Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2009-01
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 02, 2009 1:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010001
Тема| Балет, Персоналии, Андрис Лиепа
Авторы| Владимир Аверин
Заголовок| Андрис Лиепа в гостях у Владимира Аверина
Где опубликовано| радиокомпания "Маяк".
Дата публикации| 20090130
Ссылка| http://www.radiomayak.ru/tvp.html?id=174458
Аннотация|

АВЕРИН: Не знаю, надо ли открывать с какой-нибудь совершенно новой стороны Андриса Лиепу. Здравствуйте, Андрис.

ЛИЕПА: Шехерезада Степановна готова.

АВЕРИН: Шехерезада Степановна - это, конечно же, отсыл сразу к «Дягилевским сезонам».

ЛИЕПА: Да, да.

АВЕРИН: К «Шехерезаде», к «Жар-птице» и прочему-прочему. Об этом тоже, безусловно, поговорим. У нас в студии Андрис Лиепа, пришел не один, а просто коробейником, знаете, таким. Есть DVD, есть календари на 2009 год «Русские сезоны».

ЛИЕПА: Фильм об отце есть очень интересный.

АВЕРИН: Фильм есть, да, о Марисе Лиепе. Есть знаменитый теперь уже во всем мире диск «Возвращение «Жар-птицы», который продается по всему миру, и очень удачно продается, под крышей «Юниверсал». Обо всем этом, конечно, будем говорить. Но поскольку программа называется «Культ личности», то я позволю себе информационный повод отложить чуть-чуть на потом.

ЛИЕПА: Да, да, конечно.

АВЕРИН: 2009 год, как сегодня было сказано правительственными чиновниками в Думе, год кризисный, ждет нас еще немало. Известно, что везде проходят разнообразные сокращения, курс доллара и евро как-то сегодня почти неприлично опять вырос. И для очень многих людей встает вопрос: как жить? Как надо себя изменять? Вы как раз тот человек, который до кризиса, просто в силу личных обстоятельств, в известный момент остались за бортом профессии фактически. Вам надо было с нуля, из ничего, из ниоткуда изобретать, как дальше идти по жизни.

ЛИЕПА: Для тех, кто не знает, наверное, понятно, как артист балета может потерять профессию в одну секунду.

АВЕРИН: Травма.

ЛИЕПА: Травма была очень серьезная. Я, кстати, после этой травмы еще 7 лет танцевал. Но вот эти 7 лет стали для меня судьбоносными, потому что, наверное, ничего в жизни просто так не происходит. И я эти 7 лет очень серьезно готовил проект, ну, сделал его сразу, буквально через год после травмы, проект, который назывался «Русские сезоны. XXI век». И он сейчас благополучно очень живет уже в течение 18 лет. И я могу сказать, что у меня открылось второе дыхание. Я понял, что артистическая карьера, на ней можно ехать до 35-ти, максимум до 40 лет. Есть уникальные личности. Я просто сейчас скажу, что есть Майя Михайловна Плисецкая, есть Михаил Барышников, который танцует до сих пор. Но таких людей единицы. А по-настоящему артистическая судьба заканчивается в 40, максимум в 45 лет.

АВЕРИН: И очень часто это такой повод для слома на самом деле.

ЛИЕПА: Ну, это как в спорте. Очень редко кто из спортсменов может себя найти в следующей жизни. А следующая жизнь, она как бы долгая, и практически человек, если средний возраст жизни 65-75 лет, то вторая половина жизни практически должна проходить вне твоей профессии. А профессионалов же очень много: хоккеисты, футболисты. Особенно у нас в балете очень много людей, которые тоже получают травмы, становятся педагогами. А мне вот как бы судьба уготовала такую благодать, что я режиссер.

АВЕРИН: Вот это решение пришло сразу, что надо менять кардинально профессию? Уходить не в педагоги, даже не в репетиторы, не в постановщики, а в режиссуру?

ЛИЕПА: Я на самом деле в течение вот этих 7 лет и много репетировал, в Кировском театре, я тогда работал в Петербурге, поставил там оперу «Сказание о невидимом граде Китеже» для Валерия Абисаловича Гергиева. Снял кино, вот это знаменитое, «Возвращение «Жар-птицы». Восстановил три спектакля: «Петрушку», «Жар-птицу» и «Шехерезаду». И даже поставил несколько балетов и снимал клипы. Потом начал играть в драме, ездил в Японию, сыграл Есенина - 58 спектаклей. Это был такой в жизни моей очень интересный момент. Репетировал с молодыми артистами. Все это мне очень нравилось. Но я понимал, что мне хотелось бы порулить. А порулить как? Когда я снимался в кино, в художественном фильме, я понял, что профессия режиссер все-таки основополагающая в кино. И вот после именно такого опыта, работая актером, я понял, что мне бы очень интересно было поработать и режиссером. Вот так вот моя судьба сложилась. И сейчас я ставлю очень много шоу эстрадных для потрясающих певцов наших российских. Это Тамара Гвердцители, это «Хор Турецкого», это Анита Цой, это...

АВЕРИН: Жасмин.

ЛИЕПА: Это Михаил Шуфутинский. Я для Михаила Захаровича сделал его 55-летие. Очень красивый проект был. Ни секунды не жалею, что потратил на него два с половиной месяца. Мне очень нравится цирк. В прошлом году я съездил даже в Канаду, в Cirque du Soleil, и придумали проект - Cirque du Soleil и балет, звезды балета России, Большого и Мариинки. Вот этот проект сейчас в стадии развития.

Полностью интервью слушайте в аудиофайле.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 02, 2009 2:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010002
Тема| Балет, Персоналии, Андрис Лиепа
Авторы| Евгения Ульченко
Заголовок| Сцена как наркотик
Где опубликовано| газета "РОССИЯ"
Дата публикации| 20090129
Ссылка| http://russianews.ru/newspaper/21160/21247/
Аннотация|

Сын первого красавца и секс-символа страны – легендарного танцовщика Мариса Лиепы во всех отношениях человек показательный. Танцор, актер, балетмейстер и при всем этом еще и верный любящий муж и заботливый отец. В наши дни это большая редкость

Андрис ЛИЕПА: «Просто замечательно, когда первое лицо страны ходит на балетные спектакли…»

– То, что отец в своей профессии был номер один, как-то помогло вам в начале творческого пути?

– Отношения в Большом театре у папы не сложились, поэтому он реально никак помогать не мог. Правда, в школе он нам преподавал дуэт. Мы с Илзе репетировали под его руководством дуэтные партии и танцы. А в театр он несколько раз приходил на наши классы, но потом это ему запретили и даже отняли у него пропуск.

– В свое время это был большой скандал и ходило много слухов: а почему на самом деле он уволился из Большого театра?

– Официально недоброжелатели его выгнать не могли – он ведь был лауреатом Ленинской премии, народным артистом СССР. Но руководство театра поставило ему дикое условие: если он напишет заявление по собственному желанию, Илзе примут в труппу театра. Отец очень любил свою дочь и пошел на это, но потом всю жизнь бредил Большим театром. Помню, когда я уезжал работать в Америку, он мне без конца повторял: только не бросай Большой театр!

– Вы ведь стали первым советским танцовщиком, которому правительство официально разрешило работать в иностранной труппе?

– Да, мне было 26 лет, и я решил, что работать можно в любой стране. В конце концов Большой театр – это стены, а нести его мощь можно повсюду. Я продолжил дело отца и танцевал у Бежара и у Барышникова, у Нуриева и в Театро дель Опера, в шведской опере и в разных других крупнейших театрах.

– Вам есть с чем сравнивать. Как вы считаете, наши зрители отличаются от остальных?

– Наши гораздо спокойнее. Самую экспрессивную публику я видел в Аргентине. Во время спектакля «Танго» были какие-то сумасшедшие аплодисменты. У нас эту вещь тоже воспринимают очень хорошо, но там началось такое! Как на футбольном матче. Зрители стали топать ногами и кричать: «Оо-ооо-оооо-оо!». Мы не смогли уйти со сцены, шесть раз выходили на бис. После спектакля нас выводили через служебный вход, чтобы поклонники не разорвали на части. В России люди себя никогда так не ведут.

– Вас называют звездой мирового балета, почему вы так рано из него ушли?

– Я получил довольно серьезную травму колена, и в Америке мне сделали сложную операцию. Потом встал выбор: либо попробовать вернуться, либо закончить балетную карьеру. И я решил, что есть в жизни и другие ценности. Конечно, меня до сих пор тянет на сцену, она – как наркотик, но зато я открыл себя как драматический режиссер, актер, постановщик шоу.

–А что сейчас происходит в России с балетом? Такое ощущение, что былая мировая слава постепенно уходит…

– Талантов в России по-прежнему хватает. А вот пропаганды – пиара балетного искусства, на мой взгляд, недостаточно. Созданием имиджа почти никто не занимается, поэтому многие в стране вообще забыли, что есть балет, а в нем – звезды.

– Но некоторые все же помнят. Например Владимир Путин.

– Это, мне кажется, просто замечательно, когда первое лицо страны ходит на балетные спектакли. Даже сам факт того, что своего партнера – президента другой страны он привозил не на охоту, не на рыбалку или хоккей, а на балет или оперу в Мариинский театр, работает на отечественное искусство. Сейчас я очень в этом смысле надеюсь на преемника Путина – Дмитрия Медведева.

– Когда мы с вами договаривались об интервью, вы собирались в Ригу. Часто там бываете?

– Часто, но в основном летом: в июле-августе проводим вечер памяти отца. Он родился 27 июля и всегда приезжал домой к своей маме в Ригу на день рождения. Давал там спектакли. И я так понимаю, что публика очень к этому всему привыкла. Поэтому и мы уже в течение 8 лет подряд устраиваем там творческие встречи. А только что общались с новым послом России в Латвии господином Вишняковым и с руководством Латвийской железной дороги. Договорились вывезти туда кремлевский балет с «Русскими сезонами» и показать два спектакля. Будут Илзе, Коля Цискаридзе, Ирма Ниорадзе…

– Не так давно вы поставили спектакль «Смешарики в России». Какие еще проекты запланированы вами сейчас?

– Да куча интересных, а если говорить о «Смешариках», то они очень нравятся моей дочке Ксюше. На самом деле она меня и направила в это русло. Недавно вернулся из Бостона. Буду делать там спектакль из «Русских сезонов».

– Ваша жена тоже балерина. Наверное, женщине в балете сложнее?

– Танцовщиков всегда меньше, чем балерин. Поэтому среди женщин сильнее конкуренция. До рождения дочери Катя танцевала, а сейчас вместе с Илзе участвует в наших многочисленных проектах. В Фонде Мариса Лиепы она арт-директор. Ну и воспитывает Ксюшу.

– Сколько лет Ксении, она учится в балетной школе?

– Ксюше десять, она окончила четвертый класс. Балетом тоже занимается, но с частным педагогом. Способности есть, но думаю, что балериной она вряд ли станет. Безумного желания мы в ней не видим. А если ребенок будет делать что-то насильно, ничего хорошего из этого не выйдет. Некоторые балерины вспоминают свое детство, как кошмарный сон, полный унижений и тяжкого труда. Балет – это очень суровая школа жизни, ее не всякий осилит.

– А вам часто приходилось в чем-то себя ограничивать?

– Постоянно. Знаете, как говорит Майя Михайловна Плисецкая? «Худеть – сидеть не жрамши». Сейчас я не танцую, поэтому мне проще. Но если бывает нужно привести себя в форму, бегаю и катаюсь на скейте… Ну и, конечно, сижу не жрамши.

– Еще не до конца забыт скандал вокруг параметров балерины Анастасии Волочковой. Вам приходилось с ней танцевать?

– Знаете, по-моему, вся эта история – просто абсолютная фикция. Ведь Настя прекрасно танцует до сих пор. И я, конечно, с ней танцевал и не один раз. Ничего такого экстраординарного в ее фигуре никогда не было. Скорее всего Большой театр искал и нашел, на мой взгляд, неудачную форму выяснения отношений с этой артисткой.

– Но какие-то стандартные параметры: рост, вес и т. д. все-таки существуют?

– Балерина весит примерно от 49 до 60 кг. Но ее нельзя поднимать просто как вес. Она же не штанга. Конечно, танцовщик должен быть сильным. И есть специальные упражнения и снаряды для увеличения этой силы и техники танца. Например, партнершу нужно ловить в тот момент, когда она прыгает. Иначе не будет иллюзии легкости. Зрители это сразу заметят.

Вы танцевали и в Большом, и в Мариинке. Между московской балетной школой и питерской есть разница?

– Я не стал бы их противопоставлять, потому что они равноценны. Хотя московская более расположена к экспериментам. Обычно я говорю, что это – как черная и красная икра. И то, и другое – деликатес. Причем, как ни странно, есть люди, которые абсолютно не могут есть черную икру. А есть такие, которые не едят красную. Но и то, и другое является деликатесом. Кто-то выбирает Большой, а кто-то – Мариинку. Никакого приоритета тут быть не может.

– Вы объездили весь мир, а почему не последовали примеру многих артистов, которые, сделав себе имя на Западе, там и остались?

– Я вернулся не только потому, что Россия – это страна, где я вырос и меня с ней многое связывает. Здесь альма-матер мирового балета и гораздо интереснее работать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 10, 2009 3:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010003
Тема| Балет, Пермь, Персоналии, Елена Кулагина
Авторы| Маргарита НЕУГОДОВА
Заголовок| Прекрасная Елена Этуаль пермского балета всю жизнь мечтала сыграть драматическую роль
Где опубликовано| Газета "Пермские Новости" № 004
Дата публикации| 20090123
Ссылка| http://www.permnews.ru/stat_st.asp?st=4298
Аннотация|

Два месяца назад прощальным бенефисом прима пермской балетной труппы, народная артистка России, кавалер ордена Дружбы народов Елена Кулагина покинула сцену Пермского театра оперы и балета, на которой протанцевала ровно 25 лет, решив посвятить себя педагогике в частной балетной школе «Фуэте». Но она ни о чем не жалеет: «Жизнь только начинается!»



– Елена Федоровна, однажды вы сказали: буду танцевать, пока чувствую силы. Они закончились?

– Не то чтобы закончились. Меня начали меньше задействовать в репертуаре, я стала реже танцевать. Поэтому физическая форма потихоньку начала уходить. А ведь к станку нужно было вставать ежедневно, несмотря на то, в скольких спектаклях ты занята в месяц…

– Вы говорили, что не чувствуете в себе сил сидеть в классе, «копаться в ногах», для этого, мол, надо иметь в себе особую склонность...

– Правда, я никогда не думала, что буду педагогом. Видимо, время пришло. Пришло ощущение, что смогу передать ученикам какие-то свои навыки и знания... В театре конкуренция, соперничество, суета. А в «Фуэте» мне комфортно, здесь не нужно никому ничего доказывать.

САХАРОВУ НИКОГДА НЕ БОЯЛАСЬ!

– Как и все девочки, вы, конечно же, мечтали стать балериной с детства?

– Я танцевала с яслей. Но, прежде чем окончательно склониться в сторону хореографии, я успела позаниматься фигурным катанием и даже скрипкой. Год ходила в музыкальную школу, у меня абсолютный слух. Но мне хотелось совсем другого. В Глазове, куда мы переехали из Челябинска, в ДК была балетная студия. Там-то и начались мои первые шаги в мир танца. Однажды мой педагог сообщила родителям, что в Пермском хореографическом училище набирают в экспериментальный класс детей двенадцати лет (традиционно возраст поступающих не должен превышать десяти лет) и мне обязательно нужно показаться.

Я поехала. И провалилась! Это было в июне. Я решила, что с балетом завязано раз и навсегда: всё, в студию больше ни ногой. Но моя педагог узнала, что в августе объявлен дополнительный прием, и настояла, чтобы мы снова отправились испытать судьбу. Меня приняли. Но уже через месяц я написала домой письмо, от которого моя мама чуть не сошла с ума: мол, забирайте меня отсюда срочно, иначе сбегу!

Родители тотчас же примчались за мной, но мой первый педагог Людмила Аверина им сказала: раз поступила, пусть поучится хотя бы годик, а там уж решите, что с ней делать. Но через год я уже передумала! (Смеётся.)

– Вы так рвались учиться у Сахаровой. Разве вы не слышали, что она весьма сурова с учениками?

– А мне такую и надо было! Чтобы держала меня в ежовых рукавицах. Но при этом она никогда меня не наказывала, не унижала. Может, чувствовала, что я ее не боюсь?..

…Помню, с Сахаровой был у меня такой случай. В училище перед выпускным мы готовили прогон «Джоконды». Наконец всё станцевали… Стоим без сил… А Людмила Павловна говорит: «Пройдем еще раз, с твоего выхода». А я отвечаю: «Не могу. Не буду». И вышла из класса. Хватило же наглости! А сама думаю: «Ведь она меня сейчас в порошок сотрет»… Но она меня нашла и сказала: «Сил у тебя не хватило? А если на сцене не хватит? Вот если бы ты станцевала сейчас еще раз, я была бы уверена, что у тебя всё получится. И ты была бы уверена».

МАТЕРИНСТВО СОМНЕНИЙ НЕ ВЫЗЫВАЛО

– Что было самым сложным во время обучения?

– Жизнь в интернате. Я была стопроцентно домашней девочкой, которая хвостом ходила за маминой юбкой. А тут четыре человека в одной комнате, подруг нет. Спасибо родителям! Сначала они приезжали ко мне вообще каждую неделю, потом – раз в две недели, с полными котомками домашней еды. Благо, что мне есть можно всегда и всё. У меня никогда не было склонности к полноте. Единственным исключением стал период в семнадцать–восемнадцать лет, когда я действительно была полненькой.

– Может, вам это только казалось? У многих девочек в этом возрасте бывают такие комплексы…

– Нет-нет! Мне об этом даже педагоги прямо говорили. Но всё вернулось в форму… после рождения первого ребенка, когда я резко похудела.

– И как вы, ведущая балерина, решились на такой безумный шаг в самом расцвете карьеры?

– Я ни на секунду не усомнилась – рожать или нет, хотя мне был всего-то 21 год. До сих пор помню, как все в театре обалдели от такого известия. А через три года, в 24, я родила и второго сына. Что же касается репертуара, то ведущей балериной я тогда еще не была, хотя танцевала много. Но поскольку ярких солистов и конкуренции как таковой в то время не было, едва вернувшись из декрета, я вновь стала весьма востребована. Знаете, в моей жизни не было яркого внезапного взлета. Такого – ах! Всё шло очень постепенно. Уже репетируя сольные партии, я одновременно танцевала в кордебалете. Зато потом знала специфику всех ролей и партий.

– Ваш старший сын Артур Шестериков тоже артист балета…

– Да, мы отдали его в Пермское хореографическое училище, когда Артуру было десять лет. Нам сказали, что у мальчика есть данные. Это было чисто родительское решение. Может, Артур этого совсем и не хотел, кто теперь знает… Вот уже два года он танцует в Национальном Королевском театре Нидерландов, в том числе и ведущие партии. Ему там нравится. Кроме того, там нет разговоров, что Артур – всего лишь сын Елены Кулагиной…

– А почему младший, Герман, прервал династию?

– Младшего мы уже решили пожалеть и оградить от столь тяжелых физических нагрузок, хотя данные у него были отменные. Даже лучше, чем у Артура! Зато здоровье оказалось слабее. В школе он учился неважно. Но потом за год как-то резко вдруг повзрослел, выбрал экономический колледж, где и учится с удовольствием. Плюс трудится в театре рабочим сцены.

– Сыновья гордятся вами?

– Наверное. (Улыбается.) А если честно, у них шок был, когда они узнали, что я ухожу со сцены. Так мне и сказали: «Кем мы теперь гордиться будем, кто будет танцевать?..»

УМЕНИЯ ДЕРЖАТЬСЯ НА ПУПЕ МАЛО

– А в самом деле, кто?

– (Вздыхает.) Это давнишнее упущение театра: в труппу нет вливаний новых талантливых артистов. А тех, кто есть, в упор не видят... Вот Юлю Машкину совсем забыли. Но почему-то как только в театр приезжают балетмейстеры со стороны, они её мигом замечают наметанным глазом. Она ведь станцевала всего Баланчина! До этого Кирилл Шморгонер давал ей партии, но на этом всё закончилось… Видимо, надо постоянно ходить, просить, канючить, умолять, вымогать, требовать. Я этого никогда не умела.

– Значит, и вы станцевали далеко не всё, о чем мечтали?

– Я всю жизнь очень хотела станцевать Кармен! А ещё – что-нибудь из современной хореографии. Мне всегда нравилось репетировать с новыми балетмейстерами. Запомнилась работа в «Мастере и Маргарите» – это даже не балет, а целое шоу. Такого в нашем театре раньше не было. Все, что делает Раду Поклитару, мне тоже всегда чрезвычайно нравилось. А главное, мне очень хотелось попробовать себя в драматической роли. Не довелось…

– Вы можете назвать своё самое выдающееся профессиональное достижение?

– Да нет никаких особых достижений. Как и потолка нет и быть не может. Сегодня я смотрю, что вытворяют на сцене молодые, и меня зависть берет: мама дорогая! Мне очень нравится. С другой стороны, из их танца уходит эмоциональность, одухотворенность, душевность. А одной техники, доведенной до умения держаться на пупе, мало!

– Это правда, что за карьеру у вас сменилось шестнадцать партнёров?

– Да. За время работы пришлось танцевать со многими. Начиная с первого, Сергея Александрова, каждый в чем-то был хорош: Александр Гуляев, Виктор Баранов, Михаил Завьялов… Позже появились Александр Волков и Роман Геер. Очень удачный дуэт был с Полещуком, пока он не уехал… А уезжали потому, что нет жилья. Последние квартиры театром были получены при директоре Михаиле Арнопольском. Теперь устраиваются кто как может, потому что заработки артиста позволяют только себя содержать. И лишь при очень большой нагрузке – спектаклей шесть в месяц – может получиться приличная сумма… Так что партнеры менялись, уезжая в театры других городов и даже стран. Но меня это только закаляло и воспитывало. Приходилось приспосабливаться. Впрочем, я очень легко схожусь с людьми.

– Если бы не балериной, кем бы вы стали?

– В любом случае выбрала бы какую-нибудь творческую профессию: вся наша родня со стороны как мамы, так и отца пела и танцевала. Но вообще-то я себя не представляю кем-то другим. Видимо, родилась с написанным на лбу: «балет». Это было предопределено судьбой!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 11, 2009 2:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010004
Тема| Балет, Латвийская Национальная опера, "Коппелия", Персоналии,
Авторы| Маша НАСАРДИНОВА
Заголовок| Наивно. Супер
Где опубликовано| Газета "Бизнес&Балтия" Nr. 18 (3634)
Дата публикации| 20090128
Ссылка| http://www.bb.lv/index.php?p=1&i=4207&s=8&a=154100&q=%D0%B1%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D1%82&my_regexp=0&dif=0&find_bool=EXACTLY&cases=1
Аннотация|

В Латвийскую Национальную оперу вернулась "Коппелия" — балет Лео Делиба, поставленный в 1997 году Айваром Лейманисом и теперь им же возобновленный. Для семейного просмотра лучше не придумаешь.


“Коппелия”. Сванильда — Элза Леймане, Франц — Раймонд Мартынов

"Коппелия" — вещь приятная во всех отношениях. Через несколько мгновений после того, как дирижер взмахивает палочкой, зритель, независимо от возраста, обнаруживает, что музыка Делиба ему хорошо знакома и, в общем, нравится, как нравится любой хорошо знакомый шлягер.

Потом занавес разъезжается и открывает картину настолько идиллическую, что общее настроение тревоги, от которого нынче трудно избавиться даже в компании уверенных в себе людей, посещающих премьеры, — так вот, это настроение исчезает напрочь.

Сцену, похожую на иллюстрацию в старинной книжке (художница по декорациям и костюмам — Инара Гауя), заполняют юные танцоры в изящных костюмах. При виде их становится ясно, что ни страдать, ни даже изображать страдания здесь никто не будет. Это сказка, причем без намеков и тем паче уроков. Ее задача — задать добрым молодцам положительный вектор. Она справляется. С помощью Лейманиса — справляется с легкостью неимоверной.

Третий и последний
Давайте вспомним об исходнике. Вспомним историю его успеха. Шедевр Делиба появился на сцене в 1870 году и с тех пор ни на сезон не исчезал из репертуара Парижской оперы. Почти за 140 лет роли в нем перетанцевали практически все этуали женского и мужского родов.

Другое дело, что "Коппелия" стала последней в тройке великих французских романтических балетов ("Жизель" и "Тщетная предосторожность"). Но в этом, согласитесь, ни Делиб, ни либреттист и хореограф Артур Сен-Лион не виноваты.

Надо особо отметить то обстоятельство, что "Коппелия" не превратилась в балет-канон. Она настолько далека от своего литературного первоисточника, а первоисточник — "Песочный человек" Гофмана — настолько увлекателен, что всякий постановщик норовит перекроить на свой лад либретто вкупе с танцевальной партитурой. Поэтому даже в России, где, кажется, классика процентов на 95 состоит из творений Мариуса Петипа (Петипа создал и "Коппелию" — в 1894 году в Мариинке), балет Делиба существует в различных и равноправных версиях.

О Западе и говорить нечего. Па-де-де из второго действия, сочиненное Роланом Пети, с удовольствием исполнила бы любая пара... если бы придира Пети позволил.

Просто сказка
Айвар Лейманис, главный хореограф Латвийской Национальной оперы, в каждой своей постановке демонстрирует по-настоящему хозяйский подход к труппе. Он ставит спектакли "на актера", как это было принято с незапамятных, шекспировских еще времен. Дает актеру предельно выразить себя, показать все, что тот умеет и может.

Теперь представьте: в "Коппелии" актеров — человек 20. Еще десяток, а то и поболее, танцуют Мазурку, Чардаш, Вальс колоколов и тоже должны хорошо выглядеть.

Лейманис сплетает их в один узор, как разноцветные нити. Главные трюкачи латвийского балета, Улви Азизов и Интар Клейнхофс, получают партии бродяг и делают именно то, за что их всегда награждают шквалом аплодисментов: взлетают в воздух, будто бы ими выпалили из пушки, приземляются на шпагат и так далее; они и по одиночке — сила, а в "Коппелии" все время на сцене вдвоем, в связке, в соревновании.

У Элзы Леймане в роли Сванильды есть возможность не только блистать в сольных эпизодах, но и строить глазки, топать хорошенькими ножками, сдвигать бровки домиком — словом, предъявить полный арсенал женского кокетства, и если вы думаете, что это богатство удается разглядеть только в первых рядах, то жестоко ошибаетесь.

Статному премьеру Раймонду Мартынову приходится терпеть до второй половины второго акта, чтобы уложить публику на обе лопатки своими вращениями в Па-де-де, но дело того стоит; играя пылкого и простодушного Франца, влюбившегося в куклу Коппелию, он естественен и внятен, как профессиональный мим.

После медленного любовного дуэта Сванильды и Франца становится жаль, что они мало танцуют вместе и что все чисто "балетные" вещи Лейманис отодвинул ближе к финалу, к тому моменту, когда рассказанная им сказка окончательно очаровала публику. Однако все, что надо, оказывается накрепко впечатанным в память: и отличная мелкая техника Юки Мияки (маленькая японка исполняет роль Подруги Сванильды), и изящество Коппелии (Иляна Пухова), и яркая характерность Коппелиуса (Игнат Анчанс) с Бургомистром (Инт Розиньш), и, конечно, вся великолепная сцена с куклами — первая картина второго акта...

Айвар Лейманис еще полгода назад говорил, что модернистский "Песочный человек" (балет Кристиана Шпука на тот же гофмановский сюжет был первой премьерой сезона 2008-2009 гг.) и классическая "Коппелия" составят отличную пару. Он оставил "Песочному человеку" мистику и драматизм, а наивность истории о молодом человеке, не разглядевшем в возлюбленной пустоголовой куклы, возвел в квадрат. Чтобы возвести в квадрат удовольствие от этого яркого и красивого спектакля, возьмите с собою детей. Взрослым немного неловко смотреть сказки в обществе себе подобных.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 17, 2009 12:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010005
Тема| Балет, Казахстан, Персоналии, Булат Аюханов
Авторы| Татьяна АЛАДЬИНА, Алматы
Заголовок| Булат Аюханов: Из меня получилась бы идеальная шлюха
Где опубликовано| Газета «Экспресс К» № 255 (16641)
Дата публикации| 20090124
Ссылка| http://www.express-k.kz/show_article.php?art_id=23538
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Роковую роль в жизни Анастасии Волочковой сыграла ее неудержимая любовь к роскошным украшениям и шикарному маникюру. Так считает Булат Аюханов.

Говорить о всемирно известном хореографе Булате Аюханове, считающемся самой яркой звездой казахстанского балета, можно часами. Этот необыкновенный человек, справивший 70-летний юбилей, ни разу не изменил единожды выбранной профессии. Все силы души он отдает своим ученикам и видит в них своих достойных преемников.
- Булат Газизович, недавно вы начали преподавать в училище имени Селезнева. С чем это связано?
- Мне обидно, что выпускницы нашего училища пачками уезжают из Казахстана. Получается, что мы растим балерин на экспорт, на родной земле они остаются не у дел. И это плохо. Я поэтому и решил сам заняться преподавательской работой в училище имени Селезнева. Вижу, что девушка хочет и умеет работать, значит, с нее будет толк и в будущем, она сможет работать в моем коллективе. А обладающая редким талантом бездельница все равно никогда не добьется успеха. Балет - это кровь, пот, боль, изматывающие многочасовые занятия. Знаете, настоящего зрителя нельзя обмануть. Он сразу же различит фальшь и неискренность. В первую очередь балерина должна знать, что не просто танцует (выучить 5 основных элементов в состоянии и обезьяна), но вкладывает в исполнение все свои эмоции и, если хотите, даже душу.
- Случается ли вам раздражаться, срываться на своих артистов во время уроков?
- Вы очень верно заметили, что у нас проходят именно уроки, а то журналисты иногда позволяют себе называть этот процесс "тренировкой". В балете нет и не может быть места тренировкам. Нет ничего хуже, если ребенку достается не преподаватель (от слова давать), а тренер, заставляющий его отрабатывать основные па до совершенства. Переучивать таких детей трудно, они не в состоянии сделать красивый переход, двигаются, как роботы, танцуют мимо музыки.
Сталкиваясь с такими вещами, я прихожу в бешенство, могу сказать что-нибудь не для печати. Еще я терпеть не могу безделье. Увольняю всех, кого застану с жевательной резинкой во рту. Только бездельники могут позволить себе тупо жевать подобно верблюдам. Хотя верблюд - редкий трудяга. Но зато я знаю, как заставить человека начать работать. Иногда это можно сделать, лишь нанеся ему удар по самолюбию. Я высокого мнения о таланте, но когда танцор, вчера блестяще исполнявший свою партию, сегодня двигается подобно корове на льду, то я так и скажу ему об этом. Не умеешь - я научу, а не хочешь - ищи себе другую работу, иди в продавцы, приноси пользу своей стране!
- Творческие люди отличаются редкой ранимостью. Не обижаются на вас ваши балетные?
- Никогда. Я для них мама и папа в одном лице. А кто еще скажет им правду, кроме неравнодушного человека?! Вот мы ссоримся, ругаемся, а потом миримся. Они со всеми проблемами ко мне идут. Девушки даже доверяют мне свои самые сокровенные тайны, я их детям имена придумываю, переживаю за то, как они устроились. Во времена Советского Союза я для артистов умудрился 35 квартир выбить, потому что понимал, что без крыши над головой современный человек не может полноценно работать. Это наше поколение было одной сценой одержимо, сейчас люди другие. Кстати, не дождетесь, что я, подобно старой брюзге, начну хаять молодежь. Нельзя людей мерить на один аршин, среди молодых много талантливых, влюбленных в свою профессию танцоров. Моих учеников похвалю, я их комплиментами не балую, а они не дают мне заболеть, состариться и умереть.
- Вы прекрасно выглядите. В чем секрет?
- На протяжении сорока лет планирую все то, что должен сделать следующим днем. Не позволяю себе расслабляться, никогда не выйду из дома, не побрившись. На занятия в училище и на наши репетиции всегда иду опрятно одетым. Много внимания уделяю тому, что ем. Кушаю я мало и г: есть никогда не стану. Пусть это будет крохотная тарелочка чего-нибудь вкусного, чем огромное блюдо жирной еды, придуманной лишь для того, чтобы забивать кишки и делать из человека бесформенную тушу.
Не употребляю спиртного, хотя курю много. Между прочим, из-за пристрастия к алкоголю многие танцоры сходят с дистанции к 33 годам. А еще мало сплю, потому что я - сова: читаю книги, думаю о предстоящей премьере, и вдруг замечаю, что на часах уже пять утра. А в восемь меня ждут ученики. Какой смысл ложиться спать? Ведь я тогда буду выглядеть усталым и разбитым, а для преподавателя это - непозволительная роскошь. С него берут пример, он всегда должен быть на высоте.
- Люди, хорошо знающие вас, говорят, что вы абсолютно не умеете отказывать. Это правда?
- Да. И я не считаю это таким уж страшным недостатком. Если пообещал что-нибудь, то из кожи вон вылезу, но исполню. Мама говорила мне, что из меня получилась бы идеальная шлюха. Не могу сказать "нет". Иногда сталкивался с черной неблагодарностью, но так и не смог себя изменить. Теперь, наверное, уже поздно.
- Есть ли качество, которое вы не можете простить?
- Глупость и непрофессионализм. К сожалению, многие звезды балета, отодвинув искусство на второй план, пытаются обрести дополнительную славу самыми странными способами. Сейчас все российские газеты пестрят статьями о разводе Анастасии Волочковой, а еще недавно все писали о ее счастливом браке. Неужели читателей так волнует, в каком платье она выходила замуж и сколько денег осталось на ее счете после разрыва с мужем?! Для меня Волочкова давно уже умерла.
- И что же стало причиной ее "смерти"?
- Как-то раз я пришел в театр. Шла бессмертная "Жизель". И вот на сцену выходит Анастасия в образе крестьянки. Прекрасная ленинградская школа, восхитительное исполнение: А пальцы и шею артистки украшают огромные бриллианты. Хорошо жили когда-то крестьяне, что бы там ни говорили! Ну, я подумал, что забылась Настенька, во втором акте исправится, снимет побрякушки. Но не тут-то было. Я ушел из театра, не дожидаясь, когда опустится занавес. Пришел домой и написал в своем дневнике: "Сегодня для меня умерла Волочкова!" И ее действительно больше нет. Осталась какая-то женщина, вечно участвующая в скандальных передачах и раздающая интервью, а балерина растворилась без остатка.
- Вы скучаете по сцене?
- Зачем? Я выступаю. Редко, конечно же. Но от этого аплодисменты и любовь зрителей не стали мне менее дороги. Славу необходимо отрабатывать, а то столкнетесь с тем, что она обгонит вас, и всю оставшуюся жизнь пред вами будет мелькать ее голая задница. Не так давно я вышел на сцену. Публика встала в едином порыве, и никто не сел, пока я не завершил свой выход. Думаю, от ужаса повскакивали!
- У вас прекрасное чувство юмора и удивительное жизнелюбие. Наверное, это здорово помогает вам?
- Не только мне. Смех, улыбки и умение радоваться за других из любого человека сделают долгожителя. Советую всем забыть о зависти, не обращать внимания на сплетни и научиться видеть в людях хорошее, светлое и доброе. Тогда удача и счастье непременно войдут в ваш дом. Пусть читатели "ЭК" считают это бесплатным советом от Булата Аюханова.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 22, 2009 4:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010006
Тема| Балет, НОУ, Персоналии, Елена Филипьева
Авторы| --
Заголовок| Прима, верим!
Где опубликовано| Zefir
Дата публикации| 20090110
Ссылка| http://www.zefir.com.ua/index.php?option=com_content&task=view&id=940&Itemid=1
Аннотация| Интервью



Она играла и ведьму Маргариту, и не менее таинственную Жизель, а ее Кармен удостоилась наивысшей похвалы Майи Плисецкой – «первоисточника» этой роли. Прима- балерина Национального театра оперы и балета Елена Филипьева могла, смело открыв дверь, войти в любой театр и украсить его профессионализмом, эмоциональностью и искренней любовью к балету, но осталась в Киеве. Уже двадцать лет публика не устает отвечать «Верю» на каждое ее перевоплощение. В яркий, как наряды Кармен, вечер, когда Елена «входила в роль» члена жюри конкурса красоты «Мисс Киев», мы и задали ей несколько вопросов о прекрасном – о балете.


Z: Елена, каковы будут Ваши критерии как балерины в конкурсе красоты?
Елена Филипьева: Критерий у меня один, и он чисто интуитивный. Я не оцениваю красоту как красоту – у кого длиннее ноги, у кого лучше стопа или талия… Скорее, сужу по ауре. Меня очень притягивает то, что на сцене душа обнажается: светлый человек, капризный или упрямый – этого не скрыть.

Z: А как Вы в балете «притягиваете» зрителя?
Е. Ф.: Перевоплощением. Зрителям неинтересна чистая техника, прыжки и пируэты. Я должна заставить сопереживать. Когда человек после «Жизели» выходит из зала со слезами, это для меня наивысшая похвала.

Z: Меня всегда удивляло, что у нас лучше идут трагедии…

Е. Ф.: Но это не так! Зал прекрасно воспринимает юмор. У нас достаточно легких спектаклей: «Свадьба Фигаро», «Дон Кихот»…

Z: В кино, например, считается, что драму сыграть легче, чем комедию. А к балету это применимо?
Е. Ф.: Наоборот, легче изобразить радость, чем сыграть сцену самоубийства Ромео или сумасшествия Жизели.

Z: Вы уже многие годы являетесь примой Национального театра оперы и балета. Не чувствуете, что Вас «подсиживают»?
Е. Ф.: Нет, наверное, потому что я не оглядывалась по сторонам, а делала то, что мне нравится. Это я говорю без тени пафоса. И сейчас, и когда мне в 23 года дали звание Народной артистки Украины, я не почиваю на лаврах и не открываю ногой двери.

Z: Вы считаете себя максималисткой?
Е. Ф.: Я беру то, что дает жизнь. Балетмейстер приглашает – я с удовольствием соглашаюсь. Да, мне хочется еще больше танцевать, работать, но сверхзадач я не ставлю.

Z: Вы уже знаете, чем будете заниматься после балета?
Е. Ф.: Многие артисты балета идут учиться на балетмейстера-постановщика, но я вижу себя педагогом. У меня есть высшее образование, и я уже сейчас начинаю пробовать преподавать, передаю свой опыт начинающим балеринам.

Z: У Вас как раз и маленькая балерина растет.
Е. Ф.: Да, я уже сейчас вижу, что у моей Лизуни есть тяга к танцам, музыке. Она пытается что-то сочинять, изображать.

Z: А кем Вы хотели быть в детстве?
Е. Ф.: У Лизы тоже это спрашивают. Она отвечает, что хочет быть, как мама. Я, если честно, такими вопросами не задавалась. Хотя, мне хотелось танцевать, жить в Киеве и работать в Оперном театре.

Z: Как о Вас говорят, «единственная не уехавшая балерина мирового уровня»…
Е. Ф.: (смеется) Да, и почему-то все спрашивают, отчего не уехала. Не знаю. Григорович меня еще в 1989-м звал в Москву… Но не могу представить, как я приеду: «Вот Вы меня когда-то звали – берите меня в Большой театр». И в Европу меня никогда не тянуло. Я просто чувствую, что здесь нахожусь на своем месте. А что я буду делать там? По-моему, хорошо, что я осталась в Киеве.

Z: В Европе удобней работать, потому что там могут целый месяц ставить, например, только «Лебединое озеро».
Е. Ф.: А мне это не нравится! Это то же самое, что месяц ходить в одном и том же костюме или есть только овсянку! Тут гораздо интересней: разноплановый репертуар, ежедневно буря эмоций, которую можно выплеснуть на сцене. Печально только, что до боли мало внимания уделяется балету. Кого у нас знают? Анастасию Волочкову, Николая Цискаридзе – и все!

Z: Может, это и хорошо? Может, звездный статус балеринам будет только мешать работать?
Е. Ф.: Дело не в том, чтобы делать звезд из артистов балета. Мы же знаем спортсменов, которые занимают призовые места на чемпионатах, а недавно киевляне заработали Гран-при и большинство призовых мест на балетном конкурсе в Москве, и кто об этом слышал? Нужно приобщать людей к искусству. У меня были случаи, когда я приглашала на свои спектакли людей, совершенно далеких от балета, и они «загорались».

Z: А как Вы расслабляетесь?
Е. Ф.: Иногда после спектакля я чувствую себя настолько измотанной, что хочется просто помолчать. И поспать не получается, пока не улягутся эмоции… А порой, наоборот, ощущаю прилив энергии и желание встретиться с друзьями, пообщаться, выпить пива или вина. Почему нет?

Z: Вы много ездите на конкурсы, на гастроли… А поехать куда-нибудь отдохнуть получается?
Е. Ф.: Нет, летом у нас чаще всего гастроли. Если выпадает выходной, то, конечно, можем отдохнуть, но чаще всего мы полностью в работе. Мне очень нравится Голландия, Франция – всегда стараюсь выделить время, чтобы вдохновиться красотой этих стран.

Z: Получается, у Вас нет времени даже на какие-то свои увлечения?
Е. Ф.: Да, но и балет – это не такая работа, на которую можно прийти, отсидеть положенное и забыть. Перед выступлением я обязательного просматриваю записи с выступлениями других артистов или анализирую собственное исполнение роли, сама иду в магазин тканей, выбираю украшения, договариваюсь с художником, готовлю пуанты…

Z: Разве этим не костюмер занимается?
Е. Ф.: Нет, в балете личную одежду, обувь, аксессуары каждый готовит под себя сам, так, как ему удобно.

Z: А модой Вы интересуетесь?
Е. Ф.: Конечно, это же интересно, но не стремлюсь за ней угнаться, а придержи ваюсь своего стиля. Например, я редко ношу каблуки. Во-первых, потому что ритм жизни очень высокий. Во-вторых, после репетиций на каблуках далеко не уйдешь (смеется). Но я готова к разумным экспериментам. Недавно, кстати, познакомилась с Сергеем Ермаковым – очень интересно будет сшить с ним балетный костюм. Думаю, это будет нечто потрясающее.

Z: Что для Вас вкус жизни?
Е. Ф.: Работа, семья и самое ценное – мой ребенок, ради которого я живу, и который для меня все!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 26, 2009 5:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010007
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Наталья Осипова
Авторы| Саша КАННОНЕ
Заголовок| Хрупкая девушка с железным характером
Где опубликовано| журнал "Прямые инвестиции" № 01 (81)
Дата публикации| 2009 январь
Ссылка| http://www.sbrf.ru/common/img/uploaded/sbjr/09-01/108-110.PDF
Аннотация| Интервью

«Спорт и искусство – разные вещи», – считает солистка
Большого театра Наталья Осипова. Сама Наташа пришла в балет
из гимнастики, и, не будь травмы, возможно, достигла бы там
немалых высот. Но сегодня ее рекорды – театральные.
Она удостоена звания «Лучшей классической танцовщицы-2004»
в Лондоне, а в 2008-м в Москве получила «Золотую маску»
за лучшую женскую роль в балете «В комнате наверху».


— В 2004 году вы окончили Московскую академию хореографии и сразу поступили в Большой театр. Для вас это было неожиданностью, или о будущем распределении вы знали еще во время учебы?
— Бывает по-разному. В конце обучения мы сдаем государственный экзамен. Он проходит на сцене школьного театра в присутствии руководителей всех балетных трупп, и по его результатам каждый театр присылает приглашение. Меня звали в Большой и театр Станиславского. Но когда тебя приглашают в Большой, глупо раздумывать, куда пойти.
—Но вы знали, что вас позовут именно туда?
— Конечно. Я видела, что какие-то вещи у меня получаются лучше, чем у других, и на меня делают ставку. Я это предчувствовала, об этом мечтала, и другого варианта у меня не было.
—Как вы вообще пришли в балет?
— Из спорта. Я занималась спортивной гимнастикой, но упала с бревна и получила травму спины. Настолько серьезную, что могла стать инвалидом. Родители испугались, и по совету тренеров отдали меня в балет.
—Кто из педагогов наиболее важен для вас, кто научил вас любить танец?
— Сложно ответить на этот вопрос. У меня было несколько педагогов, каждый из которых дал мне что-то свое. Вообще учителя для танцоров это все. Только они делают нас артистами. Они не просто обучают технике, но прививают чувство стиля, формируют психологически. Последнее важно, потому что, мне кажется, в балете большую роль играет характер. Балерина – это человек с сильной волей и стальными нервами. Это очень сложная профессия – не только физически, но и душевно.
—Ваша карьера в балете — вертикальная. Училище — Большой, и почти сразу — сольная партия, Китри в «Дон Кихоте». Причем речь шла не о московском спектакле, а о гастрольном и очень важном, почти историческом. Тогда, в 2004 году, театр собирался в Лондон впервые после 18-летнего перерыва. Какова была ваша реакция на
это назначение?

— Это был второй сезон моей работы в театре. Я чувствовала себя совсем маленькой. Главную партию (Китри) станцевала только в «Дон Кихоте», и то всего один раз в Москве. У меня были сольные номера, какие-то вариации, но я не вела репертуар, и больших спектаклей за моими плечами не было. И вот я узнаю, что танцую в Лондоне, да еще в первом составе. Сначала я безумно обрадовалась — это очень почетно для артиста. Но, подумав еще, я вдруг поняла, какая на
меня ложится ответственность, и пришла в ужас. А кроме Китри, мне дали партию в премьерном балете «Дочь фараона» — очень сложную и совершенно новую. Я себе представила, какая у меня будет нагрузка. Да еще и премьера, и дебют! Мне хотелось бежать, отказываться, объяснять, что у меня никогда в жизни не получится. А потом я взяла себя в руки и сказала: раз я хочу быть балериной, это для меня проверка на прочность — смогу или нет. И еще я поняла: такой шанс дается раз в жизни. Если не получится сейчас, то, может быть, подобной возможности у меня больше не будет.
—К кому первому вы обратились с этой новостью, за поддержкой, советом?
— В профессии я очень самостоятельна. У меня есть очень близкий человек в театре, это мой педагог Марина Кондратьева. Уже четыре года мы с ней работаем. Она мне как вторая мама: в трудную минуту всегда поддержит, всеми своими эмоциями в театре я делюсь с ней. Но в тот момент первыми, кому я сообщила эту новость, были мои родители.
—Какое напутствие дала вам ваш педагог? На чем акцентировала внимание как на главном?
— Этого я не помню. Помню только, что она сразу очень заволновалась, возьмут ли ее в Англию. Наши педагоги не всегда нас сопровождают, а я была еще маленькой, и она боялась, что психологически меня могут сбить или оставить без помощи. Я была очень эмоциональной, могла вдруг заплакать или просто расстроиться, а мое настроение очень влияет на то, как я работаю. И, что интересно, она как раз не вошла в гастрольный состав, но все же поехала со мной и была на премьере.
—Этот дебют стал вашим первым триумфом. Британская пресса назвала ваши выступления лучшими за все гастроли. Как это отразилось на вашем самоощущении?
— Первый и второй год в театре я чувствовала себя начинающей, считала, что у меня многое не получается. В Лондоне у меня появилась уверенность в себе. Я проделала невероятную, колоссальную работу. Не могу, конечно, сказать: «Я больше всех работала!». Все стирают ноги в кровь, все стараются. Но сил я вложила невероятное количество, с утра до вечера была в театре. Когда педагога не оказывалось, репетировала одна, возвращалась домой в двенадцать, в час ночи. Я до такой степени жила балетом, что ни о чем другом думать не могла.
—У вас было ощущение, что свой успех вы заслужили?
— Да, оно было, несомненно. Потому что накануне гастролей я находилась уже в таком состоянии, что думала, хочу ли я этого?
Потому что такое можно пережить только раз, ну два. А ведь балерины так существуют постоянно! Был момент, когда я подумала, что просто не смогу так жить, что это слишком, невыносимо тяжело. Но когда все случилось, я почувствовала невероятное облегчение. Эти дни стали для меня самыми счастливыми.
—Вы танцуете в традиционных постановках (Бурнонвиль, Фокин, Коралли, Петипа), но одновременно участвуете в проекте Большого «Мастерская новой хореографии». А «Золотую маску» в сезоне 2006—2007 годов получили за партию в современном балете Твайлы Тарп «В комнате наверху». Который из этих двух типов танца вам ближе?
— Я действительно танцую много классики и на ней воспитана. Классика всегда была сильной стороной русской балетной
школы. Но сейчас в театре появилось много современной хореографии, и это здорово, потому что она развивает и раскрепощает артистов. Еще мне кажется, сейчас такое время, когда балерина должна уметь все. Лично мне новая хореография интересна. Когда поступают предложения танцевать что-то безумно радикальное, современное, я всегда соглашаюсь.
Взять, например, работу с американкой Твайлой Тарп. Спектакль «В комнате наверху » дико сложный, на первых порах он
мне очень не нравился. Я не понимала, как можно в кроссовках танцевать и как я потом на пуанты встану. Ничего, как миленькая танцевала и сейчас от этого спектакля получаю невероятное удовольствие.
—Чему научила вас «Комната наверху»?
— Не знаю. Мне кажется, мы в России чуть-чуть опоздали. Этот балет был поставлен в Америке в 1986-м. Я в этом году родилась. Но когда мы столкнулись с ним в Москве, он нам показался удивительно новым. До сих пор мы ничего такого даже близко не делали. И оказалось, что танцевать такие вещи не только не просто, но иногда даже тяжелее иных балетных классических партий. Это была невероятно сложная работа. В этом спектакле занято 15 человек. И мы все просто не могли выучить порядок движений и понять, как они ложатся на музыку. Для нас такая хореография была странной и необычной. А потом появилось какое-то раскрепощение, работа пошла, и сейчас, когда мы репетируем другие спектакли, классические в том числе, все получается гораздо лучше, чем раньше. Мы быстрее учим и схватываем, а главное — ощущаем себя невероятно свободными, не скованными какими-то рамками, но способными выражать все, что чувствуем.
—Вы помните свою первую награду?
— Первую награду я получила на Международном балетном конкурсе. Я была счастлива, но, вернувшись в училище, о ней забыла и продолжила спокойно работать. Потом я поступила в Большой и спустя какое-то время снова пошла на конкурс. Это был мой первый год в театре, мне хотелось танцевать, танцевать, танцевать, а у меня было не так много работы, и я решила пойти на Московский балетный конкурс. К нему обычно готовятся по полгода, а я решила, что успею за неделю. В итоге получила только третью премию, что для такого конкурса тоже немало: он очень престижный, в нем участвуют замечательные артисты. Эта награда мне очень дорога.
_______________________________________________________
Фото на сайте: http://www.sbrf.ru/common/img/uploaded/sbjr/09-01/108-110.PDF
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 01, 2009 4:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010008
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Премьера, "Жизель", Персоналии, Людмила Семеняка
Авторы| Ирина Клепикова
Заголовок| «ПОСЛЕДНЕГО СПЕКТАКЛЯ НЕ БУДЕТ НИКОГДА...»
Где опубликовано| Областная газета
Дата публикации| 20090130
Ссылка| http://www.oblgazeta.ru/
Аннотация| Интервью

Завтра в Екатеринбургском театре оперы и балета – премьера «Жизели». Спектакль станет четвёртой постановкой балета Адана в почти вековой истории театра. Априори к премьере – повышенный интерес, поскольку «Жизель» – трагическая история о любви, предательстве, самопожертвовании – была и остаётся любимейшим спектаклем зрителей всех поколений. Но нынешняя «Жизель» Екатеринбургского оперного привлекательна ещё и тем, что постановщик спектакля – любимица публики народная артистка СССР Людмила Семеняка.

В 10 лет она поступила в Ленинградское хореографическое училище имени Агриппины Вагановой, а уже в 12 – дебютировала на сцене театра оперы и балета имени Кирова (ныне – Мариинский). В 1969 году стала лауреатом Первого международного конкурса артистов балета в Москве, где её заметили Галина Уланова и Юрий Григорович. В 1972-м, после Всесоюзного конкурса балетмейстеров и артистов балета, где Людмила стала серебряным лауреатом, Ю.Григорович пригласил её работать в Большой театр. Артистический взлёт Семеняки был стремителен. Юрий Григорович поручил ей весь классический репертуар и центральные партии во всех своих балетах. Среди её ролей – Одетта-Одиллия в «Лебедином озере», Аврора и принцесса Флорина в «Спящей красавице», Китри в «Дон Кихоте», Никия в «Баядерке», Балерина в «Петрушке», Катерина в «Каменном цветке», Ширин в «Легенде о любви», Фригия в «Спартаке», Анастасия в «Иване Грозном», а ещё – Жизель, Раймонда, Джульетта, шекспировская Леди Макбет... Сегодня её имя – синоним понятия «русская школа классического танца».


ЛУЧШАЯ ЖИЗЕЛЬ

В своё время Людмила Семеняка была признана лучшей исполнительницей партии Жизели. Можно сослаться на отзывы многих авторитетных СМИ, привести массу свидетельств критики. Сошлюсь, однако, на одно-единственное. На последнем курсе журфака диплом «Специфика освещения искусства балета в общественно-политических изданиях» я писала под руководством известного в Свердловске и области журналиста Леонида Маковкина, профи высочайшего ранга, интеллектуала. Наставляя меня в том, что личность танцовщика проявляется в его искусстве и как об этом надо писать не для рафинированных балетоманов, а для массового читателя, Леонид Алексеевич между прочим упомянул: «Кстати, в Свердловском оперном гастролирует Людмила Семеняка из Большого театра. Вчера смотрел её «Жизель». Это вам не просто па или фуэте. Я, мужик, скептик, обливался слезами...».

– Людмила Ивановна, не видела, к сожалению, вашей Жизели. Какая она была?

– С самого начала это была неожиданная встреча. Я готовилась к Первому международному конкурсу артистов балета – мне было 17 лет, и Нина Беликова, мой школьный педагог, ученица самой Вагановой, готовила меня к конкурсу, сделала со мной очень большой репертуар. В том числе и па-де-де из «Жизели».

На том конкурсе меня как-то отметили, и Юрий Николаевич Григорович заметил. Я была принята в труппу Большого театра. А вскоре возникли гастроли в Америке, и я танцевала там «Жизель» с Марисом Лиепой и Николаем Фадеечевым. Сначала – только во втором акте, в сцене виллис. А когда мы вернулись из Америки, то вскоре, уже на втором году работы в Большом, Юрий Николаевич поручил мне и заглавную партию. Так что этот балет сразу вошёл в мою жизнь, но...

– «Но» – что?

–...но это не значит, что я сразу его понимала, чувствовала. Да, по оценкам со стороны, я танцевала хорошо. Во всяком случае, корифеи балета Пётр Гусев, Константин Сергеев и члены жюри различных конкурсов, наблюдавшие меня, говорили: «Это – твоё!». Но роль рождалась постепенно.

Огромное значение в этом имела моя встреча с Галиной Сергеевной Улановой, работа с ней как с педагогом-репетитором. Фактически – роль Жизели я получила от неё, от великой Улановой.

Отсюда, возможно, моя смелость приехать в Екатеринбург и помогать возобновлять спектакль: я, действительно, получила эту роль «по прямой линии», от самой замечательной исполнительницы Жизели. Всему миру известен спектакль «Жизель» с Улановой в постановке Лавровского. Он оставил величайший след в искусстве балета. И сегодня, в какой бы постановке вы ни смотрели этот балет Адана (а я видела много очень разных спектаклей), везде будете замечать черты улановской Жизели. Все исполнительницы в этом образе отталкиваются от русской Жизели. В Англии, во Франции, в Америке... Везде!

– А русская Жизель – она какая? Чего в ней больше – отрешённости, самопожертвования во имя...

– Русские – всегда «во имя». Со служением чему-то высшему. Наверное, русская Жизель, Жизель Улановой подкупала (большая пауза) пронзительной искренностью, незащищённостью. Именно это звучало очень остро. Во втором акте она существовала настолько убедительно в нереальном мире виллис, что проявлялась, становилась главной тема: силой своей любви спасти! Спасти Альберта. Это ощущается и сегодня, даже на плёнке, на экране, когда смотришь «Жизель» с Улановой в киноверсии.

– А ваша тема в Жизели? Вот вы сказали: роль рождалась не сразу...

– Конечно, огромное влияние так или иначе оказывали все балерины мира, исполнительницы Жизели, которых посчастливилось видеть. В Ленинграде это была Жизель Натальи Макаровой. Она была порывистой, экспрессивной. Даже сцену сумасшествия она играла – танцевала как-то по-особенному...

Да всех не перечислишь! Каждая, каждая балерина оставляла в душе какой-то след, отпечаток! Но прежде всего – Уланова...

Вначале я больше подходила на роль Жизели чисто внешне. Но потом сама начинала чувствовать – уже удаётся прочерчивать судьбу героини, уже воедино сливаются первый и второй акты. Самое сложное – соединить НЕмеханически два акта «Жизели», понимать всю фабулу.

– Вы танцевали Жизель с разными партнёрами, даже – в зарубежных постановках. Меняется ваша Жизель в зависимости от окружения, видения постановщика, от партнёра?

– Нет, не меняется. Какой танцую Жизель в Большом – так танцую и везде. Традиции исполнения сохраняются. Стараюсь хранить! Теперь уже – с моими ученицами. Что же касается зарубежных постановок – в них, может быть, под воздействием другой атмосферы, другого окружения моя девушка (я – о Жизели) могла приобресть в характере чуть-чуть иные нюансы. Но в основном я считала, что должна везде представлять нашу Жизель. Русскую. Никаких западных ужимок я не принимала. Мне это претило. И лишь такие значительные западные балерины, как Карла Фраччи, Наталья Макарова (впрочем, для меня она всё равно оставалась русской балериной), Алисия Алонсо – они производили огромное впечатление. Заставляли присматриваться к себе. Хотя отдалённо я всё-таки понимала: внутренне и они идут параллельно с русской Жизелью, их искусство, достоинства их танца во многом – от восхищения русским балетом. Они на нём воспитаны...

ПРЕКРАСНОЕ ЛЕКАРСТВО ОТ... ЧЕГО?

Людмила Семеняка – из редких балерин, которые оказались даровиты и востребованы и в смежном искусстве, на драматической сцене. К таким разве что можно отнести Екатерину Максимову, Майю Плисецкую... В любом случае – раз-два и обчёлся. Людмила Семеняка была приглашена в театр «Школа современной пьесы», играла в «Чайке», в спектакле «Прекрасное лекарство от любви».

– Что это – ненасытность таланта? Желание попробовать себя в другом сценическом жанре?

– Это нормально. Судьба иногда приводит артистов, которые заканчивают танцевать, в смежные искусства...

– Но не всех же приводит!

– Но – многих. А тут тем более такой случай, что спектакль «Прекрасное лекарство от любви» по пьесе Злотникова рассказывал как раз об артисте, который заканчивает артистическую карьеру и не знает, что дальше делать. Это понятная, драматическая ситуация. Когда ты остаёшься профессионально никому не нужным и не знаешь, как продолжать свою жизнь. С этой пьесой режиссёр Иосиф Райхельгауз подхватил меня, что называется, «конь на скаку и птица влет». «Подстерёг» меня в этом же состоянии – надо отдать ему должное (улыбается). Я была «приманкой» этого спектакля – именно благодаря совпадению судеб, ситуаций. И спектакль состоялся. Он был одобрен многими, в том числе артистами этого театра. Я была даже приглашена работать в труппу... Но тянет-то в Большой. От своего не уйдёшь. Без этого жизни нет.

– Но изнутри вам, балерине Людмиле Семеняке, комфортно было на драматической сцене?

– Не сразу. Ну как же?! С самого начала понимала: я пришла в другое искусство. Конечно, свой артистический опыт использовала, но для этой сцены он был чужой, инородный. Для драматической сцены нужна была иная, как мы говорим, подача, другая пластика, другие смыслы. Однако похоже было, что мне помогало моё «драматическое содержание». Оно во мне – от природы, от педагогов. Вот, может быть, на него, придя на драматическую сцену, я слегка и опиралась. Возможно, сначала я что-то делала неправильно, но инстинктивно, потихонечку, спектаклей через 50, я начала играть более осознанно. Говорят, всякому делу надо учиться. Это оказалось возможным и в моих драматических опытах.

«ТАНЦУЮ ВМЕСТЕ С ГЕРОИНЯМИ МОИХ УЧЕНИЦ»

Проработав более четверти века на сцене Большого театра, Л.Семеняка продолжала расширять свой репертуар, искать новые грани востребованности. В 1999-м дебютировала как балетмейстер-постановщик, подготовив для своего сольного выступления номер «Из роли в роль» на музыку Моцарта.

Сегодня она создаёт балетные либретто, разрабатывает дизайн балетных костюмов и аксессуаров. Кстати, в новой постановке «Жизели» на сцене Екатеринбургского оперного Л.Семеняка ещё и художник по костюмам.

Но, пожалуй, более всего личностные качества замечательной балерины проявляются сегодня в новом её качестве – педагога-репетитора. По общему мнению, своих учениц Людмила Ивановна опекает почти по-матерински.

– В театре вы сейчас в другой ипостаси – репетитора...

– Да нет, всё в той же. Артистка всегда остаётся артисткой.

– Суть не меняется?

– Наоборот. Всё артистическое во мне продолжается. Просто я уже не танцую на сцене. Тут уж у кого как судьба складывается. Кому-то везёт больше, как Майе Плисецкой – у неё есть возможности: для неё сочиняют балеты. Но у меня нет ощущения, что я не танцую. Я нахожусь в состоянии... Как бы это выразить?.. Знаете, я однажды сказала: «Ну всё, я станцевала свой последний спектакль». А Владимир Васильев – мне: «Никогда этого не говори. Последнего спектакля никогда не будет». Это он, кстати, замечательно заметил. Это действительно так. Сегодня я нахожусь в состоянии – будто у меня просто творческая пауза, я с балеринами, рядом, но не танцую. Однако пройдет какое-то время – и я снова буду танцевать. Не знаю, правда (смеётся), в какой жизни. Но с этим состоянием невозможно расстаться. С этим родилась – с этим буду всегда. Это вечная какая-то энергия. Один виток, другой... Ничего не исчезает. Меня не станет, а в воздухе будет что-то этакое носиться, существовать. Душа моя? Пусть в другого кого-то поселится.

– В кого-то из учеников, например. Говорят же: «Повториться в учениках».

– Знаете, не учитель выбирает учеников. Это только в молодости кажется: на нас кто-то из мэтров обращает внимание. В отношениях «учитель-ученик» всё по-другому. Глубоко убеждена: ученик приходит к учителю. Если я с детства стремилась сердцем к Улановой – оно так и получилось, что меня к ней привело. Что именно привело? Обстоятельства? Случай? Сама ли Галина Сергеевна обратила на меня внимание? Всё вместе это и называется «судьба».

С моей ученицей Светланой Захаровой примерно так же получилось. Когда она приехала в Большой, не знала, с кем ей репетировать. Я пришла ей просто помочь на репетиции какого-то творческого вечера. Потом – ещё... Во время репетиций обменялись какими-то вопросами-ответами. Совершенно не думая о том, что и как сложится дальше. А потом Светлана, видимо, поняла, что ей со мною комфортно. И я с удовольствием с ней работала. Это, однако, вовсе не означает, что сразу всё складывалось. Мы долго-долго учились понимать друг друга, что-то прощать. Шло постепенное узнавание. Она – балерина сильного характера. Я – тоже. К тому же у нас не такая уж большая разница в возрасте, когда ученик стоит перед педагогом на цыпочках, заворожённый и послушный абсолютно. Нет, у нас было не так. Но общение оказалось интересным. Вообще, наш диалог о танце (так это можно назвать) идёт уже пять лет, и я с большим интересом, если можно так выразиться, присутствую в её творчестве. Смотрю, как развивается дальше в её танце наше искусство. У Захаровой особенно яркое – современное звучание. Классику она танцует – вообще выше всяких похвал. А вот современность – ритм, пластику, образы – чувствует не каждая балерина. Захарова чувствует. Ей это дано. Много я видела балерин. Но у Светланы Захаровой «двигательный аппарат» такой энергичный, такой капризный, такой внутренне преломленный... О, о Свете можно долго говорить... Да и о других моих ученицах – тоже. С ними продолжается моя артистическая жизнь. Когда я «Светлый ручей» репетировала с девочками, то у меня было ощущение, что одна из героинь, Зина, словно для меня поставлена. Вживаясь в образы героинь моих учениц, я танцую вместе с ними...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 03, 2009 3:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010009
Тема| Балет, English National Ballet, Персоналии, Дмитрий Груздев, Елена Глуржидзе, Наталья Кремень
Авторы| интервью: Елена РАГОЖИНА, текст: Елена ЛАПТЕВА
Заголовок| Три истории о русском балете в Лондоне
Где опубликовано| журнал "НОВЫЙ СТИЛЬ" № 1/67/
Дата публикации| 2009 январь
Ссылка| http://newstyle-mag.com/tri-istorii-o-russkom-balete-v-londone
Аннотация|



Любители балета любят сравнивать различные постановки и труппы театров. Если такой анализ делаем мы, то всегда почти единогласно приходим к мнению, что русская школа - самая сильная. Но за последние годы мне все больше и больше стал нравиться английский балет, и не в последнюю очередь это связано с тем, что в ведущих партиях заняты артисты, принадлежащие к классической русской школе.

В Ковент-Гардене и в Английском Национальном балете танцуют 14 артистов русской школы, причем 10 из них являются премьерами трупп. А в Роял Опера Хауз есть постоянный педагог Александр Агаджанов.

В этом сезоне со 2 по 11 января English National Ballet представляет знаменитый классический балет «Манон» в постановке Кеннета Милана. По мнению критиков, это одна из лучших постановок балета, и неподражаемый Милан, получивший всевозможные балетные награды, превзошел самого себя. Наши танцовщики также были заняты в постановках «Щелкунчик» Кристофера Хампстона и «Спящая красавица», которые прошли в декабре. Мы рады познакомить вас с премьерами English National Ballet Дмитрием Груздевым и Еленой Глуржидзе и солисткой балета Натальей Кремень.

История первая:
Дмитрий Груздев


Дмитрий танцевал в Кировском театре и в 1990 году познакомился со своей женой Сарой Арнотт. Она приехала на стажировку от Английского Национального балета на 6 месяцев. Молодые люди полюбили друг друга, стали встречаться, романс возобновился через год, когда пара встретилась в Амстердаме. Стало ясно, что придется менять жизнь, потому что Сара почти год ездила за Дмитрием, который много выступал. В 1993 году Дмитрий, что называется, собрал чемодан и решил остаться в Лондоне. Без приглашения театра, без контракта.



» Не было страшно так кардинально менять жизнь?

По молодости много вещей делаешь без оглядки на обстоятельства. Да, у меня были ведущие роли в Кировском театре, но там труппа была из 280 человек, а я хотел больше танцевать. В середине гастролей в Лондоне я пошел на просмотр в Английский Национальный балет и получил предложение. Гастроли закончились, я подписал контракт и остался работать солистом – это было 15 лет назад.

» Как сложилась карьеры жены? Она ведь тоже танцевала?

Она перестала танцевать после рождения первого ребенка – это было не мое требование, а ее собственное желание. Сара решила посвятить себя детям. Сейчас у нас два сына. К тому же это в России можно отдать ребенка бабушкам-дедушкам, а здесь если повезет, то получается на пару часов оставить внуков с ними, и все. Она так скучает по сцене. Говорит, что скучает по самому танцу, но рада, что больше не приходится ходить на репетиции, терпеть ругань, собирать чемоданы во время гастролей, постоянно быть в дороге – ведь наша труппа очень много ездит с концертами.

» Вы ходите на выступления других трупп, например, московских и петербургских, когда они приезжают в Лондон?

Я не очень люблю смотреть другие труппы, если только это не люди, которых я знаю. Наверное, мне хочется отдыхать от балета. Когда Мариинка приезжает, то, конечно, приятно прийти и увидеться с теми, кто работал со мной 15 лет назад.

» Изменился ли русский балет с тех времен, как открылись границы, или московская и петербургская школы по-прежнему неизменны?

Мне кажется, политические перемены пошли на пользу русскому балету. Хорошо, что люди стали больше ездить, видеть других хореографов и могут танцевать и Форсайта, и Баланчина, при этом сохраняя специфику российской школы. Яркий пример – Ульяна Лопаткина или Барышников, который стал танцевать в тысячу раз лучше, когда уехал. Когда мы берем чуть-чуть западной школы, то становимся только лучше.

» Многие считают, что в большинстве балетов основные партии – женские. А мужчина в них – лишь необходимое дополнение. Исключение – балеты в постановке Нуриева. Вы согласны быть на вторых ролях?

Раньше, конечно, первой скрипкой была женщина. Балеты Нуриева более мужские, но его хореография не для меня – он все так усложняет. Я один раз танцевал нуриевскую постановку «Ромео и Джульетты» – там столько вариаций перед па-де-де, что, когда в итоге надо было продемонстрировать свою любовь к Джульетте, я уже и смотреть на нее не мог – валился с ног от усталости. (Смеется.) Это было похоже на спортивный марафон. А ведь хочется чувствовать в конце спектакля, что я получил удовольствие.

» Тебе удается самому ездить на гастроли с сольными выступлениями или все время забирает труппа?

Зависит от того, в какое время года приходят предложения. Осенью мы особенно заняты – много времени на гастролях, выступаем и в Лондоне. Приходится договариваться с руководством – иногда они могут поменять под меня расписание. Иногда не получается – что поделать, даже если хочется потанцевать другие партии, контракт-то у меня с Английской Национальной оперой.

» У тебя есть любимые партнерши на сцене?

Почти год назад я начал танцевать с очень талантливой девушкой по имени Фернанда Оливьера. Мы прекрасно работаем вместе, у нас полное взаимопонимание. Вот с женой никогда не мог бы танцевать – не понимаю, как люди это делают. Представляю, как Васильев с Максимовой разбирали дома после выступления, кто кого как держал, как закидывал ноги-руки.

» А сыновья ваши танцуют?

Николасу шесть лет, он пошел заниматься балетом. Пока он был в классе единственным мальчиком, ему безумно нравилось, а когда там появились еще двое «конкурентов», он охладел к танцу. Сейчас вроде бы опять проявляет интерес. (Смеется.)

» Вы живете в Лондоне?

Нет, в Корнуолле. Еще перед рождением второго ребенка мы решили, что в Лондоне с двумя детьми будет сложно. Здесь проблема с хорошими школами и на улице так просто не поиграешь. Родители моей жены Сары живут в Корнуолле, мы лет двадцать туда ездим. До моря всего четыре мили - дети серфингом занимаются, природа хорошая. Купили дом с привидениями, он был построен аж в XIV веке, открыли там мини-гостиницу. Так что Сара работает, не выходя из дома. Знающие люди сказали, что у нас обитают только добрые привидения. Много трагических историй связано с этим домом – его и в карты в каком-то году проигрывали.

» Вы долго еще планируете танцевать?

Сколько смогу. Пока нравится и есть силы, буду танцевать. Но до последнего тянуть не буду – хочется, чтобы вспоминали обо мне хорошо.

» Что еще хотелось бы станцевать?

В мире столько балетов – наверняка много еще не станцовано, никогда ведь не знаешь, какие возможности представятся. Я никогда не думал, что станцую в балете «Манон», потому что его всегда танцевал Королевский балет. И если раньше я не знал, какой балет у меня любимый, то теперь могу сказать что этот. Музыка, па-де-де, история - все здесь пронизано драматизмом. Я рад, что танцую его в таком возрасте – иначе не смог бы передать всей гаммы чувств.

Я рад, что мы будем скоро танцевать «Шахерезаду» - о большем пока и думать не хочу. Сначала «утанцуюсь» этими балетами – в этом сезоне я исполняю две новые партии, поставлю в уме галочку, а потом уже подумаю о других ролях.

История вторая:
Елена Глуржидзе


Елена танцует в Лондоне уже шестой сезон, ведущая балерина. Она приехала из Петербурга, где работала в трех разных театрах, танцевала обширный репертуар, стала вольным художником. В Лондон попала не случайно - отец посчитал, что ее настоящая карьера может складываться только за рубежом. Лена послала кассету со своим выступлением в Английский Национальный балет и получила положительный ответ. Так она стала ведущей балериной.



» Чем для тебя стал Лондон – городом новых возможностей?

Да, это был другой город, с отличительным стилем и образом работы. Я научилась очень многому – например, танцевать иначе. Конечно, я всегда пыталась сохранить русскую школу - нашу широту танца, манеру, эмоциональность, но именно в Лондоне я выработала чистоту техники, линии. У меня исчезла суета в движениях, постепенно ушло все лишнее в танце. Мне повезло, что я работаю с Майной Гилгуд, которая на протяжении четырнадцати лет была художественным директором австралийского балета. Повезло, потому что она училась у русских педагогов, у нее прекрасный вкус. В Лондоне можно один и тот же балет станцевать в разных постановках – от классики до модерна, тогда как в России придерживаются классической постановки и меняют крайне мало. Здесь репертуар более обширен. Это большой плюс, это ступенька в профессиональном росте - балерина хорошего уровня должна уметь станцевать все.

» В каких балетах ты занята в этом сезоне, какие партии тебе особенно нравятся?

Наша труппа танцует «Спящую красавицу», «Манон» и «Щелкунчика». Всегда считалось, что «Спящую красавицу» лучше всего танцуют русские, – этот балет требует особой пластики. В нем я танцую Аврору. Я считаю «Спящую красавицу» своим балетом – я танцевала его еще в России, правда, немного по-другому. В «Манон» у меня две роли – и Манон, и любовницы. Мне было сложно танцевать эти партии вначале – это другая пластика и чудовищная нагрузка. В «Манон» нужно с огромной искренностью чувства преображать в движения, но танцевать его – огромное удовольствие. Сочетание музыки Массне и хореографии Макмиланна рождает классический шедевр, сравнимый с Шекспиром. Я убеждена, что невозможно считать себя ведущей балериной, если ты не станцевала Манон.

» Ваш четырехлетний сын понимает, чем ты занимаешься?

Да, он знает, что мама – балерина. В его детском саду дети и учителя тоже знают и просят иногда, чтобы я пришла рассказать о том, как это - быть балериной. Дома мы мало говорим о балете. Я не хочу, чтобы он пошел по моим стопам. Я не буду его отговаривать, если обнаружится, что у него есть талант, и он сам для себя определит, что балет – это его. Мне кажется, что мальчикам особенно сложно в балете, - как все родители, я бы хотела для своего ребенка более легкой жизни.

» А не тяжело было вернуться после рождения сына в балет?

Непросто – мои роды были сложными и длительными. Но я начала интенсивно заниматься через два месяца – наверное, слишком рано. Уже через четыре месяца я танцевала в «Жизели». Сейчас я думаю о завершении карьеры в скором времени. Я вижу, что ребенок страдает оттого, что меня подолгу нет рядом. Года три-четыре еще потанцую, и все. Жалко, потому что балет – это моя жизнь, но я себя морально настраиваю. Может быть, буду преподавать – мне это всегда нравилось.

История ТРЕТЬЯ:
Наталья Кремень


Наталья танцует в Лондоне третий год. Работала в Театре Станиславского в Москве, с которым традиционно приезжала на гастроли в Лондон. 1 января 2005г. встретилась с будущим мужем Давидом Махатели, который танцевал в Ковент-Гардене. Чтобы быть вместе, нужно было либо ехать самой в Лондон, либо уговаривать Давида переехать в Москву. Второй вариант не подходил, так как карьера Давида в Англии уже сложилась очень успешно, он ведущий танцор. Наталья пришла на просмотр в Москве к Уэйну Иглингу и получила приглашение на повторный просмотр в Англии, а вскоре и контракт с Английском Национальным балетом. Первые два года она танцевала в кордебалете, постепенно стала получать более значимые партии. Много гастролирует вместе с мужем. Сейчас репетирует в Английском Национальном балете, пытается восстановиться после прошлогодней травмы, из-за которой пропустила сезон.



» Легко ли было привыкнуть к новой жизни в Лондоне?

Лондон научил меня работать по-новому, открыл новые горизонты. В Москве модерн и современная хореография не очень развиты – фокус по-прежнему на классике. И в Англии в работе по-другому расставлены акценты. В России много внимания уделяется постановке и движениям рук, а здесь – четкости всей позиции. Если все должны смотреть вправо, то никаких отклонений и импровизаций не предусмотрено. В Англии балерина не должна слушать музыку, как в России, она должна считать – разложить все взмахи руками на такты и ноты. Здесь большое внимание уделяется технике танца на пуантах – ни в Москве, ни в Петербурге в театре на пуантах не репетируют.

» В вашей труппе около десятка русскоговорящих - вы радуетесь, когда в труппу приходят новые соотечественники, или воспринимаете их как конкурентов?

Я испытываю радость, что в Лондоне становится больше представителей русской школы, это немного видоизменяет английский балет в лучшую сторону. Страха конкуренции нет. Нашу школу всегда видно, даже если это новые девочки из Кореи, которые приходят в нашу труппу, - по постановке рук и корпуса видно, что учителя у них были русские.

» Вы тоже танцуете в «Спящей красавице», и в «Манон», и в «Щелкунчике»?

Да, и, кстати, с «Щелкунчиком» у меня давние отношения. Мой папа тоже танцевал в балете – сейчас он театральный критик, и меня, кстати, ох как критикует иногда! «Щелкунчик» был первой постановкой Большого театра, на которую он меня привел. Она на меня не произвела большого впечатления – я, наверное, была реалистом, поэтому танцоры в голубых париках для четырехлетнего ребенка казались абсурдом. Мы сидели рядом с царской ложей, и в какой-то момент я поднялась и объявила, что героиня Аврора названа, конечно, в честь знаменитого крейсера, а все потому, что мама, которая пела в хоре, часто исполняла для меня известную песню «Что тебе снится, крейсер «Аврора»?». Я танцевала в Театре Станиславского, а в его репертуаре не было «Спящей красавицы», с этим балетом я познакомилась здесь. Я танцую подруг Авроры, нимф. «Манон» всегда был для меня непостижимым балетом - в России он не шел, я его видела только в записи. Этот балет – драма. Последнее па-де-де – это надрыв, накал, полная самоотдача. Нужно быть очень сильным танцором - невозможно умирать каждый день на сцене, чтобы у всех мурашки по коже бежали.

» За Давидом вы замужем два года. Планируете завести детей или сейчас во главе угла карьера?

Пока мы танцуем в свое удовольствие, хотя он начинает поговаривать о детях. Но, может быть, в один прекрасный день мне захочется заниматься чем-то другим. В Москве я часто ходила в драматические театры, на выставки. У меня нет пока планов танцевать до 40 лет – я люблю свою профессию, но в жизни так много интересного. Я заканчиваю педагогическое отделение ГИТИСа, мне очень интересна преподавательская работа. Декан факультета предлагает поступить в аспирантуру – я не уверена, что смогу совмещать учебу с работой.

» За что вы любите свою профессию?

За внимание, аплодисменты, признание публики. У меня немного лидирующих партий, но когда мы выезжаем на гала-концерты, всегда приятно, когда подходят, делают комплименты и узнают в моих движениях русскую школу.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Авг 25, 2018 2:50 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 07, 2009 3:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010010
Тема| Балет, Якутия, Персоналии, Ирина БОРИСОВА
Авторы| Беседовала Елена ЯКОВЛЕВА
Заголовок| “В якутском балете переломный момент”
Где опубликовано| газета об искусстве "АЙАР-АРТ"
Дата публикации| 20090123
Ссылка| http://ayarart.olonho.com/?p=139
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Появление профессиональной критики в якутском балете свидетельствует о том, что искусство это достигло определенного уровня развития. А значит пора смотреть на него не только глазами восторженного, неискушенного зрителя, но и с точки зрения профессионала. Наш сегодняшний собеседник – известная балерина, солистка Театра оперы и балета 1970-80-х годов, заслуженная артистка РС(Я), лауреат Всесоюзного смотра творческой молодежи Ирина БОРИСОВА. Сегодня являясь балетным критиком, доцентом кафедры хореографии АГИИК, Ирина Иннокентьевна не может оставаться равнодушной к родной сцене, которой отдала двадцать два года и которая подарила ей роли Одетты и Жизели, Джульетты и Кармен…

- Ирина Иннокентьевна, в силу своей деятельности вы не просто следите за тем, что происходит в якутском балете, но анализируете этот процесс с точки зрения критика. Как вам последняя работа труппы “В тени ветров”?

- Получился чистый модерн, и такого еще не было на нашей балетной сцене. Хотя были попытки изобразить модерн, но наши балетмейстеры не знают, каким он должен быть по форме. Лоранс Левассер преподнесла свое видение – настоящий философский модерн. Ведь в основе модерна лежит философия, а не просто набор движений.
- Для неискушенного зрителя это просто искусствоведческий термин…
- В переводе с французского это слово означает “новое”, отсюда совершенно новая пластика, которая может противоречить классическому танцу. Классический балет исполняется на пуантах. Если на ногах пуанты, то артист следует законам классики, соответствует технике. У него прямая спина, выворотность ног, а это уже неестественно, ведь нормальный человек так не двигается. А в модерне все возвращается к естественному состоянию человека. Поэтому его танцуют босиком. Пластика здесь свободная, выражающая все порывы души. При этом, и пластика, и композиционные решения отражают философский смысл танца…

- В одном интервью, опубликованном в интернет-ресурсе, Лоранс Левассер сказала, что азиатским танцовщикам не надо подражать европейскому балету. Лучше развивать в балете традиции национального танца.

- Да это верно. Она как раз попыталась увести наших танцовщиков от классики. К сожалению, я не была на репетиции. Но педагог-хореограф Наталья Иннокентьевна Христофорова рассказывала мне, когда при постановке какого-то движения наши артисты исполняли его в классической манере, Лоранс кричала: “Ноу классик!” Она ищет в балете жизнь, а не условные жесты, которые приняты в классическом балете. Со времен Мариуса Петипа в классике существуют устоявшиеся жесты, выражающие любовь, клятву, различные эмоции. Этого нет в модерне, здесь все должно быть естественно.

- Левассер показала душу национального танца в этой постановке?

- Наши артисты были очень естественны, гармоничны и современны. Во время спектакля я думала, что в таком направлении как раз надо двигать этот молодой коллектив. С классикой они не справляются. Я вижу, что они ее не понимают.

- Вы имеете в виду выпускников нашего хореографического училища?

- Да. Им технически сложно, потому что школа пока еще не позволяет справляться с такой сложной вещью. Не зря ведь вагановская система обучает классическому танцу восемь лет. Можно учиться этому девять, десять лет, но не меньше восьми. В нашем училище обучение тоже длится восемь лет, но при этом, если в полугодии упустить что-то программное, то пойдет искажение.

- Вы считаете, что есть слабые места в программе обучения или недостаточно строгий отбор учеников…

- Нельзя обвинять педагогов, директора училища в качестве обучения, потому что все факторы в совокупности влияют на учащихся. Взять хотя бы общекультурный пласт – он тоже воздействует. Классический балет – это европейское искусство, а наши дети постигают его в Якутске… Мы обучались в Санкт-Петербурге - городе музее, где общались с людьми-носителями традиций. Но самое главное, в будущих артистах балета необходимо воспитывать фанатизм в хорошем смысле слова. Дети должны быть немножко отрешенными от обыденной жизни, чтобы научиться служить искусству. Учебное заведение должно быть закрыто от всего остального мира, тогда возникает фанатизм в работе. Мы жили в интернате с почти армейской дисциплиной – подъем, завтрак, занятия, обед, опять занятия и так до вечера. Здесь немножко не так. Мамы, бабушки рядом. Многие живут дома, поэтому достаточно отвлекающих моментов. Есть, наверное, такой момент, когда мы жалеем своих детей…

- Об этом ведутся разговоры в балетной среде?

- В балетной среде ведутся такие разговоры, но насчет училища не знаю. Конечно, большой плюс то, что у нас есть своя школа, где готовятся местные кадры. В финансовом плане это намного выгоднее, чем отправлять на учебу целую группу в центральные города.

- Получается, что теперь республика не отправляет детей на учебу в Москву, Питер, Новосибирск?

- Получается так. Раньше республика оплачивала целевые места в хореографических училищах центральных городов. Грубо говоря, теперь мы в собственном соку варимся, и что из этого выйдет неизвестно. Может быть, что-то и выйдет.

- Буквально на днях была публикация об успехе учащегося нашего хореографического училища в конкурсе “Молодой балет Мира Юрия Григоровича” в Сочи. Такие успехи свидетельствуют об определенном уровне?

- В качестве учащихся они достигают определенных успехов на конкурсах среди воспитанников хореографических училищ. Но нам нужны лауреаты среди профессиональных артистов. А у нас в последнее время ни дипломантов, ни лауреатов нет на уровне России.

- Раньше они были?

- Наталья Христофорова - дипломант Всесоюзного конкурса артистов балета. Алексей Попов был дипломантом Всесоюзного конкурса балетмейстеров. Борис Матвеев - дипломант Всероссийского конкурса артистов балета. Это большой успех.

- Получается, что происходит смена поколений в балете – на смену выпускникам центральных училищ приходят кадры, подготовленные в республике…

- В якутском балете идет переломный момент. Наш балет заблудился, не знает, в каком направлении двигаться – по пути классического, национального балета, по пути модерна. Но мы отстали. Симфонизация балета произошла в России еще в 1950-е годы со времен Григоровича, Баланчина, Якобсона. А первый якутский балет “Полевой цветок” вышел в 1947 году. Тогда приглашенный балетмейстер Владимиров-Климов и композиторы Жирков и Литинский сделали постановку по мотивам якутской сказки “Старуха Бэйбэрикэн”. Якутский балет начался с национальных спектаклей, потому что в то время стояла задача создать национальные драму и балет. Труппа состояла из молодых людей, которые обучались в студии. Первый артист балета Иннокентий Христофоров писал в своих воспоминаниях о том, что они не знали, что такое балет вообще. Своим рвением, желанием создали спектакль “Полевой цветок”, после которого развитие пошло в сторону классического балета. Позднее якутский балет стал детищем советского времени. Помню, как в семидесятые годы были требования ставить спектакли к юбилею Октября или Великой Победы. В этом плане балетмейстеру Алексею Попову не повезло. Но он делал такие постановки. В 1975 году балетмейстер поставил спектакль о герое Федоре Попове “Подвиг”, и получился гениальный балет. Конечно, необходимо было ставить и национальные спектакли, и классические. Получался богатый репертуар. Обком партии требовал два спектакля в год ставить.

- Разве это много?

- Заставьте художников по две большие картины в год писать. А вдруг у него нет вдохновения? Но все-таки, у труппы была целенаправленность, были понятны требования, которые выдвигались перед балетом. В этом есть свой плюс. Нынешняя свобода привела к растерянности.

- Разве сейчас мало новых постановок. Взять последние спектакли “Принцесса Луны”, “Свет и тени Марты Грэхэм”…

- “Принцессу Луны” ставил балетмейстер Николай Боярчиков из Малого театра Санкт-Петербурга. Удобно, конечно, приглашать человека с готовым балетом. Но что получилось? Не самый лучший в его творчестве спектакль со слабой драматургией. Боярчиков взял японскую тему и попытался сделать балет с японской хореографией. Но японский танец – это сложнейшая хореография, и честно говоря, ее мало, кто знает. Пригласили человека, не зная его стилистики. На мой взгляд, получился аляповатый спектакль.
Если говорить о спектакле “Свет и тени Марты Грэхэм”, то это постановка главного балетмейстера театра Марии Сайдыкуловой, на музыку композитора Валерия Шадрина. Конечно, можно только поприветствовать то, что они попытались сделать новое. Новизна в том, что авторы соединили балет с драмой. На сцене мы видим играющую пианистку, персонажа, читающего письма на английском языке… Но если браться за спектакль, сочетающий разные жанры, то надо сделать его помощнее, со знанием природы и законов такого театра. Главное, надо знать философию Марты Грэхэм. У этой основательницы американского балета были философские спектакли. Валерий Шадрин взял шесть писем и написал для них шесть фортепианных пьес. Это пьесы для камерного исполнения, но не балетная музыка для оркестра. Поэтому авторы решили усилить спектакль визуальным рядом – пианисткой, чтением писем.

- Думаю, из последних постановок наиболее удачная - “Лебединое озеро” Григоровича…

- Конечно, это шедевр. Хотя Григоровича в свое время ругали за его версию, которая отличается от версии Петипа, Вагановой. Даже драматургическое построение у него другое. Повествование идет от Зигфрида, а не от главных героинь Одетты и Одилии. Григорович вводит в действо злого гения Ротбарта, и это усложняет прочтение спектакля. Ротбарт может быть тенью Зигфрида или символизировать раздвоение личности Зигфрида, воплощая его мысли…

- Я смотрела зрелищный, красивый спектакль, и возможно, философская подоплека прошла мимо.

- Синтез выдержан просто колоссально. Художник Симон Вирсаладзе создал прекрасные костюмы, которые выдержаны в одном стиле с декорациями. Нет ничего аляповатого, дешевого. Что немаловажно – все персонажи в париках. Если делать спектакль хорошего уровня, то все атрибуты должны соответствовать эпохе. Парики, головные уборы должны быть и в кордебалете. А у нас мальчики выходят в “Жизели” с такой прической, с какой на улице ходят. Все это немножко снижает уровень.

- Приглашенные балетмейстеры дают толчок для дальнейшего развития?

- Если это правильно воспринять, то такой опыт дает толчок для развития. Во-первых, “Лебединое озеро” – это классика, школа, которую надо держать. Во-вторых, Юрий Григорович - человек, вошедший в историю. У него учились несколько поколений артистов балета, балетоведы, критики. Но меня озадачивает, что нет своих постановок, своих шедевров, чтобы мы могли сказать: вот это наше, мы сделали хороший, добротный спектакль, который останется в репертуаре, в истории…

- Но есть ведь “Дон Кихот”, “Жизель”, которые полюбились зрителю, и на протяжении многих лет пользуются успехом.

- “Дон Кихот” – это традиционный спектакль, который перенесла на якутскую сцену балетный критик из Санкт-Петербурга Розанова. Этот балет Мариуса Петипа идет на многих сценах. “Жизель” поставил тоже питерский балетмейстер Александр Полубенцев. “Баядерка”, “Дон Кихот”, “Бахчисарайский фонтан”, “Жизель” – это все хореография Петипа. Классическое наследие XIX века, которое мы крутим-крутим неизвестно в каком качестве. Вот Лоранс Левассер в маленьком спектакле показала себя и философом, и композитором, хореографом. Она – художник, воплотивший свое видение. Этого нам и не хватает.

- Кого бы вы выделили среди молодых артистов – выпускников нашего училища?

- Актер проявляется полностью тогда, когда есть балетмейстер, который видит его индивидуальность и раскрывает ее. Если его не увидел балетмейстер, не поставил спектакль именно на его индивидуальность, тогда он не сможет полностью показать себя. В одной классике невозможно раскрыться. Бывает, что природа актера не справляется с классикой. Ну, не дано этой балерине быть Лебедем. Значит, ей нужен свой балетмейстер, который увидит в ней талант, индивидуальность. Левассер ведь увидела в молодых талант и “вытащила” его. Она говорила, что они такие талантливые…Мне очень нравится Юля Мярина. Интересны Ренат Хон, Андрей Никулин. Екатерина Тайшина – что-то в ней есть… В балете есть амплуа, и оно бывает разное у маленькой, техничной балерины и у длинноногой, лирической. Артист не может быть универсальным.

- Если исходить из того, что в классике наши молодые танцовщики не сильны, то они могут ярко проявить себя в национальном направлении?

- Нельзя забывать, что мы якуты. Даже, если дети сейчас пошли длинноногие, с европейскими пропорциями, то лицо, менталитет, темперамент, культура у нас далеки от европейских. На всем этом можно сыграть и создать свое балетное искусство. Сложно в том плане, что у нас нет композиторской школы. В советское время одновременно развивались и композиторская школа, и школа драматургов-либреттистов. С готовой музыкой можно было ставить спектакли. Сейчас композиторы говорят, что все развалилось, денег не дают, договоры не заключают. Вся эта система еще не установилась.

- Что бы вы поставили, если бы были балетмейстером?

- Я бы поставила спектакль на национальную тему. У нас много талантливых художников, в чьих работах можно черпать идеи, вдохновение. В советское время был балет “Сияние севера”, поставленный по мотивам картин якутских художников. Балет – это синтез хореографии, музыки и изобразительного искусства. В картине есть драматургия, которую можно перенести в хореографию. Посмотрите на графику Афанасия Мунхалова “О, солнце” и на хореографическое произведение Алексея Попова “О, солнце”… Другая графическая работа Мунхалова “Друзья” вдохновила Алексея Попова сделать хореографический номер “Девочка и олень”.

- Интересный подход в искусстве. Есть, видимо, заимствование в стилистике?

- Это оживление картины. Балетмейстер Якобсон постановил настоящий шедевр по скульптурам Родена “Поцелуи”, “Весна”, “Экстаз”, “Минотавры и Нимфа”… Можно ходить по выставкам наших художников и сделать спектакль на якутскую тему. Классическую музыку сегодня не пишут для балета, но если взять этническую, якутский рок, и создать синтез. Это будет интересно, ново.

- Что вы больше всего любите на балетной сцене?

- Очень люблю балет “Спартак” – и в постановке Григоровича, и в постановке Якобсона. В исполнении Владимира Васильева Спартак гениален. Васильев такой мастер, что он хорош везде и в любом спектакле находит свое. Многие артисты грешат тем, что везде одинаковы. Люблю “Кармен сюиту” Альберта Алонсо с Майей Плисецкой в главной роли и “Собор Парижской Богоматери” Ролана Пети. Недавно смотрела этот спектакль по телевизору и убедилась, что Пети гениальный балетмейстер. Из молодых особенно хороши Ульяна Лопаткина и Николай Цискаридзе. Я видела его в Большом театре в великолепном спектакле “Баядерка”… Он был божественный! Просто летал по сцене! От соприкосновения с искусством в душе должно что-то перевернуться. Я этого жду. Ведь когда мы учились в Ленинграде, смотрели Барышникова на сцене, и потом всю неделю ходили в состоянии восторга.

- Ирина Иннокентьевна, появление балетоведов в республике свидетельство того, что балетное искусство достигло определенного уровня.

- Нам нужны не только артисты балета, балетмейстеры, но и теоретики-балетоведы. Если мы будем только хвалить себя, смотреть на балет без конструктивной критики, без анализа, то не будет никакого развития. И это не должно вызывать обид. И критики, и балетмейстеры, и артисты балета должны знать законы балетного театра, а не просто танцевальной труппы. Потому что балетный театр живет по своим законам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 20, 2009 6:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010011
Тема| Балет, Эстония, Персоналии, Кайе Кырб
Авторы| Тамара УНАНОВА
Заголовок| Кайе Кырб: «Я хорошо себя чувствую в новой роли»
Где опубликовано| "День за Днем" (Эстония)
Дата публикации| 20090102
Ссылка| http://www.dzd.ee/?SID=0ec77e8be5e14c4fc1cc9eb6a67a5b92&n=76&a=3245&anumber=144
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото из архива Кайе Кырб
Белое адажио из "Лебединого озера". В роли Принца - Станислав Ермаков (ныне солист Цюрихского балета)


Воскресенье. Полдень. В балетном зале идет репетиция. Хореограф Май Мурдмаа дает указания: «Этот дуэт надо еще повторить. Здесь нужна более острая, резкая, угловатая пластика». И тут же, мгновенно преобразившись, показывает сама. Идет обычный рабочий процесс, необычно лишь то, что в роли героини нового спектакля «Пляска смерти», бывшей прима-балерины Алисы, – Кайе Кырб.

Даже людям, далеким от мира балета, известно, что три года назад Кайе Кырб завершила свою танцевальную карьеру, решив уйти из театра, которому отдала 25 лет и в котором в последние годы было все сложнее и сложнее работать, не было возможности реализовать себя в полной мере. Конечно, она еще могла бы танцевать, но решение было принято. И, думаю, что Кайе об этом ни разу не пожалела, ведь за это время она стала мамой двух очаровательных ребят-«красноармейцев», как она сама называет близнецов Эдуарда и Раймонда, родившихся 7 ноября прошлого года. И все же мы, поклонники ее таланта, втайне надеялись, что когда-нибудь снова увидим Кайе на сцене. И вот – дождались: премьера спектакля – 9 января в Русском театре. А беседа наша состоялась в конце ушедшего года.

Подарок от соседей

– Легко ли вам далось это решение – снова выйти на сцену? По словам Май, ей пришлось долго вас уговаривать.

– Разговор об этом шел, когда я еще ждала своих малышей или даже раньше, когда я только-только перестала танцевать. В то время я и слышать не хотела об этом: «Никаких танцев!» Потом Май снова предложила мне принять участие в ее спектакле, и я подумала: «Почему бы нет?» Моя мечта исполнилась, у меня родились дети, на душе было как-то светло и радостно, и я сказала Май, что подумаю, хотя окончательного ответа не дала. А вскоре услышала по радио, как она в интервью сказала, что у нее проект с Кайе Кырб. После этого пути для отступления у меня не было.

Теперь-то вы об этом не жалеете?

– Сейчас я очень рада, что так получилось. Может, если бы у меня было больше времени на размышления, я отказалась бы. Потому что, когда у тебя двое маленьких детей, дел невпроворот, да и выспаться редко удается. Но когда я снова пришла в зал, встала к балетному станку, то ощутила огромную радость, ведь в душе-то все осталось. Конечно, не сразу тело вспомнило привычные движения, но с каждым разом я снова входила в форму. Трудность в том, что приходится тренироваться самой. Другое дело – заниматься классикой каждое утро на уроке в театре. Но, к сожалению, у меня такой возможности нет: раз закончила танцевать, значит, все – точка.

– А где вы занимаетесь?

– Рядом с моим домом. У меня замечательный сосед, который предоставил мне возможность заниматься в его пустующем доме, пока он не продан. Одна из комнат выглядит как настоящий небольшой зал, с зеркалами до пола и балетным станком. Я чувствую себя прямо как Анна Павлова, у которой был собственный зал и станок для экзерсисов. Кстати, станок мне подарили другие соседи – за что им большое спасибо.

– Ваши поклонники, балетоманы?

– Нет, я бы не сказала. Конечно, они меня знали и раньше, но вряд ли их можно назвать страстными любителями балета, которые не пропускают ни одной премьеры. Мы с ними очень подружились, когда я стала жить в Таммику. Просто они прекрасные люди.

– Давно вы переехали жить за город? Раньше вы ведь жили в центре Таллинна?

– Действительно, раньше мы с Виестурсом жили напротив театра, что, конечно, очень удобно. Но у нас было всего две комнаты, моя мама жила отдельно, и, когда я ушла из театра, мы решили съехаться. Не представляю, что бы я делала без ее помощи. Ни о каком возвращении на сцену и участии в спектакле и речи быть не могло, если бы не мама, которая смотрит за ребятами, когда мы с Виестурсом на репетиции. Мы оба заняты в спектакле, а Виестурс к тому же преподает в Балетной школе, но, когда он дома, то наравне со мной занимается с детьми. Мы плаваем с ними в бассейне два-три раза в неделю, гуляем. Благо, у нас свой дом с садом, рядом лес и море, и мальчики много времени проводят на свежем воздухе. Думаю, мы сделали очень правильно, решив уехать из города. Хотя, конечно, далековато от Таллинна, дорога туда-обратно отнимает час времени на машине. Но для детей лучшего места нельзя и придумать.

«Щелкунчик» из-за кулис

– На кого похожи ваши мальчики, уже можно сказать?

– Мне кажется, что Эдуард похож на меня, а Раймонд – на Виестурса. Вообще они очень разные, и внешне, и внутренне. Один крупнее, другой – помельче и полегче, разница в весе почти один килограмм. Оба очень эмоциональные и всегда добиваются того, чего хотят. Настоящие Скорпионы, хотя пока маленькие. Мама моя их уже немного избаловала, но вообще-то они большие молодцы! Очень общительные, любят ходить в гости. Когда они были совсем маленькие, мы брали их с собой, да и у нас всегда было много народа. Все говорят, что они не капризные, послушные мальчики. Недавно мы повели их первый раз в театр, на «Щелкунчик». Это был юбилейный спектакль Май Мурдмаа, в котором она сама выступила в роли Бабушки в первом акте. Я очень боялась, что мальчики вдруг расплачутся, и потому не повела их в зал, мы смотрели из-за кулис. Но они вели себя тихо и с большим интересом посмотрели весь первый акт.

– Наверное, уже представляете, как лет через восемь поведете их в Балетную школу?

– Нет, нет, я об этом даже и думать не хочу. Другое дело, если кто-то из них сам захочет, тогда я, конечно, запрещать не стану. Но если увижу, что нет данных, тогда твердо скажу «нет», потому что не имея соответствующих физических данных, в балете делать нечего. А вообще еще рано об этом говорить, посмотрим, когда они подрастут. Хотя уже сейчас видно, что они очень целеустремленные ребята, и думаю, что сумеют выбрать себе дорогу сами.

– Кайе, что-то изменилось в вашем характере, отношении к жизни после рождения детей? Это ведь было ваше самое заветное желание?

– Да, я всегда мечтала иметь детей, и словами невозможно выразить, как я счастлива. Танцы танцами, но я всегда понимала, что когда-нибудь надо будет поставить точку. А дети – это совсем другое. Это что-то абсолютно невероятное! Мне кажется, я стала более спокойной, уравновешенной, стала более разумно относиться ко многим вещам и обрела уверенность и цель в жизни. До рождения детей я металась в поисках ответа на вопросы: «что дальше?», «зачем я это делаю?», «для чего и для кого?». А теперь эти вопросы ушли из моей жизни. Нет больше вопросов, есть один ответ: жить для них.

Впервые в роли стервы

– Вы репетируете в зале своей Балетной студии. А уроки уже даете?

– Нет, я пока не работаю – ни в Балетной школе на Тоомпеа, ни в студии. Сюда я прихожу репетировать и немного помогаю своим коллегам, преподающим в моей студии.

– Вернемся к вашей новой работе. Вы играете крайне эгоистичную, амбициозную, безжалостную женщину. Насколько трудно вам было перевоплощаться в такую, прямо скажем, стерву? К тому же в новом для вас синтетическом жанре?

– Да, для меня это первый опыт: я никогда не говорила на сцене, тем более по-русски. Когда Май дала мне текст, я просто пришла в ужас, поскольку не могла представить, что смогу что-то сказать. Конечно, я не знаю, как это будет восприниматься публикой, но должна признаться, что буквально с первой репетиции мне понравилось мое новое амплуа. Мне было бы скучно повторять уже то, что я знаю, и просто танцевать дуэты, вариации… Я закрыла эту страницу, и теперь мне интересно попробовать себя в новом качестве, в другом жанре и стиле. Естественно, с танцами, но и с текстом. Это доставляет мне большое удовольствие, и я с нетерпением жду репетиций. Что касается характера моей героини… Мне нравится играть сильных, роковых женщин, и среди моих любимых ролей – Кармен, Клеопатра, Кассандра, Анна Каренина… Алиса ни на кого не похожа. Это, действительно, стерва стервой. Но тем и интереснее для меня: это новый образ, который требует стопроцентного перевоплощения, ведь я абсолютно на нее не похожа. Не знаю, почему, но я хорошо себя чувствую в этой роли, я просто купаюсь в ней (смеется).

– Не боитесь, что вас будут сравнивать и отождествлять с героиней?

– Вначале я очень опасалась, что кто-то может подумать, что я себя играю: героиня – бывшая балерина, и по ходу действия она вспоминает свои прошлые работы, а на экране – фрагменты из моих спектаклей: «Лебединое озеро», «Жизель», «Антоний и Клеопатра», «Раймонда», «Чудесный мандарин», «Дон Кихот». Но такова была задумка Май. И сейчас я абсолютно не переживаю по поводу того, что затронуто мое прошлое и что кто-то может отождествлять меня с героиней. Я чувствую себя выше этого.

– Май уже задумала новый спектакль с вами – «Федру»? Значит, будет продолжение?

– Посмотрим, как пройдет премьера этого спектакля – «Пляска смерти», а дальше будет видно. Не люблю загадывать. Я пока слова не дала: не знаю, будет ли время, как будет чувствовать себя мама, детки.

А вы попробуйте так же!

– Ваше возвращение в балет мне представляется вполне естественным и логичным. Глупо ставить какие-то ограничения, когда есть еще силы и желание что-то сказать. В конце концов ваш кумир Майя Плисецкая танцевала пару лет назад на своем юбилейном вечере. И была по-прежнему прекрасна.

– Я всегда восхищалась Майей, она великая балерина и женщина. Терпеть не могу разговоров, мол, зачем она еще танцует. Так говорят те, кто завидует. А вы попробуйте так же! Майя Михайловна в хорошей форме, она прекрасно выглядит. И в конце концов это ее дело, ее жизнь… Конечно, Эстония – страна маленькая, мышление здесь другое, и я немного опасаюсь разговоров на тему, почему я снова танцую. Тем более что в театре, с легкой руки художественного руководителя балета Тийта Хярма, утвердилось мнение, что если тебе 40 лет, то ты должна оставить сцену. Во-первых, это все очень индивидуально, и каждый решает этот вопрос для себя сам. Я считаю, что такой мелочный подход в искусстве не применим, и если танцор или танцовщица в хорошей форме, то можно найти определенные роли, и от этого и театр, и публика, и искусство в целом только выиграют.

– И напоследок, Кайе, поделитесь секретом: как вам удается сохранять фигуру?

– Никакого секрета у меня нет, наверно, такова моя природа: мне нетрудно держаться в одной форме и не прибавлять в весе. Конечно, когда я ждала детей, я поправилась, но как только их родила, быстро похудела. Никаких ограничений в еде я не делаю, у меня нет времени даже подумать об этом. Я еле успеваю съесть что-то за целый день, а о том, чтобы наслаждаться пищей, и речи быть не может. Другое дело – держать форму как балерине, это, действительно, сложно.

– Близятся праздники, как будете их отмечать?

- Обычно мы всегда ставили в комнате большую елку, но так как дети уже бегают, во избежание всяких ЧП придется ставить и наряжать елку во дворе. Рождество – это тихий семейный праздник, и мы, как правило, собираемся дома за одним столом. А на Новый год ходим в гости. Но в прошлом году мы были дома, да я думаю, и в этом останемся с детьми. Деда Мороза пока не позовем, ребята слишком маленькие, могут испугаться – пусть еще годик подождут. Я бы хотела, чтобы новый, 2009 год стал годом любви и взаимопонимания. Мне кажется, это так важно – понимать друг друга.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 01, 2010 6:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010012
Тема| Балет, БТ, ГАТКБ, История, Персоналии, Марина Колпакчи
Авторы| материал подготовила Катерина ЛАБЕЦКАЯ
Заголовок| ЖИЗНЬ – СЛУЖЕНИЕ ТЕРПСИХОРЕ
Где опубликовано| журнал "VIP-Premier"
Дата публикации| 2009 январь-февраль
Ссылка| http://www.vip-premier.ru/inside.php?action=statia&id=6669&pid=531
Аннотация|



Творческая жизнь балерины обычно бывает короткой. Несколько лет на сцене, и далее грусть забвенья. Сильная личность преодолевает гнёт времени и находит возможность для второго, третьего акта сценической жизни.

Минувший год стал для Марины Колпакчи-Кузнецовой юбилейным – 55 лет служения Терпсихоре. Старшее поколение балетоманов помнит её несравненную Зарему в «Бахчисарайском фонтане» и Фею Карабос в «Спящей красавице». Безупречная техника и выразительность, грациозность и необычная красота балерины влекли поклонников её таланта на каждый спектакль. «Постоянные зрители Большого специально приходили на спектакли с участием Марины Колпакчи. Они с интересом наблюдали за нюансами в различных ролях. В характерные партии Марина вкладывала огромный темперамент, пылкость, одухотворённость. «Зал взрывался аплодисментами, – вспоминает художественный руководитель ГАТКБ народная артистка России, лауреат Государственной премии СССР Наталия Касаткина. – Её очень любили балетмейстеры за ответную любовь к профессии, к танцу. Работая с выдающимися хореографами Касьяном Голейзовским, Ростиславом Захаровым, Леонидом Лавровским, Юрием Григоровичем, она овладела широким диапазоном разных подходов к балетному искусству и обрела особое чутьё к манере каждого поста- новщика».

В силу сложившихся в Большом театре обстоятельств талантливая танцовщица вынуждена была рано покинуть сцену – в 41 год. Но с балетом не рассталась: окончила балетмейстерский факультет ГИТИСа.

По словам блистательной балерины начала ХХ века Матильды Кшесинской, «репетиторство – вторая жизнь балерины». Талант педагога-репетитора Марины Колпакчи расцвёл в работе с молодыми артистами балета в Государственном академическом театре классического балета (ГАТКБ). Его художественные руководители – народные артисты России Наталия Касаткина и Владимир Василёв – подчёркивают: «Марине Колпакчи посчастливилось учиться у блистательных педагогов. И весь ею накопленный опыт раскрылся в работе педагога-репетитора. Марину Владимировну, пожалуй, можно назвать самой элегантной танцовщицей. Мы очень ценим благородный стиль, свойственный артистам «золотого века» Большого театра, который уже более 25 лет она передаёт своим ученикам – солистам и кордебалету ГАТКБ».

РОМАНТИКА РУССКОГО БАЛЕТА

О сегодняшних проблемах российского балета «VIP-Premier» беседует с Мариной Колпакчи:

– Что привнесла отечественная балетная школа, высоко ценимая за рубежом, в сокровищницу мирового искусства?

– В балете Россия была последователем сложившихся школ. Как Пётр I, используя немцев и голландцев, построил крепкую Россию, так и русский балет, впитав и творчески развив итальянскую и французскую хореографию, достиг вершин в этом виде искусства. Хореография русского и советского балета того периода, в который я танцевала, строилась прежде всего на таком достоянии русской культуры, как литература и музыка. Использовалась историческая тематика, ведь культура не должна быть оторвана от истории. Первый русский балет в XIX веке создан понявшим русскую натуру Мариусом Петипа на основе музыки Петра Ильича Чайковского. Оттуда пошла слава, утверждение русского балета. И кстати, его драматургии. В балетах Чайковского сама музыка побуждала балетмейстера к определённой окраске. Нельзя отрицать и русский характер, особый почерк. Утверждение русского балета в начале ХХ века – это, безусловно, дягелевские «Русские сезоны» в Париже. До этого русский балет как таковой на Западе не был известен.

В 1920-е годы Запад пошёл по пути модерна. У нас появились «новые формы» периода нэпа. Не укладывавшийся в общепринятые рамки балет «Болт» Дмитрия Шостаковича и Фёдора Лопухова восприняли как «увлечение движением» и «формализм в искусстве». Это не совсем так – было стремление шагнуть вперёд.

– Кем в русском балете, на ваш взгляд, оставлен наиболее глубокий след, чей опыт и сегодня имеет смысл восстановить и развить?

– Мне близка романтика русского балета. Если говорить о балетах, на которых я воспитана, то в Москве это прежде всего шедевры хореографии «Жизель», «Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Щелкунчик» Василия Вайнонена, «Ромео и Джульетта», «Паганини» Леонида Лавровского, «Бахчисарайский фонтан» Ростислава Захарова. А также «Легенда о любви», «Иван Грозный» Юрия Григоровича и «Сотворение мира», «Весна священная» Наталии Касаткиной и Владимира Василёва.

Каждый из них может кому-то нравиться или не нравиться, ибо новое и талантливое вызывает восторг или отрицание.

И тогда начинается выявление противовесов. Но при этом важен вкус и этика, а не то литературно неаккуратное, часто с элементами цинизма в обращении с творчеством хореографа или актёра, что порой присутствует в некоторых статьях. Не в этом задача критики!

– Какие задачи вы как репетитор-балетмейстер ставите перед собой?

– Мне важно при сохранении стиля спектакля и хореографии балетмейстера отработать техническую сторону, профессионализм, музыкальную выразительность, развить в каждом исполнителе индивидуальность. В этом я следую принципу «Ставить на исполнителя», на котором и сама была воспитана.

БАЛЕТ ВОСТРЕБОВАН ЖИЗНЬЮ

– С какими проблемами сталкивается российский балет сегодня?

– Они общегосударственные. Не хватает прозрачности системы материального стимулирования роста балетного мастерства. Во главу угла поставлены деньги. На сегодняшний день, увы, всё упирается в зарплаты, состоящие из гарантированного минимума и оплаты за участие в спектаклях. Исключение составляют два театра, где установлены достойные ставки. При такой системе молодёжь никогда не получит репертуар, каждый будет зависеть от балетмейстера. Неминуем и творческий антагонизм между поколениями, и трансформация художественного руководителя в чиновника-бухгалтера. Удивительно, что балет, наиболее сложный вид искусства, поставлен в такие рамки!

– Не поэтому ли звёзды российского балета едут на Запад?

– К сожалению, они вынуждены. Там им создают лучшие условия для творчества и нормальной жизни. Наша профессия сложная: требует постоянной тренировки и особого режима. К тому же, увы, мы недооцениваем свои таланты. Пока они на Запад не уедут и о них там не заговорят, их имена у нас не звучат. И звания в балете не очень дают.

В ГАТКБ, который ещё в 1960-е годы создавал Игорь Моисеев и которым уже более 30 лет руководит Наталия Касаткина, нет собственной сцены. У театра огромный репертуар, прекрасные балеты. Но театру даже не выделили деньги на 35-летний юбилей. Мол, не дата это! Но нет театра – нет рекламы и заработков, а наши великолепные танцоры не востребованы. Они уезжают за рубеж, там получают и работу, и достойную зарплату, и славу. Уезжает частица славы российского балета! Достаточно назвать лишь несколько имён: Ирек Мухамедов, Владимир Малахов, Валерия Цой, Вера Тимашова и Александр Горбацевич, Станислав Исаев. Новые звёзды ГАТКБ – Екатерина Березина, Марина Ржанникова – на уровне звёзд Большого. Они все востребованы, значит, наша школа хорошая. Но работать у нас очень трудно. Мы вынуждены снимать сцену и быстро собирать спектакль с одной-двумя репетициями.

– Не обусловлено ли такое отношение к балету мнением, что этот вид искусства устарел для XXI века?

– Прежде всего, искусство должно диктовать и отдавать то, что необходимо обществу, воспитывать на этом общество. Когда же говорят, что деятели искусства должны давать то, что потребляет общество, это порочно. Увы, то, что порой идёт по телевидению, противно смотреть! Балет – искусство наиболее сложное, ибо это совокупность музыки, хореографии, драматургии с участием художников. Он жизненно востребован! Так, на гастролях ГАТКБ в Испании за 30 дней мы дали порядка 40 спектаклей. Интерес публики был столь велик, что директор театра самовольно объявил дополнительный спектакль и билеты моментально раскупили. Ни одно цивилизованное государство не может существовать без науки и культуры – это основа прогресса любого общества. В прошлом государство поддерживало искусство. Существовало и меценатство. Надеюсь, что в демократической России благотворительность возродится и не будет облагаться налогом, а система налогооблажения будет стимулировать развитие культуры.



Добрыми словами работу с Мариной Колпакчи вспоминают её воспитанники:

ПРИМА БОЛЬШОГО ТЕАТРА ГАЛИНА СТЕПАНЕНКО:

«Придя в труппу, молодому исполнителю очень важно попасть в руки настоящего мастера, получившего знания от великих учителей прошлого. Так сохраняется традиция. Я благодарна Марине Владимировне – моему первому педагогу-репетитору, необыкновенно красивой женщине с безупречным вкусом, щедро делившейся со мной своим мастерством и талантом, окружившей меня заботой и вниманием».

ПРИМА ТРУППЫ «БЕЖАР БАЛЕ ЛОЗАНН» ВАЛЕРИЯ ЦОЙ:

«Мой первый педагог во взрослой балетной жизни Марина Владимировна Колпакчи обладает необыкновенным темпераментом и буквально заражает им всех в репетиционном зале. Именно это качество притягивает к ней молодых и талантливых танцовщиков. Лично со мной Марина Владимировна приготовила многие партии в репертуаре «Московского классического балета». Потом я получила ведущий контракт в труппу «Бежар бале Лозанн» и поняла, что готова для этого на 100%»

ПОЛИНА КЫРОВА, ВЕДУЩАЯ СОЛИСТКА ГАТКБ:

«В общении с Мариной Владимировной ощущаешь ауру великого театра. Педагог с многолетним стажем, она умеет создать творческое настроение в изнуряющих, утомительных балетных буднях, всегда оставляя место для смыслового анализа роли и творческой импровизации. Над созданием образа Марина Владимировна работает ювелирно: каждый взгляд, каждый шаг, поворот корпуса, положение пальцев рук – всё определяется точно. Как гениальный скульптор отсекает всё лишнее для создания совершенного образа. Одно её слово, небольшой «секрет педагога» – и тебя увидят из 24 лебедей, выделят из толпы. Она умеет разглядеть искру таланта в молодых, начинающих».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 29, 2010 4:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010013
Тема| Балет, Национальная опера Украины, Персоналии, Ольга Голица
Авторы| Алина Новосельцева
Заголовок| Балерина Ольга Голица: «Чтобы танцевать, нужны мозги»
Где опубликовано| «Известия в Украине»
Дата публикации| 20090112
Ссылка| http://www.izvestia.com.ua/?/articles/2009/01/12/180407-8
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Национальная опера Украины встречала Новый год балетом «Щелкунчик». 31 декабря и 2 января 2009-го главную партию в этом спектакле исполняла Ольга Голица. Несмотря на то, что ей всего 21 год, балерине доверяют серьезные роли — она выходит на сцену в образе Джульетты, Одетты-Одилии, Белоснежки, Коппелии. С самой молодой примой театра встретилась корреспондент «Известий в Украине» Алина Новосельцева.

вопрос: Нравится ли вам работать в праздники? Не лучше ли дома посидеть, елку украсить?

ответ: Я люблю работать в Новый год — у всех приподнятое настроение. Да и спектакль 31-го начинается рано, так что и дома успеваю посидеть. По традиции, Новый год встретила в кругу семьи, а потом мы продолжили празднование с моим молодым человеком. И на свят-вечер всегда собираемся, 6 января у мамы день рождения — важное для нас событие.

в: Похоже, вы уважаете традиции. На новогоднем столе были оливье и шампанское?

о: Обожаю оливье, но от шампанского пришлось отказаться. Второго января у меня был спектакль, а после шампанского ноги тяжелые. Для мышц лучше легкое красное вино.

в: Обычно балерины начинают танцевать чуть ли не с младенчества. Когда вы начали мечтать о сцене?

о: Лет в пять меня мама отвела в самодеятельный танцевальный кружок, потом я три года ходила в школу при ансамбле им. Вирского, даже на гастроли съездила в Испанию. Очень нравилось, уходить не хотела. Но там посоветовали, что меня лучше учить классическому танцу, и в 10 лет поступила в Киевское хореографическое училище. Где-то на втором курсе училища, в 16 лет, хотела уйти из балета, решила что танец — не мое. Мама посоветовала не торопиться, подумать. Прошло время, я успокоилась, и теперь ни о чем не жалею. Мне в жизни очень повезло, я благодарна всем моим наставникам из Киевского хореографического училища — очень хорошие педагоги были, фанаты балета. Со мной работала в училище директор Татьяна Алексеевна Таякина. С ней я подготовила Жизель еще на втором курсе училища в Киевском муниципальном музыкальном театре. Я танцевала «Жизель» в Испании, на гастроли поехала с Львовским театром оперы и балета. Теперь мечтаю исполнить эту роль в нашем театре. Но спектакль идет раз в месяц, а любят его буквально все балерины. Когда наша дирекция доверит, буду танцевать.

в: Бытует мнение, что балерина днем репетирует, а вечером у нее спектакль. У вас есть время на что-нибудь еще, кроме балета?

о: У нас очень насыщенный репертуар, хотя бывают и более свободные дни, Но я только после спектакля чувствую: все в порядке. Необходимо выходить на сцену — тогда ты в тонусе.

в: Что вам больше нравится — классика или современный балет?

о: Я люблю и то, и другое. А больше всего мне нравятся балеты в постановке Шекеры — у него свой язык и характерная пластика. В них есть драматургия, есть, что играть, это не пустые танцы. Люблю Джульетту, Фригию. «Коппелия» в его постановке была первым спектаклем, в котором я вышла на сцену Национальной оперы в качестве ведущей балерины.

Чтобы танцевать, нужны хорошие мозги. Глупых ведущих балерин, мне кажется, не бывает. Прима — это актриса, которая насыщает спектакль энергией, эмоциями. Ведь балет — драматическое искусство, а не спорт. Мне нравится традиция нашего театра, которая требует высокой техники, но в то же время мы — актеры. Для меня важны и небольшие партии. Иногда в па-де-труа труднее станцевать, чем вести большую роль. Это коротенький танец, и надо максимально выложиться, не допустив ни единой ошибки. На последних гастролях в Италии я иногда танцевала Машу в «Щелкунчике», а иногда — Коломбину.

в: «Щелкунчик» — не совсем детский спектакль, но все же на него часто приводят детей. И они, как правило, галдят. Мешает, наверно?

о: На «Щелкунчике» детей в нашем театре немало, но в зале обычно тихо. А вот когда идет «Белоснежка» и появляются на сцене гномики, сразу раздаются восторженные крики. Но такая реакция не мешает, малыши — благодарная публика.

в: Балет — постоянное движение, поэтому иногда бывают неординарные ситуации.

о: Мне с этим «везет». Например, на «Спартаке» перед заключительным реквиемом Фригии нужно быстро переодеться, изменить прическу, распустить волосы. Однажды заклинило дверь в гримуборной, а там — хитон. Слава Богу, наш костюмер сбегала наверх, нашла подходящий костюм. Это случилось 13-го. Я не люблю это число: 13-го машина меня как-то чуть не сбила, и свою первую и единственную «двойку» я тоже получила 13-го числа.

в: Вы часто гастролируете? Вам нравится путешествовать?

о: Гастроли — не путешествие, а работа, причем ответственная. Конечно, если удается прогуляться по городу, это замечательно. Мне очень нравится в Испании, удивительно спокойная страна. Там люди умеют отдыхать по-настоящему. Вечером заходишь в кафе, паб — полно людей, все общаются, приходят с грудными детьми. Детки еще в 10 часов вечера на улице. У нас малышей укладывают в девять — тогда родители уходят гулять. В Испании же гуляют вечером семьями, ребенок может уснуть в колясочке. Мне кажется, такой стиль жизни сближает людей, и нет ощущения, что ребенок мешает расслабиться родителям. А если у нас кто-нибудь придет с ребенком вечером в кафе, никто не поймет.

в: А ваши родители какого стиля воспитания придерживались?

о: Мама с папой много сделали для нас с братом. Себе откажут — нам купят все, что нужно. Разные времена были, но они всегда занимались нами.

в: А сколько бы вы хотели иметь детей?

о: Нельзя загадывать, но хотелось бы двоих.

в: Для балерин рождение ребенка часто вырастает в проблему — ведь беременность может испортить фигуру.

о: Балерина — в первую очередь женщина, которая хочет любить, иметь семью и ребенка. Почти у всех наших девочек есть дети. Действительно, после родов бывает трудно вернуться в прежнюю форму. Но у всех по-разному: есть счастливицы, у которых отличный обмен веществ, они быстро восстанавливаются, некоторые значительно прибавляют в весе, а кто-то после родов, наоборот, худеет.

в: Вы человек музыкальный. Какую музыку предпочитаете?

о: Разную. Все зависит от настроения. Очень нравится французская певица Лара Фабиан. Люблю песни с хорошим текстом в сопровождении оркестра.

в: А что читаете?

о: В детстве я не очень любила читать, потому что мама подсовывала книги, которыми увлекался мой старший брат — что-то про джунгли, какие-то старые советские истории. Раньше читала Маринину, женские романы, а недавно перешла на классику. Открыла для себя удивительного Гоголя — не того, которого в школе проходили. Обожаю Шекспира, его сонеты даже на память учила. Когда готовлю партию, стараюсь узнать как можно больше о своей героине. Однажды, по совету моего педагога-репетитора, нашла фильм Дзефирелли «Ромео и Джульетта», и он помог мне понять, чего от меня ждет Элеонора Михайловна. Фильм, конечно, гениальный.

в: Все сонеты Шекспира — о любви. Когда вас настигла первая влюбленность?

о: Первый раз как бы влюбилась лет в 15. Раньше часто увлекалась, теперь все иначе. Я не тороплюсь в январе ехать на гастроли, хочу свой день рождения отметить с любимым человеком.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 29, 2010 5:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010014
Тема| Балет, Киев модерн-балет», Персоналии, Раду Поклитару
Авторы| Лана Куйбина
Заголовок| Хореограф Раду Поклитару: «Зритель, на которого ориентируюсь — это я сам»
Где опубликовано| «Известия в Украине»
Дата публикации| 20090125
Ссылка| http://www.izvestia.com.ua/?/articles/2009/01/25/190506-8
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Художественный руководитель театра «Киев модерн-балет» хореограф Раду Поклитару — выходец из Молдавии, обучавшийся во многих балетных школах СНГ и осуществивший две постановки в московском Большом театре, уже три года живет и работает в Киеве, удивляя, радуя и шокируя публику. На его нестандартных постановках — «Щелкунчик», «Кармен. TV», «Палата № 6» — неизменно аншлаг. С хореографом-авангардистом встретилась корреспондент «Известий в Украине» Лана Куйбина.

вопрос: Когда смотришь ваши спектакли, создается такое ощущение, что артисты играют эмоции, которым даже нет названия.

ответ: Я точно могу сказать, что если до сих пор где-то в Латинской Америке находят неизвестных птиц и животных, то обнаружить нечто новое, до сих пор не названное и никем не определенное в духовном мире человека более чем возможно. Никто ведь не может сосчитать, что сегодня у меня 28 процентов ненависти по отношению к этому миру, а завтра будет 85 процентов любви. Это было бы скучно. Всегда остается что-то не выясненное, непонятое.

в: Вы родились в Молдавии, гражданство у вас белорусское, ставили спектакли в Москве, а сейчас живете в Киеве. Почему вы выбрали именно этот город?

о: Собственно, я не выбирал. Все началось в 2005 году, когда по заказу Владимира Филиппова я сделал оперно-балетный спектакль «Le forze del destino» с Аленой Гребенюк, который прошел с большим успехом. Потом мы сидели у него дома, пили чай, и он сказал, что как-то глупо расставаться после того, как все так удачно получилось. И сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться — создать театр.

в: Вы работали в Большом театре, с мегапрофессионалами, ставили «Палату № 6» и «Ромео и Джульетту». В составе «Киев модерн-балета» в основном молодые артисты, выпускники киевского института культуры. Вас устраивает уровень их подготовки?

о: Если бы я попытался воспроизвести свои киевские спектакли с классическими танцовщиками, думаю, это было бы полное фиаско. Как бы странно это ни звучало, коллектив «Киев модерн-балета» больше соответствует тому, что я, сегодняшний, хочу видеть на сцене. В Большом театре, безусловно, много прекрасных мастеров, но в целом у классических танцовщиков есть ряд комплексов, с которыми приходится бороться. Например, они боятся быть некрасивыми. А иногда необходимо, чтобы человек на сцене, при всей своей внешней некрасивости, был внутренне ярким. Для меня важно, чтобы зритель, который пришел на спектакль отдохнуть, понял, что сейчас ему придется тяжело поработать. Моя цель — заставить его думать, сопереживать, сопоставлять себя с теми персонажами, которых он видит на сцене. Каждый мужчина должен почувствовать себя немного Хосе, каждая женщина — Кармен. Средствами классического балета этого далеко не всегда можно достичь. К примеру, вам, человеку не балетному, наверняка трудно идентифицировать себя с Одеттой в белой пачке, а мужчине, который пришел в театр после тяжелого трудового дня, — с принцем в белом трико и блестках. А артисты «Киев модерн-балета» — танцовщики по призванию, но у них психология драматических артистов.

в: Кому вы хотите нравиться? Ведь вряд ли вы думаете, что ваши спектакли рассчитаны на широкий круг зрителей.

о: Знаете, недавно мы проводили соцопрос — решили заняться подобным через два с половиной года с начала своей деятельности. Наша зрительская аудитория поделилась любопытным образом: ровно по 25% приходится на каждую возрастную группу. То есть у нас в зале есть все: молодежь, люди среднего возраста, пенсионеры и люди почтенного возраста. В целом, хоть это и нескромно, скажу: тот зритель, на которого я постоянно ориентируюсь и всегда рассчитываю, это я сам. Потому как строже меня конечный результат никто не оценит. Даже если все импресарио мира будут в восторге, а мне не понравиться, я буду знать, что это плохо.

в: В каком возрасте вы начали заниматься балетом и почему?

о: Мои родители — классические танцовщики. Они мне сообщили, что я люблю балет — и я поверил. В четыре с половиной года меня поставили к станку. Таким образом, мой балетный стаж на сегодняшний день составляет 32 года.

в: То есть они сказали — вы поверили, и никаких конфликтов у вас по этому поводу не было?

о: Да, я был послушным ребенком.

в: Это было в Кишиневе?

о: Да, именно там. А потом я учился во многих балетных училищах — московском, одесском, кишиневском. В итоге диплом получил в Перми.

в: Вас учили классическому балету. Когда вы решили переориентироваться и заняться авангардным танцем?

о: Могу сказать точно — в 1999 году. До этого я ставил разные неоклассические вещицы. Я закончил Минскую консерваторию в классе Валентина Елизарьева, получил диплом балетмейстера и начал активно осваивать новую профессию. По заказу Белорусского хореографического колледжа, который готовился к фестивалю в Италии, я поставил небольшой спектакль в современном стиле. Правда, сначала я им сказал, что не умею; на это мне ответили: «А ты попробуй». И когда спектакль был уже готов, я понял, что это мне намного ближе, чем классический балет. Неожиданные приемы оказались для меня тем языком, который четче и искреннее выражал то, что я хотел сказать. Но моя основа — классическое балетное образование, всем остальным я обрастал в процессе.

в: Этот спектакль был похож на те, что вы делаете сейчас?

о: Совершенно не похож. Я надеюсь, вы никогда его не увидите.

в: Кого вы могли бы назвать своим учителем, ориентиром в мире танца?

о: Есть хореографы, к которым я отношусь с огромным пиететом. В плане концепций, стиля мышления, и, если угодно, идеологии балета для меня это Морис Бежар. Он поставил более 300 балетов — это очень много. Он истинный балетный философ, и для меня — непререкаемый авторитет. Одно время его книга «Мгновение в жизни другого» была для меня настольной — я читал ее каждый день, начиная с любого места. Есть и другие потрясающие западные мастера, которых здесь мало знают, потому что Украина находится далеко не в эпицентре балетной жизни. Например, есть такой шведский мастер Матс Эк. Или голландец чешского происхождения Иржи Килиан. Его постановки — искусство в чистом виде, он создает новый пластический язык, и это волшебно.

в: Однажды вы сравнили балет с поэзией. Стихи — это не просто слова, написанные в столбик, а балет — не просто танец, исполнение которого требует определенной подготовки. В чем его суть?

о: Уникальность балета в том, что он умудряется связно и понятно повествовать о человеческих эмоциях и переживаниях без слов. А его парадокс в том, что в своих самых талантливых проявлениях он может реализовать это лучше, чем другие виды искусства. Когда появляется слово — исчезает многозначность, многоплановость чувства и вариантов его трактовок тоже становится меньше.

в: Что вы еще любите кроме балета?

о: Я много слушаю музыки, довольно много читаю, но все это льет воду на одну мельницу — все мои увлечения так или иначе связаны с балетом, они, прежде всего, помогают мне в работе. Еще спортом занимаюсь: хожу в тренажерный зал, качаюсь. Я давно уже не танцую, но не хочу видеть в зеркале одутловатого обрюзгшего человека. Мне это было бы неприятно.

в: Что вам в Киеве нравится?

о: Да он просто стал моей родиной. Вот недавно мы ездили на гастроли в Кишинев, откуда я родом — я потерялся, заведя автобус в тупик, когда мы заезжали в город. А в Киеве знаю: я дома. Вообще Москва и Минск для меня — два полюса. В Минске сейчас период застоя и покоя. В Москве, наоборот, сплошная суета и слишком всего много. В Минске нет никакой возможности создавать современные спектакли. Надо понимать, что сейчас Белоруссия не нуждается в непроверенном искусстве — все театры государственные и альтернативы им нет. На спектакль моего коллеги из Минска, который, как и я, создал театр современной хореографии, пришла мама с ребенком, хотя в афише было четко сказано, что спектакль для взрослых, и ребенок — а я думаю, мама — плохо отреагировал. Женщина написала письмо в газету, в Министерство культуры Белоруссии, и после этого театр четыре года не мог вернуться к работе — все сценические площадки страны отказывали ему по приказу «сверху». А в Киеве мне комфортно — здесь есть пространство для творчества.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18672
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 24, 2010 1:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009010015
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Николай Цискаридзе
Авторы| Александр ЛЕВИТ
Заголовок| НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ:
«вы думаете, мы на сцене женщину поднимаем?! Мы груз поднимаем!»

Где опубликовано| «СОБЫТИЯ» (Одесса) № 45 (0045)
Дата публикации| 26 января - 2 февраля 09 года
Ссылка| http://sobytiya.net.ua/archive,date-2009_01_26,article-nikolaiy_tsiskaridze_vu_dymaete_mu_1/article.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Один из лучших балетных танцовщиков мира, народный артист России, премьер Большого театра недавно отметил свое 35-летие

Балет Николай увидел трехлетним малышом и заболел им сразу и навсегда. В 10 лет родители отдали сына в Тбилисское хореографическое училище, и очень скоро стало ясно: мальчик столь успешен, что нужно везти его в столицу, в Белокаменную. Спустя три года, в 1987-м, Николай поступил в Московское академическое хореографическое училище, а по окончании его сразу был принят в труппу Большого театра. Там он мгновенно привлек к себе внимание ведущих мастеров: Галины Улановой, Марины Семеновой, Юрия Григоровича, Владимира Васильева, Николая Симачева, Николая Фадеечева. В 18 лет Николай Цискаридзе танцевал сольные партии на главной сцене страны, в 23 года получил звание заслуженного артиста России, а в 27 — народного, став самым молодым обладателем этих почетных званий, да еще и — лауреатом Государственной премии. Свой 28-й день рождения Николай встретил в Париже, где танцевал на сцене «Гранд-Опера» в качестве приглашенной звезды... С тех пор имя Цискаридзе — в числе звезд мирового балета, удостоенных высочайших профессиональных и государственных наград.

В конце минувшего года в рамках проекта «Короли танца» Николай Цискаридзе вместе с коллегами совершил гастрольный тур по городам восточной и юго-западной Украины.

Заглянули артисты и в Одессу.

«Благодаря «Танцам на льду» и «Танцам со звездами» меня теперь каждая собака знает»



— Николай, вы то снимаетесь в телесериалах, то ведете программу «Шедевры мирового музыкального театра» на телеканале «Культура», то рекламируете шоколад «Вдохновение», то участвуете в телешоу... Уж не заболели ли вы телевидением?

— (Улыбается.) Вообще на телевидение я попал абсолютно случайно: в 2001 году Александр Любимов взял меня соведущим в программу «Взгляд» на ОРТ. Потом у меня было несколько попыток вести эту передачу самостоятельно, но меня... сбила машина. Требовалось относительно длительное вылеживание. В телекомпании «ВИД» подумали, что мое лечение затянется, и передачу закрыли. Однако «вирус телевидения» я успел-таки подхватить. И до сих пор «болею».

— Несколько сезонов вы входите в состав жюри телепроекта «Танцы на льду». Не отвлекает это от служения балету?

— Нет. Если человек способен служить, то его не отвлекает ничто. Если же не способен, — то все. Другое дело, что теперь, благодаря «Танцам на льду» и «Танцам со звездами», меня, наверное, знает каждая собака, поскольку это действительно рейтинговые программы. Что же до судейства, то в «Танцах на льду» оно не имеет никакого отношения к судейству в фигурном катании. Судьи «Танцев...» отлично понимают, что участники шоу — дилетанты, поэтому оценивают больше показанный номер, чем технику самого катания. А чтобы подчеркнуть «широту взглядов» жюри, в судьи позвали некоего Цискаридзе, который может оценить выступление конкурсантов только с точки зрения хореографии.

— А у вас, Николай, не возникало желания стать на коньки?

— Желание возникало, тем более что многие фигуристы, ставшие моими друзьями, — Маша Бутырская, Оксана Грищук и другие — уговаривали меня это сделать. Но я не поддался. Когда великий тренер Елена Анатольевна Чайковская поставила меня на коньки перед заключительным гала-концертом, два фигуриста держали меня на льду, а вокруг плотным кольцом стояли люди, чтобы я не упал.

Вообще, для артиста балета катание на коньках может быть роковым: там совершенно другие движения ног, и после них на сцене тебе может быть очень некомфортно. Не говоря уже о риске травм. Но когда телевизионные руководители проекта стали аккуратно намекать на мое участие, я им сказал: «Пожалуйста, выйду на лед, если моей партнершей будет Оксана Казакова». Потому что я, наконец-то, хочу маленькую, легкую, юркую партнершу. Хоть где-то! (Смеется.) Несмотря на то, что я всех фигуристок люблю и уважаю, Оксана — моя особенная любовь.

— Вот так откровение!

— Не откровение — усталость.

— От любви?

— От женщин!

— Еще интереснее!

— Просто надоело постоянно поднимать на работе тяжеловесных теток! (Смеется.)

— Вы это, случаем, не о Насте Волочковой?

— Не будем переходить на личности. Тем более что подобные габариты нынче не исключение, увы... Вы думаете, мы женщину поднимаем?! Мы груз поднимаем! А после этого еще прыгаем! Нужно же иметь силы на это. Я бы сказал, что балет — это очень даже мужская профессия. Требуются и выносливость, и характер, и сила, и мозги. Иногда важно быть просто мужчиной, а на сцене это еще сложнее, чем в жизни. Хотя и в ней непросто. Все зависит от воспитания. В моем детстве, в Грузии, когда женщина входила в комнату, все мужчины вставали. Но я нигде в жизни больше не встречал такого.
«Первый язык, на котором я заговорил, был украинский. По сей день «шокаю»

— Правда ли, что в числе ваших родственников — знаменитый кинорежиссер Тенгиз Абуладзе?

— Тенгиз Абуладзе мне седьмая вода на киселе — кузен моей мамы. В детстве я часто бывал в его доме. Помню, как снималось «Покаяние»: первый сценарий читался дома, передавался из рук в руки, люди переписывали его. Когда фильм вышел, его запретили, и он год пролежал на полке… А когда за «Покаяние» дали «Нику» (кинематографическая премия. — Авт.), я, 11-летний, был очень счастлив, ведь на грузинском меня зовут Ника. Я подумал: «Надо же, в честь меня назвали такую премию и вручили моим близким!»

— Слышал, в ваших жилах течет французская кровь?

— И французская тоже. Моя бабушка, папина мама, которая умерла до моего рождения, была француженкой. А родители мои — грузины. Няня была украинкой, отчим — армянином. Поэтому я себя считаю очень советским ребенком.

О няне, кстати, разговор особый. Чистокровная украинка с Подолья, она пришла в наш дом, когда мне было 13 дней от роду. Естественно, первый язык, на котором я заговорил, был украинский. И по сей я день «шокаю». Моя мама приходила в ужас, потому что няня (ей, кстати, было уже за 70!) изъяснялась подобно Секлете Филипповне в фильме «За двумя зайцами». Да еще и в выражениях не стеснялась.

— Кто оказал на вас в детстве наибольшее влияние?

— Поведение, взгляды, какой-то вкус прививает семья. Мне повезло: я жил в слишком хорошем для Советского Союза месте и рос в достаточно вольной семье. С папой мы никогда не жили, а маму я видел только по выходным. Она была физиком и работала на Обнинской АЭС, причем очень много. В начале 1960-х годов там произошел взрыв, как в Чернобыле. Погибло очень много людей, в том числе и мамин муж. Тех, кто имел хоть какое-то отношение к погибшим, депортировали и запретили им выезжать за границу. Мама впоследствии 35 лет проработала преподавателем в школе. Дабы поставить сына на ноги (она родила меня в 43 года), продолжала трудиться и после пенсии — занималась репетиторством. Отчим мой тоже был педагогом. Мы жили небогато, но достойно. И мама, кстати, с детства приучала меня быть мужчиной. И внутренне, и внешне. Уже в два годика я ходил в театр в галстуке и костюме. Когда вырос, однажды взбунтовался и... порвал его.

— ?!

— Мне тогда было 16 лет, мы пришли в театр всем классом, и моя подруга сказала: «Коль, ну смотри, все одеты прилично — в джинсах, а ты, как синий чулок, опять в галстуке и костюме!» Мне так стало обидно, что, придя домой, я снял костюм, на маминых глазах порвал пиджак, разрезал галстук и сказал: «Я никогда больше это не надену!» А костюм, надо сказать, был от Пьера Кардена — по тем временам что-то немыслимое! Сейчас вспоминаю и думаю: был неправ. В джинсах в театр ходить нельзя. Если, конечно, ты там не работаешь.

— А теперь вы там работаете — и что носите?

— Вообще, предпочитаю носить то, что не мнется, легко стирается и хорошо сохнет. Мне по душе свитера и джемперы: быстро снимаются-надеваются. Обувь предпочитаю удобную и мягкую. Люблю все красивое — профессия обязывает. Хорошо отношусь к кутюрье, очень дружен с Юдашкиным, например. Хотя нарядов от него в моем гардеробе нет.

«Если бы меня оперировали в России, а не в Париже, на сцену я бы уже не вернулся»

— Что в жизни любите больше всего?

— Ничего не делать! Еще — море: обожаю спать, лежать на матрасе надувном на волнах. Можно с книгой в руках — читаю много. Люблю выпить вкусный коктейль и... опять ничего не делать. Еще обожаю кино — у меня дома огромная фильмотека, и я многократно пересматриваю любимые старые фильмы. И... мультики про Винни-Пуха. Когда у меня плохое настроение, я таким нехитрым способом спасаюсь от хандры.

— Каждый взрослый человек — в чем-то ребенок?

— Конечно. Помню, как я еще школьником ездил с хореографическим училищем на гастроли в Америку. В одном городе, где мы были проездом, я увидел в витрине магазина игрушечного зайца. Он стоил 60 долларов. Для нас это была астрономическая сумма, но я «заболел» этим зайцем и все время думал о нем. Две недели спустя на обратном пути мы прилетели ночью. Все магазины были закрыты, а тот, где продавался заяц, — открыт. И я его купил. До сих пор берегу...

— Расскажите, как вы оказались в Большом театре.

— Очень прозаично. И не по блату. Хоть я был самым лучшим выпускником в потоке, заявка на меня из Большого театра не пришла. Потом был госэкзамен, председательствовал на котором Юрий Григорович. Когда ставили оценки, он произнес только одну фразу: «Грузину «пять» и — взять в театр». Ему сказали, что, мол, мест нет. Тогда он попросил список принятых в Большой и вписал меня туда под номером один. Вот так 15 лет назад решилась моя судьба.

— Но одна тяжелая травма могла все перечеркнуть...

— Слава Богу, что она случилась во Франции. Осенью 2003-го на репетиции главной партии балета «Клавиго» в Парижской опере у меня вдруг подвернулась нога, и я упал. Позже выяснилось, что лопнула связка, а тогда все подумали, что это просто от усталости. Уговаривали меня прерваться и отдохнуть, но уже шел оркестровый прогон балета, который я до этого ни разу не танцевал, и потому еще 20 минут репетировал, дорвав колено окончательно. Когда упал снова, понял, что дело плохо. Сделав снимок, доктора пришли в ужас. Вердикт: операция, не танцевать полгода. Плюс реабилитационный курс. Сразу подключились все страховые компании, меня обследовали и прооперировали в Париже. Если бы это случилось в России, то на сцену я бы уже не вернулся.

— Почему?

— У нас очень хорошие хирурги, но отсутствует нормальная система восстановления, а она при такой травме очень важна. После операции я дважды был в реабилитационном центре в Биаррице, где проходят реабилитацию всемирно известные спортсмены. Все расходы на лечение взял на себя Большой театр, а длилось оно целый год. Но после такой травмы шанс вернуться на сцену — один на миллион. Наглядный пример — мой друг Андрис Лиепа: у него была аналогичная травма, но он не смог вернуться... Мне повезло больше.

— Николай, вы чего-то боитесь?

— Когда-то я боялся темноты, боялся того, сего... А потом случилось самое страшное в моей жизни: мне пришлось закрыть глаза собственной матери и похоронить ее.

К сожалению, я остался один, когда мне было 20 лет, так что родных у меня нет очень давно. Однако есть люди, родные мне по духу, по сопереживанию — вот они теперь и есть моя семья. Уже многие годы.

— Кстати, о годах. 35 лет для мужчины в классическом балете — это определенный рубеж...

— Пенсионный рубеж! И я чувствую, что мои способности уже не те, что раньше. Уже почти невозможно идти вперед...

— Однако есть же примеры долголетия. Та же Майя Плисецкая...

— У мужчин в балете организм изнашивается в четыре раза быстрее, чем у балерин. К счастью, у меня есть смежная профессия — преподаю в театре и школе. Я давно выбрал себе эту стезю, и у меня все получается. Вынашиваю еще кое-какие идеи, но о них пока промолчу. Говорят же, хочешь рассмешить Господа — расскажи ему о своих планах.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7  След.
Страница 6 из 7

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика