Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2008-07
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Вс Июл 20, 2008 6:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072001
Тема| Балет, Персоналии, М. Барышников
Авторы| Розита Буассо (Rosita Boisseau),
Заголовок| Михаил Барышников: 'Я - продвинутый дебютант'
Я не позволял запирать себя в рамках одного жанра
Где опубликовано| иноСМИ.ру ("Le Monde", Франция)
Дата публикации| 20 июля 2008
Ссылка| http://www.inosmi.ru/stories/02/07/18/3106/214878.html
Аннотация|

Мы встретились cо звездным танцовщиком Михаилом Барышниковым на фестивале в Афинах, где он выступает с начала июля. Одет он был как отпускник - рубашка-поло и короткие брюки в бело-синюю полоску, - но сидел за компьютером. Этот приемный сын Америки раздавал автографы подросткам, которым он известен в основном тем, что снимался с Сарой Джессикой Паркер в телесериале 'Секс в большом городе'. 'Пришло время сделать что-то, что могли бы смотреть мои дети', - так объяснил этот свой шаг 'Миша' американским журналистам. В свои 60 лет это танцовщик, чья потрясающая пластичность заставляет позабыть о его небольшом росте, готов к новым приключениям.

- Что побуждает Вас выбрать тот или иной артистический проект?

- Мне повезло, что я могу себе позволить не работать ради куска хлеба. А это коренным образом все меняет. Я соглашаюсь на несколько предложений в год, но не делаю безумное количество проектов. Я поддерживаю свою физическую форму. Самый большой вызов - это проблема свободы выбора, которая, кстати, лежит в основе демократии. Без выбора жизнь становится ужасной. Правда и противоположная ситуация не легче. Мне предлагают принять участие в фильмах, спектаклях, театральных пьесах . . .
Слишком широкий выбор требует подходить к проектам с осторожностью. А если Вы хотите получить от работы удовольствие и сделать проект успешным - задача становится еще сложнее. Я научился беззаботнее относиться к будущему, не быть слишком агрессивным в поисках проектов.

В одном можно быть уверенным наверняка - я никогда не оглядываюсь в прошлое. Жизнь слишком коротка. Зато, я думаю о зрителях, когда для программы, наподобие афинской, придумываю тандем из маститого шведского хореографа Матса Эка (Mats Ek) и молодого Дэвида Ньюмана.

- Ваш актерский, даже клоунский, дар хорошо проявляется в дуете с Ньюманом. Вы не подумываете, перейти в драматические актеры?

- У Дэвида бездна юмора, он меня часто смешит. Мы познакомились этой зимой, когда работали над спектаклем 'Короткие пьесы Беккета (Beckett Shorts), поставленным Джоан Акалайтис (JoAnne Akalaitis) в Нью-Йорке. Мы часто дурачились, импровизировали. Именно так родилась идея дуэта. Дэвид родился в известной в Нью-Йорке актерской семье - Филип Гласс (Philip Glass), который написал музыку к пьесе, знал его еще ребенком - и, до того как стать танцовщиком, он был актером. Его компания называется Advanced Beginners Group. Продвинутый дебютант. Я себя им практически ощущаю (смеется). Дэвид - мальчишка по сравнению со мной, человеком, как говорится, зрелым. (Он встает и, смеясь, изображает дряхлого старца).

- Когда Вы бежали на Запад в 1974 году, у Вас за спиной уже был весь классический репертуар. Создается впечатление, что с тех пор Вы станцевали почти во всех значимых в истории балета спектаклях, как классических, так и современных.

- Не знаю, стоит ли рассматривать это под таким углом : Это - вопрос любопытства и инстинкта. Я - танцовщик, хотя сам термин меня несколько раздражает. Согласно традиции XIX века, есть благородные танцовщики, а есть характерные, которым лучше удаются выразительные или фольклорные сцены. Я не позволял запирать себя в рамках одного жанра. Я действую по-другому: я знаю, на что способен, но так же и то, что хочу сделать, пусть это не совсем мое. Роль может мне не подходить, но главное, чтобы я был в ней убедителен.

- Вы создали Центр Искусств (Baryshnikov Arts Center), чтобы поддерживать творческих людей. Вы помогаете французским хореографам, например Алену Бюфару (Alain Buffard) или Борису Шармацу (Boris Charmatz). Расскажите об этом поподробнее . . .

- Мой центр не является коммерческим предприятием. Нам помогают меценаты, мы устраиваем бесплатные вечера. Идея состоит в том, чтобы действительно помочь молодежи. Что же касается Франции, то безумно интересно наблюдать, как постановщики 'новой волны', например, Борис Шармац, вдохновляются творчеством американских экспериментаторов, таких как Симона Форти (Simone Forti) или Стив Пакстон (Steve Paxton).

- Какой Ваш самый любимый современный хореографический спектакль?

- Постановка Дэвида Гордона The Matter Ouverture, на музыку Минкуса, написанную к сцене 'Теней' в Баядерке(1877). Гордон проводит по сцене людей всех возрастов, в том числе и детей. В этом такая простота, я обожаю такие вещи.

- А любимый классически балет?

- (Морщится). Скажем так - 'Жизель' на музыку Адольфа Адама (1841), романтический балет, я его много танцевал. Мужичина может интерпретировать роль Альбрехта на любом отрезке своей жизни. Этот балет будет жить вечно. Из него всегда можно сделать совершенно новую и свежую историю. Это как хорошая театральная пьеса. Последний раз я танцевал в 'Жизели' в конце 1980-х годов в Парижской Опере. У Нуреева был СПИД. Он позвонил мне в Нью-Йорк и попросил его заменить. Я сел на Конкорд, исполнил свою партию и в тот же день улетел обратно, чтобы участвовать в программе New York City Ballet. Полное сумасшествие. Когда я сегодня об этом вспоминаю, поверить не могу (Изумленно смеется).

- В Вашем центре висят русские гравюры. Вы все еще ощущаете себя русским?

- Я живу в США уже тридцать пять лет. В глубине души русским я себя никогда не чувствовал. Даже ребенком я не чувствовал себя дома. Родители уехали из России: мой отец был военным, служил в Риге (Латвия), где я и родился. Моя мать . . . (она покончила с собой, когда ему было 12 лет). Я говорил по-латышски, мои родители - нет. В 15 лет я уехал учиться в Ленинград (Санкт-Петербург), но это ничего по сути не изменило.

- Недавно вышла Ваша книга 'Merce My Way' ('Мерс, как его вижу я') с фотографиями постановок хореографа Мерса Каннингема (Merce Cunningham).Почему изображения на фотографиях такие размытые?

- Фотографией я занимаюсь уже двадцать пять лет. Я попросил у Мерса разрешения бывать на репетициях. Мне нравятся расплывчатые изображения, потому что эта техника позволяет передавать движение. По-моему, это придало некоторую эмоциональную окраску хореографии Мерса, которую считают слишком абстрактной и холодной.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Пн Июл 21, 2008 2:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072101
Тема| Балет, Михайловский театр, Руководство, Спартак
Авторы| София Станковская, автор «Эксперт Северо-Запад»
Заголовок| Малым не покажется
Где опубликовано| «Эксперт Северо-Запад»
Дата публикации| 20080721
Ссылка|http://www.expert.ru/printissues/northwest/2008/29/iskusstvo_i_biznes/
Аннотация|

За год работы нового руководства Михайловский театр превратился из очага культуры в модное место. Ближайшие планы – сделать театр «самым итальянским в России».

Глава фруктового концерна JFC Владимир Кехман, занимающий 381−ю строчку в списке самых богатых людей России, предлагая свою кандидатуру в качестве руководителя театра, обещал привлечь серьезные инвестиции и даже вложить собственные деньги в обновление здания. Масштабную реконструкцию отложили на пару лет, к ремонту театральных интерьеров приступили незамедлительно.
На сегодняшний день, по оценке Кехмана, затраты с учетом реконструкции площади Искусств составили примерно 35 млн долларов. Частично это его личные средства, а также привлеченные от меценатов и партнеров. Сейчас уже город выделил на реконструкцию плафона театрального зала 90 млн рублей.
В мае 2007 года Кехман пришел на смену оперному режиссеру Станиславу Гаудасинскому, народному артисту России и лауреату множества премий, возглавлявшему Малый оперный более 20 лет. Культурная общественность вдохнула, выдохнула, сказала «Ах!» и на несколько месяцев погрузилась в ожидание.

Откуда танцевать

Позднеклассический фасад на площади Искусств, 1 скрывал за собой причудливое переплетение лестниц, в эпоху классового неравенства призванных разделить публику партера и галерки, и цепочку фойе, завершавшуюся буфетной с самоваром. В буфетах толкались финские туристы, беготней по лестницам забавлялись участники культпоходов. Меньше интереса вызывал зрительный зал с тусклым освещением и сильно потертым бархатом обивки, и совсем никакого – сцена и все на ней происходящее. Продвинутая публика дорогу в Малый оперный забыла, интересную премьеру могли вспомнить разве что театралы со стажем, и воспоминания эти относились к 1970−м годам. Тогда балетоманы не пропускали постановки Олега Виноградова, Николая Боярчикова, реконструкции классического наследия Петра Гусева, в оперных спектаклях можно было услышать Юрия Марусина и Сергея Лейферкуса. Более ранние времена, когда театр называли лабораторией современной оперы, воспринимались как мифологические.

Для труппы главным делом были зарубежные гастроли, от них полностью зависело благосостояние артистов. Балет ежегодно, опера от случая к случаю отправлялись в турне по Японии, где, к счастью, прижилась мода на европейскую музыкальную культуру.
Назначение Владимира Кехмана заставило говорить о Михайловском театре даже тех, кто прежде вообще не подозревал о его существовании. Кстати, благодаря инициативе нового директора театру вернули историческое название, и оно мгновенно вошло в обиход.

Межсезонье прошло в обсуждении бизнес-достижений Владимира Кехмана на плодоовощной стезе и версий, «зачем ему это надо». Сильное впечатление произвели кадровые назначения: Елена Образцова возглавила оперную труппу, Фарух Рузиматов стал художественным руководителем балета. Громкие имена, или, точнее, творческая репутация новых лидеров (без преувеличения, мирового масштаба), сделали свое дело: открытия нового сезона ждали как большого события.

Рыжий, он же оранжевый

В преддверии сезона 2007−2008 годов новое руководство театра не скупилось на интервью и заявления для прессы. Пресс-конференция, посвященная творческим планам и перспективам, прошла с аншлагом. Аншлаг случился и на первых спектаклях. 6 октября давали «Дон-Кихота» с Денисом Матвиенко в партии Базиля и губернатором Валентиной Матвиенко в качестве почетной гостьи, украшением следующего вечера была Елена Образцова, спевшая Графиню в «Пиковой даме».

Билеты на первые спектакли нового сезона продавались в ограниченных количествах, и не потому, что ремонт в театре завершился за считанные часы до прихода публики. Касса работала, ею служил скромный столик на пороге одной из боковых дверей, через которую смуглые гастарбайтеры таскали туда-сюда доски и другие атрибуты искусства. Но театр посчитал задачей первостепенной важности пригласить на спектакль не обычных зрителей, а влиятельных. Посещение балета или оперы приравняли к закрытому приему, и значительную часть билетов разослали нужным людям. Оценивать первые спектакли Михайловского театра в рамках традиционной театральной рецензии у журналистов не очень получалось. Прежде предстояло выяснить, под какой рубрикой этот материал публиковать. Искусство? Бизнес? Светская жизнь? А может, ресторанная критика?

«Здесь плохо пахнет!» – эту фразу свеженазначенный Кехман обронил, начиная ревизию своих владений, и, надо отдать должное его хозяйственной хватке, за месяцы ремонта здание преобразилось, пахло в нем хорошо. В буфетах, отданных в управление модному ресторану «Гинза», витал легкий запах кофе, театральный зал дышал свежестью. Вековую грязь вычистили, хрустальные люстры намыли, лепнина засверкала свежей позолотой, потертые театральные кресла заменили новыми. Порыжевший бархат оказался оранжевым!
Театральный зал настолько преобразился, что возник соблазн в отдельных случаях использовать его не по прямому назначению. Нет ничего предосудительного, если солидная фирма, к примеру крупнейший банк, полностью выкупает зал и приглашает своих клиентов и партнеров на корпоративный «Щелкунчик»: мило, интеллигентно и респектабельно. Но в один из осенних воскресных вечеров вдруг экстренно отменили плановую «Иоланту», чтобы отдать театр под частную вечеринку Михаила Куснировича – главного олимпийского модника, главы компании Bosco di Ciliegi. Обладатели билетов узнавали об отмене спектакля, упершись носами в мощные спины секьюрити. Их вряд ли могли утешить кленовые листья, залитые золотой краской и намертво приклеенные к площадке перед театральным подъездом. Темным вечером в ярком свете прожекторов смотрелось это эффектно, но выглядело как-то не очень… Зато в тот вечер господин Кехман лично вышел на сцену подведомственного учреждения и спел песню про зайцев.
Достать звезду

Новое художественное руководство театра вынашивало смелые замыслы, но при этом нужно было поддерживать в приличном состоянии текущий репертуар и вести ежедневную работу с труппой. Ее возможности были ограниченны, и для их расширения применяли разные способы.

Художественный руководитель балетной труппы Фарух Рузиматов ввел в обиход регулярные мастер-классы, для проведения которых приглашались самые известные и востребованные в мире балетные педагоги. В течение сезона с балетом Михайловского театра работали Жильбер Майер, Михаил Мессерер, звезды парижской Гранд-опера Сириль Атанасофф и Жан-Гийом Бар.

Надеясь усилить оперный состав, театр пригласил на прослушивание вокалистов, не ограничивая их формальными условиями. Достаточно было позвонить и записаться – записалось 140 человек. В вечерних платьях, джинсах, смокингах, свитерах, молодые и не очень, студенты или отчаявшиеся вырваться из рутины провинциальных театров зрелые певцы сменяли друг друга на сцене Михайловского как в калейдоскопе. Для Елены Образцовой прослушивание обернулось напряженным многочасовым марафоном.

Участие в премьерных спектаклях приглашенных звезд или просто полезных профессионалов из других коллективов также вошло в регулярную практику. Не в каждом случае это было оправданно, иногда объявленные выступления не подтверждались, но зато случались спектакли, уровень которых благодаря участию высококлассных исполнителей был очень достойным.

Балет, балет, балет

Первой премьерой сезона 2007−2008 годов в Михайловском театре стало возобновление «Жизели», над спектаклем работал Никита Долгушин. Выдающийся романтический балет почистили и освежили. Постановщик добился верного соотношения условности и достоверности в череде игровых мизансцен первого акта, в которые танец закован как в корсет, во втором акте отменно выученный кордебалет сумел передать особую атмосферу бестелесного мира. Художник Вячеслав Окунев предложил традиционные, но очень удачные по колориту декорации. Были в спектакле и модные фишки, например появление на сцене настоящих борзых. А выход в премьерном спектакле Дианы Вишневой, которую и в родной Мариинке видят нынче в лучшем случае два раза за сезон, создал вокруг «Жизели» вполне уместный ажиотаж.

Следующим в премьерном ряду стал балет «Чиполлино» на музыку Карена Хачатуряна в постановке Генриха Майорова и художественном оформлении Валерия Левенталя. Претензии к спектаклю, эстетически отстоящему от сегодняшнего дня на 30 лет, оправданны, но также оправдан энтузиазм родителей, которые, отчаявшись куда-то пойти с малолетними детьми, радуются любому детскому названию в афише.
Первые шаги по пополнению балетного репертуара укладывались в простую и логичную стратегию: нужна «всепогодная» беспроигрышная классика, в любой момент способная собрать зал, нужны детские спектакли, пусть не новые или условно новые. Но амбициозный театр столь скромными шагами ограничиться не может. Решение поставить своего «Спартака» выглядело смелым и даже авантюрным, но в стратегическом смысле вполне оправданным. Театру нужен репертуарный хит, и у «Спартака» есть стартовые преимущества: раскрученное название, зрительский голод, отсутствие конкуренции с Мариинкой.

«Спартак» – чемпион!

Премьере «Спартака» предшествовала мощная пиар-подготовка, в результате которой весь город твердо усвоил две вещи: бюджет балета исчисляется несколькими миллионами евро и в спектакле участвует живая тигрица. С пресс-показами дрессированной хищницы не могли конкурировать другие балетные новости.

Шум вокруг надвигавшегося «Спартака» нарастал, чему способствовала его легендарная сценическая история. Балет на музыку Арама Хачатуряна в постановке Юрия Григоровича с участием таких звезд, как Владимир Васильев и Марис Лиепа, справедливо считается главным достижением советского балетного искусства. Выдающаяся постановка отодвинула в тень более ранние версии балета, в частности спектакль, сделанный Леонидом Якобсоном в Кировском театре в 1957 году. Какие краски и средства выразительности использует в новом спектакле Михайловский театр? Ответ на этот вопрос дала премьера, состоявшаяся 29 апреля.
Первое впечатление премьерного вечера, после того как подняли занавес, – многолюдье и избыточность. Арки римского Колизея, капители колонн с назойливой красной подсветкой, гигантская голова, разваленная на два полушария, и толпа – не структурированный кордебалет, а плотная человеческая масса. Древний Рим, по версии постановщика Георгия Ковтуна, был перенаселенным государством.

Динамичное действие с резкими сюжетными поворотами и эмоциональными перепадами напоминает стремительную прокрутку эпизодов и происходит в невиданно быстром для музыкального театра темпе, к которому не всякий зрительский глаз может приспособиться. Участники зрелища бьются на мечах, летают на колесницах, погибают в мучениях, предаются сладострастию, трясут накладными животами и ягодицами, танцуют и даже поют. В хореографическом тексте хватает банальностей и заимствований, и в лучшем случае его можно оценить как неровный, в целом постановка не лишена очевидных вкусовых провалов. Но их искупает колоссальный энергетический заряд, идущий в зал со сцены, – во всяком случае, на премьере было именно так. Как долго труппа сможет поддерживать премьерный пыл, покажет будущий сезон.

Брак по-итальянски

Оперная труппа в течение сезона подготовила две премьеры. В январе вышла «Сельская честь» Пьетро Масканьи в версии Лилианы Кавани. «Сельскую честь» она поставила в 1996 году с труппой «Театро Коммунале ди Болонья». Возобновлением спектакля в Петербурге занималась ее ассистент Марина Бьянки.
В основу сюжета положена трагическая история, случившаяся в сицилийском захолустье: любовь, ревность, месть, кровавая развязка спрессованы очень плотно, все события происходят в один день, рамкой для них служат религиозные ритуалы пасхального воскресенья. От солистов требуется кроме яркого вокала естественное поведение и выразительная внешность. Выбирая исполнителей главных партий, ставку сделали на приглашенных артистов. В премьерных спектаклях участвовали певцы из Москвы и Киева. Постановке был обеспечен зрительский интерес и разноголосица в критике.

Заключительной премьерой сезона стала комическая опера Гаэтано Доницетти «Любовный напиток». Постановка оказалась опять-таки родом из Болоньи и тоже не первой молодости. Добротный, но вполне заурядный продукт, вкус которого подправили с помощью приглашенных солистов (среди них выделялся выписанный из Италии Пьетро Спаньоли в буффонной роли доктора Дулькамара), а также с помощью угощения. Перед спектаклем публике у входа в театр предлагали черешню в газетных кулечках. Ягод, правда, хватило не всем, зато на шампанском не экономили. Многие зрители стеснялись и от угощения отказывались, и напрасно. Опера Доницетти утверждает, что вино – это лучшее приворотное зелье. А любовь к искусству, как и всякая другая, нуждается в подпитке.

Оценивая творческие итоги завершившегося сезона, Владимир Кехман согласился, что его основные события были связаны с приглашенными театрами и исполнителями: «Я не вижу в этом ничего зазорного. Мы, по сути, открываем Петербург для многих других театральных коллективов и исполнителей и продолжим это делать». Что касается планов на ближайшее будущее, то их он формулирует так: «Я убежден, что мы будем самым итальянским театром России. Мы восстановим традиции дореволюционного Михайловского театра, где не было собственной труппы, но выступали лучшие представители итальянской оперы». По словам Кехмана, не так давно подписан уникальный договор с Академией Санта-Чечилия в Риме. «Будет обмен солистами, молодыми исполнителями, не только итальянцы поедут к нам, но и российские исполнители будут ездить в Италию, – уточняет он. – Это серьезный обменный проект очень высокого уровня, министр культуры Италии взял его под свой патронат. Надеюсь, что скоро мы обсудим его и с нашим министром культуры, чтобы вывести его действительно на межправительственный уровень». По мнению Владимира Кехмана, «итальянский репертуар был, есть и будет любим в России».

Сухой остаток

Безусловных творческих побед, которые были бы приняты на ура, в прошедшем сезоне не случилось: качество и художественный уровень новых спектаклей Михайловского театра критика оценивает неоднозначно. Несколько историй имели скандальный оттенок. Так, в мае с поста главного дирижера ушел Андрей Аниханов, Александру Сокурову предложили остановить работу над оперой «Орестея» Сергея Танеева. Оба события обросли домыслами и дали повод говорить об отсутствии внятной программы развития театра.
Отказ от дорогостоящей «Орестеи» Кехман комментирует лаконично: «Могу сказать только одно. Бюджет на постановки будущего года – 10 млн долларов. Город пока выделил всего 16 млн рублей. Мне кажется, это исчерпывающий ответ». Причину отставки Аниханова он видит в следующем: «Андрей Анатольевич не понял основного принципа, который сегодня очень важен для нашего театра, – самоотдачи. Он ушел сам – не нашел себя в новой конструкции театра».

По мнению Кехмана, самый важный итог года – «появление на мировой музыкальной карте имени Михайловского театра». Директор гордится: «Многие видят в нас достойного партнера. Мы разговариваем с Ла Фениче, Санта-Чечилия, Баварской оперой, английскими театрами. На прошлой неделе у нас в театре был маэстро Валерий Гергиев. Договоренности, которых мы достигли с маэстро, позволят, если все у нас сложится с Божьей помощью, сделать Петербург в течение будущих трех лет культурной столицей не только России, но и Европы».

Много споров вызывает ценовая политика: билеты стоимостью несколько тысяч рублей – это непомерно много для обычного зрителя. Упреки такого рода Кехман не принимает: «Посещаемость театра выросла в два раза. До моего прихода заполняемость зала была 55%, сейчас мы уже вышли на уровень 95%. Многие говорят, что мы якобы какой-то элитный театр, – это абсолютно не так! Мы являемся абсолютно доступным театром! Билеты стоят в зависимости от спектакля от 100 рублей до 5 тыс. Например, «Спартак» действительно очень дорогой спектакль – текущий показ обходится в 250 тыс. рублей. Помимо того, что ушло на постановку. Это текущие затраты только на одно исполнение: у нас там тигр и прочее. Но средняя цена билетов меньше 1 тыс. рублей».

Полноценная театральная жизнь не может обходиться без неодобрительного шиканья. Но есть результат, который надо признать безо всяких оговорок, – театр стал модным и раскрученным местом. Можно морщиться и говорить, что пиар победил искусство, но лучше признать, что пиар победил и все остальное: театр, если он не занимается собственным продвижением, заранее обречен. Михайловский театр, изменив год назад маршрут своего движения, при всех издержках двигался к зрителю, а не от него.
Санкт-Петербург
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 21, 2008 4:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072102
Тема| Балет, Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, Персоналии,
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Умереть – не встать!
Где опубликовано| «Газета.Ru».
Дата публикации| 20080721
Ссылка| http://www.gazeta.ru/culture/2008/07/21/a_2788439.shtml
Аннотация|


Фото: Сергей Киселев/Коммерсантъ

Балет «Ромео и Джульетта» танцевали в адскую жару. Но зрители, вместо того чтобы сидеть на даче, загорать у моря или спасаться под вентилятором, заполнили московский Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко.
Возобновленный после долгого перерыва, спектакль впервые был поставлен в 1990 году Владимиром Васильевым. Действие происходит на двух площадках: одна сцена расположена на обычном месте, а вторая, дополнительная, выстроена наверху. Ярусы соединены лестницами, и артисты бегают туда-сюда. Оркестровой ямы нет, оркестр играет на сцене между двумя уровнями. Васильев считает музыкантов частью атмосферы действия, для чего наряжает в «средневековые» балахоны. Непонятно, почему дирижер остается в современных прозаических брюках. Видимо, это намек на вневременную сущность шекспировской истории. Главе оркестра отведена важная роль. Никакой не веронский герцог, а человек за пультом мистически и символически сводит концы с концами. В момент смерти героев дирижер сходит с места и лично соединяет кисть отравившегося Ромео с рукой заколовшейся Джульетты.



Фигуру современно одетого дирижера во главе оркестрантов в бархате можно считать эмблемой этого странного спектакля.
Балет будет биться в силках не слишком проявленной авторской концепции, самим же постановщиком загнанной в режиссерский туман. Сделать две сцены Васильев придумал. Но зачем? На этот вопрос внятного ответа нет. Иной раз разница высот работает буквально: вот тут низина, а там возвышенность, Капулетти наверху, Монтекки внизу, они машут верхним врагам кулаками, долго двигаясь спиной к залу. В другой момент Васильев использует установку для параллельного рассказа о разновременных и территориально отдаленных друг от друга событиях. Публика должна мгновенно переключаться от условного к буквальному и обратно.



Единственное, что понятно: ленинское «верхи не могут, низы не хотят» как объяснение тут не годится.
Психологическая скачка восприятия продолжится до конца, хотя при поднятии занавеса думаешь, что никакого натурализма в спектакле не будет – не случайна же здесь и ярусность, и отсутствие декораций типа «Верона 600 лет назад». Вместо палаццо художник Сергей Бархин выстроил темную конструкцию – стену с дырками, и нет никакой мебели. К этому окружению просится концептуальное постановочное решение – какое угодно, но только не воспроизведение приемов советского «драмбалета». Но именно по этой линии пошел Васильев, не в силах, видимо, освободиться от магии знаменитого старого спектакля Большого театра «Ромео и Джульетта». В той версии Владимир Викторович танцевал Ромео, свято соблюдая каноны балетного «реализма», поскольку «драмбалет» и был призван внести максимально возможное количество реальности в условное пространство классического танца. Стиль плодил бытовые жесты, двигал действие за счет иллюстративной пантомимы и в идеале создавал на балетной сцене танцевальный филиал МХАТа.



Примерно так построен нынешний «Ромео».
Только в прежнем спектакле персонажи в средневековых костюмах действовали в средневековой же обстановке и вообще вели нормальный образ жизни – гуляли по городским площадям, спали в кровати, ели за столом… У Васильева Ромео, Джульетта и прочие персонажи одеты «по-старинному», но живут в безвоздушном пространстве, почему-то обладая при этом приметами «реальных» и как бы средневековых людей. Да и хореография балета достаточно похожа на прежнюю: смесь характерных танцев простонародья с возвышенной и чересчур традиционной классикой. Но зачем, простите, вы ставили стенку с дырками, если прочие решения, от мизансцен до танцев, далеки от условности? А если вы дорожите драматургическими принципами советских балетов, поставьте фоном гобелен под «Средневековье» – и зрелище придет хоть к какому-то единству. А так, при контрасте абстрактной сценографии с житейским рисунком действия, Васильев застревает на полпути между чем-то и чем-то.



Доходит до смешного: псевдомертвая Джульетта засыпает на голом полу, играющем в постель, аккурат в ногах у скрипачей сидящего над ней оркестра.
И подобных эпизодов хватает.

Впрочем, прекрасной веронской девушке, что получилась у балерины Натальи Ледовской, не страшны нестыковки постановщика. Ледовская, участвовавшая еще в спектакле 1990 года, здорово танцует и сегодня. В отличие от флегматичного Ромео (Михаил Пухов), придерживающегося реплики «не плясун», данной Шекспиром герою для самооценки. Зато Меркуцио (Антон Домашев) эмоционально шустр, как мячик в игре, а его слуга (Борис Мясников) еще и превосходно танцует, ловко работая мягкими выученными ногами. И вообще балет настолько добросовестно и наглядно пересказывает сюжет, что к финалу публика сидит в кармане у постановщика, готовая пролить слезу над веронским горем. Финал душераздирающий. В опере тенор перед смертью обязательно споет арию, даже если его закололи кинжалом или прострелили голову. Закон жанра, что поделаешь. В балете, особенно с таким сюжетом, происходит то же – в переводе, разумеется, на язык танца. Опровергая фразу «умереть – не встать», Ромео снимает (точнее, сдергивает) с могильного ложа покойную Джульетту и танцует вместе с ней любовный дуэт.

Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 21, 2008 4:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072103
Тема| Балет, Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, Персоналии,
Авторы| Павел Ященков
Заголовок| Смертельный танец Ромео и Джульетты//
У театра Станиславского дошли ноги до балета

Где опубликовано| "Московский комсомолец"
Дата публикации| 20080721
Ссылка| http://www.mk.ru/blogs/MK/2008/07/21/culture/363060/
Аннотация|

В музтеатре Станиславского и Немировича-Данченко показали премьеру балета Прокофьева “Ромео и Джульетта” в постановке Владимира Васильева. Хотя спектакль и был поставлен специально для “Стасика” еще в 1990-м, лет восемь, когда коллектив скитался в связи с ремонтом здания, он не шел. И только сейчас, когда театр уже несколько лет работает в нормальном режиме, до балета дошли руки.

Премьеру-возобновление решили приурочить к закрытию сезона, несмотря на то что Владимир Васильев принять в ней участие не смог — возглавляет жюри знаменитого балетного конкурса, проходящего сейчас в Варне. Придется сказать прямо о том, что выдающийся танцовщик XX века имеет репутацию весьма посредственного хореографа. Однако как раз “Ромео и Джульетта”, возможно, лучшее из того, что им было сделано. Созданный под ощутимым влиянием Бежара и Дзеффирелли и при непосредственном сотрудничестве с Мстиславом Ростроповичем балет имеет хотя и не новую, но небезынтересную концепцию. Чтобы подчеркнуть ведущую роль музыки, оркестр вместе с дирижером не отсиживается, как обычно, в яме, а выведен прямо на сцену и вместе с танцующими артистами является полноправным участником действия. Сцена, таким образом, поделена на три возвышающиеся друг над другом площадки. На нижней и верхней, как и на боковых сходах-ступеньках, танцуют, а разделяющую их среднюю занимает оркестр. В результате такого оригинального решения танцующие на верхнем и нижнем уровнях, ведя диалог лицом друг к другу, в прямом смысле оказываются задом (со всеми вытекающими отсюда последствиями) к почтенной публике. Суета, беготня, топот и неразбериха массовых сцен также производят удручающее впечатление.

Не смотрится и практически потерялся на многоуровневом фоне и знаменитый танец рыцарей — вообще-то одна из кульминационных сцен в балете. Зато хороши дуэты и соло, многие партии танцевально расширены и дают прекрасную возможность артистам показать себя во всей красе. Тут, однако, не все оказались на должном уровне. Наряду с прелестными Джульеттами, которых в разных составах проникновенно танцуют Наталья Ледовская и Наталья Крапивина, имеется квелый Ромео, Михаил Пухов. Станислав Бухараев в заглавной партии глубже и трагичнее. Меркуцио — Антон Домашев — временами слишком переигрывает, создавая скорее комичного персонажа. А вот Тибальды (Роман Маленко и Сергей Мануйлов) оба на своем месте — яростны, стремительны и великолепны. Именитый постановщик также существенно расширил партии Париса и Бенволио. Парис — Денис Дмитриев (новое приобретение театра из Саратова) — писаный красавец, однако приземлялся на сцену с грохотом деревенского увальня.

Несмотря на это, в танцовщике виден большой потенциал. Саратовского самородка нужно немного подучить (манеры, благородная осанка, удлиненные линии у него, слава богу, в наличии) — и можно выпускать хоть Ромео, хоть принцем. Явно передержали в кордебалете и Бенволио — Бориса Мясникова. Вырвавшись на свободу и заполучив сольную партию, созданную в свое время на нынешнего директора балета Большого Геннадия Янина, выпускник пермской школы не преминул воспользоваться шансом. Еще недавно он был назван любимцем публики и лучшим партнером на только закончившемся конкурсе в Риме, теперь же блистает на премьере легкими прыжками и вращениями. От распиравших его чувств парня даже “заколбасило”, и он упал, но и тут обыграл ситуацию и с лукавством вышел из переделки. Заканчивается балет знаменитой сценой в склепе. Узнав о смерти Джульетты, Ромео врывается в усыпальницу, весьма решительно вытаскивает мнимую покойницу из гроба, чтобы протанцевать с ней последний смертельный танец, и выпивает яд. Пробужденная ото сна Джульетта, видя умирающего, закалывает себя. А дирижер Георгий Жемчужин, покинув свой пульт управления оркестром, пафосно складывает руки влюбленных.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Пн Июл 21, 2008 5:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072104
Тема| Балет, Персоналии, А. Лиепа
Авторы| Беседовал Юрий Арпишкин
Заголовок| Есть вещи не хуже балета
Андрис Лиепа об отце, Нуриеве и вдохновении
Где опубликовано| Гудок
Дата публикации| 20080721
Ссылка| http://gudok.ru/index.php/61443
Аннотация|

Андрис уверен: не надо ни на чём зацикливаться

Андрис Лиепа, сын великого артиста балета Мариса Лиепы и сам прекрасный танцовщик, уверен, что человек в любых обстоятельствах может оставаться творческой личностью.

Андрис, в Большом театре в последние годы увлечённо реконструируют советские балетные постановки: «Светлый ручей» на музыку Шостаковича, теперь вот – «Пламя Парижа». Вы как хореограф тоже не чуждый реконструкций взялись бы за восстановление пропагандистского наследия советской эпохи?

– Тот факт, что Большой театр возвращается к старым постановкам, я оцениваю безусловно положительно. Публика любит ностальгировать и охотно покупает билеты на эти спектакли. Правда, лично мне более интересны постановки Фокина, Баланчина и других великих русских хореографов. Но каждому своё. Я понимаю и сочувствую тем, кто интересуется историей советского балета. Балета, которому мой отец посвятил всю жизнь.

Тем не менее у вашего отца, кажется, были очень сложные отношения с Большим театром.

– Несомненно. Он был слишком влюблён в него, слишком сосредоточен на Большом. Ему и в голову не могло прийти поменять театр. Он считал его абсолютной вершиной. И когда в результате конфликта с руководством ему пришлось всё-таки оставить Большой театр, это стало его трагедией. И, я уверен, сильно сократило его дни. Он ведь умер в 52 года, молодым в сущности человеком. Вообще поколение моего отца очень рано сошло со сцены. Это были крупные величины, с ними нужно было считаться. Но они были неудобны, потому что на всё имели собственное мнение. А у отца вообще была манера, совершенно не приемлемая для социалистической системы: высказывать своё мнение по любому поводу, по любому спектаклю, который выходил.
Конечно, у него были и счастливые годы, было удивительное сотворчество с Юрием Николаевичем Григоровичем. И отец всегда тепло об этом вспоминал. А что до конфликтов – они, надо сказать, везде происходят. Я когда-то работал у Барышникова в Америкэн Балле тиатр. И там тоже сложилась ситуация, из-за которой ему пришлось уйти. Так вот, у Барышникова всё в порядке, а театр до сих пор пребывает в осиротевшем состоянии. При Барышникове это была супер-компания, а сейчас просто одна из множества компаний, которые работают в Америке. Так что советская власть здесь ничего не изобрела.
Сегодня вообще острый дефицит ярких личностей. Вот, например, кто сейчас руководит балетом парижской Гранд Опера? Наверняка, никто не ответит на этот вопрос. А когда-то руководителем был Рудольф Нуриев, и весь мир об этом знал. Вокруг театра и самого Рудика бурлила жизнь, каждый год появлялись новые солисты, талантливая молодёжь, которую он продвигал, помогал им. Теперь царит какая-то рутина.

– Вы ведь успели поработать с Нуриевым?

– Да, только совсем немного, к сожалению. Танцевал в его постановке «Лебединого озера». Я впервые с ним увиделся в 82-м году, когда был в Париже с гастролями Большого театра. Это было, с одной стороны, очень смешно, а с другой – просто чудовищно. С эмигрантами общаться было нельзя. И моя встреча с ним происходила почти подпольно. Но я взял с собой видеокамеру и попросил разрешения поснимать у него дома. Дом поражал воображение. Сейчас он, к сожалению, продан. Как и все замечательные вещи, которые Рудольф собирал многие годы. Жалко. Его дом мог стать уникальным музеем балета. Так вот я, вдоволь наснимавши, спросил у хозяина: «Можно ли эту кассету когда-нибудь показать?» Рудольф сказал: «Пожалуйста, показывайте». Но я знал, что все видеокассеты конфискуются на таможне. Поэтому вытащил пленку, разрезал её на части и провёз, как будто это пленка из фотоаппарата. Потом, уже в Москве, я всё это склеил маминым лаком для ногтей.

– Вы закончили танцевать довольно рано и, кажется, быстро нашли себя в новой жизни. Так ведь не со всеми случается?

– Да, наша профессия в этом смысле драматична. В 19 или 20 лет ты поступаешь в театр, а в 39 ты уже пенсионер. Но я ещё в молодости настраивал себя на то, что это вполне естественно и по-другому не бывает. Я видел, как сильно подобную ситуацию переживал мой отец, и мне совершенно не хотелось в этом смысле повторять его судьбу. Есть много интересных занятий в мире, и некоторые из них даже тесно связаны с балетом. Например, профессия постановщика, когда совсем не обязательно выходить на сцену, но всё равно ты счастлив.

Я ставлю не только балетные спектакли, но и эстрадные и цирковые шоу. Сейчас вот планируется очень большой проект с известнейшим немецким цирком Дисули и российским балетом. Недавно поставил «Евгения Онегина» в Центре Галины Вишневской с её учениками.

– Среди ваших работ есть и совершенно неожиданные – шоу эстрадной певицы Жасмин. Вам что, нравится работать с попсой?

– По-моему, с Жасмин получилось очень красивое зрелище. Там совершенно, на мой взгляд, нечего стыдиться. Кроме того, идею этого шоу мне подсказала десятилетняя дочка Ксения. Кстати, в этом году я поставил ещё и детское шоу «Смешарики» и тоже вполне удовлетворён этой работой.

Чем занимается Фонд имени вашего отца Мариса Лиепы, которым вы руководите?

– Если в двух словах: пропагандой наследия русского балета. В будущем году мы предполагаем отметить столетие дягилевских «Русских сезонов» в Париже, поедем с труппой Кремлевского балета во Францию. Сейчас работаем над восстановлением старых спектаклей. Главные партии будут танцевать Илзе Лиепа, Николай Цискаридзе, Ирма Ниорадзе.

– Скажите, Андрис, а вы свою карьеру артистическую считаете успешной? Или что-то осталось нереализованным?

– Ну, конечно, не всё, что хотелось, получилось. Но многое удалось. Я очень благодарен Нуриеву, который когда-то мне сказал: «Ну что вы танцуете в Большом театре? У вас только Григорович, и больше ничего нет. А ведь на свете много всего другого». И я с лёгкостью ушёл из Большого, поехал на Запад, станцевал Ромео в постановке Макмиллана, станцевал пять спектаклей Баланчина, поработал с Морисом Бежаром. Это великое счастье для артиста, это развивает и открывает новые горизонты. Когда-то великий советский танцовщик Михаил Леонидович Лавровский сказал: «Андрис, какое счастье, что вы можете себе позволить танцевать у других хореографов». Тогда ему было уже где-то 45 лет, и с каким же сожалением он это говорил! Повторяю: не надо ни на чём зацикливаться. Даже на таком великом искусстве, как балет. Вы знаете, я в детстве очень увлекался хоккеем и могу сказать, что какой-нибудь проход Харламова был для меня не менее ошеломительным, чем балет «Спартак» с моим отцом. Это было что-то великое, что-то свыше. Просто так промчаться сквозь пять соперников и забить гол невозможно. Требуется вдохновение. И когда отец выходил на сцену, я вжимался в кресло. Потому что происходило что-то необъяснимое. Поэтому я всегда говорю: неважно, чем вы занимаетесь. Важно – есть вдохновение или нет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Вт Июл 22, 2008 9:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072105
Тема| Балет, Персоналии, Д. Роббинс
Авторы| Соломон Волков
Заголовок| Поверх барьеров Американский час
«Музыкальная полка» Соломона Волкова
Где опубликовано| Радио Свобода
Дата публикации| 21.07.08
Ссылка|http://www.svobodanews.ru/Transcript/2008/07/21/20080721222745443.html
Аннотация|

Александр Генис: Наш «Американский час» завершит новый выпуск «Музыкальной полки» Соломона Волкова. Что, Соломон, стоит на вашей музыкальной полке сегодня?

Соломон Волков:2008 год это год в Америке, в Нью-Йорке, американского балетмейстера Джерома Роббинса, второго по величине, по значению после Джорджа Баланчина. Роббинс родился в 1918 году, а умер в 1998, то есть в этом году исполняется 10 лет со дня его смерти и 90 лет со дня рождения. По этому поводу вышли две увесистые книги - биографии Роббинса. Его театр, в котором он проработал всю свою сознательную жизнь – New York City Ballet- посвятил значительную часть сезона работам Роббинса, и развернулась большая и очень интересная выставка в Нью-йоркской публичной библиотеке, посвященная творчеству Роббинса. Фигура эта была необычайно интересная, я очень его творчество люблю, мне посчастливилось быть с ним знакомым. Он был очень красивый, интересный человек. На меня он всегда производил впечатление крайне стеснительного и зажатого. Те, кто с ним работали, жаловались на него как на неимоверного, страшного, удручающего тирана. Говорили, что на репетициях он был садистом. Я разговаривал с этим человеком, который рта раскрыть не мог, вообразить даже трудно, что этот человек мог быть таковым, но он был очень сложного характера. В этих биографиях подробно разбирается наиболее драматический эпизод жизни Роббинса, когда в начале 50-х годов, во времена разгула маккартизма, когда всех вызывали на ковер и требовали, чтобы люди донесли на того из своих друзей, кто являлся коммунистом, Роббинс назвал имена, то есть был осведомителем. И этого ему многие близкие к нему люди не могли простить. Его собственная сестра с ним после этого не разговаривала до конца жизни. Эти биографии объясняют трудную ситуацию, в которой оказался Роббинс и то, как он всю последующую жизнь по этому поводу мучился. И еще один очень интересный аспект у него был в жизни. Он ведь был не просто хореографом в области классического балета, хотя он был там грандиозно одарен, он был также одним их новаторов и главнейших фигур в области танца в бродвейских шоу. Ведь «Вестсайдская история» - это хореография Роббинса. И знаменитый «Скрипач на крыше» это тоже хореография Роббинса.

Александр Генис: Соломон, конечно, напрашивается вопрос. Если мы сравним творчество Баланчина и Роббинса, что у нас получится? Это два самых знаменитых балетмейстера Америки.

Соломон Волков:Это совершенно несопоставимые величины. Между Баланчиным, который является для меня, и для многих хореографом номер один столетия вообще и, может быть, одним из двух величайших хореографов всех времен и народов рядом с Петипа, Роббинс, конечно, дарование значительно более скромное, хотя таких сейчас тоже нет. Сегодня Роббинс был бы таким гигантом, что и говорить не о чем. Поэтому не зря его балеты возобновляются вновь и вновь, и ставятся по всему свету. Кстати, Роббинс - это его артистический псевдоним. На самом деле он Рабинович. Он родился в семье выходцев из Польши, и туда даже ездил до войны. И поэтому «Скрипач на крыше» для него это было возвращение к корням. Рассказывают, что отец Роббинса, который присутствовал на премьере этого мюзикла в 1964-м году, плакал. Я должен сказать, честно, от «Скрипача на крыше» никогда не плакал, но считаю его очень эффектной этнографической стилизацией, в которой самый сильный для меня элемент, конечно же, это хореография Роббинса. Я считаю, что этот мюзикл сентиментализировал Шолом-Алейхема, во многом, но попал в точку, стал очень успешным. И Шостакович, который видел этот мюзикл в Америке, был от него в восторге. И для многих людей, которые никогда не видели классический балет Роббинса, он, в первую очередь, автор «Вестсайдской истории» и «Скрипача на крыше», автор хореографических моментов этих мюзиклов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Вт Июл 22, 2008 9:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072201
Тема| Балет, Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, Ромео и Джульетта
Авторы| Борис Тарасов ФОТО Вадима Лапина
Заголовок| Ромео и Джульетту спас... Тибальд
Где опубликовано| Утро.ру
Дата публикации| 20080722
Ссылка| http://www.utro.ru/articles/2008/07/22/753680.shtml
Аннотация|



От "Ромео и Джульетты" в постановке Владимира Васильева не ждали многого, но, как это часто бывает именно в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, произошло чудо. Балет получился: превосходные лаконичные декорации Сергея Бархина, удивительное звучание оркестра под руководством Евгения Колобова, мастерски поставленные массовые сцены, одухотворенные и слегка неземные Ромео и Джульетта Алексея Дубинина и Светланы Смирновой, виртуозные и мощные Тибальд и Меркуцио Валерия Лантратова и Андрея Глазшнейдера...

Через восемнадцать лет после премьеры балет получил новую жизнь с новыми исполнителями. Пока еще не все сложилось, но есть надежда, что реанимация не бесполезна. Проблем несколько: отсутствие достойного дирижера и, как следствие, качество звучания оркестра, не во всем удачное распределение ролей и усталость труппы после тяжелого сезона.

То, что играл на премьере оркестр под управлением Георгия Жемчужина, не поддается описанию – и танцовщики, и зрители были вынуждены вспоминать мелодии Сергея Прокофьева по памяти. А ведь в этой постановке личность дирижера и его харизматичность играют первостепенную роль – режиссер посадил костюмированный оркестр на сцену и сделал дирижера центром всего спектакля. Первым вершителем судеб в этом балете был гениальный Евгений Колобов, и его личность во многом определила успех постановки. В наши дни в театре есть только один достойный его преемник – Феликс Коробов, который, к сожалению, из-за болезни не смог принять участие в возобновлении.

Джульетта стала еще одной партией, записанной в свой послужной список Натальей Крапивиной, – столь же маловыразительной, как и остальные ее героини. Для этой танцовщицы не существует различия между образами, эпохами и стилями, как, впрочем, и между состояниями героини в рамках спектакля. Проснулась ее Джульетта, встретила в первый раз жениха, влюбилась, стала женщиной, жива или мертва, наконец, – для Натальи Крапивиной все едино. Ее Джульетты просто нет в сцене с Кормилицей и Леди Капулетти. Бесконечная фата – один из немногих вещественных символов в балете, и оттого неизмеримо важный, в руках Джульетты Крапивиной выглядит половой тряпкой. А очнувшись в склепе, ее героиня начинает суетиться как блоха на сковородке, не замечая, что любимый уже умер.

Станислав Бухараев в партии Ромео прекрасен до тех пор, пока не начинает танцевать. Его герой юн, непосредствен, легок и наивен, облик этого Ромео достоин кисти художников Возрождения. Но того, что хорошо выглядит на холсте, недостаточно для балета – здесь нужно танцевать. А с этим у Бухараева не все в порядке. Неплохие вращения не заменят отсутствие прыжка, артистические способности и актерская выразительность, увы, не оправдывают неуверенных поддержек, а если у новоявленного Ромео иссякли силы уже в сцене у балкона, то, к сожалению, оставшиеся два акта не будет танцевать другой исполнитель. Реабилитировался Бухараев лишь в финале – в прекрасном пластическом монологе, когда Ромео узнает о смерти Джульетты, и в сцене смерти.

Меркуцио в исполнении прекрасного мастера Антона Домашева выглядел усталым, разочарованным и утомленным жизнью. Ему не хватало легкости и изящества. Это был невеселый Меркуцио, скорее инфернальный, демонический.

Лишь когда на сцене появлялся Тибальд, вялотекущее действие балета оживлялось. Тибальд Сергея Мануйлова буквально спас спектакль. Его острый, тонкий и злой герой в прямом смысле электризовал зал, ни на секунду не отпуская внимания зрителя. Здесь не было злости ради злости и ненависти ради ненависти, суеты и актерства, все было просто, точно и конкретно – каждый жест, взгляд, поза играли на образ. Мануйлов станцевал абсолютно своего Тибальда, достойного великолепных предшественников – Валерия Лантратова и Дмитрия Ерлыкина.



Невыразительную Джульетту окружали в балете мощные и сильные персонажи Сергея Орехова и Анастасии Першенковой. Синьор Капулетти в исполнении Сергея Орехова вызывал уважение сдержанным достоинством, скрытой нежностью и трогательной гордостью за свою дочь. О том, что сделала превосходная балерина Анастасия Першенкова в партии Синьоры Капулетти, можно написать отдельное исследование. В ее исполнении эта трагическая фигура вышла на первый план, и кривляния Джульетты на ее фоне выглядели пошлой комедией.

Блестящая Синьора Капулетти прошлого поколения Наталья Трубникова на сей раз танцевала Кормилицу. В партии кокетливой и молодящейся Кормилицы Наталья Трубникова была столь же красива, очаровательна и притягательна, как и тогда, когда играла главную роль в фильме "31 июня". Партнером Кормилицы был Дмитрий Жук, игравший слугу в доме Капулетти.

Юный Парис Алексея Любимова, как и положено герою-любовнику, был прекрасен и безупречен. Не совсем удавшуюся танцовщику выходную вариацию он с лихвой окупил блестяще исполненной второй вариацией. Легкий, любящий и тонко чувствующий Парис Алексея Любимова в сцене смерти Джульетты поднялся до высокой трагедии. Его пронизанные болью глаза и безвольно упавшие руки, из которых падают цветы, можно смело заносить в учебники по актерскому мастерству.

Особую роль в балете Владимира Васильева играет персонаж, названный "Слуга Меркуцио". По какой причине постановщик объединил две эпизодические роли из трагедии Шекспира – Бенволио и слугу Ромео – в одну, ставшую чуть ли не центром балета, история умалчивает. Поставленная на блестящего танцовщика и превосходного актера Геннадия Янина, эта партия требует не только совершенного виртуозного танца и актерского мастерства, но и искрометного юмора и победительного обаяния.
С виртуозным танцем у нынешнего исполнителя Слуги Меркуцио Дениса Акинфеева все более или менее в порядке, а вот с юмором и обаянием в день премьеры был явный напряг. В открывавшем спектакль трио и вообще в первом акте ему не хватало легкости и веселья, как, впрочем, и исполнителям партий Ромео и Меркуцио. Спасли ситуацию "неаполитанская" миниатюра и отличные гран-пируэты в сцене народного праздника.


Последний раз редактировалось: Наталия (Вт Июл 22, 2008 12:12 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Вт Июл 22, 2008 9:50 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072202
Тема| Балет, МТ, Конференция, посвященную истории театра и его сегодняшнему дню
Авторы| Анна Гордеева, В. Гаевский
Заголовок| Парк юрского периода
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 200807
Ссылка| http://www.vremya.ru/2008/130/10/208752.html
Аннотация|



В честь своего 225-летия Мариинский театр провел научную конференцию, посвященную истории театра и его сегодняшнему дню. Балтийское информационное агентство сообщило, что выступивший на этой конференции директор балетной труппы Махар Вазиев отметил: «За последние годы из репертуара театра исчезли восемьдесят процентов спектаклей, и на их смену пришли не самые достойные постановки. Необходимо восстановить «Золушку», так как в том виде, в котором этот спектакль идет сейчас, его показывать нельзя. «Спартак» Леонида Якобсона, «Медный всадник» Ростислава Захарова, миниатюры Юрия Григоровича должны вернуться на сцену Мариинского театра».

Кроме того, по мнению М. Вазиева, среди современных постановок театру необходимо отдавать приоритет российским балетмейстерам и режиссерам, а не зарубежным художникам.

Сообщение это для балетного мира было равносильно тому, как если бы Егор Гайдар сообщил, что перестройка была устроена зря и ничего лучше советской экономики не существовало в мире. Махар Вазиев, в течение десяти с лишним лет руководивший мариинским балетом, который с его приходом стал одной из лучших трупп мира (после провинциальной тоски восьмидесятых -- начала девяностых годов), и призывает отказаться от «Золушки» Ратманского ради неестественно пудреного советского спектакля? Считает, что нужно «отдавать приоритет российским балетмейстерам», то есть отрекается от программы освоения западных текстов, от Баланчина до Форсайта? И говорит про какие-то миниатюры Юрия Григоровича, который миниатюр никогда не ставил? И, кстати, выступает при этом все еще как руководитель мариинского балета, хотя вот уже два месяца как он в отставке и труппой правит Юрий Фатеев? Чтобы понять, что же происходило на этой конференции (называвшейся, кстати, «Мариинский театр: настоящее и прошлое», а не так, как сообщило БИА), балетный обозреватель «Времени новостей» Анна ГОРДЕЕВА расспросила о ней историка балета, профессора Вадима ГАЕВСКОГО, принимавшего в ней участие.


-- Как вообще могло появиться такое заявление? Делал ли его Махар Вазиев?

-- Махара Вазиева не было ни на конференции, ни вообще в театре. А текст этот был произнесен, но не им, а Борисом Бланковым. Это достаточно известный околотеатральный человек. Бывший полупремьер Мариинского театра, танцевавший премьерные партии -- небольшие. Затем ставший лидером правой партии в балете, той, что борется «с антипатриотическими тенденциями». Как это заявление могло быть приписано Вазиеву -- вопросы к агентству и к журналисту, который там присутствовал. А может быть, не присутствовал.

Но как это произошло -- это вопрос совершенно второй. Важно то, что эти слова все-таки прозвучали. И это ведь не главное, что сказал Бланков. Московский музыковед Екатерина Власова, рассказывая о печальной судьбе оперы Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», сказала, что судьбу оперы решил Сталин. А поскольку так получилось, что на этой конференции можно было орать прямо с места, впереди меня сидящий Бланков взвился и закричал: «Как смеете вы унижать, оскорблять память выдающихся людей в нашей советской истории, Сталина и Жданова? Правильно сделали, что запретили слабую оперу 26-летнего композитора!»

-- И что, никто не запротестовал?

-- В зале к тому моменту уже слышали много чего, но все-таки не выдержали, и кто-то закричал: «Вы оскорбляете Петербург!»

-- А что вообще это была за конференция?

-- Это был провал очень хорошей идеи -- свободной дискуссии, посвященной юбилею театра двухдневной конференции. В первый день выступали с докладами люди приглашенные -- из Америки, из Москвы, из Питера. С неоговоренными темами, просто они должны как-то касаться Мариинского театра. Во второй день был намечен «круглый стол», и свободный доступ был уже не только в зал, как ранее, а и на трибуну. Выяснилось, что это делать нельзя. Это к теме, что постоянно в России дебатируется, -- можно ли вводить у нас демократию. Можно, нужно, можно, нужно -- и все-таки нельзя! Мне неловко об этом говорить, но выяснилось, что ничего, кроме безобразия в духе, прямо скажем, скандалов Достоевского, демократия в балете принести не может. Крики, оскорбления взаимные, постоянно возникавшая тема обращения в суд. Это все второй день. А в первый все было очень респектабельно. Но только одно «но»: истории Мариинского театра было посвящено только два доклада. Американского профессора, нашего соотечественника Бориса Михайловича Гаспарова -- блестящий доклад об опере, и мой -- о балете. Еще Владимир Мартынов, наш знаменитый парадоксалист, все доказывал на юбилейной конференции знаменитого оперного театра, что оперы уже нет. Остальное свелось к славословию присутствовавшему здесь Валерию Абисаловичу Гергиеву. Который не прерывал никого, хотя мог бы. Мог бы сказать: господа, спасибо, но сейчас юбилей театра, а не мой. Но это все-таки все приличные люди говорили о другом приличном человеке -- ничего скандального не происходило. И первый день был посвящен прославлению самого выдающегося дирижера всех времен. Второй же день был отдан поношению человека, который, по представлению говорящих, уничтожил балет Мариинского театра.

-- Махара Вазиева?

-- Нет, Павла Гершензона.

-- Его помощника по репертуару, уволившегося одновременно с ним? А почему?

-- Гершензон, оказывается, руководил балетом Мариинского театра! В ответ на мое удивление: «А как же Вазиев?» -- мне сообщили, что это подставная фигура. (Кто хоть раз видел, как властно Вазиев управляется с артистами, в этом месте, понятно, расхохочется. -- А.Г.) И ударение все время делалось на отчестве, Павел Да-ви-до-вич Гершензон. Когда я выступил в его защиту, мое отчество тоже стало произноситься с нажимом. Вадим Мо-и-се-е-вич.

Эта вся конференция мне напомнила эпоху борьбы с антипатриотическими направлениями, 1949 год (студент-третьекурсник Вадим Гаевский оказался в то время среди «критиков-космополитов», отчислили из института, спасибо, что не посадили. -- А.Г.). Почти 60 лет назад. Интонации, слова, ожесточение -- все это никуда не ушло. Все это возрождается совершенно так, как это было прежде, как будто не было шестидесяти лет.

А начала это все глубокоуважаемая мной в прошлые годы, да просто любимая балерина Габриэла Комлева.

«Гершензон никогда не стоял у станка!» (Имелся в виду балетный станок, но коннотации -- человек классово чуждый, станок фабричный.) Впрочем, тут же эта фраза была уничтожена фразой Бланкова: «Он был водопроводчиком!». Водопроводчик и станок -- это где-то близко. И вот дальше про уничтожение петербургского балета -- хотя что он уничтожил, никто не понял.

-- С подачи Гершензона (не имеющего никакого отношения к коммунальному хозяйству -- дипломированный архитектор стал одним из лучших критиков и теоретиков балета, прежде чем отложил свою «письменную» карьеру в сторону и пошел работать в Мариинку) в театре были осуществлены сенсационные реставрации балетов Мариуса Петипа, сделанные Сергеем Вихаревым; театр стал единственным в России обладателем программы Уильяма Форсайта; в Петербурге собралась колоссальная коллекция балетов Джорджа Баланчина, исполняемая сейчас зачастую лучше, чем в баланчинской цитадели New York City Ballet. Так все-таки каковы к нему претензии, если убрать элементарный антисемитизм?

-- Очень не нравятся вихаревские реконструкции, очень злобно говорили о самом Вихареве -- что вот морочит нам головы, выдает свои сочинения за подлинник. Но это к спору об аутентичности «Спящей красавицы», вполне академическому спору, если в него не вносить ожесточение и личные мотивы. А главная претензия к Гершензону -- «чужой», при том что мариинский балет в начале его истории больше века строили чужие. Дидло, Сен-Леон, Петипа, не говоря уже о десятках других.

-- А люди, которые выступали и которые настоящее Мариинского театра (результат работы Вазиева и Гершензона) оценивают очень скептически, предлагали ли они какую-то свою программу?

-- Они предлагали суд. Осудить Гершензона. Что вот были эпохи -- Петипа, Фокина, Лопухова, Григоровича, Виноградова. А последние десять лет в балете нет лидера. И в этом виноват Гершензон. А я спросил: а вот сейчас в Парижской опере после Нуреева есть лидер? А в American Ballet Theatre после ухода Барышникова есть? А в Английском Королевском балете? А в New York City Ballet? Может, вы согласитесь, что это общая тенденция? Молчание.

-- Вот в этом же сообщении БИА, когда под именем Вазиева идет цитата из Бланкова, говорилось про «Медный всадник», про Григоровича...

-- Возврат -- вся программа. Вернуться к социалистическому реализму. Программа будущего -- возвращение в прошлое. В каменный век. Вот в этом вся драма ситуации -- это не столкновение каких-то там платформ, это голос людей, у которых ничего нет, кроме воспоминаний о том времени, в котором они что-то значили, либо обидных воспоминаний о том, что они ничего не значили и тогда.

-- А в какой степени эта компания буйных людей на конференции отражает общее мнение петербуржцев вокруг театра?

-- Мне хлопали, когда я читал свой доклад, но хлопали и Габриэле Комлевой. Я не знаю, как говорят социологи, насколько репрезентативна эта выборка. Мнение петербуржцев? Театр переполнен, билетов не достать, меня посадили в Царскую ложу -- потому что не было ни одного свободного стула.

-- Слышали ли нынешние руководители театра и балетной труппы, Валерий Гергиев и Юрий Фатеев, эти призывы к возврату в прошлый век?

-- Гергиев был только в первый день. Из руководства балетом не явился ни один человек. Не пришел ни один, кроме Габриэлы Трофимовны, из действующих репетиторов. Ни одного артиста. Ни одного журналиста. Непонятно, кто, собственно, вообще был -- только эти воспаленные «патриоты». Когда я спросил: господа, а вы помните, как кончилась предыдущая эпоха, по которой вы все тоскуете? Куда делось предшествующее руководство, куда делся главный балетмейстер Олег Виноградов? «Он, по-моему, ушел в театр Якобсона». Что? Виноградов в театр Якобсона? «А в какой?» -- какой-то наивный голос. В тюрьму, хоть и на три дня (были предъявлены обвинения во взяточничестве). Директора вообще вывели в наручниках. Вы хотите это вернуть?

-- А что Гергиев думает о будущем балета?

-- Он говорил что-то в самом начале -- в основном будущее театра он связывает с возможным появлением Ратманского, которого, как он считает, открыл Мариинский театр. Надеется на появление новых имен, но откуда они возьмутся? Эти же все ораторы учат хореографов -- вот появятся их ученики, и можно вообразить, что это будет. Их же подпускать к обучению близко нельзя. Они хотят «Медного всадника» Захарова -- спектакль нетанцевальный, убогий по мысли, по сценографии, по отношению к Пушкину и к Петербургу. Для меня в отличие от большинства из присутствовавших это все не пустые слова -- я это все видел! Год просидел на репетициях «Медного всадника» в Большом театре -- я был студент на практике и под брезентом на сцене изображал наводнение. Никто из них ничего этого не видел, и они хотят не возврата конкретных спектаклей, а возврата прошлого. Это то, что называется ностальгия. Ненависть к настоящему, и страх перед будущим. Они же все прекрасно понимают, что они нужны, быть может, еще этому прошлому, но будущему они не нужны. Поэтому так хочется задержать время, хоть на чуть-чуть. А тех, кто делает будущее, -- их на конференции не было.


Последний раз редактировалось: Наталия (Вт Июл 22, 2008 12:11 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 22, 2008 9:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072203
Тема| Балет, опера, Михайловский театр, Персоналии, Кехман
Авторы| Мария Бабалова
Заголовок| Директор Михайловского театра Владимир Кехман: "Раньше в опере я засыпал"
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20080722
Ссылка| http://www.izvestia.ru/culture/article3118643/
Аннотация|

Одним из самых заметных событий уходящего театрального сезона стал абсолютный ребрендинг Михайловского театра (бывший Малый оперный театр - МАЛЕГОТ - имени Мусоргского). Инициатором перемен выступил новый генеральный директор, успешный бизнесмен Владимир Кехман. За год театр пережил не только ремонт стен, но и смену творческой концепции. По приглашению господина Кехмана оперную и балетную труппы возглавили знаменитости - Елена Образцова и Фарух Рузиматов, а сезон - впервые за многие годы - театр завершает престижными вояжами. В Москве только что представили премьеру оперы "Любовный напиток", а уже сегодня в Лондоне стартуют пятидневные гастроли Михайловского балета - на сцене "Колизея" будет показан "Спартак". Накануне высадки театра в столице туманного Альбиона с Владимиром Кехманом встретилась обозреватель "Известий".

"Гергиев пришел к нам в театр - это знак качества"

вопрос: Для вас самого сейчас что является "любовным напитком"?

ответ: Однозначно театр. Вообще то, что произошло со мной за последний год, - фантастика.

в: И все-таки, честно сказать, мотивации успешного человека для такого экстремального "трюка" в биографии непонятны...

о: У меня была только одна мотивация - кардинально изменить свою жизнь. Я 25 лет занимался одним делом и тут принял внутреннее решение, что хочу заниматься чем-то совсем другим.

в: А следующий прыжок - в губернаторы Санкт-Петербурга?

о: Ни в коем случае. Лучшего губернатора, чем Валентина Ивановна Матвиенко, я не знаю.

в: Как подобострастно...

о: Ничего подобного. Просто я недавно побывал в родной Самаре, где не был лет восемь. И реально почувствовал разницу, оценил Петербург. Так что относительно следующего шага - у меня пока нет никакой идеи на этот счет. Я только-только начал театр познавать, который оказался невероятно притягательным миром, откуда я черпаю огромное количество абсолютно новых для себя знаний и эмоций. Кстати, не всегда положительных. Но, если поставить на весы то, что у меня было в первые сорок лет моей жизни, и то, что происходит со мной сейчас, можно констатировать: выбор, который я сделал год назад, став генеральным директором театра, был совершенно правильным. Говорят, что возраст расцвета у мужчин начинается после пятидесяти - до этого идут просто процессы изучения.

в: Что вы имеете в виду, говоря о "не всегда положительных эмоциях"?

о: Меня поражает, как простота гениальных людей соседствует с невероятной жестокостью по отношению к коллегам. В бизнесе, поверьте мне, такого нет даже близко. Там свои законы и мотивации. В театре же часто идет игра без правил. Жестокость иногда просто патологическая, проявляющаяся в любой мелочи. Вот, например, на нашем "Любовном напитке" в Большом театре Зураб Соткилава ни разу не зааплодировал тенору, который, в принципе, неплохо пел...

в: Как вы думаете, можно ли победить эту жестокость?

о: Победить ее невозможно. Но нужно обрести способность с ней уживаться. В большинстве своем певцы - носители божьего дара. Ведь невозможно научиться петь. Можно только обучить технике пения. Голос у тебя либо есть, либо его нет. Но действительно, Бог дал - Бог взял. И это самое опасное, когда ты начинаешь присваивать то, что тебе не принадлежит, - ты являешься лишь проводником этого дара. Тогда и появляется эта слепая жестокость.

в: Вы помните свои детские впечатления от похода в оперу или на балет?

о: Детских ощущений у меня не было, потому что я с родителями ходил в драматический театр. Прежде чем стать директором, я нечасто бывал в опере и еще реже на балете. Это, как правило, были светские выходы с супругой. Обычно, когда в зале гасили свет, я засыпал. Единственное, что действительно на меня произвело сильнейшее впечатление, - сольный концерт Анны Нетребко в Мариинском театре пару лет назад. Весь вечер я находился в каком-то невероятном напряжении...

в: А теперь вы будете конкурировать с Мариинским театром?

о: Это исключено. У нас абсолютно разные стратегии развития, и, надеюсь, мы найдем для Петербурга интересные формы взаимодействия двух театров. Я убежден, что мы в ближайшие несколько лет будем делать какие-то серьезные вещи совместно. Один из самых важных итогов прошедшего года - то, что Валерий Гергиев пришел к нам в театр. Это некий знак качества. Мы не просто общаемся, а я восхищен Валерием Гергиевым. Думаю, что в ближайшие лет десять - при всем том, что он уже имеет все, что только можно иметь, - он еще потрясет мир.

"Кто ты такой, чтобы определять стратегию? Давай деньги и всё"

в: Говорят, вы ведете переговоры с Юрием Темиркановым, чтобы он занял пост главного дирижера театра?

о: Я невероятно люблю Юрия Хатуевича, считаю его своим учителем. На протяжении этого года он мне давал самые ценные советы, которыми я постоянно пользуюсь. Темирканов - один из интеллигентнейших людей среди музыкантов, с кем можно с удовольствием поговорить на любую тему. Тут весь вопрос лишь в том, что ближе к 70 годам дирижер, как правило, начинает больше интересоваться концертной деятельностью, нежели оперой. То, что Риккардо Мути возглавит Чикагский симфонический оркестр, а не оперный театр, - показательно. Опера - это невероятно тяжелый труд. Здесь ты должен взаимодействовать с огромным числом людей - с певцами, хором, оркестром, тратить на это бездну сил и энергии.

Вопрос о главном дирижере пока остается открытым. Основная проблема заключается в том, что мое убеждение: дирижер - это тот человек, который ответствен за спектакль, - многие в театре не разделяют, включая самих музыкантов. Не секрет, что при советской власти была такая система, что, например, Большим театром, по сути, управляли народные артисты Союза. Многими же оркестрами в мире - не дирижеры, а концертмейстеры или совет оркестра, как "венскими филармониками". В этом нет ничего плохого, когда в оркестре сидят люди профессионально безупречные и они реально способны определять, кто именно из дирижеров им нужен. В нашем случае это смешно. Я недавно разговаривал с советом оркестра. Они говорят: "Вы поймите, нам сегодня трудно, с нас 15 лет вообще никто ничего не требовал. Дирижер в театре Мусоргского был вообще никем. Просто мусором. Поэтому не было ни одного по-настоящему стоящего мастера.

Что касается Андрея Аниханова, с которым мы расстались, то он был одним из самых больших моих помощников на начальном этапе. Но как главный дирижер он не мог предложить ничего нового и интересного, и в качестве заместителя гендиректора тоже себя, увы, не нашел. Ему не хватило креативности, но он был категорически не согласен с той политикой, что я провожу в театре. Начались разговоры: кто ты такой, Владимир Абрамович, чтобы определять стратегию, давай деньги и все. То есть будь таким...

в: ...тугим кошельком.

о: Типа того. Я это понимаю и принимаю спокойно. По мере того как я совершаю те или иные поступки, многие выдающиеся люди театра меняют свое отношение ко мне. А некоторые не меняют. Для меня это, конечно, важно, но это не основополагающая сила в моем движении вперед.

в: Давайте уж добьем скандальную тему. "Орестею" Танеева в постановке Александра Сокурова почему отменили?

о: Все были против этой "экзотики". Я же хотел, чтобы в театре работал Александр Николаевич. Но специфика контакта с выдающимися художниками, оказывается, заключается еще и в том, что здесь нет переговорного процесса. А я не могу, когда со мной разговаривают ультиматумами. Не из-за того, что я крутой, просто мне это претит. Платить пять миллионов долларов за то, о чем я не имею представления, я не готов.

"Банановый король" - это большая похвала для меня"

в: А казалось, Михайловский театр теперь живет с открытым счетом...

о: Это совсем не так. Театр не может жить с открытым счетом. Не потому, что у меня нет денег, а просто это неправильно. Денег всегда мало. И моя задача как гендиректора - деньгами верно распорядиться. Я считаю, пусть это будет одно событие в год, но серьезное. Не надо делать тысячи мелких и абсолютно непонятных телодвижений. Сегодня театр конкурирует с кино, телевидением, интернетом, игровыми автоматами. Мы должны биться за зрителя - я так понимаю свою задачу. А когда ты получаешь просто так бюджет в сто миллионов долларов, какая разница, какова заполняемость зала? В начале сезона я на дневной спектакль пришел: кто газетку читает, кто в носу ковыряет. И я артистам так и объясняю: хотите, чтобы была у вас ежемесячная премия в 25 тысяч рублей - значит, не должно быть пустых мест в зале и проходных спектаклей.

в: Сколько вы уже своих денег в театр вложили?

о: Больше 35 миллионов долларов. Думаю, что этого достаточно. Я вложил эти деньги не потому, что я такой богатый и добрый. Театр был в таком ужасающем состоянии, что я просто физически не мог начать управлять театром без этой инвестиции. Я заплатил эти деньги фактически для себя - чтобы я мог управлять вверенным мне механизмом.

в: Вы совсем оставили свой фруктово-овощной бизнес?

о: Нет, я остаюсь в процессе - но не в оперативном, а в стратегическом.

в: Вам нравится, когда вас называют "банановым королем"?

о: Я всю жизнь мечтал, чтобы меня так называли. Ведь что такое вообще банан? Для всего мира это стратегический продукт. Он был, есть и будет самой дешевой плодоовощной культурой - дешевле даже картошки. Весь мир считает банан продуктом первой необходимости. А мы - российская компания - сегодня самый большой производитель бананов для восточноевропейского рынка, а скоро будем - и для западноевропейского. Потому "банановый король" - это большая похвала для меня.

в: Как долго, вы думаете, вам будет интересно заниматься театром?

о: У меня контракт на три года, то есть осталось еще два. Сейчас я учусь в театральном институте и в следующем году буду защищать дипломную работу на тему "Стратегия развития Михайловского театра". Это пятилетний план. Если со мной не продлят контракт, он останется теорией. Но я надеюсь, что и за три года запущу этот механизм таким образом, что его можно будет остановить не раньше, чем лет через семь, поскольку мы сейчас уже планируем свою деятельность до 2012-2015 годов.

в: И чем вы собираетесь публику потчевать до 2015 года?

о: К сожалению, как мы ни старались, нам не удалось договориться с Пьеро Фаджони насчет его "Кармен". Знаменитый итальянец хотел нам сгрузить уж слишком древнюю свою постановку. А такие фундаментальные шлягерные вещи, как "Кармен", "Аида" или "Травиата", я хочу, чтобы у театра были свои собственные. В сезоне-2009/10 я гарантирую уже две новые постановки - балетную и оперную. Это будут особые события, я обещаю. А на ближайший год у нас в проекте к юбилею Елены Образцовой сделать "Пиковую даму". Сейчас мы ведем переговоры с одним режиссером, не буду пока называть его фамилии, но уверен, получится интересно и неожиданно. Сезон же откроем реконструкцией легендарного спектакля Станиславского "Евгений Онегин".

в: Ходят слухи, что вы разучиваете партию Трике. Это шутка?

о: Можно считать, что это полушутка. У Елены Образцовой и режиссера Михаила Дотлибова была идея, чтобы я спел Трике, но я этого, конечно, делать не буду.

Я не артист, а интендант, который должен сделать так, чтобы зритель Петербурга, России и мира знал о Михайловском театре как о театре, где очень и очень уважительно относятся к публике. Для нас стратегически важно, чтобы практически на любой наш спектакль можно было прийти всей семьей. Поэтому многие вещи будут с элементами шоу. Сегодня зритель хочет получать удовольствие не только от услышанного, но и от увиденного. "Спартак" - при всей его спорности и неоднозначности - получился именно таким. Мой младший ребенок, которому шесть лет, смотрел его с открытым ртом. Да, может быть, это неакадемично. Принимаю. Но очень актуально для государственного театра. А я чиновник, у которого с государством контракт. И если государство объявило Год семьи, то я считаю, мы можем пренебречь академичностью. При этом моя цель - чтобы Михайловский театр стал заметным игроком на международном театральном рынке. И я хочу закончить свое служение театру масштабными гастролями нашей оперы на сцене лучшего театра планеты - нью-йоркской Метрополитен-оперы. Но для этого надо еще очень много и хорошо поработать, сделать что-то выдающееся.

Справка "Известий"

Владимир Абрамович Кехман родился 9 февраля 1968 г. в Куйбышеве. Учился в Куйбышевском государственном педагогическом университете на факультете иностранных языков. С 1990 по 1991 г. - заместитель генерального директора фирмы "Росоптпpoдторг" (Самарa). С 1991 по 1993 г. - директор бpoкерской конторы "Грaд" (Самара). С 1993 по 1996 г. - вице-президент фирмы "ОЛБИ-Джаз" (Санкт-Петербург). С 1996 г. - президент фирмы JFC, крупнейшего импортера свежих фруктов и овощей на российском рынке. Годовой оборот фирмы составляет $200 млн. в год, что соответствует примерно 300 000 тонн продукции. Личное состояние Владимира Кехмана оценивается в 5,1 млрд рублей. Любит джаз, является основателем и меценатом джаз-клуба JFC. Живет в Петербурге. Женат. Отец троих детей.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 22, 2008 12:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072204
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Тамара Абакелия
Авторы| Диана Шерешашвили
Заголовок| Тамара Абакелия - загадка Большого
Где опубликовано| газета «Свободная Грузия» № 13 ("Москва-Тбилиси")
Дата публикации| 20080716
Ссылка| http://www.svobodnaya-gruzia.com/culture/?p=13/05
Аннотация|

Она способна подняться мыслью на духовные высоты своих героев. Ощутить их боль или счастье. Разделить их устремления и надежды. А наряду с этим - острая самоирония, трезвая самооценка.

Сегодня наша героиня Тамара Абакелия - артистка Большого. Бесконечная череда гастрольных поездок делает ее практически неуловимой для журналистов. Нам это удалось. В свой короткий «тайм - аут» молодая звезда любезно согласилась на интервью.



Семейный совет - балет!

- Как балет вошел в вашу жизнь?
- Мне было девять лет, когда мы с сестрой стали ходить в танцевальный кружок – родители отдали нас туда, чтобы мы обрели осанку, научились красиво двигаться. К счастью, там оказались люди, которые посчитали, что у меня, простите за нескромность, хорошие данные для балета. Они посоветовали родителям срочно перевести меня в Тбилисское хореографическое училище. На семейном совете было принято мудрое, как оказалось, решение. И моя судьба была определена.


В училище я отучилась четыре года. А потом в Тбилиси, если вы помните, приехал гениальный балетмейстер Юрий Григорович. Это 2000-й год. Он посетил Тбилиси в связи с юбилеем Солико Вирсаладзе. В память о друге Григорович ставит балет «Щелкунчик». Он пришел к нам в училище и вместе с супругой, великой балериной Натальей Бессмертновой, отобрал исполнителей. В список счастливчиков попала и я. И не как-нибудь, а на главную партию! А мне всего-то было тринадцать... Но знаете, признаться, страха перед сценой не было и тогда.

Я никогда не боялась трудностей. Наоборот, они мне импонируют, стимулируют их преодолевать, завоевывать новые высоты. Я станцевала премьерные спектакли. Юрий Николаевич похвалил меня и посоветовал продолжить учебу в Москве. И снова семейный совет. Родители решили, что в 13 лет взрослую жизнь начинать рановато. Но спустя год я все же уехала покорять Москву. После окончания Московской государственной академии хореографии, кстати, на «красный диплом», я получила предложения от многих театров заключить контракт. Но, естественно, остановила свой выбор на Большом. Эта была моя мечта, и она сбылась!


Я всегда видела себя только на сцене. Хотя круг моих интересов довольно широкий, куда, кстати, входит и политика, особенно в контексте грузино – российских отношений. Впрочем, сразу подчеркну, мне лично никогда не приходилось сталкиваться с неприязнью на национальной почве.


Русская невеста


- Недавно вы танцевали на юбилейном вечере Светланы Адырхаевой...
- Народная артистка России Светлана Адырхаева - мой педагог - предложила станцевать Русскую невесту в «Лебедином озере». Я подумала, вот парадокс: я, грузинка, и вдруг - Русская невеста. Впрочем, мне роль понравилась.


- Как вас встретил Большой театр?
- Мне довелось счастье работать с Юрием Григоровичем. Гениальный человек. Легенда. Очень повезло и с нашим нынешним художественным руководителем Алексеем Ратманским. Он, игнорируя устоявшуюся традицию в Большом – сольные партии имели право исполнять только танцоры со статусом, решил дать возможность молодым испробовать свои силы в его балете «Болеро». И мне удалось сразу же, на второй месяц работы в Большом театре, показать себя в серьезной постановке с его невероятно красивой музыкой, очень интересной хореографией. А теперь за четыре сезона, что отработала в театре, даже затрудняюсь перечислить, сколько сольных партий исполнила.



- У вас сохранились связи с Грузией?
- Безусловно. И так будет всегда, потому что я выросла в этой стране, уважаю наши традиции, менталитет, обычаи. В какой-то степени пытаюсь следовать им и в Москве. Я много читаю по-грузински - чтобы не забыть язык. Ведь теперь исключительно общаюсь на русском. Как же я могу прервать связи с Грузией, если вся моя семья в Тбилиси? А она для меня – самое дорогое, что есть на свете. И еще - моя профессия, мой театр. Вот и приходится разрываться между ними. А личная жизнь? О ней меня и не спрашивайте - ничего интересного не могу рассказать.

Для меня важна карьера, а совместить ее с личной жизнью очень сложно. Судите сами - в девять утра иду в театр. Занимаюсь там, репетирую. Правда, в этом году я, слава Богу, уже окончила институт и теперь мне уже не приходится бежать на лекции.

Вечером спектакль, который заканчивался в 11 часов ночи. Вдобавок ко всему прочему два года я была «лицом» Симменса, принимала участие еще в каких-то проектах... А поскольку днем у меня нет времени сниматься в рекламах или проводить съемки, то я это делаю ночами. Ну как вам мой график? В Тбилиси приехала отдыхать. Я здесь не была год, уже соскучилась. Всегда стремлюсь сюда, но удается мне это, к сожалению, редко.


- А как вы представляете свою «постбалетную» жизнь? Существует ведь возрастной ценз...
- Как я вам уже говорила, у меня широкий круг интересов. Постараюсь в чем-то себя еще найти, реализовать. Было бы только желание. А трудиться я могу. На полную катушку.


- Какие эмоции труднее всего передавать на сцене?
- Трудно входить в роль. А представляете, вдобавок к доаматургии - пластика, хореография... Очень сложно. Сейчас балет почти приравнивают к спорту, поскольку нам приходится выполнять различные его элементы. Но, прежде всего, он – искусство, и требует одухотворенности, актерского мастерства... Это сложно, но достижимо при большом труде.


- С кулинарными соблазнами справляетесь?
- Я - большой гурман, люблю поесть и позволяю себе все. Повезло мне и в этом. Я не полнею. А калории уходят за станком. Но, с другой стороны, сейчас я не занимаюсь. Но форма держится. Наверное, Бог наградил.

Пусть говорят!


- К критике как относитесь?
- Очень хорошо. Считаю, что это здорово и важно, особенно для тех, кто способен не только выслушивать ценные замечания, но и принимать их к сведению. Так что звездной болезнью не страдаю. И думать, что все вокруг недоброжелатели, а ты, бедная, просто не понята или являешься объектом зависти, просто глупо... Да пусть говорят что угодно, пусть критикуют. Значит, привлекла внимание. А мне надо прислушаться к объективным замечаниям, посмотреть на себя со стороны, и искать, искать новые подходы.



- Словом, журналистов в розовых кофточках не гоните?
- Да что вы? Это у артистов такой своеобразный пиар-ход. Если они уже не знают, как себя подать и заинтересовать публику, начинают эпатировать чем-то другим. Я считаю для себя это недостойным.


- Как вы думаете, сегодня балерине нужна реклама, чтобы стать звездой? Раньше как- то обходились без нее...
- Раньше - это вы очень правильно подметили. В советское время ничего не рекламировалось. Но пиар – это продукт XXI века. Я считаю, что уже все нуждаются в рекламе. Сейчас очень много соблазнов. Можно говорить, что балет - искусство для избранных, но, мне кажется, чтобы донести его до масс, нужно их заинтересовать, привести в театр. Вот это и есть пиар - реклама. Другое дело, станут ли они завсегдатаями – это уже зависит от нашего таланта. Но прежде должна сказать свое слово реклама...


- О чем думаете, когда танцуете и перед вами – море людей?
- Это еще зависит и от партии. Бывает, ты выходишь, по-быстрому станцуешь и не успеваешь это даже осознать. А когда я танцевала Восточную Куклу в «Щелкунчике», мысли роем крутились. Кстати, Чайковский создал именно эту музыку после Кахети, услышав там «Иавнану». Поэтому музыка такая медленная, растянутая, как колыбельная. Я думаю, что профессионализм заключается в том, чтобы абстрагироваться от всего, что тебя окружает, и просто окунуться в танец. Но это не всегда удается...


Впрочем, здесь Тамара Абакелия слегка слукавила - ей это удается. Дай-то Бог, чтобы так было всегда!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 22, 2008 5:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072205
Тема| Балет, Персоналии, Борис Эйфман
Авторы| Беседовала Ольга ЩЕРБИНИНА
Заголовок| Борис Эйфман:
Онегин станцует под рок-музыку

Где опубликовано| газета «Вечерний Петербург»
Дата публикации| 20080722
Ссылка| http://vppress.ru/news/2008/07/22/1468/
Аннотация|

Сегодня известному петербургскому хореографу исполнилось 62 года

В тот вечер давали «Красную Жизель» - последний спектакль сезона, бенефис заслуженной артистки России Елены Кузьминой. Блистательный спектакль о судьбе русской Балерины, погубленной злыми вихрями революции, эмиграции и прочими бедами начала прошлого, да не прошедшего времени. Желающие могли угадать трагическую судьбу великой Ольги Спесивцевой. Но, как водится, в авторских балетах Эйфмана присутствуют обобщение, раздумья о человеческой жизни вообще. Вот и революция здесь не просто революция - мировое зло...

Маэстро, конечно же, был на спектакле. Перед началом Борис Эйфман согласился ответить на вопросы «Вечернего Петербурга».

- Чем собираетесь удивить поклонников?

- В следующем сезоне мы намерены показать балет «Онегин». Это новая версия пушкинского текста, но действие будет перенесено в наши дни. Эта наша оригинальная версия «Онегина» не претендует на какое-то, так сказать, переосмысление романа. Но это попытка увидеть роман глазами современника, сохранив при этом поэтику и философию произведения Пушкина.

- Работа уже идет?

- Да, работа уже идет вовсю. Я думаю, в середине года покажем премьеру.

- На музыку Чайковского конечно же?

- Не только. Будут и современные композиторы.

- Шнитке? Губайдуллина? Пярт?

- Нет.

- Заинтриговали... Кто же?
- (Помедлив.) Это рок-музыка. Это музыка сегодняшнего дня. Сочетание вечного и сиюминутного - Чайковского и рок-музыки - даст нужный эффект.

- Ваши балеты технически очень сложны, с элементами акробатики. Вероятно, это диктуется экспрессией жеста, напряжением чувства, напоминающим сжатую пружину, что в конце концов распрямляется. Это такая установка, да?

- Это характерно для меня. Я ничего не делаю специально. Но так уж сложно я себя выражаю. Мне кажется, это наиболее отвечает экстремальным ситуациям, в которые попадают люди в моих балетах. Мне так видится. У каждого собственный способ самовыражения... У музыканта всего семь нот, но каждый выражает себя по-своему. У меня так сложилось, мне это присуще.

- А есть ли у вас ученики?

- К сожалению, нет. И в первую очередь потому, что сегодня меркантильная и неблагодарная молодежь. Ученик - это человек, который может с благодарностью взять, трансформировать и развить. Но сегодня молодежь возьмет, пережует и выплюнет... А для меня Танец - больше, чем любовь. Танец - это моя Жизнь.

Беседовала Ольга ЩЕРБИНИНА

досье
Заслуженный деятель искусств РСФСР, народный артист России Борис Яковлевич Эйфман родился 22 июля 1946 года в городе Рубцовске Алтайского края. Школьные годы его прошли в Кишиневе, где он окончил музучилище, позже - балетмейстерское отделение Ленинградской консерватории. Первые балетные постановки относятся к 70-м годам, балет «Жар-птица» на музыку Стравинского - первый большой успех хореографа Бориса Эйфмана. В 90-е годы окончательно формируется авторский Театр Эйфмана, снискавший успех в России и за рубежом. Борис Эйфман - лауреат Государственной премии, премий «Золотой софит», «Золотая маска» и других. Театр много гастролирует по всему миру. В настоящее время в репертуаре театра знаменитые спектакли - «Братья Карамазовы», «Анна Каренина», «Чайка», «Красная Жизель», «Дон Кихот, или Фантазия безумца» и другие.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 23, 2008 9:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072301
Тема| Балет, Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, Ромео и Джульетта, Персоналии,
Авторы| ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Фитнес по Шекспиру
// "Ромео и Джульетта" в Театре Станиславского и Немировича-Данченко

Где опубликовано| Газета «Коммерсантъ» № 127(3944)
Дата публикации| 20080723
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=914958&NodesID=8
Аннотация|


Воодушевленному танцу Натальи Ледовской (Джульетта) не мешают ни сидящий на сцене оркестр, ни многометровый шарф

Под занавес сезона Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко возобновил свой давний спектакль — "Ромео и Джульетту" в постановке Владимира Васильева. На премьере-2008 ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА живо припомнила не столь давние времена балетного кризиса.

В 1980-1990-е отечественные балеты появлялись редко и обычно шокировали откровенной беспомощностью, если не бездарностью. Как назло, именно одиозные постановки сохранились в памяти. А балет "Ромео и Джульетта", поставленный Владимиром Васильевым в 1990 году в союзе с тогдашним главным дирижером Театра Станиславского и Немировича-Данченко Евгением Колобовым, к таковым не принадлежал. Запомнилось в нем лишь местоположение оркестра: облаченный в условно-средневековые хламиды, он в полном составе размещался на сцене. Для танцев был оставлен небольшой помост над головами музыкантов да изрядное пространство от рампы до третьей кулисы. По двум лестницам танцовщики постоянно сновали туда-сюда, притормаживая на виражах между виолончелями и первыми скрипками. Художник Сергей Бархин не перегрузил сцену — лишь у задника высились две суровые стены с прорезями дверей. Зато на костюмы не поскупился, выполнив их в традициях балетного ренессанса — богато и почти реалистично.

Почти — в смысле облегченности, поскольку в соответствии с модой 80-90-х в балетах все должны были беспрестанно двигаться. У Владимира Васильева даже пожилой папа Капулетти отваживается на два тура в воздухе, а поставленная на пуанты мама Джульетты так и норовит задрать ногу в адажио. Кордебалет — что народ, что знать — мельтешит, оттанцовывая каждую прокофьевскую ноту. Балетмейстер Васильев ставил танцы, как артист — вкладывая в ноги коллегам то, что мог и хотел бы исполнить сам. Сам-то он мог многое, так что мужчины в этом "Ромео" движениями не обижены (даже второстепенному Парису выдана пара вполне премьерских вариаций).

Но все это изобилие обманчиво. На деле балетмейстер Васильев лишь комбинировал штампы, скопившиеся за долгие годы его артистической карьеры. Особенно наглядны заимствования "из Григоровича": ритмически организованные народные плачи, воздевания рук к небесам, бесконечные renverse, разбеги перед акробатикой поддержек. На втором месте — узнаваемые цитаты из канонического "Ромео" в постановке Лавровского, причем настолько буквальные, что, возможно, их следует считать знаком уважения к советскому классику. Собственные же находки так воодушевляли хореографа, что он был готов повторять движение хоть по шестнадцать раз, как, например, прыжок Тибальда с поджатыми ногами или разножку ferme, подаренную "отрицательным" аристократам.

В трактовке шекспировской трагедии режиссер Васильев также неоригинален, если не считать малоудачной попытки скрестить Боккаччо с Шекспиром. Меркуцио с двумя простолюдинами разыгрывает на площади сценку в духе "Декамерона": стопа его слуги весьма натуралистично пилит промежность одетого в женское платье господина, за каковым занятием парочку застает обманутый "муж". Нижепоясных шуток в этом балете предостаточно, но к Ромео и Джульетте они не имеют отношения — веронские любовники не заходят дальше поцелуев. Лежачее положение они принимают лишь однажды, можно сказать вынужденно — на смертном одре, когда отравленный, но еще живой Ромео из последних сил лобзает очнувшуюся Джульетту.

Зачем нужен театру памятник застойных времен? Очевидно, этот опорно-двигательный массовый спектакль — хорошая тренировка для всей труппы, особенно для мужчин. Им есть над чем работать: солисты в музтеатре пока слабоваты. Фактурный блондин Михаил Пухов (по типажу скорее Рома, чем Ромео) плохо вращается и грузно прыгает. Антон Домашев в роли Меркуцио раскован и грубовато-артистичен, но в классических па несомненно коряв. Тибальд Романа Маленко повадками напоминает солнцевского братка, зато с танцами у артиста относительно благополучно. А вот хрупкий Парис (Денис Дмитриев) так грохочет, приземляясь после прыжков, что страшно за сохранность сцены. Всех солистов затмевает Борис Мясников — вертлявый легконогий слуга Меркуцио, роль которого в этом спектакле получилась едва ли не главнее, чем у Ромео.

Спектакль про любовь нужен и балеринам — опытная Наталья Ледовская танцевала Джульетту так естественно и музыкально, так изящно и так упоенно, словно впервые за долгие годы получила достойную партию. Балет нужен и публике, всегда готовой сопереживать шекспировским героям так, будто это соседи по лестничной клетке: в конце первого акта дама рядом с корреспондентом "Ъ" испустила разочарованное "у-у!", когда на поцелуе героев пополз закрываться занавес. А стало быть, "Ромео и Джульетта" необходимы и театру — полные сборы они обеспечат наверняка.

фотогалерея по клику
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 23, 2008 10:04 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072302
Тема| Балет, Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, Ромео и Джульетта, Персоналии,
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| Действительно хороша только Джульетта
Где опубликовано| Газета «Ведомости» №135 (2157)
Дата публикации| 20080723
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/07/23/155898
Аннотация|

В Театре Станиславского и Немировича-Данченко восстановили «Ромео и Джульетту» в постановке Владимира Васильева, но без былого блеска

Фото: Н.Баусова

Ромео и Джульетту«Васильев поставил в 1990 г. Это было время одного из взлетов театра — он обладал труппой, которой по плечу были задачи любой сложности. Воспитанная мастерами хореодрамы, она особенно хороша была в спектаклях, где можно было любить и умирать, а не превращаться в фон для демонстрации технических амбиций. Этой компании необходим был такой балет, как «Ромео и Джульетта».

И Васильев, чьи исполнительские возможности, актерские и технические, изменили облик многих балетов, уже как хореограф подарил танцовщикам «Станиславского» постановку, где не было проходных персонажей.

Действие в спектакле Васильева развивается параллельно на трех уровнях. Музыканты — в накидках, стилизованных под ренессансного кроя плащи, — рассажены там, где обычно танцуют. Застеленная линолеумом оркестровая яма позволяет выносить мизансцены практически в зрительный зал. Еще одной площадкой служит высокий помост в глубине сцены. Это решение Сергея Бархина было самым смелым приемом постановки.

Столь же значимым оказалось участие Евгения Колобова — благодаря ему музыка стала героем спектакля, и в финальной сцене дирижер выходил на авансцену, чтобы соединить руки влюбленных.

Восемнадцать лет спустя постановка не утратила ни одной заметной глазу детали. Однако продемонстрировала, как далеко за эти годы ушли театр и балетная техника. Некогда революционные решения утратили смелость. Личная значительность электризовавшего зал Колобова уступила место скучному профессионализму Георгия Жемчужина. Исчезло и умение коллектива существовать на единой волне. Труппа, понесшая большие потери за годы бездомной жизни, не восстановилась.

Молодые солисты не владеют традицией «Станиславского» — танцевать им сподручнее, чем играть. Однако текст Васильева не обладает той вневременной ценностью, которая позволяет полностью укрыться за ним, — он сам нуждается в интерпретации. За всю мужскую часть труппы отдувался исполнитель маленькой партии Слуги Меркуцио Борис Мясников — обладатель сценического обаяния и легких ног. Но возвращение спектакля оправдало новое появление в роли Джульетты участницы премьеры Натальи Ледовской. Ее исполнение стало тем эталоном, на который может равняться новое поколение театра.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Июл 23, 2008 10:19 am), всего редактировалось 3 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 23, 2008 10:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072303
Тема| Балет, Михайловский театр, Гастроли, Персоналии,
Авторы| Анна ГОРДЕЕВА
Заголовок| Десант на Альбион
Балет Михайловского театра отправился в британскую столицу

Где опубликовано| Газета «Время новостей» № 131
Дата публикации| 20080723
Ссылка| http://vremya.ru/2008/131/10/208901.html
Аннотация|

В Лондоне начались гастроли Михайловского театра. За долгую историю театра, что именовался по-разному (то Государственный театр комической оперы, то Малый оперный театр; историческое название вернулось только в прошлом году), его балетная труппа ни разу еще в английской столице не выступала. Теперь петербуржцам предоставлена сцена театра «Колизей» -- резиденции второй в Великобритании (после Английского Королевского балета) труппы English National ballet.

Программа гастролей составлена решительно -- начались они со «Спартака» Георгия Ковтуна. Спектакль, живописующий римские нравы с откровенностью, свойственной нашему времени, и в Петербурге был принят неоднозначно, везти же его в Лондон, где критика даже Матса Эка упрекает за вульгарность и безнравственность, могло прийти в голову только человеку очень в себе и своем театре уверенному. Но директор театра Владимир Кехман, судя по всему, ориентируется только на свой собственный вкус и руководствуется вполне античным принципом «со щитом или на щите».

После серии «Спартаков» случится серия «Жизелей» -- и вот тут землетрясений не ожидается. Новая редакция спектакля осуществлена в начале минувшего сезона Никитой Долгушиным -- спектакль вышел аккуратным, внятным и сохраняющим ту тонкую тревожную рябь в воздухе, что и делает «Жизель» «Жизелью». Главную роль в очередь исполнят Анастасия Матвиенко, Оксана Шестакова и Ирина Перрен, партнерами их будут Денис Матвиенко (он будет на сцене спроваживать на тот свет и собственную жену, и Ирину Перрен) и Михаил Сиваков. Вряд ли кто удивится, если лондонские балетоманы пойдут на эту «Жизель» не однажды -- оценить разницу стилей: броскую, атакующую манеру киевлянки Матвиенко и плавный жест вагановской выпускницы Перрен.

Самой же интригующей станет программа одноактных балетов, которую театр приберег для финального вечера. «Привал кавалерии», гран-па из «Пахиты» -- это просто экзамен для труппы, проверка на большой балеринский стиль, на умение танцевать Мариуса Петипа. И в тот же вечер -- проверка на способность воспроизвести в танце более поздние эпохи: «Океан и жемчужины» Александра Горского, восстановленный Михаилом Мессерером, и «Вешние воды» Асафа Мессерера, советская классика первого ряда. То есть театр собирается сообщить лондонцам, что и торжественный век XIX, и изысканное начало века ХХ, и бравая его середина михайловцам по силам. Можно только пожелать им удачи.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20583
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 23, 2008 12:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008072304
Тема| Балет, труппа Валерия Михайловского, Персоналии, Валерий Михайловский
Авторы| Беседовал Владимир Ермолаев
Заголовок| Валерий Михайловский: «Балетная сцена – индикатор лжи»
Где опубликовано| Газета "Невское время" № 5063
Дата публикации| 20080723
Ссылка| http://www.nevskoevremya.spb.ru/kultura/5063/valeriymihailovkiybaletnayasce/
Аннотация|

Создатель уникального балета cчитает, что сцену обольщения Жизели ни одна женщина не станцует как мужчина

К мужскому балету можно относиться по-разному. Собственно, так и происходит. Одни труппу Валерия Михайловского восторженно принимают, другие безоговорочно отвергают. Нет лишь того, что обычно именуется «золотой серединой», а по сути, означает равнодушие. Учитывая же, что мужчины танцуют на пуантах уже 15 лет, но зрителям не наскучили, а напротив, вызывают все больший интерес... И, пользуясь случаем, поздравляем Валерия с днем рождения – с 55-летием…

– Прежде чем начнем интервью, давайте договоримся: не спрашивайте меня, пожалуйста, о «голубом балете»! Я считаю, что искусство вообще не может быть «голубым», «розовым» или еще каким-то! Разве что красным или коричневым, если оно агитационное. Но это – совершенно другое...

– Ну, вы, Валерий, меня и огорошили! Я хотел начать с поздравлений, а теперь придется объяснять, что никакого «голубого балета» у меня и в мыслях не было…

– Вот и хорошо. Потому что все, всегда и везде задают этот вопрос, а я уже давно не пытаюсь никого ни в чем переубеждать. Люди воспринимают те или иные вещи так, как им хочется видеть, и мой опыт показывает – я могу рвать на себе одежду, волосы, могу топать ногами и кричать: «Нет! Мы – совершенно другое!» Но зачем это делать? Для чего? Может быть, просто человеку именно такого по жизни не хватает? А в труппе у нас подобных разговоров совершенно не возникает. Тем более что половина моих ребят женаты, у многих есть дети…
Кстати, за поздравление вам спасибо большое! Но если говорить о мужском балете как таковом, то, по-моему, даже странно, что мысль о его создании до меня никому не приходила в голову.

– Возможно, не было надобности?
– Или время было другое. Говорят ведь, что самые экстравагантные, неожиданные, новаторские, авангардистские идеи рождаются непременно на стыке веков.

– Но идеи же не из воздуха возникают и уж тем более не на воздухе базируются!
– Понимаете, когда мне пришла в голову мысль о мужском балете, я начал уговаривать себя: а почему бы, собственно, и нет?! Но тут же возникло столько «но», что мне стало просто страшно. Во-первых, слишком явной была опасность скатиться в пошлость, клубничку, малинку. Во-вторых, не весь репертуар можно танцевать без женщин. И – самое главное – у многих ведь существуют комплексы, и когда ко мне стали приходить ребята, почти все говорили: «Да, все замечательно, я с удовольствием! Но только на мужские роли...» Я спрашивал: «Почему? Ты же артист! Сегодня ты Гамлет, завтра – Дон Кихот. Отчего не попробовать себя и в женской партии? Неужели тебе никогда не было интересно, как это балерины на пальцах танцуют?»

– Я, может быть, задам нелепый вопрос, но скажите: мужчин ведь не учат танцевать на пуантах. Разве это так просто, что можно, как вы говорите, взять и попробовать себя?
– Конечно, нет! Если бы вы только знали, сколько мы натерпелись с пальцевыми туфлями! Больших-то размеров не существует, поэтому мы брали маленькие и пришивали другую подошву. В результате – стертые в кровь пальцы! Снятые с пяток скальпы! Падения! И смешно, и больно…
Но самое сложное оказалось неожиданно для меня в другом. Когда мы стали пробовать женские партии, я понял: у девочек совершенно другие руки! Другой поворот головы, как будто у нас голова по-иному посажена! А кокетство во взгляде! Кошмар!

– Наверное, самое важное для актера – способность вживаться в роль?
– Безусловно! Ты все время думаешь об образе и незаметно начинаешь смотреть на мир, глазами, скажем, князя Мышкина! Стоишь в метро или на троллейбусной остановке и вдруг как-то по-особенному распрямляешься, поворачиваешь голову, принимаешь соответственную позу… Но «Идиот» в этом плане был еще ничего. А вот когда я на улице начинал оглядывать прохожих глазами Воланда, люди от меня просто шарахались! Ой, ужас, что это было, и ведь все абсолютно непроизвольно, незаметно для самого себя! Это невозможно контролировать! Просто твоя пластика начинает в определенный момент соответствовать образу и характеру героя. Мало того, у тебя даже меняется мировоззрение…
– Даже не представляю себе, как можно постоянно жить с такой раздвоенностью!
– Для этого надо родиться артистом, и это все-таки дается Богом.

– А в каком возрасте вы поняли, что родились именно артистом?
– Сколько себя помню, всегда искал для себя сценические площадки. Хотя при этом все время мечтал стать доктором. Я и сейчас очень люблю медицину, у меня отношение к врачам самое трепетное. Тем более что я ведь весь переломанный и перекалеченный, перенес несколько серьезных операций. Причем уже после первой (а мне было тогда всего двадцать лет) мне сказали: «Тебе нужно срочно менять профессию и весь образ жизни!» Представляете? А как менять? Как?! Балет – это ведь моя жизнь и есть...
Ой, ну что это я? Начал с одного, перескочил на совершенно другое. Впрочем, в жизни же так все – переплетено, взаимосвязано…

– Но как все-таки случилось, что вы ушли от Эйфмана?
– Я проработал у Бориса Яковлевича 14 лет и – Боже, как я счастлив, что это у меня было! Какие образы я сыграл! Такая удача многим артистам даже не может и присниться! Но не зря ведь придумано, что стаж балетного артиста – двадцать лет. Как ни крути, а организм за этот срок страшно изнашивается… И однажды я почувствовал: если проработаю у него еще хотя бы один сезон, закончу его инвалидом или в психушке, или еще где-то. И я ушел. Ушел в никуда. И оказался в ситуации, из которой существуют только три выхода. Некоторые в подобных обстоятельствах спиваются, другие – не дай Бог! – кончают самоубийством. Я выбрал самое трудное. Невероятно трудное! То, что можно, наверное, сопоставить со случаями, когда человек, находясь в безвыходном положении, разрывает голыми руками металлическую решетку.

– Вы о создании собственной балетной труппы?
– Да. Только сначала три месяца, понимаете, три долгих месяца я просто пролежал совершенно больной и разбитый. Лишь к концу этого срока я понял, что все равно буду танцевать, и решился предложить городу идею создания мужского балета.

– Скажите честно, Валерий, вы сами-то верили, что вам пойдут навстречу?
– Скорее опасался, что мне скажут: «Ты с ума сошел? Ты ненормальный, что ли?» Но, слава Богу, в комитете по культуре мне неожиданно пообещали: «Пробуй, делай программу, и если получится хорошо, то все у тебя будет».

– Что получилось хорошо, сегодня знают уже все. Но, согласитесь, в вашей идее содержалась немалая доля авантюризма! На что вы все-таки рассчитывали?
– На правду!

– Извините, не понял?
– Все мои мальчики – яркие индивидуальности, а балетная сцена – индикатор лжи. Если артист лжет телом, это сразу видно! То есть это на порядки заметнее, чем если бы он врал словами. Я сам сталкивался с тем, что некоторые так уверенно лгут, что и не распознаешь. А по тому, как работает танцовщик, можно даже определить, что он за человек в жизни!

– Но, чтобы артисты вашего балета начали выходить на сцену и танцевать правду, их нужно было для начала собрать, объединить! И – что немаловажно – им надо было платить!
– Вы, безусловно, правы! И пройти через все эти организационные трудности оказалось даже труднее, чем я предполагал. Но главное – я уверен! – в другом. У нас все же своя специфика – я имею в виду женские роли. В драматическом театре мужчины так играли, что публика в зале не догадывалась, что на сцене перед ней мужчина. Но в балете все сложнее – тело же открыто и, значит, нечего посягать на то, что тебе от природы не принадлежит! Мы не пытаемся подменить женщину. Но есть вещи, скажем, сцена обольщения в «Жизели», которые ни одна женщина никогда в жизни не смогла бы сделать, как мы. Просто по своей сути… Ой, я, наверное, слишком длинно об этом говорю?

– Наоборот! Только я не понял, почему молоденькая девушка станцует сцену обольщения хуже, чем мужчина?
– Если судить объективно, все это абсолютно объяснимо, потому что мужчина по-любому мощней физически, а современный балет требует очень больших физических нагрузок! Все-таки хрупкая балерина не в состоянии так высоко прыгнуть, сделать силовые, акробатические вещи. Впрочем, надо признать, многие все-таки это делают... Вы ведь наверняка видели, как девочки таскают по сцене мужиков?

– Господь миловал – ни разу!..
– Неужели нет? Странно... такое сегодня очень часто встречается... Да, так о чем я?.. В общем, у мужчин больше пластики, больший диапазон физических данных. Просто надо все это найти в танцовщике, выявить, воспитать, развить.

– И тогда весь мировой балет станет чисто мужским?
– Да не смотрите вы на меня так хитро! Я вам не отвечу однозначным «да». Я скажу иначе: «Искусство балета развивается сегодня в мужском направлении…»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
Страница 6 из 10

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика