови самый любимый.

Я никогда не посещаю спа в будничной жизни. Только во время отпуска, если я нахожусь в отеле, который имеет спа. Массаж я делаю на работе, потому что только там знают, как и какую нагрузку дать моему телу. Для нас массаж — не расслабление, а реставрация.

Твой запах?

Я много лет пользовался Issey Miyake. Я его купил в начале 90-х в Японии, тогда, когда его еще никто не знал в России. Мне было тогда 16 лет. И пользовался им до 30 лет. А потом в какой-то момент я вдруг понял, что это больше не мое. И я ушел к Dior. Сегодня Dior Homme является моим новым любимым запахом.

Твой продукт-фетиш?

Не могу сказать, что я от чего-то завишу. Самое дорогое для меня — книги. Любовь к редким книгам — это, пожалуй, единственная зависимость в моей жизни. Когда меня спрашивают, что я вынесу при пожаре, я отвечаю, что никогда не смогу это вынести. Не успею! (Смеется.)

Твой секрет экспресс-красоты после изнуряющих гастролей, репетиций или премьерных спектаклей?

Сон. Как-то раз один доктор мне сказал, что сон — мое единственное спасение. И я сплю везде, где имею возможность заснуть. Я сплю, например, во время антракта. Просто нахожу укромное место, закрываю глаза и минут 15–20 сплю. Однажды после изнурительных репетиций балета «Дочь фараона», который ставился на меня, в какой-то момент, когда я был не занят, я присел у рояля, облокотился на ножку и заснул, несмотря на то, что на нем играли, а в зале было много людей, которые шумели и танцевали.

Что для тебя красота?

Гармония.

А что в твоем понимании мужская красота? И может ли красота, как характеристика, иметь отношение к мужчине?

Есть понятие «красивый мужчина». Но для меня оно неотделимо от понятия «умный мужчина». Когда красивая женщина не блещет умом, это можно понять, принять и простить. Но неумный мужчина — это трагедия!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 14, 2011 7:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022909
Тема| Балет, Балет Сан-Хосе, Персоналии,
Авторы| Борис ГОЛЬДИН Сан-Хосе
Заголовок| «Классический балет есть замок красоты»*
Где опубликовано| Russian language newspaper Kstati in San Francisco Bay Area Русская газета "Кстати" в Сан Франциско
Дата публикации| 20110207
Ссылка| http://kstati.net/klassicheskij-balet-est-zamok-krasoty/
Аннотация|

Известно, что во Франции, Англии, Дании, Марокко и других странах после революции работали педагоги русской школы из Мариинского и Большого театров. Они-то и воспитали новое поколение. Закончив карьеру танцовщиков, их участники сами открывали школы во всех концах света. Русский балет стал архипелагом, охватывающим всю планету, – «островки» всплывают абсолютно везде.

И каждый раз, посетив Балет Сан-Хосе, я убеждаюсь, что и в Северной Калифорнии есть такой «островок».

СУДЬБЫ ЛЮДСКИЕ

Вы знаете, мне всегда любопытно: откуда та или другая солистка или танцор. Интересны их истоки и наличие «русских корней».

Карен Габай (Karen Gabay). Маленькой девочкой начинала она в Сан-Диего, а потом училась в прекрасной Школе американского балета.

– Много у нас работало русских педагогов, – рассказывала Карен. – Мадам Александра Данилова и Джордж Баланчин учились балету в Санкт-Петербурге. Были солистами труппы Мариинского театра. Она танцевала на сцене Русского балета Монте-Карло, а он был хореографом. Они и познакомили меня с русским балетом. Заботливо передавали свое мастерство. Помогли стать настоящей балериной.

Познакомился я и с балериной Каленой Опдайк (Kaleena Opdyke). Она из красивого калифорнийского Монтерея. Первые шаги в балете делала в родном городе у мадам Киры Ивановской.

– Ее отец был адмиралом царского военно-морского флота. Пришла революция, и семья вынуждена была бежать во Францию. В Париже Кира «заразилась» балетом. Искала и нашла себе учителей: солисток Людмилу Егорову (Мариинский театр) и Марию Невельскую (Большой театр).

Это была настоящая академия русского балета. Семья радовалась: Киру пригласили в Русский балет Монте-Карло.

– Мне очень повезло, – рассказывает Калена, – что судьба свела меня с таким чудесным человеком и прекрасным педагогом.

Балерине Нине Новак выпала тяжелая судьба. Ее отца и брата немцы уничтожили в Освенциме. В газовой камере оборвалась жизнь танцора и балетмейстера Рене Влюма. Он долгие годы трудился в Русском балете Монте-Карло. Нина чудом осталась жива. Полюбила балет. Танцы стали целью ее жизни. Помогли ей выжить. После войны стала прима-балериной Русского балета Монте-Карло и «Нью-Йорк Сити Балле», у истоков которых стоял Джордж Баланчин.

Жизнь балерины на сцене, как известно, недолговечна. Нина вышла замуж и уехала в Венесуэлу. В столице открыла русскую балетную школу.

– Я счастлива, что училась у нее, – рассказывала Ирена Иши (Erena Ishii). В Америку я поехала за своим будущим. Сколько было радости, когда меня приняли в Балет Сан-Хосе. Радовалась и моя учительница в далеком Каракасе.

Однажды после балетного спектакля меня познакомили с двумя солистами Балета Сан-Хосе и сказали: с ними можно говорить по-русски.

– Моя учительница Марика Безобразова, – вспоминал Андреан Торнe, – была дочкой царского генерала. После революции оказалась в Дании. Здесь она познакомилась с приближенной императорского двора, бывшей солисткой Мариинского театра Матильдой Кшесинской. Школа мадам Кшесинской славилась по всей Европе. Марику стали приглашать многие балетные труппы. В Монако мадам Безобразова создала Академию танца, и я стал ее учеником. Учиться у нее было тяжело, и в то же время я получал большое удовольствие. Она добрый человек и требовательный педагог. Прошли годы, и я стал солистом Национального балета Кубы.

Когда танцевал Роберто Алмагаер, мне казалось, что в нем заложена динамо-машина. Его энергии не было конца. Он тоже был солистом Национального балета Кубы, выступал в главных ролях в мексиканском балете. Когда в Гавану приехал брат известной балерины Майи Плисецкой Азарий, они подружились и стали учить друг друга не только классическому танцу, но и языкам: русскому и испанскому. Азарий пригласил кубинца в Москву.

– Я люблю музыку Чайковского, – говорит Роберто. – Она всегда напоминает мне Большой театр, мою учебу у известных танцоров России.

Уже много лет Рони Малер (Roni Mahler) – заместитель директора Балета Сан-Хосе и преподаватель балетной школы.

– Учила меня танцу бывшая балерина Большого театра Мария Юрьева. Часто помогал муж – Вячеслав Свобода, бывший солист Большого театра, – рассказала она. – В Нью-Йорке у мадам Юрьевой была своя русская балетная школа. Как лучшую ученицу она рекомендовала меня в Русский балет Монте-Карло, где балетмейстером был Джордж Баланчин. С другим величайшим русским танцором и балетмейстером, Михаилом Барышниковым, я встретилась в Американском балетном театре, художественным руководителем которого он был. На этой сцене я танцевала с такими прославленными мастерами, как прима-балерина Мариинского театра Наталья Макарова и главный танцор Большого театра Александр Глазунов.

НОВЫЙ СОЛИСТ БАЛЕТА

Жизни человека есть предел, учению – нет, гласит русская поговорка. Вы можете в этом сами убедиться, познакомившись с простым русским парнем Антоном Панкевичем. Если бы он писал стихи, то обязательно с радостью посвятил бы их родной Академии русского балета имени Агриппины Вагановой. Видя его колоссальную любовь к своей будущей профессии, стремление освоить все больше и больше, педагоги посоветовали продолжить балетное образование в Америке.

Антон приехал в Вашингтон (округ Колумбия) в Кировскую академию балета. Первым, кого он встретил, был директор этой академии – народный артист СССР балетмейстер Олег Виноградов. Он был рад пополнению и делал очень многое для совершенствования своих подопечных.


Быстро пролетела учеба. Что дальше? Антон решил поступить в Нью-Йорке в Школу американского балета, богатую русскими традициями. Так и сделал. Ему было приятно узнать, что одним из ее основателей и главным хореографом был выпускник Академии русского балета, бывший солист Мариинского театра Джордж Баланчин.

Конечно, с таким образованием работу долго искать не пришлось. Антона пригласили в Балет Сан-Хосе. Здесь танцевали и танцуют выпускники многих балетных школ: американских, китайских, японских, английских, немецких, французских. Антон отлично понимал, что он воспитанник русского балета, и это накладывало на него большую ответственность, но все трудности он успешно преодолел. Сейчас он солист, танцует в «Спящей красавице», «Ромео и Джульетте», «Лебедином озере», «Щелкунчике» и многих других постановках. Выступал на сценах Национального балета Дании, Королевского балета Англии.

Недавно в Балете Сан-Хосе танцевали и другие представители России: солистка Мариинского театра Александра Ковтунова и солист Большого театра России Александр Лапшин. Это уже новое поколение представителей русского балета.

АЛЕКСАНДР ПУШКИН НЕ ОШИБСЯ

Балет Сан-Хосе имеет славную историю. В течение 25 лет на его небосводе сияли немало больших и малых балетных звезд Франции, Аргентины, Кубы, Испании, Канады, Японии. Но навсегда вошли в историю балета выступления знаменитых русских танцоров, бывших солистов Мариинского театра Михаила Барышникова и Рудольфа Нуриева.

– Уже давно нет великого танцора Рудольфа Нуриева. Но я до сих пор помню его выступление на нашей сцене в балете «Коппелия», поставленном по сказке Гофмана. Чудесная музыка Делиба. Превосходный танцор Нуриев в роле профессора алхимии Коппелиуса. Его партнером была наша прима-балерина Карен Габай. Публика была в восторге, – вспоминает режиссер балета Раймонд Родригес (Raymond Rodriguez).

Александр Иванович Пушкин более 30 лет отдал Академии русского балета имени Агриппины Вагановой. Талантливый педагог подготовил сотни толковых танцоров. Но особенно выделил он трудолюбивых и целеустремленных мальчиков Олега Виноградова, Михаила Барышникова и Рудольфа Нуриева. Еще один такой – Георгий Баланчивадзе – учился в классе Самуила Андрианова и Павла Герта. Педагоги были уверены, что эти ребят далеко пойдут. И не ошиблись.

БИЛЕТ НА БАЛЕТ

Мариинский государственный академический театр оперы и балета – один из старейших в России. С его именем связаны такие известные деятели русской сцены, как Галина Уланова, Анна Павлова, Рудольф Нуриев, Михаил Барышников, Джордж Баланчин. Приезд в Сан-Хосе балетной труппы театра воистину вылился в большой праздник русского балета.

Поклонники русского балета могли посмотреть в Сан-Хосе и постановки известных театров России – Московского балета классического танца и Екатеринбургского балета. Кстати, Сан-Хосе и Екатеринбург – города-побратимы.

– Художественный директор Балета Сан-Хосе Деннис Нахат отлично знает русский балет, его традиции, – говорит музыкальный руководитель Академии русского балета дирижер Валерий Овчиников, – хорошо знает и русскую хореографию. Нам всегда есть, о чем поговорить и чему поучиться друг у друга. Мне приятно, что балетмейстером и хореографом многих балетов на музыку русских композиторов является сам Деннис. В эту работу, опираясь на классическую хореографию, он вложил свое видение балета, свои ощущения.

Теперь давайте вместе посмотрим на репертуар Балета Сан-Хосе. За 25 сезонов – более 120 балетов. Здорово! Немало среди них постановок на музыку русских композиторов: «Лебединое озеро», «Щелкунчик», «Серенада», «Спящая красавица» Петра Ильича Чайковского, «Половецкие пляски» из оперы «Князь Игорь» Александра Бородина, «Жар-птица», «Агон» и «Аполлон» Игоря Стравинского, «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева, «Шахерезада» Николая Римского-Корсакова, ряд балетов в хореографии Джорджа Баланчина.

Вы обязательно спросите, почему русский балет так популярен в Сан-Хосе, в чем секрет. А ларчик просто открывается.

…В шесть лет мама записала Денниса Нахата в Детройтскую музыкальную школу. При чем тут балет? Не торопитесь! Через несколько лет его с удовольствием приняли и в танцевальную школу. Танцы брали верх. Учителя были замечательные. Но ему особенно запомнилась мадам Анна Соколова. Она родилась в семье еврейских иммигрантов. Увлеклась балетом. Танцевала в Нью-Йорке, Бостоне и других городах Америки. Стала замечательным балетмейстером и хореографом. Одно время жила в Израиле. Помогала в организации балетных школ и преподавала. В прошлом году в Америке широко отметили столетие со дня ее рождения.

– На всю жизнь она привила мне любовь к русскому балету, к русской классической музыке. Думаю, что моя карьера сложилась удачно. Посудите сами: я был принят в один из лучших нью-йоркских театров – Американский балетный театр. Мне очень повезло. Художественным руководителем и балетмейстером был знаменитый русский танцор из Мариинского театра Михаил Барышников. Тут было много русских звезд, и было, у кого учиться. Сюда приглашались и выдающиеся хореографы и балетмейстеры. Был среди них и всемирно известный Джордж Баланчин. Вот и все мои секреты.

***
Мы с внучками покидали русский балет «Щелкунчик» в постановке американского балетмейстера и хореографа Денниса Нахата. Зал горячо аплодировал. Настроение было праздничное. Отличное осталось впечатление от музыки русского композитора Петра Чайковского, ярких темпераментных танцев, красочных декораций. Я еще раз увидел этот реальный «островок» – Балет Сан-Хосе.


* Из стихотворения Иосифа Бродского, посвященного русскому танцору Михаилу Барышникову
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 5:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022910
Тема| Балет, Балет Парижской оперы, Гастроли в Москве, Персоналии,
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| «Парк» Прельжокажа уснул зимним сном
Где опубликовано| "Московские новости"
Дата публикации| 20110216
Ссылка| http://www.mn.ru/culture/20110216/300439538.html
Аннотация| ГАСТРОЛИ

Нынешнее поколение балерин Парижской оперы - всего лишь перерыв между ушедшей и начинающейся эпохами

Балет Парижской оперы в четверг завершает свои выступления в Большом театре. Итоги гастролей подводит обозреватель «МН».

Первое, что бросается в глаза, – смена поколений. В Парижской опере завершается одна эпоха, чуть-чуть начинает подрастать новая. Ушли на пенсию балерины-харизматики; последняя из дам, что может заставить зал задержать дыхание при одном своем выходе на сцену, Аньез Летестю, лечит очередную травму и в Москву приехать не смогла. Со старшими мужчинами чуть получше – еще в строю образцовый классик Хосе Мартинес (но это его последний сезон – осенью он переезжает в Мадрид, где будет руководить национальным балетом Испании) и воинственный поэт Николя Ле Риш (но его, кажется, все более интересует работа хореографа, а не танцовщика). Из младшеньких, что успели засветиться и на которых вскоре упадет вся тяжесть Оперы, в Москву приехал только Матье Ганьо; те балетоманы, что отслеживают жизнь французского театра не только по гастролям, происходящим раз в 20 лет (предыдущие были в 1991-м), назовут имена Матиаса Хеймана и Стефана Буйона, но из балерин не назовут никого. Главное же действующее, среднее поколение – это такая равнина, с которой мы видим прежние вершины и надеемся увидеть новые. Гастроли и стали четким снимком этого ландшафта.

Один из «стариков» (ох уж этот возраст в балете – «старику» тридцать девять) обеспечил лучший из моментов этой недели в Большом. Ле Риш, танцевавший бежаровское «Болеро», вытряхнул из зала восторженную, стадионную овацию. Семнадцатиминутный спектакль, в котором солист перетаптывается на красном столе, плетет руками рунические знаки и доводит до исступления сначала мирно сидящий на стульях кордебалет, вроде бы не совсем подходит Ле Ришу, никогда не торговавшему своей сексуальностью. Морис Бежар, поставивший «Болеро» в 1961 году, называл свой балет «историей желания» и менял его с течением десятилетий – в премьерный год на столе танцевала женщина и окружали, жаждали ее заполучить мужчины, затем в центре внимания был танцовщик и от страсти изнывали дамы, и наконец, в последней – откровенной – версии мужской кордебалет сходил с ума по танцовщику-фавну. В хореографии заложена надменная трансляция осознания собственной привлекательности – абсолютно чуждая Ле Ришу, танцовщику мужественному (в юности он приезжал в Большой, чтобы исполнить свою детскую мечту – станцевать Спартака) и никогда не страдавшему нарциссизмом. Но выяснилось, что «Болеро» запросто может поменять смысл и стать поэмой о вожде, ораторе, поэте, которому подчиняется толпа, безо всяких – подразумеваемых главным героем – эротических подтекстов. (Природа подчинения людей в толпе может быть разной, и сексуальной в том числе, что ничего не меняет.)


Вождь младшего поколения, Матье Ганьо, отдельного спектакля не получил – его можно было увидеть только в «Сюите в белом», что представляет собой коллективный портрет труппы. В один из вечеров Ганьо танцевал в «Сюите» сольную мазурку, в другой – выходил в адажио с балериной, и каждый раз вызывал обморочные восторги дам своей небрежно-аристократической манерой (при абсолютной, аптекарской точности всех движений). Что характерно, публика, даже не посещавшая сольную гастроль Ганьо (а в прошлом году он танцевал в Музыкальном театре «Жизель»), мгновенно вычисляла артиста в белоснежной толпе и устраивала ему отдельные аплодисменты.


Среднее же поколение было представлено старательными, точными, аккуратно воспроизводящими все движения балеринами, которых невозможно было отличить друг от друга (и в антракте коллеги-критики дружно сверялись с программками, кто из дам есть кто). В «Сюиту в белом», в которую Серж Лифарь, сочинивший спектакль в 1943 году в оккупированном Париже, всыпал многовато пафоса «надмирности» (мы здесь великим искусством занимаемся, а кто там с кем воюет, неважно), эти балерины не смогли внести ни капельки озорства, ни грана вызова. И если «Сюита» (произведение все-таки великолепное) «среднее» исполнение выдержала, то «Парк» Анжелена Прельжокажа уснул зимним сном, когда главным героем спектакля был назначен Карл Пакетт. Объяснение Прельжокажа в любви к Версалю и к Франции (где вырос в хореографа ребенок из албанской семьи) прозвучало так формально, что лишилось всякого обаяния. Публика дружно вспоминала эталонную запись спектакля, где героем был Лоран Илер – ныне в качестве репетитора присутствующий, увы, в зале, а не на сцене.


Но этой гастролью ни знакомство с балетом Парижской оперы, ни история «Парка» в России не заканчивается. Компания «Невафильм» договорилась о прямых трансляциях некоторых спектаклей из Франции, и в кинотеатре «Художественный» 28 марта можно будет увидеть «Коппелию», а 9 июля – «Детей райка» (именно балет, а не фильм, по которому он поставлен). После открытия основной сцены Большого театра на нее, может быть, привезут «Пахиту» Пьера Лакотта (масштабная фантазия современного французского балетмейстера на темы Мариуса Петипа, что в рамках Года Франции в России парижане уже показывали в Новосибирске). В середине же апреля премьеру «Парка» выпустит Мариинский театр. В главных ролях обещаны Диана Вишнева и Константин Зверев. По крайней мере фамилия балерины гарантирует, что никто в зале под музыку Моцарта не задремлет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Май 16, 2011 2:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022911
Тема| Балет, Тбилиский театр оперы и балета, Гастроли в Минске, Персоналии, Нина Ананиашвили
Авторы| Юлия ТАЙНИКОВА
Заголовок| Нина Ананиашвили: «В балете надо терпеть»
Где опубликовано| «Аргументы и факты в Белоруссии»
Дата публикации| 201102103
Ссылка| http://www.aif.by/ru/articles/culture/item/12315-balet.html
Аннотация| ГАСТРОЛИ



Я - артистка Большого театра, но не будем уточнять какого, - сказала в свой очередной приезд в Минск известная балерина, народная артистка России и Грузии Нина Ананиашвили. - Я всегда с радостью посещаю Беларусь и выступаю здесь, также мы собираемся договориться с вашим театром о том, чтобы белорусские артисты смогли показать свои спектакли в Грузии».

- Какие спектакли вы хотите в будущем представить белорусской публике?

- Не хочу пока озвучивать названия. Лучше скажу, что у нас есть идея смешать пары, чтобы в одной постановке на сцену вышли и белорусские, и грузинские артисты.

- Вы уже танцевали «Лебединое озеро» с белорусской труппой на сцене Национального академического Большого театра оперы и балета Беларуси. Сложно ли было вливаться в постановку?

- Я за свою жизнь танцевала девять версий «Лебединого озера». Безусловно, постановки различаются: в белорусском спектакле, например, заняты более семидесяти человек, а в грузинском гораздо меньше. Поэтому наш состав на огромной минской сцене выглядел бы не очень хорошо. Сцена обязывает к размаху, масштабу.

А сложностей никаких не было, потому что белорусские артисты - профессионалы, и атмосфера в театре замечательная.

- Вы не думали пригласить к сотрудничеству с грузинской труппой Валентина Елизарьева?

- Мы ждем, когда театр откроется после ремонта. Но я не исключаю мысли о сотрудничестве. Мы недавно встретились с Валентином Николаевичем в Китае и с радостью пообщались. У нас есть хорошие воспоминания.

- А когда планируют открыть театр в Тбилиси?

- Здание было построено в XIX веке, пережило сильный пожар в 70-х годах прошлого столетия, после которого его один раз ремонтировали, поэтому мы надеемся, что к 2012 году, как нам обещают, будут решены все проблемы. Масштабная реставрация - это очень сложно. Даже Большой театр в Москве уже шестой год не могут открыть. Я последний раз танцевала в Большом в 2004 году партию Одетты-Одиллии в «Лебедином озере». Уговорила своего партнера Сергея Филина: «Давай станцуем на этой сцене, потому что больше не будет такой возможности». И правда, этой сцены больше никогда не будет. Возможно, театр после ремонта станет намного лучше, но в том Большом, где я танцевала, уже никогда не доведется выступить.


Переезд

- Я в 13 лет переехала из Грузии в Москву, где прожила тридцать лет. Решение вернуться домой было принято по нескольким причинам: прежде всего, я хотела, чтобы моя дочь росла на родине, там, где ее корни. В Тбилиси я возглавила балетную труппу - такого опыта у меня до этого не было, но вот уже шестой год руковожу.

- С какими трудностями вам, как руководителю, пришлось столкнуться?

- Проблемы в театре всегда были и будут, но мы постепенно их преодолеваем. В Грузии почти двадцать лет ничего нормально не функционировало. Сначала была одна война, потом другая - полная разруха, не до искусства. Пришлось все восстанавливать по крупицам. Конечно, без под-держки государства было бы очень сложно: выделили финансирование для зарплаты артистам и на постановки спектаклей. За три сезона была проделана огромная работа - осуществлено 27 постановок. За шесть сезонов их число выросло до 35 - это «Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Жизель», «Ромео и Джульетта», «Тщетная предосторожность», «Два голубя», «Щелкунчик»… Мы вернули зрителей в театр - это было нелегко, но сегодня на наших спектаклях аншлаги.

Счастье в педагогах

- Я очень благодарна педагогам, которые меня воспитали. Они научили не только батман делать, но и закалили характер. Нам всегда говорили: «Терпите, во что бы то ни стало. Будьте готовы ко всему. Кто умеет терпеть - тот победит». Когда я спросила: «Сколько можно терпеть и ждать?» - «Сколько нужно, пока не позвонят и не пригласят. Станцуешь - выиграешь». Нас готовили к тому, что театральный мир жесток, что выживает сильнейший, и эта суровая жизненная школа мне очень помогла в дальнейшем…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Май 16, 2011 5:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022912
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Николай Цискаридзе
Авторы| Рамазан Рамазанов
Заголовок| НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ. Балетный премьер
Где опубликовано| журнал "OТДОХНИ! ИМЕНА"
Дата публикации| февраль 2011
Ссылка| http://namestars.ru/?p=505
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Знаменитый артист, премьер Большого театра, рассказывает о тайнах балета как работы, о том, как влияет он на личность танцовщика



Балет — искусство внешне легкое, воздушное. Но за этой легкостью стоит тяжелый труд. Мужчины-танцовщики — люди по определению сильные. Ведь они должны легко поднимать своих партнерш. А еще — терпеть боль от возможных травм. А еще… Впрочем, давайте дальше поговорим с человеком, который как никто знает специфику этой профессии.

Николай, вы как-то назвали себя «стальной кнопкой». Скажите, а с годами сантименты появились?

Николай Цискаридзе.
Нет, я и сейчас такой же. В жизни гораздо сентиментальнее, нежели в работе. На работе я запираю наглухо свои чувства и эмоции, потому что знаю, что «на производстве» нельзя распахиваться. Когда выхожу из театра, мне сразу же становится хорошо, свободно. Там я артист, а здесь, на улице, просто человек. Я даже со своими коллегами на улице буду другим, нежели в театре. В театре — субординация, есть многие вещи, которые я не позволю сделать артисту кордебалета. А вне стен театра — можно. Вообще, дома или в кругу друзей могу позволить дать волю чувствам.

В представлении многих артист балета — создание хрупкое, утонченное. Но вы говорили, что если нужно, то можете и «рожу набить». Даже не верится, что вы на это способны.

Н. Ц.
Ну, я же не бью рожи без разбору. Но я человек сильный. Артист балета — очень тяжкая профессия, поэтому слабых артистов балета не бывает. Не зря в Советском государстве уравнивали в нагрузках артистов балета и шахтеров. Это та же шахта, с той лишь разницей, что мы пашем не под землей, а на сцене. Поэтому так рано получаем пенсию. Это каторга. Это не хорошая профессия, а очень плохая и тяжелая. Но я в ней давно и занимаю первое положение.

Насколько для танцовщика важен костюм, внешность? Можно ли считать их первостепенными?

Н. Ц.
На сцене — да. Внешность на сцене — это 95 процентов успеха. А в жизни я одеваюсь просто. Другое дело, что дорого (смеется). Хорошие вещи всегда дорогие. Моя мама часто повторяла мне старую еврейскую мудрость: «Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи». У меня всегда было мало вещей, но все они очень добротные. К чему иметь много плохих вещей?

А как еще, помимо одежды, танцовщики следят за своей внешностью?

Н. Ц.
Я делаю маникюр с 12 лет. Меня научили регулярно стричь ногти. Моя мама всегда тщательно следила за этим. Я не пользуюсь услугами косметических салонов и сам делаю себе маникюр. И педикюр тоже, потому что знаю, где можно стричь ногти, а где нет. Это просто профессиональная необходимость. Подобно тому, как скрипачи не позволяют никому делать им маникюр. Мне же танцевать! И очень важно, чтобы ногти не вонзались в пальцы ног, когда я становлюсь на пуанты. А вот бриться я не люблю и делаю это только ради спектаклей и съемок.

Говорят, первое, на что вы обращаете внимание, — это руки. А что вы в них видите?

Н. Ц. Руки — это зеркало человека. Они говорят о многом. О социальном происхождении, о генетике человека, пахали его предки или давно отошли от плуга. Что человек любит, какие у него пороки. Я не занимаюсь хиромантией, но есть вещи определяющие. Мужчину и то, как он себя мыслит, можно определить по тому, как он жмет руку. А женщин можно «прочитать» по тому, какого цвета лак, какой длины ногти.

Вам легче, проще общаться с женщинами или с мужчинами?

Н. Ц.
Мне проще общаться с умными людьми. И не важно, какого пола. Когда человек начинает разговаривать, у него на лице все написано. Опять же, смотря о чем вести беседу. Конечно, если вы будете говорить со мной о квантовой физике, то поймете сразу, что тут я идиот. Но другие, более нормальные, обыденные темы я всегда смогу поддержать. Ведь я тоже что-то читал и что-то видел в жизни. Я никогда не спорю, не говорю о тех вещах, которые не знаю, не видел или не читал.

«Зритель видит фасад нашей жизни, не вникая во внутренние проблемы театра. А их немало, как и в любой работе».

▪ Родился 31 декабря 1973 года в Тбилиси ▪ Окончил Московский государственный хореографический институт (1996) ▪ Обладатель множества призов и премий. Народный артист России (2001) ▪ Ведет свой хореографический класс


Скажите, а мужественность в мужчинах для вас — это брутальность или некая внутренняя сила и этикет?

Н. Ц.
Мужественность и брутальность — понятия, навязанные нам глянцевыми журналами. У каждого человека свой взгляд на мужчин. Мужчина не тот, кто просто носит штаны и спит с женщиной, это гораздо более широкое понятие. Я вырос в том обществе, где мужчины носили красивые костюмы и вставали, когда входила женщина, или никогда не проходили в дверь раньше ее. Это были правила, которым все следовали, но не акцентировали на них внимание.

Вы когда-либо комплексовали по поводу своей внешности?

Н. Ц.
Всегда. Пока не пришел в балет. Я ведь был самым страшным парнем в школе. Балет изменил мое отношение к себе. Чем выше я восходил на балетный олимп. тем сильнее понимал, что на сцене я бог и царь. И стоит мне пошевелить рукой или ногой, как тут же завоюю все внимание.

У вас, надо сказать, вполне модельные данные: рост, стать. Вам не предлагали пройтись по подиуму?

Н. Ц.
Предложила великая Вивьен Вествуд. Это было давно, лет десять назад, на ее показе в Нью-Йорке, где я принимал участие как гость. В гримерку, где я примерял наряды, весь коллектив ее Дома моды сбежался поглазеть на танцора из России. Вивьен, увидев мою осиную талию, воскликнула; «О май гат! (Боже мой!) Николя. срочно уходите из балета в моду. С такой талией и внешностью вы сможете покорить мир моды». На что я ответил, что я. пожалуй, буду покорять мир в своей профессии. Она была очень щедра ко мне. подарила всю коллекцию, которую я демонстрировал на показе. А это были очень дорогие, эксклюзивные вещи. Это единственная моя встреча и знакомство с подиумом. Но и на сцене я порой чувствую себя моделью, особенно когда примеряю новые одежды для нового спектакля.

Какая у вас талия?

Н. Ц.
Увы, сейчас уже не талия (смеется). Раньше была 66, сейчас на 10 сантиметров больше.

«Мужчина в 37- ребенок. Мужская зрелость — где-то между 45 и 50 годами»

А для вас важен каждый сантиметр?

Н. Ц.
Нет. Это важно для моих костюмов. Их же надо застегнуть. Они ведь шьются задолго до спектаклей, и, когда наступает день представления, важно, чтобы объем талии был таким же, когда снимались мерки. А мне же еще надо правильно дышать в этом костюме. Вот тут-то и важны эти сантиметры. Вообще, я придаю костюмам огромное значение. Ведь от того, как выглядит мой герой, зависит судьба спектакля. Я убежден, что артист на сцене должен быть красивым. На меня и мое настроение может повлиять даже малейшая мелочь в одежде и образе партнера, вплоть до прически. И мне не важно, что какие-то детали в одежде и лицах не видны из зала, их наличие все равно обязательно для успешного танца. Например, как в «Баядерке». Меня отговаривали прокалывать нос и вдевать в него кольцо, а на лицо лепить мушку. Эти мелочи не видны зрителю, но они важны для настроения и попытки перенестись в XVIII век, поэтому я настоял на том, чтобы все было как надо. Я даже стригусь по-разному, в зависимости от того, какой длины волосы нужны в том или ином спектакле. Камзол принца в «Спящей красавице» был сшит для меня по эскизам, разработанным на основе костюма Людовика XIV, на котором было нашито бриллиантов на 14 тысяч ливров. Такая пунктуальность не блажь, она того стоит. Я предстал на сцене как принц из сказки, мой костюм просто горел, и зритель это оценил, стоя аплодируя при моем появлении. Да я и сам танцевал в таком наряде соответствующе по-королевски. Нужно быть первоклассным во всем, в том числе и в нарядах, потому что дешевку видно сразу.

То есть тут очень важно, чтобы вы сами верили в то, что, как и в чем делаете?

Н. Ц.
Конечно! Один мой партнер по «Жизели» усомнился в том, что герой спектакля может ночью прийти на погост. Я спросил, зачем же танцевать то, во что не веришь. Ответ был — «деньги». Но я так не могу.

Вас часто называют в числе самых красивых и сексуальных мужчин. Вы согласны с таким определением?

Н. Ц.
Ну, я же сам не могу собой восхищаться. И мне было очень странно, когда мне звонят и сообщают о вхождении в подобные списки. Для меня красота… она другая. Для меня красивые мужчины — Роберт Рэдфорд и Пирс Броснан. Но это чисто визуальные предпочтения, поскольку лично с ними я никогда не общался. А это важно. В моей жизни бывали случаи, когда я считал, что человек очень красивый, но после общения он умирал для меня навсегда. Грустно, когда разочаровываешься в ком-то.

А еще вас называют «народным нарциссом России». За что?

Н. Ц.
Это происки продажных журналистов. Дело в том, что они не понимают смысла слова «нарцисс». Это ведь было проклятие того человека. Его обрекли на мученическую любовь к своему отражению. Он даже не понимал, что это он. Это был человек, который отказал в любви нимфе Эхо, и за ее слезы боги наказали его. Это наказание, а не самоупоение. Но что делать, если я много раз исполняю роль этого персонажа в одноименном балете. Я вообще много лет танцую первые партии, и этот факт не может оставить равнодушным людей ущербных. Но такова уж их участь — завидовать.

Есть ли у вас в в театре друзья?

Н. Ц.
Есть. Дружу в основном с гримерами и костюмерами. Чья любовь и дружба для меня важны. Я очень дорожу этими людьми, которые есть в моей жизни.

А жизнь идет… Боитесь ли вы старости?

Н. Ц.
Уже нет. Знаете, я долго был гадким утенком, и мне казалось, что мной никто и никогда не будет восхищаться. А теперь все же стал известным. И мечтаю красиво состариться. Ведь по состоянию лица человека можно определить всю его гармонию или, наоборот, дисгармонию. Мне очень нравится фраза Коко Шанель, которая однажды сказала, что в 16 лет мы имеем лицо, которое дал нам Господь Бог, в 25 — то, которое мы сами себе сделали, а в 40 — то, которое заслужили.

Вам 37. Для мужчины и балетного артиста это разный возраст?

Н. Ц.
Разный. Для балета это много. В таком возрасте балетные уходят на пенсию. Но природа подарила мне такие способности, что меня не скоро спишут со сцены (смеется). А мужчина в 37 — это ребенок. Мужская зрелость наступает где-то между 45 и 50 годами.

Постойте, но я слышал, что вы мечтаете побыстрей уйти из балета на покой?

Н. Ц.
Не могу сказать, что мечтаю. Просто это тяжелая работа. Накапливается усталость. Я не брежу сценой. Просто знаю, что, если у меня спектакль, значит, я обязан станцевать хорошо.

И как все великие артисты вы тоже мечтаете умереть на сцене?

Н. Ц.
Видимо, я исключение из правила. Это не мой вариант. Когда на сцене играет мужчина — драматический артист, это прекрасно. А вот смотреть на зрелого балетного танцовщика в трико, когда торчат коленки и все остальное, — это чудовищное зрелище. Балет не та профессия, где нужно показывать свои недостатки.

МНОГОЛИКИЙ НИКОЛАИ

Цискаридзе — человек интересный и многогранный. Наверное, это частично объясняется и биографией. Отец — скрипач, мать — преподаватель физики. Родился в Тбилиси, в подростковом возрасте переехал в Москву. Все такое разное.

У Николая особые отношения с классиком: «Моя няня всегда читала мне вполне взрослые книжки. В шесть лет я уже знал, кто такой Дзеффирелли, тогда как все мои сверстники были уверены, что это какое-то страшное заболевание. В том же возрасте уже мог вполне внятно пересказывать все трагедии и комедии Шекспира и знал причины, сподвигнувшие Анну Каренину броситься под колеса поезда.

Балетный танцовщик должен дружить с иглой и ниткой: «В Лондоне, где я танцевал в балете «Корсар», мне нужно было успеть переобуться за 20 секунд. И вдруг вижу, что резинка на туфлях порвана. Я хватаю у костюмерши иголку и нитку; на автомате пришиваю резинку и выхожу на сцену как ни в чем не бывало».

Есть в его жизни одна закономерность: «У меня много наград. И они всегда приходили в непростые моменты жизни. Как какая-то гадость в жизни — вдруг тебя награждают очередным званием».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 10, 2011 2:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022913
Тема| Балет, Новосибирский театр оперы и балета, Персоналии, Роман Полковников, Иван Кузнецов
Авторы| Яна ДОЛЯ
Заголовок| Озеро как ни крути…
Где опубликовано| газета «ЧЕСТНОЕ СЛОВО»
Дата публикации| 20110216
Ссылка| http://www.chslovo.com/index.php?idst=13901
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Самый классический из всех классических балетов — «Лебединое озеро» — выдержал несчетное количество редакций, включая даже крайне модернистские экспериментальные постановки. Новосибирский государственный академический театр оперы и балета тоже отличился последней версией любимого всеми балета — прежде всего тем, что вернулся к первоисточнику — к тому виду, который и придали балету его создатели — М. Петипа и Л. Иванов

Наверно, сибирские зрители уже и забыли, что история, разворачивающаяся в сказочной средневековой Германии, в общем-то, трагическая. Дело в том, что в тоталитарном государстве балет, как и другие виды искусства, также не был далек от политики. Соответственно, в советских постановках все должно было заканчиваться хорошо: злые чары рушиться, любящие сердца соединяться. Пессимизм трудовому народу был ни к чему.

А ведь каждый классический сюжет ценен своим собственным содержанием и, конечно же, финалом. Однако если посмотреть историю постановок «Лебединого озера» в России, либретто этому балету вроде как совсем ни к чему. Понятно, что каждый постановщик стремился привнести в спектакль что-то свое, придать новизны, но кардинально менять финал — значит, лишать балет какого-то смысла.
Что касается хореографии, то дошедшая до наших дней удачная версия Петипа-Иванова на самом деле вторична — в том плане, что первая оригинальная хореография к балету принадлежала Юлиусу Резингеру (1877). Однако праздничная феерия Резингера пришлась не ко времени, и постановка успеха не имела.
Но даже после редакции Иванова и Петипа, ставшей классической версией, великое творение Чайковского продолжало претерпевать разного рода пертурбации. Так, в экспериментальной постановке 1920 года Горского совместно с Немировичем-Данченко партию Одетты и Одиллии исполняли две балерины, причем Одетта была не в пачке, а в длинном платье. Балетмейстер Ваганова в 1933 году перенесла действие балета в 30-е годы XIX века, наделив Зигфрида чертами романтика-мечтателя и тем самым сложной драматизацией разрушив жанр простодушной сказки, каковой и задумывалось «Лебединое озеро» изначально. Не соответствовала замыслу Петипа и попытка Лопухова в 1945 году разделить лебедей на белых и черных, где последние входили в свиту злого волшебника Ротбардта. Даже маленьких лебедей в ходе экспериментов «разлучали» в танце, рассыпая в разные стороны.
Но слава богу, что прекрасная музыка Чайковского на протяжении веков остается неприкосновенной. Правда, исходная партитура Чайковского рассчитана чуть ли не на целых два балета, так что спектакль существует со значительными купюрами, причем купюры для воссоздания полной версии балета закрыты! И вот как раз для постановки 2010 года в новосибирском театре несколько купюр были восстановлены — соответственно, можно сказать, что мы открыли хоть на йоту, но нового Чайковского.
Были внесены кое-какие изменения и в саму хореографию. Так, в спектакле благодаря редакции Константина Сергеева и Игоря Зеленского появилась новая вариация Зигфрида в первом акте, слегка в первой картине изменился и вальс, полностью поменялась четвертая картина, а именно: финал НГАТОиБ тоже сделал классическим — трагическим.

В конце спектакля Одетта падает со скалы, Зигфрид устремляется вслед за ней. Более того, специально приглашенный итальянский сценограф и художник по костюмам Луиза Спинателли за счет собственного живописного видения сделала костюмы, максимально соответствующие духу эпохи (это касается в основном сцен при дворе). Что же до балетных пачек лебедей, то, конечно, по форме и длине они остались прежними, только приобрели еле уловимый зеленоватый оттенок, пуанты тоже сделали с небольшими каблучками. В общем, идти на «Лебединое» в новой версии нужно сразу с биноклем.

Но, конечно, для большинства зрителей балет ассоциируется не столько с музыкой и уж тем более не с самой постановкой и сценографией, сколько с исполнителями. Ведущий солист новосибирского театра оперы и балета Роман Полковников в штате театра шестой год и в свои двадцать четыре года активно исполняет лучшие сольные партии, в числе которых и роль принца Зигфрида в «Лебедином озере». Роман оказался единственным из числа участников спектакля, у кого нашлось время поговорить с нашей газетой и о «Лебедином», и о балете в целом, и о себе, конечно, тоже. На встречу премьер-танцовщик пришел с коллегой и другом Иваном Кузнецовом, тоже талантливым молодым артистом балета и также успевшим показать себя на cцене в партии Зигфрида.

Роман — крепкий брюнет, сдержанный и рассудительный. Иван — светлый парень во всех смыслах этого слова, со смекалистым взглядом. Однако если эти ребята пройдут мимо, да еще нахлобучив шапки и шубки, даже не подумаешь, что они — представители такого высокого искусства, как балет, да еще — солисты!



— Роман, танцовщиков в балете заметно меньше, чем девушек. Вообще, существует ли такое понятие, как мужской кордебалет, или парням при попадании в труппу театра сразу «приходится» выходить на ведущие позиции?

— Конечно, существует. И я сам пробыл там год, станцевал кордебалетные партии во всех спектаклях — до того, как исполнил сольную партию принца в «Щелкунчике»… Когда мы с Наташей Ершовой (солисткой НГАТОиБ. — «ЧС») готовились к участию в конкурсе, пришлось репетировать много сольных партий.

— А насколько интересна в техническом плане для танцовщика партия принца Зигфрида, ведь ее не сравнить, скажем, со Спартаком? К тому же, «Лебединое озеро» больше помогает раскрыться именно девушкам-танцовщицам — чего стоит только партия Одетты-Одиллии.

— Да, я бы не сказал, что в партии Зигфрида много каких-то технических сложностей. Вся сложность здесь заключается в том, что у нас в балете называется голубой классикой — т. е. в чистой классике. Это не всем дано. Никто не сможет сразу станцевать такой спектакль без сильной «школы».

— Кстати, есть мнение, что эту классическую школу нужно беречь, и при подготовке спектаклей с современной хореографией разделять (хотя бы на время сезона) танцовщиков на «современников» и «классиков», чтобы не портить «материал».

— Лично я как танцовщик категорически против подобного разделения. Я считаю, что все должны развиваться в разных направлениях.

— Да у нас просто и нет такого количества современных спектаклей, как в Большом театре, — включается в разговор Иван Кузнецов. — Соответственно нет повода и для постановки такого вопроса: чтобы один танцевал современную хореографию, а другой — классическую.

— А даже если повод и будет, то где найти столько людей, чтобы позволить себе такую «роскошь?», — рассуждает далее Полковников.

— Роман, раз поводом для нашей беседы послужило «Лебединое озеро», задам волнующий вопрос: этот балет — тот случай, с которым нельзя проводить никаких экспериментов, каковые были, скажем, в прошлом веке?

— Без экспериментов, конечно, никуда. Но (если бы у меня были полномочия) я никогда не стал бы глобально менять классику. Уж, по крайней мере, в свою партию Зигфрида точно ничего не стал бы добавлять. Там все готово. В то время работали лучшие люди, лучшие умы — и они сделали спектакль совершенным.

— Как раз последней постановкой новосибирский оперный вернулся к истокам: Одетта и Зигфрид погибают. Кстати, насколько технически совершенна сцена, когда вы за кулисами падаете (очевидно, на маты) с высоты, а на вас подают дальний свет, создавая теневой эффект? Я это к тому, что если свет сработает не в том месте — вам придется падать еще раз?

— В данной ситуации прыгнуть еще раз просто не будет времени — это последняя сцена, и надо уже дальше выходить на поклон.

— Получается, что без финала зрители останутся в недоумении?

— Н-да — тогда будет считаться недочет у постановочной части.

— А вообще, Роман, какие-то казусы во время спектаклей случались в вашей практике?

— Грубых — нет, но, бывало, и падали. Кстати, вот как раз у постановочной части я никаких недочетов не припомню.

— Я как-то раз цветочек забыл принести в «Дон-Кихоте», — признается Иван.

— А я помню, как в «Спящей красавице» вышел без шпаги: она лежала на другой стороне сцены, и идти за ней было поздно, — поддержал друга Роман. — Пришлось всех якобы убивать голыми руками (смеются оба).

— Ну, отвлечемся от шуток. Гастроли «Лебединого озера» после премьеры прошли с аншлагом?

— Разумеется!

— А вам, напротив, доводилось смотреть зарубежные постановки «Лебединого»?

— К сожалению, когда мы приезжаем на гастроли, то можем только работать: очень плотный график.

— И что же — кроме балета, ни на что другое не остается времени?

— Остается: только чтобы отдохнуть (смеется).

— И сколько часов или дней на это есть у ведущих солистов после сыгранного спектакля?

— Целая ночь! — шутит Иван, но в действительности, говоря серьезно.

— Если спектакль идет в воскресенье, то считай — повезло: ведь понедельник в театре выходной день, — добавляет Роман. — Оттанцевал, поспал — и опять на работу. Ежедневно с 9.45 до 11.00 обязательный урок — своего рода тренировка. Часты репетиции перед спектаклем. Случаются и два спектакля подряд. Скажем, после спектакля я начинаю ощущать усталость лишь на третий день. Как правило, непосредственно на следующий день после спектакля работаю на адреналине. Зато через день начинаю понимать, что станцевал ВЕСЬ спектакль.

— А любимая партия есть?

— Конечно: Спартак.

— Я в этом не сомневалась. А если предложат станцевать то, что вам не по душе — можете отказаться?

— В принципе, возможно все. Допустим, если бы у меня была какая-то сильно нелюбимая партия, думаю, я нашел бы способ от нее «откосить». Но… я такими делами не занимаюсь (смеется).

— Роман, а как вы вообще попали в балет?

— К балету, равно как и к театру вообще, у нас в семье никто не имел отношения. Просто наш дом стоял рядом со школой искусств, и как-то так потихонечку я там стал заниматься. По желанию родителей, разумеется: я ведь был послушный сын (смеется). И когда мой педагог посоветовал поступить в хореографическое училище, даже папа оказался «за».

— Года три назад мир балета беспокоил «армейский вопрос». Над танцовщиками до сих пор висит призрак воинской обязанности?

— Сейчас этот вопрос находится в подвешенном состоянии. Мне повезло: я получил отсрочку прямо от Путина (в то время давали отсрочку работникам культуры). Сейчас хожу каждый год в военкомат просто отмечаться.

— Роман, понимаю, что трудно ответить откровенно на следующий вопрос, но если вдруг предложат работать в Большом театре или хотя бы пригласят на проекты — согласитесь?

— Думаю, что да, соглашусь — ведь это огромный опыт! Однако же мы работаем одним большим коллективом, во главе которого стоит Игорь Анатольевич Зеленский — наш художественный руководитель, с которым я бы в первую очередь и посоветовался. Работу в команде не всегда удается совмещать со свободным полетом.

— Зато вы в свободном полете на сцене! Удачи!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 24052
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Сен 06, 2011 2:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022914
Тема| Балет, МАМТ (Стасик), Персоналии, Йорма Эло
Авторы| Александр Фирер
Заголовок| Затачивая мастерство
Где опубликовано| Музыкальная жизнь № 2, с. 34
Дата публикации| февраль 2011
Ссылка|
Аннотация|

Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко вновь ярко заявил о себе в контексте столичного танцевального сезона, представив премьеру – одноактный балет финна Йормы Эло «Затачивая до остроты» ( «Slice to Sharp»).

Театр после успешного освоения стилей Начо Дуато и Йиржи Килиана сегодня оказался в авангарде ведущих отечественных танцевальных компаний. Он первым в России включил в свой репертуар работы легендарных мэтров современной хореографии и представил их широкой российской публике. Теперь пришел черёд открыть отечественным балетоманам имя Йормы Эло, работы которого желанны сегодня по обе стороны Атлантики. Нью-Йорк сити балет и Американский театр балета, а также Венская опера, финский и норвежский Национальные балеты, Королевский Датский балет гостеприимно открывают свои двери перед талантливым финном. Их привлекает актуальный хореограф, не ломающий природу балетных артистов, ведь свои авангардные постановки он ставит на пуантах. Фактически это современная классика.

Резидент-хореограф Бостонского балета Йорма Эло окончил в 1980 году Академию русского балета им. А.Я. Вагановой в Ленинграде, затем успешно протанцевал в шведском Кульберг-балете и Нидерландском театре танца (NDT-I). Хореографическая чакра Йормы Эло открылась на заре нового миллениума. Он плодотворен и востребован по всему миру. Йорма Эло смело и непринужденно моделирует комбинации движений и непредсказуемо сочетает их. Его пиететный взгляд на классику, сдобренный изрядной долей финского юмора и хореографической изобретательностью, делает его опусы привлекательными для исполнителей и для публики.

Свой бессюжетный балет «Затачивая до остроты» хореограф создал четыре года назад для компании «Нью-Йорк сити балет». Сегодня этот спектакль получил прописку в Москве, прекрасно вписавшись в репертуар Музыкального театра на Большой Дмитровке.
В балете круто замешаны пуантная техника, классический экзерсис, обилие технических трюков, холерическая «вакханалия» рук. Около получаса на музыку Генриха Бибера и Антонио Вивальди четыре пары солистов в синих репетиционных трико и купальниках на одном дыхании протанцовывают сложнейший текст в стремительных и разнообразных ансамблях. Дуэты насыщены «неудобными» связками, обводками, акробатическими забрасываниями партнерши на спину кавалера, элементами фигурного катания, форсайтовскими деконструкциями. «Пизанские» отклонения корпуса от вертикали и «дробление» оси позвоночника не чужеродно вписаны в контекст балета. В динамичнейший поток действа вплетена и силовая техника, и красота линий, и невероятный драйв. Солисты окунаются в стилистическую ткань Эло с наслаждением. Туры в воздухе, прыжки, виртуозные вращения артисты проделывают с видимой лёгкостью. При этом они успевают сочетать это с неакадемическими каверзами. Балерина у Йормы Эло – податливый инструмент в руках партнера, который подвергает её тяжелым физическим «испытаниям». И тут от балерины требуется виртуозное владение телом и пластическая чуткость. Кристина Кретова, Анастасия Першенкова, Валерия Муханова и Наталья Сомова дерзновенно бросаются в коловращения непривычной хореографии. Убедителен и признанный классик труппы Георги Смилевски. В спектакле участвует также блистательный Семён Чудин, чьё дарование универсально. Он свободно владеет палитрой выразительных средств и классического, и современного танца, а потому его участие в премьере – важная составляющая успеха.

Немаловажно, что театр не только пополняет афишу харизматичными именами и эксклюзивными спектаклями, но и умеет «заточить» исполнение нового стиля до полной художественной убедительности.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16800
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 28, 2012 1:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022915
Тема| Балет, Армения, Персоналии, Вилен Галстян
Авторы| Пашинян Рубен
Заголовок| “Умные люди просто обязаны инвестировать в искусство!”
Где опубликовано| Независимая Общественная Газета "Новое Время", № 1979
Дата публикации| 2011-02-12
Ссылка| http://nv.am/index.php?option=com_content&view=article&id=10676:2011-02-12-10-41-48&catid=10:2009-06-09-07-22-13&Itemid=10
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



70-летний юбилей отметит сегодня прославленный мастер балета — народный артист Армении Вилен ГАЛСТЯН. Сегодня он востребованный балетмейстер — его постановки собирают аншлаги по всему миру. Кроме этого он десять лет возглавляет отделение “режиссуры балета” в Институте театра и кино.

— Признаться, я уже сделал себе юбилейный подарок, и даже два. Поставил “Спартака” в Аргентине, куда был приглашен с супругой — балериной Надей Давтян, а после возвращения занялся балетной линией в премьере “Аиды”.

— Вы довольны своими постановками?

— Я с уверенностью могу сказать, что “Спартак” — это тот балет, который будет иметь очень долгую жизнь. У нас его ставил Григорович — мой мастер. Но, думаю, и он согласится, что ставить точку в “Спартаке” преждевременно. Конечно, у Григоровича была хорошая постановка, конечно, он маэстро. Но я уверен, что если ему сегодня предложат сделать “Спартак”, то он поставит абсолютно другой спектакль.
Вот и я вычеркнул из памяти старое и попытался сделать что-то новое. Мы не вырезали и не купировали музыку “Спартака”. Единственное, что мы себе позволили, так это убрать картину “с пастухами и пастушками”. Я не думаю, что из-за этого куска балет многое потеряет, сам Хачатурян не был против этой редакции. Аргентинцы поначалу испугались, что у них возникнут проблемы из-за нашего “самовольства”, но потом преисполнились доверия и согласились.
Было заявлено шесть премьерных спектаклей... На роли Спартака и Красса пригласили прекрасных танцовщиков из Петербурга, у которых было всего две недели, чтобы разучить свои партии. Роли тяжелые — дуэты, монологи... Надо отдать должное их профессионализму — они довольно лихо справились. Три премьеры станцевали они, а следующие должны были танцевать аргентинцы. Но, увы, мы не успели их посмотреть — вернулись в Армению...

— И началась работа над “Аидой”?

— В этот процесс я вошел случайно. Планировали другого хореографа. Но что-то изменилось и меня “мобилизовали” за 20 дней до премьеры. Я встретился с постановщиком Марио Корради, который сказал мне: “Да вы всю музыку наизусть знаете, вам не танцы ставить, а дирижировать надо!” Я сказал, что это моя любимая опера. Ведь еще с тех пор, когда она впервые была поставлена Арменом Гулакяном (за несколько дней до начала войны в 1941 году), мы не пропускали ни одного спектакля. Для нас это был праздник!.. Сейчас поставили очень богато, тогда — очень талантливо.

— Что, по-вашему, изменилось в армянском балете за последнее время, а что до сих пор, как говорится, остается в режиме ожидания?

— Мне повезло 20 с лишним лет руководить одной из лучших балетных трупп мира. Но что-то затормозилось. Началось все еще в те мрачные холодные годы, когда многие люди искусства уехали в поисках лучших условий для творчества. Сегодня они там по праву оценены — являются ведущими солистами престижнейших театров. Хочу надеяться, что это поколение, возвратясь на родину, привезет с собой другую, новую культуру.

— Думаете, вернутся? На что они могут польститься?

— Конечно, зарплаты не сравнить: если там это три и более тысячи долларов, то тут — три и менее сотни. Плохо было когда-то с балетом и в России. Путин, возмутившись тем, что российские артисты украшают мировые сцены, а не выступают у себя дома, велел платить им такую же зарплату, как и на Западе. Результат не заставил себя ждать — танцоры стали возвращаться. Думаю, рано или поздно и наше правительство поймет всю важность и необходимость таких решений. И не только в балете.

— Некоторые танцоры, проработав свои двадцать лет, переходят на “тренерскую” работу, то есть становятся балетмейстерами. Но не факт, что первоклассный танцор может быть хорошим наставником. Кстати, каков размер пенсий у танцоров?

— Пенсии — один из самых болезненных для нас вопросов. В советское время пенсионный возраст у танцоров наступал после 20 лет работы на сцене. А сейчас чиновник может одним махом лишить танцоров привилегий. Так что они должны дожидаться установленного для всех граждан возраста, после которого им и будет определена пенсия. Это абсурд. Поэтому многие, не дожидаясь “пенсионного” возраста, уходят из балета в поисках обеспеченного будущего...
...Если артист балета бегает из одной школы в другую, халтурит, то сил на серьезную работу в Оперном театре просто не остается. Балет, известно, красивое и очень затратное искусство. Возьмем “Аиду” — это очень дорогой спектакль. Но ведь игра стоит свеч. Билеты на “Аиду” довольно дорогие, но попытайтесь найти свободные места. Все раскупают. Люди потянулись к настоящему искусству, они пресытились третьесортными постановками и “шедеврами” шоу-бизнеса. Особенно радует, что сегодня значительная часть зрителей Оперного театра и филармонии — молодежь. Уже было шесть спектаклей, думаю, что какая-то часть затрат окупилась. Скоро многие поймут, что это рентабельное капиталовложение. Умные люди сегодня просто обязаны инвестировать в искусство!
А у нас есть такие жемчужины как “Спартак”, “Гаяне” и “Маскарад” — совершенно разные по сюжету и стилистике произведения, которые мы смело могли бы представить всему миру. Почему не осуществляются эти постановки?..

— Могут сказать, что у нас нет сегодня материальных и исполнительских ресурсов для новых постановок...

— Все у нас есть — желания нету! И дело не в дырявом бюджете, а в приоритетности. Один оперно-балетный театр можно ухитриться содержать даже при самом неблагоприятном раскладе, если власть имущие поймут, что это жизненно необходимо и для культуры, и для народа.
20 лет назад мы с Тиграном Мансуряном поставили “Снежную королеву” — абсолютно новый балет, нигде доселе не известный, — первая редакция. Не спорю, может, у него были свои недостатки — это нормально, так оно и должно быть — балет должен проходить свою основную редактуру в процессе исполнения. Как бы то ни было, спектаклей 50 было отыграно при аншлагах. И что? О нем забыли, положили на полку... рядом с “Маскарадом” и многими другими произведениями армянских композиторов, которыми мы должны гордиться и представлять своему зрителю и мировому сообществу. Но мы почему-то упорно игнорируем это наше богатство. Почему бы не пригласить Мансуряна с Галстяном и не поручить им восстановить “Снежную королеву”? Пока мы есть, пока мы в здравом рассудке и способны чему-то научить молодых и быть полезными своей стране, зачем этим не пользоваться?.. Не лишним будет отметить, что декорации тогда делал известный сценограф Энар Стенберг, которого я пригласил сюда вместе с супругой Натальей Поваго. Они вместе родили здесь этот балет. А наши “товарищи” преспокойно взяли и выкинули его... Хочу надеяться, что такое отношение к своему наследию носит временный характер.

— А мы сможем сегодня с нашим исполнительским арсеналом достойно представить, скажем, ту же “Снежную королеву”?

— Я официально могу заявить, что и “Королеву”, и “Маскарад” наши танцоры прекрасно станцуют, и дожидаться кого-либо из-за рубежа нет необходимости. Мы готовы и в силах поставить или восстановить любой балет, главное — чтобы и мы, и сами исполнители почувствовали в этом реальную заинтересованность общества.
Помню, в 96-м ко мне обратился Чкнаворян с предложением поставить его новый балет “Отелло”. Я прослушал музыку, сам написал либретто. Балет был поставлен и, простите уж мою нескромность, очень хорошо. Потом остался “за бортом”. Но ведь даже в экономическом смысле мы можем быть в выигрыше. В “Отелло” минимум декораций — один задник, который до сих пор сохранился и висит у меня дома. Записи есть, исполнители есть — почему бы не поставить? Почему Минкультуры не собирает нас, ныне здравствующих композиторов и балетмейстеров, и не требует незамедлительно приступить к постановке армянских балетов? Пускай “Аида” и “Спартак” будут гвоздями сезона, но ведь вместе с ними должен иметься и какой-то другой репертуар. Конечно, по зрелищности репертуарные спектакли не смогут соревноваться с “Аидой”. Но это будут хорошие балеты — это я гарантирую! И их не стыдно будет вывозить за рубеж, а в экономическом смысле — даже выгодно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... , 11, 12, 13  След.
Страница 12 из 13

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика