Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2009-06
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... , 12, 13, 14  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 01, 2009 4:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060003
Тема| Балет, Музыкальный театр (Карелия), Персоналии, Наталья Гальцина
Авторы| Ирина Ларионова
Заголовок| «Тоскую по большому делу…»
Где опубликовано| газета "Лицей" № 6–7(Карелия)
Дата публикации| 20090602
Ссылка| http://www.gazeta-licey.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1004&Itemid=72
Аннотация|

Наша земля богата талантами. Кто в Карелии не знает прима-балерину Наталью ГАЛЬЦИНУ, заслуженную артистку Карелии и России, лауреата Государственной премии России! Ее Жизель, Одиллию-Одетту, Китри и Лоухи помнят многие, кто неравнодушен к прекрасному. Мы беседуем с замечательной балериной накануне важного события в истории Петрозаводска – открытия нового Музыкального театра, о ее собственной судьбе и о будущем театра.

Наталья, сколько лет вы танцевали на сцене нашего театра? Помните то время: цветы, поклонники…

– Я пришла в театр в 19 лет сразу после окончания в 1966 году Пермского хореографического училища и танцевала на сцене 28 лет. Что касается поклонников и цветов… Если помните, в то время цветов-то купить было невозможно, как говорили раньше: «Поди достань». Конечно же, цветы и поклонники были, то есть были люди, искренне любившие балет. Мы были другими.

Помню, как после «Лебединого озера» или «Спящей красавицы», после яркой сцены, аплодисментов, еще находясь в приподнятом настроении, оставалась одна, снимала грим и шла по темной улице к себе домой, как Золушка после блестящего бала к своему камельку. Это ощущение сопровождало меня всю жизнь.

– Что же заставляло вас выходить на сцену почти 30 лет?

– Я всегда получала удовольствие от самого танца. Как я любила классический урок! Ежедневно артисты балета должны становиться к станку, чтобы поддерживать форму. Так вот, мне одного урока было мало, так я любила танцевать! Помню, однажды как-то сказала: «Я танцую, а мне за это еще и деньги платят!». После чего наш балетмейстер Марк Мнацаканян долго иронизировал по этому поводу.

Есть такая еврейская притча. Пастух пасет в пустыне овец. Вот он видит Господа и обращается к нему: «Господи, не умею я молиться. Что ж мне делать?» «А что ты умеешь?» – спрашивает Господь. «Я пасу овец», – отвечает пастух. «Паси овец. Это и будет твоей молитвой», – ответил Господь. Я танцую, это и есть моя молитва.

– Сейчас молодежь иная, на ваш взгляд?

– Конечно! Нынешнее поколение очень прагматично. Молодые знают, чего они хотят, и знают себе цену. Часто на первое место ставят не творчество, а вознаграждение за него. Я, конечно, тоже оценивала себя, но только с точки зрения стандартов своей профессии: какой у меня шаг, прыжок, фигура, форма классическая.

Я попала в училище благодаря замечательному балетмейстеру Ксении Андреевне Есауловой. Комиссия не хотела принимать меня из-за того, что их смущали мои широкие коленки, а Есаулова возразила: «Девочка танцует!» – и позже всегда ставила для меня номера и нежно опекала: «Ах, ты, мой гадкий утенок!» А потом пришло время, гадкий утенок повзрослел и танцевал Одетту.

– О главных партиях в столичных театрах многие артисты не могут и мечтать. Вы не пытались пробовать свои силы в столице?

– Для меня не важно было где танцевать, лишь бы танцевать. Я выкладывалась здесь так же, как если бы танцевала в Москве или Париже. В начале своей карьеры я, конечно, пыталась уехать в другой театр, но судьба не дала мне свернуть со своего пути. Не жалею ли я? Нет. Я вообще фаталистка. Доверчиво иду по пути, который предназначен мне свыше, и максимально честно делаю свое дело, к какой бы сфере оно ни принадлежало.

– Вам приходилось встречаться с кем-то из балетных звезд и всеобщих кумиров?

– Да, конечно. Более того, раньше была такая практика, когда артистов отправляли на стажировку в Большой театр или Мариинский, тогда Кировский. Мне выпало счастье заниматься в классе Асафа Мессерера, Риммы Карельской, Нинель Кургапкиной. Был даже момент, когда я занималась в одном классе с Майей Плисецкой. У Мессерера занимались Владимир Васильев, Екатерина Максимова, Марис Лиепа, и тут рядышком у станка я стою. Конечно, старалась изо всех сил. В балетном классе артисты абсолютно равны.

– Кто был вашим любимым партнером?

– Около 10 лет я танцевала с Володей Мельниковым, который ушел из жизни в 2002 году. Он попал в театр из самодеятельной хореографической студии. Это был партнер Божьей милостью. В его руках я могла делать все что угодно. А главное, он был потрясающий актер. Во время танца в дуэте мы с ним были единым целым.

– А как вам удавалось совмещать творческую карьеру и семейную жизнь? Некоторые балерины отказываются ради искусства от материнского счастья…

– Это тоже судьба. Мой сын появился в тот момент, когда в театре главным балетмейстером был Дмитрий Тхоржевский. У него были другие предпочтения, как балерину и актрису он меня в репертуаре не видел, за что я ему благодарна, поэтому в тот момент у меня появилось свободное время. И родился Митя. А через год я уже восстановилась и станцевала в новой редакции балета «Сампо» Игоря Смирнова. Могла ли я думать, что после рождения ребенка за исполнение партии Лоухи в этом балете мне присвоят звание лауреата Государственной премии России?

– Известно, что многие артисты, телеведущие, уходя с экрана или сцены, теряются в жизни. Каково было вам покинуть театр и что вас спасло от депрессии?

– Конечно, мне было горько и обидно. Но я пережила этот трудный момент моей жизни благодаря нашему Карельскому телевидению. В конце 1994 года меня пригласили сделать цикл передач «Площадь искусств» о наших деятелях культуры. Поэтому боль от утраты сцены как-то сгладилась. Как автор и ведущая, я сделала 13 телепередач, это уже наша история. Тогда Светлана Генкина, Римма Юшина как бы подняли меня на крыло. К тому же со мной всегда был Дмитрий Цвибель, моя опора и поддержка в жизни и творчестве.

– Наташа, вы недавно окончили Санкт-Петербургскую академию имени Вагановой. Как вам пришла в голову мысль об учебе, ведь возраст уже был не студенческий?

– Я всегда хотела учиться. Раньше как-то не получалось, на мне был завязан основной балетный репертуар театра, потом воспитывала сына. В 2000 году неожиданно возникла идея создания в Петрозаводске филиала академии русского балета имени А. Я. Вагановой. Был создан курс, который состоял из артистов балета нашей труппы. В то время я преподавала в школе искусств, но волею судьбы практически случайно попала в эту группу. На обучение принимали до 42 лет, мне же было тогда 53 года! Но тогдашний ректор академии Надиров счел возможным меня принять.

Когда мы начали учиться в академии, там еще чувствовалась сказочная атмосфера императорского училища благодаря дубовым, хотя и обшарпанным дверям, старинному паркету, коридорам, увешанным портретами выпускников прошлого века. Позже сделали евроремонт, и что-то пропало. А какие в академии педагоги! Валентина Павловна Цырулева – ученица Вагановой, Ирина Георгиевна Генслер – уникальная характерная танцовщица. Наталья Михайловна Дудинская вела у нас классическое балетное наследие. Что ни фамилия, то легенда! В этот же период я писала книгу о директоре нашего театра Сергее Петровиче Звездине. Скучать не приходилось. А вот сейчас я как-то затосковала. Мне нужно дело! Так уж мы воспитаны, привыкли работу считать служением и никак иначе.

– Насколько я знаю, сейчас вы преподаете в Карельском колледже культуры?

– Я не преподаю, в колледже работаю как методист. В декабре прошлого года в Санкт-Петербурге защитила диссертацию по истории карельского балета. Теперь я кандидат искусствоведения, но тоскую по настоящему большому делу: есть еще силы, есть знания и опыт.

– Было бы естественно, если бы теперь в новом качестве вы пришли в наш вновь открываемый после ремонта Музыкальный театр…

– Мне предлагают возглавить детскую балетную студию при театре, но пока есть проблемы с ее юридическим оформлением. Конечно, это хорошее предложение, но уверена, что могла бы послужить театру еще и в другом статусе, все-таки я теперь дипломированный педагог-репетитор. Но, как мне сказали, главный балетмейстер Кирилл Симонов уже сформировал свою команду, в которой для меня места не нашлось.

– Странно… Разве у нас много профессионалов такого уровня? Кстати, вы писали в карельской прессе о постановках Симонова в основном как о вполне успешных. В российских СМИ, напротив, после каждой премьеры его нещадно критикуют…

– Я и в самом деле считаю Симонова очень талантливым хореографом, музыкальным. У него богатая фантазия. То, что делает Симонов, для Карелии необычно. И наша публика, изголодавшаяся по балету, весьма благосклонно реагирует на эти эксперименты. Постановки Симонова явились тем мостиком, который позволил карельскому балету пережить безвременье и шагнуть в будущее.

– Если я не ошибаюсь, Кирилл Симонов создал на нашей сцене не менее восьми постановок. Честь ему и хвала, что он в трудное для театра время сохранил труппу, поднял ее на новый уровень, создавая спектакли на этой маленькой и неудобной сцене. Но всем известна тяга главного балетмейстера к модерну, к поиску, к современному танцу. Это похвально, но публику волнует, а смогут ли петрозаводчане привести своих детей на классического «Щелкунчика», «Жизель» и «Лебединое озеро»? Или нам придется ехать для этого в Мариинский театр?

– Я слышала о том, что главный балетмейстер собирается восстановить «Жизель». Уже говорила и повторю свое мнение: репертуар национального карельского балета не может состоять из работ одного хореографа, пусть даже и очень талантливого. Нужны постановки разных стилей, классика в том числе, потому что это школа, это азбука, это, наконец, традиция.

– А что в современном балете вас удивляет?

– Поражает техника. Она значительно усложнилась, но мне не нравится некий перекос в гимнастику, особенно в классике. Сейчас, слава Богу, в академии это стали понимать, снижая оценку за безмерно высоко поднятую ногу. Еще Мариус Петипа говорил: «Балет – это не бессмысленное кружение и поднимание ног выше головы…» А под словами Вагановой «Во всем должна быть соразмерность» я могу смело подписаться.

– Как вы оцениваете новую балетную труппу?

– Труппа достаточно профессиональна, хотя молодые артисты в основном попали к нам в театр не после хореографического училища, а после института культуры. Они хорошо подготовлены, прежде всего для современного танца. Возможно, классический репертуар им будет освоить не так просто, но если они будут работать целенаправленно, у них все получится.

– В следующем году Музыкальному театру исполнится 55 лет. Что бы вы пожелали театру и себе?

– У театра, как у каждого организма, есть время жизни. Музыкальный театр, каким мы его привыкли видеть, со своим репертуаром и традициями остался в прошлом. Новый театр, думаю, будет совсем другим. Что касается карельского балета, то могу сказать, что это моя судьба, ему я посвятила всю свою жизнь. Отрадно, что он сохранился, активно работает. Для меня было бы большим счастьем наблюдать его жизнь не со стороны.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 02, 2009 4:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060004
Тема| Балет, Персоналии, Михаил Барышников
Авторы| Нина АЛОВЕРТ
Заголовок| "БАРЫШНИКОВ - ПЕРВЫЙ ГЕНИЙ В МИРЕ ТАНЦА ХХ ВЕКА"
Где опубликовано| журнал "Кругозор"
Дата публикации| 2009 июнь
Ссылка| http://www.krugozormagazine.com/main/archive/2009/06/Baryshnikov.html
Аннотация|

С "Кругозором" Нина АЛОВЕРТ, известный мастер балетной фотографии и балетный критик

А ещё она - автор и оформитель многочисленных книг и альбомов, посвящённых балетному искусству и деятелям балета. В течении полувека Нина Аловерт снимала наиболее выдающихся танцовщиков Кировского-Мариинского театра. Сегодня практически ни одна солидная книга о балете не выходит без публикации её фотоснимков. Среди фотоабот Нины Аловерт - снимки танцовщиков и артистов, в том числе и знаменитых, разных поколений. Её дружба со многими из них продолжается и ныне.

БОГ ТАНЦА

Нина Аловерт - компетентнейший биограф легендарного русского танцовщика Михаила Барышникова, ставшего с середины 1970-х годов кумиром Америки. Нина Аловерт была свидетельницей начала творческого пути Барышникова в Ленинграде, в Кировском театре, а с 1977 года - и на Западе.

Она создала редкую фотолетопись знаменитого артиста с его первого выступления на выпускном концерте в Ленинградском хореографическом училище - до драматического спектакля "Доктор и Пациент", участием в котором Михаил Барышников отметил 30-летие своей творческой жизни на Западе.

Свои воспоминания о гении русского балета Нина Аловерт издала в книгах: "Baryshnikov in Russia", изданной в Америке, и затем переизданной в Германии; "Михаил Барышников (Москва), а также "Михаил Барышников. Я выбрал свою судьбу".

Ниже - фрагменты воспоминаний Нины Аловерт о Михаиле Барышникове.

Михаил Николаевич Барышников родился в Риге 27 января 1948 года в семье советского военнослужащего.

Барышников начал свое балетное образование в Риге, затем вскоре после смерти матери переехал в Ленинград, закончил Хореографическое училище им.А.Я.Вагановой в 1967 году по классу А.С.Пушкина.

Я не знала Барышникова в его школьные годы. Я даже не видела его первое выступление в Ленинграде, когда во время гастролей Латвийского балета в 1964 году он танцевал соло в балете "Шанутала". Я только помню разговоры балетоманов о том, что в рижской балетной школе есть необыкновенный мальчик. Имени я не запомнила. Позднее наш общий с Мишей друг Александр
Минц, в то время -- характерный танцовщик театра Оперы и балета им.Кирова, рассказывал мне об этом первом выступлении Миши в Ленинграде. Саша говорил, что его поразил этот мальчик не столько профессиональными качествами, его поразил тот факт, что мальчик выглядел на сцене не как ученик школы, но как взрослый солист.

Я впервые увидела Михаила Барышникова на выпускном вечере Хореографического училища и сделала мои первые фотографии совершенно случайно: Саша Минц попросил меня сфотографировать Володю Федянина, своего друга, который кончал школу втом же году, он даже принес мне билет в первый ряд партера.

Ученица школы в школьной форме и белом переднике вышла на сцену и объявила следующий номер: "па-де-де из "Дон-Кихота". Танцуют ученики выпускного класса... Фамилии мне ничего не говорили, я опустила фотоаппарат на колени и приготовилась скучать: еще один ученик в этом уже затанцованном па-де-де... ...Он не выбежал на сцену, даже не вылетел. Он - вырвался, как будто им выстрелили из рогатки. Пораженная, я схватила фотоаппарат... И дело было не только в его потрясающей для ученика чистоте исполнения, не только в огромном прыжке, не только в музыкальности и бросающейся в глаза феноменальной координации движений. Он танцевал весело и увлеченно, как будто предчувствовал наше будущее восхищение им. Будто он и родился для того, чтобы поразить нас своим талантом. Он не был похож на ученика школы, он был законченным артистом, и мне казалось, что эту вариацию из "Дон-Кихота" я вижу впервые. Он не исполнял движение, он сам и был движение, танец.

Он ликовал, он был юн и счастлив, как будто знал, что завоюет весь мир.

"Кто это - Барышников? " - спросила я у Саши Минца. "Запомни его имя, - ответил Саша, - ты не раз еще о нем услышишь".

***

Итак, закончив в 1967 году Ленинградское хореографическое училище, Барышников начал работать в театре Оперы и балета им.Кирова. Я не помню, где я познакомилась с Мишей. Я помню только, как я встретила его вскоре после выпускного вечера недалеко от своего дома на углу Большого проспекта и улицы Олега Кошевого и поздоровалась с ним, как со знакомым. Он шел со своей подругой Таней Румянцевой, которая работала на ленинградском ТВ.

Я помню их так отчетливо, как будто видела вчера: веселый сероглазый мальчик с волосами цвета пшеницы, и девушка невысокого роста, говорившая низким голосом, почти басом. Она держала в руках пакет свежемолотого кофе, который соблазнительно пах. Мы остановились поболтать, оказалось, что Миша - мой сосед. Театр дал ему комнату на первом этаже в коммунальной квартире на Колпинской улице, параллельной той, на которой я жила. Постепенно Миша стал частым гостем в моем доме. После спектакля или репетиций он забегал в любое время дня и ночи, если видел свет в окнах (мы с мужем поздно ложились спать). И я варила ему пельмени. Был он в то время веселым мальчиком, любил подурачиться и пошутить. Он был очень любознательным, успевал побывать на всех интересных спектаклях в драматических спектаклях, увидеть новые фильмы, прочитать новые книги. В нем была какая-то жажда жизни и веселая готовность ко всяким приключениям. Таким во всяком случае я помню его в тот период жизни на Петроградской стороне.

От того времени у нас в доме осталась надувная игрушка - Микки Мауз, которую Миша привез моему шестилетнему сыну из Японии. Игорь играл с Микки Маузом в шахматы. Микки, как старый друг, приехал с нами в Америку.

Комната, в которой жил Миша, была практически почти пуста. Начинающий танцовщик был бедным, мебели у него не было. Столом служил картонный ящик не помню из-под чего. Квартира находилась на первом этаже, окна выходили прямо на улицу с неизменной кучей мусора на другой стороне, эту кучу я обнаружила и приехав в Россию в конце 80-х годов. Но в молодости - все весело, все - смешно, все - приключение, при каком бы режиме мы ни жили. И бесшабашные гости являлись в три часа ночи и влезали в комнату к Мише прямо в окно, находившееся невысоко над тротуаром. Так однажды компания балетных артистов во главе с Валерием Пановым подъехала рано утром к мишиному окну на фургоне, в котором развозят хлеб (такси они не нашли). Компания орала на всю улицу, Миша смеялся и сердился, у него в это время была гостья, которая совершенно не предполагала принимать гостей.

***

1971 год был для Барышникова началом взлета его карьеры в театре им.Кирова. Начиная с этого года в каждой новой роли его Божий дар раскрывался все полнее. Кроме новых балетных спектаклей, он выступил в совершенно неожиданном для себя амплуа - сыграл драматическую роль в телевизионном спектакле "Фиеста" по роману Э.Хемингуэя "И снова взойдет солнце". Телефильм был снят Сергеем Юрским, тогда уже знаменитым артистом ленинградского Большого Драматического театра, который только пробовал свои силы как режиссер. В телепостановке были заняты актеры БДТ: Н.Тенякова, В.Стржельчик, М.Данилов и др. И среди них, наравне с ними - молодой артист балета. Что побудило Юрского пригласить Барышникова на драматическую роль?

В своей книге "Кто держит паузу" Юрский писал:"Для актера путь к душе персонажа лежит через тело, через движение", считая, что их профессии в целом похожи. Матадору, "звезде корриды", мог соответствовать только танцовщик-звезда. Участие Барышникова в "Фиесте" стало не только удачей артиста, но счастливой находкой для всего спектакля.

Следуя за автором романа, Юрский взял два эпиграфа для своего спектакля: фразу Гертруды Стерн о потеряном поколении и строки из Екклезиаста:

"Идет ветер к югу и переходит на север, кружится, кружится на ходу своем и возвращается на круги своя." Стремясь сделать зримой философскую основу спектакля, Юрский начал спектакль с движения всех актеров по кругу в пустом пространстве сцены (режиссер и в дальнейшем скупо пользовался бытовыми предметами, сосредоточив внимание зрителей на дйствующих лицах, на их мыслях и переживаниях). Какую бы маску ни надели на себя впоследствии в общении друг с другом герои, именно здесь, в начале, они были предоставлены самим себе и самому с собой не лицемерили. ("Театр -- это место, где, наконец, можно не играть", - сказал когда-то польский режиссер Е.Гратовский).

Барышникова можно было сразу выделить среди остальных. Прежде всего он противостоял им внешне. Он один был по-балетному стройным и подтянутым.

У него была другая манера сценического поведения. Во время репетиций, которые я снимала в телестудии, мне казалось, что Барышников чувствует себя несколько скованно в непривычной обстановке, смущается среди артистов другого жанра...Но когда я посмотрела фильм, то увидела, что поведение Барышникова-Ромеро вполне соответствует его месту в "Фиесте". Его внешняя скованность свидетельствует о внутренней сдержанности матадора; даже в минуты молчания, наедине с собой, он полон чувства собственного достоинства. Внутренняя значительность, сложный душевный мир всегда читались и продожают читаться на лице артиста. Поэтому даже когда он неподвижен, от него нельзя отвести глаз.

Недавно я видела выступление Барышникова в роли Ахиллеса в необычном, противоречивом спектакле-балете Ручарда Мове "Ахиллесова пята". Последние несколько секунд (минут? вечность?) Барышников-Ахиллес стоял неподвижно и смотрит перед собой, а сверху падал на него золотой дождь славы. Барышников стоял и смотрел куда-то поверх наших голов, в пространство, открывающеся ему за пределами театрального зала, туда, в "глухонемые владения смерти". В зале стояла тишина, зрители не могли пошевельнутся даже тогда, когда спектакль закончился. Это умение молчать, не двигаться и все равно держать внимание завороженного зала, одна из черт актерского мастерства Барышникова.

Но вернемся в 1971-й год. "Кто держит паузу?" - спрашивает Юрский. Паузу держат гении.

Внешне сдержанным, полным чувства собственного достоинства оставался Ромеро Барышникова и в немногих сценах с Брет. Режиссер лишил их непосредственного живого общения. Даже в сцене знакомства, даже перед Фиестой, они почти не смотрят друг на друга: Брет - потому что скована страхом перед будущим, Ромеро - потому что самое главное дело его жизни, его Фиеста - еще впереди.

Педро Ромеро-Барышников жил для своей Фиесты.Он был звездой этого спектакля, этого праздника, остальные герои фильма - только зрителями.

Они - пассивные наблюдатели, Ромеро - творец. Конечно, Джэйк (М.Волков), от лица которого ведется повествование и в романе и в фильме, отличается от остальных праздных персонажей: у него есть свое место в жизни, он занят делом, он - писатель. Недаром обреченное движение декйствующих лиц по кругу в начале фильма идет под стук пишущей машинки Джейка. И все таки

Джейк подчиняется жизни (во всяком случае - в спектакле), он только осмысливает увиденное. Педро Ромеро не философствует, он - творит. Он тоже разобщен с людьми, но лишь в силу своей напряженной внутренней жизни, своей наполненности.В этом судьба артиста перескалась с судьбой его героя.

Все мы с интересом ждали, как будет звучать речь Барышникова-Ромеро рядом с профессиональными голосами актеров драматических театров. Оказалось, что даже своеобразие барышниковских интонаций идет на пользу образу: для Ромеро родной язык - испанский, в романе он говорит с героями по английский; непрофессиональность актерской речи Барышникова звучит в фильме как акцент человека, говорящего на чужом языке.

Подлинной вершиной этой маленькой роли были последние кадры появления Ромеро-Барышникова на экране, сцена "одевания" Матадора перед Фиестой и его выход на арену. Внешне спокойный, собраный, шел Барышников в белом костюме матадора, одетый как на праздник или смерть, прекрасный мальчик, великий артист перед лицом своей исключительной судьбы. Выходил, останавливался, глядя прямо на нас с экрана, снимал шляпу, как бы приветствуя зрителей величественным жестом принца, ставшего королем.

Вероятно, этот "звездный час " Ромеро, эти прекрасные кадры и предчувствовал режиссер, приглашая Барышникова на съемки.

Несмотря на то, что в советской стране имя Барышникова было запрещено упоминать в прессе после того, как он остался на Западе, а тем более - показывать на экране фильм с его участием, я снова увидела "Фиесту" перед отьездом в 1977 году. Кто-то разрешил показывать фильм в разных профессиональных клубах, "Фиесту" можно было увидеть в клубе университета, в Театральном институте. Велено было только убрать имя Барышникова с титров. Кто и по какому поводу допустил фильм к этому полузакрытому показу? Не спрашивайте. Повседневная советская жизнь была вне логики. Это был чистой воды сюрреализм.

Странно было снова увидеть Барышникова, безымянного, строго смотрящего на нас с белоснежного экрана (так были представлены в начале актеры, снятые в фильме).Посмотрев фильм по прошествии несколькох лет, я еще раз убедилась, что Барышников не просто талантливо сыграл сзоего сверстника, тоже артиста. Он наполнил эту роль своей творческой незаурядностью.

Память о Барышникове долго оставалсь жива не только у тех, кто видел "Фиесту". В квартире Юрского и Теняковой, где Миша часто бывал во время сьемок, жил в то время неулыбчивый кот, загадочный, как пришелец с Марса. Иногда, если гости очень просили: "Ося, покажи, как ходит Барышников", - кот отходил в конец темного коридора и шел оттуда на "зрителя", с гордым достоинством переставляя развернутые "по первой позиции" мягкие пушистые лапы.

Удостоилась этой чести и я. Уезжая в эмиграцию, пришла я прощаться с обитателями той квартиры. Прощания тогда были трагическими: расставались как на смерть. Никто не верил, что когда-нибудь увидим друг друга. Мы сидели за столом, разговаривали. Ося подошел и сел рядом с моим стулом."Осторожно, - сказала мне Наташа Тенякова, - он может порвать колготки". Но Ося сидел и смотрел на меня своими марсианскими глазами. Затем встал, вспрыгнул на батарею и прошелся по ней, выворачивая лапы "по первой позиции": попрощался.

***

...Репетиции творческого вечера начались осенью 1973 года. Миша тщательно выбирал себе партнерш. Его волновал успех всего вечера в целом, этот успех зависел не только от него одного. Миша стремился создать интересную во всех отношениях балетную программу. Георгий Алексидзе начал репетировать балет на музыку Моцарта (назывался сначала "Безделушки", затем -- "Балетный дивертисмент") с Ириной Колпаковой в главной роли. Миша приглашал ее также танцевать и Хлою в "Дафнисе и Хлое". Колпакова была занята в текущем репертуаре, поначалу она не дала окончательного ответа, и Хлою начала репетировать Татьяна Кольцова. Несмотря на разрыв личных отношений, Миша пригласил ее в свой спектакль (впоследствии в Америке Миша неоднократно повторял мне, что если бы Таня осталась во время гастролей на Западе, он сделал бы из нее балерину). Кроме Тани на роль Хлои Миша "пробовал" и другую молоденькую танцовщицу театра - Елену Кондратенко.

На роль Красавицы Миша пригласил Аллу Осипенко, которая к тому времени уже не работала в театре. Это был еще один вызов театральной дирекции: Осипенко ушла из театра в конечном счете из-за преследований всесильного директора театра Петра Рачинского. Но Миша к 1973 году был настолько знаменит, занимал такое видное положение в театре, а театр находился в бесспорном творческом тупике, так что дирекции пришлось уступить Мише во всем . Тем более, что Мишу поддерживал Игорь Бельский, главный балетмейстер театра.

Миша работал буквально с утра до ночи. Сменялись составы исполнителей и репетиторы, а Миша оставалася в зале и репетировал со следующими артистами.

Приходя на репетиции, я всегда приносила Мише сок или фрукты, поскольку он даже есть не успевал.

Таня Кольцова чувствовалал себя, повидимому, несколько не в своей тарелке (да и Миша нервничал, встречась с ней на репетициях), и потому капризничала: "Миша, можно я уйду сегодня раньше с репетиции? Я в кино уже полгода не была!" "Миша, я не буду сегодня репетировать на пальцах, я вечером танцую "Шопениану"! Кондратенко учила партию Хлои, но сразу было видно, что главную партию ей танцевать не под силу, и с репетиций ее потом сняли. Таня продолжала репетировать, но сама, по-моему, не очень верила в то, что будет танцевать Хлою. И только когда стало ясно, что Колпакова будет танцевать только "Безделушки", Таня взялась за ум и начала серьезно работать. Была уже зима, времени до премьеры оставалсь совсем немного.

Партию Красавицы репетировала кроме Осипенко еще и Валя (Вазира) Ганибалова. Ганибалова закончила Узбекское хореографическое училище в Ташкенте, затем класс усовершенствования в Ленинградском хореографическом училище и была принята в театр одновременно с Мишей. Была она довольно высокая, красивая балерина, несомненно, способная, но чистотой формы классического танца не овладела. Представление о себе как о балерине имела, на мой взгляд, явно завышенное. Кроме того, незадолго до начала репетиций Ганибалова родила ребенка и была еще явно не в форме, ей еще нужно было сбавлять вес.

Когда Миша разучивал с ней верхние поддержки, у меня от страха замирало сердце: она повисала на Мише как мешок с мукой, мне казалось, она его просто раздавит. К работе Ганибалова относилась неуважительно. "Нет, нет, -- говорила она высокомерно Май Мурдмаа, - Вы мне не ставьте это движение, я его все равно делать не буду." Спокойная, вежливая, чуть насмешливая Мурдмаа отходила в сторону и предоставляла Мише договариваться с капризной балериной. Какой контраст с поведением Ганибаловой представляло собой отношение к работе Аллы Осипенко! Осипенко приходила на рпетиции всегда в форме, всегда готовая к работе. Ей исполнилось к тому времени 41 год, но для нее хореография Мурдмаа не представляла непреодолимых трудностей. Ей был 41 год, а Мише - 25, но они относились друг к другу, как коллега к коллеге, уважая друг в друге талант и профессиональность. Во время репетиций, если не удавалась какая-нибудь поддержка, Алла говорила: "Миша, извините, это я виновата".

Ганнибалова еще некоторое время посещала репетиции, имено посещала, она не репетировала, когда Мурдмаа работала с Осипенко, а стояла у стены и смотрела репетицию с недовольным выражением на лице. А потом и вообще перестала приходить.

Миша работал, как я говорила, с утра до ночи. Солисты уходили на другие репетиции, начиналась работа с кордебалетом. Если танцовщиков не было на месте (я видела и такое), Миша шел в гримуборные и звал их в зал, те неторопливо собирались. Май начала работу с ансамблем "друзей" Сына ("Блудный сын"). Хореография ее не напоминала классическую. Танцовщики, пренебрегая указаниями хореографа, придавали кистям рук привычную округлость. Май терпеливо объясняла и показывала снова. Вадим Десницкий, высокий, красивый танцовщик, отвечал с неизменным полуусталым, полупрезрительным выражением лица: "А нас так не учили".

Когдя я увидела в Америке, как Миша танцует, я вдруг невольно вспомнила Десницкого. Возможно, сходство было случайным, возможно актерская память подсказала ему это сходство, но в пародии на классического танцовщика я узнала манеры Десницкого на тех репетициях. Конечно, все артисты подтянулись к премьере. Конечно, не все относились к своей работе пренебрежительно. Не только Алла Осипенко, но и Ирина Колпакова репетировали профессиоанльно, с полной отдачей, как и сам Миша. Миша волновался и за себя, и за своих коллег, и за то впечатление, которое произведет хореография Мурдмаа. "Да перестань ты снимать, посмотри лучше, как это все выглядит!" - говорил он мне часто во время репетиций.

Я и снимала и смотрела (для меня одно не мешает другому). Тем более, что сам Миша вкладывал в работу столько души, столько артистицизма, что я как зритель получала от его репетиций огромное удовольствие. Конечно, трудно было оценить весь балет в целом, когда смотришь репетиции отдельных сцен, но и они уже тогда производили большое впечатление. Особенно я запомнила репетицию начала "Дафниса и Хлои" -- Миша-Дафнис играет на свирели. Мурдмаа придала хореографическому образу Дафниса черты Пана, каким его изображали живописцы, подчеркивая таким образом в первую очередь идею о слиянии чистой чистой души Дафниса с чистотой самой природы. Дафнис постоянно имитировал игру на свирели (образ Пана) -- сама природа пела свирелью Дафниса. К концу репетиционного периода Миша стал приглашать на репетиции критиков, чье мнение он уважал.

Поясню для современных читателей: в те далекие времена критики ходили в театр и писали о театре из любви к этому искусству. Они писали отнюдь не только хвалебные рецензии, иногда и очень резкие, но задачей критиков не было побольнее задеть актера или хороеграфа, поиздеваться над ними, как это принято теперь. В статьях критиков, уважавших себя и искусство , речь шла только об искусстве. Критики как и все зрители имели разные художественные пристрастия. С точки зрения своих художественных убеждений они и судили балет и артистов. Поэтому и артисты и хореографы внимательно прислушивались к критическим замечаниям тех критиков, которых уважали.

Хорошо помню на репетиции Веру Красовскую, Валерию Чистякову, не помню, был ли Поэль Карп. И вот - репетиция на сцене. В зале - зрители, штатный фотограф театра, фотограф Хореографического училища. Я получила разрешение на съемку по личному приглашению Барышникова. Сижу, снимаю. Вдруг в антракте перед "Блудным сыном" появляется Кондратенко, заместитель директора, и говорит мне. "Я запрещаю Вам снимать". Я естественно протестую: "Какое право Вы имеете мне запрещать? Меня пригласил Барышников." "А кто такой Барышников?" - отвечает мне Кондратенко.

Спорить с Кондратенко бессмысленно. Я это понимаю, но сопротивляюсь. Требую, чтобы мне объяснили причину запрета. "Костюм Осипенко не готов, она будет танцевать спектакль в другом костюме". "Почему же тогда мне нельзя снимать, а остальным фотографам -- можно?" Кондратенко надоедает спорить. "Другим тоже нельзя", - объявляет он и уходит. Тут огорчаются другие фотографы, они укоряют меня, и они правы. Я прошу них прошения. Чего я добилась? Того, что всем запретили снимать? Как выяснилось позже, дело было не в том, что костюм Осипенко не был готов, а в том, что дирекция нашла костюм слишком облегающим, "безнравственным" и требовала его заменить. Миша сказал, что если костюм Осипенко будет изменен, то он, Миша, не выйдет на сцену. Костюм остался таким, каким был задуман. Генеральная репетиция прошла не то 30 не то 31 декабря: для выполнения плана надо было "сдать" спектакль в 1973 году. И фотографы, присутствовашие на генеральной, снимали Осипенко в костюме, облегающем ее божественной красоты тело. Миша победил еще раз. Пользуясь безвыходным положением театра, преодолел леность неблагодарных коллег, ханжество чиновников. Но какой ценой? Сколько нервов ушло у артиста в разгар работы на это борьбу? Сколько раз он должен был проглотить обиду, чтобы довести свой спектакль до конца?

И во имя чего? Но и этим не кончились незаслуженные обиды. Но об этом позднее, всему свое время. Все наступает в свое время, даже премьера.

* * *

Барышников станцевал на Западе три балета Ролана Пети. Я не видела артиста в "Юноше и Смерти" (только отрывки, включенные в художественный фильм "Белые ночи"), но видела и снимала его выступление в балете "Пиковая дама" и "Кармен".

Ролан Пети поставил "Пиковую даму" впервые в 1978 году специально для Барышникова (тот балет был совершенно не похож на вариант, который он создал в Большом театре в 2001 году). "Я просто ставил балет с гениальным, великим, может быть, самым великим танцовщиком - Михаилом Барышниковым. И он танцевал фактически один", - сказал Ролан Пети в интервью С первой встречи с Барышниковым Пети начал мечтать о создании балета на русскую тему для этого, как он говорил, "феноменального танцовщика". Именно Мише и пришла в голову идея обратиться к "Пиковой даме" по повести А.С. Пушкина. Хореограф предложил советскому правительству, что он поставит этот балет для Михаила Барышникова и труппы Кировского театра. Хореограф соглашался работать бесплатно, но ему отказали. Так нам было известно в то время. Теперь Пети говорит в интервью, что позднее министр культуры Екатерина Фурцева дала согласие на эту работу, но Барышников уже танцевал на Западе. Словом, Пети смог осуществить свою мечту только тогда, когда Барышников поменял труппу Кировского театра в Ленинграде на Американский балетный театр в Нью-Йорке.

Ролан Пети поставил "Пиковую даму" для Барышникова и своей марсельской труппы на музыку Чайковского к одноименной опере. Пети вначале хотел использовать музыку Сергея Прокофьева, которая, вероятно, больше подошла бы его хореографическому мышленью, но связываться с советским государством по поводу авторских прав не хотел. Поэтому сочинил балет на композицию оперной музыки Чайковского, опираясь при этом не на либретто, а на повесть Пушкина.

В 1978 году, узнав, что Миша будет танцевать Германна в "Пиковой
Даме" Ролана Пети, я решила лететь в Париж. Знакомые пребывали в шоке от моего решения: я жила в Америке еще только около года, только что получила постоянную работе... У меня был всего один документ - белая карточка беженки, дававшая мне право на работу. Умные люди отговаривали меня : пока не получишь "гринкарт", никуда не уезжай из Америки - можешь отодвинуть этим срок получения гражданства... Но я имела обо всем очень смутное представление (к счастью), и знала лишь одно: я должна увидеть Мишу в роли Германна. Тогда существовали очень дешевые рейсы в Лондон: всего сто долларов в одну сторону. Затем -- паром через Ла Манш и поезд в Париж. Я сомневалась - делать ли такой крюк через Англию или искать дешевый билет на прямой рейс во Францию. Но мама возмутилась: "Как?! Ты можешь увидеть Лондон, где жил Диккенс, и ты не используешь эту возможность?!" И я полетела через Лондон на премьеру "Пиковой Дамы" в Париже. И не жалею об этом.

ФОТОГАЛЕРЕЯ НИНЫ АЛОВЕРТ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 03, 2009 2:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060005
Тема| Балет, Персоналии, Андрис Лиепа
Авторы| Евгения УЛЬЧЕНКО
Заголовок| Андрис Лиепа: В вопросах семейной жизни на мнение людей не полагаюсь
Где опубликовано| "Московская правда"
Дата публикации| 20090606
Ссылка| http://www.mospravda.ru/issue/2009/06/06/article17603/
Аннотация|

Танцор, актер, балетмейстер, муж и отец... И все в превосходной степени. Сын первого красавца и секс-символа СССР - легендарного танцовщика Мариса Лиепы - реализует себя с космической скоростью. Он проводит «Русские сезоны», ставит спектакли, организует шоу и показы мод, снимается в кино и делает все, чтобы память о его отце жила.

- Андрис, ваш отец - всемирно известный танцовщик, а мать - драматическая актриса. Выбор, кем стать, перед вами никогда не стоял?

- Мы с моей сестрой Илзе с детства знали, что надо идти в балетную школу, и никуда больше. Родители нас не заставляли. Мы ходили в Большой театр и своими глазами видели, какая сложная профессия у нашего отца. После спектакля обычно танцовщик сбрасывает пять-шесть килограммов. Только в балете нельзя показывать, как тебе тяжело. Нужно все время улыбаться и делать вид, что тебе легко и удобно.

- Ваша мама - Маргарита Жигунова, работала в Театре имени Пушкина. На ее спектакли вы ходили?

- Конечно, не случайно сейчас я много играю в драматических спектаклях. У меня там уже более 50 ролей. Одна из любимых - Сергей Есенин, правда, на сцене японского театра.

- То, что отец в своей профессии был номер один, как-то помогло вам в начале творческого пути?

- Отношения в театре у папы не сложились, поэтому он реально никак помогать не мог. Правда, в школе он нам преподавал дуэт. Мы с Илзе репетировали под его руководством.

- А как получилось, что он уволился?

- Официально недоброжелатели его выгнать не могли, потому что он был лауреатом Ленинской премии, народным артистом СССР. Поэтому руководство театра поставило ему дикое условие. Если он напишет заявление «по собственному желанию», Илзе примут в труппу театра. Отец очень любил сестру и пошел на этот шаг.

- В 1988 году вы стали первым советским танцовщиком, которому правительство официально разрешило работать в иностранной труппе?

- Да, мне было 26 лет, и я решил, что работать можно в любой стране. В конце концов, Большой театр - это стены, а нести его мощь можно повсюду. Я танцевал у Бежара и у Барышникова, у Нуриева и в Театро дель Опера, в шведской опере и в разных других крупнейших театрах.

- Вы объездили весь мир, а почему, сделав себе имя на Западе, там не остались?

- Я вернулся не только потому, что Россия - это страна, где я вырос, и меня с ней многое связывает. Здесь альма-матер мирового балета. Мне тут гораздо интереснее работать.

- Вы танцевали и в Большом, и в Мариинке. Между московской балетной школой и петербуржской есть разница?

- Я не стал бы их противопоставлять, потому что они равноценны. Хотя московская более расположена к экспериментам.

- Когда мы с вами договаривались об интервью, вы собирались в Ригу. Часто там бываете?

- В основном летом. В июле-августе проводим вечер памяти отца. Он родился 27 июля и всегда приезжал домой к своей маме в Ригу на день рождения. Давал там спектакли. И я так понимаю, что публика очень к этому всему привыкла. Поэтому и мы уже в течение 9 лет подряд устраиваем там творческие встречи.

- Почему вы так рано ушли из балета?

- Я получил довольно серьезную травму колена, и в Америке мне сделали сложную операцию. Потом встал выбор - либо попробовать вернуться, либо закончить балетную карьеру. И я решил, что есть в жизни и другие ценности. Я открыл себя как режиссер, актер, постановщик шоу.

- На Западе ходят на «Русские сезоны»?

- Еще как! Когда я, например, поставил в Дрездене «Петрушку» и «Жар-птицу», были проданы все билеты. На утреннем спектакле зал был забит настолько, что не осталось даже мест, где можно было стоять.

- Ваша жена - тоже балерина? Наверное, женщине в балете сложнее?

- Танцовщиков всегда меньше, чем балерин. Поэтому среди женщин сильнее конкуренция. До рождения дочери Катя танцевала, а сейчас вместе с Илзе участвует во всех начинаниях Фонда Мариса Лиепы. Она арт-директор. Ну, и воспитывает Ксюшу.

- Как вы относитесь к мнению, что в артистической среде иметь семью непопулярно?

- Процент разводов и свадеб среди людей искусства не больше, чем у всех остальных. Просто артисты больше на виду. А семья ведь семье рознь. Согласитесь, трудно назвать семьей сожительство людей, в котором муж весь вечер восседает перед телевизором, а его замученная бытом жена не отходит от плиты. Семья - это прежде всего духовная ценность. И важно, чтобы она была благословлена свыше.

- Вы имеете в виду обряд венчания?

- Да, мы с Катей обвенчаны. Вера нас объединила и помогает решать семейные проблемы. Я в вопросах семейной жизни на мнения людей давно не полагаюсь. Если возникает какой-то вопрос, я иду к духовному отцу...

- Развод ваших родителей как-то повлиял на ваше отношение к семье, к женщине?

- Я думаю, что понимаю своего отца. Ему было очень непросто, потому что он был не только замечательным танцовщиком, но и красивейшим мужчиной. Элегантным, очень ярким, мужественным. Говоря сегодняшним языком, невероятно сексуальным. Неудивительно, что многие женщины буквально расстилались перед ним.

- Прежде вы ведь были женаты на американке?

- У меня было даже два брака. Первый - с балериной Большого театра Людмилой Семенякой. А потом я много работал в труппе Барышникова в США. В то время и женился во второй раз. Но когда получил приглашение на работу в Советском Союзе, жена просто не захотела уезжать из Америки: она не была готова пожертвовать своей карьерой в ООН. И сегодня я говорю, что Катя - единственная моя жена.

- Андрис, как вам удается все успевать?

- Я выбираю какой-нибудь день и только отдыхаю и сплю. Правда, очень скоро меня начинает от этого внутренне мутить. Поэтому на следующее утро принимаю душ и лечу по делам. И успеваю в два раза больше.

Еще люблю паломнические поездки. А когда работаю в Италии, на уик-энд езжу на море.

- Если не секрет, почему вы переехали из квартиры отца?

- Она осталась за нами. Половина ее принадлежит нам всем. Сейчас там живет Илзе. У нас с ней замечательные отношения. Она стала крестной мамой нашей Ксении. А Катина квартира, в которой живем мы, тоже находится в замечательном месте - в Денежном переулке. Когда родилась Ксюша, Кате захотелось быть там, где она выросла.

- Какую самую дорогую для вас вещь вы взяли сюда из той квартиры?

- Это фотография отца, сделанная лордом Сноуденом. Так случилось, что он увидел отца в театре и снял его. Отца в то время уже мало снимали, и эта фотография одна из самых последних и лучших.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Мирослава
Новичок
Новичок


Зарегистрирован: 27.01.2009
Сообщения: 14
Откуда: в душе из Германии

СообщениеДобавлено: Ср Июл 08, 2009 2:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060006
Тема| Балет, ЕГАТОиБ, "Любовь и смерть", премьера
Авторы| Л.Гаджиагаева
Заголовок| "ЛЮБОВЬ И СМЕРТЬ" В ЕКАТЕРИНБУРГЕ"
Где опубликовано| Газета Зеркало.az
Дата публикации| 20090630
Ссылка| http://www.azeri.ru/papers/zerkalo_az/48603/
Аннотация|

С триумфальным успехом в России прошла премьера балета Полада Бюльбюльоглы

26 июня в Екатеринбурге состоялась премьера балета "Любовь и Смерть" Полада Бюльбюльоглы. До премьеры средства массовой информации Екатеринбурга широко анонсировали предстоящий спектакль, высоко отзываясь о музыке композитора, и давали расширенные материалы о творчестве Полада Бюльбюльоглу. Особо отмечалось, что премьера балета "Любовь и Смерть" явится важным событием как в культурной жизни Екатеринбурга, так и в России.
За две недели до спектакля практически все билеты были распроданы. Вокруг премьеры среди зрителей стоял неимоверный ажиотаж. На спектакль специально приехали высокие официальные лица, среди которых - советник президента Российской Федерации Юрий Лаптев, заместитель министра культуры России Алексей Шалашов, который зачитал перед спектаклем приветственное письмо министра культуры России Александра Авдеева, адресованное композитору Поладу Бюльбюльоглу, а также губернатор Свердловской области Эдуард Россель, министр культуры Свердловской области Наталья Ветрова.
На премьере присутствовала и азербайджанская делегация, возглавляемая заместителем министра культуры и туризма Азербайджана Севдой Мамедалиевой. В состав делегации входили председатель Союза композиторов Азербайджана Франгиз Ализаде, ректор Государственной национальной консерватории Сиявуш Керими, художественный руководитель балетной труппы Азербайджанского государственного академического театра оперы и балета Юлана Аликишизаде, директор Азербайджанской государственной филармонии Мурад Адыгезалзаде, а также сотрудник министерства культуры и туризма Азербайджана Азер Исаев.
Премьера прошла при полном аншлаге и ошеломляющем успехе. Спектакль поразил зрителей роскошными декорациями в исполнении известного в России театрального художника, заслуженного художника России, лауреата Государственной премии СССР, долгие годы работающего главным художником-постановщиком в Санкт-Петербургском Мариинском театре оперы и балета Игорем Ивановым, а также оригинальной и динамичной хореографией балетмейстера-постановщика, заслуженного деятеля искусств России Надежды Малыгиной.
Выступление балетной труппы сопровождалось нескончаемыми аплодисментами и восторженными возгласами "Браво!". По завершении спектакля сцена буквально утопала в цветах, и зрители, поднявшись с мест, на протяжении 30 минут устроили бурные овации и выкрикивали в адерс Полада Бюльбюльоглу восторженные возгласы "Браво, Маэстро!", "Браво, Композитор!"
После премьеры известный итальянский дирижер Фабио Мастражело, дирижирующий спектаклем, сказал следующее: "Мне сегодня посчастливилось дирижировать шедевром музыкального искусства. Музыка Полада Бюльбюльоглу очень красивая и романтичная. Композитор является прекрасным мелодистом. Мы с оркестром работали над этим произведением с большим интересом, поскольку музыка нас вдохновляла и одухотворяла. Музыка Полада Бюльбюльоглу к балету "Любовь и Смерть" может и должна звучать отдельно, как симфоническое произведение для оркестра. И поэтому я как гастролирующий дирижер буду включать в свой репертуар музыку из этого балета. И убежден, где я ее ни исполнял бы с оркестром, эта музыка будет иметь огромный успех".
С премьерой балета Полада Бюльбюльоглу поздравил по телефону министр культуры России Александр Авдеев, который отметил важность этого события в культурной жизни России и выразил мнение о показе этого спектакля в Москве и Санкт-Петербурге. Поздравил Полада Бюльбюльоглу и министр культуры и туризма Азербайджана Абульфаз Гараев, также отметив важность этого события в укреплении культурных связей Азербайджана и России.
_________________
Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда, то и сильней. (из к/ф Брат2)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 08, 2009 2:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060007
Тема| Балет, Ростовский государственный музыкальный театр, премьера "Спящая красавица", Персоналии,
Авторы| Нонна МИРЗАБЕКОВА
Заголовок| Пробуждение «Спящей»
Где опубликовано| Газета "Молот" (Ростовская обл.)
Дата публикации| 20090619
Ссылка| http://www.molotro.ru/index.php?PageCode=culture&id_article=1013
Аннотация|



Для родившейся в начале 2001 года ростовской балетной труппы это grand jete - большой прыжок в мир классического балета. Ведь «Спящая красавица», при всей своей сказочной фееричности и легкости, требует гигантских вложений. И творческих и материальных.

Это творение двух выдающихся мастеров – композитора Петра Чайковского и хореографа Мариуса Петипа – можно сказать, мемориал, памятник их талантам. А значит, ставить его следует или очень хорошо (с декорациями и костюмами, а не имитациями оных, располагая крепкими солистами, большим и хорошо обученным кордебалетом, отличным симфоническим оркестром), или никак.

Кстати, не исключено, что некоторые эпизоды «Спящей красавицы» писались композитором на Дону, когда он гостил в конце 1880-х у жившего в те годы в Таганроге брата Ипполита Чайковского – начальника Таганрогского мореходного училища. Жил в доме, о котором позднее Чехов сказал: «…Воздух родины – самый здоровый воздух. Если бы я был богат, то непременно купил бы тот дом, где жил Ипполит Чайковский».

Что ж, теперь музыка снова вернулась туда, где сочинялась. И не одна, а с целой свитой талантливых исполнителей – солистов труппы.

В премьерный день Вячеслав Кущев рассказал то, в чем восемь лет назад он не признался бы ни при каких обстоятельствах: «Наш первый балетный опыт – наша «Жизель» – была настолько далека от того, что называют профессиональным балетом, что когда шились пачки для танцовщиц, балетмейстеры, понимавшие, насколько все еще несовершенно, просили художника по костюмам Наталью Земалиндинову сделать юбочки подлинее, чтобы ножки прикрыть…» Совершенно иную картину довелось наблюдать журналистам уже при работе над «Спящей красавицей», когда четыре милые «простолюдинки» со спицами в руках (предметами, запрещенными в королевстве Флорестана) решили, что их танец не может быть оценен публикой в достаточной мере из-за слишком длинных платьев. Они подбежали к Фадеечеву за разрешением позволить им… подрезать подол. Алексей Николаевич с радостью согласился. Вообще он, судя по всему, работая над спектаклем (вместе со своими помощниками Юрием Клевцовым и Светланой Масаневой), получал истинное наслаждение. Ведь балет этот в семье Фадеечевых, можно сказать, династический – его отец народный артист России Николай Борисович танцевал принца Дезире в спектаклях, где Аврорами были Галина Уланова, Майя Плисецкая. Фадеечеву-младшему довелось танцевать его с Ниной Ананиашвили, Галиной Семеняка, другими выдающимися балеринами. Он танцевал Дезире на сцене Большого театра, в театрах Европы, но в Ростове впервые поставил «Спящую красавицу», возвращая к жизни оригинальный авторский рисунок танца самого маэстро Петипа.

Можно сказать, что спустя сто лет проснулась не только Спящая Красавица, но и сам спектакль, о котором еще недавно говорили, что балет слишком французский, слишком наивный, слишком в своей непринужденности оторванный от реальной жизни.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 08, 2009 5:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060008
Тема| Балет, Ростовский государственный музыкальный театр, премьера "Спящая красавица", Персоналии,
Авторы| Виталий ИВАНОВ
Заголовок| Имперская забава
Где опубликовано| Газета "Ростов официальный " №25 (760)
Дата публикации| 20090617
Ссылка| http://www.rostov-gorod.ru/index.php?id=11497
Аннотация|



Ростовский государственный музыкальный театр показал премьеру балета Чайковского «Спящая красавица», поразив зрителей воистину царской роскошью постановки.

Балет, сочинённый Петром Чайковским, Ма­риусом Петипа и Ива­­ном Всеволжским (соавтор либретто), будет актуален во все века. Он славит добро и любовь — непреходящие человеческие чувства. А если божественной музыке и изящной хореографии (хореографическая редакция постановки Петипа народного артиста России Александра Фадеечева) соответствует работа удивительного художника — автора сценографии и костюмов Александра Васильева, — то увиденное на сцене забыть трудно.

Цеха театра потрудились на славу. Роскошь дворцовых покоев в первом акте передаёт не только выписанная перспектива анфилады комнат, но и сочетание голубого с золотым.

Холодный блеск не­ожиданно оттеняют красные пояс Короля Фло­рестана VI (Влади­слав Вя­хирев) и корсет Коро­левы (Наталья Кар­пае­ва). Эти красные пятна потом роковым образом будут перекликаться с кроваво-красными перьями в причёске злой феи Карабос и её веером.

Художника можно в известном смысле считать и соавтором постановки: противопоставление добрых и злых сил хорошо продумано, как «война цветов». Так, костюм феи Сирени являет собой резкий контраст с чёрно-красным одеянием Карабос. Да и все остальные силы добра — будь то фея Хлеб­ных крошек (Ири­на Мос­квина) или фея Канареек (Ок­сана Гаврилова) — в одеяниях спокойных холодных оттенков, на фоне которых окружение Карабос смотрится чёрным провалом в бездну.

Несмотря на то, что балет «Спящая красавица» — апофеоз добра и света, радость жизни стала ощущаться в представлении лишь ближе к концу. Просто светилась счастьем Белая Кошеч­ка (Полина Шаханова) и Прин­цесса Флорина (Юлия Котёлкина). Неза­бываемым был и полёт Голубой птицы (Андрей Журавлёв). Были в восторге друг от друга Принц Фортюне (Альберт Загретдинов) и Золушка (Екатерина Шлыкова), как, впрочем, в финале и сама Аврора (Елизавета Мислер) с принцем Дезире (Олег Сальцев). И если у принца в спектакле есть некая драматическая линия, с которой исполнитель справляется, то самой Спящей либреттисты не уготовили никаких переживаний. Ей предоставили возможность лишь излучать счастье, что на протяжении почти трёх часов делать очень трудно, особенно такой трагической балерине (вспомним её Джульетту или Жизель!), как Мислер.

Из пожеланий исполнителям: не столь дежурно улыбаться артистам кордебалета и фее Сирени, а также вынести судьбоносный поцелуй поближе к зрителю — всё-таки это главное событие в спектакле, пробудившее не только принцессу Аврору, но и вернувшее к жизни большое количество народа!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 09, 2009 2:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060009
Тема| Балет, Ростовский государственный музыкальный театр, премьера "Спящая красавица", Персоналии,
Авторы| Марина КАМИНСКАЯ
Заголовок| Сто лет пролетают быстрее
Где опубликовано| Газета "Наше время" (Ростовская обл.)
Дата публикации| 20090619
Ссылка| http://ourt.ru/rubrika2.php?row_id=7175
Аннотация|

Теперь в репертуаре Ростовского музыкального театра – «золотая триада»: на прошлой неделе к балетам «Щелкунчик» и «Лебединое озеро» прибавился еще один шедевр Чайковского – «Спящая красавица».

Главная интрига этой постановки заключалась в том, что на роль художника-постановщика этой балетной феерии был приглашен Александр Васильев, известный историк моды, театральный художник, в некотором смысле человек мира и медийный персонаж.

На пресс-конференции, посвященной началу работы над «Красавицей», Васильев был загадочен. Обещал, что закат гламура в современной моде, кризис не скажутся на постановке:

- Красоту будут отгружать килограммами, - говорил он. Особый упор делался на то, что перед зрителями предстанет мода сразу двух эпохальных стилей: заснет принцесса в эпоху барокко, пробудится спустя сто лет в эпоху рококо.

Сгорая от нетерпения, наша газета незадолго перед премьерой побывала в пошивочном цехе театра. Кружева, купленные самим маэстро в Бельгии, кропотливейшая ручная работа наших ростовских мастериц… Все это восхищало.

Но премьеры часто преподносят неожиданные сюрпризы. Вот и здесь вышло так, что впечатление от гигантских разрисованных полотнищ - занавесов и задников сцены, изображающих королевские владения, оказалось сильнее.

А костюмы? Их множество. Все – добротные. Но далеко не все вдохновенные. Одни, как например костюм короля, великолепны. Другие (костюм Феи Сирени) – очаровательны. Король, как и главная добрая фея, должны, конечно, отличаться от других. Но все же лично мне в костюмах ряда персонажей не хватало блеска (не блесток!), полета фантазии, а порой и просто выразительности.

Воистину феерический персонаж этой постановки – фея Карабос. Костюм в черно-ало-золотых тонах – сгусток злой мощи. В движениях – бешеная энергия. Сразу ясно, что в этой старушке огня – больше, чем у всего сонма фей и всей королевской рати. Даже принц, кажется, побеждает ее лишь только потому, что так на небе стали звезды…

У этой Карабос есть свой секрет. Ее партию исполняют мужчины. В том числе такой неистовый танцовщик, как нар. арт. России Юрий Клевцов.

Как и большинство спектаклей Ростовского музыкального балет «Спящая красавица» многолик: ведь артистов, исполняющих партии принца и принцессы, - по три состава, феи Карабос – четыре… И каждый привносит свою индивидуальность. Мне довелось увидеть в образе принцессы Авроры Елизавету Мислер - ее Аврора была прелестнейшим созданием. В другом составе Мислер танцевала Белую кошечку. А в том, где она Аврора, партию кошечки исполняла Полина Шаханова. Очень грациозная, знающая себе цену эта кошечка Шахановой!

Еще один сюрприз постановки – ее продолжительность. «Балет-феерия в 3-х актах с прологом и апофеозом» - это сегодня способно насторожить зрителей. Особенно тех, которые приходят на спектакли с детьми.

Однако в редакции хореографа, нар. арт. России Алексея Фадеечева события в сказочном королевстве развиваются динамично. Едва ли утратив что-то существенное, это постановка вряд ли, думается, утомит и юных непосед, не говоря уже о тех, для кого хореографическая классика - Чайковский и Петипа – это наше балетное всё.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 13, 2009 10:54 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060010
Тема| Балет, Ростовский государственный музыкальный театр, премьера "Спящая красавица", Персоналии,
Авторы| Вера Котелевская
Заголовок| Блюдо для ностальгирующего варвара
Где опубликовано| «Эксперт Юг» №23-25 (62-64)
Дата публикации| 20090622
Ссылка| https://expert.ru/south/2009/23/balet/
Аннотация|

Петербургскому балету — три столетия. Краснодарскому — полтора десятилетия. А ростовский балет и вовсе вдвое младше своего южнороссийского коллеги. И хотя большинство его зрителей слабо отличают фуэте от па-де-де, а без либретто вряд ли вычитают в хореографии фигуру интриги, потребность в этом каноническом искусстве невероятно велика. На премьеру «Спящей красавицы» П.И. Чайковского в Ростовском государственном музыкальном театре (РГМТ) 11 и 14 июня публика, по данным пиар-службы театра, скупила практически все билеты.

Ещё два года назад первый материал по культуре в только что открывшемся «Эксперте ЮГ» был посвящён перспективам ростовской балетной труппы. Народный артист РФ Алексей Фадеечев, главный балетмейстер РГМТ, «сотворивший» здесь балет, признавался, что постановка шедевра Чайковского в Ростове — его профессиональная мечта. Для этого технически и эстетически сложного балета и труппа, и публика должны созреть.

На протяжении десятилетий аудитория города росла исключительно на оперетте, но с созданием РГМТ начался медленный процесс воспитания вкуса, освоения других языков музыкального театрального искусства — оперы, балета. Монументальное искусство оперы пока даётся ростовчанам нелегко, а вот балет любят и торговцы с многочисленных ростовских базаров, и консерваторские студенты, и узнаваемые персоны из администраций.

Столетие дягилевских сезонов, которое отмечает в этом году российская интеллигенция, получило более чем удачный резонанс в Ростове, в котором балета и до революции отродясь не было. Удачным можно считать и выбор художника для постановки — это небезызвестный в профессиональных и популярных кругах Александр Васильев, сценограф, историк моды и искусства. Именно он является одним из активных пропагандистов русского классического искусства — у нас и в мире. Приехать на генеральную репетицию он не смог по той причине, что вёл в этот день в Петербурге программу, посвящённую юбилею дягилевских сезонов. Сам Александр Васильев признаёт, что выбор его как декоратора спектакля — а имя у человека, оформившего в Европе и России десятки классических балетов, несомненно, есть — хороший маркетинговый ход для театра. «Сегодня, когда у потребителя есть масса способов потратить деньги на развлечения, руководство театра не может рисковать: пригласить безвестного гения было бы опрометчиво, — говорит г-н Васильев. — Моё имя хорошо продаётся. И я очень верю, что постановка непревзойдённого балета Петра Ильича в непревзойдённой более чем за сто лет хореографии Мариуса Петипа — это выход на новую платформу для публики Ростова-на-Дону. Возможно, многие не совсем поймут хореографические приёмы этого балета, но красота его не может не поразить воображение».

Хореография спектакля представляет собой трансформацию модели Мариуса Петипа с добавлениями Сергея Константинова (ныне покойного солиста Кировского театра оперы и балета). Г-н Васильев поясняет, как создавалась визуальная концепция: «Классикой оформления “Спящей красавицы” по сей день является оформление Льва Бакста, выполненное для Дягилева в 1921 году. Правда, костюмы и декорации пропали во время гастролей труппы в Южной Америке — в Бразилии контейнер упал в воду. Сохранились лишь эскизы к спектаклю и реквизит последнего акта, который назывался у них “Свадьба Авроры”. Мы даже точно не можем знать, как выглядело всё остальное. То, что мне удалось увидеть в Национальной галерее Австралии, демонстрирует, что открывался спектакль в барочной, а завершался в рокайльной изобразительной традиции. Так что сама идея принадлежит Дягилеву и Баксту. Я далёк от приписывания всех заслуг именно мне». Художник настаивает и на том, что без профессионалов из РГМТ — художника по костюмам Натальи Земалиндиновой, ассистентов балетмейстера-постановщика Светланы Масанёвой и Юрия Клевцова, народного артиста РФ (блестяще исполнившего Фею Карабос в этом спектакле) — балет просто не состоялся бы. Он с удовольствием отметил, что, например, Наталье Земалиндиновой удалось отыскать редкие, но довольно недорогие ткани для костюмов, что у неё потрясающий талант и масса технических секретов для создания сценической красоты.

А красота — роскошная, стилизованная под аристократичные XVII-XVIII века — действительно праздновала в «Спящей красавице» своё возвращение из долгого советского «изгнания», если прибегнуть к метафоре Васильева. От торжественного версальского золота и голубого, классических имперских тонов, гамма спектакля перетекала в пастель и оливковый, а затем претворялась в нежные «закаты». Интерьеры сцен намекали то на монументальные дворцовые пространства, то на рокайльные павильоны и небольшие загородные дворцы.

Классический балет, рождавшийся на подмостках придворных театров Италии, Франции, — один из островков почти антикварного для современного эстетического вкуса искусства. В отличие от деструктивно настроенного авангарда, он живёт бережной консервацией традиции. «Ни один русский человек не может сегодня узнать мелодии из Римского-Корсакова или Мусоргского — констатирует г-н Васильев. — Зато все знают мелодии Верки Сердючки. Балет — элитарное искусство. А балет “Спящая красавица” был создан Петипа в творческом союзе с Чайковским по заказу для Императорского Мариинского театра». Демократические режимы отнюдь не способствуют появлению штучных, уникальных произведений. Экономизация, установка на продаваемый тираж проникает и в искусство. Но есть в прогрессирующей варваризации и надежда. Новый варвар века толп начинает ностальгировать по иному. По тому, что нельзя пролистать за десять минут TV-пультом, проглотить взглядом за порцией колы. Учится заново замедлять мгновение, удерживаясь в театральном кресле дольше, чем длится стандартный блокбастер.

Ростов определённо предпочитает классику. На это готов тратить бюджетные деньги губернатор Владимир Чуб, удостоившийся «Золотой маски» за вклад в развитие театрального искусства, а публика и спонсоры — свои доходы. Именно поэтому в городе, любящем, чтобы было «красиво и богатейно», не скрывающем консервативно-буржуазного тяготения к роскоши, ещё лет сто не будет институций, поддерживающих авангардные формы искусства. И никакие намёки на финансовые перспективы этого «сектора» не убедят ни местных промышленников и предпринимателей, ни администрацию инвестировать в contemporary art. Варвар выбирает традицию. Красота возвращается из изгнания.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Янв 06, 2021 12:59 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 17, 2009 11:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060011
Тема| Балет, Красноярский театр оперы и балета, Премьера, "Анюта", Персоналии,
Авторы| Елена Щуплева
Заголовок| На волне премьер //
«Анюта» в Красноярске

Где опубликовано| журнал «RENOME» № 6 (Красноярск)
Дата публикации| 2009 июнь
Ссылка| http://www.idrenome.ru/magazine.php?id=2009-06/gizn.5
Аннотация|

Закрытие сезона в Красноярском театре оперы и балета было потрясающим. Такой подарок красноярцы, кому посчастливилось попасть на премьеру, запомнят на всю жизнь. Живая легенда русского балета, народный артист СССР Владимир Васильев поставил на нашей сцене балет «Анюта» на музыку Валерия Гаврилина. И не только поставил, но и исполнил в премьерном показе роль отца Анюты — Петра Леонтьевича.

Первоначально балет «Анюта» задумывался исключительно как телеспектакль. Автор сценария Александр Белинский и балетмейстер-постановщик Владимир Васильев смогли не только «пересказать» средствами танца знаменитый рассказ Антона Чехова «Анна на шее», но и найти точный и тонкий пластический эквивалент чеховской прозы. Первой исполнительницей партии Анюты была великая русская балерина Екатерина Максимова. Красноярскую премьеру Владимир Васильев посвятил ее памяти. После окончания спектакля, бурных, оглушительных оваций, криков «браво» в зале вновь наступила тишина, и на видеомониторах появилась она — Екатерина, грациозная и совершенная. После этого небольшого ролика кто-то в зале крикнул: «Браво, Екатерина!» Да, она ушла, но ее образы останутся в нашей памяти вечно.

В «Анюте», поставленной Владимиром Васильевым, есть все: лирика и романтика, гротеск и комедийность, драматизм и трагизм и самое главное — человечность и доброта. Эта радуга эмоций на театральном небосклоне всегда восхищала и восхищает зрителей! Сцена похорон, открывающая действие спектакля, поражает своим реализмом. Гроб, духовники, иконы, свечи, молитва «Отче наш» и последняя ее строка «но избави нас от лукавого» пронзает сознание и предвещает ту драму, свидетелями которой станем все мы в финале. Каждая сцена спектакля идеально выстроена и наполнена чувствами, назовем лишь те, которые вызвали шквал аплодисментов и бурю эмоций. Хочется отметить, что все массовые сцены удивляли особой динамикой и живостью образов. Возникало ощущение, что смотришь телебалет, настолько все реалистично.

Острохарактерную роль пожилого чиновника, мечтающего о карьере, великолепно исполнил Валерий Гукленков. Его Модест Алексеевич при каждом появлении на сцене срывал аплодисменты благодарного зрителя. Пластика Анны Оль, исполняющей главную партию, настолько естественна и непосредственна, что, кажется, она не танцует, а порхает легко и непринужденно. Партия отца Анюты, которую исполнил Владимир Васильев, не очень танцевальная, но как она исполнена! Каждый его жест, взгляд, танцевальное движение — все прочувствовано, прожито. Это безмолвная драма маленького человека, от которой наворачивались слезы. Думается, красноярцы будут благодарны любимому театру за то, что получили возможность видеть творение, созданное великим Художником современности.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 17, 2009 2:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060012
Тема| Балет, Башкирский театр оперы и балета, Премьера, "Прометей", Персоналии,
Авторы| Екатерина КЛИМОВИЧ
Заголовок| На Олимпе он думал о нас
Где опубликовано| журнал «Уфа» № 6 (91)
Дата публикации| 2009 июнь
Ссылка| http://www.journal-ufa.ru/index.php?num=91&id=1512
Аннотация|



Произведение Рустэма Сабитова по мотивам трагедии Мустая Карима. Зевс одержал верх над титанами и празднует свою победу. Вокруг него собрался весь цвет Олимпа: Дионис, Гермес, Аполлон Мусагет, Афродита… и все склоняются пред владыкой. Только один Прометей не чувствует политическую конъюнктуру, не умеет льстить. Он нашел себе другое развлечение: как-то раз взял и создал людей - как и полагается, из глины. А однажды ему попалась белая глина - и получилась женщина. Прекрасная, как богини Олимпа. С той только разницей, что Агазия была счастлива находиться рядом с ним и ничего не требовала - ведь ее возлюбленный был божеством… Ради нее Прометей был готов на все: он мечтал улучшить жизнь людей, подарив им огонь. Но они никаких перемен не хотели - так ценили стабильность. Осветить земную жизнь герою удалось, лишь заплатив положенную цену: его любимая погибла, а он сам был осужден Зевсом на долгую-долгую пытку. А людям осталось сознание того, что к несчастью привела не только злая воля богов, но и их страх и неверие. С тех пор они учатся верить в лучшее и стремиться к совершенству.

«Не бросай огонь, Прометей» было создано еще в 1999 году и прозвучало в концертном исполнении. С тех пор композитор искал хореографа с новым, ярким стилем, который смог бы создать на его музыку балет. Им стал Игорь Марков - солист Санкт-Петербургского государственного академического театра балета Бориса Эйфмана, обладатель Национальной театральной премии «Золотая маска» за лучшую мужскую роль (Алексей в балете «Карамазовы»). В своих хореографических работах он органично соединяет классику, современный танец, выразительную пластику и акробатические элементы. Совместная работа композитора и балетмейстера над образами заняла полтора года.

«Прометей» Маркова - это не иллюстрация античной легенды или трагедии Мустая Карима, а его собственное размышление: о власти, любви и о том, что для зла существует множество причин. А у добра причина только одна.

Прометей принес людям нечто совершенно новое, и поэтому балет о нем тоже получился новаторским. Сам композитор за дирижерским пультом, современная хореография, танец, дополненный видеопроекцией, возрождение античной традиции. Хор как равноправный участник спектакля, выражающий его главную идею. Все это предстало перед глазами и ушами уфимцев 25 и 26 апреля: в Башкирском государственном театре оперы и балета состоялась премьера балета «Прометей». Необычность этого спектакля еще и в том, что все его солисты очень молоды. Особенно влюбленные: Валерия Лапшова и Диана Фальшунова (Агазия), Андрей Брынцев и Олег Шайбаков (Прометей).

Андрей Брынцев:
- Мне было очень интересно работать над этим балетом: я вообще интересуюсь модерном, очень ценю то новое, что привнесли в хореографию Морис Бежар и Джордж Баланчин. Они как «Битлз»: отталкивались от классики и в то же время не боялись экспериментировать. А современные хореографы идут еще дальше: они вообще отказываются от системы образов, делая акцент на красоте и новизне движений. В «Прометее» мы прежде всего создаем образы, но средствами далеко не классическими: традиционный балет - это жесты, нужно постоянно держать спину, а здесь - пластика, работают другие группы мышц. Мы волновались, что зритель не поймет, не примет этого нового языка…
- А часто ли вам, как вашему герою, приходится идти против всех, отстаивать свои убеждения?
- Постоянно. Ведь каждая репетиция - это совместная работа нескольких творческих личностей. Артист просто обязан иметь свое видение образа. Вот, например, Прометей - он прежде всего бескорыстен: ему некогда думать о себе. И, разумеется, бесстрашен.

Валерия Лапшова:
- Агазия стала одной из моих любимых партий. Главное в ней - абсолютная преданность любимому человеку, и это совпадает с моим пониманием любви. Она верит Прометею, хочет передать другим людям свою убежденность… и оказывается среди них чужой. Гермес и Афродита выбирают из людей самого хилого - Адамшаха - и вручают ему бубен - символ власти, под который танцуют все люди. Кроме меня. Естественно, за такое нельзя не поплатиться… Но все-таки финал этого балета оставляет во мне светлое чувство: ведь люди в конце концов прозрели, жертвы были не напрасны!
До этой постановки я не особенно интересовалась современным танцем, но работа с Игорем Марковым меня увлекла: он научил нас очень многому. Здесь есть такие поддержки, которые выполняются совсем по другим принципам, чем в классике. Из-за этого меняется ощущение собственного тела, ощущение пространства. А еще в этом балете фантастическая музыка: мою тему создают не только инструменты, но и голосовая партия - очень нежная и трогательная, тело само отзывается на нее - хочется танцевать еще и еще…

Равиль Ахметзянов,
художник-постановщик балета:
- В основе либретто спектакля - древнегреческий миф о Прометее… (Кстати, у этого мифа много версий - свои варианты имелись на каждом острове, и согласно одной из них -Прометея освободил от мук Геркулес.) Естественно, что оформление строится на эллинской эстетике. А это прежде всего культ красоты тела: оно может быть обрисовано естественно ниспадающими складками одежды или обнажено. Самым простым для меня был наряд Зевса: длинный белый хитон с золотой каймой. Главный бог не должен одеваться вычурно - вся подобающая пышность отдана нарядам его слуг, Силы и Власти. (То же самое мы наблюдаем и сегодня: олигарх может сесть в свой «Мерседес» хоть в футболке - главное, чтобы водитель был в дорогом костюме.) Затем Аполлон и Дионис - в ярких нарядах, музы - в коротком, дабы вдохновлять художников и поэтов, Афродита - в длинном пеплосе, как и подобает порядочной греческой женщине, Гермес - бог торговцев и воров, с крылышками на ногах… Гефест, друг Прометея - в кожаном переднике, ведь это единственный из богов, который трудится: он построил всем богам их «квартиры» - золотые чертоги. И, наконец, сам Прометей - в строгом светлом одеянии: он - бог другой породы, из титанов, побежденных Зевсом, посреди олимпийского веселья он чувствует себя чужим и думает о людях. Людей я сначала хотел сделать терракотовыми - под цвет глины, но серый лучше воспринимает разные оттенки светового оформления. Агазия - другая, в белом, ведь она сделана из белой глины.
А в конце спектакля, когда люди перерождаются, они сбрасывают серые лохмотья, остаются голыми (в телесном трико) - и впервые видят красоту друг друга.
Здесь нам даны два места действия: ущелье, где Прометей создает людей и где они потом обитают, и олимпийские вершины. Можно было бы воздвигнуть на сцене подобие настоящих гор - но это уже прошлый век, современный сценограф должен создавать место действия более лаконичными способами. Олимп у меня - это высокие ступени, где на вершине хранится огонь и восседает Зевс. (Все это я вижу перед собой: декорации сначала выполняются в виде макета.) Сверху спускаются колонны из ткани, а внизу я расположил с каждой стороны по пять прожекторов. Мне удалось сделать физически невозможное: создать параллельные, а не конусообразные лучи - они создают эффект колонн, придают чертогу Зевса неземную величественность. Я считаю, что такие находки - главное в работе художника-сценографа: сделать не только красиво, но и интересно, необычно. А потом сверху появляется Орел - символ зевсовой власти. Нельзя сказать, что Зевс плохой: он - обладатель верховной власти, а власть не может быть мягкой. Если ты пошел против его воли, взбунтовался против существующего порядка вещей - будь готов к суровому наказанию.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12179

СообщениеДобавлено: Пн Июл 20, 2009 5:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060013
Тема| Балет, Персоналии, А. Овчаренко
Авторы|
Заголовок| Артём Овчаренко: «Большой театр – это самый верх!»
Где опубликовано| Элита Общества
Дата публикации| 200906
Ссылка| http://www.esj.ru/journal_archive/2009/arpel_maj/artjom_ovcharenko_bolshoj_teatr/
Аннотация|

Ему нет и двадцати, но он уже танцует на сцене Большого первые балетные партии. У него есть своя публика, которая приходит аплодировать его Щелкунчику. Энергичный подросток, начинавший учиться балету в далёком Днепропетровске, сегодня без пяти минут первая звезда исторических подмостков России. И пять минут, похоже, пролетят так быстро.



Вы всё же ощущаете себя русским или украинцем?

— Я родился в Днепропетровске, где люди в основном говорят на русском языке, хотя школы сейчас, в основном, тут все украинские. Вы знаете, я где-то между. Между русским и украинцем. Я что-то взял и оттуда, и отсюда. От русских — речь. Да, в Украине у меня был национальным украинский язык, а русский я не изучал вовсе. Но потом взял да и выучил его сам. Из Украины я взял здоровье и национальную кухню — разве не все мы любим сало, борщ, киевские котлеты?.. А солнце!.. В Москве очень мало солнца. Это большой город с постоянными облаками. В Украине же солнца так много, что здесь мне его очень часто просто не хватает.



Вы так вкусно говорили о борще с салом — но как же диета балетного артиста?

— У меня лично нет никакой диеты. Работы так много, что, наоборот, надо есть побольше, мне порой вообще не хватает энергии. Но в то же время у каждого ведь своя структура, своя конституция. Кто-то склонен к полноте, а я, сколько ни съем, всё равно останусь таким же. У девушек есть, конечно же, ограничения. У ребят — нет. Главное, чтобы была форма. Кто-то может весить много, а выглядеть хорошо, а кто-то может выглядеть толстым, но при этом не весить ничего.

Фитнес, спортзалы — необходимы?

— Мне вполне хватает одних репетиций. И так очень большая нагрузка. Иногда хочется, как обычным людям, просто погулять пойти, а ты приходишь домой и отдыхаешь, ничего не делаешь. Нет времени даже на прогулки. Хотя так хочется с ребятами встретиться, с которыми учился…

Не хотите маму перевезти в Москву?

— Она не хочет. К тому же у меня там младшая сестра ходит в садик, ей шесть лет всего.

Часто бываете в Днепропетровске?

— Раза три в год.



Ностальгируете?

— Немного. И даже не по Днепропетровску, а по людям, с которыми работал, учился. Я на самом деле даже и не приезжал бы домой, если бы там не было дорогих мне людей. Они меня только и держат в этом городе.

Поговори о другом. В вашей семье были балетные?

— Нет, это я только такой получился. Был эдакий мальчик-зажигалка. Постоянно бегал, сколько одних только кружков было. И единоборство, и плавание, и вот отдали и в балет. Посмотрел я «Дон-Кихота» и увидел парня, что и крутился и вертелся, как волчок. И я сказал — хочу так же. А я такой человек, что не люблю, чтобы было легко, мне всегда нужно трудности преодолевать. А в балете именно так — нельзя сделать сразу, надо постепенно, каждый день. Мне часто задают вопрос — жалею ли я, что пошёл в балет. Нет, никогда не жалел. И по сей день не жалею. Я люблю это искусство. Это не спорт, это искусство, которое включает в себя и музыку, и танец, и актёрское мастерство.

Но ваша профессия весьма недолговечна…

— Не страшно. Думаю, лет 15 я ещё потанцую. А за эти годы я сформируюсь, у меня будут свои взгляды. Ну, а потом полностью с балетом я всё равно никогда не покончу. Буду балетмейстером, хореографом. В балете много направлений. Можно и параллельно заниматься ещё чем-то — например, пойти учиться на юриста.

А в хореографическом тяжело было учиться — говорят, что там поистине железные порядки?

— Да, это так. И в театре, и в академии. Дисциплина прививается с самой школы. Когда заходит педагог в зал, все должны стоять опрятно. Единственный, кто может говорить — это педагог. И ты его слушаешь. И никак иначе.

Ваш соотечественник Владимир Малахов стал первой звездой мирового балета. Не завидуете ему?

— Я никогда никому не завидую. Если кто-то лучше меня, то мне интересно, что я могу у него взять, я делаю выводы, почему он лучше меня. Малахов — из Кривого Рога. Я — из Днепропетровска. Я рад за Владимира. Я рад, что он в Берлине.

Вам нравится его стиль?

— Да. У него, конечно, есть удачные выступления, есть неудачные. Его стиль, разумеется, не везде уместен. Это будет глупость, если он выйдет в «Спартаке». Но у каждого свое амплуа. Важно, чтобы всегда исходила энергия. Артист не должен быть амёбой. Вот он вышел на сцену, и ты видишь, что он весь светится. Это энергия и мужское начало.

Ну, а ваш педагог — Николай Цискаридзе?

— Это и мой педагог, и один из лучших моих друзей. Он меня очень многому научил, не только в профессии, но и в жизни.



Вы уже исполняете в Большом театре основные партии…

— О, для меня это огромный успех. Это же Большой театр! Это самый верх! То, что я уже на втором сезоне танцую ведущие партии — это невероятно. Люди, которые приходят в театр, обычно сидят в кордебалете по 3-4 года. Потом им постепенно начинают давать что-то. Мне же уже дают ведущие партии, и я этому рад чрезвычайно. И к тому же столько вокруг людей, от которых можно многое взять.

Но ведь театр — это и зависть, и интриги…

— Это всё есть. Это театр. И я не скажу, что могу здесь всем доверять. Хотя я и очень доверчивый и открытый. Но я понимаю, что если что-то кому-то скажешь, об этом будет знать весь театр.

Но у вас есть друзья в театре?

— Дружу я в основном с теми ребятами, с которыми учился. Они меня спасали, я им помогал, дружу с теми, в ком уверен.

А какой сегодня балет в Большом театре?

— Русский. Он отличается и от европейского, и от американского. Прежде всего, это широта души. Мы не просто с мёртвыми физиономиями что-то делаем на сцене, а стремимся донести смысл. Обязательно. Это не просто набор движений. Ну, а в остальном — труппа танцует, ездит на гастроли. Нас везде любят — вот что важно. И в Америке и в Европе, даже во Вьетнаме, где уже и мне довелось танцевать. Во Вьетнаме люди вообще впервые увидели балет. Так вот они даже не знали, что кричать. Они просто орали. Когда ты танцуешь, а люди начинают орать от того, что им нравится то, что ты делаешь — просто дрожь идет по спине.

Ну, а неудачи бывали?

— Бывало, что что-то не получалось. Мы же не роботы. Сцена забирает 50% от того, что делаешь. В зале может получаться всё. А выходишь на сцену — свет, зал, другой пол, софиты, зритель. Надо переступить через этот барьер, надо к сцене привыкнуть. А когда даже месяц один не танцуешь, уже чувствуешь себя не так комфортно. А если это отрепетировано — всё в ногах, всё делаешь автоматом.

Кто ваши кумиры?

— Михаил Барышников, Марсело Гомес. Это те, у которых можно чему-то научиться.

И всё же балет в последнее время всё более становится спортом…

— Русский — нет. А в Европе да, это просто показ себя — бедра, тела… А о чём они танцуют — непонятно. Они не вкладывают душу.

У вас есть хобби?

— Я люблю слушать музыку, люблю танцы, люблю плавать. О, ещё мне очень нравится стрит-джаз. На это я люблю смотреть. Когда они танцуют — передают смысл песни. Это цепляет.

Вы уже лауреат «Триумфа» — на что потратили?

— Что-то домой отправил, что-то ещё и не потратил даже.

Вы уже чувствуете финансовую свободу?

— Сколько бы денег ни было, их всегда будет мало. А мне много не надо. Одет, обут, крыша над головой — и всё. Домой тоже могу отправить.

Не боитесь захворать звёздной болезнью?

— Знаете, вот я бегу, опаздываю, могу с кем-то и не поздороваться — и уже все говорят, что у него, мол, звёздная болезнь. Нет, это не так. Я общаюсь со всеми так же, как и раньше.

— Какая ваша самая большая победа?

— Много было побед. Главных — две. Первое — то, что я родом из Днепропетровска — и поступил в хореографическое, на бесплатное отделение причём. Хотя, как иностранец, должен был платить. И совсем не мало. Ну, а потом — попадание в Большой театр.

Какие у вас планы, мечты?

— Планы — стать премьером этого театра. А мечта — в тёплых краях купить себе домик, приезжать туда отдыхать. В основном я сейчас отдыхаю в Ялте. Море мне надоедает быстро, но в Ялте можно ещё и в пещерах побывать, в доме Чехова. Каждый раз нахожу себе новое развлечение.

А на девушек времени хватает?

— У меня есть девушка, и мы каждую свободную минуту стараемся держать друг друга за руку. Она тоже танцует здесь, в Большом театре.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 22, 2009 5:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060014
Тема| Балет, Якутия, Персоналии,
Авторы| Лира ГАБЫШЕВА, заслуженный деятель искусств РС(Я)
Заголовок| «Чурумчуку»,
или История якутского балета в одном спектакле

Где опубликовано| ежедневная республиканская газета "Якутия"№99(31613)
Дата публикации| 20090605
Ссылка| http://www.gazetayakutia.ru/article.aspx?id=20820
Аннотация|

Если награждать почетными званиями спектакли, то балет «Чурумчуку» достоин самого высокого – «народный»: со дня премьеры 27 июня 1964 года он стал символом якутского балетного искусства, породив в республике целую волну повсеместного увлечения хореографией, появления разных танцевальных коллективов.



Все началось с либретто Марии Жорницкой на основе поэмы народного поэта Якутии Серафима Кулачикова-Элляя «Чурумчуку», написанного в 1952 году. Почти через 12 лет авторство либретто будет закреплено за обоими в процессе дальнейшей совместной работы. Среди нескольких предложенных Министерством культуры либретто композитор Жигжит Батуев выбрал именно его.
Впоследствии Евдокия Степанова в своей книге «Птица летит, и я лечу за ней…» вспоминала:
«Шел 1964 год, наша балетная труппа переживала застой, спектакли толком не шли... Однажды прошел слух, что из Москвы прибыли представители Всесоюзного театрального общества и среди них есть балетмейстер». Этим балетмейстером была Кира Дмитриевна Карпинская.
«Шел наш утренний тренаж, вся труппа в сборе... Просмотрев занятие, Кира Дмитриевна подошла ко мне, спросила, где я училась, у кого. О творчестве мне почти нечего было говорить, и я спросила, смогла бы она нам помочь поставить какие-нибудь номера. Рассказала про клавир «Чурумчуку» в сейфе директора. Честно говоря, я боялась, что Карпинская откажется ставить балет на горстку полупрофессиональных артистов, все же спектакль должен быть большим, в трех актах. Да и за короткий период творческой паузы некоторые танцовщицы с трудом вставали на пальцы, а мужчины отвыкли от поддержек. Но московский балетмейстер оказалась человеком большой силы воли, у нее были огромный профессиональный опыт и настоящий талант. Её энергия и трудоспособность были такими мощными и заразительными, что мы моментально воспряли духом и тянули из себя все жилы на занятиях и постановочных репетициях. Каждый жест, каждый взгляд, движение, которое она сочиняла для партии Нюргуяны, были настолько музыкальны и близки мне, что я понимала ее без слов. Киру Дмитриевну вдохновлял такой творческий настрой, как она порой говорила, и это придавало мне еще больший стимул. В дуэтах с Афанасием Ефремовым, нашим первым Чурумчуку, были поставлены довольно сложные верховые поддержки, их я исполняла и с прислужниками тойона. Чтобы поддержки получались, мы повторяли их по многу раз. Однажды, уже после репетиции, я обнаружила на теле сильные кровоподтеки, оказывается, даже слезла кожа. Но я терпеливо продолжала работать с открытыми ранами: для каждого из нас это был творческий процесс, о котором мы мечтали! Исполнители стали раскрываться...
Афанасий Ефремов с каждой репетицией достигал все большей органичности, вместе мы подошли к пониманию наших образов и необходимой для партнеров сыгранности.



Характерная партия тойона Чупчуруйдаана специально ставилась на Лаврентия Мекюрдянова. Этот яркий образ не потускнел и через десятилетия. Его высоченные прыжки с Драгоценным камнем, с зависанием в воздухе — как это было талантливо!
Наша работа в балетном зале шла с утра до позднего вечера, но ощущалась нехватка артистов на ответственные сольные партии. Мне, кроме партии Нюргуяны, пришлось учить еще и сложную партию Драгоценного камня, которую Кира Дмитриевна начала сочинять на меня. Как она говорила, по ходу спектакля Нюргуяна превращается в Драгоценный камень.
Кира Дмитриевна была одарена богатой фантазией, мечтой и верой. Порой увидит закат солнца и говорит: «Вот именно под такими солнечными лучами, но только восхода, будут сидеть на пригорке влюбленные Нюргуяна и Чурумчуку». Или, когда удавалось вырваться на природу: «Скажу художнику Антонову, я хочу видеть Нюргуяну бегущей среди именно таких нежных берез». Как-то она говорит мне: « Я всю ночь сочиняю образ Нюргуяны, хочу, чтобы ее танец ярко выражал национальный колорит. Поэтому на каждую репетицию еду в театр только на такси, чтобы не «рассыпать» по дороге свою ночную фантазию и мысли». Ее всепоглощающая любовь к творчеству в любом проявлении вызывала у нас глубокое уважение: она сама ставила свет, скрупулезно добиваясь задуманного ею освещения на сцене!
Половина спектакля была уже поставлена ею, когда прибыли первые три выпускника новосибирского хореографического училища Алексей Попов, Клавдия Иванова, Саргылана Саввина. Вместе с ними приехали на каникулы и учащиеся НХУ Наталья Христофорова, Геннадий Баишев, Наталья Посельская, Галина Докторова, Лира Габышева, которые тоже подключились к нам. В общем, получился существенный прилив свежих профессиональных сил, который украсил премьерный спектакль и качественно поднял его профессиональный уровень. Карпинская сразу увидела в миниатюрной техничной Саргылане Драгоценный камень, в этой партии Лана сверкала и блистала, была необыкновенно легка, грациозна, и дебют юной балерины зритель встретил с восторгом.
...Одним из создателей спектакля была дирижер-постановщик Галина Михайловна Кривошапко, огромную работу провела она в ходе переделывания Батуевым партитуры по требованию балетмейстера. Композитор без слов выполнял пожелания Карпинской и на утро приносил уже готовый музыкальный фрагмент, после чего работа продолжалась и в балетном зале, и в оркестре.
Сроки были сжатыми: Якутск готовился к Дням русской литературы и искусства, к этому большому событию приурочили две премьеры — «Чурумчуку» и оперу «Евгений Онегин».
Молодой художник-постановщик Василий Антонов сам помогал расписывать декорации и просто физически не успевал вовремя сдать готовые костюмы, а в костюмерном цехе было только две швеи, и мне пришлось самой ночами доделывать свои костюмы, дошивать, украшать… Порой сама Карпинская что-нибудь дошивала, докрашивала, ее волновали даже мелочи. Все же к премьере не все удалось успеть: артисты надели костюмы с недосохшим трафаретом, совсем мокрым было длинное пальто у Чупчуруйдаана, хотя его сушили на улице...
Тем не менее премьера прошла с большим успехом, весь зал ликовал. А после заключительного акта – настоящий ажиотаж: студенты с букетами полевых цветов стояли в зале, мы же, танцуя с березовыми ветками, спустились к зрителям и прошлись вдоль рядов. Люди с восторгом смотрели на нас, как на ангелов. Потом на сцене студенты вручили каждому артисту очаровательный нежный букетик. Мы почувствовали, что премьера вылилась во всеобщий праздник, это был действительно звездный час якутского балета!»
На премьере присутствовали участники Дней. Солистка Большого театра, народная артистка РФ Ирина Масленникова написала о балете: «Очаровательно! Для меня, довольно искушенного зрителя, спектакль доставил большое удовольствие. Было приятно увидеть в Якутии классический национальный балет... Самое большое впечатление остается от исполнителей. Евдокия Степанова порадовала зрителей, ее высокое профессиональное мастерство постоянно согрето чувством, она очаровательна в любой сцене, в каждом движении... От души поздравляю с премьерой всех участников спектакля. Желаю, чтобы балет как можно дольше не сходил со сцены».
В истории якутской хореографии роль «Чурумчуку» как единственного национального балета на сегодняшний день необычайно велика. На нем выросли все поколения выдающихся артистов: Алексей Попов, Клавдия Иванова, Наталья Христофорова, Геннадий Баишев, Анатолий Ултургашев, Наталья Посельская, Ирина Борисова, Ирина Пудова, Владимир Местников. Игорь Мясоедов, Оксана Абрамова, Гульнара Дулова, Владислав Петров, Дмитрий Дмитриев, Саян Ултургашев и многие, многие... За честь почитают танцевать в нем молодые.
На днях пройдет юбилейный спектакль «Чурумчуку» в честь 45-летия со дня премьеры. В память о заслуженной артистке РФ, народной артистке РС(Я) Евдокии Степановой труппа театра решила внести сбор от спектакля на приобретение достойного надгробного памятника первой выдающейся якутской балерине. Приглашаем всех зрителей поддержать юбилей любимого национального балета.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 24, 2009 5:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060015
Тема| Балет, Красноярский театр оперы и балета, Персоналии, Анна ОЛЬ
Авторы| подготовила Татьяна АНТИПЬЕВА
Заголовок| Обратная сторона фуэте
Где опубликовано| краевая газета "Наш Красноярский край"
Дата публикации| 20090619
Ссылка| http://www.krskstate.ru/nkk/kultura/0/id/1599
Аннотация|



В этом сезоне звезда Анны ОЛЬ, ведущей солистки Красноярского театра оперы и балета, горит ярко. Она получила первую премию на Всероссийском конкурсе артистов балета имени Галины Улановой, во время гастролей по Великобритании выступила так, что английские критики описывали ее исполнение в самых восторженных выражениях. Сейчас репетирует главную роль в «Анюте», который приедет ставить Владимир Васильев, народный артист СССР. За неделю до премьеры мы беседуем с Анной о ее героине и о цене успеха балерины.



– Вам не было страшно браться за роль после ошеломительного успеха Екатерины Максимовой, для которой спектакль и был поставлен в 1982-м?

– Превзойти Максимову в этой партии невозможно. Начни я повторять ее мимику, жесты, будет по меньшей мере смешно. В балете копирование неприемлемо. Нужны собственные находки.

– Как вы для себя объяснили эту роль?

– Нахожу сходство с собой, хотя во многом мы с героиней разные.

– Еще бы. Чеховская Анюта переживает нелицеприятное перевоплощение – как только начинает пользоваться успехом у мужчин, тотчас забывает о бедных папеньке и братьях.

– Считаю, эта история, как и «Ромео и Джульетта», будет актуальна во все времена. Есть такие девушки, которые, пользуясь яркой внешностью, попадают из грязи в князи и думают только о себе. Но Анюта – образ тонкий, многогранный. Сказать, что она только добрая или злая, нельзя. Она – разная. В ней есть сострадание, женственность. Нельзя опираться на однозначные характеристики.



– Этот сезон для вас прошел успешно. Но зрителям видны только отточенная техника, полет. Цена полета?

– Бывают и слезы. Сезон был сложным, психологически и физически. Сейчас я пребываю в состоянии максимального напряжения и усталости. Триумфа чрезмерного не чувствую, мне кажется, так и должно быть. За успехом ведь стоит очень много репетиций. Часто мы находимся в балетном классе по семь часов. Из-за привычки это не так сложно. К тому же свой вклад в мои удачи внесли опытные педагоги – Светлана Эдуардовна Михеева в училище, Александр Эдуардович Куимов и Вера Николаевна Суровцева в театре. Кроме того, мне очень помогают советы мужа, Аркадия Зинова.



Фото Елены Евельсон, Галины Домбровской
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 24, 2009 5:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060016
Тема| Балет, Красноярский театр оперы и балета, Премьера, "Анюта", Персоналии, Владимир Васильев, Анна ОЛЬ
Авторы| --
Заголовок| «Анюта» со слезой и улыбкой //
В Красноярске прошла Большая премьера

Где опубликовано| краевая газета "Наш Красноярский край"
Дата публикации| 20090630
Ссылка| http://www.krskstate.ru/nkk/kultura/0/id/1634
Аннотация|

Три вечера подряд в Красноярском театре оперы и балета шла премьера «Анюты». В первом спектакле высокую планку задали народный артист СССР Владимир Васильев и ведущая солистка нашего театра Анна Оль. Настолько высокую, что возникло опасение – а вдруг без них постановка поблекнет?



Драматический балет

Уже начальная сцена спектакля демонстрирует его причастность к классической традиции драматического русского балета. В ней Петр Леонтьевич (в первый премьерный вечер эту партию исполнил Владимир Васильев, хореограф-постановщик) оплакивает кончину супруги. Сперва у гроба, потом – выйдя вперед, с молитвой обращаясь к Богу.

Эту сцену, не имея актерского дарования, легко сделать схематичной, задав и всему последующему действию фальшивый тон.

Для Васильева, столько раз прежде игравшего эту роль, она могла составить трудность только из-за переклички с собственной утратой. Два месяца назад он также, только не на сцене, прощался со своей супругой и постоянной сценической партнершей Екатериной Максимовой. Но настоящий артист прошел волнующий эпизод, не позволив себе уронить слезу. Сыграл подлинно, с дрожащими коленями, растерянностью во взгляде, но – именно сыграл, как Петр Леонтьевич.

Справился с моментом и Александр Куимов, народный артист России, исполнявший роль отца Анюты в двух других премьерных спектаклях.

Как, впрочем, прошли проверку на искренность проживания ролей и другие красноярские артисты. Это важно, так как в «Анюте» отточенная балетная техника, не подкрепленная драматической игрой, может обезличить постановку, сделать ее плоской.

Тонко, на лету, сыграла Анна Оль. Анюта в ее исполнении – полнокровный, объемный образ. Героиня нежна и невесома в адажио с возлюбленным-студентом, отчаянно кокетлива с Артыновым и Его сиятельством, надменна и коварна, когда снится нелюбимому супругу Модесту Алексеевичу, мечтающему об ордене Анны. Тарантеллу, эталонное исполнение которой когда-то продемонстрировала Екатерина Максимова, Оль станцевала по-своему, но тоже виртуозно. После ее фуэте публика словно выдохнула: в этой вариации – одновременно коварство и волшебство балета. Ажурный танец исполняется летуче, а на самом деле дается многими усилиями (всю вариацию артистка проходит на цыпочках, почти не касаясь пола полной ступней), но балерина не вправе дать публике это почувствовать. И Анне Оль все удалось.

Надо отдать должное и партнерам Анны, Кириллу Литвиненко, станцевавшему Студента, и Демиду Зыкову, исполнившему Артынова. В их партиях много поддержек, среди которых есть и особенно сложные. В первом адажио, например, Студент делает несколько шагов, усадив балерину на шею, а на балу Артынов поднимает Анюту на одной руке. Немалую роль играет, конечно, вес балерины (у Анны Оль он совсем невелик, колеблется между 43 и 45 килограммами), но без отработанной техники танцовщику не пройти роль блестяще, как это удалось красноярским артистам.

По-своему сложна роль Модеста Алексеевича, самодовольного чинуши. Хореографический рисунок партии – вычурный, сатирический. И исполнить его, повторив механически, – значит лишить постановку обаяния. Но Валерий Гукленков создал экспрессивный образ, станцевал так ярко и талантливо, что несколько раз после его выступлений публика взрывалась аплодисментами.

Чеховская полуулыбка

Успех балету обеспечивает удивительная хореография, которая передает обаяние чеховской иронии. Сколько юмора, приправленного сатирической улыбкой, в сценах массовых гуляний по бульвару! Как весело абсурдны па канцелярских служащих из свиты Модеста Алексеевича!

Великолепно и художественное оформление. Чеховская эпоха стилизована внимательно, аккуратно. За постановку декорации сменяются 16 раз! В Красноярском театре таких спектаклей еще не было.

За внешний вид «Анюты» отвечали знаменитые братья Вольские, заслуженные деятели искусств России, много работавшие, в частности, в Большом театре. Под руководством Виктора Вольского изготавливались декорации к красноярскому балету, по эскизам Рафаила (уже, к сожалению, ушедшего из жизни) сшиты все костюмы.

Браво, Катя!

Овации после премьеры с Владимиром Васильевым продолжались 20 минут. Зал едва утих даже когда на большие экраны, установленные по бокам от сцены, начали транслировать видео со знаменитыми партиями Екатерины Максимовой. Владимир Викторович вышел вперед, смотрел хорошо знакомые кадры с нескрываемым волнением. Многие в зале любовались легендарной балериной, едва сдерживая слезы. Когда видео закончилось, наступила тишина, и в этот момент кто-то успел крикнуть: «Браво, Катя!» Последовал шквал аплодисментов. Слезы было не остановить. Публика благодарила артистов за спектакль еще не меньше 20 минут, многие в зале плакали, уже не стесняясь.

Подарок Красноярску

Опасение, что спектакль поблекнет без Владимира Васильева на сцене, к счастью, не подтвердилось. Я специально сходила на «Анюту» во второй раз. Было еще лучше. Говорят, что на драматический балет вообще можно ходить по десятку раз – удовольствие не уменьшается. После премьеры «Анюты» возникло желание проверить это на себе. Владимир Васильев перед отъездом обратился к артистам, попросил их не терять достижения первых постановок, а, наоборот, добавлять в каждом спектакле новые красочки, свежие интонации. Будем надеяться, они последуют его совету. Так или иначе, красноярская публика получила отличный подарок – легкий, тонкий, выразительный балет.



Наша справка
Балет «Анюта» был впервые поставлен Владимиром Васильевым в начале 80-х. Основой послужил рассказ Антона Чехова «Анна на шее». В главной роли блистала Екатерина Максимова, народная артистка СССР. Позже спектакль поставили в нескольких городах страны, он долгое время шел и в Большом театре.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22688
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Авг 24, 2009 4:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009060017
Тема| Балет, Персоналии, Андрис Лиепа
Авторы| Антонина КРЮКОВА
Заголовок| Балет – это ожившая скульптура
Где опубликовано| газета "Трибуна"
Дата публикации| 20090618
Ссылка| http://www.tribuna.ru/articles/2009/06/18/article3095/
Аннотация|

Сегодняшний герой нашей рубрики – мировая звезда балета, блестящий хореограф Андрис Лиепа, продолживший дело своего знаменитого отца Мариса Лиепы, легендарного танцовщика Большого театра, оказавшего огромное влияние на историю развития мужского танца в России. Сын обучался в Московском академическом хореографическом училище по классу Александра Прокофьева, был солистом Большого и Мариинского театров, работал в Америке в труппе Михаила Барышникова, снимался в кино и сам поставил фильм «Возвращение Жар-птицы». Сейчас Андрис вместе со своей сестрой Илзе занимается Благотворительным фондом имени Мариса Лиепы, организованным в 1997 году. О своей семье и будущих планах он рассказал нашему корреспонденту.

– Андрис, вы родились в семье артистов и с детства находились в творческой среде, поэтому выбор вашей профессии был предопределен или на этот счет имелись и другие соображения?

– В детстве я хотел быть скульптором, и надеюсь, у меня еще будет время, чтобы поехать в какой-нибудь дачный поселок, сесть там и спокойно лепить. На мой взгляд, балет – это ожившая скульптура. Мой отец тоже очень хорошо лепил, и я думаю, это передалось по наследству. Мама, Маргарита Жигунова, работала в Театре драмы имени А.С. Пушкина, была очень хорошей актрисой, и творчество обоих родителей повлияло на меня, и на мою сестру. Илзе сейчас много играет в драме, мне удалось сниматься в кино и участвовать в драматических спектаклях. Например, я исполнял роль Сергея Есенина в спектакле «Когда она танцевала» известного режиссера Роберта Алана Аккермана, в котором играли Ванесса Редгрейв и Олег Меньшиков. Когда Аккерман перенес эту постановку в Токио, то пригласил меня, потому что Олег был занят на съемках.

Отец тоже снимался в кино и долго репетировал «Миндаугаса» с Владимиром Андреевым в Театре имени Ермоловой. К сожалению, этот проект не состоялся.

– Как вас воспитывал отец?

– Собственным примером. Все, что он делал, мы всегда пытались повторить. Папа все превращал в игру, в том числе и спорт. Отец же был замечательным пловцом, в течение трех лет держал звание чемпиона Латвии по плаванию. Поэтому у него сохранилась спортивная закалка, и ежедневно выезжая с нами на Ленинские горы, папа придумывал интересные спортивные упражнения – например, для накачивания пресса, спины. Все это мы продолжаем делать до сих пор.

– Ну а в детстве вы с сестрой соперничали?

– Дело в том, что я почти на два года старше Илзе, поэтому никакого соперничества у нас не было. Я всегда брал на себя ответственность и старался ей помогать, чего бы это ни касалось. Мы даже учились с ней в одном классе училища, где педагогом по дуэту был отец. Когда мы готовились к конкурсу, я репетировал с Ниной Ананиашвили и с Илзе, с которой нас часто ставили вместе.

– А во взрослой профессиональной жизни были спектакли, где вы танцевали вместе?

– Конечно. Мы танцевали в спектакле «Видение розы», когда-то возобновленном отцом. Сейчас этот балет входит в проект «Русские сезоны. XXI век». Так что у нас есть хореографический шедевр, переданный нам отцом в наследство. Кроме того, мы вместе танцевали в спектаклях «Ромео и Джульетта», «Калина красная», «Раймонда».

– Имя отца ко многому обязывает?

– Оно обязывало и при его жизни, и теперь. Начиная с первых шагов, люди смотрят на нас настолько пристально и внимательно, что невозможно работать в полноги. Отцу, наверное, было проще, потому что в Москву он приехал уже состоявшимся артистом. Сначала работал в Латвии, затем стажировался в Москве у Николая Ивановича Тарасова, потом в Риге был ведущим солистом в течение двух лет. После в Театре имени Станиславского станцевал несколько замечательных ролей, в том числе Конрада в «Корсаре». Одним словом, когда публика его увидела, это был готовый артист, о котором никто не знал, как он делал первые шаги.

– А когда вы сделали свои первые шаги?

– На сцену Большого театра я вышел в семь лет в спектакле «Школьный двор», а потом уже, чуть постарше, вместе с Илзе танцевали в «Спящей красавице» вальс цветов.

– Какая роль в Большом театре была для вас самой сложной?

– Наверное, роль Бориса в «Золотом веке», поставленном Юрием Николаевичем Григоровичем. Но все-таки самая сложная роль в моей карьере – это Ромео в постановке Кеннета Макмиллана, когда я работал в труппе Американского театра балета у Михаила Барышникова.

– Сейчас с Барышниковым общаетесь?

– Не могу сказать, чтобы это бывает часто, но в прошлом году, когда мы делали концерт в Нью-Йорке, я позвонил ему и пришел в его новый Центр, где минут сорок разговаривали. Совсем недавно, в мае, он был в Риге с двумя спектаклями. Но у меня не получилось туда поехать, потому что умерла Екатерина Максимова и я остался на похороны.

– Почему, проработав в Большом театре восемь лет, вы все-таки ушли оттуда?

– За эти восемь лет я станцевал два раза в «Лебедином озере», три – в «Спящей красавице» и в других спектаклях побольше. Но поскольку придерживались очередности, а я был представителем самого молодого поколения, то понимал, что мне просто не пересидеть тех артистов, которые еще выходили на сцену и имели право танцевать в первую очередь. Работая у Барышникова в Нью-Йорке, я за два первых месяца станцевал Принца в «Лебедином озере» тридцать два спектакля, почувствовав большую разницу между двумя спектаклями за восемь лет или тридцатью двумя за два месяца.

– В Большом до сих пор придерживаются этой системы?

– Во-первых, это театр оперы и балета, то есть половина репертуара – оперного, а значит, в месяц может идти максимум 12 балетных спектаклей. Во-вторых, труппа состоит более чем из двухсот человек. В Америке труппа – 67–70 артистов. В то время у меня были силы и молодой задор, я очень хотел танцевать, причем много, особенно в спектаклях иностранных хореографов. Все-таки Большой ориентировался преимущественно на советский репертуар и постановки Григоровича. Я очень их любил и люблю до сих пор, но к восьмому году работы в театре мне довелось перетанцевать весь репертуар, кроме разве Красса в «Спартаке», от которого я отказался, ибо лучше отца в этой роли никогда не буду. Когда я вернулся из Америки, то танцевал Макбета в постановке Владимира Васильева на сцене Кремлевского дворца и постарался максимально выразить свои внутренние ощущения, связанные с ролью папиного Красса.

– Насколько известно, у вашего отца были разногласия с Юрием Григоровичем по поводу уровня хореографии спектаклей Большого театра, а в 1978 году после публикации статьи Мариса Лиепы в газете «Правда» их отношения и вовсе разладились. Вы помните этот период его жизни?

– Для него это была очень сложная ситуация, которую он тяжело переживал. Ведь на самом деле творческий альянс между отцом и Григоровичем был совершенно уникален. И после этого случая они уже никогда не работали вместе. Я понимаю, что в театре нередко люди расходятся, но отец тогда сильно пострадал и всегда жалел о том, что произошло. Ему уже не давали ролей в новых спектаклях, хотя без сцены он не остался: танцевал у Майи Плисецкой в «Анне Карениной», работал с Владимиром Васильевым, выходил в «Идиоте» Бориса Эйфмана, снимался в кино. Самым трагическим периодом для него стали 80-е годы, когда он исполнял своего Красса. Артисты боялись с ним репетировать, поэтому ему приходилось делать это со мной и Илзе.

– В 1997-м вы ушли из Большого и…

– Я не уходил из театра, просто взял на год отпуск, чтобы потом вернуться и продолжить работу. Но получилось, что я ушел навсегда. Хотя отец мне всегда говорил: только не бросай Большой театр. Он был очень предан сцене, и поскольку получил воспитание в провинции, то ему казалось, что Большой – это что-то высокое, недостижимое, сакральное. На самом деле, если мне что-то будет интересно, то я и сегодня могу заключить договор с Большим театром и поставить там спектакль. Но сейчас Большой закрыт на реконструкцию, и биться за малую сцену мне не хочется, поэтому, скажем, 70-летие со дня рождения отца мы отмечали в Кремлевском дворце. А чтобы этот юбилей посмотрело как можно больше зрителей, билеты стоили всего двести рублей.

– Как вы считаете, в современном русском балете есть выдающиеся мастера, которых можно поставить рядом с Марисом Лиепой?

– Ну, с отцом я бы никого не поставил рядом, а выдающихся мастеров могу назвать. Это Коля Цискаридзе, Игорь Зеленский, Ульяна Лопаткина, Диана Вишнева, моя сестра Илзе Лиепа, Света Захарова. Из молодежи мне нравятся Володя Шкляров, Михаил Лопухин. Большие надежды подает Ваня Васильев. Конечно, в связи с этими именами речь не идет об уровне Владимира Васильева, Михаила Лавровского, Мариса Лиепы, Михаила Барышникова. Но у каждого из тех, кого я назвал, впереди еще пять, десять лет, чтобы стать мастерами.

– Сейчас вы и продюсер, и режиссер, и хореограф, при этом еще занимаетесь коммерческими проектами, например концертами Жасмин, Аниты Цой, Михаила Шуфутинского…

– Это не коммерческие проекты. Я уже нахожусь в том возрасте и в том положении, когда могу позволить себе делать то, что хочу. Мне интересно было работать с Михаилом Шуфутинским, которому я поставил к 50-летию совсем не банальный юбилейный концерт под названием «Пройдусь однажды по Руси». Получилась очень красивая работа с потрясающими декорациями Анатолия Нежного. Мне кажется, мы очень плодотворно поработали с Тамарой Гвердцители, Анитой Цой и Жасмин. Буквально на днях Жасмин написала новую песню, из которой за неделю мы сделали замечательный номер, а для Аниты Цой я дважды ставил музыкальное шоу, используя цирк, балет и даже оперные куски из «Мадам Баттерфляй».

– Неужели вы никогда ничего не делали ради заработка?

– Как известно, у целителей сразу отнимается дар, как только они что-то делают ради денег. Я очень хорошо это чувствую и понимаю. Единственное и непререкаемое условие: если за что-то берусь – надо чтобы интересно было. Ну а ежели еще и платят, и можно заработать, то буду рад и счастлив. Однако чаще всего мои проекты, в том числе балетные, не приносят денег, потому что объем декораций, костюмов слишком велик и требует серьезных затрат. К сожалению, у меня нет своего театра, поэтому все делаю на собственные средства или на то, что зарабатываем в Фонде имени Мариса Лиепы. И Господь дает нам ровно столько, сколько необходимо, чтобы создать новые спектакли, а не покупать дачи, машины и самолеты.

– А государственная поддержка вам оказывается?

– Такое бывает, но очень вяло и непланомерно. По-видимому, они считают: если у них и так все получается, то зачем еще помогать. Сейчас мы выезжаем в Париж с «Русскими сезонами» на средства мецената Алексея Семеняченко и его компании «Олимпик-сити». «Русские сезоны» – огромный проект, которому в этом году исполняется сто лет. И мне, конечно, очень важно, чтобы спектакли показали на сцене Театра Елисейских полей. Мы едем с «Кремлевским балетом», художественный руководитель которого Андрей Борисович Петров. До этого мы очень тесно сотрудничали и творчески дружили, когда он был в Большом театре хореографом.

– Чем дорог вам этот проект?

– Мы с Илзе продолжаем традицию отца, который восстанавливал эти спектакли, дружил с Никитой Лобановым-Ростовским,
коллекционером, с сыном Михаила Михайловича Фокина Виталием Фокиным. Я же, когда танцевал в Америке, подружился с Изабель Фокин – его внучкой. Первые наши «Русские сезоны. Возвращение Жар-птицы» были сняты как фильм, а с 2003 года вышли в формате DVD. В новой постановке под названием «Русские сезоны. XXI век» занят Коля Цискаридзе. Ее мы тоже выпустили на DVD, куда вместе со спектаклями «Синий Бог», «Тамар» и «Болеро» вошел также документальный фильм про Дягилева.

– Спонсоров тоже сами ищете?

– Думаю, тем, с кем мы работаем, интересно разговаривать именно со мной. Только я могу убедить человека в том, что он должен стать меценатом. Тех, кто оказывает фонду поддержку, я называю меценатами, потому что у нас нет спонсоров в общепринятом понимании, где доминирует коммерческий интерес.

– С чего начинался Фонд имени Мариса Лиепы?

– После смерти отца – а он умер накануне открытия его собственной труппы, в которую уже был объявлен набор и даже прошел первый просмотр, – ко мне подошел Сергей Радченко, участвовавший в ее создании, и попросил, чтобы мы позволили присвоить ей имя Мариса Лиепы. Я сказал, что не могу этого сделать, потому что не в состоянии сам отслеживать ее работу. Потому что все, что будет делаться под этим именем, неизбежно пойдет либо в плюс, либо в минус. Но вот с божьей помощью за эти десять лет мы создали под именем отца то, что продолжает его традиции, то есть попадает в большой плюс. Самое главное – он научил нас работать вне зависимости от области применения своих сил.

– Какой смысл вы вкладываете в понятие «благотворительный»?

– Благотворительность – это когда на наши спектакли выделяется не менее 200 бесплатных билетов для детей из детских домов и социально неблагополучных семей. Тут мы тесно сотрудничаем с Московским правительством, в частности с Людмилой Ивановной Швецовой. На «Смешариков», например, приезжают дети из всех подмосковных детских домов, шлют нам огромное количество писем с благодарностями – и так уже на протяжении восьми лет.

Просто у меня растет дочка Ксюша – ей сейчас 11 лет, и ее детские увлечения подтолкнули меня заняться такими постановками, ставшими еще одним направлением в моей работе.

– О постановке мюзиклов никогда не задумывались?

– Я все-таки два года прожил в Америке и очень часто ходил на бродвейские мюзиклы. Поэтому могу сказать, что самые лучшие музыкальные спектакли делаются на Западе, а у нас это направление пока хромает. Были две удачные попытки создания русского мюзикла – «Двенадцать стульев» и «Два капитана», и все. А то, что делается в последнее время, это копии. Наши артисты работают не хуже, даже лучше иностранцев, но, к сожалению, создать мюзикл очень дорого и сложно. Да и нет режиссеров и сценаристов, которые бы написали что-то достойное.

Я со своей дочкой раза три ходил смотреть «Красавицу и Чудовище», чтобы показать, как необычно представлена на сцене сказка, которую мы хорошо помним, так как моя мама когда-то играла Аленушку в «Аленьком цветочке». Эти две вещи очень похожи, созвучны, и перенос «Красавицы и Чудовища» на нашу сцену сделан вполне качественно.

Сам я в Цирке на Цветном бульваре поставил музыкальный спектакль «Волшебник Изумрудного города». До мюзикла дело еще не дошло, потому что нужны серьезные средства, и речь идет не о двух-трех миллионах, а начиная от десяти и выше.

– В какой стране, на ваш взгляд, комфортнее всего работать?

– Безусловно, в России.

– Есть какие-то планы, связанные с кинематографом?

– Планы есть – денег нет. Очень хотелось бы снять фильм про Иду Рубинштейн, и уже сделаны кое-какие наметки. Но проект чрезвычайно затратный, и средства на него найти невозможно, потому что это не блокбастер, не мыльная опера, а высокохудожественное произведение. Кино сейчас чрезвычайно дорогое. Тот фильм, который я снимал в начале 90-х годов, стоил практически миллион долларов. А сегодня на «Синего Бога», «Тамар» и «Болеро» потребуется, я думаю, миллиона три. На эти деньги можно поставить десять спектаклей. Опять же должны быть меценаты, которым это тоже стало бы интересно. Но у меня нет людей, рискнувших доверить мне такие деньги и поплыть со мной в кинобизнес. Там тоже своя тусовка, киношная диаспора, с которой в принципе я хорошо знаком, но никто не хочет делиться своими наработками.

На кинопроекте «Возвращение Жар-птицы», включавшем в себя три легендарных шедевра Михаила Фокина – «Петрушку», «Жар-птицу» и «Шахерезаду», я работал с Павлом Тимофеевичем Лебешевым, Машей Соловьевой, замечательными нашими операторами. Музыку записывали с Владимиром Виноградовым, который подружился с отцом на том же «Бенефисе». Павел Тимофеевич говорил, что всю жизнь мечтал снимать балет, но ему никто не предлагал. Мне кажется, влияние картины «Возвращение Жар-птицы» ощущается и в «Сибирском цирюльнике», где он тоже был оператором, – в масленичных карнавалах, массовых гуляньях. «Шахерезаду» я вообще считаю шедевром операторского искусства. И он отмечал ее как одну из лучших своих работ, которой очень гордился.

– К мнению дочки прислушиваетесь?

– Да, конечно. Она очень талантливая девочка и все, что я делаю, в первую очередь проверяю на ней. Если ей нравится, то идем дальше.

– Какое будущее вы хотели бы для нее?

– Чтобы она была актрисой или режиссером. Балерины из Ксюши уже не получится, потому что мы не то чтобы опоздали, но намеренно не отдали ее в балетную школу в прошлом году.

– Ваша жена Екатерина тоже балерина?

– Катя была артисткой балета, мы вместе с ней танцевали. Потом она шесть лет проработала у нас в фонде, но ей хотелось придумать что-то свое. Сейчас у нее есть собственный благотворительный фонд, связанный с детской онкологией. Она тесно сотрудничает с доктором Рошалем, организовывает благотворительные акции и собирает деньги на операции. Конечно, ее деятельность не такого масштаба, как у Чулпан Хаматовой, но все равно это какая-то помощь для больных. Еще вместе с ней мы работаем в фонде Первого московского хосписа: Катюша – с детьми, я – со взрослыми. В этом году готовим для них гала-концерт. Когда в Большом театре у нас был концерт, посвященный десятилетию хосписа, пришел Юрий Михайлович Лужков, тогда же принявший решение о строительстве в Москве таких медицинских учреждений, и за это время их количество увеличилось до десяти.

– Значит, с карьерой артиста балета вы окончательно распрощались?

– Дело в том, что в 32 года я разорвал крестовидную связку, хотя после этого еще пытался танцевать. В 2005-м вышел на сцену в Риме – как раз в спектакле, посвященном строительству храма, куда решил внести свою лепту. За десять лет я нашел альтернативу балетной профессии, и сейчас очень много сил уходит на режиссуру, поэтому даже доволен, что мне не нужно выходить на сцену, так как плохо танцевать нельзя, а хорошо не получается из-за полученных травм.

– Каким проектом вы сейчас занимаетесь?

– «Смешариками», которых очень люблю. Там появились новые персонажи, и надеюсь, детям будет интересно. Да и взрослые с удовольствием их смотрят. К концу лета будет написан сценарий к новогоднему представлению.

– В мае вам было присвоено звание народного артиста России – для вас это имеет какое-то значение?

– На церемонии награждения я сказал, что это третий народный артист в нашей семье. Два года назад я удостоился ордена Трех звезд – высшей награды Латвии, которая одновременно была присуждена Вии Артмане. А на этот раз 25 мая получал звание вместе с Михаилом Жванецким, Татьяной Самойловой и Татьяной Шмыгой. Мне очень лестно было находиться в компании с этими людьми. Когда я приехал к своему духовному наставнику, он мне сказал, что отец все видит и очень за меня радуется.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... , 12, 13, 14  След.
Страница 13 из 14

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика