Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2003-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Пт Дек 15, 2017 11:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003041902
Тема| Балет, Театр оперы и балета при Петербургской консерватории, Персоналии, Ирмы Ниорадзе, Кирилл Симонов
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| ПАЧКА ДЕЛОВЫХ ЖЕНЩИН
В Петербурге показали "Мадам Лионелли"

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №69 от 19.04.2003, стр. 9
Дата публикации| 20030419
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/377850
Аннотация| премьера

В Театре оперы и балета при Петербургской консерватории прошла премьера "Мадам Лионелли" – балета из жизни менеджеров среднего звена.

Для балерины Мариинского театра Ирмы Ниорадзе его поставил танцовщик Мариинского театра Кирилл Симонов, уже известный как хореограф трудной судьбы. Его имя прочно спаяно с двумя проектами Михаила Шемякина – "Щелкунчиком" и "Принцессой Пирлипат". Более рискованное начало карьеры для хореографа трудно представить: оба спектакля балетами никак не назовешь. Это просто дефиле для костюмов художника Шемякина, практически не предназначенных для того, чтобы в них танцевать – в маске с громадным носом и с пышным париком на голове особо не попрыгаешь и даже лишний раз конечностями не помашешь. Но случилось это на сцене Мариинки, так что вклад бедняги хореографа критики рассмотрели под лупой и немедленно казнили. Скромный был вклад, чего уж там.

Еще его имя связано с успехами российского фигурного катания: откатав композицию господина Симонова под музыку из фильма "Бандитский Петербург", фигурист Евгений Плющенко стал чемпионом мира. Но танцы на льду – это такой же специальный жанр, как дефиле Михаила Шемякина. Приятной стороной ситуации было то, что хореограф всегда мог выставить себя жертвой обстоятельств. Попробуй в самом деле стать настоящим человеком, когда самые благие помыслы разбиваются о необходимость бережно нести на голове маску с носом или блеснуть на льду тройным тулупом. "Мадам Лионелли" должна была стать моментом истины. Одна из лучших балерин Мариинки, костюмы Игоря Чапурина, гигантские афиши по всему городу и в перспективе гастроли в Лондоне и Москве – после этого либо взлетают в хедлайн, либо губят репутацию навсегда.

Сюжета в пятнадцатиминутной "Мадам Лионелли" почти нет. Декорация одна: неузнаваемый пейзаж, густо и часто утыканный небоскребами – мегаполис, короче. Мечущимися прожекторами и ревом в динамиках изображают приземляющийся вертолет. И вот уже кордебалет клерков, потанцевав немного, встречает начальницу Ирму Ниорадзе, затянутую в деловой костюм от Чапурина. Все вместе они танцуют бодрые напористые танцы, изображая обоюдное рабочее рвение. Во второй сцене деловая женщина показана дома. И поскольку это балет, а в балете любят показывать всякую фантастику типа летающих девушек с крылышками, то после рабочего дня в офисе героиня не говорит партнеру, как обычная женщина: "Дорогой, не сейчас, ужасно вымоталась, просто с ног валюсь", а споро переодевается за ширмой в красивую атласную комбинацию (тоже от Чапурина) и под элегическую музыку танцует полновесный любовный дуэт. Вот и все.

Но на самом деле к финалу оцениваешь, что эта немудреная зарисовка по мотивам журнала Cosmopolitan была рискованной дистанцией для балерины и хореографа: пятнадцать минут сплошных танцев практически без передышки на пантомимные сцены и спецэффекты (вертолет-невидимка выступает только один раз и в самом начале). После "Щелкунчика" и "Пирлипат" от Симонова в "Мадам Лионелли" можно было ждать чего угодно, но только не того, что он действительно справится. Пусть офис с клерками, бегающими трусцой вокруг шефини, с острыми позировками в групповом адажио и острыми перепадами ритмики заметно похож на "Рубины" Баланчина. Джордж Баланчин это, знаете ли, не Михаил Шемякин. Написав конспект классика, господин Симонов научился грамотно и прочно строить танцы, а финальному адажио не откажешь в фантазии. К тому же и исполнительница обеспечила хореографу полную свободу самовыражения. Перепад от железной стервы к кроткой любовнице Ирма Ниорадзе внимательно уточнила верно найденными пластическими подробностями. Ловкое тело балерины словно само собой находило идеальный ракурс в любой поддержке и послушно сникало в адажио, собранные точные ноги шутя справлялись с быстрыми темпами, а нервный темперамент придавал шик надменным позировкам.

Так что к финалу невольно подозреваешь, что виной всему, наверное, все тот же Михаил Шемякин. После бесполезных мук с его масками, носами, париками хореограф-неофит, похоже, проникся такой спортивной злостью на весь мир, что сцепил зубы и выдал свой тройной тулуп.


Подпись под фото: Ирме Ниорадзе посчастливилось воплотить образ нашей современницы — преуспевающей бизнес-вумен. Ее партнер Андрей Кузнецов с трудом удерживал балерину в рамках этого амплуа.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Пт Дек 15, 2017 11:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003042101
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, Алексей Ратманский, Павел Сорокин, Сергей Филин, Андрей Меланьин, Геннадий Янин, Мария Александрова, Инна Петрова, Галина Степаненко
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| ЧИСТАЯ РАДОСТЬ
Алексей Ратманский поставил «Светлый ручей»

Где опубликовано| «Время новостей»
Дата публикации| 20030421
Ссылка|
Аннотация| премьера

Над разноцветными полями летят самолеты, им навстречу катятся тракторы, убравшие урожай колхозники готовятся к приезду столичных гостей -- и вот уже паровоз с дымящейся трубой деловито пробегает из левой кулисы в правую... «Светлый ручей» Шостаковича, семьдесят лет назад придавленный статьей-постановлением «Правды» «Балетная фальшь» и заново поставленный нынче хореографом Алексеем Ратманским и дирижером Павлом Сорокиным, с первых секунд увертюры звучит так чисто, легко и весело, что отлетают все сомнения по поводу колхозного сюжета. Подумаешь, кубанское село. Вся эта безумная история с переодеваниями, ошибками, перекрестными влюбленностями конечно же в родстве с историями бальными, чуть фривольными, лукавыми -- с «Летучей мышью», например, а не со здоровенно-румяными «Кубанскими казаками».

Сюжет вьется, хихикает, жмурится под солнцем. Колхозный агроном Петр влюбляется в заезжую балерину. (Та приехала танцевать на празднике урожая; сопровождают ее Классический танцовщик и аккомпаниатор -- хм -- Гармонист.) Он не знает, что его жена, местная затейница (завклубом?), также заканчивала хореографическое училище, более того -- они с Балериной были лучшими подругами. И конечно же, Балерина тут же сообщает давно не виденной товарке о поползновениях Петра. Женщины затевают назидательную месть. Затейница, переодевшись, является на тайное свидание к собственному мужу.

Но это только одна линия. Еще за Танцовщиком начинает ухаживать Молодящаяся дачница, а за Балериной -- Пожилой дачник. Безжалостные артисты решают над ними подшутить -- и Танцовщик облачается в «шопеновскую» юбку, а Балерина -- в мужской костюм. Еще два дуэта-розыгрыша. И, наконец, столичный Гармонист назначает свидание школьнице Гале, а ревнующий Тракторист, переодевшись собакой (! -- размером с гризли), ему старательно мешает.

В балетной комедии (жанр чрезвычайно редкий) важен баланс между чисто игровыми хохмами и шутками изощренно танцевальными. Ратманский этот баланс выдерживает замечательно. В феерическом дуэте притворившегося сильфидой Танцовщика (Сергей Филин) и ошеломленного Дачника (Андрей Меланьин), например: вот только что Танцовщик от души перепевал «сильфидные» и «жизельные» мотивы, с полуобморочным скрещиванием рук, с обреченными наклонами головы, -- а вот он, рухнув на сцену, требует у Дачника фляжку, на секунду забыв про роль и сев по-мужски широко расставив ноги. Но мгновение самоконтроля -- и снова принята томная поза (а фляжка от губ еще не убрана). Филин, в классическом репертуаре отлично танцующий и Джеймса, и Альберта (ловителей сильфид и вилис), делает эту роль сильфиды-вилисы виртуозно: без намека на манерность, со снисходительной истинно мужской насмешкой над женскими балетными штампами.

Но не только Филин в этом спектакле заслуживает восторженных слов. Геннадий Янин -- Гармонист: о, какой бриолин, как он клеит школьницу, как кругло поводит плечами, как падает на скамейку, обнаружив, что с девицей бросается танцевать собака! И, конечно же, Мария Александрова -- Балерина: не расставаясь с абсолютно современной манерой танца, чуть отстраненной и насмешливой, она сумела намекнуть на манеру довоенную. Не так, чтобы запахло архаичным и опасным нафталином, -- но чтобы ожил и зацокал языком славный московский миф о танце безрассудном (Александрова кидается в руки партнеру как когда-то Лепешинская) и победительном.

Алексей Ратманский в интервью обычно отрицает, что роли в его спектаклях тесно спаяны с тем артистом, на кого непосредственно сделаны. Должно быть, это тот случай, когда художник сам себя обманывает: нет более личностно-ориентированных постановок, чем балеты Ратманского. В его спектакль можно ввестись, и ввестись хорошо -- но сделать роль лучше того артиста, что с балетмейстером первоначально репетировал, пока не удавалось никому. Поэтому в том, что роль Зины не удалась Инне Петровой -- ее милая героиня с трудом наворачивала многочисленные вращения, поставленные для виртуозки Галины Степаненко, -- нет ничего удивительного. Удивительно именно неучастие Степаненко в спектакле: балерина без комментариев отказалась от репетиций незадолго до премьеры. В результате на сцене в финале не оказалось двух равносильных балерин, и то, что агроном не отличил свою жену от виртуозной гостьи, пришлось отнести лишь к театральной условности.

В спектакле отлично сделаны ансамбли и массовые танцы (от клонящейся, вьющейся шестерки девушек, сопровождающих Зину на колхозном празднике, до плясок горцев и кубанцев). А вот чего в нем совсем нет -- так это «эпохи». Борис Мессерер украсил, конечно, занавес лозунгами 30-х годов, но в остальном явно смог себя сдержать, и его фантазия на тему ВДНХовского фонтана «Золотой колос» выглядит вполне забавно. (Хотя легкому, летучему, непафосному воздуху этого спектакля все же подошли бы менее жирные краски). Тончайший намек -- лишь вальс-макабр во втором действии, когда после игрушечной «дуэли» на сцене появляется Смерть с косой; но ее быстренько пинками спроваживают со сцены -- да и относить ли это к «эпохе»? Капелька страха, тревоги, волнения не помешает любой хорошей комедии. А «Светлый ручей» -- комедия очень хорошая.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Пт Дек 15, 2017 11:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003042102
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, Алексей Ратманский, Сергей Филин, Геннадий Янин, Мария Александрова
Авторы| Ольга Гердт
Заголовок| "Светлый ручей" очистили от "балетной фальши"
Где опубликовано| «Газета»
Дата публикации| 20030421
Ссылка|
Аннотация| премьера

На новой сцене Большого театра состоялась премьера балета Дмитрия Шостаковича «Светлый ручей» в постановке хореографа Алексея Ратманского. Судя по реакции зрителей, Большой театр приобрел настоящий шлягер - спектакль кассовый, массовый и культурный одновременно.

«Светлый ручей» Алексея Ратманского уже только потому был затеей рискованной, что у этого балета хорошая родословная (в 1935 году его делали балетмейстер Федор Лопухов и композитор Дмитрий Шостакович), но плохая судьба. В 1936-м после знаменитой статьи «Балетная фальшь» в газете «Правда» балет сняли с репертуара - и в Большом, и в ленинградском Малом оперном. Похоже, что попытка романтизировать, а не идеологизировать образы колхозников, которые у Лопухова не рекорды ставили, а флиртовали и разыгрывали друг друга, как «селяне и селянки» в какой-нибудь буржуазной балетной пасторали, - и взбесила коммунистов.

Если бы Алексей Ратманский отвлекся на трагическую судьбу балета или позволил себе сатирическую интонацию по отношению к персонажам (ну как можно сегодня всерьез делать комедию, в которой фигурируют Гармонист, Тракторист, Доярка и Агроном?); а еще хуже - увлекся бы остранением всего советского, - затея почти наверняка провалилась бы. Но, к счастью, весь советский «китч» ушел в декорации Бориса Мессерера - это у него колосятся колхозные нивы, носятся по заднику смешные игрушечные паровозики, рвутся в небо золотые статуи колхозниц, а по сцене катят гигантские кабачки, огурцы, дыни и арбузы.

Ратманский же ставил не 'балет о советском балете', а прежде всего комедию, где смешные положения, в которые попадают персонажи, - результат их попыток изъясняться либо уклончиво, либо высокопарно. Эта 'переодетая' лексика и сблизила вдруг 'Светлый ручей» с таким шедевром балетной комедии, как «Тщетная предосторожность» Фредерика Аштона.

Как и Аштон, Ратманский не стал ни модернизировать сюжет, ни издеваться над его старомодностью. Он превратил «Светлый ручей» в веселую карусель, где персонажи, собравшиеся на празднике урожая, запутались не только в чужих костюмах и женах, но и в балетных стилях. Большой вальс первого действия, в котором в веселеньком ситчике колхозные комсомолки и похожие на Сталина кавказцы укладываются на сцену ласточками, позируют и сентиментально покачиваются, отсылает одновременно и к вальсам Петипа, и к наивной геометрии советских парадов. Танец Зины и ее подруг, имитирующих веселую стрекотню какого-то сельскохозяйственного механизма, - привет и популярным в двадцатые годы «танцам машин», и романтическим выходам «невест» из любого классического балета, где эти невесты водятся. Дивертисмент первого акта, в котором Доярка и Тракторист флиртуют, как какая-нибудь Красная Шапочка и Серый Волк, - вполне в духе дивертисмента сказок из «Спящей красавицы» и в то же время вторит структуре парадного советского концерта.

Дуэт Классических танцовщиков (Мария Александрова и Сергей Филин) с прыжками 'в рыбку' - дань высокому искусству. Выходы Гармониста (Геннадий Янин) - псевдонародному танцу. Бешеный танец Горцев и Кубанцев в духе 'Тачанки-растачанки' - привет самодеятельности, которая тоже должна отчитаться. А когда Классическая танцовщица замыкает танец Горцев и Кавказцев кругом победных антраша - город сливается с деревней, профессионалы с самодеятельностью.

Но и без этих аллюзий и отсылов хореография выглядит абсолютно оригинальной и самодостаточной. Взрослые и дети на спектакле хохочут в голос (такой чистый смех люди издавали, может быть, только в те времена, когда впервые увидели потасовку музыкантов в «Веселых ребятах»). И не только потому, что вспоминают парадные концерты или угадывают классические тексты, которые пародирует Сергей Филин, переодетый в костюм Сильфиды в сцене свидания с Дачником.

Сказать, что танцуют в этом спектакле отлично, - ничего не сказать. Великолепен Янин - щеголеватый Гармонист, путающий 'высокую' лексику с приблатненной. Незаурядный комический талант демонстрирует Сергей Филин. Может быть, одну из лучших своих ролей сделала Мария Александрова. В одном только первом составе как минимум три первоклассных работы и двадцать пять спаянных намертво (плюс Ратманскому-режиссеру) эпизодов, которые точно разойдутся на номера и цитаты. Но главное достижение - в интонации, наивной и прелестной. Историю затейницы Зины, которая решила проучить посмотревшего налево мужа-агронома, вполне в духе 'Худо сбереженной дочери' (оригинальное название 'Тщетной предосторожности') можно назвать 'Светлый ручей, или Предотвращенная измена'.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Пн Дек 18, 2017 12:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003042103
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, Адриан Пиотровский, Федор Лопухов, Дмитрий Шостакович, Асаф Мессер, Суламифь Мессер, Борис Мессерер, Алексей Ратманский, Сергей Филин, Ян Годовский, Егор Симачев, Геннадий Янин, Алексей Лопаревич, Любовь Филиппова, Ирина Зиброва, Мария Александрова, Юрий Клевцов, Владимир Непорожний, Инна Петрова, Анастасия Яценко, Елена Андриенко
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ БОЛЬШОГО ТЕАТРА
Новая постановка "Светлого ручья" Дмитрия Шостаковича

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №69 от 21.04.2003, стр. 21
Дата публикации| 20030421
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/378099
Аннотация| премьера

На Новой сцене Большого театра прошла премьера балета "Светлый ручей". На этой комедии с трагической судьбой балетный обозреватель Ъ ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА гоготала так, что временами заглушала музыку Дмитрия Шостаковича.

"Светлый ручей" был поставлен в апреле 1935 года в ленинградском Малом оперном театре хореографом Федором Лопуховым. Музыку по либретто Адриана Пиотровского и Федора Лопухова написал Дмитрий Шостакович. В ноябре того же года спектакль про колхозный праздник урожая перенесли на сцену Большого театра. В январе 1936 года балет посмотрел Иосиф Сталин, а следом в "Правде" появилась разгромная статья "Балетная фальшь" (говорят, написал ее главный идеолог страны Андрей Жданов). "Светлый ручей" разрушил жизнь своим авторам: либреттист Пиотровский исчез в лагерях, композитор Шостакович больше не писал балеты, балетмейстер Лопухов навсегда оставил всякие эксперименты. Их балет никогда не ставили ни на советской, ни на мировой сцене, пока хореограф Алексей Ратманский не предложил "Светлый ручей" Большому театру.

Балет с такой судьбой можно было сделать как угодно. 70-летний сценограф Борис Мессерер, чьи отец и тетушка (Асаф и Суламифь Мессер) танцевали в первой, репрессированной постановке, не мог удержаться от обличения тоталитаризма. Желто-багряное изобилие плодов, стеной обложивших кулисы и задник, идет в агрессивную атаку; снопы злаков складываются в колонны сталинских дворцов. Колхозный праздник перенесен на ВДНХ: небесную лазурь перечеркивают шесть столпов, увенчанных фигурами богинь-колхозниц. Эти угрожающие одежды сцены – единственный диссонанс нового "Светлого ручья".

Поскольку в балете Алексея Ратманского нет ни капли рефлексии на тему ужасного советского прошлого. 34-летний хореограф поставил спектакль с лукавой бесхитростностью – так, будто либреттисты специально для него написали сценарий, композитор – музыку, и никто еще не подозревает, чем закончится их веселый эксперимент на нелепую для балета колхозную тему. Хитросплетения водевильного сюжета хореограф изложил с обескураживающей полнотой: и как в кубанский колхоз "Светлый ручей" на праздник урожая приехали столичные балетные знаменитости, и как престарелая жена дачника влюбилась в Танцовщика, а агроном Петя и пожилой дачник – в Балерину, а жена агронома Зина (в прошлом – выпускница хореографического училища) пришла в отчаяние, и ее друзья решили проучить чрезмерно пылких влюбленных. Танцовщик отправился встречаться с дачником, переодевшись балериной, Балерина предстала перед дачницей в облике мужчины, а агроном Петя не узнал собственную жену, пришедшую на свидание на пуантах и в хитоне. Вся эта свистопляска дополнена похождениями тучи второстепенных персонажей – и наглого гармониста, приударяющего за несовершеннолетней школьницей, и работяги-тракториста, крутящего роман с деловитой дояркой, и старикана Гаврилыча – местного деда Щукаря.

Все эти перипетии хореограф с волшебной легкостью утрамбовывает в композицию изысканной простоты и поразительной музыкальности. Первый акт – по существу дивертисмент, состоящий из колоритных характеристик-вариаций всех действующих лиц и коллективного портрета колхозников. И тут необходимо отступление. Дело в том, что именно массовые танцы – камень преткновения для всех современных хореографов, легко разрабатывающих немноголюдные композиции, но пасующих перед толпой в полсотни человек. Алексей Ратманский сдает этот экзамен с блеском. Бравурный вальс кордебалета проходит на головокружительной смене геометрических рисунков: использованы все вековечные круги-диагонали-клинья-линии, но в необычных ракурсах и сочетаниях. В лексике вольно смешиваются староклассические сиссоны-арабески, шпагаты-пирамиды физкультпарадов, простонародная беготня и акробатические верхние поддержки, вошедшие в балетный обиход в лихие 30-е, когда у балерин, по свидетельству современника, "горели глаза, как у парашютисток".

Мужская "пляска кубанцев", в которой казаки в белых бурках противостоят колхозным чиновникам в чесуче,– преуморительная пародия на всевозможные ансамблевые воинственные танцы: кубанцы в позе "орла" зависают над сценой, чиновники под таинственный рокот барабанов выслеживают "внутреннего врага", приставив ладони козырьком ко лбу. На традиционное соло в круг мужиков исполинскими па-де-ша врывается перевозбудившаяся Балерина и устраивает пуантную вакханалию – помесь финала танца со змеей из "Баядерки" с плясками на пальцах кавказских джигитов.

В спектакле полно таких специфически-балетных шуточек. Но и для нормальных зрителей балет гомерически смешон. Весь второй акт с путаницей ночных свиданий – сплошной аттракцион, выстроенный со снайперской режиссерской точностью. Главным комиком оказывается Классический танцовщик на пуантах и в костюме Сильфиды. Партию блистательно танцуют оба состава исполнителей – обаятельный Сергей Филин, разукрасивший роль актерской отсебятиной, и упоительно-педантичный Ян Годовский, точно придерживающийся авторских ремарок.

Следовало бы переписать всю программку с парой дюжин актеров – настолько хороши участники обеих премьер: и косолапый Гаврилыч в исполнении юного Егора Симачева, и неотразимый гармонист Геннадия Янина с роковым танго, и обе резвушки-школьницы, и подкаблучный Дон Кихот – дачник Алексея Лопаревича, и его ядовитая супруга (великолепны обе – Любовь Филиппова и Ирина Зиброва). Но, безусловно, главной звездой премьер стала Классическая танцовщица Марии Александровой. Партия, построенная в расчете на ее данные – колоссальный прыжок, легкое вращение, отточенность фразировок, стилистическое чутье,– отплатила сторицей: роль балерины-мальчика стала лучшей в ее репертуаре (увы, пока не слишком богатом). Единственным актерским проколом оказался Петя-агроном, причем не по вине хореографа – этому сельскому Ромео Алексей Ратманский подарил партию с полным набором классических виртуозностей. Изрядно потяжелевший Юрий Клевцов с ними не справился, а Владимир Непорожний на второй премьере оказался слишком блеклым на фоне своих партнерш. С Зинами, впрочем, тоже случился казус: в первом составе партию сельской затейницы танцует – слабо и невнятно – изнеженная Инна Петрова (что, впрочем, оправдано сюжетом – девушка ведь на пуантах век не стояла). Во втором составе ситуация выворачивается наизнанку: боевая и технически подкованная Зина Анастасии Яценко кладет на обе лопатки немузыкальную и невыворотную Елену Андриенко (незапланированный комический эффект – столичная фифа-балерина в подметки не годится лихой провинциалке).

Но это – частности, не омрачающие достижений балетного народного хозяйства. Впервые за последние 67 лет из ямы зазвучала роскошная музыка Дмитрия Шостаковича (дирижер Павел Сорокин). Впервые у хореографа Ратманского получился столь стройный полнометражный балет. Впервые на моей памяти артисты Большого танцевали так весело и дружно. Впервые с 1949 года (когда в Большом прошла премьера "Мирандолины") на главной сцене страны поставили оригинальную балетную комедию. Впервые московская публика в голос захохотала на классическом балете, который до сих пор ассоциировался в основном с путчами и похоронами вождей. Так Большой театр, смеясь, расстался наконец со своим советским прошлым.

Подпись под фотографией:
Дачники из "Светлого ручья" (Любовь Филиппова и Андрей Меланьин) — балетный аналог знаменитой киношной парочки: Фаины Раневской и ее Мули.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Пн Дек 18, 2017 12:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003042201
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, Адриан Пиотровский, Федор Лопухов, Дмитрий Шостакович, Асаф Мессер, Суламифь Мессер, Борис Мессерер, Алексей Ратманский, Сергей Филин, Андрей Меланьин, Любовь Филиппова, Мария Александрова, Юрий Клевцов, Инна Петрова, Геннадий Янин
Авторы| ЕЛЕНА ГУБАЙДУЛЛИНА
Заголовок| КАРНАВАЛ СИЛЬФИД И КУБАНСКИХ КАЗАКОВ
В Большом театре появился "Светлый ручей", балет на музыку Дмитрия Шостаковича...

Где опубликовано| «Известия»
Дата публикации| 20030422
Ссылка| https://iz.ru/news/275831
Аннотация| премьера

Премьера вызвала неслыханный ажиотаж. В зале Нового здания Большого театра не было ни свободных мест, ни свободных ступенек. Ждали тройной интриги. Во-первых, на легендарный балет Дмитрия Шостаковича замахнулся Алексей Ратманский - главная надежда нашей хореографии. С его легкой руки балетные звезды Большого перевоплотились в доярок, трактористов и гармонистов - и публика чуть было не сгорела от нетерпения увидеть любимых солистов в непривычном облике. А третью, пожалуй, самую главную причину успеха объясняет жанр спектакля. "Светлый ручей" - смешной водевиль с переодеваниями. А в балетном репертуаре не так уж много развеселых спектаклей.

"Светлый ручей" родился в тридцать пятом. Казалось, все его создатели были тогда абсолютно счастливы. И Дмитрий Шостакович, сочинивший оптимистичную, игривую, местами даже хулиганскую музыку (тогда композитору не было еще и тридцати). И маститый балетмейстер Федор Лопухов - автор остроумной и живой хореографии (затейливое либретто про колхозные и театральные чудеса он написал вместе с Андрианом Пиотровским). Счастливые артисты с наслаждением танцевали свои партии, спектаклем восторгались зрители и критики. Успешную постановку ленинградского МАЛЕГОТа вскоре перенесли в Большой театр. Но однажды спектакль посетил Иосиф Сталин. И недолгое счастье оборвала назидательная "Правда", беспощадно обличившая "Балетную фальшь". Про статью с таким названием потом упомянули все советские учебники по истории театра и музыки.

Название злополучной статьи стало главной темой балета, только что поставленного Ратманским на основе сохранившегося либретто. Но "Светлый ручей" - балет-перевертыш, следующий законам карнавала. И теперь фальшь стала не недостатком, а достоинством. Оформивший спектакль Борис Мессерер подчеркнул игрушечную сущность балетного колхоза. На фоне аккуратно нарисованного поля проезжают миниатюрные тракторы и пролетают самолетики. Хвастают трудовыми успехами ситцевые сельчане и сельчанки. Лихачат в танце кавказцы, гармонисты, трактористы и местный дед Щукарь. Советские образы превратились в смешные маски вроде арлекинов и коломбин из комедии дель арте. А пышные гирлянды из цветов и колосьев напоминают и об убранстве ВДНХ, и о ярмарочных балаганах. Сценограф не пользовался старыми эскизами, позволив себе лишь одну цитату - щегольские галифе и кепки столичных артистов, приезжающих на концерт в колхоз "Светлый ручей". Костюмы точь-в-точь такие же, в каких в 35-м танцевали легендарные Асаф и Суламифь Мессереры (отец и тетя художника).

Балерина и Классический танцовщик (на премьере эти роли иронично и виртуозно исполнили Мария Александрова и Сергей Филин) привозят в колхоз еще одну "фальшь" - фальшь балетных штампов и театральных спектаклей, воспетую лихими актерскими капустниками. По сути спектакль Ратманского - не что иное, как бесконечный капустник "про балет", обрамленный сочным кубанским весельем. Массовые танцы на Празднике урожая отрабатывают самые банальные формы кордебалетных построений. Разноцветные доярки расходятся на диагонали и собираются в круг, кокетливо перебирают пуантами, совсем как снежинки или лебеди. Откуда ни возьмись появляются опереточно-гротескные Дачник и Дачница (Андрей Меланьин и Любовь Филиппова). Артисты, гармонисты, сельские затейники, агрономы и дачники-интеллигенты флиртуют и дурят друг другу головы.

Но, похоже, вся бестолковая путаница замышлялась ради одной грандиозной пародии. Сергей Филин, переодетый в балерину-сильфиду, паясничает от всей души. А колхозная затейница Зина (поэтичная и воздушная Инна Петрова) неожиданно оказывается балериной настоящей. Это обстоятельство помогает ей вернуть внимание мужа-агронома, заглядевшегося на приезжую артистку (Юрий Клевцов танцует Петра по-комсомольски отчаянно). Немалую долю сюра добавляют и тракторист, разъезжающий на велосипеде в шкуре собаки, и дачница, переодетая в костюм Кармен, и яростные негодования комического ревнивца Гармониста (яркая роль Геннадия Янина - несомненная удача спектакля), и бутафорские выстрелы, попеременно сражающие всех горе-влюбленных. Неразбериха стоит такая, что в начале нового скетча уже не помнишь о том, что было несколько секунд назад.

Тем не менее жизнерадостный балет Алексея Ратманского хочется хвалить, несмотря ни на что. Ведь "Светлый ручей" - карнавальный балет-перевертыш, игриво путающий недостатки и достоинства.


Последний раз редактировалось: atv (Пн Дек 18, 2017 12:41 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Пн Дек 18, 2017 12:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003042202
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, Федор Лопухов, Дмитрий Шостакович, Борис Мессерер, Алексей Ратманский, Сергей Филин, Андрей Меланьин, Любовь Филиппова, Мария Александрова, Юрий Клевцов, Инна Петрова, Геннадий Янин, Павел Сорокин
Авторы| Владимир КОТЫХОВ
Заголовок| Аморальный “ручей” бьет фонтаном
В Большом танцуют все... колхозники

Где опубликовано| «Московский Комсомолец»
Дата публикации| 20030422
Ссылка| http://www.mk.ru/editions/daily/article/2003/04/22/137498-amoralnyiy-ruchey-bet-fontanom.html
Аннотация| премьера

В этом коктейле смешались самые немыслимые ингредиенты: что-то от фильма “Кубанские казаки”, почти натуральная “Девушка с веслом”, снопы колосящейся пшеницы, немного от советского агитационного фарфора, почти настоящий фонтан “Дружба народов” и множество танцев — от кадрили до па-де-де из “Жизели”. Все это — балет Дмитрия Шостаковича “Светлый ручей”, на премьере которого в Большом театре побывал Владимир КОТЫХОВ.

“Светлый ручей” впервые увидел свет рампы в 1935 году, а через год был сброшен с корабля современности. Авторов (композитор Дмитрий Шостакович, балетмейстер Федор Лопухов) обвинили в легкомысленном отношении к такой серьезной теме, как созидательная жизнь советского колхоза. Редакционная статья в “Правде” — “Балетная фальшь” — на долгие годы отбила охоту у кого-либо обращаться к балету со столь аморальной для социалистического отечества репутацией.

Нынешние создатели спектакля — хореограф Алексей Ратманский, художник Борис Мессерер, дирижер Павел Сорокин — решили не отказываться от того легкомыслия, за которое когда-то разругали “Ручей”, а представить его во всем танцевально-художественном фейерверке. Те, кто ищет в балете драматургического смысла или логики повествования, могут спокойно отдыхать. Ничего подобного в “Ручье” не разглядишь в самый мощный телескоп, но что касается азарта, хореографического стеба и великолепных актерских работ, то этого тут от души. Танцуют все: доярки, трактористы, горцы, кубанцы, некий инспектор по качеству, пожилой дачник и молодящаяся дачница, агроном Петр, затейница Зина и, конечно, классические танцовщица и танцовщик...

Повод для танцев весьма серьезный: в кубанском колхозе “Светлый ручей” закончились уборка хлебов и осенний сев. Как не оттянуться по полной программе, к тому же поздравить колхозно-совхозных товарищей приезжает из города бригада артистов... И пошло-поехало: танцы, шманцы, обжиманцы, лямуры, переодевания — сплошная танцевальная вакханалия! Хореограф отщипывает ото всего по чуть-чуть: кадрили, лезгинки, танго, акробатики, классического танца, затем это все перемешивает, слегка приправляет перцем, пряностями, добавляет чуть-чуть соли — и на сцене кипит танцевальный беспредел. Острый, динамичный, смешной.

При виде мужественного премьера Большого театра Сергея Филина, переодевшегося в наряд Жизели-вилисы, зал взрывается хохотом. В трактовке Филина и Андрея Меланьина (Пожилой дачник) этот древний как мир трюк с переодеванием юноши в женский наряд выглядит смешно, но элегантно. Невозмутимая мимика Филина, его тяжелокрылые пролеты над сценой, ноги в атласных балетных туфлях сорок третьего размера, мощная спина в нежном обрамлении газовых рюшек приводят зрителей в экстаз. Особенно, когда Филин, жеманно сжав губки и свернув мускулистые руки над головой корявым кренделем, “робко” отбивается от любовных притязаний Меланьина. Мария Александрова (Классическая танцовщица) — это порох, огонь, ракета. Александрова демонстрирует феерическую технику и редкий сценический темперамент. Ее танцовщица пронзает сцену острыми как бритва прыжками, ввинчивается в пол стальными пуантами, летит в руки партнера в акробатической рыбке. Затейница Зина в исполнении Инны Петровой трогательна, мила и грациозна. В танце Петровой удачно соединяются стилизация под комсомолку тридцатых годов и балеринский шарм. Почти у каждого из персонажей есть свой ударный эпизод в спектакле, свой небольшой бенефис. И артисты увлеченно его отыгрывают. Это Юрий Клевцов (агроном Петр), Геннадий Янин (Гармонист), Любовь Филиппова (Молодящаяся дачница); Ксения Пчелкина (школьница Галя) и неподражаемый Андрей Меланьин — в интеллигентских очках, на велосипеде и с ружьем наперевес.

Художник спектакля Борис Мессерер одел “Ручей” в поражающие красочностью наряды. То это сочные, спелые, горящие золотом декорации первого акта, то веселенький ситчик занавесов или монументальный фонтан “Дружба народов”, а то появляются огроменных размеров фрукты и овощи — огурцы, груши, тыква и даже мощный, величиной с небольшой дачный домик арбуз. Отдельные аплодисменты — дирижеру Павлу Сорокину и оркестру Большого, представивших музыку Дмитрия Шостаковича во всем ее искрометном блеске.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Ср Дек 20, 2017 1:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003042203
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, Борис Мессерер, Алексей Ратманский, Сергей Филин, Ян Годовский, Владимир Моисеев, Егор Симачев, Мария Александрова, Анастасия Яценко, Любовь Филиппова, Ирина Зиброва, Ксения Пчелкина, Дарья Гуревич
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| ШУТКА ЮМОРА
Премьера балета "Светлый ручей" в Большом театре

Где опубликовано| «Независимая газета»
Дата публикации| 20030422
Ссылка| http://www.ng.ru/forum/messages/forum3/topic104414/message104551/#message104551
Аннотация| премьера

Спектакль в постановке Алексея Ратманского - та же по-своему органичная смесь стеба с ностальгией, которая подвигла телевидение на "Старые песни о главном", Бориса Гребенщикова - на фильм "Два капитана-2", а режиссера Александра Тителя - на оперу "Золотой петушок" в Музыкальном театре, где персонажи одеты советскими дворниками а-ля Ильф и Петров. В новый "Светлый ручей" стеклись традиционная комедия положений, стиль и форма "реалистического" "драмбалета" 30-50-х, воспоминания о шутовстве деда Щукаря из романа Шолохова и неизбежная ирония наших дней по поводу натужного советского оптимизма. Но главное, что хотел сделать хореограф, - это склониться в уважительном реверансе перед авторами первого "Ручья" 1935 года, которые на словах ставили идеологически выдержанный спектакль, а на деле сочинили многоликий танцевальный дивертисмент. Искать в таком балете подобие реальной деревни тридцатых годов - то же самое, что исследовать Прованс двенадцатого века по "Раймонде" или немецкое Средневековье по "Жизели". Либретто о приезде городских артистов в кубанский колхоз (специально оставленное без изменений) напоминает пародию на мексиканский телесериал. Для Ратманского это плюс, а не минус - можно поразвлечься. На гребне театральной интриги сочинить сложную (не чета "драмбалетам") классическую лексику, заправленную в нужных местах легкой имитацией "производственных процессов", совсем не по старинке соединить россыпи танцующих масс, тонко скрестить цитаты из собственных и чужих спектаклей, поставить уморительный мужской танец на женских пуантах.

Сценограф Борис Мессерер отдал дань уважения отцу, выдающемуся советскому танцовщику Асафу Мессереру, танцевавшему в старом "Ручье". Удачны занавесы к балету: черно-белый, расписанный лозунгами и газетными цитатами сталинской эпохи, и цветной, в котором земной шар "сшит" из веселенького расписного ситчика. Менее удались декорации - сады с плодами, сыплющимися из рога изобилия (первый акт), и неуместно унылый кипарисовый парк, украшенный гигантской девушкой с веслом (второе действие). Еще до премьеры "Светлого ручья" можно было предположить, что на сцене появится нечто вроде ВДНХ глазами нашего современника. У Мессерера получилась одномерная сатира на фонтаны "Дружба народов" и "Золотой колос". Костюмы персонажей специально цитируют одежды героев первого "Ручья", но в моменты массовых танцев налицо эффект "пестрого на пестром".

Бутафорское изобилие балета не дает забыть о хорошо знакомых фильмах. Но сходство с "Кубанскими казаками" - кажущееся. В веселом кино из всех щелей лезла невеселая пропаганда, в "Ручье" царит кристально чистая водевильность. Недаром многие мизансцены заканчиваются прямым обращением к зрителям в виде пластических "привет, привет!", а в последний момент спектакля, после заключительного общего танца, колхозники и горожане дружно валятся набок, словно устав от собственного комикования. Все атрибуты соцреализма, от тракторов на заднике в начале до парада овощей в конце - лишь повод для полуцирковых гэгов и доброго смеха, сводящего социальный подтекст к минимуму. И если подтекст все же чувствуется, то не больше, чем заложено в выразительнейшей партитуре Дмитрия Шостаковича. На своем, гениальном, уровне композитор продолжает традиции старинных балетов, его сочинение танцевально, как у какого-нибудь простецкого Минкуса в "Дон Кихоте". А какое эмоциональное изобилие! Лирические вариации для классических танцовщиков (два развернутых адажио - виолончельное и валторновое), оптимистические мелодии для колхозных плясок, пародийные мотивы для розыгрышей с переодеваниями. Зато и от артистов требуется особая чуткость: не просто играть в танце, а в меру наигрывать, чтобы жесты, позы и ракурсы слегка "зашкаливали".

Классическая танцовщица Марии Александровой, нарочито томный Классический танцовщик Сергея Филина и нарочито решительный - Яна Годовского из второго состава, бесподобный байронический Гармонист Геннадия Янина, старик Гаврилыч от маститого Владимира Моисеева и молодого Егора Симачева, доярка Анастасии Яценко, нежно молодящаяся дачница Любови Филипповой и дачница-"львица" Ирины Зибровой, школьница Галя Ксении Пчелкиной и особенно Дарьи Гуревич. Эти солисты сполна донесли до публики дух лирической буффонады, которая придется по сердцу современному зрителю. А приход в театр товарища Сталина, чтобы еще раз запретить "Светлый ручей", к счастью, не предвидится.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Ср Дек 20, 2017 1:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003042204
Тема| Балет, МТ, «Этюды», Персоналии, Харальд Ландер, Светлана Захарова, Леонид Сарафанов, Андриан Фадеев
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| Личный ад учителя танцев
"Этюды" Харальда Ландера в Мариинке

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №70 от 22.04.2003, стр. 22
Дата публикации| 20030422
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/378299
Аннотация| премьера

В Мариинском театре поставили "Этюды" Харальда Ландера на музыку Карла Черни. На премьере самого знаменитого балетного урока ЮЛИЯ Ъ-ЯКОВЛЕВАпочувствовала себя экзаменатором.

"Этюды" в 1948 году выдал датский педагог Харальд Ландер, после чего вошел в историю классическим "автором единственного произведения". Соавтором были поколения балетных танцовщиков и педагогов, сменявшие друг друга от рождения европейского балета.
На сцене экзерсис, балетный урок: последовательность упражнений, с которых начинается рабочий день всех танцовщиков. Последовательность, которая вытачивалась столетиями и неизменна почти две сотни лет. Форма движений в общем тоже. Пять позиций, приседания на развернутых в сторону ногах, палка, протянутая вдоль стен, рука лежит на палке, простейшие батманы, монотонность повторов, нарастание сложности, и только к концу возникает нечто похожее на танец: мышцы и связки идеально разогреты для предстоящего рабочего дня — единственная сверхзадача урока выполнена. Все насквозь прагматично.
Так что отпущенный Богом талант у Харальда Ландера ушел в основном на то, чтобы удивиться тому, что видишь каждый день, и разглядеть в этой суконной профессиональной прозе слиток чистейшего театрального золота. Харальд Ландер перенес экзерсис на сцену, положил на музыку Карла Черни и взял в кавычки. Будучи педагогом, господин Ландер давал урок ежедневно. Годами. Одна и та же декорация: зал, зеркало, палка вдоль стен. Одни и те же движения. Одни и те же люди. Одни и те же ошибки. "Этюды", надо полагать, в один прекрасный день родились в голове автора вместе с мыслью, что вот сейчас он откроет рот и произнесет замечание, которое перед этим произнес 99 раз. "Подбери зад",— допустим, хотел сказать он какой-нибудь балетной девчонке и тут же, наверное, представил, как будучи педагогом, повторит то же самое еще 999 раз. Так что в "Этюдах" он ставил свой маленький личный ад. Композиция балета следует структуре экзерсиса и, стало быть, коллективно-анонимна. Но при этом полна столь личных восторга, отчаяния, ненависти, насмешки и любви, что понимаешь, почему это произведение осталось у хореографа единственным: второй раз так выложиться невозможно. Именно потому, что он сгоряча выпалил о балете все, что думал, чего боялся, за что любил, жалел и ненавидел, "Этюды" выглядят почти как китч.
Преувеличено все. Нахмуренная сосредоточенность кордебалетных трудяг, тянущих стопы в батманах с видом прямо государственной важности. Пафос, с которым балерина, самодовольно улыбаясь, впечатывает свои пируэты. Меланхолия, с которой солистка, одетая романтической сильфидой, плетет нежные узоры руками. Романтическое пижонство летчиков-асов, с которым двое солистов-мужчин вычерчивают в воздухе фигуры высшего балетного пилотажа. Озорной комизм скоростных прыжковых трасс, когда танцовщики несутся по сцене, будто по горячей сковороде. Бравурный шик финального хореографического тутти. В датском Королевском балете и Парижской опере 1950-х "Этюды" и ставили как китч: с жирными бархатными занавесками, балеринами в тюрбанах, зеркальными нишами, тяжеленными бриллиантовыми диадемами, гигантскими люстрами над сценой и прочей балетной гадостью. Следуя этой традиции, Мариинский театр мог бы предложить взамен фотопроекции туристических открыток на заднике (Исаакиевский собор, Нева, Петропавловская крепость, Зимний дворец) с каллиграфической надписью "Душой исполненный полет". Но, к счастью, балет господина Ландера, поначалу притворявшийся жеманной куколкой-балетницей, с тех пор уже обнаружил свой истинный оскал. Для любой труппы "Этюды" — это сеанс полного профессионального саморазоблачения.
В работе и действии — весь арсенал балетной техники. На работающие ноги направлен безжалостный электрический свет. На столь элементарные слагаемые до этого никто не разлагал классический танец на сцене. Все предельно честно: движения повторяются с обеих ног, пируэты вертятся в обе стороны, а не в ту, в какую лучше получается, как в обычных балетах. Угрожающие россыпи подводных камней видны только знатокам, техницизм "Этюдов" не бьет на эффекты. А спрятаться танцовщикам попросту не за что: ни тебе образа, ни роли, костюмы даже костюмами не назовешь — просто пачки, черные и белые. Изъяны сложения, недотянутые стопы, висящие колени, скверная выворотность, да просто сбой в синхронной муштре кордебалета — и "Этюды" превратятся в жестокий акт обвинения, позорный столб, лобное место. Видимо, поэтому артисты Мариинки транслировали со сцены в основном бездонный ужас экзаменующихся студентов. Хотя с чего бы им так париться, было совершенно непонятно. Крепкие ноги петербургских девушек смачно выделали все комбинации у палки, построенные на игре стоп. Заноски мужчин были тяжеловаты, но, безусловно, выворотны и исполнены на положенной небольшой высоте. А Леонид Сарафанов, украинское приобретение Мариинки, и вовсе прощебетал свои антраша с блеском. Андриан Фадеев мужественно открутил коварные фуэте, продемонстрировал большой пируэт с обеих ног и без видимых усилий чертил над сценой завихрения больших прыжков.
Не волновалась только балерина Светлана Захарова. Но она, по-моему, вообще никогда и ни по чему не волнуется — вгрызается ли змея в горло ее баядерки, раскалывается ли сердце ее снегурочки Жизели. Поразительным образом госпоже Захаровой удается в первозданной свежести сохранять веселое удивление ребенка, забавляющегося с затейливой послушной игрушкой — своим идеально вылепленным для балета телом: растягивать ноги в вертикальный шпагат, нанизывать цепи вращений, демонстрируя невероятный самоконтроль в убыстрениях и замедлениях темпа, легко выталкивать тело в острых прыжках. И даже публика вела себя как положено. Втайне скучая, делала понимающее лицо во время скучных серий каких-нибудь простейших батманов, вспыхивала аплодисментами в ответ на ударные прыжки Андриана Фадеева, ловилась на ложные концовки, вставленные шутником Ландером посреди балета, и с облегчением разразилась овацией, когда занавес Мариинки без всяких там шуточек важно пополз вниз.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Пт Дек 22, 2017 2:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003042301
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, Алексей Ратманский, Сергей Филин, Мария Александрова
Авторы| Анна ГАЛАЙДА
Заголовок| КОЛХОЗНАЯ ПЕСНЯ
"Светлый ручей" в Большом театре

Где опубликовано| «Ведомости»
Дата публикации| 20030423
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2003/04/23/kolhoznaya-pesnya
Аннотация| премьера

На Новой сцене состоялась премьера балета "Светлый ручей" Алексея Ратманского. В нем хореограф совместил и уважение к истории Большого - которой театр так дорожит, что за несколько десятилетий едва не окостенел в верности традициям, - и собственное видение светлого балетного пути.

В современную эпоху тотального дефицита хореографов 34-летний Ратманский превратился в "Скорую помощь" для ведущих российских балетных трупп. Обычно его зовут после изматывающего сотрудничества с западными классиками, фантазия которых неизменно отказывается укладываться в рамки предварительных договоренностей. Поэтому сил на почтительное отношение к соотечественнику, пусть и ставящему для Балета Сан-Франциско, Шведского королевского балета и даже возведенному в ранг рыцаря ордена Датского флага (по совместительству с балетмейстерской работой Ратманский - премьер Королевского балета в Копенгагене) , не остается: его загоняют в рамки производственной необходимости, то вставляя в руки готовый сюжет и музыку, заказанные для каких-нибудь гастролей, то благотворительно расчищают для танцев пять метров сцены, загруженной самовыражающимся художником, то вообще предлагают подстроиться под чужой канкан идей. И Ратманский вдохновенно, в "окнах" между собственными выступлениями, производит очередного фаворита национальной театральной премии "Золотая маска" (впрочем, по каким-нибудь недоступным логике соображениям она почти всегда в последний момент уплывает в другие руки).

"Светлый ручей", вопреки традиции, оказался выбором самого Ратманского. Услышав диск Геннадия Рождественского с записью этого балета Шостаковича, который в 1935 г. был раздавлен определением "балетная фальшь" в передовице "Правды", хореограф чуть ли не год убеждал Большой театр в жизнеспособности спектакля о колхозе 30-х гг. Самыми недоверчивыми в этой ситуации оказались балетные звезды, в ходе постановочных репетиций одна за другой срывавшиеся с орбиты спектакля. Никакие ссылки на имена Лепешинской, Ермолаева, Моисеева, Суламифи и Асафа Мессереров, танцевавших в свое время главные партии в "Светлом ручье", делу не помогли: мало кто из премьеров осмелился увидеть себя не в пачках и трико, а в пестреньком ситчике. Впрочем, Ратманский известен тем, что ногами рядовых тружениц кордебалета способен сделать спектакль на зависть "божественным". Так же, как и своей любовью к играм с историей и в историю. Его дар оказался заразителен: на польках и фокстротах Шостаковича оркестр под руководством дирижера Павла Сорокина "оторвался" так, будто это Дунаевский, а художник Борис Мессерер (отец и тетка которого в ролях Классических танцовщиков украшают рекламный плакат премьеры) , сначала расписав монохромный увертюрный занавес лозунгами "Каждая кухарка должна научиться управлять государством! ", "Доярки, добьемся высоких удоев от каждой фуражной коровы! ", "Беспощадно громить и корчевать троцкистско-бухаринских выродков! ", "Всем попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы! ", потом разрисовал задники золотящимися нивами, пустил по ним "живые" трактора и самолетики, а в колхозном парке воздвигнул собственный вариант девушки с веслом.

Сам Ратманский, пересказывая историю о том, как в колхоз приехала бригада столичных артистов и как жена агронома Петра затейница Зина оказалась профессиональной балериной, параллельно с удовольствием реконструировал историю советского балета. Для этого ему не пришлось овладевать профессией хореографа и копаться в пыльных гарвардских архивах. Просто из своей генетической памяти он извлек спортивные пирамиды, азарт поставленных Игорем Моисеевым парадов физкультурников на Красной площади, кинохронику танцев Ольги Лепешинской и Петра Гусева - немыслимые "рыбки" вниз головой, фотографии Викторины Кригер, танцующей лезгинку на каком-то военном корабле. Впрочем, аутентичное воспроизведение стиля 30-х для Ратманского столь же бессмысленно, как и социологическое исследование советского колхоза в балете. И его балет выстроен по всем классическим канонам: пожилые колхозницы, как принято в респектабельных старинных балетах, вальяжным пешеходным шагом прогуливаются под задником, молодые вылетают на сцену общим огромным jete и дружно передвигаются акробатическим колесом, встретившиеся после многолетней разлуки подруги общаются на языке глухонемых - на самом деле традиционной балетной мимикой. Петр объясняется в любви гастролерше, приложив ладони к сердцу (Юрий Клевцов идеально соответствует этой роли по темпераменту и фактуре) , гастролерша - разумеется, балерина и демонстрирует темперамент, как и во времена Кшесинской, виртуозным соло на фоне кордебалета танцующих мужчин (Марии Александровой это удалось блестяще) , а интрига раскручивается при помощи переодевания - Классический танцовщик является на свидание в костюме Сильфиды (Сергей Филин в этой роли круглил ручки корзиночками поточнее сильфид-женщин и, даже пародируя балетные штампы, не забывал об идеальной чистоте позиций).

Во взгляде Ратманского не отразилось никакого обличения нашего советского прошлого - его кубанский колхоз "Светлый путь" имеет те же географические координаты, что и пейзанская деревня на границе Силезии в "Жизели". Видимо, поэтому публика реагировала на него, как на фильм "Кубанские казаки", - предпочитая хохотать над водевилем и оставив истории ее трагические реалии.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Пт Дек 22, 2017 2:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Разместил Михаил Александрович
Номер ссылки| 2003042401
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, Дмитрий Шостаковича, Федор Лопухов, Геннадий Рождественский, Алексей Ратманский, Борис Мессерер, Суламифь Мессерер, Асаф Мессерер, А.Яценко, В.Жидков, Сергей Филин, Мария Александрова, Ян Годовский
Авторы| Виолетта МАЙНИЕЦЕ
Заголовок| "СВЕТЛЫЙ РУЧЕЙ" БЕЗ МИЧУРИНА
Балет Д.Шостаковича в Большом театре

Где опубликовано| газета «Культура», с. 9
Дата публикации| 24.04-7.05.2003
Ссылка| http://portal-kultura.ru/upload/iblock/03a/2003.04.24.pdf#page=9
Аннотация| премьера

"Светлый ручей" (1935) Дмитрия Шостаковича и Федора Лопухова – произведение знаменательное. Третий по счету балет композитора, сочиненный следом за быстро выпавшими из репертуара "Золотым веком" и "Болтом", он поначалу был восторженно принят в Ленинграде, а после премьеры в Большом (30 ноября 1935 года) и в Москве. И вдруг в феврале 1936 года, будто гром с зимнего неба, грянула редакционная статья в "Правде", разнесшая в пух и прах милый, беспретенциозно-танцевальный водевиль из жизни кубанского колхоза "Светлый ручей", куда на праздник уборки урожая прибыла пара столичных классических танцоров. Его создателей шельмовали за "балетную фальшь" и издевательство над светлыми идеалами тружеников села. "Авторы балета – и постановщики, и композитор – по-видимому, рассчитывают, что публика наша так нетребовательна, что она примет все, что ей состряпают проворные и бесцеремонные люди", – гласит цитата из непререкаемого вердикта правдинцев, написанного под диктовку куда более высоких и грозных сил. С тех пор к проклятому Советской властью балету больше никто не обращался. О нем словно позабыли, притом втихую растаскивая его яркую музыку для концертных номеров и популярного в свое время балета К.Боярского "Барышня и хулиган".

Пару лет назад, нападая на Пуни и его несчастную "Дочь фараона", тогдашний директор Большого Геннадий Рождественский порекомендовал к постановке "Светлый ручей" – Шостакович, а не какие-то ремесленники! Да и комедия (их почти нет!) позарез нужна. Сказано – сделано – начались переговоры с "импортным" балетмейстером – нашим соотечественником Алексеем Ратманским, который, поколебавшись, дал свое согласие. Хотя за прошедшие годы Рождественский из театра ушел, его задумка теперь воплощена на Новой сцене Большого. И, словно восстанавливая историческую справедливость, художником был приглашен Борис Мессерер, так как его родные – Суламифь и Асаф Мессерер танцевали классическую пару в напрасно загубленном балете. Сейчас их фотография красуется на премьерной афише.

В порыве борьбы против ремесленников Рождественский упустил из виду, что в 30-е годы сам Шостакович был толерантнейшим "балетоманом", за шесть лет сочинившим три партитуры, – в финале в "Ручей" стеклись лучшие номера предыдущих работ. "Музыка, на мой взгляд, весела, легка, развлекательна и, главное, танцевальна. Я намеренно старался найти здесь ясный, простой язык, одинаково доступный для зрителя и для исполнителя. Танцевать на ритмически и мелодически рыхлом материале, по-моему, не только трудно, но просто невозможно", – тогда писал сам Шостакович. Его партитура, брызжущая подозрительным оптимизмом, ежесекундно рискующим "выродиться" в сатирический гротеск (эту тенденцию учуяли давние хулители) представляет собой сюиту из бытовых танцев с редкими отрывками лирической музыки. У оркестра под управлением Павла Сорокина она звучит выразительно, красочно и полновесно.

Очевидно, вышеназванные качества музыки Шостаковича особенно импонировали Ратманскому, который лучшие свои постановки осуществил именно в легком жанре. Номерную по структуре партитуру ужали до двух актов, сохранив притом старое либретто Андриана Пиотровского и Федора Лопухова, хотя, по мнению рецензентов 30-х годов, "музыка и либретто органически не связаны" (В.Голубов) да в нем есть что-то "от прошлого дачного водевиля, от летней провинциальной халтуры" (Ю.Слонимский). Но оно вполне устраивало постановщика, хотя его типажи лишены ярко выраженных характеров, а фабула – последовательности. Зато налицо три пары хрестоматийных "влюбленных" – классики, лирики, комики, да всевозможные розыгрыши с переодеваниями. На этом материале постановщик создал вереницу танцевальных миниатюр и дивертисментов с явными признаками балетного "капустника", многие остроумные находки которого, как и комические парафразы высокой классики, оценить по достоинству способны лишь профессионалы.

Если Ратманский сознательно "подался" в направлении бесшабашного водевиля, то Борис Мессерер предпочел сатиру и гротеск. Увы, они прошли мимо друг друга. Художник нарядил колхозниц в яркие расписные ситцы да еще повесил броские задники. Ягодно-фруктовое изобилие в духе "сталинского ампира" украшает пандусы и кулисы. Летают тракторы и самолеты, единственный вагон тянет пыхтящий паровоз. В саду на берегу пруда в лунном свете серебрятся громоздкие статуи спортсменок да комсомолок. А в апофеозе на сцене появляется даже фонтан "Дружба народов" с ВДНХ. Дух захватывает от такого изобилия да в глазах рябит от разноцветья русского поля. По замыслу художник решил собрать воедино все нелепости эпохи, да разом, как Гоголь, их осмеять. Но сатиры не получилось, зато в полный восторг пришла неискушенная публика, что заранее никак не было предусмотрено.

Сценическая картина у Мессерера, несомненно, получилась в духе 30-х, но художник не учел, что балет – далеко не парадная станковая живопись тех лет – в балете еще и танцевать надо! Да так, чтобы видно было – на то он и балет, а не центральный выставочный зал. Благодаря столь высокохудожественному фону, как водой смыло изрядное количество хореографических изысков: в массовых полевых сценах не видно ни pas, ни рисунка, смотри хоть анфас, хоть сверху. Счастливое исключение – последняя интермедия, когда по авансцене девушки бодро несут огурец длиною в два метра, бойкие парни катят тыквы внушительных размеров, а с полосатым арбузом "в три роста" еле управляются два дюжих молодца (говорят, у Лопухова "ожившие" овощи еще и танцевали!).

Удрученный горьким опытом общения с великими мастерами в лице Михаила Шемякина с его петербургским "Щелкунчиком", Алексей Ратманский теперь индифферентно уважает "авторское право" художника. Чему быть, того не миновать – свое я сделал! Позиция, конечно, понятная, но обидная, не идущая на благо общему делу.

Иначе сложились отношения балетмейстера с солистами и кордебалетом. Ратманский – москвич по воспитанию, многие его хорошо знали по предыдущим работам в Большом – у него тут же возник тесный творческий контакт с нашей не всегда сговорчивой труппой. Предложив молодым артистам небольшие сольные партии, он поощрял находчивость и творческую инициативу. В балете немало красочных жанровых сценок, среди которых особо выделяется "Танец тракториста и доярки" – тут очень хороши А.Яценко (доярка) и ее на все смешно реагирующая "составная" корова. Среди всякой "живности" мила громко лающая "собака" (В.Жидков), с поводком в зубах разъезжающая по сцене на велосипеде. Занимательны и миниатюры-розыгрыши – квартет соблазнителей и соблазненных, среди героев которого – пара пожилых дачников да переодетые классические танцоры (он порхает сильфидой, она лихо пляшет в мужском костюме). В финале, после разных комических перипетий, к ним присоединяются гармонист, тракторист в песьей шкуре и инспектор по качеству – хитрый Гаврилыч в черной хламиде да с косой в руках. Он-то и возглавляет "макабрический" танец смерти, проходящий под превеселые мотивчики.

Наш "Ручей" скорее бурлящий, чем светлый – менее всего удались лирические сцены, особенно та, что идет следом за упомянутым убойным ансамблем (тут явный драматургический прокол). Как по сути, так и то тексту, хотя он преднамеренно насыщен разными ударными трюками 30-х годов (акробатические поддержки, лихие "рыбки" с пролетом и т.д.). Тут была бы к месту та озорная виртуозность, которой, судя по ее умопомрачительным вальсам и этюдам, обладала Ольга Лепешинская.

В первом составе центром спектакля является Мария Александрова в партии классической танцовщицы: уверенно танцует, убедительно, но без нажима играет, пикантно смотрится в мужском костюме. Наконец-то до комедии жадно дорвался и "вечный принц" – обаятельный Сергей Филин (классический танцовщик). Надежный партнер в дуэтах с Александровой, он от души дурачится, разыгрывая танцующую на пуантах кокетливую "сильфиду", а потом тут же по-мужски прикладывается к фляжке со спиртным. Особенно запоминаются его первые две пробежки, когда, нарочито громко шлепая ступнями, он "романтическим видением" проносится через сцену. Более рациональна, суха, расчетлива гротескная "сильфида" Яна Годовского – тут меньше актерской отсебятины, зато, что ценно, точнее танцевальный текст.

Еще многие актеры достойны упоминания и благодарности, хотя в азарте игры они часто забывали и про позиции, и про чистоту классического танца…

"Светлым ручьем" Большой театр никого не догнал, никого не перегнал, как непременно требовалось в 30-е годы. Что выросло, то и выросло в Большом на наших кубанских нивах. По сути – танцевальный водевиль без куплетов, зато с лаем собаки. Над таким урожаем можно от души посмеяться, как и поступает зрительный зал. В новой московской постановке можно найти все, что угодно, – нет разве что Мичурина, упавшего с клубники…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Сб Дек 23, 2017 4:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003042501
Тема| Балет, «Benois de la danse», "ПерфорМания", Персоналии,
Авторы|
Заголовок| Benois de la danse в Большом театре
Где опубликовано| Журнал "Коммерсантъ Weekend" №73 от 25.04.2003, стр. 33
Дата публикации| 20030425
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/378233
Аннотация| фестиваль

В Большом театре 29 апреля в Международный день танца пройдет 11-я церемония вручения балетного приза Benois de la danse, учрежденного Юрием Григоровичем в 1991 году. Раздача статуэток, изваянных Игорем Устиновым (потомком семьи Бенуа), по традиции сопровождается гала-концертом номинантов. В этом году — уникальный случай — на церемонию приедут почти все потенциальные лауреаты и даже совсем не заинтересованные в статуэтке звезды (как, например, Алессандра Ферри из "Ла Скала", осенью пленившая Москву своей Джульеттой, или премьер Американского балетного театра Хосе Мануэль Карреньо).
Программа обещает невообразимые лакомства — ведь в России, остающейся, несмотря на амбиции, балетной провинцией, не видели ни одной из работ номинированных хореографов и почти никого из номинированных солистов. В параде лучших артистов участвуют звезды Парижской оперы Аньес Летестю и Хосе Мартинес (на фото); две замечательные примы Баварского государственного балета Люсия Лаккара и Лиза-Мари Каллам в сопровождении партнеров Сириля Пьера и Лукаша Славицкого; ведущие солисты Королевского балета Фландрии, Национального балета Нидерландов, Балета Нанси-Лотарингии.
Заявятся неведомые нам гости из Аргентины, чтобы исполнить фрагмент из балета неведомого нам хореографа Маурисио Вайнрота. Будут и лучшие представители Сингапурского театра танца (Азия сегодня изрядно потеснила Европу в танцевальных ремеслах), а также испанец Хезус Пастор — премьер компании англичанина Мэтью Борна, прославившегося постановкой "голубого" "Лебединого озера". Большой театр представлен скромно: Марией Аллаш и Дмитрием Белоголовцевым, исполнившими в истекшем сезоне главные партии в балете "Легенда о любви" председателя жюри Юрия Григоровича. Словом, те, кто настроился подремать под лирические па-де-де или спортивно побить в ладоши на 32-х фуэте, могут не беспокоиться: на 11-м Benois de la danse можно ожидать чего угодно, кроме банальностей.

"Провинциальные танцы" в Центре им. Мейерхольда
Если кто-то хочет убедиться, что современный танец в России не просто существует, но и готов конкурировать с лучшими западными образцами, непременно должны попасть 29-го и 30 апреля в Центр им. Мейерхольда. Там, в рамках долгоиграющего проекта "ПерфорМания", призванного вывести из полуподполья российские театры танца, пройдут двухдневные гастроли лучшей отечественной труппы — екатеринбургских "Провинциальных танцев" со спектаклями "Кленовый сад" (1999) и "Полеты во время чаепития" (2002, на фото). Оба балета глава "провинциалов" хореограф Татьяна Баганова поставила сначала в США для знаменитого ADF — старейшего в мире фестиваля современного танца. Американцы зовут ее к себе чуть ли не каждый год: фантазии екатеринбурженки действуют на них возбуждающе. В обоих балетах и впрямь возникает причудливый мир поразительной красоты. Женщин, похожих на фарфоровых кукол, привязывают за волосы к сухому дереву — чтобы не улетели; порхают розовые поросята, гукают ночные птицы; свадебные платья превращаются в тюремные оковы, а морковка — в пуповину, связывающую родственные души.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3364

СообщениеДобавлено: Сб Дек 23, 2017 4:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003042502
Тема| Балет, Римская опера, Персоналии, Андрис Лиепа, Михаил Фокин, Илзе Лиепа, Николай Цискаридзе, Гае Стракаморе, Марио Мароцци, Милисент Хадсон, Кеннет Арчер, Карла Фраччи, Беппе Менегетти
Авторы| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Римляне покажут древнерусские пляски
Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №73 от 25.04.2003, стр. 22
Дата публикации| 20030425
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/379087
Аннотация| проекты


В Москве прошла пресс-конференция, посвященная балетному проекту фестиваля "Черешневый лес" (организаторы Боско ди Чильеджи и МДМ-банк) — гастролям балета Римской оперы, которые пройдут с 22 по 24 мая на Новой сцене Большого театра. Автор проекта Андрис Лиепа долго рассказывал о своих усилиях по сохранению для отечества балетов Михаила Фокина и сетовал на Большой театр, упорно отказывающийся от наследия балетмейстера. В отличие от Римской оперы, которая возобновленную господином Лиепой "Шехеразаду" уже поставила и теперь привозит в Москву. На первом представлении главные партии исполнят солисты Большого Илзе Лиепа и Николай Цискаридзе, остальные спектакли доверят итальянцам — Гае Стракаморе и Марио Мароцци, в послужном списке которых оказались Эгина и Спартак из одноименного балета Юрия Григоровича, что, безусловно, характеризует артистов с самой лучшей стороны.
Однако главной приманкой гастролей станет не фокинская "Шехеразада" (которую москвичи не раз видели в исполнении Мариинского театра), а две другие сенсации дягилевских сезонов: "Игры" Клода Дебюсси и "Весна священная" Игоря Стравинского — обе в постановке Вацлава Нижинского. Ровно 90 лет назад парижская премьера "Весны" вызвала невиданный скандал. Шикарная публика Театра Елисейских Полей вела себя как подзаборная шпана: сторонники и противники авангардных "картин языческой Руси" свистели, ругались в голос и даже обменивались оплеухами. До новаций хореографа Нижинского общественность дозрела только к 80-м годам прошлого века: в 1987 году балетные археологи Милисент Хадсон и Кеннет Арчер по крупицам собрали утерянную было "Весну священную" для труппы американца Роберта Джоффри. Очередь "Игр" настала в 1996-м. Оба раритета, поставленные исследователями в Римской опере, теперь привозят в Москву — с декорациями, восстановленными по эскизам Николая Рериха и Льва Бакста. Возглавляющая римскую труппу балерина Карла Фраччи и ее муж Беппе Менегетти — пылкие поклонники дягилевской антрепризы. Почтенная руководительница труппы и сама выступит в Москве — в балете "Три танца смерти Айседоры Дункан", который специально для нее поставили все те же неутомимые Милисент Хадсон и Кеннет Арчер.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Страница 5 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика