Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2001-03
На страницу 1, 2, 3, 4  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Чт Янв 08, 2004 10:37 am    Заголовок сообщения: 2001-03 Ответить с цитатой

В этом разделе газетного киоска помещаются ссылки на статьи, вышедшие в марте 2001 года
(первый номер ссылки - 2001030101).

Номер ссылки|
Тема|
Авторы|
Заголовок|
Где опубликовано|
Дата публикации|
Ссылка|
Аннотация|
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18944
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Май 24, 2004 1:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001031301
Тема| Балет, БТ, Персоналии: Николай ЦИСКАРИДЗЕ
Авторы| Виолетта МАЙНИЕЦЕ
Заголовок| ТОТ САМЫЙ ПРИНЦ
Где опубликовано| Журнал "ПЕРСОНА" (Москва) № 2 (20) 2001 , с. 20-23
Дата публикации| 13.03.2001
Ссылка| нет в открытом доступе
Аннотация|
"Мне приятно, что именно я принял его в театр. Он -яркая индивидуальность, ни на кого не похожая. Я думаю, что на такого танцовщика сегодня в Большем театре надо делать специальные спектакли. Он -личность! Таких в мире немного".

Юрий Григорович

"Коле Бог дал столько, что, мне кажется, он должен сделать еще больше. Он словно рожден для классического балета".

Владимир Васильев

"Николай -настоящий классический танцовщик, какие редко встречаются в наши дни".

Пьер Лакотт

"Каждая эпоха выдвигает своего лидера по данным и внешнему облику. Много званых, мало избранных. Миссия Коли Цискаридзе -поднять балетное искусство на новую ступень".

Михаил Лавровский

***

Цискаридзе Николай Максимович Танцовщик.

Родился в 1973 году в Тбилиси.

1992 -выпускник Московского академического хореографического училища. Артист балета Большого театра.

1995 -серебряная медаль VII Международного конкурса артистов балета в Осаке.

1997 -первая премия и золотая медаль VIII Международного конкурса артистов балета в Москве. Заслуженный артист России.

1999 -Российская национальная театральная премия "Золотая маска" за лучшую мужскую роль (принц Альберт в балете "Жизель").

Международная премия в области танца "Benois de la Danse 1999" за партию Жана де Бриенна в балете "Раймонда".

2000 -премия "Золотая маска" за лучшую мужскую роль ("Симфония до мажор" Ж. Бизе в постановке Дж. Баланчина). Лауреат премии Московской мэрии.

Еще в начале 90-х годов проницательные японцы назвали юного Николая Цискаридзе "танцовщиком XXI века". Он -действительно уникальное явление в балете на рубеже тысячелетий. Артист с оригинальным восприятием мира, стилем и манерой танца.

В свои 27 лет это танцовщик одновременно зрелый, сверходаренный профессионал и эмоциональный, противоречивый, легко ранимый взрослый ребенок. Как все яркое и неординарное, искусству Николая Цискаридзе пленяет одних, раздражает других. Им восхищаются, его критикуют. Но, что бы ни писали журналисты, его танец неизменно вызывает восторг у зрителя. "У него очень хорошая голова и выразительное тело. Он -умный танцовщик, наверное, со сложным характером, даже очень сложным", -как-то деликатно отметил балетмейстер Дмитрий Брянцев. Но сам Цискаридзе уверен, что "с мягким характером в искусстве ничего не добьешься, особенно в таком террариуме единомышленников, как Большой театр. Если после спектакля все в один голос утверждают, что сегодня я танцевал блестяще и поздравляют, это меня настораживает больше, чем откровенная критика. Значит, спектакль прошел не очень-то удачно! "

Цискаридзе имеет не только поклонников, способных выцарапать глаза хулителям кумира, но и толпу врагов-завистников, что неизбежно, если ты -лидер в Большом, притом с огромным "послужным списком". В жизни он производит впечатление интеллектуала-очкарика, его вполне можно принять за молодого ученого. Скажем, математика или физика. Или же историка, который не расстается с книжкой. Кстати, именно о такой карьере для своего единственного и позднего ребенка мечтала его мама Ламара Николаевна -физик по образованию, которая просто любила балет...

"Кузнец своего счастья..." Порой, когда я страшно измотан и на душе кошки скребут, хочется все бросить. Уйти из балета хоть в бухгалтеры, хоть в дворники. Жить нормальной жизнью, как все. Веселиться и гулять, подобно другим сверстникам. А я сижу дома, готовлю очередную пару балетных туфель для завтрашнего спектакля и умираю от страха при мысли о том, что может не получиться двойной saut de basque или другое замысловатое па. Разве это жизнь? ! Но мне некого винить -я сам выбрал эту обожаемую. но бесконечно жестокую профессию. В три года, когда меня впервые отвели на балетный спектакль.

Хорошо помню, что это была "Жизель". Балет меня сразу заворожил своей неземной красотой, и я навсегда погиб. К тому же не на шутку влюбился в Надежду Павлову, которую тогда часто показывали по телевизору. Мама была в ужасе, когда уже в более сознательном возрасте я ей заявил, что буду артистом балета. Для интеллигентной грузинской семьи это был словно удар молнии средь бела дня. Я с детства был заядлым театралом. Обожал кукольный театр. Сам мастерил и куклы, и декорации, разыгрывая для соседей целые представления, сочинял балеты. Даже сейчас помню "Лебединое озеро" в собственной редакции -это был парафраз на спектакль Григоровича. Мало того, я выучил наизусть классические оперы и оперетты, пел ужасным голосом знаменитые арии, обливаясь слезами в особенно душещипательных местах. С упоением читал книжки по искусству, про балет. Была у меня еще одна творческая фантазия -хотел научиться играть на арфе. Бедная мама была сыта по горло моими причудами и покоя ради отвела меня в балетную школу. Балет она рассматривала в основном как способ укрепить мой позвоночник. Насколько мне известно, немало будущих знаменитостей попали в балет в целях улучшения здоровья. Среди них и знаменитый французский балетмейстер Морис Бежар.

В отличие от мамы, бабуля, которая меня воспитала, с детства звала "балеруном" из-за длинных, тощих ног. Как точно она предугадала мою судьбу! Ее давно нет, а я вот танцую в Большом, куда всегда стремился. Впервые увидев там "Щелкунчика", твердо решил, что буду танцевать "дядю в красном" -принца. Годы спустя, 13 января 1995 года, я дебютировал в этой партии. Именно этот знаменательный день до сих пор считаю днем рождения своего принца. "Щелкунчика" всегда танцую и 31 декабря -в свой собственный день рождения. А после спектакля, заваленный цветами и подарками, возвращаюсь домой -я вообще домосед по натуре, -чтобы в обществе близких мне людей и моего педагога Петра Антоновича Пестова отпраздновать свое рождение и встретить Новый год. Пестов -мои университеты. Он воспитал меня как артиста.

"Цискорявым останешься! "

Первые три года Коля Цискаридзе проучился в Тбилиси. Лишь на третий раз был принят в Московское хореографическое училище, где попал в класс лучшего педагога мужского классического танца Петра Антоновича Пестова. И вместе с вышедшей на пенсию мамой они поселились в маленькой комнатушке коммунальной квартиры на Комсомольском проспекте, рядом с хореографическим училищем, где жили более чем скромно...

Он там живет до сих пор. Только мамы уже давно нет -Николай остался совсем один в 20 лет и был вынужден в одиночку решать сложные житейские проблемы. Лишь в прошлом году известнейший премьер Большого театра наконец-то смог выкупить всю квартиру, во время ремонта которой он чуть не стал профессиональным прорабом.Первый романтик московской сцены при необходимости может сам и люстру повесить, и мебель собрать, и стены покрасить...

Каким бы сверходаренным ни был ученик, только умный педагог может вырастить из него настоящего артиста балета. Пестовские ученики отличаются высоким профессионализмом, особой этикой и эстетикой в области балета. Их сразу можно узнать. Они приходят за 20 минут до начала урока, тщательно "разогреваются" Всегда аккуратно одеты, причесаны. Для них балет -святое искусство, самое главное в жизни.

Петр Антонович был чрезвычайно строгим и требовательным педагогом -все дети, включая меня, его страшно боялись. Дисциплина в классе была стопроцентная. Пестовские уроки очень музыкальны, но чрезвычайно изнурительны физически.

Сам фанатик по натуре, Пестов и от нас требовал недетской работы, безжалостно выгонял за лень из класса. Мы занимались утром, днем, вечером, во время перерыва, даже летом. Он научил меня сознательно работать над своими недостатками, "Неплохо" -было высшей похвалой в его устах.

"Бог тебе так много дал. что если ты не будешь работать, он тебя накажет. Цискорявым останешься! " -без конца повторял мне Пестов. Выросший в религиозной семье -всегда в канун спектакля посещаю церковь Николы в Хамовниках, -я очень боялся божьего гнева и работал, работал, работал, хотя от природы был физически слабым, ленивым ребенком. Иногда из последних сил, на грани обморока, в сотый раз повторял одно и то же движение. Только развивая и преодолевая природные данные, можно стать хорошим артистом балета.

Теперь трудно сказать, как сложилась бы дальнейшая судьба этого талантливейшего выпускника 1992 года, не имевшего ни покровителей, ни протекции, если бы на госэкзамен по классическому танцу не пришел всесильный шеф балета Большого Юрий Николаевич Григорович. Он вмиг угадал в этом длинноногом и длинноруком нескладном "гадком утенке" будущего сказочного принца и взял его в Большой.

"Сказал; буду танцевать в Большом. Танцую! "

В начале 90-х годов все без исключения молодые артисты, даже самые талантливые, приходя в театр, зачислялись в кордебалет. Тогда из вчерашних школьниц молниеносно не лепили "скороспелых балерин". Кордебалет, потом участие в малых ансамблях, затем партии корифеев и солистов -таков путь восхождения большинства настоящих звезд. В кордебалет попал и Николай Цискаридзе.

Первый мой выход на сцену в качестве артиста балета Большого состоялся в "Лебедином озере", в котором я перетанцевал все партии. Второй -в "Корсаре", где мне доверили вытащить сундук с награбленным добром. Наверное, я -высокий и тощий -комично смотрелся в одежде морского разбойника! От смущения я сел, по-балетному скрестив перед собой свои длинные ноги, как требовали в училище. К тому же по школьной привычке делал рукой нелепые жесты, приветствуя появление каждого персонажа. Видя мое "творчество", все участники спектакля хохотали в полный голос. А исполнитель центральной партии даже подумал, что я специально отвлекаю на себя внимание, чтобы сорвать его успех.

Вскоре мне стали поручать сольные партии. А во время гастролей в Англии я даже станцевал Меркуцио в "Ромео и Джульетте"...

Английская пресса дала высокую оценку юному дебютанту, прочила ему блестящее будущее. Но для самого Коли гораздо важнее было то, что именно в это время его в свой класс пригласила Марина Тимофеевна Семенова. "Если хочешь хорошо танцевать, приходи ко мне заниматься", -сказала эта гранд-дама русского балета XX века. Она поддержала Николая в самые трудные минуты после смерти мамы. И Николай до сих пор каждый день занимается под ее руководством.

Цискаридзе ненавидит, если кто-то из посторонних приходит в класс или на его репетиции. А близким дорога туда вовсе заказана. "Мне это очень мешает. С детства меня демонстрировали всем как вундеркинда -это было ужасно. Класс и репетиция -работа над собой, а не показательное выступление".

Многие партии своего обширного репертуара (в частности, Джеймса в "Сильфиде", принца Дезире в "Спящей красавице", миниатюру "Нарцисс") Николай Цискаридзе подготовил с Галиной Сергеевной Улановой, С ним и балериной Ниной Семизоровой Уланова провела свою последнюю репетицию...

Галина Сергеевна была необыкновенным педагогом. Только надо было уметь брать то, что она столь щедро давала. Она никогда не работала лишь над виртуозностью танца, считая, что голые трюки губительны для артиста. Техника не должна быть видна, говорила она. Главное -образное и духовное начало, сквозное и целостное прочтение всего спектакля. По ее совету придумываю биографии своих героев. Намечаю строгий контур партии, а потом всегда импровизирую, что-то придумываю по ходу спектакля. Мне скучно каждый раз повторять одно и то же. Люблю большие многоактные спектакли. Менее уютно чувствую себя в концертных номерах. И ненавижу конкурсы -я не спортсмен, а артист балета. К каждому выступлению (в месяц танцую в среднем 3 -4 балета) начинаю готовиться за несколько дней. А после спектакля чувствую себя выпотрошенным и одиноким, даже среди толпы. Крайне редко я собой доволен...

После спектакля Цискаридзе, как правило, тревожно задает мне один и тот же сакраментальный вопрос: "Скажи честно -это было ужасно? " И не склонен верить похвалам и комплиментам. Примчавшись домой, тут же критично изучает видеозапись каждого своего выступления, в сотый раз переживая допущенные ошибки, которые порой видят только профессионалы... Николай крайне придирчиво относится к своим сценическим костюмам. Все должно сидеть идеально! Порой он сам создает их эскизы, как было с экзотичными нарядами Солора в "Баядерке".

Мои костюмы похожи на те, в которых в свое время танцевал лучший Солор -блистательный Вахтанг Чабукиани. Часто сам оплачиваю материалы и работу прекрасных мастериц Большого. Перед тем, как приступить к подготовке новой партии, тщательно изучаю историю балета, исполнительские традиции великих предшественников. И не только в хореографии, но и в опере, в кино. Ведь в школе меня считали инертным, безликим классиком. До сих пор помню, как педагог по актерскому мастерству говорил мне: "Цисочка, ты такой бездарный актер! " Я же, настырный и амбициозный, попав в театр, тут же решил проявить свою индивидуальность. Быстро понял, что одной техники маловато, чтобы, скажем, в 22 года станцевать как следует труднейшую партию Паганини в одноименном балете, которую мне дал Владимир Васильев. Именно он привел меня в гардероб солистов и посадил на свое место, которое я занимаю до сих пор. Со мной всегда репетировали первоклассные педагоги. Сначала Николай Романович Симачев -царство ему небесное! Сейчас -лучший принц московской сцены Николай Борисович Фадеечев...

Во время их с Фадеечевым репетиций тут же вспоминаю пушкинские строки: "Волна и камень, лед и пламень не столь различны меж собой" Поражаюсь, что так прекрасно понимают друг друга спокойный, ироничный учитель и наделенный вулканическим темпераментом ученик. "У Коли отличные данные, прекрасная форма. Он -эмоционально выразительный актер, который настолько перевоплощается в образ, что забывает порой обо всем на свете. Его все время надо держать в узде", -так отзывается о нем Николай Фадеечев. Романтик не в ладах с материальным миром и неизменно является главным действующим лицом всевозможных балетных курьезов. То налетит на артиста кордебалета и собьет его с ног. То запутается в декорациях и сам упадет. То "выкорчует" с разбегу пень на авансцене в "Сильфиде". С ним никогда не соскучишься -ни в жизни, ни на сцене...

Цискаридзе -неровный танцовщик в силу своего романтического дарования. Обворожительный, наделенный несомненным сценическим магнетизмом, он может станцевать божественную "Жизель", "Баядерку", "Паганини" А на следующем спектакле "слететь" с простейшего пируэта. "Всякое бывает -я не автомат, а живой человек", -говорит он сам, чудовищно переживая при этом удачи и неудачи. Его может выбить из колеи неосторожно сказанное слово, плохое самочувствие. Порой перед выступлением он так волнуется, что "наезжает" на любимую гримершу Лену, костюмера Рашида. А после спектакля с улыбкой провинившегося школьника дарит им роскошные букеты. Трудно быть классическим премьером Большого, многочисленные партии которого отмечены "личной печатью" его необычайного таланта. Это -работа на износ...

"Классика -для избранных, модерн -для всех"

Да, я классик до мозга костей, хотя и мечтаю о современных спектаклях, соответствующих моей индивидуальности. Уланова меня учила избирательно подходить к репертуару, не быть всеядным. Она стала легендой благодаря двум-трем гениально исполненным партиям и не за свое не бралась. Я мечтаю о "Болеро" Бежара, де Грие в балете "Манон", хореографии Форсайта и Ноймайера. И, конечно же, о многих балетах Баланчина. К сожалению, в Большом почти не учитывается актерская индивидуальность. В театре прекрасные премьеры, для которых никто ничего не поставил...

Модерном может заниматься каждый, притом в любом возрасте. Классикой -избранные. Отмеченные Богом, отобранные профессионалами, которые потом в течение восьми лет "работают" над их формированием. Тело настоящего классического танцовщика -дорогой инструмент, наподобие скрипки Страдивари, который надо беречь. Конечно, на такой уникальной, коллекционной скрипке можно сыграть и рок-н-ролл. Но как легко ее расстроить, покалечить, сломать! Как и наше тело. Будь я руководителем балета, то возродил бы всю позабытую классику. Такому парадному театру, каким является наш Большой, необходимы большие, нарядные спектакли. Ведь людям нужна красота -окружающая нас жизнь уродлива и ужасна. А если я начну "вытаскивать" на эту священную сцену свои проблемы и комплексы из подсознания -их у меня хоть отбавляй! -как принято в танце модерн, да и в искусстве XX века в целом, то, боюсь, публика перестанет к нам ходить. Зато был бесконечно счастлив, когда после моего "Щелкунчика" какой-то ребенок сказал: "Мама, я видел настоящего принца! " Детей не обманешь...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Вт Июл 06, 2004 2:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030101
Тема| Балет, Персоналии, Труханова-Игнатьева Н.
Авторы| Третьякова Л.
Заголовок| Остальная верста
Где опубликовано| Вокруг света
Дата публикации| 20010301
Ссылка| http://www.vokrugsveta.ru/vsuser.exe/viewarticle?id=189
Аннотация| Имя Натальи Трухановой вошло в историю балета и сделалось неотъемлемой частью французской и русской культуры благодаря ее идее так называемых концертов-танцев, блистательно воплощенной на сцене. Трухановские балеты «Маришка», «Чудо», «Саломея» пользовались огромным успехом

«Я — ваш, и вы должны быть моей. Спросят вас: «Чья вы?» — и вы должны ответить: Алексея Алексеевича Игнатьева…»

НАТАША
Выпускница филармонических курсов мадемуазель Наталья Бостунова впервые близко, а не с галерки увидела Шаляпина. На благотворительном ужине в пользу нуждающихся актеров кумир москвичей, правда, несколько перепил, рассердился и разогнал жавшуюся к нему толпу любопытных. Наташа, сидевшая почти рядом, тоже поднялась, чтобы уйти, и вдруг услышала:
— Барышня, отвезите меня домой… Жена, наверное, волнуется. Не откажите, Христом Богом прошу. Это недалеко, на Новинском бульваре.
Девушка прикинула: в кармане у нее 40 копеек. Пожалуй, хватит... И вот массивная дверь закрылась за Шаляпиным. А она ночью пешком пошла на свою Долгоруковскую. Путь был вполне достаточным, чтобы вволю поразмышлять о том, как в ее 17 унизительно быть неимущей, жалко одетой и жить в холодном полуподвале, не имея никаких видов на будущее. А ведь она старалась: к актерскому образованию прибавила еще хореографическое, на свои гроши брала уроки танцев у знаменитого балетмейстера императорских театров Хлюстина.

Поиски работы кончились тем, что держатель знаменитого ресторана господин Омон, согласившись взять ее в качестве танцовщицы, вкрадчивым голосом проговорил: «Окончание ровно в 1 час ночи, но дамы не имеют права уходить домой до 4 часов утра. Обещайте, что будете вести себя хорошо — без капризов и предрассудков. Это наши правила». Вот тогда Наташа и подумала, что отец ее, премьер киевской оперетты Владимир Бостунов, был, пожалуй, не так уж и не прав, пообещав удавить дочь на ее длинной косе, если та надумает пойти в артистки. Правда, скоро ему стало все равно — он бросил их с матерью, и та от позора и горя уехала с едва окончившей гимназический курс дочерью в Москву.
...Первое замужество Наташи — в пятнадцать с половиной лет — следует рассматривать как попытку обрести хоть какую-то опору в жизни. Ничего хорошего из этого не вышло: похоронив крошечную дочь, Наташа, расставшись с мужем-офицером, покинула квартиру своего свекра генерала Труханова, в одночасье спалив за собой все мосты.
«Будущее? Душа моя никогда, ни при каких обстоятельствах страха не ведала, но я терпеть не могла и не могу иллюзий… На все следует смотреть трезво, не обольщаясь», — писала впоследствии Н.В. Труханова-Игнатьева.
Это редкое сочетание безоглядного порыва, способности романтически броситься в неизвестность, очертя голову, с трезвым, не поддающимся никаким обольщениям взглядом на жизнь, на людей, на обстоятельства, находит свое объяснение в ее родовых корнях. Отец Наташи — Владимир Давыдович Бостунов — был «потомственным» цыганом, мать — Мари Браун — стопроцентной француженкой. Уроженка Эльзаса, славящегося людьми прагматичными, чувствовала себя в России тем не менее совершенно своей. Можно представить, как удивилась она, услышав слова дочери, звучавшие не просьбой, а приказом: «В Париж! В Париж!» Да! Наташа решила взять приступом столицу мира. И вот без гроша в кармане они в Париже. Бедных родственников никто не ждал. Мать плакала, как утраченное счастье вспоминая ее «милу Моску». Наташа в поисках работы с утра до вечера носилась по театрикам, варьете, ресторанчикам, умоляя позволить ей показать танцевальное умение. Шел 1904 год. Ей — девятнадцать.
Пройдет совсем немного времени, и Наташа будет даже не на пути к восхождению — она окажется на самой вершине. Громадная квартира с высоченными окнами и потолками будет полна первоклассной мебели, бронзы, фарфора, живописи. Здесь найдут себе пристанище редкая библиотека и уникальная коллекция вееров, страстно собираемых хозяйкой. А сама Наташа получит в Париже прозвище — «бриллиантовая Труханова».
В короткий срок актрисулька-неудачница превратилась в кумира избалованной парижской публики, в большого мастера танца, безусловно внесшего свой вклад в историю хореографии.

Уже прославившись, Наташа брала уроки у знаменитой мадам Марикиты, грозной, въедливой, злоязычной грозы всех примадонн. На последнем уроке Наташа получила от нее фотографию с надписью: «Самой странной из моих учениц».
— Почему же я странная? — спросила Труханова.
— Да при вашей внешности вы могли бы ничего не делать. А вы беспримерная работяга. Разве не странно?
Труханова быстро переместилась с второразрядных подмостков на самые прославленные и серьезные: «Скала», «Фоли-Берже», «Эльдорадо», «Мулен- Руж», «Олимпия». Эти названия, так много говорящие сердцу французов, и не только их, чередуются с «классическими» Гранд-опера, Шатле, Комической оперой. Следуют триумфальные гастроли в Испании, Англии, Германии, Румынии, Австрии.
В самой же Франции — и это надо отметить особо — в связи с громадным интересом к гастролям Русского балета Дягилева, обставленным с колоссальной пышностью, популярность Трухановой- танцовщицы могла бы, казалось, пойти на убыль. Но этого не случилось — в залах по-прежнему был аншлаг. И не в последнюю очередь потому, что Труханова была одержима страстью совершенствоваться, искать новые формы танцевального искусства.
Самые знаменитые люди в этой области становятся ее друзьями, коллегами, единомышленниками: Морис Равель, Макс Рейнгардт, Сен-Санс, на музыку которого «Пляска смерти» Труханова создала хореографическую миниатюру, буквально потрясшую композитора. В одном из писем на родину Л.В. Собинов не скрывал своего удивления от ослепительного взлета Наташи: «Труханова вся полна мыслями о своих танцах. Я даже не ожидал, что это у нее такое серьезное занятие… На столе у нее фотография Массне с самой лестной надписью. В будущем сезоне она танцует здесь новый балет его». С фотографией Жюля Массне, упоминаемой Собиновым, Труханова не расставалась всю жизнь. «С почтительным восхищением», — написано на ней.
Все, кажется, достигнуто. И в то же время всего еще с избытком: красоты, молодости, славы, богатства. Но как странно устроен человек! С каким восторгом вспоминала экс-примадонна парижской сцены тот момент, когда ей удалось уговорить ювелира тотчас выдать деньги за ее последнее бриллиантовое кольцо и купить на них билеты до «красной» Москвы — для себя и для того человека, который стал для нее всем.

АЛЕКСЕЙ
«Дворяне — все родня друг другу», — писал Пушкин. Игнатьевы — тому подтверждение. Многовековая история этого рода накрепко связала их с самыми громкими российскими фамилиями. Татищевы, Бутурлины, Карамзины, Апраксины, Голицыны, Мещерские — список можно продолжить. Все это игнатьевская родня большей или меньшей близости. Но если чем и гордился один из сыновей командира кавалергардского полка графа Алексея Павловича Игнатьева — тоже Алексей, так это тем, что они всегда были военными и что их фамилия значилась на самых славных и драматических страницах русской истории. Наполеоновская эпопея, взятие Парижа, Сенатская площадь, Балканы, Русско-японская война — нигде не обошлось без Игнатьевых. По традиции они служили в кавалергардском полку. Первая рота кавалергардов была сформирована Петром Великим в канун коронации его супруги, государыни Екатерины Алексеевны.
И, словно осененные могучей дланью Петра, кавалергарды всегда были на особом счету, принимая в свои ряды отпрысков столбовой русской аристократии, душой и телом безраздельно преданной царю и Отечеству. Все государи, государыни, их чада и домочадцы знали своих кавалергардов едва ли не поименно.
При Павле кавалергардские эскадроны были преобразованы в полк, боевым крещением которого — уже при Александре I — стал Аустерлиц. Тот подвиг кавалергардов в бурной российской истории уже позабыт, но именно они буквально своими телами прикрыли отход русской армии, спасая ее от разгрома. Да и ход Бородинского сражения во многом был предрешен героическим поведением Кавалергардского полка. И странное дело — эти от рождения баловни судьбы, выросшие во дворцах, казалось бы, вдрызг избалованные и изнеженные, по первому звуку полковой трубы могли сутками не слезать с лошадей, неделями не раздеваться и не спать, питаться у солдатских котлов, терпеть стужу и проливные дожди, выволакивать пушки, тонувшие в дорожной грязи, и идти в бой наравне с солдатами. Идти на славу или на гибель, заказав себе путь к отступлению. Те же, кому выпало жить, потом снова появлялись в столицах, кружа головы дамам, соря золотом и шаля напропалую. Они могли, как стая сладкоголосых птиц, рассесться на ветвях деревьев под окнами жены императора Александра I и спеть ей серенаду. Правда, шутили не всегда безобидно. Два кавалергарда — будущие декабристы Лунин и Волконский — научили собаку по команде «Наполеон!» прыгать на прохожего и срывать с него шапку...




Красавица танцовщица и молодой кавалергард с одинаковой настойчивостью добивались жизненного успеха. Но оказалось — единственным сокровищем, сослужившим им добрую службу, была не блистательная карьера, деньги и слава, а только их любовь, единственная и верная

И, разумеется, этот ореол романтики, помноженный на неизменное чувство чести и долга, без которого кавалергард был немыслим, не мог не завладеть и сердцем юного Алексея. Хотя он, родившийся в 1877 году, едва ли не единственный никак не подходил к воинской службе: слабого, болезненного ребенка (про таких говорят «не жилец») старательно отпаивали парным молоком и подольше держали на свежем деревенском воздухе. А потом, чуть выправившегося, усиленно учили иностранным языкам, литературе, музыке и рисованию, готовя к сугубо мирной жизни. Но игнатьевская порода, где все мужчины как на подбор были крупные и сильные, взяла свое. И с 1891 года он уже учился в Киевском кадетском корпусе, а с 1894-го — в специальных классах Пажеского корпуса, который Игнатьев окончил первым по всем дисциплинам, став камер-пажом императрицы. Затем Алексей служил в Кавалергардском полку, а в 22 года поступил в академию Генштаба, блестяще окончив ее в 1902-м. «Всюду первый!» — вот его девиз. И не только в учебных классах, на академической кафедре, на службе, но и на бальном паркете. Об Игнатьеве-танцоре ходили легенды.
Как лучшего выпускника академии, его послали в заграничную командировку. По возвращении же он окончил офицерскую кавалерийскую школу — снова первым, снова с отличием.
С началом Русско-японской войны Игнатьев отправился туда добровольцем. Впечатления были ужасающими: от некомпетентности и равнодушия высшего начальства, абсолютной нехватки в армии всего — от оружия, продовольствия и биноклей до обыкновенных бинтов. Впервые он видел, как гибнут его соотечественники из-за головотяпства генералов. Возможно, этот позор России, безволие властей предержащих, погубившее армию, и стало толчком к его, по выражению Игнатьева, «собственной революции».
А пока необыкновенную эрудированность молодого офицера, острый ум и неоспоримое обаяние решено было использовать. И через три года работы в штабах Петербургского военного округа Алексей был послан во Францию в качестве военного агента. Так, с 1908 года, по существу, началась заграничная эпопея Игнатьева. Четыре года он занимал пост военного атташе в Скандинавских странах, а с 1912-го опять работа во Франции. Следующие 35 лет он бывал в России только краткосрочными наездами. Для кого-то подобный срок означал бы ослабление того, что называется чувством Родины. Но, видно, оно, как цвет глаз, дается от рождения. Это невероятно кровное чувство ко всему, что так или иначе касается России, являлось характернейшей чертой Игнатьева. Едва ли он сам был властен над этим чувством. На горе или на радость, но именно оно предопределит его судьбу.
…А пока бравому полковнику, успешно делающему в Париже дипломатическую карьеру, и не снится то, что ждет его в скором будущем. Жизнь прекрасна! Хотя в личном плане у Игнатьева есть к ней претензии. Его женитьба на милой петербургской барышне, принадлежавшей к высшему обществу, Елене Охотниковой, не принесла того, к чему он так всегда стремился, — душевного единения. В Скандинавии молодая супруга смотрела на Алексея укоризненно, будто желая сказать: «Зачем ты меня привез на эти задворки?» В Париже она повеселела, но сократить расстояния между ними уже не могла, да и вряд ли хотела.
«От семейного очага, — рассуждал Игнатьев, — оставалась лишь та лицемерная видимость, с которой примерялось как с совершенно нормальным явлением не только парижское, но и всякое так называемое высшее общество».

ПАРК МОНСО
Этот небольшой парк в самом центре Парижа и сейчас остается местом, где сам воздух, кажется, наполнен романтикой и ожиданием свидания. 19 февраля 1914 года — именно от этой даты, а не от даты венчания поведут Игнатьевы отсчет совместной жизни. Хотя в этот день в парке Монсо никто свидания Наташе не назначал. Напротив, ее ждал вечер сутолочный и многолюдный — традиционный весенний Большой бал в Гранд-опера.
Выехав из дому, Наташа пришла к выводу, что поторопилась и что являться раньше полуночи ей, уже звезде, неприлично. И потому заехала скоротать пару часов в один из особняков, которые плотной стеной окружали парк. В одном из них располагался «Артистический клуб Мортиньи», где собиралась парижская богема. Здесь было полным-полно разномастной публики, и Наташа, предпочитавшая более респектабельное общество, хотела поскорее уйти. Один из знакомых, встреченных ею, уговаривал ее остаться, а она торопилась…
Впрочем, пусть она сама расскажет, как все случилось.
«…В этот момент, повернув голову к входной двери, я замерла. Сердце мое дрогнуло, и меня охватил как бы ослепительный свет… На пороге стоял статный белокурый великан в вечернем фраке, с орденом Почетного легиона в петлице. Глаза наши встретились, и больше друг от друга не отрывались. Я внимательно рассматривала незнакомца. Взгляд голубых глаз менялся, как облака. По- детски веселое выражение сменялось то зоркой наблюдательностью, то настойчивой сосредоточенностью. Мы молча смотрели друг на друга. Наконец, я очнулась и даже любезно улыбнулась… Незнакомец с присущей ему непринужденностью привстал, склонился и, прикасаясь к моей руке, сказал:
— Что мы тут с вами делаем? Не лучше ли потанцевать в верхнем зале? Не откажите в туре вальса.
Танцевал он превосходно… но вдруг мне показалось, что мой кавалер как будто несколько фамильярно прижимает меня к себе… Очарование сразу разлетелось. Я рассердилась и прервала танец:
— Мне надо уезжать. Я опаздываю… Извините.
Самоуверенное выражение лица моего кавалера исчезло, взгляд стал ребячески огорченным и растерянным».
…Они, конечно, встретились. Дни, отделявшие одно свидание от другого, были наполнены не только нетерпением, но и тревогой. Он понимал: те чувства, что связали его с Наташей, не чета прежним, что вот-вот начнется великий передел всей жизни: окончательный разрыв с женой, соединение с женщиной не своего круга. Но рассуждать об этом было уже поздно.
Придя в Наташину квартиру на набережной Бурбонов, Алексей сказал:
— Наталья Владимировна, я беден, я не свободен, но, встретив вас, я понял, нет, я убежден, что могу любить только вас так, как никогда никого не любил и не полюблю. Верьте, мы будем жить и умирать вместе… Я ничего не могу предоставить вам сегодня, но я вступаю в добровольный плен! Я — ваш, и вы должны быть моей. Спросят вас: «Чья вы?» — и вы должны ответить: Алексея Алексеевича Игнатьева…
…Первые четыре месяца их связи — одно сплошное свидание, когда узнавание друг друга только прибавляет любви. «Я верить не верил своему счастью, — писал после Алексей Наташе. — Думал ведь про тебя совсем не то, что ты оказалась для меня. Никогда верить не мог, что тебя так полюблю, что и сам составлю для тебя твой мир, заполню пустоту в твоей жизни»…
Первая мировая война, разразившаяся летом 1914 года, обрекла их на долгую разлуку. Объявление военных действий застало Наташу на гастролях в Бухаресте. После же ей пришлось ехать в Москву. Алексей отпрашивался у петербургского начальства на фронт, но получил приказ оставаться на своем месте. Он был назначен представителем русской армии при Французской главной квартире. В задачу Игнатьева входило сообщать сведения о ходе военных действий с Германией, координировать союзническую связь русского командования с Главной квартирой, заниматься распределением военных заказов между военными промышленниками, закупать оружие.
«На пути работы моей, — жаловался он далекой подруге, — масса препятствий: глупость, бестолковость, самолюбие, зависть людей, эгоизм союзников — со всем надо бороться».
И все-таки новый, 1915 год он встречает, благословляя трагический ушедший, — он подарил ему единственную женщину, по его выражению, скроенную словно для него, «тютелька в тютельку». А впереди были долгие месяцы разлуки. В одном из своих последних перед встречей писем к Наташе Алексей писал: «Хочу, чтобы эта бумага передала тебе мою любовь, полную, восторженную, именно восторженную — страсть, желание, нежность, силу, благодарность — все, что может переполнять сердце любящего. Я счастлив своей любовью — дорогая, не оставляй, не пренебрегай, не осмеивай ее».
Наверное, наступил момент, когда любовь Алексея, словно материализовавшись, превратилась в тот мощнейший магнит, который, действуя неукротимыми силами природы сквозь все преграды и расстояния, отдал Наташу Алексею. И 8 июля 1916 года она вернулась в Париж.

РАССУДКУ ВОПРЕКИ, НАПЕРЕКОР СТИХИЯМ
Об Алексее Алексеевиче Игнатьеве нынче мало вспоминают. Он, зная наши российские обычаи, и сам это предвидел, написав еще в 1915 году: «Жил, умер и забыли». Хорошо еще, что успел написать книгу, в которой постарался объяснить свои взгляды, сделавшие его «чужим среди своих». «Глухое сознание несправедливостей русской жизни, созревавшее с молодых лет… болезненное сознание превосходства европейского демократического строя над отсталой царской Россией представляли к этому времени такое накопление горючего материала, что требовалась только спичка, чтобы его воспламенить».
Этой спичкой стало известие о революции в России. Игнатьев принял ее как факт неизбежный, не сомневаясь, что этот очищающий вал смоет грязь, отсталость, губительное социальное неравенство и послужит процветанию России.
— Ты понимаешь, Наташечка, что случилось? Революция! Выход из плена! — с сияющими глазами говорил он. — Нет цепей, нет рабства. Теперь русские покажут, чего они стоят, всему миру — и русская мысль раскрепостит всю планету.
— Нет, не понимаю, — возражала Наташа. — И ты не все понимаешь. Что произойдет с тобой? Ты позабыл о крови Французской революции. В первую голову истребят аристократию. Ты вот горишь любовью именно к службе, а там тебя к ней не допустят.
— Там? — Игнатьев возмутился: — Не «там», а «у нас». Я служил России и буду ей служить. Никакие события этому не воспрепятствуют. Была бы Россия, а пережить за нее можно все. У нас и невозможное бывает возможным. На то мы и русские.
В апреле 1918 года Игнатьев получил, наконец, развод. Вскоре к ним зашел его знакомый и, узнав об этой новости, весело сказал: «Так что ж, друзья, теперь, как говорится, все честным миром да за свадебку».
А 16 июня 1918 года Наташа и Алексей обвенчались. Все выглядело просто и скромно. Он в походной военной форме, она в обыкновенном платье. Невесте было тридцать три года. Жениху на восемь лет больше.
…«Если спросят вас: «Чья вы?» — вы должны ответить: «Алексея Алексеевича Игнатьева!»
Вскоре после этого события они встретились с Федором Ивановичем Шаляпиным, с которым Игнатьев, обладатель прекрасного тенора, не раз певал дуэтом, и Наташа вдруг вспомнила давнюю историю о том, как везла Федора Великого домой, а потом возвращалась ночью по пустынной Москве. Тот же ничего не помнил… Утром она получила большую корзину с экзотическими фруктами. Внутри была вложена карточка: «Графине Игнатьевой от Федора Шаляпина».
События в России внесли в парижскую жизнь генерал-майора Игнатьева (это звание было присвоено ему Временным правительством в сентябре 1917 года) существенные изменения. Его миссия как представителя царской России во Франции завершилась. И с 1918 по 1924 год он находился на положении, определенном французским правительством как «единственный представитель русского государства» по всем вопросам, связанным с ликвидацией военных заказов. Оставался он и тем единственным человеком, чья подпись на банковских документах давала возможность распоряжаться государственным счетом России в «Банк де Франс», где лежала очень крупная сумма, еще совсем недавно предназначавшаяся для закупок новейших образцов вооружения. Первая волна эмиграции, захлестнувшая Париж, выдвинула своих лидеров. Они очень надеялись на финансовую поддержку Игнатьева, имевшего доступ к сейфу «Банк де Франс». Сейф этот никому не давал покоя. Первые же переговоры соотечественников с Игнатьевым привели к конфронтации полной и безвозвратной. Позиция Игнатьева была ясной: он безоговорочно признавал советскую власть и утверждал, что знает один свой долг — перед Россией, даже если ее называют красной. Деньги же он передаст только представителю законной российской власти.
Эмигрантская пресса бушевала. Игнатьев был объявлен изменником, ренегатом, большевистским прихвостнем, осрамившим честь офицера. Ему предлагали застрелиться, если он не хочет быть застреленным. На воззвании, призывавшем к суровому суду над отступником, Алексей Алексеевич увидел и подпись родного брата.
…Подобно многим, осенью 1918 года семья Игнатьевых, включая матушку Алексея Софью Сергеевну, прибыла в Париж, оставив в России все, чем можно было жить. Как мог, Алексей помогал беглецам устраиваться. Здесь старая графиня Игнатьева, урожденная Мещерская, познакомилась со своей новой невесткой. Наташа ей понравилась. И все же наступил день, который Игнатьев считал тяжелейшим. Под давлением двух младших сыновей да и всеобщего мнения, под угрозой отлучения ее от церкви как матери клятвоотступника Софья Сергеевна отказала старшему сыну от дома. Алексей побывал у родных только раз — когда умиравший брат Павел захотел с ним попрощаться. Перед погребением покойного Алексей встретился с Софьей Сергеевной в каком-то обшарпанном кафе, и она просила не приходить на похороны, «не позорить их перед кладбищенским сторожем».
Игнатьев оказался безработным. А ведь стоило ему пошевелить пальцем, и деньги явились бы сами собой. Акционерные общества росли как грибы — Игнатьеву платили бы только за громкое имя, титул. Но это было не для него. Чтобы как-то прокормиться, Наташа с наспех сколоченными артистическими группами моталась по провинции, выступала в любых условиях и за мизерную плату. Безденежье всерьез взялось за Игнатьевых. Вскоре пришлось продать квартиру на набережной Бурбонов вместе со всем ее содержимым. В последний раз они прошлись по комнатам, где были незабываемо счастливы. Теперь все вокруг походило на кладбище. Нагрузив такси личными вещами, они поехали прочь. Алексей оглянулся, и Наташа увидела в его глазах слезы. И чтобы подбодрить его, сказала: «Нечего хныкать. Не о чем. Ты же знаешь наш уговор — все будет по-хорошему и по-нашему!»
Когда же Алексей привез жену в их новое жилище и она увидела полуподвал, стены которого были мокры, а полы завалены чужой рухлядью, Наташа, никогда не терявшая присутствия духа, заплакала навзрыд.
Этот амбар, наполовину вросший в землю, оказался единственным, что было им теперь по карману. Но маленький участок земли, полученный в придачу, буквально спас их от голода. Игнатьев проявил редкую практичность. Заваленную мусором и битым стеклом землю он очистил, привез удобрения и устроил два парника. Детские деревенские наблюдения дали поразительный результат. Алексей Алексеевич оказался прекрасным огородником. Но душа Игнатьева жаждала прекрасного, и он увлекся штамбовыми розами, превратившими этот маленький кусочек земли в райский уголок. Однажды супругов разыскала их старая приятельница Анна Павлова. Мелкой балетной походкой она прошлась вдоль игнатьевских роз, обернулась, подозвала к себе Наташу и, глядя на улыбавшегося им Алексея, со страстью вымолвила: «Какие же вы счастливые!»
А совсем рано, когда еще на небе не успевали потускнеть звезды, Алексей Алексеевич спускался в подвал, где у него была грибная плантация, собирал шампиньоны и вез их из пригорода на Центральный рынок Парижа. Потом, правда, Наталья Владимировна уговорила мужа сдавать урожай оптовику. Дело Игнатьев наладил лихо. Это был единственный, но вовсе не плохой источник дохода.
Но над всем желанием выжить, найти средства к существованию, как далекая звезда, сияла надежда вернуться на родину. Осенью 1924 года Франция признала СССР. Стало известно, что послом назначен Красин, талантливый инженер и партийный работник.
17 ноября 1924 года Игнатьев лично отнес в бывшее царское, а теперь советское посольство обращение к Красину. Потом тот его принял. Просьба у Игнатьева была одна — выдача советского паспорта и возможность въезда в СССР. Он сдал денежный отчет, оставшаяся сумма — 225 миллионов франков — заинтересовала Красина. Как только деньги были получены, интерес к Игнатьеву пропал.
Шел год за годом. Паспортов им не выдавали. Но вот удача — Игнатьева взяли работать в советское торгпредство консультантом. Работа заключалась в сопровождении по фабрикам и заводам специалистов из СССР. В торгпредстве тем не менее ему то и дело приходилось слышать фразы: «Непонятно, как таких, как он, допускают к нам на работу», «Бывший граф…», «Чужие люди, даже паспорта советского не имеют».
Наташины дела шли не лучше. Любая попытка получить ангажемент оканчивалась одним и тем же: «Голубушка, мы знаем о ваших талантах. Но ваш муж… Мы не можем дать заработок агенту «красной» России. Зал будет пуст. Вот если бы вы его оставили…» Вечером Игнатьевы встречались, пряча друг от друга глаза. Нервы у Наташи сдавали. Сколько раз она просила Алексея отказаться от безумной идеи вернуться в Россию! Игнатьева откровенно писала, как однажды «налетела на него коршуном». Целых два часа он сидел неподвижно в кресле и выслушивал ее гневный монолог.
— Вспомни, — в неистовстве кричала она, — что вся твоя семья тебе говорила о твоей излюбленной березе. Они говорили, что если ты попадешь в Россию, так висеть тебе на той березе!
Этих слов он не выдержал, вспыхнул. Встал и сказал: «На березе? Березой любуются, березой греются, береза радует, а я… сочинения твои слушаю! А?» Больше она никогда не говорила подобного.
Прошли семь лет ожидания, надежд, отчаяния и веры. И тогда Наташа решила действовать сама. Однажды она вихрем ворвалась в кабинет посла СССР:
«Товарищ полпред! Вы обещали — ничего не сделали. Мне придется обратиться к товарищу Сталину. Я изложу ему суть дела, но письмо пошлю не через вашу экспедицию, а через МИД Франции».
Через два дня Алексея Игнатьева вызвали в посольство и вручили паспорта для него и жены.

«ОСТАЛЬНАЯ ВЕРСТА»
Почти двадцатилетняя жизнь на родине оказалась для Игнатьевых такой же противоречивой, как и действительность, их окружавшая. С одной стороны, Алексей Алексеевич был зачислен в ряды Красной Армии в качестве инспектора по иностранным языкам военных вузов. Одно время он был старшим редактором «Воениздата». В 1940 году его приняли в Союз писателей. В 1943-м ему присвоили звание генерал-лейтенанта.
Однако ни на одном их этих мест Игнатьев не чувствовал себя удовлетворенным — они были неизмеримо мельче, незначительнее того, что он со своими знаниями и эрудицией мог делать. Между тем энергичная натура генерала и в его 60 лет была нацелена на результативный труд во благо Родины. В начале 1943 года Игнатьев загорелся идеей создания военных училищ наподобие кадетских корпусов. Весной основные положения, разработанные им, были сформулированы. Он отдал рапорт через начальника, а не прямо в Кремль. В результате через несколько месяцев началась организация Суворовских училищ. Об Игнатьеве в связи с этим не было сказано ни слова. Но это была, пожалуй, единственная его инициатива, нашедшая воплощение.
Работа в «Воениздате» оказалась проформой. С Игнатьевым никто не считался. Роль «свадебного генерала» его страшно угнетала, и иногда он с горечью говорил жене: «Хорошо, что ты, Наташечка, ничего не понимаешь».


Ее рыцарь до последнего дня, находясь в соседней комнате и уже в больничной палате, писал ей письма, полные восхищения и признательнос- ти. И на своей «остальной версте», как и сорок лет назад, он благодарил свою Наташу за счастье, невесть за что выпавшее ему. Внизу неизменно стояло — «верный Алексей»

Она же все понимала и задавала себе горький вопрос: «А стоило ли ему идти напролом, чтобы очутиться здесь на положении рядового, в тени и забвении заканчивать свою жизнь?» Не лучше складывались дела и у Натальи Владимировны. «Обида заключалась в моей личной на родине безработице и сознании поэтому своей бесполезности… Мои застенчивые демарши в какой-то мере включиться в нашу общую работу в хорошо мне знакомых областях искусства и литературы прошли втуне, и я потерпела полнейшее фиаско, чувствуя себя чужой и ненужной всем». Но она находила в себе силы «держать спину прямо», казаться беспечной. Все такая же, что и в молодости, кокетливая улыбка на фотографиях, заметное старание выглядеть нарядной, обеспеченной женщиной. Но с каждым годом это давалось все труднее. Денег не хватало. Одежда, белье, обувь изнашивались. Наталья Владимировна проявляла чудеса изворотливости, чтобы все выглядело пристойно. Известный хлебосол, Игнатьев любил приглашать гостей, как следует попотчевать. Не желая ограничивать мужа в этом единственном «излишестве», Наталья Владимировна то и дело наведывалась в комиссионный магазин, оставляя там последние воспоминания о прошлом.
Насколько Игнатьевы нуждались, можно судить по тому, что в конце концов она продала их обручальные кольца.
Моральной, да и материальной поддержкой для Игнатьева стал выход в свет его знаменитой книги «Пятьдесят лет в строю». Имя «красного графа» приобрело громадную известность. Но было и другое.
В 1947 году в одночасье Игнатьева уволили из армии. Вызвали в отдел кадров РККА и спросили:
— Что бы вы думали, товарищ генерал, об отставке?
— Я думаю, что если разговор идет об отставке, то я — лишний. А лишним не нужно быть ни на службе, ни при женщинах. Воля начальства требует подчинения. А я солдат, и возражать мне не приходится…
Наталья Владимировна писала: «Дома наша жизнь уподоблялась состоянию сошедшего с рельсов поезда… Пассажиры все вышли. Льет в темноте дождь, встает и заходит солнце, и позабытый, никому не нужный, он мало- помалу разрушается. Когда-нибудь пойдет и на слом. Но люди, попавшие в подобное положение, пребывают еще живыми, у них бьется сердце, пламенно работает мозг, жизнь не улеглась, хотя ее уже нет…»
Однажды во время очередного воспаления легких, чем мучился Игнатьев всю жизнь, он сказал жене:
— Знаешь, Наташечка, у каторжных, проходивших по Сибири, было выражение — остальная верста. Последний этап. Я на остальной версте.
…Он умер в больнице 20 ноября 1954 года. Наталья Владимировна узнала об этом, идя, как обычно, в его палату. Ей сказали, что все произошло без страданий, в полузабытье, а последними словами генерала была команда: «Третий эскадрон, ко мне!» С видениями молодости седой кавалергард ушел в вечность…
После смерти мужа Наталья Владимировна прожила неполных два года. Все это время она делила между Новодевичьем кладбищем, где лежал ее Алексей, и рукописью, которую она назвала «Книга о любви». Свои воспоминания, которые так и остались в рукописи, Игнатьева закончила словами: «До свиданья, дорогой мой… До скорого свиданья…» В августе 1956 года она почувствовала себя плохо. Вызвали «неотложку», но больная не соглашалась лечь на носилки. Попудрилась, подкрасила губы, надела шляпку и, стуча каблуками, торопливо стала спускаться вниз по лестнице, будто где-то там, кроме нее, никому не видимый, ждал кавалергард с теми словами любви, которые помнятся всю жизнь…

В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ ФОТОГРАФИИ ПУБЛИКУЮТСЯ ВПЕРВЫЕ
РЕДАКЦИЯ БЛАГОДАРИТ ЗА ПОМОЩЬ В ПОДГОТОВКЕ МАТЕРИАЛА РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Вт Июл 20, 2004 9:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030102
Тема| Балет, МТ, Датский королевский балет, Гамбургская государственная опера, АБТ, Королевский балет Великобритании, фестиваль «Мариинский», премьера, «Щелкунчик», Персоналии, Кареньо Х.М., Акоста К., Малахов В., Вишнева Д., Шемякин М., Гергиев В., Симонов К., Павленко Д.
Авторы| Е.Белова
Заголовок| Крысы - это те же люди.
Мариинка может делать с классикой что захочет
Где опубликовано| Общая Газета
Дата публикации| 20010301
Ссылка|
Аннотация| Плотная сетка оперных премьер (их в этом сезоне Мариинского театра семь) внушала балетоманам известные опасения. Дата единственной плановой балетной премьеры - "Щелкунчика" - фатально отодвигалась, а сама постановка обрастала слухами о несостоятельности малоизвестного хореографа, о том, что ведущие балерины отказываются танцевать, боясь затеряться среди фундаментальных декораций Михаила Шемякина. В итоге премьеру включили в программу Первого Международного фестиваля балета "Мариинский", надеясь, что она станет его кульминацией.

Провести такой фестиваль под силу лишь театрам с устойчивым репертуаром. Образцом может служить Датский королевский балет, где устраивают многодневные ретроспективы балетов Бурнонвиля, или Гамбургская государственная опера - там Джон Ноймайер много лет подряд собирает всю Европу на двухнедельный летний фестиваль "Гамбургские дни балета". Учитывая, что на "Мариинский" фестиваль пригласили ведущих зарубежных критиков, а в программу включили экскурсию в закулисье, - фестиваль старались сделать максимально привлекательным для иностранных поклонников Kirov-ballet. А так как они традиционно интересуются Петипа, его балеты, во главе с исторической "Спящей красавицей", заняли пять из девяти дней фестиваля. Другие эпохи представляли "Дон Кихот" в хореографии Горского и вечер советской хореографии. Неохваченным остался Баланчин - бессюжетное чудо последних десяти лет театра. Но балеты Баланчина, стоит надеяться, еще могут стать лейтмотивом следующего фестиваля.
Статус международного фестивалю обеспечили приглашенные "звезды", которым предстояло двойное испытание - станцевать целый спектакль с мариинской труппой и показать привезенные номера на заключительном гала-концерте. Мариинка застраховала свое больное место - пригласили только танцовщиков-мужчин. Красивые темнокожие кубинцы - Х.М. Кареньо (АБТ) и К. Акоста (Королевский балет, Великобритания) - несомненные виртуозы, но их спортивный стиль ложился крупными цветными стежками по пастельной глади мариинского стиля. Настоящим откровением для Петербурга стал Владимир Малахов - всеобщий любимец (среди зрителей были такие, кто специально ради него проделали долгий путь из Японии в Россию), ведущий солист Венской Штаатсопер и АБТ. Выпускник Московского хореографического училища, много лет танцующий вне России, Малахов показался абсолютно "своим" на мариинской сцене, на которую вышел впервые, а его дуэт с Дианой Вишневой (Жизель, Манон) пробудил ностальгию по ушедшим в прошлое знаменитым балетным парам: Нуреев-Фонтейн, Дудинская-Сергеев... "Жизель" с участием Малахова и Вишневой заставила забыть даже о главном событии фестиваля - "Щелкунчике" копродукции М. Шемякина, В. Гергиева и Кирилла Симонова. Как и за Малаховым, за Шемякиным также приехали почитатели его таланта из Америки, где работы художника продолжают пользоваться неизменным успехом. Отношение петербуржцев к Шемякину, интерес к нему или явное недолюбливание, например как автора известных скульптурных композиций, еще до спектакля определило его судьбу. Ненавистники, узнав, что Шемякин взялся за "Щелкунчика", сразу подумали о фрейдизме - переживания Маши будут истолкованы как комплексы, люди на деле окажутся крысами. Крысы на самом деле основательно населили спектакль. Старые тезисы "куклы совсем как люди" и "люди - это куклы" были отброшены, как отработанный материал, - кукол в спектакль не пустили, а тезис зазвучал по-новому: "крысы - это те же люди". Поединок Щелкунчика (существо с удлиненным носом) и крысиного кронпринца становится началом фарса, так как, согласно замыслу Шемякина, людям и крысам нечего делить - и те и другие мечтают об одном: попасть в Конфитюренбург - это огромная лавка сластей, где все, вплоть до мебели, съедобно и развешанные повсюду насекомые не портят никому аппетита. Коль скоро крысы и насекомые у Шемякина - это повседневность, функцию сюжетных злодеев выполняют безобидные ранее снежинки, синхронно катаясь по полу, раскачивая черные юбки-колокола и под предводительством своей Королевы (Д. Павленко) наскакивая на Машу (в этой экспрессии чувствуется рука А. Ратманского, который начинал работать над "Щелкунчиком").
Шемякин монополизировал в спектакле все - от пространства сцены до ожиданий зрителя и как художник-монументалист сместил акценты на неподвижные предметы, поэтому все танцы, которые поставил молодой хореограф, танцовщик мариинского театра Кирилл Симонов, имели подчиненное значение. Но в контексте декларируемого Шемякиным буйства стилей бесконечные цитаты из известных балетов казались закономерностью.
Премьера состоялась. Сработали все механизмы - полетел старый дедушкин башмак, навсегда унося Машеньку и ее длинноносого приятеля в шоколадный рай. Компьютеры ловко продирижировали светом. Сверхзадача синтеза жанров удалась.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Вт Июл 20, 2004 9:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030201
Тема| Балет, БТ, проекты, Персоналии, Акимов Б.
Авторы| Крылова М.
Заголовок| Ноймайер в гости будет к нам.
Где опубликовано| Независимая Газета
Дата публикации| 20010302
Ссылка| http://ng.ru/culture/2001-03-02/7_noimaier.html
Аннотация| Вести с первого брифинга в Большом театре

БОЛЬШОЙ театр вводит новую форму общения с журналистами - брифинги. Они будут проводиться регулярно по мере накопления ведомственной информации, которую театр - во избежание слухов и сплетен - считает нужным довести до сведения журналистов. Первый брифинг был посвящен двум вопросам. Во-первых, ГАБТ выделил специальную пресс-ложу номер 12 на первом ярусе. Теперь постоянно пишущие о музыкальном театре московские критики смогут обстоятельно следить за текущим ГАБТовским процессом. Во-вторых, с речью о планах балета выступил его худрук Борис Акимов. До сих пор он воздерживался от активного общения с прессой - сначала анализировал ситуацию, потом ждал, пока "все отстоится - мысли и взгляды на многие вещи", и, наконец, получал одобрение своих планов со стороны руководства театра.
Акимов поведал, что намеченные на апрель гастроли Большого театра в Египте (и соответственно съемка спектакля с Ниной Ананиашвили в главной партии) отменяются по вине приглашающей стороны: театр получил факс, что весенний климат не позволяет показывать на фоне пирамид балет "Дочь фараона". В этих обстоятельствах особенно нелепым кажется снятие многострадальной "Дочери..." с афиши фестиваля "Золотая маска": спектакль, специально поставленный театром в свою афишу для фестивального просмотра, не состоялся из-за того, что декорации и костюмы уже были упакованы для отправки. Балет, в принципе запрещенный к показу худруком театра Геннадием Рождественским, теперь слетает и с 4 номинаций "Маски", хотя, возможно, именно награда национального театрального фестиваля могла бы изменить к лучшему Золушкино положение балета в ГАБТе. Настырные журналисты выудили из Акимова его собственное мнение о спектакле: язык персонажей "недифференцирован", оркестровка плохая, а хореография в целом страдает длиннотами и мало чем отличается от других работ Лакотта. И вообще спектакль надо было делать в двух, а не трех актах.
Вместе с тем гастрольные планы балета, несколько оскудевшие после отмены запланированных при прежнем руководстве поездок в Англию и Америку, теперь пополнились. Вместо Ковент-Гардена танцовщики в апреле-мае выступят в другом лондонском театре - Друри-лейн, а вместо полнометражных спектаклей покажут отрывки из балетов "Лебединое озеро", "Шопениана" и "Баядерка", а также всяческие па-де-де. (Хотя Акимов отметил, что жанр отрывков, хотя бы и в зале на 2100 мест, - не лучший вариант для Большого балета на гастролях.) В самом же престижном Ковент-Гардене Большой балет тоже, возможно, станцует, но года через два. Кроме того, намечены гастроли в Турции (5 "Жизелей"), Италии (триада балетов Чайковского и 8 "Дон-Кихотов"), Японии ("Спартак" и "Спящая красавица"), Португалии, Израиле и ЮАР. Ведутся переговоры с американскими импресарио: им, в частности, продают "Лебединое озеро" в редакции Юрия Григоровича, только что восстановленной в ГАБТе.
В июне 2001 года театр временно прекратит выступления, освобождая помещение для Международного конкурса артистов балета. В следующем сезоне возобновит балет Юрия Григоровича "Легенда о любви" для молодежного состава. И представит три балетные премьеры. "Пиковая дама" француза Ролана Пети выйдет в ноябре. "Тщетная предосторожность" английского хореографа Фредерика Аштона - в марте. Широко известный в мире балет Аштона в качестве балетной комедии предназначен для семейного просмотра и детских утренников: не век же эксплуатировать детский балет ГАБТа "Чиполлино". Бориса Акимова не смущает, что московский Музыкальный театр тоже готовит "Тщетную...", правда, в иной версии, поскольку в балете много игровых ролей, а значит, и возможностей для самовыражения балетной труппы. Задуман и вечер одноактных балетов в постановке Алексея Ратманского. Последний планирует использовать для хореографии музыку Бетховена, Прокофьева и Сибелиуса, при этом намекая театру, что неплохо было бы восстановить в репертуаре его балет "Каприччио" по Стравинскому, один-единственный раз показанный на этой сцене.
Большой театр не прочь возобновить прерванные было отношения с Фондом Баланчина и продлить права на балеты "Агон" и "Симфония до мажор", а также приобрести новый баланчинский балет, из тех, что редко идут в театрах мира. Борис Акимов, у которого масса балетных знакомых по всему миру, вышел на наследников Брониславы Нижинской и Леонида Мясина и уговаривает дать разрешение на постановку балетов этих классиков ХХ века. Одновременно к Большому театру проявил интерес Джон Ноймайер, руководитель Гамбургского балета.
В финале брифинга Акимов получил и принял поздравления в связи с присуждением ему ежегодной премии журнала "Балет".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Ср Июл 21, 2004 4:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030202
Тема| Балет, БТ, «Лебединое озеро, Персоналии, Григорович Ю., Васильев В., Волочкова А., Степаненко Г., Уваров А., Филин С., Белоголовцев Д., Цискаридзе Н.
Авторы| Михайлов К.
Заголовок| Балет в стиле ГКЧП
Где опубликовано| Сегодня
Дата публикации| 20010302
Ссылка| http://www.segodnya.ru/w3s.nsf/Archive/2001_48_news_text_mihailov.html
Аннотация| Сегодня ГАБТ впервые после пятилетнего перерыва покажет "Лебединое озеро" в редакции Григоровича

СЕГОДНЯ в Большом театре премьера самого знаменитого балета отечественного производства - "Лебединого озера", в "канонической" постановке Юрия Григоровича образца 1969 года. Именно эта версия "Лебединого" при советской власти была и государственным символом, и народным праздником, и частью официального протокола, и экспортным товаром, и туристическим аттракционом. Ее "крутили по ящику" в дни похорон вождей и пресловутого ГКЧП. Ее появление на экранах сигнализировало общественности: в стране нехорошо.
И тем не менее именно версию Юрия Григоровича, созданную им в содружестве с художником Симоном Вирсаладзе, даже противники хореографа считают одной из самых удачных в XX веке. Этот спектакль шел на сцене Большого до 1995 года, когда руководителем театра стал воспитанник и давний оппонент хореографа танцовщик Владимир Васильев. Он первым делом заменил популярную версию Григоровича собственной, столь нелепой, что эта замена послужила одной из причин краха его карьеры.
Едва Васильев покинул Большой, новое руководство решило вернуться к проверенной редакции "Лебединого озера" и пригласило Григоровича восстановить ее. Репетиции велись в строжайшей тайне. Лишь сегодня публика и критика впервые после пятилетнего антракта увидят новый-старый спектакль. Подготовлено два сильных состава исполнителей. Одеттой-Одиллией предстанут петербургская прима Анастасия Волочкова и звезда Большого Галина Степаненко.
Принца станцуют Андрей Уваров и Сергей Филин, а Злыми Гениями выступят Николай Цискаридзе и Дмитрий Белоголовцев. Интересно, что "Лебединое озеро" со дня своего рождения стало символом художественных потрясений и переломных моментов истории России. Его премьера, состоявшаяся в Большом театре в 1877 году, провалилась, но стала началом эпохи симфонической музыки в балете. А классическая постановка Мариуса Петипа и Льва Иванова, показанная в 1895 году в Мариинке, открыла новые хореографические пути, благодаря которым возникли многообразные направления балета XX века. Этот балет стал и первым спектаклем, на который после революции в императорский Большой привели "новых зрителей" - рабочих и крестьян.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Ср Июл 21, 2004 4:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030301
Тема| Балет, БТ, «Лебединое озеро, Персоналии, Григорович Ю.
Авторы| Кириллова А.
Заголовок| Царь-птица.
Юрий Григорович вновь правит Большим
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20010303
Ссылка|
Аннотация| Вчера в Большом театре прошла премьера "Лебединого озера". Слово "премьера" очень условно. На самом деле фактически речь идет о реставрации знаменитой постановки Юрия Григоровича, изъятой из репертуара четыре года назад.

Восстановительные работы шли под руководством самого Григоровича - человека, покинувшего Большой с грандиозным скандалом. Казалось, навсегда. Призвание Григоровича фактически означает реабилитацию его наследия и восстанавливает его в звании короля центрального театра страны. Самое время напомнить историю его царствования и изгнания. Шесть лет назад увольнение всесильного главного балетмейстера Большого театра Юрия Григоровича было воспринято общественностью как торжество доброй воли над тираническим мракобесием. Непримиримая борьба с ним велась почти десять лет. "Круглый стол" на страницах журнала "Огонек", в котором великие звезды Большого театра - ученики Григоровича - обличали его диктаторские методы работы и констатировали творческую импотенцию мэтра, был одним из первых симптомов новейшей эпохи тираноборчества. Юрий Григорович был для Большого театра богом. За 31 год он не просто превратил Большой в авторский театр, но создал собственный хореографический стиль, теперь намертво связанный с имиджем Bolshoi Ballet. Балеты Григоровича - это масштабные трехактные спектакли с ярким сюжетом, жесткой режиссерской концепцией, разработкой огромных кордебалетных сцен и высочайшим уровнем солистов. Но, в отличие от западных хореографов-классиков, развивавших камерные традиции, Григорович никогда не умел ставить по три спектакля в сезон - за 31 год на посту главного балетмейстера Большого он сделал всего 12 балетов. Отсутствие новых оригинальных спектаклей и поставили в первую очередь в вину Григоровичу бывшие соратники. Во вторую - что главный балетмейстер страны все больше изменяет Терпсихоре с Бахусом, все реже появляется в театре, переложив работу на своих ассистентов и заместителей, уволил Плисецкую, Лиепу, Васильева и Максимову, сделал ставку на молодежь и оградил Большой от достижений западной балетной цивилизации. Проиграв грандиозную битву тогдашнему генеральному директору Большого Владимиру Коконину, Григорович не ушел от дел, не запил еще сильнее, как ожидалось. Он восстанавливал свои балеты сначала для Башкирского театра оперы и балета, потом сотрудничал с Якутским и Тбилисским театрами, труппой Кремлевского балета, работал в Стамбуле, Праге, Флоренции, Риме, Сеуле, нигде не связывая себя административными обязанностями. И доказал, что его сверхсложная хореография доступна не только элитным танцовщикам из Большого. Годы без Большого стали триумфом воли Григоровича. Беспробудное пьянство, которое так гневно обсуждали в кулуарах Большого, оказалось не более чем маской, от которой он с легкостью избавился. Меж тем Большой пожинал плоды революции. За годы отсутствия Григоровича прославленная труппа потеряла лицо и конкурентоспособность на мировом рынке. Спектакли Григоровича, бывшие визитной карточкой театра, один за другим выпадали из репертуара - сохранились лишь руины "Спартака" и "Щелкунчика". Западным импресарио, желавшим вывезти труппу на зарубежные гастроли, театр предлагал стандартный набор классики - и проигрывал за явным преимуществом извечную борьбу с Мариинским театром, в стенах которого "Спящая красавица" и "Баядерка" не только родились, но и культивируются как главное достижение прогресса. Вместе с Григоровичем из Большого ушла самая энергия, жизненная сила. И его призвали. Осенью 74-летний хореограф вновь переступил порог Большого. Несмотря на то, что у него пока всего лишь контракт на постановку "Лебединого озера", театр встречал его, как вернувшегося из плановой командировки начальника. Он по-прежнему лично руководит всем процессом постановки спектакля, генеральским голосом отдает приказания осветителям, бутафорам, костюмерам, фотографам. Когда он ведет сценические репетиции, даже обычно немая внутритеатральная трансляция оживает, негодует и восхищается голосом Григоровича. Ничего не изменилось. Не было ни революции, ни изгнания. Царствуй на славу нам. Царствуй на страх врагам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Пт Июл 23, 2004 8:57 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030501
Тема| Балет, МТ, Датский королевский балет, Гамбургская государственная опера, АБТ, Королевский балет Великобритании, фестиваль «Мариинский», премьера, «Щелкунчик», Персоналии, Кареньо Х.М., Акоста К., Малахов В., Стифел И., Шемякин М.
Авторы| Яковлева Ю.
Заголовок| Классический балет как шоу-бизнес.
В Мариинском театре прошел именной балетный фестиваль
Где опубликовано| Эксперт
Дата публикации| 20010305
Ссылка|
Аннотация| В Петербурге завершился первый международный фестиваль балета по имени "Мариинский". Открыли его рутинной "Спящей красавицей". Закрыли - рутинным "Лебединым озером", поставив финальную точку днем раньше - на международном гала-концерте. Между "Спящей" и "Лебединым" было много всего, в том числе всемирно гулкая премьера "Щелкунчика" всемирно известного художника Михаила Шемякина. Но из всей фестивальной программы довольно было увидеть только гала-концерт, чтобы понять главное про фест.

Концерт растянулся почти на пять часов. Интеллектуальный "Аполлон" Баланчина столкнули с набором виртуозных шлягеров, привозные отрывки из балетов Ханса ван Манена и Джона Ноймайера - с местным Grand pas "Пахиты". Эффект получился не столько праздничный, сколько назидательный.
Хотя и праздничный тоже. Зал, прорезаемый в темноте непрерывными фотовспышками, Владимир Малахов (например), красиво исполняющий роль знаменитого танцовщика на фоне смыкающегося занавеса, вереницы букетов, реакция зрителей, вскрикивавших, охавших, возбужденно вскакивавших с мест, взрывавшихся аплодисментами на каждый трюк, восторженно кричавших, злобно шикавших друг на друга - все это хорошо бы описать в тех красках и с тем батальным размахом, с каким французский классик Эмиль Золя описывал биржевой угар или битву покупательниц на распродаже универмага "Дамское счастье". Никак не меньше. Правда, так принимали только парад приглашенных звезд в третьем отделении. После "Аполлона" выпали слабые аплодисменты, ван Манена и Ноймайера проводили вежливым недоумением, с "Пахиты" часть зрителей сбежала вовсе, боясь опоздать на метро или попросту утомившись и без того мощной дозой балета. Посреди всеобщих воплей большинство балетных критиков, размещенных в хорошо просматриваемых ложах, стояли с сумрачным челом, скрестив руки на груди, и, судя по всему, тяжко раздумывали о том, как трагически далеки от народа. Меня лично даже пару раз из народа как бы невзначай ткнули в бок, укоризненно кося огненным глазом: мол, давай, просыпайся, поработай ладонями. Делалось стыдно и хотелось оправдываться.
Оправдываться в таком примерно духе: на самом деле я - человек простых ненадменных вкусов и, например, миниатюрный акробат Раста Томас - лауреат и сенсация нескольких международных конкурсов, уморительное существо с подвижной мимикой и мультипликационной пластикой, изображавшее муки мальчишки, проглотившего шмеля, - меня радовал вполне, и тема вызывала известное сочувствие. Но рядом выступали виртуозы постарше: Хосе Мануэль Карреньо и Карлос Акоста. Успешнее их выдумать трудно, оба - завсегдатаи подобных гала. То есть линия типичной карьеры наглядно видна: во что превратится Раста Томас, когда из танцев уйдет азартная радость неофита, можно представить. Если эта простодушная радость уйдет не с возрастом, ее все равно вытравит напряженный международный чес. Перетруженные мышцы раздадутся вширь, укоротив пропорции фигуры. Во взгляде будут читаться лишь тупая усталость и(ли) веселая спортивная злость. Танцовщик молодцевато освоит все виданные трюки, затем изобретет невиданные. Положим, если бываешь в балете раз в год, и то не каждый, все это наведет изумление. Но когда отсмотрены сотни кассет и спектаклей, сверхстатистические возможности человеческого тела приблизительно известны, разница между тройной и четверной штукой в воздухе (дамский эквивалент: между 32 фуэте и 32 двойными фуэте) однажды и навсегда теряет смысл. А волноваться и биться о борта ложи ты начинаешь тогда, когда приезжает танцевать "Аполлона" американец Итан Стифел. О нем повторяют следующее: в 16 лет был принят в "дом Баланчина" New York City Ballet, солировал, прославился, сбежал от прохладных абстракций Баланчина в конкурирующий ABT - за академическим репертуаром, - ныне приглашен в лондонский Royal Ballet, но по сей день сохраняет репутацию одного из лучших интерпретаторов баланчинской классики.
На фестивальном концерте Стифел станцевал Баланчина раскованно, как сверстника - без петербургского ледяного пиетета, без московской панической растерянности. В Мариинке умеют танцевать "Аполлона" интересно, однако такого Баланчина в России еще не видели. Не великого классика, с олимпийским равнодушием перебирающего игольчатые классические па, но хореографа, соединявшего озорное чувство юмора с жестким отношением к жизни, умевшего без пафоса говорить о Боге и божественном в человеке, без мелодраматического надрыва - о том, как вечное и объективное искусство вытесняет в человеке сиюминутное и личное. Стифел, как предписано каноном, полностью подчинил себя диктату стиля, точной геометрии па, но в том, что на сцене великий танцовщик (а не только великая хореография), не сомневаешься ни мгновения.
Это я не к тому веду, что публика - дура, а критики - молодцы... Но необходимо объяснить некие предварительные вещи. Классический балет считается элитарным искусством: рафинированным, абстрактным, слишком холодным. И ссылки на высокую жизнь человеческого духа, выражаемую обобщенной геометрией движений, здесь не помогут. Широкая публика балет уважает: принято стесняться, что в последний раз посещал балет в прошлом году, - но не любит, искренне томясь и скучая во время длинных grand pas. Мариинский театр на фестивале "Мариинский" наглядно показал, что, рафинированный по природе своей, балет может быть и попсой тоже. Понятной и любимой широкими массами, отзывающейся на ее запросы и чаяния с почти вульгарной готовностью. Этот поп-балет полностью заточен под техницизм: хороший прыжок - высокий прыжок, хороший тур - тройной тур. Тогда прежде чужой, абстрактный и холодный классический балет делается уютным, понятным, "своим": технические достижения в танце, как и в спорте, очевидны, их можно измерить и сосчитать. Любой обыватель слыхал, что в "Лебедином озере", помимо танца маленьких лебедей, есть 32 фуэте. И коли уж занесет обывателя на "Лебединое озеро", он непременно эти фуэте подсчитает, узнает, сколько недодали, и будет хлопать соответственно. "Мариинский" выбил десять очков из десяти возможных: от овации, устроенной на гала кубинским виртуозам, с их мостиками и сальто, турами с оттяжкой и сломленным корпусом, сложнейшими "дулями" в воздухе, дрожала знаменитая хрустальная люстра.
Балетная попса любит удивлять постановочным размахом. Пока рассмотришь в "Щелкунчике" Шемякина бюргерскую кухню, в кухне - угол, в углу - клетку, в клетке - пчелку (балетный танцовщик малого формата), на пчелке - камзольчик, вот уже и первый акт пролетел. А во втором ведь целый дворец из сластей... Танцы, музыка, актеры как-то сами собой тушуются, отходят на второй план.
А еще балетная попса знает, что публике хорошо, когда она понимает, и не просто понимает, а с легкостью: как младенец, усваивающий фруктовое пюре. Пюре в поп-балете варят просто: любовь и кровь, очи и ночи, розы и слезы. Она его любит, он изменил. Он ее любит, она его бросила. Он (она), наконец, просто страдает, нипочему. Тут даже можно без фуэте, это простительно. Выходит замечательный танцовщик Владимир Малахов в номере "Voyage". Замечательно играет стопами, позволяя оценить их замечательную графику, показывает замечательные линии красивого тела, выточенного феноменальным мастерством, замечательный прыжок с бесшумным невесомым приземлением. Мается по сцене, иногда бегает, страдает, одним словом. Такой красивый и такой несчастный, богатые тоже плачут. Зрители в финале уже даже не кричат, а стонут от восторга, хотят еще. Если бы несколькими днями ранее не показали полнометражную "Жизель" с тем же Малаховым, о том, что он выдающийся танцовщик нашего времени и потрясающий актер, ни за что было бы не догадаться. То есть поп-балет с настоящим балетом вполне уживаются рядом не то что в одном театре, а даже в одном человеке.
Это я, опять-таки, не к тому, что быть понятным публике - плохо, а напускать всякие туманы и морозить абстракциями - хорошо. Классический балет в лучших своих спектаклях, исполненных лучшими танцовщиками, все равно рассказывает о человеке, причем понятно рассказывает. Как, например, "Аполлон" с тем же Итаном Стифелом. Самый обычный простодушный человек, волею провидения заброшенный к пустынному и скучному подножию Олимпа. Он бесплодно терзает струны лютни, то азартно, то удивленно, то зло, то смиренно внемлет налетевшим, как вдохновение, музам - трем длинноногим неулыбчивым и строгим, вечно ускользающим девицам. Путает игру и суровый ритуал. И, заигравшись, узнает, что он - бог, повелитель муз: завороженно протягивает над сидящими девами ладонь, каждая послушно поднимает ногу, кончики пуантов притягиваются к ладони бога, будто к магниту. И это открытие наполняет человека счастьем и страшит одновременно. Когда он восходит с музами на Олимп - условную конструкцию наподобие прыгательной вышки - и застывает у самого ее обрыва, мы физически ощущаем, что здесь кончается не пространство, а время, и начинается вечность. И это открытие наполняет счастьем и одновременно страшит до глубины души нас самих.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Пт Июл 23, 2004 9:02 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030502
Тема| Балет, МТ, АБТ, Королевский балет Великобритании, фестиваль «Мариинский», Персоналии, Карреньо Х.М., Акоста К., Малахов В.
Авторы|
Заголовок| Мировые звезды на фоне фестиваля "Мариинский".
Где опубликовано| Эксперт
Дата публикации| 20010305
Ссылка|
Аннотация| Пригласив для участия в международном фестивале балета "Мариинский" высокорейтинговых танцовщиков-мужчин со всего мира, театр попытался хотя бы на три дня решить давно мучающую его кадровую проблему и представить, как мог бы выглядеть идеальный спектакль Мариинки.

Для звезд мирового класса были припасены самые шлягерные балеты классического репертуара: "Баядерка", "Жизель" и "Дон Кихот". Их поделили между собой Хосе Мануэль Карреньо (Американский Балетный Театр), Владимир Малахов (Американский Балетный Театр и Венская Штаатсопер), Карлос Акоста (Королевский балет Великобритании и Хьюстонский балет).
Эти танцовщики принадлежат к одному поколению - тех, кто завоевал лидирующее положение в балетном мире в начале 1990-х годов. Они выступают на одних и тех же сценах с традиционным набором классических спектаклей: "Лебединое озеро", "Баядерка", "Ромео и Джульетта", "Золушка".
Воспитанники кубинской балетной школы Карреньо и Акоста продемонстрировали, что Grand prix многочисленных международных конкурсов и звездный статус никому просто так не присуждаются. Чтобы их добыть, нужно потрясать воображение трамплинными прыжками с зависанием в воздухе, фантастическими по четкости двойными кабриолями, филированными вращениями и красивой белозубой улыбкой (вообразите, сколь эффектной на темном лице). Но всего этого ничтожно мало, чтобы превратиться в танцовщика культового, каким является Владимир Малахов.
За десять лет жизни на Западе Малахов, в отличие от Карреньо или Акосты, так и не стал залетным гастролером, для которого стерлась грань между принцем Зигфридом ("Лебединое озеро") и цирюльником Базилем ("Дон Кихот"). В сотнях и тысячах спектаклей он обрел концентрированную точность эмоций и технических достижений. И это позволяет ему сегодня превратить едва ли не каждый проходной спектакль (а мариинская "Жизель", в сущности, таковой являлась) - в шедевр. Отчаяние малаховского графа Альберта ввинчивало его в землю безупречными пируэтами и заставляло дрожать от невесомых прыжков ледяной кладбищенский воздух. Бешеный ритм жизни, при которой Малахов существует в нескольких концах света одновременно, напрочь вытеснил из романтического спектакля сентиментальную размеренность, обнажив нерв современной эпохи. А диалог с партнершей - Дианой Вишнёвой, протанцевавшей Жизель, как танцуют считанные разы в жизни, - продемонстрировал общую группу крови танцовщика и Мариинского балета.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Пн Июл 26, 2004 11:57 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030503
Тема| Балет, БТ, «Лебединое озеро», Персоналии, Григорович Ю., Цискаридзе Н., Волочкова А., Уваров А., Акимов Б., Ратманский А.
Авторы| Журавлев В.
Заголовок| Вымирающий лебедь.
Юрий Григорович вернулся в Большой театр
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 20010305
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2001/03/05/26120
Аннотация| Большой театр показал первую и единственную балетную премьеру сезона. Прозябавший последние годы в российской глубинке Юрий Григорович вернулся в родной театр, сделав римейк собственного "Лебединого озера" Чайковского.

Изменений было внесено мало, зато наконец-то был показан трагический финал, запрещенный в 1969 г. Екатериной Фурцевой. Премьера прошла в тот же день, что и юбилей Михаила Горбачева, в судьбе которого "Лебединое озеро" уже сыграло злую шутку. Поэтому основная часть политического бомонда поздравляла первого президента СССР. В роли балетомана на этот раз выступил председатель правительства Михаил Касьянов.
Еще несколько лет тому назад Юрия Григоровича считали злым гением Большого театра, поэтому финал его руководства первой балетной труппой страны сопровождался скандалами, забастовками, судебными тяжбами. Казалось, что с его уходом театр мгновенно вырвется из рутины, а титаны западной хореографии (Бежар и Ко) так и ринутся ставить оригинальные балеты на великой сцене. Уход из Большого единственного хореографа - лауреата Ленинской премии принес удовлетворение всем. Но только в первый момент. Помаявшись, Большой театр вновь призвал Григоровича.
Его возвращение было тихим и удовлетворило в первую очередь самого 74-летнего хореографа. Да еще руководство театра, которое пока строит свою программу на разрушении плодов правления Владимира Васильева. И замена обрусевшей васильевской версии "Лебединого озера", выглядевшей скверным анекдотом, на любую другую стало делом чести худрука Рождественского.
С другой стороны, даже такому опытному хореографу, как Григорович, не удалось дважды войти в одну реку. Ведь то, что казалось актуальным в 1969 г., когда спектакль был показан впервые, теперь приносит слабый художественный результат. Это касается живописных декораций Симона Вирсаладзе, которые считались театральным откровением, а теперь смотрятся наивным тряпьем. И собственной хореографии Григоровича, которая ныне выглядит не менее архаично, чем все плоды эпохи советского драмбалета. Даже трагический финал с умирающей Одеттой, о котором в эти дни говорили много и по большей части с придыханием, ничего не смог изменить в восприятии спектакля Григоровича. В день премьеры Григорович вещал с экрана телевизора о том, что это умирает не лебедь, а романтическая мечта Зигфрида. Но финал прошел буднично и скомканно, а красивые слова балетмейстера так и остались декларацией.
Правда, даже титаны классической хореографии обломали зубы о "Лебединое озеро". Этот "лоскутный шедевр" больше напоминает фигурное катание, где спортсмены подпускают хореографию в промежутке между обязательными элементами. Так и в "Лебедином": что ни поставь в промежутке, все равно лучше белого акта Иванова и черного па-де-де Петипа не придумаешь. Из всех постановок Григоровича, связанных с классическим наследием, лучшим был "Щелкунчик", в котором хореограф практически отказался от установок прошлого и внес кардинальные изменения. В "Лебедином" Григорович демонстрирует редкое чувство большой формы и жесткую сюжетную логику, которым могли бы позавидовать многие постановщики. Здесь все логично: пластические проведения основных музыкальных тем, увеличение мужских партий и возвращение главной роли романтическому Зигфриду, отказ от милой сердцу балетных историков пантомимы.
Но все это имело значение, когда постановщика окружали великие танцовщики, наделявшие его хореографию глубоким смыслом. Без значительных фигур исполнителей балеты Григоровича выглядят как выцветшие картинки. Это подтверждают и недавнее возобновление его "Ромео и Джульетты" в провинциальном по духу Кремлевском балете, и "Спартак" в Большом театре. Но само понятие "артист балета" вымирает на наших глазах.
Нынешняя труппа Большого может похвастаться хорошими танцовщиками, но личностей среди них - раз-два и обчелся. Немудрено, что из танцевавших на премьере солистов заметный образ создавал только Николай Цискаридзе в партии Злого гения (так у Григоровича назван Ротбарт). Анастасия Волочкова (Одетта - Одиллия) и Андрей Уваров (Зигфрид) больше напоминают персонажей диснеевского анимационного фильма "Принцесса-лебедь". Возвращением "Лебединого" Большой театр не открыл ничего нового. К реанимациям же старых шедевров театр приучал публику при всех худруках. Одна только история с "Дочерью фараона" Пьера Лакотта чего стоит! Да и в ближайших планах Большого, озвученных накануне премьеры руководителем балетной труппы Борисом Акимовым, значатся спектакли видавших виды постановщиков. Григорович собирается возобновить ориенталистскую "Легенду о любви", 77-летний Ролан Пети - "Пиковую даму" на музыку Чайковского без пения, а наследники покойного английского классика сэра Фредерика Аштона - "Тщетную предосторожность". Понятно, что Большой театр сейчас накануне капремонта не имеет возможности выкладывать круглые суммы Фонду Баланчина или Джону Ноймайеру, как делает богатая на спонсоров Мариинка.
Бог с ним, с Баланчиным. В России в последнее время слишком много мечтают о "мистере Би". Наши танцовщики, воспитанные танцевать "высокую литературу" от Шарля Перро до Сервантеса, все равно плохо представляют абстрактных баланчиновских виллис. Но где же молодые хореографы классической традиции, которые могли бы взбодрить репертуар Большого? Алексею Ратманскому навязывают триптих на музыку Бетховена - Прокофьева - Сибелиуса, но эта идея Рождественского самому известному из молодых хореографов не по душе. Как сказал Акимов, общавшийся с Ратманским, последнему нравится только музыка Сибелиуса.
Свой первый триумф на сцене Кировского театра Григорович пережил в 30 лет, а ныне ведущие театры боятся эксперимента и в тысячный раз потчуют публику танцем маленьких лебедей. Ивановская хореография пережила даже ГКЧП.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Вт Июл 27, 2004 10:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030601
Тема| Балет, БТ, «Лебединое озеро», Персоналии, Григорович Ю., Вирсаладзе С., Александрова М., Ивата М., Годовский Я., Цискаридзе Н., Волочкова А., Уваров А., Филин С., Белоголовцев Д., Степаненко Г.
Авторы| Крылова М.
Заголовок| Лебедей считают по весне.
Где опубликовано| Независимая Газета
Дата публикации| 20010306
Ссылка| http://ng.ru/culture/2001-03-06/7_swan.html
Аннотация| Юрий Григорович вернулся в Большой театр.

В ИСТОРИИ "Лебединого озера" Чайковского много драматических моментов. Провал на премьере в 1877 году - из-за бездарности балетмейстера. Нарастающий триумф позднее, когда за дело взялись Мариус Петипа и Лев Иванов - корифеи русского классического балета. Череда новых версий, восстановлений и редакций "по Петипа-Иванову", каждая на свой лад рассказывающих историю о девушке, превращенной злым волшебником в лебедя. В радикальных западных танцэкспериментах лебедь претерпел много метаморфоз - от превращения в мужчину до приобретения облика свиньи или лысого, бесполого и весьма злобного монстра. У нас же, на родине героини-Одетты, она по-прежнему величаво плывет на пуантах и взмахами рук-крыльев олицетворяет всегда одно: возвышенную платоническую любовь.
По вариантам "Лебединого" в Российской империи-СССР-России можно восстановить не только историю искусства, но и историю общественных формаций. Не говоря уже о психологических портретах хореографов. Григорович впервые обратился к этому балету в 1969 году, сделал версию с трагическим финалом (что соответствует оригинальному либретто XIX века) и с мотивом двойников: принц и Злой гений как второе "я" положительного героя. Это была замечательная по смыслу идея, уравновешивающая по мужской линии образы двойников-лебедей, Белого и Черного. Старожилы Института искусствознания помнят, как после генеральной репетиции балета спешно было отменено предполагавшееся обсуждение спектакля. Тогда к балетоведам приехала сама Фурцева и объяснила, что ТАКАЯ философия советскому человеку чужда в принципе. Григорович был вынужден переделать балет, раздраженно называя новый вариант "апофеозом в фа-мажоре". С оптимистическим идеалом спектакль шел на сцене ГАБТа почти 30 лет, показывался по телевидению во время путча ГКЧП - и четыре года назад был снят с репертуара, чтобы освободить место для неудачной версии Владимира Васильева. Теперь театр с благословения министра культуры Михаила Швыдкого опять обратился к Григоровичу, причем в момент, когда из 15 балетов последнего в репертуаре ГАБТа оставалось всего пять....Видимо, Григорович исходил из постулата: жизнь творческого человека есть тотальное непонимание и козни окружения. И надо познать "глубокий философский смысл одиночества". В спектакле все символически замкнуто на принца. Раздваивающаяся душа Зигфрида - поле битвы доброго и злого начал, последнее материализуется в виде тени-двойника (Злой гений), он же - Судьба, от которой фатально не уйдешь. Когда герой очарован Белой птицей, он лишь демонстрирует свой "романтический идеал", когда пленяется Черным лебедем - это душа выпускает на поверхность собственные темные страсти.
Все происходящее - по-видимому, плод воображения героя, который на самом деле и не выходил за пределы своего замка. Недаром в "лебединых" сценах не убираются подвесные люстры из первой сцены дворцового праздника, на боковых кулисах все так же вырисовываются геральдические гербы, а на заднике практически нет озера, а есть марево.
В спектакле восстановлены декорации и костюмы Симона Вирсаладзе. "Суровый стиль" театрального шестидесятника, черно-серебристое с коричневым на подвижном заднике и кулисах - и умеренно цветные костюмы. Сделано со сдержанным вкусом, но - полная противоположность принятой нынче в основных музыкальных театрах мира практике роскошных постановок балетной классики. Приглушена роль световой партитуры: раньше в балете "танцевали" световые круги на полу в темноте, а резких контрастов тьмы и яркости было больше.
Хореография: то, что мы увидели, на 90% совпадает с прежним григоровичевским "Лебединым", так что премьеру можно считать возобновлением. Григорович - и Лев Иванов ("белый" акт), Александр Горский (танец трех лебедей и па-де-труа первого акта), Петипа (антре и адажио в "черном" па-де-де). Сплошной стремительный поток танца на пуантах, что (судя по услышанным зрительским откликам) многими воспринимается как монотонность. Обилие больших прыжков - любимый Григоровичем способ подать патетику. Режиссура мастера: грамотно выстроенный спектакль, в котором точно дозирована длительность мизансцен и разработана четкая структура сценических построений и перестроений.
Изменения коснулись прежде всего нескольких минут финала: Одетта гибнет... даже не гибнет, а исчезает. Этот вариант отличается от запрещенного в 1969 году: тогда лебедь медленно удалялся вдаль, истаивая в пространстве, теперь Одетта ложится на пол и замирает под гаснущий свет. Злой гений вместе с ней оказывается за занавесом-"языком". Принц остается один и трагически простирает руки к зрительному залу, словно герой "Жизели". Зигфрид получил больше танцев в первом действии, а Злой Гений больше, чем раньше, вторит движениям принца - и порой физически подталкивает свое положительное "я". Все это в совокупности и продвигает тему усиления одиночества - в сравнении с прежним спектаклем Григоровича. Заново поставлен эпизод, когда принцу привиделись белые птицы, - они теперь стоят клином за прозрачным черно-белым "языком", а раньше строились в шесть рядов, тем самым в балете возникало два выхода лебедей (второй - знаменитый выход-наплыв по одному из правой кулисы). В скобках: странно, что в балете со средневековым колоритом церемонимейстер двора сидит на троне рядом с принцессой, как ровня.
Некоторые музыкальные номера переставлены в партитуре местами ("да простит меня великий композитор", пишет Григорович в программке), а трагическая музыка из увертюры единственный раз повторена в финале, закольцовывая действие в замкнутый круг. Оркестр под управлением Павла Сорокина протокольно отыграл положенные ноты, громыхая несбалансированными медными, периодически фальшивящими, и гнал, как на пожаре, отчего не все танцовщики успевали попасть ногами в такт музыке.
Впрочем, кордебалет старался, из невест особенно хорошо танцевала Испанка (Мария Александрова), а шут (Морихиро Ивата) шустро вертелся, прыгал и кувыркался, что получалось у него лучше, чем у шута Яна Годовского. Две ипостаси принца удачно дополняли друг друга в обоих составах за счет полной актерской противоположности: страстная гибкость Николая Цискаридзе (Злой гений) накладывалась на абстрактное благородство манер Андрея Уварова (Зигфрид), притом, что оба танцевали по-премьерски. Элегический Сергей Филин не уступал Уварову по качеству танца, а его Злой гений Дмитрий Белоголовцев был могуч и брутален. Правда, оба принца не очень увлекаются идеей Григоровича о борении подлинных и мнимых идеалов в одной отдельно взятой душе, они просто красиво танцуют классику.
Одетта-Одилия первого состава - Анастасия Волочкова - превратила философско-романтическую драму Григоровича в мыльную мелодраму. Из-за необаятельности этого лебедя, одновременно напыщенного и холодного, как лед, отчетливо замечались изъяны ремесла - упрощение хореографического рисунка за счет выбрасывания деталей, рваная пластика и невыворотные ноги с вялым подъемом. Зато Лебедь в исполнении Галины Степаненко - личный триумф балерины. Мы увидели музыкальный, кантиленный, чуткий к полутонам танец. В нем было сдержанное благородство и понимание движения как длящегося таинства, а не как смены декоративных поз для демонстрации внешних данных....Постановка, на которой уже воспитано не одно поколение балетных зрителей, - единственная танцпремьера в юбилейном, 225-м, сезоне Большого театра. На спектакле были замечены: Михаил Касьянов, Валентина Матвиенко, Герман Греф, Александр Починок - из политиков. Художник Шилов, режиссер Волчек, телегерой Виталий Вульф - из деятелей искусства.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Вт Июл 27, 2004 11:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030602
Тема| Балет, БТ, «Лебединое озеро», Персоналии, Григорович Ю., Александрова М., Цискаридзе Н., Волочкова А., Уваров А.
Авторы| Котыхов В.
Заголовок| ЛЕБЕДИНАЯ ИНТРИГА УДАЛАСЬ.
Где опубликовано| Московский Комсомолец
Дата публикации| 20010306
Ссылка|
Аннотация| Медленно, но верно к нам возвращаются символы, некогда определявшие образ советской эпохи. В начале года вновь зазвучал Гимн СССР; по весне возродился главный балет Страны Советов - "Лебединое озеро".

Спектакль в постановке Юрия Григоровича ждали с особой истерией. "Вот вернется Юрий Николаевич и совершит революцию, он покажет, что такое балет!" - ликовала свита мастера. "Да ничего он не сможет сделать, давно выдохся", - усмехались недруги. Григорович вернулся - никаких революций не произошло, но спектакль он сделал роскошный.
Вокруг этого "Лебединого..." вьется такая интрига, которая будет посильнее той, что кипит в самом спектакле. В 1969 году молодой балетмейстер Григорович выпустил свою редакцию старинного "Лебединого озера", где предложил отличный от композитора финал спектакля. Если у Чайковского Принц Зигфрид и Одетта погибают вместе, то у Григоровича балет заканчивался гибелью Одетты и мучительным переживанием Принца о потерянной любви. Но этот пессимизм сильно не понравился ЦК КПСС, и по приказу партии хореограф создал финал оптимистический. В этом виде "Озеро" Григоровича пережило четырех Генеральных секретарей, стало свидетелем распада СССР, а также недолгого президентства Михаила Горбачева. Именно это "Лебединое..." показывало телевидение в первый день ГКЧП.
Когда Большой возглавил Владимир Васильев, то на смену "Лебединому..." Григоровича пришла версия Васильева. Его "Озеро" вызвало не только резкую критику, но и явную ностальгию по тому, что было создано его предшественником. Яростно зазвучал призыв: "Верните нам Григоровича!" И вот Григорович и его "Лебединое..." торжествуют победу.
"Лебединое озеро" Григоровича - это стремительное действие, волевая режиссура, изобретательные танцы и фантастические декорации. Здесь все так сцеплено, пригнано, выстроено, что напоминает взметнувшееся ввысь, но твердо стоящее на земле изысканное архитектурное творение. Григорович создавал спектакль в содружестве с художником Симоном Вирсаладзе. В нынешней версии отреставрированные декорации и костюмы Вирсаладзе предстают во всем своем великолепии. В первом акте царствует цвет расплавленного золота, который горячим пожаром заливает всю сцену. Золото, соединяясь с основными цветами костюмов - серебряным, малиновым, бирюзовым, - производит впечатление бесконечного праздника. И тем эффектнее контрастируют со сценой бала белоснежно-белые, инфернально-лебединые эпизоды.
Музыкальную постановку спектакля осуществил один из самых талантливых дирижеров молодого поколения - Павел Сорокин. Сорокин и Григорович не экспериментировали над текстом Чайковского: все произведенные купюры, вызванные сценической необходимостью, почти полностью аналогичны постановке 1969 года. Однако это не механический перенос: Сорокин сумел привнести в прочтение партитуры собственное понимание Чайковского - тонкое и вполне адекватное стилистике композитора.
Поистине триумфальным стало выступление Андрея Уварова в роли Принца Зигфрида. Его Принц поражает изысканностью манер и королевской элегантностью; он принц от кончиков ногтей до расшитого золотом колета. Во время его прыжков, в которых Уваров парит над сценой подобно диковиной белой птице, у зрителей перехватывает дыхание. А рядом с ним другая, черная птица: Злой Гений - Николай Цискаридзе. И вновь огромная актерская удача. Цискаридзе создает одну из лучших своих ролей. Черной молнией разрывает Цискаридзе пространство сыцены, злой тенью следуя за Принцем... Жаль только, что балетмейстер не сделал тему двойника (когда Злой Гений - зеркальное отражение Принца) более рельефной по мизансценам и костюмам. К удачам спектакля следует отнести и танцы кордебалета, который плетет на сцене изощренные, колдовские кружева, и утонченный танец Марии Александровой (Сверстница Принца и Испанская Невеста). Роль Одетты-Одиллии на премьере танцевала Анастасия Волочкова. К сожалению, тайна белого Лебедя ей пока не открылась. Ее Одетта лишена того пронзительного лиризма, который ждешь от балерины, выступающей в этой поэтичной роли. А ее Одиллии не хватает технического совершенства.
Перед премьерой всех мучил вопрос: каким же станет финал "Лебединого..."? Григорович вернулся к своей первой, трагической трактовке: Одетта гибнет, Принц скорбит. Но то ли все уже так зациклились на этом финале, а может быть, по другим причинам, но должного трагического эффекта он не производит. И воспринимается как искусственно пристегнутый к тому торжеству имперского балета, которое возродил Юрий Григорович.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Ср Июл 28, 2004 3:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030603
Тема| Балет, БТ, «Лебединое озеро», Персоналии, Григорович Ю., Вирсаладзе С., Цискаридзе Н., Волочкова А., Уваров А., Ивата М.
Авторы|
Заголовок| ТОТ САМЫЙ ПРИНЦ.
Тот самый Григорович
Где опубликовано| Время МН
Дата публикации| 20010306
Ссылка|
Аннотация| Нормальный человек реагирует на премьеру "Лебединого озера" спонтанно: "Как - опять?". Ему обязательно надо втолковать, что для балетмейстера поставить "Лебединое..." все равно что для простого смертного построить дом, посадить дерево и вырастить сына.

У нынешней премьеры в Большом есть еще и отягчающие обстоятельства, не припомнив которые нельзя понять интригу события. В 1969 году худсовет во главе с культурным министром Екатериной Фурцевой запретил балетмейстеру Юрию Григоровичу показывать публике версию "Лебединого..." с трагическим финалом. Это случилось уже после успеха "Легенды о любви", "Спартака", удачной редакции "Щелкунчика", то есть Григорович не был молодым специалистом, который нуждался бы в коллективном совете "старших". Финал вынудили изменить на идейно правильный, и в таком виде спектакль жил на сцене Большого почти четверть века. Пока Григоровича не сместили с должности главного балетмейстера и худрука. Новый глава Владимир Васильев подумал, что настал его черед строить дом, сажать дерево etc., старое "Лебединое..." тихо выжали из афиши, а на его месте оказалась посконная быличка с налетом фрейдизма: не Одетта-Одиллия, но Царь-девица, не Злой гений Ротбарт - а Король-отец и соперник. В ужасающе лубочных декорациях. Громадное число балетоманов жаждало ухода Васильева ради того, чтобы эта лебединая клюква исчезла из репертуара. Официально не имеющий отношения к руководству, но фактически призванный на балетное царство Григорович захотел реванша, балетоманы-шестидесятники - неспетой лебединой песни, зрители - восстановления попранной справедливости. Больше всего спектакля ждал Большой театр: ведь если Григорович несостоятелен в "Лебедином...", то тогда можно ставить под сомнение тридцать лет жизни театра под его руководством?!
В итоге - спектакль как спектакль. Рука умеющего общаться с большими балетными массами хореографа. Подновлены мизансцены и разводки. Унифицированы танцы невест. Добавлен изрядный "монолог" принца Зигфрида, которого мучает невидимый ему и видимый зрителю коварный Злой гений. Чуть менее помпезен бал в королевском замке. Финальная сцена - та самая трагическая притча во языцех - слишком напомнила страдания графа Альберта на могиле Жизели. Обычно на "белые" лебединые сцены классической версии Льва Иванова интерпретаторы не посягают, оставляя их как некий эталон жанра. Кроме самых отчаянных, вроде британца-радикала Мэттью Борна, что прославился "мужской версией" "Лебединого...". В премьере Большого лебединые сцены выглядели странным ремейком, кордебалет выписывал их с аффектацией и по-спортивному бесстрастно, не сосредоточиваясь на главной кордебалетной добродетели - синхронности. А главное - никакой энергетики, партер не "завела" даже бьющаяся в истерике клака.
Зато артисты чувствовали себя прекрасно - Григоровичу не откажешь в умении раздавать партии. Для сидящего на скудном в сравнении с возможностями репертуарном пайке Николая Цискаридзе партия Ротбарта - просто находка, он танцевал намного органичнее и тоньше даже такого совершенного принца, как Андрей Уваров. Вольнонаемная прима и по совместительству топ-модель русского балета Анастасия Волочкова сделала жесткую, бесконечно далекую от всякой лирики Одетту и не по-королевски, напоказ самоуверенную Одиллию. Поражал феноменальными шпагатными прыжками с места в карьер Шут Морихиро Ивата, а солисты рангом ниже нервничали по-премьерному: то оступилась придворная дама, то едва не упал кавалер в венгерском танце. Успокаивала привычная глазу умная сценография Симона Вирсаладзе, да пурпур Большого, да официальные правительственные зрители...
Балетная труппа Большого получила наконец спектакль, который ей люб и привычен, в стиле, впитанном артистами еще в школе. Плакали приобретенные театром за последние годы балеты Джорджа Баланчина и невинная богачка "Дочь фараона" Пьера Лакотта. Куда как спокойнее и безопаснее замкнуться в бравый стиль Большого балета, не мучиться с мировыми достижениями хореографии, не тратить на это время, деньги госбюджета и силы. Стоит ли в поте лица одолевать непривычную стилистику новых балетов, имея рядом натуральное хозяйство, наше все?
Претензий было бы на порядок меньше, когда бы хоть формально спектакль представили как возобновление, а не амбициозно - премьеру.
Под занавес - краткая речевка для нормального зрителя, который уже понял, как это важно - новое "Лебединое...". Хороший спектакль? Хороший. Артисты? Замечательные. Кордебалет? Почти на высоте. Матч-реванш? Удался. Справедливость восстановлена, обидчики посрамлены, эстетика Большого балета живет и побеждает. И мы снова впереди планеты всей на отдельно взятой дороге. Непонятно, правда, какое тысячелетье на дворе.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Ср Июл 28, 2004 3:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001030701
Тема| Балет, БТ, «Лебединое озеро», Персоналии, Григорович Ю., Цискаридзе Н., Волочкова А., Уваров А., Ивата М.
Авторы|
Заголовок| Ремейк "Лебединого" в Большом.
Где опубликовано| Аргументы и Факты
Дата публикации| 20010307
Ссылка|
Аннотация| ПРЕМЬЕРА обновленного "Лебединого озера" в Большом вылилась в триумфальное возвращение Юрия Григоровича. Публика вопила и скандировала, как на футбольном матче. Атмосфера на спектакле напоминала о лучших временах Большого театра. Вернутся ли они насовсем?

МОЖНО ни разу не видеть этот балет (во что трудно поверить), но не знать о танце маленьких лебедей невозможно. Для всех, кто в балет не ходит, словосочетание "Лебединое озеро" прочно ассоциируется с образом крушения СССР и августовским путчем 91-го и, наверное, но в меньшей степени, с гомоэротическими переживаниями Чайковского. А для людей балетных и около того - это черный хлеб, который никогда не надоест. Поэтому соль события не в том, что "Лебединое", а в Григоровиче. Его возвращение в родные стены воспринимается как восстановление не только этической (уход великого хореографа-режиссера был обставлен по-советски похабно), но и эстетической справедливости. Новая власть в театре, как правило, ликвидирует спектакли старой. Годы без григоровичского "Лебединого" наглядно доказали всем сомневавшимся, что ничего лучше и стройней ХХ век пока не создал (хотя в скобках отдадим дань уважения весьма занятной и совершенно суверенной в своем роде трактовке Владимира Бурмейстера в Театре Станиславского и Немировича-Данченко). Версия Григоровича обладает всеми достоинствами: компактностью формы, остротой конфликта (философское столкновение Добра и Зла в душе человека), динамичностью действия, а главное - гармоничным компромиссом между классической традицией и новаторством. Сама Уланова, впервые увидев постановку Григоровича, сказала, что "свое" "Лебединое", оказывается, она так и не станцевала.

Женское начало
СЕГОДНЯ Улановых (и даже вторых Плисецких), увы, нет, и когда родятся, неизвестно. Зато есть Анастасия Волочкова - блуждающий метеорит, оторвавшийся от блистательного созвездия петербургской школы балета. Достаточно экстравагантный персонаж для наших палестин. То, что Григорович был от нее в восторге и поставил в премьерный состав, заранее подогрело сенсационные страсти в балетной тусовке. Что она красавица и обладает одним из самых красивых тел в балете - никто не спорит. Ее высокомерие и надменность - тоже не новость. К ее причудам тоже все привыкли - ну, например, ходит, как пава, и с розой. В коде "черного" па-де-де сразу же после фуэте Одиллии следует финальный выход Зигфрида. Фуэте Волочкова открутила неплохо, но отнюдь не на пятерку, однако овация, устроенная ей не без участия клаки, искусственно затягивалась. Наша дива явилась повторно и церемонно раскланивалась, явно не торопясь уступать место принцу, который уже вышел из кулисы и терпеливо ждал, стоя в позиции. В конце спектакля они опять что-то не поделили, и любимый публикой артист Андрей Уваров, к изумлению всех, не вышел на официальные поклоны с участием Григоровича. Подобные примадонские штучки весьма старомодны и высмеивались еще в пародийных пьесках вроде "Вампуки".
Впрочем, шутки в сторону. Если говорить о профессии, то Волочкова покоряет воображение гибкостью и текучестью линий, по-модернистски красивыми руками. Она действительно "летит, как пух от уст Эола" и приземляется феноменально бесшумно - для нас, привыкших к грохоту лошадиных копыт, уже одно это непривычно. Что касается технической оснащенности, то недочеты есть - видимо, поэтому балерина предпочла вовремя исчезнуть из Мариинского театра, где лавры примы-ассолюта ей явно не светили. Но и в Большом она не стала своей, поскольку амплуа экзотической залетной птицы и стиль рафинированного самолюбования не очень-то соответствуют ГОСТу московской школы. И если в образе Одетты бесстрастно холодную манеру Волочковой еще как-то можно обосновать, то в "черном" акте отсутствие актерского темперамента и партнерских качеств приводит к полному краху. Знаменитый дуэт, требующий кипения агрессивных страстей и сексуальной соблазнительности, как минимум, в эмоциональном отношении был провален. Смею предположить, что московская до мозга костей по стилю Галина Степаненко, даже несмотря на свой несколько спортивно-брутальный апломб, смотрелась бы на премьере куда уместней, особенно в роли Одиллии.

Без цензуры
СВОЕ "Лебединое" Григорович сочинил в 1969-м вместе с гениальным театральным художником Симоном Вирсаладзе, который умел распоряжаться цветом как музыкальными темами. Вирсаладзе изобрел новый тип балетной сценографии (лаконичные образы-символы) и сделал костюмы легкими, удобными, современными. Предательство любви не прощается, и Чайковский первоначально задумывал трагическую развязку. Григорович попытался приблизиться к авторскому замыслу и решил вернуть трагический финал с гибелью Одетты. Но тогда подобные "антисоветские" эксперименты не проходили - после генеральной репетиции культурные бонзы из ЦК повелели вернуться к привычному хеппи-энду. Сегодня в "Лебедином" Зло побеждает. Какие времена, такие и концы.

Мужское начало
В СПЕКТАКЛЯХ Григоровича главенствует мужское начало. Сказочные принцы и графы старых балетов из подставки для прима-балерин превратились в самостоятельно действующую и, главное, мыслящую силу. Григоровичский Зигфрид, особенно в новой редакции, неуловимо соотносится с образом Людвига Баварского (символом жизни короля-артиста был Лебедь, и погиб он в водах озера у своего лебединого замка Нойшванштайн) - точно так же и по сердцу балетного принца проходит лезвие образцового романтического конфликта мечты и грубой действительности. Стремление к идеалу возвышает, но подсознательное влечение к пороку сбрасывает в адскую пучину.
И все же главной мужской ролью в новой редакции стал Злой гений в исполнении самого классного танцовщика Большого Николая Цискаридзе. Это тень, двойник героя, его второе "Я", квинтэссенция темных сторон души принца и в то же время некий фантом, рок, судьба. Танцевальная часть партии Злого гения расширена Григоровичем еще более значительно - появились новые вариации, но особо впечатляют дуэтные сцены с принцем, символизирующие моменты, когда соблазн берет верх над добродетелью. Роль придворного Шута обогатилась акробатическими элементами и в лице миниатюрного японца Морихиро Ивата обрела виртуознейшего исполнителя. Иными словами, мужчины перетанцевали женщин, включая сверстниц и иноземных невест. Как в лучшие годы Большого, показал себя лебединый кордебалет, а в работе солистов чувствовалась мастерская направляющая рука репетиторов Бориса Акимова (балетного худрука), Марины Семеновой и музы Григоровича Наталии Бессмертновой, которые в прошлом сами были великолепными лебедями.
Музыкальная часть во главе с дирижером Павлом Сорокиным оказалась на порядок выше по сравнению с тем, что делал Александр Копылов в васильевском "Лебедином", - партитура вновь зазвучала в подобающей манере - как балет-симфония. Несмотря на определенное количество "ляпов" у отдельных инструментов, в целом ухо было удовлетворено.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3701

СообщениеДобавлено: Чт Июл 29, 2004 9:47 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2001031201
Тема| Балет, Кремлевский балет, «Коппелия», Персоналии, Петров А., Краснов Б, Оринянский П., Лантратов В., Кременский В., Матвеев К., Богородицкая Ж., Семизорова Н.
Авторы| Кузнецова Т.
Заголовок| Пожар в Кремле.
Новая "Коппелия" Андрея Петрова

Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20010312
Ссылка| http://kommersant.ru/doc/171284
Аннотация| Кремлевский балет показал премьеру "Коппелии" в постановке руководителя труппы Андрея Петрова. В его трактовке балетная комедия превратилась в балетный ужастик.

Как опытный продюсер, Андрей Петров безошибочно нащупал пустующую нишу - "Коппелия" в Москве давно не шла. Балет композитора Лео Делиба появился в Парижской опере в 1870-м. "Песочного человека" Гофмана французы превратили в образцовую комедию нравов. Удачное либретто, прелестная музыка, востребованный жанр - за "Коппелию" брались Мариус Петипа и Александр Горский, Федор Лопухов и Ролан Пети (Roland Petit), Олег Виноградов и еще с десяток менее именитых хореографов.Как прогрессивный хореограф, Андрей Петров не мог довольствоваться копированием работ предшественников и создал собственную концепцию спектакля. Концепция, основанная на штудировании трудов советских гофмановедов, обличает филистерское буржуазное общество и воспевает романтический идеал. Однако радикально разделаться с традиционным сюжетом Петров не решился. Результат мутации несколько ошарашивает.Петровский юноша влюбляется в куклу отнюдь не на расстоянии: кукольных дел мастер Коппелиус с подручным предупредительно выносят этого робота прямо на площадь, так что Франц может основательно прощупать свой идеал посредством поддержек и обводок. Механистичность движений любимой его нисколько не смущает, и он таки проникает в дом Коппелиуса для продолжения романа. Мастерская кукольных дел мастера имеет вид по-гофмановски инфернальный (сценограф Борис Краснов, художник Павел Оринянский): пластиковые коробы для готовых кукол, прозрачные призмы для выведения новых гомункулов, шестеренки огромных часов и клавесин - ужасное орудие колдовства. Здесь Коппелиус в белом прозекторском фартуке и резиновых перчатках злодейски упаковывает в саркофаг растанцевавшуюся было Коппелию, спаивает и укладывает рядом с ней юношу и посредством нескольких прыжков окончательно скрепляет их союз.Понятно, идеальная любовь обречена. Во время свадьбы героя с куклой земная невеста Франца подстраивает ему каверзу: с помощью горожан завлекает все изделия Коппелиуса в свой дом и раздевает их донага. Участь голых, связанных по рукам и ногам истуканов печальна: они должны сгинуть в наполненной дымом прозрачной пирамиде, невесть откуда взявшейся на площади. Вслед за остальными болванками в газовую печь отправляется и кукла-невеста. Но жених не предает своего идеала и, после краткого адажио, сгорает вместе с избранницей. Обезумевший Коппелиус поджигает свой дом, пожар бушует, а бездушным людям хоть бы хны.Партитура Делиба к столь радикальному переосмыслению либретто оказалась не приспособлена, поэтому Петров добавил к ней фрагменты музыки самого Гофмана. Однако с Делибом все-таки не справился: тот напихал в балет целую кучу характерных танцев, классических сюит, длиннющих вальсов. Придумать соответствующую хореографию Петров оказался решительно не в состоянии. Выходы из неприятной ситуации он нашел странные. То противопоставит буйству звука минимализм действия: музыка играет, а никто не танцует. То разобьет длинную вариацию на кусочки и на каждый кусочек кто-нибудь что-нибудь да навернет - что у кого лучше получается. То венгерский чардаш пустит под трюки Коппелиуса (Валерий Лантратов) и его слуги (Вадим Кременский). Бледнее всех получился Франц (Константин Матвеев) - он и не прыгает, и не вертится. Женщины в труппе Петрова тем более не трюкачат: у них главное выразительное средство - поднимание ноги к уху. С этим лихо справляется Сванильда (Жанна Богородицкая). Но кукла (народная артистка Нина Семизорова) все равно выглядит гораздо лучше.Премьера "Коппелии" прошла с успехом: был аншлаг, цветы и аплодисменты. А позади меня солидные дамы расхваливали Андрея Петрова, написавшего такую чудесную музыку.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Страница 1 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика