Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2009-01
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Ср Июн 21, 2017 1:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010016
Тема| Балет, Персоналии,Татьяна Лескова
Авторы| Константин Мацан
Заголовок| РУССКАЯ ПО СЕРДЦУ.
В ГОСТЯХ У ПРАВНУЧКИ ПИСАТЕЛЯ НИКОЛАЯ ЛЕСКОВА

Где опубликовано| Журнал «Фома» №1/69
Дата публикации| январь 2009
Ссылка| http://foma.ru/bibliografiya-foma-1-69-yanvar-2009.html
http://riorussa.cerkov.ru/2010/10/20/russkaya-po-serdcu-v-gostyax-u-pravnuchki-pisatelya-nikolaya-leskova/
Аннотация|


Среди прихожан русской православной церкви во имя святой мученицы Зинаиды в Рио-де-Жанейро можно встретить иммигрантов всех трех волн: первой — революционной, второй — послевоенной и третьей — перестроечной. Но одна прихожанка совершенно особенная: с русской культурой ее связывает не только национальность, но и родство. Татьяна Юрьевна Лескова — правнучка писателя Николая Лескова.

Татьяна Юрьевна Лескова родилась в Париже в 1922 году. Балерина и балетмейстер. Восстанавливает балеты М. Фокина и Л. Мясина. Карьеру танцовщицы начала в Ballets Russes в Париже. С 1944 года постоянно живет в Рио-де-Жанейро. Организовала здесь свою балетную студию. Была балериной, а позже директором балета Teatro Municipal в Рио-де-Жанейро. Ставила балеты в Европе, Америке и в Австралии. Работала с такими мастерами, как Михаил Фокин, Бронислава Нижинская, Леонид Мясин и Рудольф Нуриев. Правнучка писателя Николая Лескова.




СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА(Свадьба Авроры)- Аврора. 1960

— Во сколько вы придете? — спросила по телефону Татьяна Лескова, когда мы договаривались о встрече.
— В полдень.
— В это время я не могу, у меня гимнастика…

Татьяне Лесковой восемьдесят пять лет. Она — всемирно известная балерина. Именно профессия в свое время привела ее в легендарный бразильский город.

После революции семья Лесковых эмигрировала, и родилась Татьяна в Париже. В юном возрасте она была участницей знаменитой труппы Ballets Russes — наследницы легендарного «Русского балета Дягилева». Коллектив Ballets Russes был в то время очень востребован и гастролировал по всему земному шару. Но когда началась Вторая мировая война, работать в Европе стало невозможно. Основной творческой площадкой на время войны для балетной труппы оказалась Латинская Америка: Мексика, Перу, Чили и, конечно, Аргентина, жемчужина континента того времени.
— Буэнос-Айрес был тогда маленьким Парижем! — вспоминает Лескова.
В 1944 году очередные гастроли привели ее в Рио-де-Жанейро: балерина собиралась задержаться здесь на полгода. В итоге осталась более чем на шестьдесят лет.
За эти годы Лескова объездила весь земной шар уже как самостоятельная танцовщица, а позже и как хореограф. Во всем мире она известна как основательница бразильского балета. Но в России широкая публика прославленную балерину не знает. Оно и понятно: путь в советскую Россию для нее был закрыт. И в Москве, и в Петербурге, и на родине своего прадеда в Орле Лескова впервые побывала в девяностых годах прошлого века



Язык как зеркало культуры

Для большинства русских, которые приехали в Бразилию из России в начале двадцатых годов прошлого века или из Харбина в пятидесятых, вопрос о необходимости «держаться корней» закрыт: Россия — историческая родина, но не более. Больше с ней ничего не связывает. Но Лескова рассуждает иначе:
— Я порой слышу, что русских называют варварами. И мне от этого очень больно. Мы не такие…
В этом «мы» — готовность нести ответственность за то, каким видят в мире русского человека. На вопрос, почему о русских складывается такое неблагоприятное мнение, Лескова отвечает:
— Мне кажется, это потому, что нация теряет свою культурность. Простой пример: слово «спасибо». Это слово всегда было наполнено для меня глубочайшим смыслом. И когда я, уходя из гостей, говорю «спасибо» — это не формальное прощание, а непременно живое чувство благодарности. В современных русских я такой осмысленности слов не нахожу.
Когда знаменитый танцовщик Рудольф Нуриев впервые приехал в Рио-де-Жанейро, он начал материться на репетиции. Каково же было его удивление, когда его окликнули:
— Во-первых, я русская и понимаю, что вы говорите. А во-вторых, я дама, поэтому выбирайте выражения.
Это была Лескова. Позже они с Нуриевым очень подружились. И действительно, под совместные фотографии двух легенд русского западного балета в квартире Лесковой в Рио-де-Жанейро отведена отдельная стена. По словам балерины, в ее присутствии Нуриев больше не выражался. Но о первой встрече она вспоминает с ужасом:
— Я хоть и понимала, что он говорит по-русски, но тех ругательств, которые он употреблял, просто не знала. Это был уже совсем другой язык.
С ее точки зрения, это — наглядный пример разницы эмигрантского и советского воспитания.
— Конечно же, такая воспитанность — это своего рода лак, — говорит балерина. — Но это очень нужный лак. Потому что внешнее может влиять на внутреннее. И позволить себе быть некультурным в бытовом поведении — это шаг к тому, что беспорядок начнет происходить и в душе.

Храм на улице Дарю

В чем же основная разница между воспитанием советского человека и тем «дворянским» образцом культурности, который пронесла через свою жизнь Лескова? Чего нет в первом, что есть во втором? Лескова дала ответ: нет православной веры.
— Христианское отношение к человеку особенное. Оно — с любовью. И в этом — особая, специфическая роль Церкви в процессе воспитания.
Ее крестили в детстве в легендарной русской церкви на улице Дарю («рю Дарю», как было принято говорить) в Париже. В то время это был храм Московского Патриархата. В начале тридцатых годов XX века вся западноевропейская епархия РПЦ перешла под юрисдикцию Вселенского Патриарха — то есть перестала быть русской официально. Но приход на улице Дарю все равно остался центральным местом духовной жизни русской эмиграции в Париже.
— Русских я встречала в основном там, — вспоминает Лескова. — Все мы приходили в церковь — и чувствовали себя одной семьей. Мы рассказывали друг другу о тех родных и близких, кто остался в России. О том, как они и что у них происходит.
Сравнение жизни в Церкви с жизнью в семье звучит в речи Татьяны Лесковой постоянно. И во многом определяет ее отношение к вере.
— В Православии есть одна очень важная вещь, — говорит она, — которой я не находила ни в чем другом. Это — чувство теплоты, рождающееся в храме. Очень похоже на семью, где все друг друга любят.
Эта позиция проявляется и в отношении Лесковой к тем бразильцам, которые ходят в русскую православную церковь в Рио-де-Жанейро — храм во имя святой мученицы Зинаиды. Некоторые прихожане недовольны тем, что отец Василий Гелеван служит для них на португальском языке — они предпочли бы службу по-русски. Но Лескова рассуждает по-другому:
— Противиться бразильцам в русской церкви — это глупость. Мне очень радостно оттого, что люди, которые, казалось бы, исторически ничего общего с Православием не имеют, выбирают именно его. Я убеждена, что бразильцы тянутся к той самой «семейной теплоте», которая царит в православном приходе. Значит, им это нужно. И я их в этом понимаю. В Православии они, видимо, находят то, чего не могут найти больше нигде, и дай им Бог.



Русская по сердцу

Большинство слов о Церкви и вере в устах Лесковой — не о душе, не о культурной идентичности и смысле жизни, а о вещах более житейских — о теплоте, человеческом общении, семейности. Может быть, это оттого, что она с детства и до самой старости была и остается в Церкви и не мыслит себя по-другому. Ее вера — как воздух, который не воспринимаешь как нечто особенное, но без которого задыхаешься:
— Когда я приезжаю в Париж, то обязательно в ближайшее же воскресенье иду на улицу Дарю, — говорит Лескова. — А если не иду, то мне становится стыдно.
Она не может объяснить почему, и, может быть, в этом — самый точный ответ. Просто для нее прийти в храм более естественно, чем не прийти.
— Я француженка по рождению, бразильянка по месту жительства и русская — по сердцу.
Мы говорим о Троице-Сергиевой Лавре, о «старом городе» за Большим театром, о Царском Селе, где некоторое время после революции жила бабушка Лесковой. И конечно же, об Орле — родине прадеда.
Однажды Лескова приехала туда как туристка. В гостинице поселиться не удалось, поэтому ночевала Татьяна прямо в доме-музее прославленного прадеда.
— К сожалению, я очень немного читала его произведений, — рассказывает она, — «Соборяне», «Леди Макбет Мценского уезда». На русском мне читать все-таки тяжело, а в переводе больше ничего найти не могу. Поэтому и знаю о нем меньше, чем хотелось бы. Главным источником рассказов о прадеде была бабушка, а с ней я в детстве общалась очень немного. Но родители рассказывали, что он был чрезвычайно суров. И вы знаете, я уверена: мне это передалось и сильно проявлялось в работе.
Во время пребывания в Орле ее поразила бедность российской провинции:
— Возможно, для Бразилии, молодой формирующейся страны, бедность более или менее естественна, — рассуждает она. — Но ведь Россия — государство с совсем другой историей, другим потенциалом, другими ресурсами. И до сих пор такая острая проблема нищеты!

Род проходит, род приходит

Странно встретить в далекой Бразилии правнучку классика отечественной литературы. Но еще удивительней ощутить ту ниточку живой веры и русской культуры, что тянется из Орловской губернии середины девятнадцатого века в Рио-де-Жанейро в начало двадцать первого.
— Вера для меня — традиция, которая не прекращается. Когда я была маленькой, я смотрела в церкви на взрослых и пожилых людей. Сегодня я прихожу в церковь и смотрю на молодежь. И начинаю тихонько плакать слезами радости. Сама не знаю почему…
Революция, эмиграция, войны, бесконечные переезды по миру не сломили ее. Может быть, потому, что Татьяна Лескова знает, где ее корни. Она — последняя из рода Лесковых. Прощаясь, я вспоминаю слова Екклезиаста: Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18934
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Авг 25, 2018 3:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010017
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Анастасия Колегова
Автор| Анастасия КОРЕНЬКОВА
Заголовок| Балерина Анастасия Колегова: профессию выбрала в 5 лет
Где опубликовано| SPB.AIF.RU
Дата публикации| 2009-01-24
Ссылка| http://www.spb.aif.ru/culture/event/130778
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Пресс-центр SPB.AIF.RU пригласил в гости балерину Мариинского театра Анастасию Колегову. Она ответила на вопросы наших читателей о себе и...

«В балете меня поразило ощущение сказки»

- Анастасия, вы рассказывали, что сделали выбор профессии, когда увидели свой первый в жизни балет. А что именно потрясло вас тогда: возможность танцевать или образ красавицы-балерины? (Ксения Кислицина)


- Да, действительно, в пять лет я впервые попала на балет «Лебединое озеро» в Челябинске, где я жила. Меня поразило, наверное, ощущение сказки, чего-то прекрасного, изящного, далекого, к чему невозможно прикоснуться. После спектакля я начала твердо, не по-детски настаивать на выборе профессии.

Родители, конечно, ходили в театр, но не очень-то разбирались в балете. Мама у меня учительница русского языка и литературы, папа был председателем комитета по спорту, - он хотел, чтобы я занималась художественной гимнастикой или большим теннисом. Я начинала ходить в секции, но постоянно говорила: «Папа, это не то, ты ничего не понимаешь, отведи меня в балет!»

- И вот вы приехали в Петербург, поступать в Вагановское училище. Вы – маленькая девочка, на вас смотрит большое и грозное жюри. Не страшно было?

- Да, в 1991 году, когда я поступала, было 115 человек на место. И, конечно, для меня это было очень нервно, потому что могли придраться к чему угодно: от длины пальцев на ногах до длины носа, ушей… Имело значение все: внешность, здоровье, профессиональные данные. Все происходило в три тура с разницей в неделю, а потом вывешивали списки. Это был самый волнующий момент, когда я пришла и увидела свою фамилию. А потом начались тяжелые трудовые будни.

Мне пришлось жить в интернате, потому что родители не могли позволить себе бросить работу и переехать. В 9 лет я была очень домашним ребенком, а меня оставили на улице Правды в интернате, где такой длинный коридор и специфический запах… Я сильно расстраивалась первый год, и даже был момент, когда меня хотели забрать, потому что я каждый день рыдала. Но потом успокоилась, адаптировалась, и все стало нормально.

Думаю, годы учебы – самые тяжелые. Работать легче, потому что уже есть сцена, какая-то отдача: аплодисменты, поклонники. Мне так понравился спектакль: пачки, балерины, все воздушно, а когда приехала, нас с девяти утра к станку. Никакой сцены, никаких декораций, и только на второй год мы начали выходить на школьную сцену.

- Вообще говорят, что в вашей профессии процесс обучения довольно жесткий, даже жестокий.

- По большей части это преувеличение. По всей видимости, многие видели художественный фильм (не помню его название), который снимался почему-то в Пермском училище, хотя речь там шла о Вагановском, когда балерину, действительно, воспитывали при помощи палки. На самом деле, у нас все педагоги – люди интеллигентные и до такого, как в фильме, не доходило.

- Балерины часто говорят, что ни за что не отдадут своих детей в хореографическое училище. А вы как считаете?

- Все говорят «нет», а потом отдают (смеется). Конечно, если не очень хорошие физические данные, не стоит.

«Для всех учениц Вагановского эталоном была Мариинка»

- В 2006 году вы вошли в труппу Мариинского театра. Наверное, это очень ответственно - работать на одной сцене с такими звездами? (Николай Петрович)


- Первое время мне было сложно справиться не с техническими вопросами – с этим все было в порядке, - а с нервной системой. В театре к новичкам всегда пристальное внимание. Потом, когда в процессе работы, узнаешь всех поближе, и все встает на свои места. Ты присматриваешься, чему-то учишься у корифеев, вырабатываешь свой стиль и переносишь на сцену свое понимание образа.

- Это была ваша мечта – попасть в Мариинский театр? (Лена)

- Для всех учениц Вагановского эталоном является Мариинский театр. Мы не хотели слышать ни о каких других труппах, поэтому, это, наверное, было предопределено.

- Настя, есть ли у вас кумиры в балете, на которых вы ровняетесь? (Читатель)

- Это, конечно, мастера прошлого века. Очень много имен, и все заслуживают поклонения, начиная от Майи Плисецкой, заканчивая нашими Галиной Улановой и Натальей Дудинской. Если посмотреть записи всех наших педагогов, которые сейчас преподают, - Евтеевой, Моисеевой, Комлевой – все настолько разные, настолько великие! Со мной сейчас работает замечательный педагог, блистательная барина, народная артистка России Эльвира Тарасова. Мне, вообще, нравится то время, та школа. Сейчас все немножко изменилось, все-таки развивают больше технику, а в цене сегодня актерская эмоциональность.

- Вы уже три года в Мариинке. Какие роли полюбились вам настолько, что вы можете сказать – «мое»?

- За три года я станцевала большую часть классического репертуара и сейчас нахожусь в процессе подготовки к очередному – это Аврора в «Спящей красавице», в марте будет премьера. Мне нравятся разные характеры, я люблю перевоплощаться: то лирическая танцовщица, то драматическая героиня. И надеюсь, что у меня это получается. Во всяком случае, стараюсь достучаться до сердец зрителей в любой роли. Их аплодисменты – главная оценка труда любого артиста.

- Вы много гастролируете. В каких странах больше всего любят русский балет?

- Больше всего мне понравилась Япония, потому что именно там боготворят балет и разбираются в нем. Если европейские сцены допускают откровенную халтуру, и туда часто приезжают низкопробные частные коллективы, то в Японию допущены только Мариинский, Большой, Гранд-опера и Михайловский театры . Японцы не ходят просто так, - только на конкретное имя. Даже если видят постановку в первый раз, понимают, хорошо это или плохо. У них много балетных школ, студий, что говорит об их большой любви к балету. Они даже по улицам в пачках ходят! У них не самое подходящее телосложение, но такое желание заниматься балетом! С таким отношением хочется приезжать туда снова и снова.

- Что, по вашему мнению, стоит на первом месте в тренировке: художественность или техническая сторона? Как вы проводите репетиции и что можете посоветовать начинающим танцовщицам? (Mondo007)

- Конечно, на репетициях мы в первую очередь отрабатываем технику, потому что если у тебя на сцене что-то не в порядке с техникой, ты будешь думать только об этом. Но при этом в балете должно присутствовать драматическое искусство. Спортсмены делают такие вещи, которые мы никогда не сделаем, и не надо этого ждать. Надо думать о создании образа, роли, чтобы человек поверил, что тебя убили, или ты ревнуешь, или тебе плохо на сцене. Пустой трюк производит кратковременное впечатление, но никакого глубокого переживания у зрителя не оставляет. Человек может прийти в цирк и там увидеть просто немыслимую акробатику. Потому на первом месте в балете должна стоять наша русская душа .

«Люблю менять имидж»

- Анастасия, есть ли у вас сейчас мечта, связанная с балетом? Может, роль, мастер-класс у определенного педагога или собственная школа? (КК)


- Ну, о собственной школе еще рано думать, я сама еще ученица. А роль есть – я мечтаю станцевать Никию в спектакле «Баядерка». Я танцевала ее с Михайловским театром на гастролях в Японии, с Мариинским еще нет.

Еще, наверное, мечтаю получить какой-нибудь контракт в зарубежном театре. Я уже выступала как приглашенная балерина, а хотелось бы чего-то постоянного.

- Вы участвовали в благотворительном аукционе, где вместе со многими знаменитостями – Владимиром Путиным, Валентиной Матвиенко, звездами шоу-бизнеса - рисовали картину на гоголевский сюжет. Если не ошибаюсь, вашу картину «Нос» продали за 440 тысяч рублей. Признайтесь честно, вам кто-то помогал или вы рисовали самостоятельно?

- Конечно, нам помогала художница Надежда Анфалова, потому что все это было на улице, на сцене, и времени на это было отведено всего лишь 20 минут. За столь короткое время я бы сама не нарисовала.

- А что в картине было ее, что ваше?

- Нос был мой (смеется)! Картина Валентины Ивановны была под номером 12, до меня. Когда ее картину продали за 11.5 миллионов, а мне нужно было выходить на сцену, представляться – в сравнении с остальными участниками я не такая знаменитая, – я так переживала, что ее не купят! Но ее купил за 440 тысяч какой-то мужчина. Спасибо ему большое, я даже, к сожалению, не успела узнать его имени.

Вообще, было очень занятно на аукционе. Я считаю, мне повезло с сюжетом: нос - ключевой для Гоголя персонаж. Это здорово, что в России развивается благотворительность. Представляете, 70 миллионов выручили, и все они пойдут детям, страдающим раковыми заболеваниями. Мне доставляет удовольствие участвовать в таких вот акциях! Кому-то хорошо, тебе еще приятнее, что ты смог хоть маленькую лепту внести для счастья других.

Я взяла опекунство над двумя лебедями в зоопарке. Посвятила это моему детскому восприятию балета, потому что «Лебединое озеро» - первый балет, который я увидела, а потом и станцевала. И вообще считаю, лебеди – символ русского балета, потому что великое произведение Чайковского знает весь мир. Русскую женщину часто связывают с лебедушкой – все у нас как-то взаимосвязано. Таким образом, я отдала дань этой благородной и грациозной птице. Увы, в зоопарк прихожу не часто. Но знаю, что за Одеттой и Одиллией (так я их назвала) заботливо ухаживают.

- Чем еще увлекается Настя, кроме балета? Есть ли хобби? (Полина)

- Хобби нет, потому что нет времени. Изучение английского – скорее необходимость. В свободное время читаю, привлекает как и в танце, больше классика, но и новинки современной литературы стараюсь не пропустить.

- В вашей профессии большую роль играет внешность. Скажите, как вам удается поддерживать такую форму? Какие-то диеты? (Светлана Анатольевна)

- Специальных диет я не соблюдаю. Когда чувствую, что начинаю поправляться, стараюсь себя ограничивать или просто не есть на ночь. В последнее время у меня изменился вкус. Если раньше очень любила мучное, сладкое, могла съесть 200 грамм шоколада, и было все в порядке (смеется), то сегодня я не ем сладкого. Не хочется. Очень люблю овощи, морепродукты, мясо могу съесть, но не часто, потому что все-таки тяжелый продукт. То есть, у меня сложился рацион, который для кого-то является диетой, а я так всегда питаюсь. Да и вообще, когда готовишься к очередному спектаклю, в процессе подготовки сгорает все. И так устаешь, что уже и есть не хочется вечером.

- А имидж любите менять?

- Да. Я была блондинкой в прошлом сезоне, но так как у меня свой очень темный пигмент, было проблематично поддерживать такой цвет волос. Надо было через каждые две недели сидеть в салоне по два часа, ужасные были мучения – я перекрасилась в черный. Теперь многие не узнают (смеется).

- То есть проблема одолевающих поклонников, видимо, не стоит?

- Да, они просто меня не узнают (смеется).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Страница 7 из 7

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика