Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2004-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Чт Апр 29, 2004 10:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004042902
Тема| Балет, Бенуа де ля данс
Авторы| Карелова М.
Заголовок| Балетная демонстрация. Церемония вручения приза «Бенуа де ля данс» обошлась почти без эпатажа
Где опубликовано| Новые известия
Дата публикации| 20040429
Ссылка| http://www.newizv.ru/news/?id_news=6358&date=2004-04-29
Аннотация|В Большом театре прошла традиционная ежегодная церемония вручения главного европейского балетного приза «Бенуа де ля данс». Россиянам, правда, заветная статуэтка не досталась: юной участнице из Мариинского театра жюри предпочло приму Британского балета. Зато москвичи смогли насладиться роскошным балетным шоу со звездами мирового уровня.

«Балетный Бенуа» на этот раз снова принимал Большой театр. Судя по всему, с паломничеством балетной премии ЮНЕСКО в европейские страны покончено. В 90-х, во времена опалы в ГАБТе основателя премии Юрия Григоровича, церемония проводилась в Париже, Варшаве, Берлине и других столицах. К радости зрителей, пышущий здоровьем 77-летний Григорович не без удовольствия занял почетное место председателя жюри на сцене (в прошлом году он отсутствовал – недуг свалил мэтра, и балетоманы всерьез опасались за его состояние). Но церемонию доверили вести не ему.

Словесные преамбулы премии «Бенуа де ля данс» сопровождались почти гробовой тишиной в зрительном зале. Напрасно ведущие вечера – Святослав Бэлза и Екатерина Гусева – старались развеселить публику Большого театра. Выслушивая тяжеловесные шуточки о том, что «в балете, как и в любви, нужны двое», рассказ Бэлзы о желании носить балерину на руках или кокетливо напетую Гусевой арию Кармен, гости тихо посмеивались и нервно поглядывали на часы, мечтая о банкете. В конце концов ничего особенного на сцене не происходило – не в пример позапрошлой церемонии, когда очень современная танцовщица из очень современного балета раздевалась донага и на сцене ГАБТа занималась чем-то похожим на половое самоудовлетворение.

Впрочем, на этот раз все выглядело весьма чинно, если не считать небольшой ошибки, допущенной ведущими: забыли озвучить имя одного из номинантов. На сцене мелькали детишки-арапчата, подносящие конверты с именами победителей, и трубачи из балета «Лебединое озеро» с зеленоватыми статуэтками – символами Бенуа. Почтили минутой молчания и кадрами кинохроники память сэра Питера Устинова, члена семьи Бенуа-Устиновых и многолетнего покровителя премии. Даже казенная речь замминистра культуры Натальи Дементьевой полная высокопарных преувеличений («ваша премия самая престижная в мире балета») не смутила мастеров танца. В конце концов организаторы «Бенуа» сами любят называть свой конкурс «балетным «Оскаром»».

Расклад победителей возражений не вызвал, хотя условия премии изначально странные – члены жюри здесь сами выдвигают тех, кого потом и награждают. Тем не менее список номинантов, составленный мастерами во главе с Юрием Григоровичем, порадовал всех. Судьи – педагоги и главы заграничных балетных трупп – не упустили возможности выдвинуть своих учеников или собственных танцовщиков. Впрочем, балетная публика тоже внакладе не осталась. Когда среди балерин соревнуются прима Королевского балета Британии и одна из лучших молодых балерин Нью-Йорка, а звание лучшего танцовщика оспаривают премьер Парижской оперы и солист Американского балетного театра, растет и престиж самой награды, и уровень гала-концертов в Большом театре.

Алина Кожокару, лондонская примадонна, признанная лучшей балериной года, за партию Золушки в одноименном балете, в Москву, к сожалению, не приехала – ее москвичи смогут увидеть лишь в июне, когда бывшая выпускница Киевского хореографического училища, станцует в «Сильфиде» и «Жизели» на сцене Большого театра. Зато премьер Гамбургского балета Ллойд Риггинс, названный лучшим танцовщиком прошлого года, в концерте участвовал и показал, что его Густав фон Ашенбах из балета «Смерть в Венеции» вполне равноценен литературному первоисточнику, новелле Томаса Манна. Его страстный мужской любовный дуэт с Эдвином Ревазовым растрогал жюри и зал. Отрывок из балета «Выход из игры» в постановке и исполнении лауреата «Бенуа-2004» Пола Лайтфута в который раз заставил позавидовать европейской публике и пожалеть себя: ну почему у нас в стране так мало хороших хореографов?

Следующую, 13-ю церемонию награждения премии «Бенуа», видимо, организуют в мистическом ключе. Не зря же ведущая Екатерина Гусева загадочно прищуривалась, объявляя одного из номинантов этого года – балет «Ведьмино проклятье». В таком случае им можно посоветовать в следующий раз на сцене Большого устроить пляски под хачатуряновский «Танец с саблями» вполне натуральных скелетов. По крайней мере ничем больше уже эти подмостки не удивишь.


Хореографы – призеры «Бенуа де ля данс-2004» Пол Лайтфут и Соль Леон (Нидерландский театр танца) показали Москве свой балет
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Чт Апр 29, 2004 10:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004042903
Тема| Балет, Приз Benois de la Danse
Авторы| Гучмазова Л
Заголовок| Не может собственных Платонов. Вручены премии Benois de la Danse
Где опубликовано| Газета
Дата публикации| 20040429
Ссылка| http://www.gzt.ru/rub.gzt?rubric=reviu&id=64050000000015637
Аннотация|Призу "Бенуа" двенадцать лет, и все это время он стойко претендует на статус балетного "Оскара": вниманием охвачены страны и континенты, награждение проводится на сценах Парижа, Берлина, Штутгарта. Ныне - как в самом начале истории - опять все флаги в гости к нам, в Большой. А впечатление междусобойчика с налетом шика как было, так и остается.

В балетном мирке все знают всех, а механизм Benois de la Danse выстроен, как замкнутая мафиозная система с сетью на континенте и в колониях. Семь членов жюри от разных стран представляют по одному любимцу - танцовщика, балерину, хореографа; за год обмениваются видеокассетами, а в канун вручения слетаются выбрать лучших. В итоге в списке номинантов сходятся чистой воды аутсайдеры (система замкнута) и бесспорные кандидатуры (деревня невелика). На статус приза эта смесь действует соответственно и дополняется железным правилом: чем бесспорнее номинант, тем меньше шансов, что он почтит вниманием церемонию.

На нынешнюю не приехали отмеченный за три постановки Марк Моррис и Джон Ноймайер, хотя все надеялись, что Ноймайер приедет наверняка. Не приехали балерина-ассолюта Алессандра Ферри и Лоран Илер из Opera de Paris. Не приехал и хореограф Чжао Мин, выдвинутый за балет шанхайского ансамбля друзей армии «Прощай, моя наложница». Но, даже приехав, они бы не оценили в переводе речи объявленной «заместителем культуры» Натальи Дементьевой о «протянутой призу финансовой руке министерства» и шуток ведущих, недостойных даже уст Регины Дубовицкой. Только подивились бы сиротству раскроенного на шикарный манер тусклого праздника.

Поскольку пафос призу теперь придан государственный, уместно его рассматривать в свете успехов «наших» и «не наших». У «не наших» все в порядке, что на 'Бенуа' справедливо отметили. Лучшим танцовщиком признан Ллойд Риггинс из Gamburg Ballet, станцевавший тонкую, экспрессивную и грустно закончившуюся гей-story «Смерть в Венеции» на музыку Баха и Вагнера в мастерской постановке мэтра Ноймайера. Лучшей балериной стала находка Covent Garden Алина Кожокару - за миленькую «Золушку» Аштона, минуту из которой публике дали оценить в записи. Дело вкуса - другая номинантка, аккуратная маленькая британка Агнес Окс, была очень хороша в миниатюре «Двое»: панковским гребнем у нее торчали не только волосы - даже балеринская пачка, а техника примиряла гармонию Баха с ломаной графикой танца. Главная приятность: лучшим хореографом признали дуэт Поль Лайтфут - Соль Леон из Nederlands Dans Theater, что можно считать победой высшего балетного разума. NDT остается уникальным инкубатором хореографов, приучающим мыслить аристократично и свободно, и выросшие в нем как профессионалы британец и испанка навели на нехитрые мысли: про то, что хорошие условия работы пусть и не гарантируют производство гениев, но весьма тому способствуют. И про то, что в качественном танце специфика - это одно, а национальные комплексы - совсем другое.

'Бенуа' создан по инициативе Юрия Григоровича, он же традиционно на нем председательствует, и русское присутствие на конкурсе не минует его перста. В итоге мы налюбовались не только на ощерившийся Большой театр, который, не представленный артистами, в ответ не дал церемонии ни оркестра, ни толп кордебалета. Россию на поддерживаемом государством конкурсе представляли тайный хореограф А. Кононов, неведомая солистка петербургского Балета Тачкина И. Колесникова и мальчик-чиполлино из Мариинки А. Луковкин - за роль на стороне. Патриоты при таком раскладе могли не суетиться. Но поскольку ехать «нашим» было недалеко, они сполна были представлены на концерте.

Смотреть на них Минкультуры надо было б принудительно, всем личным составом. Проблема не в том, что специфичные отношения Григоровича с российской околицей балетной деревни вылезли наружу. А в том, что в отсутствии Большого и Мариинки обнажились все признаки цехового бессилия. Глядя на «лучшую русскую балерину», еще можно повеселиться способности бенуатки-2003 Анастасии Волочковой к ущербному клонированию. Но вот художества «лучшего в России» хореографа, в которых нет танца, но есть радиоуправляемые стулья, валящиеся против законов гравитации... И не то чтобы за державу обидно - просто надо с этим что-то делать. Хотя бы потому, что Министерство культуры и массовых коммуникаций «протянуло призу финансовую руку».

Лучшим танцовщиком на вручении премии был признан Ллойд Риггинс из Gamburg Ballet 
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Чт Апр 29, 2004 10:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004042904
Тема| Балет, Краснодар, Прокофьев С., Каменный цветок, Персоналии, Григорович Ю.
Авторы|
Заголовок| В музыкальном театре Краснодара прошла генеральная репетиция балета "Каменный цветок"
Где опубликовано| smi.kuban.info
Дата публикации| 20040429
Ссылка| http://smi.kuban.info/topic/article/40323
Аннотация| В краснодарском музыкальном театре прошла генеральная репетиция балета Сергея Прокофьева "Каменный цветок". Его премьера состоится 30 апреля. Режиссер спектакля, известный балетмейстер Юрий Григорович, впервые поставил "Каменный цветок" в 1959 году на сцене Большого театра. С этого события, по мнению критиков, началась новая эра в истории русского балета. Искусство танца окончательно победило эстетику пантомимы. Приключения мастера Данилы предстают как поэма об исканиях художника, о радости и о печали, о погоне за совершенством. Классический балет органично переплетается с русским народным танцем, превращая "Каменный цветок" в истинный шедевр мирового балета.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 29, 2004 2:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004042905
Тема| Балет, МТ
Авторы| Варвара Вязовкина
Заголовок| Ульяна Лопаткина во тьме Равеля.
Мариинский театр готовится к 100-летию Баланчина
Где опубликовано| Новая Газета
Дата публикации| 20040429
Ссылка| http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/30n/n30n-s31.shtml
Аннотация|Мариинский театр уже восемь лет осваивает хореографию Баланчина, являясь флагманом в баланчинизации всей страны. В Мариинке — три программы балетов Баланчина: либо один балет за вечер вкупе с другими (вместе с конструктивистским «Блудным сыном» Баланчина «Свадебка» Брониславы Нижинской и «Этюды» Ландера), либо три классические одноактовки за вечер («Серенада», «Аполлон», «Хрустальный дворец»), либо «Драгоценности».



Нынешняя премьерная программа — четвертая и, пожалуй, самая репрезентативная и смелая: головоломные «Четыре темперамента» на музыку Пауля Хиндемита, романтический «Вальс», включающий два сочинения Равеля, и имперский «Фортепианный концерт № 2» на одноименное произведение Чайковского

2004 год — год 100-летия петербургско-нью-йоркского хореографа. На прошлогодних летних гастролях труппы New York City Ballet американский Дом Баланчина, к слову, признал петербургский театр Петипа, где начинал маэстро, «родным» его Домом. Знаменательный юбилей в Петербурге отметят особо: в июньские дни в рамках фестиваля «Звезды Белых ночей» пройдет русско-американская конференция о творчестве Баланчина, откроется выставка с использованием ранее неизвестных материалов и состоится фестиваль, названный двумя очень точными словами «Век Баланчина». Завершить его планируется последней премьерой Мариинки.
«Черный» Баланчин появился в репертуаре только сейчас, после балетов Уильяма Форсайта в Мариинке — абсолютного постбаланчиниста.
Форсайт после мариинской премьеры дал понять, что самые молодые артисты труппы, не обремененные грузом ответственности за русскую классику XIX века, прорвались в XXI век. Именно им, самым молодым, пригодилось, что на выходе из училища вместе с Голубыми птицами из «Спящей красавицы» и Лизами из «Тщетной предосторожности» у них в «ногах» Allegro vivace, первая часть «Хрустального дворца» Баланчина.
Среднему костяку труппы (танцующему по 5 — 6 сезонов) повезло, что они могут искать себя в Баланчине и понимать, что — их, а что — нет.
И здесь важно так расставить артистов, чтобы, например, в «Четырех темпераментах» не было бы потери напряжения, центростремительной или центробежной силы. (Это возникло еще и за счет оркестра, вяло исполнившего Хиндемита, под управлением приглашенного дирижера Михаила Агреста). Наиболее напряженно удались Антону Корсакову вариации Меланхолика, а Наталии Сологуб — партия Холерика. Они задали тон и аккумулировали в себе впечатление от всех четырех настроений.
Что касается звезд труппы, то они привносили в Баланчина всегда что-то свое, и здесь нужно ждать открытий. Так было у Ульяны Лопаткиной в Adagio в «Хрустальном дворце», в «Бриллиантах» Чайковского. Так было и сейчас в «Вальсе» Равеля. На таинственном балу вальсируют тени, кружатся в танце-заговоре, среди которых белым пятном проносится Дама Лопаткиной. Она сама — почти тень. Она резко отделила себя от темных силуэтов, и при ее появлении на сцене обращали на себя внимание черные длинные ленты, похожие на траурные украшения.
Дарья Павленко в этой же партии сама как бы вовлечена в игру, она и назначала свидания одному, как тайная любовница, она и была увлечена здесь же другим господином. Все как будто в масках, всех как будто манит неизвестность. И безымянная героиня Павленко дышит воздухом петербургских театральных подвальчиков Серебряного века.
Диана Вишнева и Игорь Зеленский, много лет танцующие вместе концертное Па-де-де Чайковского — Баланчина, продолжили свой роман в «Фортепианном концерте № 2». На смену одной-единственной паре из Па-де-де пришли великолепнейшая свита кордебалета Мариинского театра, вторая солистка и главная пара. Теперь они в окружении множества глаз вынуждены выполнять свой церемониал императора и императрицы, выяснять отношения с фрейлиной и со всем двором. Другой вариант этого балета, «Ballet Imperial» (в золотых пачках с лентами на перевязи!), возможно, больше подошел бы мариинской сцене.
Но здесь шли от солистов: королевой «Приношения Баланчину» стала Вишнева, а ей идет туника.
И Баланчин, как известно, считался со своими балеринами и знал в них толк.

Варвара ВЯЗОВКИНА
29.04.2004


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Авг 20, 2018 6:54 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25223
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 29, 2004 4:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004042906
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Васильев В.
Авторы| Елена Федоренко
Заголовок| ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВ: "Из всех благ этого мира самое главное - свобода"
Где опубликовано| Культура, No. 17, 29.04-12.05.2004
Дата публикации| 20040429
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=517&rubric_id=210
Аннотация| Владимир ВАСИЛЬЕВ был рожден, чтобы танцевать, и нам несказанно повезло - мы видели его божественный танец, поражавший мастерством танцевального перевоплощения, органикой исполнения сложнейшей хореографии, безупречностью театрального вкуса. Он обладатель Гран-при, золотых медалей международных конкурсов и фестивалей, премий имени Дягилева, Нижинского и Петипа - самых престижных знаков избранности. Кажется, нет в мире наград, которые остались бы им не завоеванными. Васильев - звезда Большого театра, первый танцовщик XX века, украшал спектакли труппы Мориса Бежара "Балет ХХ века", Марсельского балета, театров Ла Скала, Опера де Пари, Ковент-Гарден, Метрополитен, театра Неаполя "Сан-Карло", театра Арена ди Верона и многих-многих других. Эра Васильева не закончилась и сегодня: он ставит балетные спектакли в нашей стране и за рубежом, преподает, снимает фильмы, пишет стихи и прозу, создает живописные полотна. И все это делает легко, свободно, вдохновенно.

- Владимир Викторович, чем вы заняты в настоящее время?
- Готовлю Гала-вечер "Галине Улановой посвящается", который пройдет 16 мая на сцене Большого театра. В прошлом году мы провели концерт памяти Галины Сергеевны на сцене Новой Оперы, а теперь, надеюсь, улановские вечера будут ежегодно проходить в Большом. Есть задумка сделать их традиционными для двух театров: Большого и Мариинского. Это исторически справедливо - ведь в творчестве великой балерины обе сцены были одинаково важны: петербургская (для Улановой, конечно, - ленинградская) и московская спаяны в единое целое, как две половинки.
- Какова будет программа?
- В концерте примут участие артисты двух балетных столиц. Заманчиво привлечь весь кордебалет Мариинского театра, но, к сожалению, не получается - "мешают" заранее объявленные в афише Мариинского спектакли. Зато приедет немало мариинских солистов, которые исполнят балет Уильяма Форсайта из недавней премьеры. Москвичи станцуют третью и четвертую части "Симфонии до мажор" Джорджа Баланчина. Будут фрагменты из "Спящей красавицы". Хочу подготовить с юными исполнителями "Ноктюрн" на музыку Шопена, который поставил более десяти лет назад. Мы с Екатериной Максимовой единственный раз станцевали его в Монреале. Больше этот "Ноктюрн" никто никогда не исполнял. Говорить сейчас более подробно о программе нет смысла. Главным действующим лицом станет Галина Сергеевна. Слава Богу, сохранилось немало кино- и видеодокументов.
- Этот Гала готовит созданный вами Фонд Галины Сергеевны?
- Да. Фонд Улановой существует. У нас есть проект по созданию в Москве Центра танца имени Улановой, в котором были бы представлены все танцевальные направления. Идея-то замечательная, и думаю, что реализовать ее было бы значительно проще, когда я был директором Большого. Тогда можно было бы договориться со всеми, от кого зависит принятие решений. Увы, сейчас все гораздо сложнее. Чтобы не быть голословным, скажу: на прием к мэру Лужкову я так и не смог попасть, а с архитектором Кузьминым уже две недели не могу связаться даже по телефону. Представляю, что происходит с людьми, у которых нет известного имени, - они, наверное, вообще ничего не могут добиться.
- Есть ли в ваших планах постановка нового балета?
- Лет пятнадцать назад я задумал балет "Мария Д'Авалос" и даже написал либретто, основанное на реальных исторических событиях. Это пронзительно-трагическая и загадочная история, в центре которой поразительная женщина. В конце XVI века в Неаполе проходил судебный процесс, который наделал немало шума. Князь Карло Джезуальдо, один из композиторов - титанов Возрождения, убил свою жену и ее любовника. После этого прожил еще двадцать лет отшельником и сочинял гениальные мадригалы о любви, скорби и смерти.
В качестве музыкального материала планировал взять отдельные произведения самого Джезуальдо. Сначала хотел делать спектакль в Неаполе, в то время, когда думал поработать в Италии подольше. Встречался даже с композитором, одним из потомков славного рода Д'Авалос. Не так давно вспомнил об этом либретто и загорелся осуществить этот балет. Есть и другие задумки, которые пока не воплощаются, так как требуют и сил, и средств. Все свободное время сейчас рисую.
- Кажется, нет сегодня любителя балета, который не знал бы ваших живописных работ. Как и когда вы увлеклись живописью?
- Начал рисовать в четырнадцать лет. Тогда пионерский лагерь, в котором мы проводили каникулы, закрылся, и в нем разместилась на лето известная художественная школа, что напротив Третьяковки. Мы же, обделенные, скучали по нашему лагерю, средств на дальние путешествия не было, да и привыкли к тем местам. Летом поехали туда втроем: Валера Туманов, Володя Иващенко и я. Нас оформили работать водовозами, а заодно мы, конечно, отдыхали. Я смотрел, как пишут юные художники, наблюдал их на этюдах - это нравилось, и я решил попробовать. Вот такие были у меня художественные университеты. Профессионально живописи не учился никогда. Кстати, тем летом, в лагере, я познакомился и с Рафаилом Вольским, и со многими другими ребятами, которые стали известными художниками.
Потом внезапное увлечение рисованием так же быстро меня оставило, и на многие годы. Новый живописный порыв возник в конце 80-х. Сработала защитная реакция организма в период "театрального раскола" Большого театра. Как-то непроизвольно потянуло рисовать. Пишу в основном пейзажи, люблю рисовать Костромской край. В последнее время увлекся акварелью.
- Выставок ваших работ не предвидится?
- Вы спрашиваете меня, как профессионального художника, работы которого постоянно кочуют из одного выставочного зала в другой. Рисование для меня - увлечение, и в качестве художника я себя никогда не воспринимал всерьез.
- Но ведь у вас были персональные выставки. Интересной оказалась экспозиция в Большом театре в дни юбилея, картины выставлялись в ЦДРИ...
- В апреле откроется выставка моих работ в Перми, в одном из залов художественной галереи. В это время в городе будет проходить конкурс артистов балета "Арабеск".
- Вы являетесь художественным руководителем "Арабеска" и стояли у его истоков. Как пришла в голову идея создания конкурса на Урале?
- Мысль посетила пермяков. Нам с Екатериной Максимовой предложили возглавить конкурс, и мы с удовольствием согласились. Первые годы председателем жюри был я, но в последнее время я был лишен возможности приезжать на все конкурсные показы, и сейчас председатель - Екатерина Сергеевна.
"Арабеск" - состязание всероссийское, но в нем могут принимать участие и зарубежные исполнители. По характеру - вполне демократичен, и конкурсанты смело показывают экспериментальные и лабораторные работы. Несколько лет тому назад меня просто поразили отличные номера современной хореографии, исполнявшиеся на втором туре.
- Вы сотрудничали со многими театрами страны и мира. Если не ошибаюсь, то особые отношения вас связывают с Италией, и вы готовились возглавить балет Римской Оперы?
- Действительно, лет десять тому назад я получил предложение стать директором балета Римской Оперы. Соблазнительным казалось осесть в Вечном городе на некоторое время. Я очень люблю Италию, для меня это вторая страна после России. Правда, там лучше отдыхать, а работать долго трудновато. Но приезжать на итальянскую землю на некоторое время - событие неизменно радостное. Но союза с Римской Оперой тогда (и сейчас понятно, что к счастью) не произошло. Я не подписал контракт, который мне предложили. А планов было немало.
Но связи с Италией не прерываются. На сцене Арена ди Верона сейчас идет "Аида" Дзеффирелли, в которой я ставил танцы, а еще есть проект поставить "Ромео и Джульетту" там же и снять фильм по этому балету. В мае во Флоренции будет показана моя постановка "Дон Кихота" в исполнении Токио-балета, а неделю спустя в Болонье выступит Литовский балет с моим "Ромео". Дирижировать спектаклем будет Мстислав Ростропович.
...Вообще предложений, связанных с выездами в разные города и страны, много. Но, видимо, годы сказываются, и уже хочется делать только то, чего сам желаешь. И... ни от кого не зависеть.
- То есть сейчас у вас нет конкретных связей с конкретными коллективами?
- Конкретно есть связи с Академией классического танца Большого театра в Бразилии.
- Это та школа, которую вы организовали в пору своего руководства Большим театром?
- Да. Это - удивительная школа. Я и не думал, что она станет столь популярной. Сейчас там учится огромное число детей, преподают замечательные педагоги из России.
- Извините за последующие вопросы, но беседовать с вами, не затрагивая их, невозможно. Я имею в виду пятилетний период вашего директорства в Большом.
- Не могу сказать, что разговоры на эту тему доставляют мне удовольствие. Тем более что ничего "жареного" сказать не могу. Мне до конца неясно, чем была вызвана такая спешная моя отставка. Честно говоря, мне и не хочется вникать в эти проблемы. Сейчас можно сколько угодно думать на этот счет, но счет "закрыт", и ни одно из предположений, вероятно, не будет верным.
Я понимал, что рано или поздно это произойдет, более того - считал и считаю, что любой руководитель любого ведомства должен быть сменяем. И все же мне было очень неприятно и, не скрою, больно, потому что случилось это таким неожиданным образом. Все окружающие в один голос говорили, как замечательно прошел сезон, все одобряли планы на будущее, а в лицемерии сразу всех заподозрить невозможно... И вдруг все планы рушатся в один миг, безо всякого предупреждения.
- Это было странным и для критики, которая, хотя не вся и не всегда, принимала ваши постановки, но, как и зрители, была благодарна вам за спектакли Баланчина, "Русского Гамлета" Бориса Эйфмана, гастроли труппы Матса Экка, модернистскую версию прокофьевской оперы "Любовь к трем апельсинам" в постановке Питера Устинова, "Сны о Японии" Алексея Ратманского и многое другое.
- До сих пор люди звонят с благодарностями. Рад, что не стал царедворцем, а делал то, что умел. Те пять лет я не считаю выброшенными из жизни, потому что получал творческое удовольствие от работы. И сделал немало. Но многого не успел. Первые совместные гастроли оперы и балета в Лондоне провели, как и единственный пока новогодний бал в Большом, а открыть следовавший сезон в форме праздничной театральной инаугурации не успели.
- Ваш любимый афоризм "Я знаю, что я ничего не знаю" остался неизменным?
- Да. Эти слова заставляют двигаться дальше, к познанию. Директорство меня тоже многому научило. Например, говорить жестко, в лицо произносить слова нелицеприятные. Выработал свои правила: выслушивать всех, без исключения, понимать проблемы подчиненных так, словно речь идет о насущном для тебя лично. Приучил себя к бумажной работе и не брезговал ею.
Пришлось на себе испытать, что художник и власть - вещи трудносовместимые. Быть может, художнику необходимо противостояние? Не знаю, но я старался вывести театр из скандалов и интриг в большое искусство. Все ли получалось? Конечно, нет. И времени не хватило, да и у каждого человека, будь он начальник или подчиненный, есть свои плюсы и минусы. Это естественно.
- Последние годы в Большом театре вас не видно...
- Со времени увольнения я ни разу не ходил в Большой театр. Все эти годы не мог заставить себя перешагнуть порог Большого, в котором прошла вся жизнь. Впервые пришел недавно в связи с переговорами об улановском вечере, а затем посмотрел балеты Баланчина для того, чтобы понять, как они сейчас идут и можно ли их включить в программу концерта. Один раз был и в новом здании Большого - на фильме Доменика Делюша о Джордже Баланчине и Виолетт Верди.
- Я хорошо вас понимаю, но ведь время лечит.
- Французы говорят: "Время - лекарь, но оно в конце концов убивает". Я пришел в кабинет, где провел пять лет жизни, куда приходил ежедневно, и никакой ностальгии не почувствовал. Провел переговоры с Анатолием Иксановым и ушел. И даже подумал: а, может и хорошо, что так все случилось: появилось что-то новое. Кого-то, правда, такие встряски губят. Например, Марис Лиепа без театра не смог жить. Меня, наверное, спасла живопись: я тогда начал рисовать с утра до вечера. Сами собой рождались стихи.
Это возвращение в Большой напомнило мне посещение в качестве зрителя балета "Спартак" после долгого перерыва. Тогда многие следили не за тем, что происходит на сцене, а за моей реакцией на один из самых моих нашумевших спектаклей. А я никак не реагировал - ни внешне, ни внутренне. Чувствовал отстраненность, будто это другой спектакль, к которому я никогда не имел отношения. Что-то в новой трактовке нравилось, что-то нет.
- Многие задавались вопросом, почему Екатерина Сергеевна не ушла вместе с вами из театра?
- Как Катя могла уйти? У нее ученицы, и существуют обязательства перед ними. Она не способна подвести девочек, которые надеются на ее помощь. А потом есть же такое понятие, как порядочность. Бросить театр Катя не имела права и хорошо это понимала. В нашей семье такой вопрос даже не обсуждался.
Кроме того, моя директорская должность никак не была связана с ее работой. В пору моего руководства мы старались поменьше общаться внутри театра, никак не подчеркивая родственных отношений.
- Вас много раз справедливо называли одной из самых красивых и дружных пар. В чем секрет вашего семейного долголетия?
- Быть может, в том, что мы диаметрально разные. И по характеру, и по настроениям, и даже по биологическим ритмам. Я - спринтер, Катя - стайер, я - экстраверт, она - интроверт, я - жаворонок, она - сова. Вполне дополняем друг друга. Мы знакомы с детства, поженились рано - вся наша жизнь прошла вместе.
- В ваших сочинениях прослеживается стремление к синтезу выразительных средств, заимствованных из разных искусств...
- Давно одержим идеей соединить в одно действие разные виды музыкально-сценических искусств. Когда-то в Италии, лет двадцать назад, я задумал воплотить на сцене
H-mollьную Мессу Баха - спектакль, где на равных будут представлены все виды театрального творчества. Месса - это, если можно так сказать, антология мира, все его периоды от зарождения и, конечно же, осмысление бытия в общефилософском масштабе. Мне казалось, что Месса может воплотиться в Мариинском или Большом, то есть в театре, где есть и опера, и балет. Проект грандиозный, и если его осуществлять в небольшой труппе, то надо нанимать танцевальную и вокальную группы. А это сложно. Давнюю задумку я все откладывал, но время уходит. Вот так и у нас с Евгением Колобовым была идея поставить оперно-балетную "Кармен", но... не успели.
Да и спектакль о Марии Д'Авалос мне хотелось бы сделать с музыкантом в главной роли, ведь герой - композитор и дирижер. Например, с Юрием Башметом...
- Но у вас же были опыты по изменению театрального пространства, например?
- Были, но как этюды, подводки, пробы. В "Ромео и Джульетте" я вынес оркестр на сцену. Это не было эпатажем, мне казалось, что музыка Прокофьева зазвучит по-другому, когда музыканты окажутся внутри действия, когда одним из главных действующих лиц станет дирижер. Это были предпосылки для создания настоящего, классического шоу.
- А реквием "О, Моцарт, Моцарт" в Новой Опере?
- В "Моцарте" есть четкая градация, разделение на партии хора и балета. А мне бы хотелось, чтобы голосоведение продолжала пластика, а танец "подхватывался" пением. Сделать спектакль действенным для меня всегда было очень важным.
- Стоит ли смешивать устоявшиеся жанры, которые имеют свои законы и закономерности?
- Глубоко убежден, что новый век диктует новые условия. Сегодня уже нельзя замыкаться в рамках жанра. Любая опера - даже самая классическая - должна подаваться иначе, в духе времени. Вы не задавались вопросом, почему утвердилась мода на попсу, на шоу? Совсем не потому, что все, кто увлечен ими, в искусстве не разбираются. Просто восприятие зрителей нового тысячелетия - времени компьютерных технологий - помимо слухового требует визуального воздействия. Музыкальный спектакль должен быть интересен всеми составляющими. Времена, когда в опере только пели, а в балете только танцевали, прошли. Не надо бояться слова "шоу". Ошибочно думать, что мультимедийный ряд может присутствовать только на эстраде. Это - сегодняшние средства, и они ворвутся в классику, от них никуда не спрятаться, хотим мы этого или нет.
Пора уже классические образцы переводить на новый театральный язык. Молодежь, которая окружена столькими соблазнами, можно увлечь наполненностью происходящего на сцене. Современным мегаспектаклем, но без псевдоигры в актуальность. Не обязательно всех наряжать в современные одежды, как это часто происходит на Западе. Ведь такое делается иногда не от хорошей жизни, просто стоит дешевле, чем пошив "старинных" костюмов.
Мне близка идея создания спектакля "Блуждающие звезды", в котором бы героиня была певицей, а герой - танцовщиком, это жанровое соединение на уровне сюжета постоянно будоражит. Но не имею возможности реализовать его: многого не успеваю. Что наводит на мучительные и печальные раздумья о несостоятельности.
- Странно слышать от вас - "танцовщика ХХ столетия" - слова о несостоятельности.
- Неудовлетворенность преследовала меня всегда: и когда танцевал, и когда ставил. Я не состоялся настолько, насколько это соотносится с моим представлением о собственных возможностях. У каждого художника есть ощущение того, что он может. Это своего рода идеал, он меня вел, я к нему стремился, но он мне не поддавался. Знал, что мог сделать больше, но не сделал. Отсюда - неудовлетворенность собой. Исключением можно назвать только начальный этап моих живописных опытов. Тогда получал удовольствие от того, что сижу, смешиваю краски, кладу их на холст и - самое интересное - мне нравилось то, что получалось. Сейчас это прошло, и мне уже не нравится то, что мною сделано. А это толкает к дальнейшей работе.
Искренне считаю, что в моем творчестве слишком много пробелов, а озарения случались редко. Ни про один свой спектакль я не могу сказать - тогда случилось чудо. А зрители говорили добрые слова даже тогда, когда я считал, что спектакль проходящий. Иногда говорят и пишут, что видели мою одаренность в то время, когда я был ребенком. Этого не было. В моей биографии многие и многое надумали.
- Мне посчастливилось видеть вас на сцене, и неоднократно, а потому кажется, что сейчас надумываете вы...
- Дело в том, что все мы - и актеры, и танцовщики, и хореографы - интерпретаторы. То, что делаем сейчас, через полсотни лет покажется ужасно наивным и даже отсталым.
Мы, балетные люди всех специализаций, имеем дело с живым материалом, а он изменяется постоянно. Потому нет одинаковых спектаклей, а миг гениальных прозрений неуловим и скоротечен. Искусство, созданное из живого материала, живет секунды и не может оказаться эталонным навсегда.
Вот взял я комок глины и слепил любую форму - такой она останется на века, пока не рассыплется. А живой человек? Он меняется каждый день. А если проходят десятилетия? Тогда то, что было трагично, заставит улыбнуться или даже вызовет смех. Музыка в меньшей степени подвержена разрушению временем, остаются зафиксированными ноты. У композиторов, писателей, поэтов, художников - у тех, кто имеет дело с неживым материалом, всегда есть надежда: вот пройдет время, пусть меня не будет, но мои произведения поймут и оценят потомки. В балете это невозможно. Не поняли тебя сегодня - и все, "завтра" для нас не бывает.
- Бесперспективную картину вы нарисовали. А есть ли выход? Для хореографа, например.
- Постоянно меняться. Это единственное спасение художника. Хореографу нельзя заниматься воспроизводством себя, своих находок. Хореограф, который остается неизменным в творчестве, обречен пережить свой крах.
Леонид Якобсон постоянно разрушал свои же стереотипы, подвергал критическому самоанализу все ранее созданное. Это, конечно, сложно. Но, с другой стороны, убежден, что себя критиковать легче. Себя я могу искренне уничтожать и подтолкнуть к переосмыслению, а критика со стороны наносит боль, и, наоборот, хочется принять ее в штыки.
- Вас часто можно видеть на премьерах и концертах. Что вас привлекает и увлекает в них?
- Поражают только такие спектакли, в которых я вижу, что актер, который выходит на сцену, создает волнующий образ, пронизанный понятной мне мыслью. Я должен почувствовать, что это делает именно актер, и забыть о драматурге, композиторе, хореографе, художнике, либреттисте. Тогда действительно бываю взволнован. Но, к сожалению, многое из того, что вижу, раздражает. Причем раздражает именно тогда, когда я либо не понимаю, либо, напротив, понимаю, что мне хотят сказать, но делают это нарочито. В основном режиссеры и хореографы скованы своей системой, и их ход разгадать несложно. Очень мало режиссеров, которые тебя во время спектакля "держат на крючке", когда с интересом следишь и пытаешься разгадать их идеи, а когда понимаешь, то происходит радость необыкновенная.
Мне вообще всегда казалось, что современный танцевальный язык, язык модерн-танца, беспределен. Но оказалось, что он ограничен. Во всяком случае, у большинства хореографов. Они тоже замыкаются в собственном пластическом представлении и эксплуатируют найденное: то подвижность корпуса, то определенные движения ног и т.д. Но дело даже не в этом. Для меня всегда важно понимать, зачем танцовщики делают то или иное. Эти вечные "зачем" и "почему" вбиты в нас с детства. Часто отвечают: да не почему, так хочется, так видится, так представляется. А это уже какие-то домашние радости - не искусство.
- Не потому ли вы взяли курс на модернизацию классики, переосмыслив и "Жизель", и "Лебединое озеро"?
- Что бы ни говорили о "Лебедином озере", все равно нет ни одного такого спектакля, который хоть как-то выдерживал критику по части либретто. К счастью, для этого спектакля были созданы такие образцы, как второй акт Льва Иванова и Черный лебедь Мариуса Петипа. Но ведь большинство балетных завсегдатаев после третьего акта покидали театр - дальше невозможно смотреть. С точки зрения драматургии, в "Лебедином" есть просто абсурдные вещи. Когда я свой спектакль пересматриваю, то понимаю, что и первый, и четвертый акты удачны, а в лебединых сценах просчеты и пробелы, конечно, были. Пройдет время, и я думаю, что вернусь к "Лебединому" и воплощу все задуманное.
- Как любили мы ваше "Фуэте"! Есть ли надежда, что вы что-нибудь сделаете в кино?
- В кино - не знаю. Хотел бы снять телевизионный сериал. О себе. Не из эгоизма, поверьте. Через свою жизнь показать эпоху - потрясающих, удивительных, талантливых людей (а их сотни!), с которыми я был связан. Это был бы сплав документального и хроникального, игрового и художественного кино. Точку в фильме поставила бы только моя смерть.
- Сейчас много говорят о бедственном положении балетных пенсионеров. А как живет пенсионер Владимир Васильев?
- Если можно, разграничу ответ. Пенсионер Васильев живет хорошо и ни в чем не нуждается, хотя пенсия составляет 2300 рублей. Но я на нее не живу - это и невозможно. Живу на авторские отчисления. Если бы их не было, то, наверное, распродавал бы дорогие мне вещи и, в конце концов, пришел бы к печальному финалу. Но мне это, к счастью, пока не грозит. Я не могу жаловаться, но знаю, как нищенствуют мои коллеги, оставившие сцену и не нашедшие другой работы. Наблюдая их жизнь, я стал болезненно воспринимать заявления государства о том, что оно нас облагодетельствовало. Простите, нет. За тот минимум, который нам оставили на старость, мы заплатили нашими руками, ногами, здоровьем. У меня же пока есть работа, которая приносит и материальные блага, и творческое вдохновение.
- То есть жизнью вы все-таки довольны?
- Я рад тому, что я живу
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Пт Апр 30, 2004 7:50 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043001
Тема| Балет, Новая опера, Сапфиры, Персоналии, Ниорадзе И., Лавровский М.
Авторы| Гердт О.
Заголовок| О ЧЕМ ЗАБЫЛ ГОГИ
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20040430
Ссылка| http://izvestia.ru/news/289712
Аннотация|На сцене театра Новая опера состоялась премьера балета "Сапфиры" с примой Мариинского театра Ирмой Ниорадзе в главной роли. Спектакль посвящен столетию Джорджа Баланчина.

День рождения Джорджа Баланчина (он же Мистер Би, он же Георгий Баланчивадзе) крупные балетные компании уже отметили. Теперь, похоже, настал черед частных подношений. Камерных, домашних и с национальным колоритом.

Происходящее в Новой опере напоминало праздник в грузинской семье после первомайской демонстрации - флаги с транспарантами валяются в прихожей, на столе чача и сациви, и все по очереди говорят долгие красивые тосты в честь малыша Гоги, который, вах, стал большим человеком, уехал в Америку и прославил во всем мире грузинскую культуру. Как ему не напомнить откуда он родом?

Балета "Сапфиры" у Джорджа Баланчина нет. Есть балет "Драгоценности", в котором хореограф отдал дань трем школам, трем культурам, его вскормившим: французской (Изумруды), американской (Рубины) и русской (Бриллианты). Но авторы празднества в честь Баланчина, состоявшегося в театре Новая опера, похоже, решили поправить забывчивого Гоги и сочинили балет "Сапфиры" (замысел вариации на тему "Сапфиров" у Баланчина был, да не реализовался), в котором безродный космополит, никогда никаким национальным колоритом не злоупотреблявший, вдруг вспоминает, что он грузин.

"Сапфиры" сочиняли коллективно. Дато Евгенидзе - музыку. Александр Васильев - костюмы и декорации. Над хореографией потрудились Егор Дружинин, Михаил Лавровский и Георгий Алексидзе. Срежиссировал все вездесущий Андрис Лиепа. В итоге балет разросся в какой-то бесконечный оммаж. Тут вам и история юноши (Илья Кузнецов), влюбленного в хозяйку ювелирного салона (Ирма Ниорадзе): он танцует какую-то стилизованную лезгинку и надувает грудь под фраком, как витязь в тигровой шкуре. Есть сюжет в балетном классе: здесь старого Баланчина изображает Михаил Лавровский (наполовину грузин, что в данном случае, очевидно, важно). Он ухаживает за красавицей балериной (снова Ирма Ниорадзе) и вынашивает замысел "Сапфиров", прикладывая руку ко лбу. Здесь, наконец, есть огромный кусок - сами "Сапфиры" в постановке, разумеется, тоже грузина Георгия Алексидзе. Богатая, обильная, бесконечная, как застолье, перебиваемое долгими тостами-вариациями, многослойная композиция, в которой смешалось все со всем - даже дуэт главной героини (снова Ирма Ниорадзе) с юношей почему-то напоминает дуэт Фригии и Спартака из балета Григоровича. Чего здесь нет - так это Джорджа Баланчина. Во-первых, никак не удается поставить знак равенства между велеречивостью и формотворчеством. Во-вторых, тут царствует такой музыкальный буквализм, который советские хореографы обожали, а Баланчин ненавидел.

Впрочем, если условиться, что "Сапфиры" это тост такой - то ладно. Тогда можно. Неприятно, что публике за камерное застолье грузинской диаспоры, решившей поздравить себя с днем рождения Гоги, приходится платить немалые деньги - билеты стоили до четырех с половиной тысяч рублей.

За такие деньги можно посмотреть и настоящего Баланчина. "Настоящего", впрочем, публике тоже предложили во второй половине вечера, где фрагменты из балетов Баланчина исполнили артисты известные и неизвестные. Перечислять их, как и описывать эту часть программы, нет никакого смысла. Плохо или без ума станцованный Баланчин ничем не отличается от плохо станцованного Петипа. Развал, разброд и шатание. Исключение составили только Андрей Болотин и Анастасия Яценко, станцевавшие "Тарантеллу" так, как Баланчин действительно завещал - исходя из собственной индивидуальности, сексуальности и харизмы. Тут уж и впрямь было неважно, грузин Баланчин, русский или татарин.

Любопытно другое. Этот вечер в Новой опере - пожалуй, первая попытка сделать Баланчина популярным автором. Растащить на цитаты и отдельно взятые трюки. Даже тот факт, что Мистера Би танцует Михаил Лавровский, на дух не переносивший все его западные штучки, - свидетельство того, что Баланчина адаптировали и отформатировали как второго после Петипа народного концертного автора. Теперь он - хлеб гастролирующего солиста и услада балетомана. Теперь он, как грузины ни старались, точно без национальности и культурной традиции. Попса и есть попса.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Пт Апр 30, 2004 8:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043002
Тема| Балет, Новая опера, Сапфиры, Персоналии, Баланчин Дж., Ниорадзе И. , Лавровский М
Авторы| Гордеева А.
Заголовок| В нашем бутике и сапфиры есть. Трилогия Баланчина получила странное продолжение
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 20040430
Ссылка| http://www.vremya.ru/2004/76/10/97360.html
Аннотация| Только зрители расселись в «Новой опере», как им -- р-раз! -- лазером по глазам. Зеленые лучи, безжалостные как гиперболоид инженера Гарина, лениво заглядывали на балкон и прицельно били по партеру. В этих лучах возникали трехмерные схемы огранки драгоценностей -- этакие скелетики камней. Они кувыркались и как бы летели в зал; затем тем же невыносимым зеленым светом засияло и начало угрожающе придвигаться название фирмы-спонсора; появилось посвящение Джорджу Баланчину, имя устроительницы вечера -- мариинской балерины Ирмы Ниорадзе и, наконец, название балета -- «Сапфиры». После чего начались танцы.

Сочиненная Георгием Алексидзе, Егором Дружининым и Михаилом Лавровским одноактовка должна была по идее постановщиков каким-то образом встроиться в известный ряд «драгоценных» баланчинских балетов. Их, как известно, три: «Изумруды», «Рубины», «Бриллианты». «Изумруды» посвящены Франции, «Рубины» -- Америке, «Бриллианты» -- России (трем важным для биографии Баланчина и истории балета странам). «Сапфиры» авторы посвятили Грузии -- но так, слегка, лишь поставив одному из солистов «грузинскую» вариацию, цитирующую национальные танцы.

Вариация эта возникает в начале балета, распадающегося на две неравные части. Сначала идет часть как бы сюжетная: некий пожилой балетмейстер (якобы Баланчин; в реальности -- Михаил Лавровский) ставит дуэт для балерины и танцовщика. Они танцуют, а он ревнует (не очень ясно, кого). Трагически протягивает руки в зал, морщит лоб и искажает лицо (муки творчества и личные страдания одновременно). Эта часть заканчивается новой игрой зеленых лазеров (к счастью, на сцене, а не в зале: они образуют колышущийся световой занавес, за которым бродит балетмейстер -- видна только его белая рубашка).

Следующая часть -- уже собственно стилизация баланчинского балета. Алексидзе (сдается мне, что за эту часть отвечал именно он, хотя на сто процентов уверенной быть нельзя) смешал и использовал множество пластических мотивов Баланчина. Рядом в числе прочего оказались темы страдальческой «Серенады», бравурной «Симфонии до-мажор» и прощальной «Моцартианы». То есть Баланчин живой, менявшийся от десятилетия к десятилетию, оказался для «посвятителя» нераздельным и неразличимым. Оттого не исчезало чувство, что на сцене -- пластическая каша, несмотря на то, что завербованный в Малом оперном театре кордебалет работал грамотно; впрочем, и солисты старались. От этой невнимательности, нечуткости к стилю возникали и досадные ляпы: так, в одном из дуэтов партии балерины и танцовщика были уравнены, движения одинаковы (чего никогда не было у Баланчина, твердо определявшего роли мужчин и женщин). Танцовщик кокетливо бил ножкой и поводил плечами -- «мистера Би» вряд ли бы это обрадовало.

Во втором отделении вечера, после «Сапфиров», на зрителя высыпали несколько отрывков из балетов собственно Баланчина. Лучше всех в этом отделении выступила Мария Александрова в «па-де-де Чайковского» -- она, взлетая вверх, выпрыгивала из рук партнера, с размаху ему в руки прыгала и вообще внесла в сюжет «посвящения мастеру» столько радостного авантюризма, что мастер это непременно бы оценил. Как и безупречную технику балерины.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Пт Апр 30, 2004 8:34 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043003
Тема| Балет, СПб, Нью-Йорк, Персоналии, Эйфман Б.
Авторы| Алексеева Е.
Заголовок| В Театре Эйфмана сезон дебютов
Где опубликовано| Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 200404
Ссылка| http://www.spbvedomosti.ru/2004/04/28/vteatre.shtml
Аннотация|Пока в «Нью-Йорк Сити балет» полным ходом идет подготовка к дебюту Бориса Эйфмана — петербургский хореограф, напомним, ставит с американскими артистами балет «Мусагет», посвященный Джорджу Баланчину, — в Театре Бориса Эйфмана никакого затишья не наблюдается. Кто-то уезжает на гастроли, кто-то возвращается. Каждое утро в репетиционном зале на улице Лизы Чайкиной начинается, как в любой балетной труппе мира, — с класса.
Вот и теперь, пока продолжаются выступления театра в Казахстане, в классе занимаются те, кто от гастролей свободен. Среди них, например, прима труппы Елена Кузьмина, которая восстанавливает форму после рождения дочки Ульяны. А рядом у станка будущие дебютанты, первый сезон работающие в Театре балета Бориса Эйфмана.
В конце апреля на сцене Александринки Константин Матулевский впервые исполнит партию Чекиста в «Красной Жизели». После окончания Академии русского балета молодой танцовщик уже станцевал Павла I в «Русском Гамлете», Двойника в «Чайковском», Еврея и Мусульманина в «Моем Иерусалиме», Макса в балете-мюзикле «Кто есть кто». Теперь готовит еще и партию Фаворита в «Русском Гамлете».
Его партнерша Мария Абашова впервые станцует Екатерину Великую. Балерина родом из Львова. Там она дебютировала в возрасте 14 лет, станцевав Одетту — Одиллию и Никию. Затем уехала учиться в Австрию. Директор петербургской труппы Геннадий Альберт увидел ее в США на конкурсе молодых артистов балета. И пригласил Машу в Петербург. За неполные два сезона танцовщица подготовила все основные партии репертуара. Москвичам запомнилась ее Линн в балете «Кто есть кто». Маша танцевала эту партию на сцене Большого театра в очередь с ведущей солисткой труппы — Верой Арбузовой. Это для сегодняшнего дня балета Бориса Эйфмана стало обычной практикой: первачам дышат в затылок дебютанты, поколение двадцатилетних вводится на роли, созданные для Елены Кузьминой, Альберта Галичанина, Игоря Маркова.
Накануне отъезда в Нью-Йорк хореограф подготовил прогон будущего спектакля «Мусагет» со своими артистами. В этой работе молодежь танцует уже наравне с корифеями (которые всего-то лет на десять — пятнадцать старше, но насколько опытней!). Мария Абашова готовит партию Сюзан Фарел, партнершу главного героя будет танцевать Юлия Трандасир. Эта балерина, приехавшая из Одессы, переживет свой первый сезон в труппе Эйфмана. Она уже станцевала белую «Жизель» и на гастролях — в Италии и в Казахстане — героиню «Красной Жизели». Из Алма-Аты вернулась совершенно простуженной, однако работа есть работа. С утра Юля в классе, а потом на репетиции, потому что через неделю ей предстоит впервые выступить в роли Китри.
Педагог-репетитор Геннадий Кузьмин пока недоволен: в будущей знойной красавице ему не хватает манеры, апломба. «Это же Испания! Ты так должна встать и так побежать, чтобы все тореадоры замерли от восторга!»Пока хрупкая белокурая девушка мало похожа на гордую испанку Китри. Слишком нежная, слишком робкая.
После репетиции спрашиваю: «Не боитесь в «Дон Кихоте» танцевать?»
— Партия дается тяжело, и мне даже страшно, что не получится. Так тяжело, пожалуй, ни одна партия не давалась. С классическим балетом сравнивать нельзя. Там очередная история любви, а здесь — сложный характер. Но попытаюсь перевоплотиться. Актерское мастерство должно помочь. Для меня в этом театре вообще все иначе, чем прежде. Здесь при всей технической сложности партий в первую очередь пытаются раскрыть чувства героя. Я несколько зажатый человек, оттого не сразу удается выжать из себя эмоции.
— Но вы же танцевали Спесивцеву в «Красной Жизели». Там море эмоций!

— Танцевала... И мне безумно нравится. Женская судьба невероятная. Глубина отношений. Но только на пятом или шестом спектакле, когда перестаешь думать о технике, чувствуешь свободу. Да и входить в готовый спектакль трудно.
— Значит, проще будет с «Мусагетом»?

— «Мусагет» тоже нелегко давался. Я только-только приехала и никогда прежде не работала с балетмейстером над созданием балета. Артисты, которые с Эйфманом давно работают, понимают его с полуслова, с полувзгляда... А нам приходится переучиваться на ходу.
На самом деле в труппе очень довольны дебютантами. Ценят и за хорошую школу, и за работоспособность, и за ангельское терпение. А талант предстоит оценить публике, которая 27 — 29 апреля придет на спектакли в Александринский театр.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Пт Апр 30, 2004 8:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043004
Тема| Балет, СПб, Персоналии, Макаров А
Авторы|
Заголовок| Батыр петербургской сцены
Где опубликовано| Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 20040430
Ссылка| http://www.spbvedomosti.ru/2004/04/30/batyr.shtml
Аннотация|
Дважды в год — в день рождения и в день памяти Аскольда Макарова — фонд его имени и Всемирный клуб петербуржцев проводят вечера, посвященные выдающемуся танцовщику и театральному деятелю.Начинал он как исполнитель героического репертуара в труппе Кировского театра: Зигфрид, Солор, Жан де Бриен, Спартак, Али-Батыр, Маяковский. Союз с Леонидом Якобсоном привел его к новому репертуару, недаром после смерти хореографа именно Макаров возглавил «Хореографические миниатюры». Об этом этапе творчества мастера Юрий Григорович отзывается так: «Ему предстояло искать новые пути расширения репертуара и преобразования коллектива из «театра одного балетмейстера» в современную балетную труппу. В концертные программы он стал вводить фрагменты из спектаклей классической хореографии и лучших современных балетов, а затем в репертуаре появились самые известные полнометражные русские классические балеты... И сегодня мы вспоминаем этого красивого и обаятельного человека, который не только поражал искусством танца, но сочетал в себе мастерство руководителя и талант умного масштабного общественного деятеля в сфере искусства».
На вечере, который состоится 3 мая в Доме архитектора, об Аскольде Макарове будут вспоминать ученики и коллеги. Прозвучит музыка к балету «Шурале», в котором танцовщик был несравненным Батыром. Откроет программу Александр Белинский, который представит фрагменты из телефильмов с участием мастера.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Пт Апр 30, 2004 9:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043005
Тема| Балет, Новая опера, Сапфиры, Персоналии, Баланчин Дж., Ниорадзе И.
Авторы| Кузнецова Т.
Заголовок| Баланчина закидали камнями. "Сапфиры" на сцене Новой оперы
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20040430
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.html?docId=471664
Аннотация| В Новой опере состоялась премьера балета "Сапфиры". Его показала антреприза Ирмы Ниорадзе, балерины Мариинки. А подкрепил постановку гала-концерт солистов театров Москвы и Петербурга. ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА считает, что "Сапфиры" оказались не чистой воды.        

Как и большинство премьер сезона, "Сапфиры" посвящены памяти Джорджа Баланчина, чье столетие балетный мир отмечает в этом году. Главный хореограф ХХ века в свое время посетил знаменитого ювелира Арпеля и, позавидовав его камням, поставил балет "Драгоценности", состоящий из трех частей – "Изумрудов", "Рубинов" и "Бриллиантов". Подумывал он и о "Сапфирах", да руки не дошли. И вот наши современники решили пополнить балетную коллекцию. Своеобразие этого оммажа в том, что придуман и выполнен он грузинами – похоже, единственной нацией в мире, кто не забыл о кавказской крови Георгия Мелитоновича. Впрочем, как и петербуржец Баланчивадзе, нынешние творцы (балерина Ирма Ниорадзе, ее муж – либреттист и продюсер Гоча Чхаидзе, хореограф Георгий Алексидзе и даже композитор Дато Евгенидзе) – грузины, сильно обремененные российской культурой, только современной. Поэтому в соавторы они привлекли самых модных ее представителей – художника Александра Васильева, сценографа Анатолия Нежного и режиссера Андриса Лиепу. Лучше бы грузины этого не делали – совместный продукт оказался гибридом новорусского китча, грузинского лубка и советского классического балета.
       Начинается он, как и все праздники Андриса Лиепы, игрой компьютерных голограмм. Изумрудное пламя клубится туннелем, из недр его выплывают имена спонсоров, темноту зала пронзают лучи, рассыпающиеся звездочками, исполинские многогранники драгоценных камней плывут к потолку. Когда иллюминация угасает, на сцене обрисовывается постамент с ювелирным изделием, опутанный сетью лазерных лучей, как в голливудских триллерах. Стильная женщина в мехах и на пуантах отключает сигнализацию – это хозяйка ювелирного салона Ирма Ниорадзе. В углу гость салона – композитор Евгенидзе в черной бандане – мурлыкает на рояле нечто джазово-грузинское. Появляется новый посетитель – полугрузин Михаил Лавровский, изображающий полугрузина Георгия Баланчивадзе. Харизматичный 62-летний премьер с помощью задумчивого лица, каскада шене и пары вполне удачных пируэтов имитирует творческую обеспокоенность и уходит за кулисы вынашивать замысел нового балета. Тут являются новые покупатели, передвигающиеся наподобие манекенов,– по-видимому, карикатура на "высший свет". Ручки фашистским знаком и ножки циркулем им придумал главный телеавтор Егор Дружинин, по недоразумению записанный в хореографы.
       Внезапно возникает еще один фрачник (Илья Кузнецов), идентифицировать роль коего так и не удалось, ибо поведение его загадочно. Гость падает на авансцену, приникнув к ней ухом, как горцы в воинственном танце хоруми, а затем исполняет классическую вариацию в духе балета "Сердца гор" – с грузинскими гасмами, "орлиными" руками и мощными прыжками. Грузинскую тему развил и "Баланчивадзе": заключенный в пирамиду лазерных лучей господин Лавровский серией характерных поз намекнул на истинный источник своего вдохновения. Интимный процесс творчества также не был обойден: господин Лавровский показывал движения, а Ирма Ниорадзе и ее безымянный партнер их выполняли. Явное неравнодушие художника к своей музе намекало на соответствующий факт биографии "мистера Би" – влюбленность пожилого хореографа в юную балерину Сьюзен Фарелл.
       Но в этот напряженный момент занимательный сюжет оказался заброшен, и серым потоком потек классический танец, скомпонованный Георгием Алексидзе. В советские годы этот хореограф пользовался репутацией "нашего Баланчина". Героической тематикой (да и вообще сюжетами) он пренебрегал, предпочитая ставить абстрактные композиции без силовых поддержек и новомодных трюков. И сейчас он остался верен себе: установил иерархию, разделив дюжину артистов на корифеев, солистов и премьеров; придумал лейтдвижение (довольно неудачно: топотание по четвертой позиции в развернутом положении efface – коварная проверка формы женских ножек, и стопы Ирмы Ниорадзе ее явно не выдерживают). И начал прилежно оттанцовывать каждую ноту (композитор Евгенидзе тут уступил свое место Мендельсону), рассовывая по местам быстрые заносочки, темповые па-де-бурре, элегичные developpe и прочие па ежедневного тренажа. Тут-то и обнаружилось коренное отличие "советского Баланчина" от американского оригинала. Упрощенное понимание музыки как ритмической структуры "мистер Би" исключал напрочь, вступая с ней (да и с классическим танцем) в куда более глубокие отношения. Хореографическим банальностям господина Алексидзе не помогли ни старания артистов, ни обильное цитирование излюбленных баланчинских поз и движений, ни изрядное количество технических виртуозностей, столь любимых нашей публикой. Нескончаемая цепь разнообразных движений угнетала, как госэкзамен.
       Во втором отделении солисты Большого и Мариинки показывали подлинного Баланчина. Не могу поручиться, что в их исполнении эта хореография выглядела качественно иной, чем продукция господина Алексидзе. Тексты "мистера Би" интерпретаторы произносили то с аффектированным пафосом, то с излишней робостью, то с чрезмерной развязностью, отчего балетный гений казался вовсе даже не гением, а очередным "советским Баланчиным". Наслаждение адекватностью артисты испытали лишь в финале, когда под барабанный бой по очереди проделали свои коронные трюки (впрочем, Ирме Ниорадзе не стоило крутить фуэте). Разразившаяся аплодисментами публика тоже испытала явное облегчение.


Фото: Павел Смертин. В балете «Сапфиры» Ирма Ниорадзе была лишь слабой тенью любимицы «мистера Би» Сьюзен Фарелл
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
I.N.A.
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 07.05.2003
Сообщения: 8052
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 30, 2004 9:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043006
Тема|Балет, Дон-Кихот, Хулио Бокка
Авторы| М.Крылова
Заголовок| ПРОЩАНИЕ ЦИРЮЛЬНИКА
Где опубликовано| НГ
Дата публикации| 20040430
Ссылка| http://www.ng.ru/printed/accent/2004-04-30/23_bokka.html
Аннотация|В Москве будет танцевать премьер Американского театра балета. 02.05. «Дон Кихот» с Хулио Бокка. Большой театр. Те, кто останется в столице на майские праздники, имеют шанс увидеть одного из лучших танцовщиков мира. В Москву приедет знаменитый «нью-йоркский аргентинец» Хулио Бокка. В спектакле Большого театра «Дон Кихот» он исполнит главную партию цирюльника Базиля. Перед началом репетиций премьер Американского балетного театра дал интервью обозревателю «НГ».

– Синьор Бокка, правда ли, что этим спектаклем вы завершаете свою сценическую карьеру?

– Нет, это не последнее выступление в моей жизни. Но я хочу сказать «до свидания!» моим поклонникам здесь, попрощаться с Россией, в которой я испытал когда-то много приятных чувств. Мой любимый город – Буэнос-Айрес, но и Москву я очень люблю, особенно площадь перед Большим театром.

– В Москве вас знают и любят с тех пор, как вы получили золотую медаль на Московском международном конкурсе артистов балета...

– Эта победа сыграла большую роль в моей карьере. После конкурса мне позвонил Михаил Барышников, тогда директор Американского балетного театра, и пригласил на работу.

– С кем вы будете танцевать в Москве?

– Ее зовут Марьяна. (Марьяна Рыжкина, солистка ГАБТа. – М.К). Мне нравится выступать с русскими балеринами, с ними получаются хорошие дуэты. Я много лет выступал с Ниной Ананиашвили, и это было здорово: у нее так много энергии!

– Почему для прощания вы выбрали «Дон Кихот»?

– Спектакль стал моей личной победой здесь, в России, и через много лет я хотел бы снова это оживить. Мой нынешний Базиль не будет точно таким же, как во время моего прошлого выступления в Большом театре: увы, с тех пор я немножко постарел.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25223
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 30, 2004 10:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043007
Тема|Балет, Новая опера, «Сапфиры», Ниорадзе И.
Авторы| Вероника Чернышева
Заголовок| БАЛЕТНЫЙ БЛЕСК
И сапфиры с шампанским
Где опубликовано| Независимая газета, приложение «Антракт»
Дата публикации| 20040430
Ссылка| http://ng.ru/saturday/2004-04-30/14_shine.html
Аннотация|

В «Новой опере» по случаю столетия Джорджа Баланчина прошла премьера балета «Сапфиры». На сцене блистала прима Мариинского театра Ирма Ниорадзе. По окончании премьеры прямо в фойе театра был дан прием от ювелирного дома Avakian. Дамы старались соответствовать теме вечера, впрочем, в сапфирах были не все. На премьере побывали те, кто не привык пропускать сколько-нибудь значимые светские мероприятия. Были супруги Гафины, чуть припозднился Федор Бондарчук с женой, раньше других появился вездесущий баер компании Bosco di Ciliegi Константин Андрикопулос под руку с восточного типа красавицей, телеведущие Ольга Грозная и Елена Ищеева, актриса Ирина Безрукова, режиссер Андрей Житинкин и другие. Продюсер балета, винодел Гоча Чхаидзе выглядел взволнованным, принимая поздравления, признавался, что взялся за эту постановку только потому, что его жена Ирма Ниорадзе безумно любит танцевать Баланчина, а вообще было крайне сложно привести к общему знаменателю «всех этих звезд», сказал он, указывая на стоящих в сторонке режиссера Андриса Лиепу, композитора Дато Евгенидзе и Александра Васильева, который выступил и художником по костюмам, и сценографом.

Почетному гостю премьеры Эдмонду Авакяну спектакль понравился, впрочем, в тонкости балетного искусства он предпочел не вдаваться, обошелся определениями «талантливо», «профессионально». На вопрос, что вас связывает с Россией, Авакян ответил: «Я родом из Болгарии, у нас один алфавит, поэтому я прекрасно понимаю русскую речь и русскую культуру». Ювелир также рассказал «НГ», что уже 12 лет подряд последовательно внедряется на российский рынок. «Россия для людей бизнеса всего мира – это тот оазис, который скоро будет процветать, я в это верю, поэтому спешу в Москву, здесь нужно быть первым. Это я говорил и тогда, когда политическая и экономическая ситуация были сложными. Сейчас я активно поддерживаю русские культурные проекты за рубежом, а недавно выступал одним из спонсоров Российского экономического форума в Лондоне».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25223
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 30, 2004 7:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043008
Тема| Валерий Гергиев
Авторы| Мария Бабалова
Заголовок| 'Если день пропал даром – это трагедия'
Где опубликовано| Русский курьер
Дата публикации| 20040430
Ссылка| http://www.ruskur.ru/index.php?pagenum=1
Аннотация| Интервью с Валерием Гергиевым

Валерий ГЕРГИЕВ уже шестнадцатый год руководит знаменитой Мариинкой. За это время театр привык каждый сезон выпускать с десяток серьезных оперных и балетных премьер и колесить по всему миру с гастролями. И это при том, что передвигаясь в пространстве со скоростью, разве что уступающей световой, Гергиев сохраняет за собой множество персональных ангажементов в лучших оперных театрах и на престижных фестивалях, некоторые из которых им самим созданы и руководимы. Только что завершился Третий Московский Пасхальный фестиваль, самое юное "дитя" Гергиева. Но уже 9 мая Валерий Гергиев снова на несколько часов приедет в Москву, чтобы на Поклонной горе дать уже также ставший традиционным праздничный концерт артистов Мариинского театра.

– Первый серьезный успех к вам пришел вместе с победой на конкурсе Караяна в 24 года. Тогда вы могли себе представить, что на смену карояновской эпохи в музыке придет эпоха Гергиева?
– Нет, не мог. Да у меня и нет ощущения, что я живу в свою эпоху или что достиг того, чего добился великий дирижер ХХ столетия Герберт фон Караян. Да и нет у меня амбиций выстраивать такую же грандиозную музыкально-театральную империю, какую создал Караян, руководя не только Берлинским филармоническим оркестром, но и обоими зальцбургскими фестивалями – Пасхальным и летним, а так же его полное доминирование на звукозаписывающем рынке. Сейчас меня больше беспокоит огромный разрыв, который существует между теми обстоятельствами и условиями, в которых творили такие музыканты, как Караян или, что нам гораздо ближе – Мравинский, и теми, в которых сегодня оказались мы. Вот приблизить эти два абсолютно разных мира – для меня задача огромной важности. Я стараюсь ее решать повседневно, но, к сожалению, не всегда успешно.
– Вам нравится идея слияния Министерства культуры с иными министерствами?
– Результат этого решения зависит от конкретных людей, которые будут заниматься реализацией данной идеи в масштабах России, а не только в пределах кабинета чиновника. То, что наше культурное пространство необходимо оздоровить и дать побольше чистого воздуха, – это безусловно. Сегодня дышать нелегко – «накурено» и «душно». Мне просто по рангу руководителя Мариинского театра положено работать с кем угодно. И с Соколовым, и с Надировым, и со Швыдким…
– С кем угодно?
– Нет, не с кем угодно. А только с теми, кто готов к реальным делам и ответственности за них, а не просто желает урвать кусочек бюджета побольше. Я член Президентского совета и чувствую свою ответственность за то, как живут в стране другие оркестры и театры. Мне нужно бесконечно что-то серьезное анализировать, предлагать и осуществлять. Я люблю и умею общаться только с деловыми людьми. Я никогда не берусь за проекты, которые не могу осуществить. Я ужасно боюсь праздности. Для меня трагедия, если пропадает даром хоть один день.
– Какое впечатление на вас произвел новый министр г-н Соколов?
– Я еще не имел с ним обстоятельной встречи. Мы лишь пару раз мельком общались после концертов.
– Сегодня ваша роль в нашей культуре, быть может, равна роли Направника, которому в Мариинский театр композиторы – от Чайковского, Верди, Вагнера – до других, серьезных, но менее удачливых, пачками приносили свои сочинения. Почему же это не происходит сейчас?
– Важный и сложный вопрос. Я взял бы на себя непозволительную ответственность, сказав, что у нас сегодня нет чайковских и мусоргских, потому что я ведь просто могу их, к великому сожалению, и не знать. Может быть, они есть, но не видны еще в нашем безумном вихре, который мы сами здесь подняли: фестивали, турне, множество новых сложных постановок. Вполне возможно, в этих условиях мы не успеваем решить самую главную проблему: кто сегодня может способствовать прогрессу в российском оперно-балетном пространстве. А это должны быть один-два великих композитора, да еще какой-нибудь великий хореограф. Но где они? Таланты, гениальных людей надо искать всем миром. Если бы я узнал об их появлении, то быстро-быстро постарался бы привлечь в свой театр. Я продолжаю надеяться на успех в этих поисках. Пускай мне не повезет с Мусоргским и Чайковским, но, если мне посчастливится найти еще одного Прокофьева, то я буду считать, что моя жизнь была грандиозно важной для российской культуры.
– Когда Мариинский театр станет тем художественным идеалом, каким вы его себе представляете?
– Много лет назад молодой руководитель Мариинского театра Валерий Гергиев объявил, что мы будем ставить Мусоргского. Много Мусоргского. Кто-то посчитал это очень интересным, кто-то подумал, что я сошел с ума. Потом ни с того ни сего мы стали работать над Берлиозом. Многие подумали, что теперь я совершенно точно сошел с ума. Но вдруг выяснилось, что мы очень удачно сделали и «Осуждение Фауста», и «Ромео и Юлию». Показали это во Франции, потом в Нью-Йорке. Люди перестали над нами снисходительно посмеиваться и начали серьезно воспринимать нашу работу. Мы вернули миру оперы Прокофьева. Мы недавно открывали сезон в Карнеги-холл. Лет десять назад об этом невозможно было подумать. С тех пор как этот зал 100 лет назад открыл Чайковский, для открытия сезонов здесь выбираются самые лучшие оркестры. Либо Венский, либо Берлинский, а теперь еще и Мариинский. И в этих словах нет никакой нескромности. Просто сегодня эти странички пишу я. Я спокойно воспринимаю эту связь времен.
Сегодня, потратив несколько лет жизни, мы сделали свое вагнеровское «Кольцо» не для того, чтобы подразнить Байройт или Мюнхен, но мы показали всему миру, что играем с ними на одном поле. Мы одна лига, и получили массу комплиментов от самых ревностных ценителей Вагнера. Но сегодня я, как никто другой, критичен ко всему тому, что делает Мариинский театр. Потому что я прошел все мыслимые и немыслимые испытания. В 90-х годах театр работал в изнуряющем темпе, который был обусловлен труднейшими экономическими условиями в России, чтобы просто выживать. Сейчас я думаю, что на пути к идеалу мы уже перешли через экватор. И продолжаем работать, не останавливаясь. Театр пережил страшный пожар – здание хранилища выгорело дотла, но мы не сорвали открытие нынешнего сезона. И около половины сгоревших декораций уже восстановлены. Я думаю, что через год все, что нужно было восстанавливать, мы восстановим или просто сделаем новые.
– Приобрела ли, наконец, реальные черты идея реконструкции Мариинского театра и строительства второго здания театра в «Новой Голландии»?
– Я очень хочу, чтобы в один вечер в Мариинский театр могли приходить до пяти тысяч человек, которых будут способны принять наши два зала. Это гигантский шаг вперед для петербургской и российской культуры. Мы знаем, что именно Мариинский театр может дать городу и стране. Мы заслужили улучшение своих жилищных условий. Но пока реконструкция дальше разговоров не продвинулась. А прошел уже почти год, я бессчетное число раз прилетал в Москву всего на несколько часов ради переговоров. Но, оказывается, я здесь бессилен. Заказчик работ – государство, а не Валерий Гергиев. И сколько еще уйдет времени на всякого рода согласования, я не знаю. Я даже боюсь об этом думать. Но очень хочу, чтобы Мариинский стал мощным современным театром, и Ольга Бородина не считала, что на сцене Metropolitan в Нью-Йорке ей необходимо выступить для карьеры, а в Мариинке она должна спеть, чтобы Гергиев не обижался. И чтобы мы спонтанно не меняли афишу на ближайший месяц из-за того, что Николай Путилин подписал на это время контракт с другим театром.
– Вас не угнетают директорско-административные обязанности?
– Когда меня называют менеджером, я не прихожу в ярость. Я решаю какие-то вопросы, потому что мне хочется, чтобы здесь была “Война и мир” Прокофьева в постановке Андрея Кончаловского или тетралогия Вагнера. Я хочу, чтобы Мариинский был сильным театром, и если для этого надо не только дирижировать, то так и поступаю. Вот и все. Только идиот может учуять в деятельности Мариинского театра запах бизнеса. Просто в нашей стране деловой подход у людей, ничего не создающих, очень часто вызывает зависть и сплетни. Но мы выступаем в России в десятки, в сотни раз больше, чем кто-либо, и выступаем зачастую бесплатно. Музыка – единственное, что пробуждает во мне самое низкое чувство – чувство рабства. Она – единственная дама, у ног которой я, наверное, буду оставаться до конца жизни. Может быть, я немножко резковато говорю, но мне очень нравится сама мысль, что я не стал человеком другой профессии.
– А что, еще кроме директорства, мешает вашей музыке?
– Нельзя слушать музыку, когда фотограф находится на одной сцене с оркестром и устраивает канонаду на пианиссимо. Когда публика постоянно откашливается, будто все ей это глубоко противно. А уж о бесконечных трелях мобильников и говорить нечего.
– Грядущая смена административной команды Московского Пасхального фестиваля повлечет за собой какие-то изменения в сути проекта?
– Пасхальный фестиваль появился не благодаря какому-либо административному руководству, а потому что у меня был короткий, эмоциональный и обоюдоубеждающий разговор с Юрием Лужковым. И вся мощная московская инфраструктура была заряжена на реализацию этой фестивальной идеи. А зарезервировать зал на определенную дату или встреть артиста в аэропорту – это не великий труд. Но когда в этом году мы подтянули и федеральное правительство, и у нас появилась возможность отправить фестиваль в путешествие по России, то мы столкнулись с гораздо более серьезными, неимоверными организационными проблемами. Ситуацию спасла только армия Мариинского театра, которая, как суворовская армия, привыкла побеждать в любых условиях и смогла это вынести. Не могу сказать, что это вызвало бурю восторга у артистов.
По сути не было у Пасхального фестиваля административного руководства. Все принципиальные вопросы мы всегда решали вместе. У Эдуарда Боякова было больше времени заниматься первым фестивалем, меньше – вторым, и почти не было времени заниматься нынешним, так как он совпал с юбилейным фестивалем «Золотая маска».
– С той самой «Золотой маской», которую в этом году Мариинский театр решил демонстративно проигнорировать…
– Не потому, что мы хотели кому-то навредить. Есть железный каркас наших контрактных обязательств по всему миру, который держит эту мощную конструкцию под названием «Мариинский театр». Мы сегодня не вольны распоряжаться собой и не можем позволить себе, как десять или восемь лет тому назад, во имя высокой идеи – выступить в Москве, рушить все свое расписание на сезон. К тому же еще одна «Золотая Маска» или ее отсутствие никак не повлияет на мою судьбу и на международную репутацию Мариинского театра.
– Но «Золотая маска» при всей своей конкурсной сомнительности всегда казалась гарантией возможности ежегодно видеть мариинские спектакли в Москве.
– К обмену спектаклями между Мариинкой и Большим «Золотая маска» никогда не имела никакого отношения.
– Вы считаете, Мариинка может появляться в Москве только на условиях обменных гастролей с Большим?
– Конечно, нет. И если пока в рамках Пасхального фестиваля Мариинский театр в Москве появляется лишь с концертами, то уже в этом году в Нижнем Новгороде мы показали спектакль – оперу Рихарда Штрауса «Ариадна на Наксосе». Это был очень любопытный эксперимент, имеющий шансы на развитие.
– Вам понравилась осваивать российскую провинцию?
– Трудно об этом говорить без эмоций. Да, дороги ужасны, будто за окном ХVII век, – мы заблудились несколько раз, переезжая из города в город. И концертные залы не столь хороши, как в Петербурге или в Москве. Но, заглянув в не самые далекие от столиц российские города, начинаешь понимать, насколько там публика обделена. И думаю, даже уверен, следующей весной мы продолжим путешествие по России.
– Для вас принципиален тот факт, что Пасхальный фестиваль называется «московским»?
– Для меня главное, что он не зальцбургский, американский или финский. Я очень люблю Финляндию. Финские озера, чистый воздух, сауну, молчаливость людей и фестиваль в Миккели, который я создал, и у меня есть основания им гордиться. Но я чувствую себя совершенно по иному в моей родной стране, в Москве – городе, где я родился. Я уже три года назад задумывался над тем, что Москве необходим подобный фестиваль. Вполне естественно, что мне больше хочется какую-то часть своей творческой энергии потратить на выступления в Москве, нежели слетать в очередной раз в любую другую страну мира…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Ср Май 05, 2004 8:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043009
Тема| Балет, Америка, Балетный театр Индианаполиса
Авторы| Аловерт Н
Заголовок| ИСПЫТАНИЕ “СПЯЩЕЙ КРАСАВИЦЕЙ”
Где опубликовано| Русский базар
Дата публикации| 20040429
Ссылка| http://www.russian-bazaar.com/cgi-bin/rb.cgi/f=nalo&auth=1&n=19&y=2004&id=nalo.2004.4.29.18.30.52.19.variation.73.93&back=1
Аннотация|ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ БАЛЕТНЫЙ ТЕАТР ИНДИАНАПОЛИСА - едва ли не самый мой любимый балетный театр с классическим репертуаром в Америке. Во всяком случае ко всему, что происходит в этом театре, я отношусь с большим интересом и уважением. Во главе театра уже много лет стоит Эльдар Алиев, в прошлом - премьер балета Мариинского театра в Санкт-Петербурге. Талант танцовщика и талант руководителя театра чаще всего не совпадают.
Но данный случай - исключение из правил. Алиев оказался умным и понимающим свои задачи руководителем. За десять лет он создал балетную труппу высокого уровня. Он вырастил нескольких прекрасных премьеров, у него работают очень хорошие солисты. Репертуар театра подобран со вкусом, состоит из балетов классического наследия и современных спектаклей. Большую роль в профессиональном росте труппы, естественно, играют первоклассные репетиторы, в основном - русские. Прежде всего - Ирина Колпакова, прима-балерина с мировым именем; Владлен Семенов, в прошлом - так же, как и Колпакова, - был премьером Кировского балета, затем москвичка Татьяна Палий, которая сама несколько лет была ведущей балериной театра в Индианаполисе и, естественно, сам Алиев. (Репетитор американка Дэйл Шилдс много лет работает в труппе и хорошо знает русскую школу). Все эти педагоги - представители традиционной русской классической школы, сложившейся к середине ХХ века. На родине этой школы, в России, она продолжает развиваться, что естественно и необходимо, ни одно самое совершенное явление в искусстве не может оставаться долгое время конечным результатом. Но для Америки усвоение традиционной русской школы - огромный прогресс. Балетные школы Америки не имеют какой-то единой системы преподавания, а потому педагоги в основном заботятся о технической крепости своих учеников.
Русская школа учит красоте исполнения, красоте танца, что совершенно необходимо танцовщикам театров с классическим репертуаром. Словом труппа достигла того профессионального уровня, на котором театр мог достойно показать один из труднейших классических балетов - “Спящую красавицу” П.И.Чайковского. Это было испытанием профессионального уровня труппы, и театр вышел из этого испытания с честью.
Балет “Спящая красавица” был поставлен Мариусом Петипа. Алиев возобновил спектакль, используя редакцию этого балета, сделанную Константином Сергеевым.
Премьера “Спящей красавицы” состоялась в 1890 году в Мариинском театре. Со времени премьеры балет прошел через руки различных редакторов. После революции, когда многие ведущие танцовщики уехали за границу, в театре возникла опасность потери классического репертуара. В 1922 году Федор Лопухов, которому Россия обязана сохранением классического балета в то смутное время, возобновил и “Спящую красавицу”. В 1952 году Константин Сергеев создал свою редакцию.
Когда сейчас многие русские балетные деятели, глядя сквозь розовые очки в прошлое, стали говорить о грамотности редакций Сергеева, мне всегда хочется напомнить им историю с переделками “Спящей красавицы”: Сергеев практически разрушил такой шедевр Петипа, как так называемый “акт нереид”.
В этой картине Фея Сирени показывает принцу Дезире видение Авроры. Принц влюбляется в Аврору и отправляется на поиски реальной принцессы. Балерина в этой сцене появляется в окружении женского кордебалета. В балете Петипа Фея Сирени сопутствовала встрече Авроры и Принца. Даже в дуэтном танце Петипа создавал иллюзию “видения”, Аврора как будто “проходила” сквозь руки партнера, не задерживаясь. Таковы мои воспоминания о балете до 1952 года. Сергеев ставил свою редакцию для примы театра, своей жены Натальи Дудинской. Это была очень сильная в техническом отношении балерина, но ее танец был лишен романистических или лирических красок. По-видимому, в угоду Дудинской Сергеев поставил вполне “земной” дуэт для Авроры и Принца, лишив его волшебного очарования. Помню, как Аврора появлялась тогда не на фоне кордебалета, а Принц выносил ее на высоко вытянутых руках. Аврора “лежала” у него на руках в позе спящей девы, как будто он только что поднял ее из постели. Затем следовал вполне обычный классический дуэт, весьма формальный, т.е. не раскрывающий настроения музыки и смысла всей сцены.
Естественно, Сергеев переделал и танцы кордебалета. Надо сказать, что эта редакция Сергеева вызвала тогда в балетном мире такое возмущение, что Сергееву пришлось восстановить хореографию Петипа. Сергеев вернул в балет гениальный ансамбль, но что-то от его постановки осталось, закрепилось в этой картине (кстати, поддержка, о которой я говорила). Помню, как известный критик и историк балета Юрий Слонимский, посмотрев мои фотографии восстановленной картины, сокрушенно сказал:” Этих движений не было у Петипа, но в будущем все будут говорить, что так и было”.
Я рассказала эту историю “давно минувших дней”, поскольку Алиев воспользовался именно сергеевской хореографией сцены “видения”, и это является единственным, на мой взгляд, недостатком возобновления балета Петипа в Индианаполисе. В целом же я получила настоящее удовольствие от спектакля. Театру удалось создать сказочное, волшебное представление, а для зрителя это - главное.
После премьеры Ирина Колпакова, которая являлась одной из лучших исполнительниц партии Авроры в Мариинском театре, сказала мне, что она никогда не думала, пока танцевала, что “Спящая красавица” - такой трудный балет. Действительно, этот балет Петипа своего рода “азбука” классического балета. И этой азбукой труппа не только овладела, но и станцевала на хорошем уровне. Составы неравноценны, но они неравноценны почти во всех театрах. Аврору на премьере танцевала прелестная японка Чико Ойва, нежная и лирическая танцовщица. Она закончила балетную школу в Японии, но училась у русского педагога Вадима Гуляева, в прошлом - премьера Кировского балета, поэтому русский стиль исполнения ей был привит еще в процессе обучения.
Исполнитель Принца Огулсан Борова учился танцу в Турции. В театре он буквально “вырос” у меня на глазах: я видела его во многих ролях, начиная с эпизодических. В 2003 году Борова стал победителем Международного Нью-Йоркского конкурса артистов балета и получил золотую медаль. По характеру своего дарования Борова - скорее “социальный” герой, чем исполнитель благородных принцев. Но, повторяю, владение русской исполнительской манерой, которую ему привили репетиторы, дает танцовщику возможность имитировать это благородство.
Удовольствием было смотреть на исполнительниц фей и персонажей французских сказок. Красавица Жанна Синицина(из того же Мариинского театра), кореянка Со Йон Ман (еще одна моя “любовь” в этом театре, выпускница московской Академии балета, незабываемая Белая кошечка), Вадим Пыжиков (выразительная Фея Карабос, по традиции ее почти всегда исполняют танцовщики-мужчины), “ветеран” труппы Карен Скальзитти-Кеннеди и другие. В театре, как видите, много танцовщиков из русских театров или бывших учеников русских школ.
Среди других артистов: Ирина Комаренко (Аврора), Алексей Туков (премьер, должен был танцевать Принца, но из-за травмы ноги исполнял только одного из женихов Авроры), Нурлан Абугалиев (Принц, Голубая птица), Мария Тукова (Белая кошечка), Иван Козлов, бывший танцовщик театра Бориса Эйфмана (Кот, Жених Авроры). Сильная солистка Рашель Рутланд Марьяновская родом из Колумбии. Но и она не только закончила Вагановскую балетную Академию в Санкт-Петербурге, но и танцевала некоторое время в Петербурге в театре Аскольда Макарова. Американка Шелби Дайер закончила школу Андрея Босова в Мейне. Некоторые танцовщики - выпускники индианаполисской школы, директором которой является Владлен Семенов. Не могу всех перечислить. Я только хотела показать, что театр создан Алиевым на основе русской школы, что облегчает работу репетиторов, труппа танцует в едином стиле, что не всегда происходит в американских театрах. В целом театр, созданный Алиевым, - это бастион русской балетной культуры в Америке.
Я подробно остановилась на составе труппы, хотя имена танцовщиков ничего не говорят сегодня читателям нью-йоркской газеты. Но весной следующего года театр, наконец, приедет на гастроли в Нью-Йорк. Я думаю, что любители балета непременно должны посмотреть спектакли этой необычной труппы. Балеты идут на высоком художественном уровне, так что самый неискушенный зритель получит удовольствие от спектаклей. Я думаю, что и артисты этого театра найдут поклонников среди нью-йоркского зрителя.
Прилетая время от времени на спектакли театра, я заметила, как возрос интерес к балету в Индианаполисе. В жизни этого города спорт традиционно играет гораздо большую роль, чем театр. Но все больше зрителей стало посещать балетные спектакли. На представлении “Спящей красавицы” половина зала были дети. Празднично одетые, дети как завороженные смотрели довольно длинный и трудный для маленького зрителя балет (трудный, поскольку невероятно насыщен разнообразными формами классического танца). В антракте, естественно, по залу кружились будущие “анны павловы”...
Думаю, что многие из них станут постоянными зрителями балетных спектаклей. Упорство, с которым Алиев создает свой театр в сложной обстановке “небалетной” Америки, дает положительные результаты. Создавать и показывать красоту в самых совершенных формах - это в наше время не только искусство, но и в некотором роде миссия.
Театр начинает приобретать и международную известность, его гастроли запланированы во многие страны мира.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Ср Май 05, 2004 8:56 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2004043010
Тема| Балет, Франция, балетная труппа Лионской оперы
Авторы| Прицкер М.
Заголовок| Балет из жизни устриц и амеб
Где опубликовано| Новое русское слово
Дата публикации| 20040428
Ссылка| http://www.nrs.com/news/culture/usa/280404_221051_90132.html
Аннотация|Пару лет назад БАМ организовал великолепный фестиваль французского танца, в котором едва ли не самым лучшим оказался спектакль "Шазам!" Филиппа Дюкуфле. Памятуя о тех впечатлениях и узнав, что балетная труппа Лионской оперы привозит в тот же БАМ новое творение Дюкуфле, я отправилась в Бруклин в предвкушении нового "Шазама" –то есть чего-то увлекательного, изобретательного и в то же время поэтичного.

Изобретений в новом спектакле оказалось много (хотя далеко не все они принадлежали Дюкуфле), увлекательного –не очень. Да и с поэзией дело обстояло неважно.

Между тем спектакль "Трикодекс", вдохновленный "Визуальной энциклопедией воображаемой вселенной" современного итальянского художника и ученого Луиджи Серафини, претендовал не только на поэтичность, но и на постановку морально-философских вопросов. Получилось, однако, весьма хаотическое, бесформенное представление, созданное из эпизодов различной длины и качества и положенное на весьма пестрый музыкальный ряд, сочиненный С. Либольтом и Х. де Курсоном.

Поначалу, честно говоря, было просто скучно. Под музыку арабского Востока (в электронном преображении) на сцене поочередно появлялись (в группах разной численности) большие черви, улитки, какие-то существа с плавниками, а также амебы, осьминоги и прочие земноводные. Уверенности, что это были именно они, а не что-то другое, у меня, впрочем, совсем нет. Да это и не имеет значения.
Все это двигалось в полумраке, с паузами-затемнениями, нарочитым топотом, иногда вызывая улыбку, но в целом напоминая какой-то не очень интересный утренник для детей дошкольного возраста. Потом ближневосточная музыка сменилась дальневосточной, на сцене появилась грациозная девушка в костюме пальмы, а потом –новая группа в очень необычных одеждах и головных уборах, намекавших, как мне показалось, на бабочек, –в их танце было больше грации, даже красоты и вообще собственно танца. Все это намекало, что перед нами иллюстрация учебника биологии и мы не торопясь продвигаемся к появлению человека.
Таковой не преминул выскочить на сцену: на четвереньках, в первобытном, полуобезьяньем виде, в сопровождении соплеменников –тут нам наглядно показали, как четвероногие существа стали двуногими... Сразу после этого первобытный человек лишился густого волосяного покрова и предстал почти обнаженным, гордо демонстрируя свое прекрасное тело, –в самом смешном эпизоде спектакля, пародирующем одновременно и античный культ совершенного тела, и "маньеризмы" иных гомосексуалистов.

Кроме эпизодов из жизни флоры и фауны, в спектакле присутствовали и сцены с необычными механическими изобретениями. Вот некая особа женского пола раскачивается на полусфере, как "ванька-встанька", при этом участвуя в весьма изобретательном дуэте с "нормальным", то есть по земле шагающим партнером. Вот некий акробат появляется на трапеции и тоже начинает качаться и крутиться, а в это время с десяток других персонажей, очень живописно разбросанных в пространстве сцены, совершают свои движения, и вместе с ритмичными звонами и стуками музыкального сопровождения это напоминает какой-то фантастический часовой механизм... А вот –самый красивый, почти к концу прибереженный эпизод: вальс на упругих канатах (чем-то сродни "гигантским шагам", столь популярным в начале 20-го века). Две девушки в синих пачках взлетают в пируэтах в воздух и опускаются, лишь слегка касаясь земли и обнимая своих "земных" партнеров, чтобы снова взмыть вверх... Но это опять из жизни животных или, скорее, птиц...

Эпизоды сменяли друг друга в течение полутора с лишним часов без перерыва, и до самого конца не оставляло почти зудящее желание увидеть нечто, что пролило бы какой-то смысл и свет на происходящее, дало бы ему объединяющую идею. Но перечисление продолжалось –внешнее, по-французски декоративное, в котором поэтичность если и присутствовала, то главным образом –и то лишь в отдельных сценах –благодаря лиричному, слегка меланхолическому тону музыкального сопровождения.

В последней сценке, наконец, появились Адам и Ева. Сначала в обрамлении тяжелого "золотого" багета, из которого после некоторого замешательства выступили, осмотрели каждый себя, взглянули друг на друга и обнялись. Конец.

Несмотря на всякие трюки, требовавшие от танцовщиков отличного владения телом, хореографически их задача была довольно простой: так, немножко вращений, немножко прыжков. Но было по крайней мере два уникальных соло –в исполнении абсолютно гуттаперчевого Эшли Чена, у которого одновременно вращаются и гнутся сразу несколько частей тела (он и был вышеупомянутым первобытным человеком).

Но к балету и к танцу вообще эти соло имели весьма косвенное отношение, как, впрочем, и вся эстетика Дюкуфле, которая намного ближе к "Цирку дю Солей", чем к Баланчину или Марку Моррису. В первый раз столкнуться с этой эстетикой необыкновенно интересно и даже приятно. Но во второй уже ждешь не просто набора эстетических принципов, а искусства. Его пока не видно
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
Страница 8 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика