Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2003-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Мирра
Участник форума
Участник форума


Зарегистрирован: 15.08.2003
Сообщения: 329
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 01, 2006 11:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки|2003043103
Тема| Балет, Современный танец, Балет Евгения Панфилова (Пермь), Персоналии, Панфилов Е.А.
Авторы| Крылова Майя
Заголовок| Он вывел на балетную сцену толстых
Евгений Панфилов: "Я сломал предубеждение, что балет - это скучно"
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20030425
Ссылка| http://www.ng.ru/saturday/2003-04-25/15_panfilov.html
Аннотация|
Не так давно завершился национальный театральный фестиваль "Золотая маска". Приз за лучшую неклассическую танцевальную постановку мог бы уехать в Пермь, в труппу "Балет Евгения Панфилова". Но "БлокАда", спектакль о ленинградской блокаде и о трагической российской истории, почему-то не был оценен жюри "Маски" по достоинству. Год назад при таком раскладе можно было бы просто посетовать на близорукость театральных судей и сказать: "Ладно, в следующий раз все получится". Но Женя Панфилов, энтузиаст и самородок, уже не создаст ничего. В сорок семь лет он трагически погиб через месяц после премьеры "БлокАды". За две недели до четырнадцати ударов ножом, оборвавших жизнь Жени, мы долго говорили, сидя на лавочке в московском парке. Публикуя теперь его предсмертное интервью, не хочется менять ни слова. Потому что все проекты Панфилова продолжают существовать - и основная труппа, и уникальный "Балет толстых", и "Бойцовский клуб", в котором учат танцевать обыкновенных мальчишек с улицы. А его солисты теперь сами ставят балеты.

- Женя, в твоем спектакле "Ромео и Джульетта" главную роль исполнила дочка Арина, которой в момент премьеры было 14 лет - столько, сколько шекспировской Джульетте, а ты играл Капулетти-отца, и акцент интриги сместился с вражды веронских семей на семейные отношения…

- А до "Ромео" Арина станцевала у меня набоковскую Лолиту - тоже почти в возрасте литературной героини, в 12 лет. Ну и наслушался же я педагогических негодований!

- Сначала у тебя была одна труппа - "Балет Евгения Панфилова". Потом ты стал расширяться…

- В какой-то момент мне стало скучно, я захотел чего-то нового. И создал три новые компании. Первой был "Балет толстых". Я дал объявление в городских газетах: ищу полных людей, желающих танцевать. Пришло много народу - среди нас живут обыкновенные граждане небалетных объемов, втайне жаждущие жизни в искусстве. Мне пришлось ломать их стыдливость: мол, как же это мы выйдем на сцену полуголыми, с нашими-то телесами? Ничего, вышли, и так вышли, что получили национальную театральную премию "Золотая маска" за спектакль "Бабы". Теперь под одной крышей существуют четыре коллектива: прежняя труппа артистов, мы ее называем "Балет худых", "Балет толстых", потом мужская компания из качков, называется "Бойцовский клуб", и девочки, числом десять - "Белль кордебалет". Кстати, балету толстых нет прецедента в мире. Качкам - тоже.

- Качков ты тоже набирал по объявлению. Не побоялся уголовного элемента?

- Пришли разные юноши, в том числе и угрожающего вида, пришли просто мальчики и еще такие, шибко изящные, из модельного бизнеса... Я сразу сказал - вот эти и эти уйдут. Они уже развращены, не смогут в театре работать. Так и было. Остались средние по мускулам, но они подкачались и, главное, выдержали жизнь артиста. Они не умели двигаться, но за год сделали скачок огромный. Я их на репетициях терроризирую. Уйду, бывало, в сердцах, а они мне вслед: "Когда вы вернетесь, Евгений Алексеевич? Без ваших криков скучно".

- А как получилось, что ты занялся танцем?

- Я родился в деревне, в Холмогорском районе Архангельской области, в 13 километрах от того места, где на свет появился Ломоносов. В девятом классе меня выгнали из школы, потому что у меня было девять двоек, в том числе по поведению. После армии я замыслил поехать в город, но никаких знакомых в городах не имел, а Пермь выбрал случайно - просто потому, что туда возвращался после службы мой армейский друг. На Урале поступил в институт культуры, учился хореографии. И одновременно - шел 1978 год - организовал "Театр пластического танца". И с тех пор пошло-поехало.

Когда я служил в Германии, по телевизору периодически показывали популярный тогда эстрадный балет Фридрих-штадтпалас в Берлине. Мы в части смотрели, я кривлялся перед экраном, копировал заграничных шоуменов, и армейские приятели все время мне говорили: "Женька, да ты пляшешь лучше, чем они". Но до 23 лет я ни разу не смотрел настоящий балет, потому что не понимал, что это такое. Когда начал танцевать, в голове не держал, что когда-нибудь буду хореографом. Мои деревенские родственники долго не могли понять, чем я вообще занимаюсь. Как будто я лицо без определенного рода занятий. А теперь прониклись. Даже подрались в гараже с местными мужиками, брат набил им морду за то, что они сказали: "Панфилов все эти танцы-шманцы затеял, потому что работать не хочет". Да вы что, возмутились мои братцы, он там в Перми сутками вкалывает (что правда).

- Твой первый спектакль назывался…

- …"Звезда и смерть Хоакина Мурьеты". Я лихо сочинял что-то свое по простой причине: совершенно не знал ни классики, ни того, что в этот момент ставили хореографы мира. Тогда же мне вырезали почку и предупредили о необходимости дозировки физических нагрузок. Я вообще-то инвалид второй группы, пить, курить и танцевать мне запретили одновременно. Но вместо отдыха я написал письмо в областное управление культуры, в котором предложил программу для нового театра. Я их честно предупредил, что мы пока самодеятельные, но это временно, а потом мы развернемся вовсю. Так и получилось.

- У тебя больше сотни балетов…

- Я поставил "Икар" на музыку Слонимского. Там все новаторское - для нашей страны. У меня пятнадцать лет назад уже танцевали без музыки, бегали босые, разговаривали в балете. Еще была "Контрреволюционная сказка времен Гражданской войны", где двигались под стук деревянных ложек. Любопытный шаг с точки зрения танцевального языка - спектакль "Бег" по Булгакову. Минималистская хореография, меня упрекали: а почему у вас нет танца? Потом я стал делать серию спектаклей без определенного сюжета и литературной подоплеки: "Радио сумасшедших", "Клетка для попугая", "Река"... За границей, для фестиваля "Сакро-арт" в Локкуме, в помещении церкви я поставил спектакли "Кровавая свадьба", "Лютер", "Протопоп Аввакум". Были еще этапные вещи, которые мне дороги, - "Колыбель для мужчины", "Восемь русских песен", "Ромео и Джульетта". Здесь я рискнул взяться за гениальную музыку, имея всемирно известных хореографов-предшественников. Мне за этот спектакль не стыдно. Он идет до сих пор, и это тот случай, когда ничего не хочется переделать.

- За "Колыбель" ты, наверное, получил столько плюх, что до сих пор их помнишь, - как же, мужчина раздевается догола на сцене!

- Я постоянно выслушивал обвинения в хулиганстве. Как будто было легко решиться раздеться в городе, где меня знают все, а потом мне же рассказывают про мои анатомические особенности. Не люблю я провокаций и не занимаюсь этим, просто иначе не мог показать "нерв" беззащитности и одиночества.

Дальше - больше. Возник коммерческий проект "Русский соблазн".

- За "Соблазн" тебя тоже попинали: зачем делаешь деньги вместо творчества.

- Ко мне пришли французские продюсеры с предложением - сделать супершоу типа парижского "Лидо". Мы работали над этим год. В этом шоу есть все: калинка-малинка, пение Паваротти, самба-румба с перьями, половецкие пляски, красавицы в одних трусиках, турецкие песни: "Ой, мама, шикадам, шикадам". Само собой, тридцать два двойных фуэте. И 380 костюмов по моим эскизам.

Я всем говорю: вы можете меня ругать как хотите, но эта работа - не компромисс. Я сделал это честно, сделал, в конце концов, профессионально. В Каннах, во Дворце фестивалей, аплодировали переполненным залом. Да, это отлично кормит. Мои артисты чувствуют себя людьми. И мир можно посмотреть. Мы с этим проектом два месяца выступали на Карибских островах, на изумительных условиях контракта - пятизвездный отель и все такое. Теперь "Соблазном" интересуются Америка и Швейцария. Кстати, я постоянно вкладываю собственные деньги в театр, чтобы выпустить спектакль. А откуда были бы эти деньги, если б я их не заработал? И вообще я не люблю снобизма. Нормальный человек читает не только Достоевского, но и детективы. Мы приучаем молодежь ходить в театр. Сначала они смотрят наше шоу, потом - наш балет по Шекспиру.

- В городе тебя любят и гордятся, что у них есть знаменитый в России и за границей театр...

- Я себе купил "Мерседес", но не от хорошей жизни. До этого ходил в основном пешком, в транспорте не мог ездить, потому что сразу узнают, начинают шептаться: "Вот идет Панфилов". Не помогала ни широкополая шляпа на глаза, ни темные очки. Меня в городе знают даже дворники и бомжи. Не люблю, когда поклонницы говорят, что я гений. И не раздражает, когда говорят, что я красивый.

Гастролей очень много, по области, по стране, за границей, и очень часто на моих спектаклях публика аплодирует стоя, подпевает песням в фонограмме. Когда не встают, я ревниво думаю - а почему это? Где недоработка?

- Со стороны кажется, что у тебя не театр, а одна дружная семья...

- Раньше у нас денег не было, и я мог своих артистов подбодрить лишь лаской и поблажками. Теперь с них спрос другой. Я их по-прежнему люблю, но теперь плачу большие зарплаты. В балете "Река" есть эпизод, где танцовщику нужно стать на "мостик" и подняться на ноги через шпагат. Мальчик, с которым я репетировал, говорит: "Я не могу это сделать". А я отвечаю: "Это твои проблемы". Два дня тренировки на матах - и он сделал.

В театре я диктатор, такой, что просто мама дорогая. Строго запретил артистам материться и пить в театре. Хотя сам на репетициях частенько выражаюсь от волнения. И они понимают: мне можно, а им нельзя.

- Недавно в разговоре ты обронил фразу: "Я сейчас не на перепутье, а на перекатье"...

- Качусь куда-то. Такое ощущение в последнее время. Надо подумать. Творчески поголодать. Я выпускаю 8 премьер в год. Иначе скучно. И ставлю очень быстро, большой балет за два месяца, маленький - от нескольких дней до двух недель. Хочется сделать в городе балетный фестиваль. Пермь очень удачно расположена - посередке между Европой и Азией.

Может быть, я не стану знаменитым хореографом. Может быть, я покорю лишь Пермь. Вот ты спрашивала, не хотел бы я переехать в Москву? Честно - нет. Чтобы час ехать из дома на работу? Увольте. У меня первый в стране театр современной хореографии, попавший на "Золотую маску", первый театр современного танца, получивший государственный статус. В Перми я уже сломал предубеждение, что балет - это скучно. Горожане ходят в наш театр семьями, от бабушек до внуков.

Что мне надо? Тренажерный зал. Сауна - гнать шлаки. Бассейн - для расслабления. Бесплатное питание для артистов. Несколько репетиционных залов. Театральное кафе - для общения. Зимний сад - для релаксации. И все это у меня будет. Вот увидишь. Добивался же Дягилев всего, что хотел. А он тоже из Перми.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10917

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 16, 2006 7:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043104
Тема| Балет, "Бежар Балле Лозанн, Гастроли в Киеве, "Мать Тереза и Дети мира", Персоналии, М. Бежар
Авторы| Артем ДЕГТЯРЕВ
Заголовок| Страсти по Бежару
Мать Тереза не смогла развлечь публику
Где опубликовано| «Кiевскiй Телеграфъ»
Дата публикации| 20030414
Ссылка| http://www.versii.com/telegraf/material.php?id=329&nomer=155
Аннотация|

Мориса Бежара, безусловно, можно причислить к тем фигурам в искусстве, которых принято называть знаковыми. Создав свой собственный стиль, язык танца, полностью изменив представление о балете, он навсегда завоевал место на творческом Олимпе.

В этот раз киевляне увидели совершенно новую труппу Мориса Бежара. Это не тот "Балет XX века", который мы видели четыре года назад, а новый коллектив из недавних учеников Бежара, выпускников его школы. Увидев, что абсолютно все 15 выпускников на редкость талантливы и профессиональны, Бежар решил создать новый коллектив — "Compagnie M", прима-балериной которого стала работающая с Морисом 25 лет известная танцовщица Марсия Хайде. Как рассказала на пресс-конференции 67-летняя Хайде, когда Морис пригласил ее работать в новом проекте, ей было не важно, что это за проект: "Главное — это сам Бежар".

Нынешняя постановка под названием "Мать Тереза и Дети мира" имела свой подтекст. С одной стороны, она посвящена реальной героине — Матери Терезе Калькуттской — своеобразному символу добродетели и служения людям. А с другой стороны, 15 молодых парней и девушек из нынешней труппы Бежара представляют разные страны мира — Францию, Чехию, Германию, Японию, Гваделупу, а Марсия Хайде сама призналась, что призвана следить "за чистотой и порядком в труппе Мориса Бежара, поскольку молодые танцоры часто нуждаются в обыкновенной опеке". Вот и получилась, что она является как бы Матерью Терезой для всей труппы.

Говоря о том, что Морис Бежар перевернул представление о балете, необходимо все-таки уточнить, в чем это заключается. У Бежара не существует балета в привычном понимании этого слова. Каждый участник труппы — это не только танцор, но еще и актер, и певец. Синтезировав все виды искусств в единый жанр, Бежар создал универсальный балет, которому под силу осуществить любой творческий замысел. Но главной особенностью его балетов являются не подобные новаторства, и даже не феноменальная пластика и физическая подготовка танцоров, а величайшая глубина спектаклей, когда все перечисленные составляющие не являются самоцелью танца, а служат его духовному и интеллектуальному началу.

Именно в этом и заключалась загвоздка нынешних гастролей. Дело в том, что большая часть публики, пришедшей на спектакль, хотела увидеть именно "модного и современного" Бежара. А поскольку для среднестатистического украинца термин "современный балет" прочно ассоциируется с балетом "Тодес", то происходящее на сцене для многих явилось неожиданным открытием. Вместо модных движений под ритмичную музыку танцоры во главе с Марсией Хайде представили настоящую драму, причем драму не одного человека, а всего человечества.

Приученные к тому, что все должно быть как следует разжевано и объяснено (а желательно, чтобы и объяснять нечего было), зрители долго не могли понять, что же, в конце концов, происходит на сцене — ползающие танцоры, которые должны вроде бы танцевать, какие-то выкрикивания на различных языках. Не вполне понятные бои на палках (ведь не "Спартак" показывают, а балет о Матери Терезе) — все это несколько сбивало с толку тех, кто настроился на то, что их будут развлекать и веселить. Один зритель, которому, по всей видимости, стало жаль истраченных денег, даже сказал обиженным голосом: "Они ползают больше, чем скачут".

Да, публику упорно не хотели развлекать, — настроившись на "модный балет", разучившаяся, в свою очередь, думать и сопереживать, столкнувшись с настоящим искусством, она просто не поняла, что балет нужно "читать" и анализировать — головой и сердцем. Безусловно, незнание французского языка в определенной степени для многих затрудняло восприятие действа, в котором слово играет не последнюю роль. Но если бы большинство зрителей не были настроены на обычную развлекаловку, то увидели бы смысл происходящего, лежавший буквально на поверхности. Ведь танцоры-актеры так доступно рассказывали о нас, не знающих правильного пути в жизни и бесцельно ползающих по этой земле. О нас же, готовых любое учение, каким бы чистым оно ни было, извратить до невозможности. Ведь это мы обращаем знания, которые нам даются Богом через опыт и общение с духовно развитыми личностями (такими, как Мать Тереза), не на созидание, а на разрушение. Именно поэтому в бежаровском спектакле Дети мира, взяв в руки по такой же палке, какая была у Матери Терезы, начали не трудиться в поте лица, а драться между собой — стенка на стенку. Аналогии не приходят?

Видя никчемность жизни, нищету и необразованность Детей мира, Мать Тереза старается их накормить и научить. И вот уже люди, которых минуту назад можно было назвать стадом, обретают гармонию души и тела. У неотесанного еще недавно оборванца раскрывается талант певца, и он поет удивительную арию (как чернокожему выходцу из Гваделупы Яннису удается петь в полный голос после стремительных па, когда в принципе у танцора сбито дыхание — остается загадкой).

Но вот Мать Тереза ненадолго отлучается, и гармония тут же разрушается. Те, кто еще недавно были людьми, познающими мир, вновь становятся стадом. Задаю тот же вопрос — не приходят ли аналогии?

Нам, Детям мира, нужны подобные проводники в жизни для того, чтобы не быть стадом, которое по первому зову бездумно пойдет за лицемерными и амбициозными вожаками ради осуществления их грязных интересов. Думаю, что к концу действия многие все-таки смогли "прочесть" этот спектакль, и когда перед смертью Матери Терезы все Дети мира облили себя водой и произнесли "аллилуйя", то уже никто не воспринял это как очередной эпатаж. Ведь более доступного символа очищения от скверны и приобщения к духовному миру, по-моему, трудно сыскать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10917

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 16, 2006 7:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043105
Тема| Балет, , "Бежар Балле Лозанн", Гастроли в России, балет "Мать Тереза и дети мира".
Авторы| Ольга МАКАРОВА
Заголовок| БЕЖАР ВЫБИРАЕТ НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ
Где опубликовано| «Невское время»
Дата публикации| 20030411
Ссылка| http://nv.vspb.ru/cgi-bin/pl/nv.pl?art=143761427
Аннотация|

Морис Бежар не может быть неоригинальным. Его стиль - удивлять, удивлять новинками, без которых, как правило, не обходится ни один приезд Бежара. Не стали исключением и нынешние гастроли (за их организацию надо сказать спасибо корпорации PMI). На этот раз новинок было аж три: новая труппа, премьерный спектакль и, конечно же, оригинальный выбор выразительных средств. Но обо всем по порядку.

В ноябре к нам приезжал бежаровский "Балет ХХ века", теперь же хореограф привез новую труппу La Compagnie M, состоящую из 15 молодых танцовщиков, выпускников школы Бежара. В этой школе, существующей уже более 30 лет, как говорит сам мастер, он "стремится формировать универсального актера, способного выразить себя через голос, движение, через все тело в целом", и поэтому обучают там не только танцу, но и пению, актерскому мастерству, восточной борьбе, акробатике. Бежара увлекает создание синтетического спектакля, в котором на равных сосуществуют разные виды искусства. Пример тому - показанный новый балет "Мать Тереза и дети мира".
"Мой балет о матери Терезе, посвятившей свою жизнь помощи нуждающимся, был создан для того, чтобы все заметили, наконец: в этом мире - огромное количество бедных людей, и их гораздо больше, чем богатых", - говорит Бежар. В роли матери Терезы выступила в прошлом блестящая исполнительница, сегодня постаревшая Марсия Хайде. Сочетание юношеского задора молодых исполнителей и актерской мудрости опытнейшей балерины - безусловно, козырь спектакля. Тереза заботится о своих детях, белые костюмы которых символизируют детскую чистоту и открытость миру, ее дети - дети разных национальностй и рас. Она учит их, поставив шумную ватагу к импровизированному балетному станку, старательно выговаривая по-русски: "Пожалуйста, раз, два, три". Потом шесты, только что служившие станками, становятся орудиями для отбивания ритма в следующем пластическом номере. Ребята танцуют, демонстрируя владение разными направлениями - и классикой, и модерном, в полифонии движений порой кажется, что они свободно импровизируют на сцене, молодые солисты поражают фантастической техникой. А чтобы передохнуть после сложного танца, "дети", свесив ноги, устраиваются на краю сцены и с аппетитом уплетают то, что приготовила для своих непоседливых подопечных заботливая Тереза. Все по-домашнему просто. Просто, без видимого напряжения танцовщик сильным поставленным голосом поет оперные арии, сидя в шпагате. Другой произносит монолог. Говорят в спектакле много, только на французском языке. Жаль, что большинству зрителей смысл слов остался недоступен. Но никакого перевода не требовала финальная песня. Все 15 молодых исполнителей, прямо на сцене "совершив обряд очищения водой", на разные голоса распевали "Аллилуйя". Многоголосье сопровождалось и танцевальной полифонией, и каждый показал себя.
Показал себя этим спектаклем и Бежар, который в свои 76 лет продолжает активно работать и ставить новые спектакли. Он, как и прежде, оригинален, ищет новые пути и, конечно, любим зрителем, потому что его спектакль наполнен добротой и несет так нужную всем сегодня светлую энергетику.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10917

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 16, 2006 7:49 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043106
Тема| Балет, «Золотая маска»
Авторы| Фаина Филиппова
Балетные номинации "Золотой маски"
Заголовок| Пиковая дама на два города
Где опубликовано| «Независимая газета»
Дата публикации| 20030410
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2003-04-10/6_balley.html
Аннотация|

В этом году "Золотая маска" проводится в двух городах - Москве и Петербурге, что негативно cказалось на правах москвичей. Хотя организаторы "Маски" и постарались продублировать показы на два города, не все спектакли фестивальной балетной программы можно увидеть в столице. Мариинский театр не привез обещанную "Золушку" даже на недавние московские гастроли, а "мелочь" вроде одноактного "Блудного сына" тем более возить не намерен. Лишь те, кто постоянно ходит на балет, могут вспомнить виденный ранее проект Нины Ананиашвили "Лея" в постановке Театра балета Алексея Фадеечева или восстановленные в петербургском Театре хореографических миниатюр одноактные балеты "Кортеж" и "Роден". И то и другое в программе московской "Маски" не числится. Лишь "Пиковая дама" и "Пассакалья", номинированные от Большого театра, есть в его апрельской афише, но и те покажут 19 апреля, после окончания фестиваля.
Балетный конкурс "Маски" этого сезона - два спектакля Алексея Ратманского, два опуса Ролана Пети, два балета Леонида Якобсона и один Джорджа Баланчина. Ратманский соревнуется сам с собой как лучший хореограф: его "Золушка" в декорациях модного архитектора Ильи Уткина построена на лирике и иронии Прокофьева и на реминисценциях из отечественной истории, от двадцатых годов до перестройки. "Лея" на музыку Бернстайна - балет по мистической пьесе "Диббук" по мотивам еврейских хасидских легенд. Якобсон и Баланчин в номинацию лучших хореографов не вошли: как-то неловко давать премию сезона давно скончавшимся столпам мировой хореографии, чьи спектакли театры просто взяли из архива балетного наследия. Конечно, баланчинский "Блудный сын" имеет больше шансов на премию, чем якобсоновские "Свадебный кортеж" (картины Шагала в балетном варианте) и "Роден" (цикл миниатюр по мотивам знаменитых скульптур). Прежде всего потому, что артисты Мариинского театра гораздо лучше танцуют, чем солисты Театра хореографических миниатюр, когда-то основанного Якобсоном.
Что касается Ролана Пети, то один из двух балетов "масочной" афиши, "Пиковую даму", он поставил специально для Большого театра, а другой, "Пассакалью", перенес со сцены Парижской оперы. Балеты хороши абсолютной непохожестью. "Пассакалья" на музыку Веберна удивляет "точечной" структурой бессюжетной хореографии и холодным изяществом танцевальных композиций. "Пиковая дама", наоборот, поражает безудержными страстями. Дуэты главных героев похожи на смертельную схватку: то Германн (Николай Цискаридзе) хватает за горло Старую Графиню (Илзе Лиепа), то она доводит партнера до исступления. Эти артисты имеют сильных соперников в номинациях "Лучшие женская и мужская роль в балете". У московского премьера один конкурент - Андрей Меркурьев из Мариинки за роль Принца в "Золушке". У Лиепы две соперницы: Нина Ананиашвили номинирована за партию Леи, а Диана Вишнева - за Золушку.
В этом году "Маска" - часть празднования трехсотлетия Петербурга, председателем жюри музыкального театра назначен питерский танцовщик и хореограф Никита Долгушин, а в составе жюри - пять петербуржцев. Но все равно трудно угадать, дадут ли, например, приз Меркурьеву или Цискаридзе, которого, кстати, в Петербурге любят. Могут решить, что Цискаридзе уже имеет две "Маски", а Меркурьев - пока ни одной, к тому же московский артист за "Пиковую даму" выдвинут и на Государственную премию. А могут сказать, что Цискаридзе танцует лучше. Но кто бы ни был признан лучшим у мужчин, победителя наверняка захотят уравновесить лучшей балериной из другого города.
Велика возможность назначения Ратманского лучшим постановщиком: учитывая недавний скандал вокруг Ролана Пети (во время своей работы в Большом театре он плохо отозвался о Мариинке), позволительно предположить, что российским балетмейстером года он вряд ли будет признан.
В конкурсе современной хореографии ситуация более предсказуемая. С большой долей вероятности можно ждать победы балета "БлокАда" пермского хореографа Евгения Панфилова, трагически погибшего через месяц после премьеры. Он объективно лучший среди других номинантов, в списке которых "Ожидание" (Челябинский театр современного танца), "Ночной прыжок с парашютом" (группа "Киплинги" из Екатеринбурга) и "Листья тел" (проект московской группы "П.О.В.С. танцы").
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10917

СообщениеДобавлено: Пт Фев 02, 2007 4:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043108
Тема| Балет, Санкт-Петербургский театр балета Константина Тачкина, Персоналии, И. Колесникова
Авторы| Нина Аловерт
Заголовок| Зимние путешествия
Где опубликовано| «Русский базар»
Дата публикации| 200300403
Ссылка| http://www.russian-bazaar.com/cgi-bin/rb.cgi/n=15&r=variation&y=2003&id=nalo.2003.4.4.1.2.22.15.variation.70.67
Аннотация|

Судьба определила мне в 2003 году путешествовать. Предложения работы приходили из-за океана. Причем комбинации, предложенные судьбой, каждый раз были своеобразными: в январе я летала через Тихий океан, чтобы запечатлеть гастроли американской балетной труппы из Индианаполиса в Китае, в феврале я перелетела Атлантический океан - директор балетной труппы из Санкт-Петербурга Константин Тачкин пригласил меня снимать гастроли его театра в Англии.
Первый город в Англии, где я работала, находился на берегу Ла-Манша. Два дня, которые я провела в этом городе, можно приравнять к неделе отдыха. Утром из окон гостиницы видны шхуны, лежащие на боку на отмели, а полоска воды виднеется где-то у самого горизонта и скорее напоминает мираж, чем настоящую воду. Затем начинается прилив. К четырем часам дня волны залива бьются о берег, шхуны весело покачиваются на волнах, как кораблики из скорлупы ореха, которые дети пускают плыть по лужам, снабдив их бумажными парусами. Вдоль берега расположились многочисленные таверны самого примитивного вида, но в них жарят свежую рыбу. Морской воздух такой густой, что, кажется, его можно пить из стакана.
Труппа переезжала из города в город. Почти 10 дней я каждый вечер снимала спектакли русской труппы, первое выступление которой я увидела летом 2002 года.
О существовании Санкт-Петербургского Театра балета Константина Тачкина я услышала впервые год назад. Мои знакомые сами не видели спектакли театра, но говорили о них весьма пренебрежительно. Дескать, много теперь развелось этих гастрольных трупп, собранных из танцовщиков, которых не взяли в хорошие театры. Ездят по миру и возят наспех отрепетированные классические балеты. Но Театр балета Константина Тачкина выступает не только за границей, но и в Санкт-Петербурге, поэтому прошлым летом я посмотрела спектакль труппы. И этот спектакль в целом произвел на меня хорошее впечатление.
Оказалось, что труппа не такая уж маленькая (75 танцовщиков), с артистами работают замечательные репетиторы - бывшие премьеры Мариинского театра Любовь Кунакова, Светлана Ефремова, Юрий Гумба, Георгий Дзевульский, а с кордебалетом - Ирина Ковалева (Малый Оперный театр). Конечно, труппа состоит из танцовщиков разного уровня одаренности, но танцуют они классические балеты в том хорошем стиле, который присущ русской школе.
Особенно меня поразил кордебалет, который безупречно танцевал такие сложнейшие классические ансамбли, как виллис в «Жизели» или «нереид» в «Спящей красавице». В труппе есть хорошие танцовщицы (Татьяна Иванова, Гюльсина Мавликасова и др.) и совсем неплохие солисты-мужчины (Юрий Глухих, Сергей Певнев).
«Кто этот Тачкин? - говорили мне знакомые. - Какое он имеет отношение к балету?!»
Санкт-Петербургский театр балета Константина Тачкина возник в 1994 году, репертуар театра - классические балеты. Появление новых компаний, которые танцуют исключительно классический репертуар, - явление постсоветского периода русского балета. В советский период жизнь страны находилась под контролем государства. Когда стало возможным заниматься частным бизнесом, некоторые бывшие артисты балета начали создавать свои труппы. Это явление было порождено чаще не творческими идеями, а запросами рынка: западные туристы, которые приезжают в Россию, хотят видеть русский классический балет. Залы больших театров не могут вместить всех приезжих, гостей ведут на спектакли других компаний, которые танцуют «Жизель» и «Лебединое озеро» (качество спектаклей - это уже другая тема). Остальное время года такие компании гастролируют по миру. Так возник сначала и театр Тачкина.
Сам Константин Тачкин не принадлежал к актерскому миру, он - бизнесмен, работал в организации, которая занималась распределением туристов по различным театральным залам. В 1994 году Тачкин возглавил небольшую компанию, которая осталась без директора. Сначала он думал, что это - легкий бизнес: есть артисты, есть «Жизель», есть западные туристы. Но кончилось лето, а с ним и туристский сезон, а с ним и деньги, но артистам по-прежнему надо было регулярно платить зарплату. Однако Тачкин свой бизнес не бросил, а стал всячески стремиться к повышению качества спектаклей. Во время работы он так влюбился в классический балет, что теперь театр - это не просто его бизнес, это дело его жизни. Тачкин не берет напрокат декорации и костюмы, как другие новые труппы. Он купил в Мариинском театре или заказал новые декорации и костюмы по эскизам лучших русских театральных художников, международно известных Галины Соловьевой и Семена Пастуха.
Театр существует только на собственные средства, не получая никаких субсидий от государства. Труппа продолжает гастролировать по миру, летом по-прежнему выступает в Санкт-Петербурге. Я видела спектакли театра во время их гастролей в Англии, куда они ездят каждый год (Artsworld Presentations). Публика принимает их прекрасно. В одном из городов после спектакля ко мне подошел зритель и сказал: «Мы не можем возить детей в Лондон на балет, как хорошо, что этот театр приезжает, и мы можем показать нашим детям такую красоту».
Но настоящим сюрпризом для меня стал тот факт, что именно в этой труппе, а не в знаменитых русских театрах танцует молодая балерина Ирина Колесникова, которая обещает стать звездой и славой русского балета.
22-летняя Колесникова закончила Вагановскую Академию русского балета в Санкт-Петербурге в 1998 году и с того же года работает в труппе Тачкина. За это время она стала победительницей на нескольких Международных балетных конкурсах (серебряная медаль в Варне и «золото» - в Праге) и т.д.
Не в конкурсах дело. Cама балерина вспоминает о своих поездках на конкурсы без восторга, особенно о первом участии в подобном состязании в Варне. Международный конкурс артистов балета в Варне считается одним из самых престижных в балетном мире. Но конкурс - совсем не всегда показатель уровня и даже справедливости в оценке. Случай с Колесниковой вообще был особым. По показаниям компьютера Колесникова шла впереди всех, но устроителей конкурса это почему-то не устраивало. И началось... Не давали зал для репетиций, «забывали» прислать машину, чтобы отвезти танцовщицу на выступление... А однажды, когда она в кулисах лежала на полу, ожидая своего выхода, по ней «случайно» прошелся подкованными сапогами рабочий сцены... На «золото» тянули танцовщицу из Китая, которая и заняла первое место, а Ира - второе.
Но выступления на конкурсах, как я сказала, не всегда показатель профессионального уровня балерины. А в том, что Ира Колесникова - настоящая балерина с большими возможностями, я убедилась, когда посмотрела ее в спектаклях.
В Англии я увидела Колесникову в главных ролях в балетах «Жизель», «Спящая красавица», «Лебединое озеро». Колесникова - технически сильная танцовщица, но не только техническое мастерство делает танцовщицу балериной. Есть еще - и для меня это главное - артистическая индивидуальность. И вот это несомненное творческое своеобразие, пленительное обаяние молодой танцовщицы в самых обычных классических вариациях и дуэтах позволяют сразу выделить Колесникову среди многих ее сверстниц, которых я вижу в других театрах.
Больше всего меня поразило в молодой танцовщице умение создавать на сцене вокруг себя особую атмосферу. Возможно, это признак подлинной музыкальности, когда не только тело слушается тактов, но и балерина своим артистическим чутьем улавливает эмоциональную суть музыки. В «Спящей красавице» в сцене видения Авроры Принцу Колесникова появилась такой «очарованной принцессой» , что казалось, именно она создавала на сцене таинственный волшебный мир, вовлекая в него Фею Сирени, Принца и кордебалет. Какой необычной Жизелью выпорхнула она на сцену в начале балета «Жизель»! Я видела разных «Жизелей»: милых, влюбленных, застенчивых, радостных, но никогда не видела такой сияющей Жизели. Сцена как будто сразу осветилась дополнительными прожекторами, как будто эта Жизель заливала все пространство вокруг себя ослепительным светом своего счастья.
Надо сказать, что Колесникова - балерина не только повышенной актерской интуиции и чувствительности - она способна сознательно продумывать роли и находить свои решения и нюансы (все эти качества я особенно ценю в танцовщиках). Так, и знаменитую сцену, где Жизель сходит с ума, узнав о том, что возлюбленный ее обманул, Колесникова решает по-иному. Ее Жизель не сходит с ума, но как бы продираясь сквозь душевную боль, пытается вспоминать счастливую историю своей любви. Как будто пытается в этом публичном одиночестве, на глазах всей деревни и свиты Графа пройти эту историю в обратном порядке шаг за шагом и найти момент, - где она ошиблась? где началась неправда? Все было истиной, все было полно счастьем. И от этой невозможности совместить ничем не омраченную жизнь с обманом, на котором это счастье было построено, Жизель Колесниковой умирала от разрыва сердца. Второй акт в тот вечер мне в целом понравился меньше первого, но и в нем были удивительные находки.
...После смерти Жизель превращается в ночную деву - виллису. Альберт приходит на могилу к умершей девушке, ее призрак проносится по сцене. Не в силах удержать видение, Альберт опускается на одно колено и закрывает лицо рукой. И тогда Жизель выходит из кулис за спиной Альберта, становится в арабеск, Альберт поднимает голову, видит ее, начинается дуэт. Вот этот момент меня и поразил: Колесникова, стоя за спиной Альберта, погруженного в грезу, поднимала ногу медленно, медленно, медленно, как будто каждым движением ноги легкий призрак обретал некую - не скажу: плоть - но видимую для Альберта оболочку.
Роль Одетты-Одиллии в «Лебедином озере» - особая роль в биографии начинающей балерины. Интуитивно и сознательно, она нашла для этих образов свою интерпретацию. Колесникова услышала в музыке тему бесконечного одиночества Одетты и тему экспрессивного волшебства Одиллии.
Надо добавить, что лондонская критика, видевшая самых блистательных исполнительниц этих ролей, приняла новую русскую балерину. Главная лондонская газета «Таймс» поместила статью Аллена Робертсона, где он подробно разбирает работу Колесниковой и восхищается ею. Автор справедливо заметил, что балерина даже в те ночные часы, когда она освобождается от образа белой птицы, никогда до конца не превращается в девушку. И в образе Одиллии она напоминает Принцу Лебедя так же, как напоминала ее Одетта.
Колесникова протанцевала свой первый выход, как обряд освобождения Одетты от птичьего обличия. Но Принц не смог завоевать доверия заколдованной девушки, живущей в своем мире одиночества и печали, который создавала вокруг Одетты балерина. Одетта Колесниковой не поверила ни ему, ни возможности своего освобождения.
Одиллия меня поразила. Я уже привыкла к тому, что крайне редко кто-то из танцовщиц ищет специальный подход к роли: обычно перед нами злодейка - и все.
Колесникова тоже явилась на сцену злодейкой. Но в зале дворца она чувствовала себя и первой актрисой и режиссером разыгрываемого ею спектакля об обольщении. Яркая, «звонкая», вызывающе прекрасная, даже напоминая черную птицу, она не забывала о своей неотразимости. А уж когда она блестяще в бешеном темпе закончила знаменитые фуэте (которые она начала с двойных), то бедный Принц и вовсе потерял голову. Тем более что Юрий Глухих, партнер Колесниковой, в роли Принца выглядел таким юным и беспомощным, что где уж было ему противостоять этой волшебной обольстительнице!
Танцовщик Юрий Глухих мне понравился. Он был партнером Колесниковой еще в балетной школе, остался им и на сцене театра Тачкина. Глухих танцует легко и элегантно, он хорошо владеет русской манерой исполнения. Временами некоторая мальчишеская незрелость его героев не совпадает со сложным душевным миром героинь Колесниковой. Но в «Жизели», например, оба танцовщика хорошо гармонировали и противостояли друг другу. Во всяком случае в лице Юрия Глухих театр имеет солиста того уровня, которых сегодня не так уж и много среди молодых русских танцовщиков-мужчин.
Не хочу сказать, что Ирина Колесникова - законченная прима-балерина, ей надо еще много работать, но у нее есть все возможности стать настоящей звездой. А у Театра балета Константина Тачкина есть тенденция вырасти в театр хорошего профессионального уровня и заслужить любовь и уважение не только за рубежом, но и у взыскательного русского зрителя.
. . .
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10917

СообщениеДобавлено: Пн Мар 12, 2007 12:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043109
Тема| Балет, БТ, «Светлый ручей», Персоналии, А. Ратманский
Авторы|
Заголовок| Журчат ручьи, и сердце тает
Где опубликовано| Newspo.ru
Дата публикации| 20030414
Ссылка| http://4-03.newspo.ru/news/culture/4525.html
Аннотация|

"Какие-то люди в одежде, не имеющей ничего общего с одеждой кубанских казаков, прыгают по сцене, неистовствуют", - так 6 февраля 1936 года газета "Правда" описывала поставленный Федором Лопуховым комический балет Шостаковича "Светлый ручей". Со дня премьеры в Большом театре тогда прошло три месяца, со дня первого представления в Малеготе - более полугода. Главный театр страны в довоенные времена практиковал перенос на свою сцену "опробованных" спектаклей, экспериментальной площадкой оказывались театры Ленинграда. "Светлый ручей" был "опробован", имел успех, да и после московской премьеры пресса была отличной. Но после визита на спектакль Иосифа Виссарионовича появилась та самая редакционная статья в "Правде" (авторство приписывается Жданову), и "Светлый ручей" исчез из репертуара почти на семьдесят лет. Теперь его ставит заново Алексей Ратманский (хореография Лопухова утеряна безвозвратно). В конце минувшей недели Большой театр провел пресс-конференцию, посвященную премьере, что грянет в эту пятницу.

Главный дирижер - музыкальный руководитель театра Александр Ведерников сказал несколько слов об "особой репертуарной физиономии Новой сцены" (встроив будущий спектакль в ряд с оперными премьерами сезона - "Снегурочкой" и "Похождениями повесы"). Предположил, что вслед за "Ручьем" (сотворенным в кубанско-колхозных обстоятельствах классическим водевилем, где муж не узнает собственную жену и за ней ухаживает) в Большом может появиться более ранний балет Шостаковича "Болт" (сюжет - разоблачение вредителя на заводе), и убежал на репетицию "Руслана и Людмилы" - тоже премьера не за горами. Продолжили пресс-конференцию те люди, что выпускают спектакль: художник Борис Мессерер, дирижер Павел Сорокин и хореограф Алексей Ратманский. Артистов представляли Мария Александрова и Сергей Филин. За начальство остался худрук Большого балета Борис Акимов. Вымотавшись на репетиции, "надежда русского балета" (единственный отечественный хореограф, выпускающий по два отличных спектакля в год, - на "Золотой маске" сейчас соревнуются друг с другом его мариинская "Золушка" и "Леа", сделанная в Театре танца Алексея Фадеечева) Ратманский говорил немного. Сказал лишь, что не собирался стилизовать эпоху и что было интересно всего лишь простодушно пройтись по либретто и музыке. ("Это очень балетная партитура. Шостакович продолжил традиции Минкуса, Дриго и Пуни - на уровне своего гения".) После этой фразы журналисты заулыбались - вспомнилась история с Геннадием Рождественским, презрительно отзывавшемся о балетных композиторах. Собственно, в период его правления Ратманский и был приглашен ставить "настоящую музыку" - Шостаковича, "Светлый ручей". Будто вспомнив грозного коллегу, Павел Сорокин похвалил хореографа за то, что тот не приспосабливает оркестр к нуждам балета (не меняет темпы). А Борис Мессерер признался, что хотел сначала сделать оформление политизированным (все-таки 30-е годы), но потом политика уступила место юмору, более соответствующему стилистике хореографии. Под конец назвали исполнителей главных ролей. В первом составе парой колхозников будут Инна Петрова и Юрий Клевцов, парой гостей из города (приехавшими с гастролью балетными артистами) - Мария Александрова и Сергей Филин. Во втором составе - Анастасия Яценко и Владимир Непорожний, Елена Андриенко и Ян Годовский соответственно. Если все сложится правильно (тьфу-тьфу-тьфу!), у спектакля есть шанс стать главным событием сезона.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10917

СообщениеДобавлено: Пн Мар 12, 2007 12:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043110
Тема| Балет,БТ, «Светлый ручей»
Авторы| Варвара ВЯЗОВКИНА
Заголовок| ПРИНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ
Премьера балета “Светлый ручей” в Большом театре
Где опубликовано| "Литературная газета", 2003 №17 (5922)
Дата публикации| 20030430
Ссылка| http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg172003/Polosy/art9_1.htm
Аннотация|



Хореографа Алексея Ратманского на пресс-конференции спросили, не считает ли он свою постановку стилизацией того, первого спектакля, снятого в 1936 году со сцены Большого театра. Прошла же в соседнем Молодежном театре недавно премьера знаменитой арбузовской “Тани”, где ностальгия по старому спектаклю, в котором играла Мария Бабанова, живет самостоятельной жизнью в действии. Ратманский ответил, что не пытался реконструировать “Светлый ручей”, от которого ничего не осталось, кроме фотографий и рецензий, что интерес к своему театральному прошлому витает в воздухе, раз стали обращаться к предшествующим образцам, и что ему важнее было воссоздать дух музыки Шостаковича, специально написанной для балета.

Речь идет о блестяще поставленном в 1935 году Федором Лопуховым сначала в Ленинграде, а затем перенесенном в Большой театр балете о жизни колхоза “Светлый ручей”. В Москве он шел полгода и заказной статьей в “Правде” “Балетная фальшь” был вымаран из истории Большого театра. В балете тогда увидели одну “дивертисментность”, музыке вдогонку досталось за “Сумбур вместо музыки” (чуть ранее под таким названием вышла статья, разгромившая “Леди Макбет Мценского уезда”). В итоге Шостакович балетных партитур больше не создавал, а о том, как драматично складывалась его судьба, всем известно. Лопухова же больше не приглашали возглавить балетную труппу Большого театра, он вернулся в Ленинград, потерял свой театр и время от времени ставил балеты в разных городах. Обоих новаторов история со “Светлым ручьем” подкосила, и к середине 30-х настоящее веселое искусство было подменено действительно фальшивым.

Третьим пострадавшим был Адриан Пиотровский, автор либретто. По образованию классический филолог, обожавший античность, он работал в тот момент завлитом в театре у Лопухова и ратовал за площадной народный театр, растолковывал рабочим их многовековое прошлое. Понятно, в каких условиях рождался “Светлый ручей” и зачем двум весельчакам-интеллектуалам Лопухову и Пиотровскому понадобилось облекать традиционную комедию положений в советский антураж: артисты из Москвы приезжают в кубанский колхоз на праздник урожая, их встречают, выясняется, что одна из колхозниц, подруга артистки, тоже не забыла танец. Здесь-то и появляется поле для танца, и пальцевого, и характерного, и гротескного, что, собственно, оценил Ратманский.

Если бы показать сегодня прежний спектакль с Суламифью Мессерер и Асафом Мессерером, Ольгой Лепешинской и Алексеем Ермолаевым, то для нынешнего глаза он выглядел бы архаичным. Поэтому Ратманский временами лишь в вариации агронома Петра, в адажио Петра и Зины дает типические поддержки, позы того времени. Здесь хореограф играет балетным языком. Он вводит нас в мир советского колхоза, черпая ассоциации из кинематографа. Но ему важнее не копировать первоисточник, к примеру, комедии Александрова или картины Роома, а найти свой взгляд на эти вещи. В кинематографе это удалось Дыховичному в фильме “Прорва”. В балете “Светлый ручей” Ратманского – единственный пока тому пример.

Открывается занавес, и мы читаем выдержки из газет: “Большевистcкому урожаю – ударную уборку”, “Доярки, добьемся высоких удоев от каждой фуражной коровы”. Художник Борис Мессерер как родственник исполнителя первого спектакля и как знаток того времени сделал декорации в духе культурной традиции, создал достоверную кальку-каталог достижений народного хозяйства – у него летает самолет, едет поезд, трактор вспахивает землю. Ратманский как музыкальный человек одел в одежды того времени своих персонажей и наделил их современной пластикой, идущей часто от самих артистов. У него нет как такового “Танца энтузиазма” или изображения трудового процесса – битья молота по наковальне, но через танец передан сам дух, аромат той эпохи.

Главной парой на премьере стали Мария Александрова (Классическая танцовщица) и Сергей Филин (Классический танцовщик). В озорной и героической героине Александровой есть та неудержимость и бесстрашие, которые были бы наказаны тогда. А ее смелость в прыжках приобретает и дополнительный сюжетный смысл в сцене примирения горцев с кубанцами – разве можно враждовать, когда рядом столько жизни и свободолюбия. В Филине открылась комедийность, он уморительно изображал сильфиду, танцуя на пуантах. Ратманский умеет неожиданно показать давно известного артиста с неожиданной стороны – таковы блестящая пара Любовь Филиппова (Молодящаяся дачница) и Андрей Меланьин (Пожилой дачник), Владимир Моисеев (Гаврилыч, инспектор по качеству), персонажа которого он тонко наделил чертами товарища Сталина. Для своего однокурсника Геннадия Янина (Гармонист) и молодой обаятельной Ксении Пчелкиной (Галя) он создал шлягерный номер. Многонаселенный “Светлый ручей” наконец-то занесло на Новую сцену Большого театра, где он обещает стать лучшим украшением репертуара.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18541
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Авг 24, 2007 3:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043111
Тема| Балет, БТ, Персоналии, МАРИНА КОНДРАТЬЕВА
Авторы| Беседу вела Анна Галайда
Заголовок| МАРИНА КОНДРАТЬЕВА:
"Если бы Семенова велела встать на голову, я бы встала"

Где опубликовано| Газета "Культура" №16 (7375)
Дата публикации| 20030424
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=465&crubric_id=100442&rubric_id=207&pub_id=446018
Аннотация|

Недавно в Большом театре прошел вечер балета, посвященный 50-летию творческой деятельности замечательной балерины, народной артистки СССР, профессора Марины КОНДРАТЬЕВОЙ. Она, первая исполнительница Катерины в "Каменном цветке" Юрия Григоровича и Музы в "Паганини" Леонида Лавровского, принадлежала к плеяде великих танцовщиков 70-х годов. Ее называли "романтической музой". Касьян Голейзовский сказал: "Если бы Терпсихора существовала в действительности, воплощением ее была бы Марина Кондратьева". Сегодня Марина Викторовна - известный педагог, воспитавший многих звезд Большого. Среди ее учеников: Маргарита Перкун-Бебезичи и Вера Тимашова, Мария Былова и Алла Михальченко, Наталья Архипова и Елена Князькова, Анна Антоничева и Галина Степаненко, Нина Капцова и Екатерина Шипулина.

- Марина Викторовна, в Большом театре прожита целая жизнь. Что вспоминается прежде всего из этих 50 лет?

- В основном помнится, конечно, хорошее - начало творческого пути, педагоги, репетиторы, партнеры. Обиды, которые, разумеется, были, вспоминаются реже. Моя судьба сложилась удачно, я бы не хотела другой.

- Тем не менее ни сын, ни внук не пошли по вашим стопам.

- Мне очень хотелось, чтобы сын занимался балетом, но он категорически отказался. Теперь я нисколько не жалею, что он меня не послушал, - сейчас нужно быть либо очень хорошим танцовщиком, либо заниматься другой профессией.

- Марина Викторовна, а как вы попали в балет?

- В балет меня направили не родители, а их коллеги - люди науки: Николай Николаевич Семенов - лауреат Нобелевской премии, и академик Абрам Федорович Иоффе. Во время войны Ленинградский политехнический институт, заместителем директора которого был отец и где работала мама, эвакуировали в Казань. Там я участвовала в самодеятельной институтской бригаде. Мы ездили по госпиталям и давали концерты для раненых: кто читал стихи, кто играл на рояле, а я приплясывала. Жена Семенова обратила внимание на мои танцы. К тому времени уже было известно, что после эвакуации институт переведут в столицу, и Николай Николаевич решил показать меня в Московском хореографическом училище.

Шел октябрь 1943 года. Мы пошли на Неглинку, где тогда располагалась школа. Занятия уже начались. На экзамены мы опоздали. Николай Николаевич узнал, что в гостинице "Москва", где мы остановились, живет Агриппина Яковлевна Ваганова. Она приехала повидать сына, который после ранения находился в Москве. Семенов представился и попросил ее меня проверить. Агриппина Яковлевна велела пройтись, внимательно посмотрела мои ноги. На следующий день она сама повела меня в училище. Николай Иванович Тарасов, тогдашний директор, улыбнулся и сказал: "Примем, коли вы рекомендуете!"

Несколько лет спустя я подошла к Агриппине Яковлевне, напомнила о себе. Она ответила: "Как же, конечно, помню - Марина Семенова". Только тогда я поняла, почему Ваганова с такой готовностью пришла нам на помощь - девочке, которую зовут так же, как ее любимую ученицу, она отказать не могла.

- Сейчас по окончании хореографического училища в Большой театр попадают единицы. А ваша судьба после поступления в школу была предопределена?

- Что вы, все было сложно. Сейчас выработан точный график - артист балета работает 20 лет, после чего уходит на пенсию. В 50-х такого жесткого правила не было. Артисты работали долго. Поэтому после окончания училища, узнав, что меня официально приняли в театр, я с весны до октября ждала, когда кто-нибудь уйдет на пенсию. Ходила в театр, репетировала, но не имела ни зарплаты, ни трудовой книжки.

- В первые два года работы вы станцевали четыре главные партии. Театр активно выдвигал молодежь?

- Когда мы пришли в театр, было принято самостоятельно разучивать вариации и показывать их руководству. Такая практика существует и сейчас, только теперь с артистом работает репетитор. Вместе с выпускницей из параллельного класса Леной Ковалевской, ученицей Суламифи Михайловны Мессерер, мы разучивали танцы Камней из "Спящей красавицы". На показах самостоятельных работ репетиционный зал был полон - собиралась почти вся труппа. Приходила комиссия: Лавровский, Захаров, Семенова, Уланова, Вайнонен - художественный совет в полном составе. Я очень волновалась. Самым страшным было не то, что нужно танцевать перед Улановой и руководством, а то, что смотрит на тебя вся труппа.

Видимо, наша с Леночкой работа над "Спящей" понравилась, потому что нам сразу дали спектакль. А вскоре мне позвонил Ростислав Владимирович Захаров и спросил, могу ли я быстро выучить Золушку, - что-то случилось, и танцевать было некому. Я ответила: "Да, могу".

- Такой ответ был продиктован решительным характером?

- Нет, мне просто очень хотелось танцевать. Две недели мы с Тамарой Петровной Никитиной учили текст трехактного балета. Я сама понимала, что танцевать Золушку мне рановато. Думаю, что это знали все. Поэтому на сцену вышла опытная балерина. Но партию мне оставили, я ее выучила и станцевала через месяц. Этот спектакль стал для меня трамплином - в нем меня увидел Якобсон и пригласил участвовать в балете "Шурале". Затем станцевала "Спящую" и Марию в "Бахчисарайском фонтане.

- Дальнейшая театральная жизнь требовала от вас столь же решительных поступков?

- Бороться мне не приходилось. В те годы внимательно следили за продвижением молодежи. Леонид Михайлович Лавровский вывешивал списки нашего "роста". Моя фамилия всегда была среди назначенных на новые партии. Сначала мне поручили Джульетту, затем станцевала главные партии в "Паганини" и "Пламени Парижа".

- Кто был "вашим" хореографом, чьи спектакли соответствовали вашему внутреннему состоянию?

- Прежде всего Лавровский. С каким вдохновением я танцевала Джульетту! Я мечтала об этом спектакле, и репетиции с самим Леонидом Михайловичем были счастьем. С ним же мы делали "Паганини". Это был первый спектакль, который ставился "на меня". Вместе "искали" прыжки, придумывали положения в адажио. Любила работать с Ростиславом Владимировичем Захаровым. Его технически сложные спектакли были мне близки романтикой и лиризмом. Спектакли Юрия Николаевича Григоровича воспринимались новым веянием. Счастлива, что станцевала Катерину в "Каменном цветке" и Фригию в "Спартаке". И, как ни странно, особенно мне дорог был последний мой спектакль - "Анна Каренина".

- Марина Викторовна, а осталась какая-нибудь "нестанцованная" роль?

- Раньше строго относились к амплуа. Майя Плисецкая так и не станцевала "Жизель", а Катя Максимова - "Лебединое". Для меня несбывшейся мечтой осталась Китри. Жалею, что в репертуаре не было "Сильфиды". Сейчас я с удовольствием работаю над этими спектаклями с моими девочками.

- Такая повышенная требовательность к амплуа оправдана?

- Сегодня считается, что балерина должна танцевать все. К примеру, Надя Грачева хорошо танцует "Жизель" и "Баядерку", "Сильфиду" и "Дон Кихот". Но не у всех такие данные, и получается "засоренность": составов много, кто-то танцует партию хуже, кто-то лучше, но все балерины имеют право на спектакль, если хоть раз его станцевали. Никто не возьмет на себя ответственность сказать: "Ты в этой партии хуже других". Поэтому у нас на каждый спектакль стоит огромная очередь балерин, а молодежи пробиться невероятно трудно.

- А что чувствовали вы, придя в театр?

- Раньше школа была при Большом театре, и все воспитанники участвовали в спектаклях буквально с первого класса. В театр после училища приходили, как в родной дом. Старшие нас опекали, оберегали, делились профессиональными секретами и гордились, если молодая артистка из их уборной танцует новую партию.

У меня сохранилась масса газетных рецензий на мои первые спектакли - писали их Майя Плисецкая, Викторина Кригер, Ольга Лепешинская, Суламифь Мессерер. Они приходили, делали замечания, высказывали пожелания. В те годы критика была иной: если что-то было недоделано, это отмечали, но очень доброжелательно. Мне кажется, сейчас критики не совсем компетентны в понимании классической школы и стиля. Изменился и тон рецензий. Я перестала читать, что обо мне пишут, - статьи либо агрессивны, либо слишком комплиментарны. Артисту они ничего не дают.

- А чье мнение было для вас всегда особенным, кто заменял вам рецензентов?

- Мой педагог Марина Тимофеевна Семенова. Ей я обязана всем, и ее авторитет для меня безграничен. Если бы она мне сказала, что на сцене надо встать на голову, я бы встала. Она была моим наставником и тогда, когда я начала преподавать.

- Говорят, что за последние десятилетия очень выросла техника. Но знаменитый фильм Клода Лелюша, в котором Ивет Шовире репетирует с современными этуалями Парижской Оперы, на мой взгляд, демонстрирует, что это не техника стала выше, а изменилось представление о том, что такое танец.

- Техника действительно стала другой, особенно если судить по Западу. Раньше не такой чистой, отчетливой была мелкая техника, не было таких больших прыжков, никто не делал тройных фуэте. Раньше танец был ориентирован на выразительную пластику, красивый рисунок. Современные же вращения требуют очень прямого корпуса, жесткой спины. Чтобы такое движение получилось, необходимо спортивное положение корпуса. Напоминает гимнастику: голова почти неподвижна, меньше вдохновенных поз. И все-таки в русском балете все смягчено - сохранились живое тело, живые руки. Марина Тимофеевна научила меня придавать большое значение красоте линий и поз. Меня угнетают неправильно развернутая пятка или задранное бедро. Стараюсь выправить недостатки и делаю это постепенно. Поэтому порой раздражает, когда перечисляют все ошибки ученицы сразу. Я отвечаю: "Подождите, у нас до всего дойдут руки, не надо забегать вперед".

- Как вы считаете, живы ли сейчас традиции Большого театра, на которых воспитывались вы?

- Одни воспринимают традиции, другие - нет. Нарушена привязанность к театру, к этим стенам. Для нас Большой театр был самой важной частью жизни. Пожертвовать работой ради быта, личных дел казалось невозможным. Как невозможно было уехать даже на самые престижные гастроли, когда в театре некому танцевать. Не из боязни каких-то страшных санкций. Просто нас по-другому воспитывали. Но сравнивать себя с нынешним поколением артистов не могу: мне трудно представить себя внутри сегодняшней "молодежной" ситуации. Жизнь совсем иная, другие приоритеты. Раньше важно было иметь спектакли, а сейчас говорят: "Я за эту зарплату не танцую".

- Уже два десятилетия не умолкают разговоры о кризисе в Большом театре...

- Разговоров об этом действительно много. Когда мои знакомые приезжают в Москву и приходят на спектакли, они удивляются: "О Большом театре такое пишут, что мы думали, он просто развалился! А у вас такая прекрасная труппа! Замечательные спектакли!" Я прихожу в театр каждый день, даю класс, весь день репетирую, иду домой - и только случайно узнаю, что где-то было обсуждение, встреча, совещание, посвященные... кризису в Большом театре. Нас, людей, которые проработали здесь по 50 лет и больше, - Марину Тимофеевну Семенову, Римму Карельскую, Раису Стручкову, Николая Фадеечева, - никто не находит нужным спросить, что об этом думаем мы. К сожалению, в Большом театре сегодня нет даже художественного совета...

- Появился ли за последние годы в Большом театре такой спектакль, который произвел на вас большое впечатление?

- Из нового мне очень нравился "Русский Гамлет" Эйфмана. Жаль, что он сейчас не идет. Своеобразная хореография давала возможности для творческого роста артистов. Другой интересный балет - "Дочь фараона". Правда, по-моему, его следовало бы сократить.

Сейчас наш репертуар пополняется в основном за счет спектаклей, которые мы давным-давно знаем в исполнении других трупп. Они поставлены несколько десятилетий назад, когда танцевали иначе. Конечно, театр у нас не экспериментальный, но, думаю, нужно искать хореографов, которые могут ставить балеты специально для нашей труппы. Очень хочется надеяться, что удача ждет "Светлый ручей" Ратманского, за репетициями которого я в последнее время с интересом следила.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10917

СообщениеДобавлено: Ср Авг 27, 2008 7:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043112
Тема| Балет, «Светлый ручей», Персоналии, А. Ратманский
Авторы| Беседу вела Анна ГАЛАЙДА
Заголовок| АЛЕКСЕЙ РАТМАНСКИЙ:
"Любовь доярки и тракториста - очень неплохой сюжет для балета"
Где опубликовано| Культура №13 (7372
Дата публикации|) 3 - 9 апреля 2003г
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=472&rubric_id=207
Аннотация|

Для того и открывал Большой театр Новую сцену, чтобы на ней реализовывали свои идеи молодые, перспективные и неординарно мыслящие постановщики, но, разумеется, уже успешно попробовавшие себя на других сценах. Взять, к примеру, Алексея Ратманского - применительно к Большому он все еще воспринимается как "дерзкий" и вполне молодой, а сам по себе - как зрелый мастер, зарекомендовавший себя уже на двух континентах. Только что пережившая успех Дмитрия Чернякова в опере, Новая сцена ГАБТа готовится явить публике творение хореографа Ратманского. 18 апреля состоится премьера знаменитого "колхозного" балета Дмитрия Шостаковича "Светлый ручей", в 1935 году поставленного в МАЛЕГОТЕ Федором Лопуховым, перенесенного им на сцену Большого театра и вскоре преданного властями анафеме. Алексей РАТМАНСКИЙ не ищет легких путей. А о том, какие ищет, он рассказал в интервью нашему корреспонденту.

- Алексей, почему ваше внимание привлек именно "Светлый ручей"?

- Это легендарный спектакль. А когда я услышал диск, записанный Геннадием Николаевичем Рождественским, понял, насколько это еще и выдающаяся партитура.

- Но ведь есть и другие неиспользованные выдающиеся балетные партитуры?

- Выдающихся не так много.

- А Прокофьев? Его "Сказка про Шута", "Стальной скок"?

- Это действительно классная музыка. А "На Днепре" еще лучше. После Лифаря за нее никто не брался. Это все в моих планах - жалко, что такая музыка пропадает.

- Вам интереснее ставить балеты, отягощенные "культурной историей"?

- Смотря что иметь в виду под "историей". "Весну священную", например, я бы никогда не взялся ставить - что тут после Нижинского скажешь? Мне кажется, не имеет смысла браться за балеты, которые были поставлены гениально. Хотя у Матса Эка получается.

- Почему вы не стали переделывать старое либретто Лопухова-Пиотровского?

- Почему-то всех пугают доярка и тракторист? Но дело не в них. У нас нет задачи, как не было ее и у Шостаковича с Лопуховым, передать жизнь колхозников. Тем более жизнь колхозников 30-х годов - ведь тогда без Сталина и террора не обойтись. Если уж браться за эту тему, нужна другая музыка. И это будет вообще другой балет. А мне хотелось от начала и до конца пройти эту музыку так, как было задумано гениальным Шостаковичем, не меняя, не переставляя. Насколько это было возможно, мы стремились избежать кромсания партитуры.

- Кто кромсал?

- Мы с дирижером Павлом Сорокиным, концертмейстеры. Убирали некоторые повторы, делали маленькие перестановки, потому что из трех актов нужно было сделать два. Без сожаления можно было расстаться с повторами. Не знаю, по каким причинам их делал Дмитрий Дмитриевич - может, этого требовала хореография... По сюжету они действительно логичны. А все вставки из "Болта" мы оставили.

- Что еще из прежнего балета остается?

- Сценарий. На самом деле это много, потому что музыка - говорящая. То есть в музыке лает собака - и на сцене лает собака. Или включаешь диск и слышишь - вот это собака едет на велосипеде. Это же неспроста - Шостакович смотрел на либретто и сочинял музыку. Так же, как Стравинский в "Жар-птице", - там не отойти от либретто, потому что слышно: здесь птицы вылетают, там Царевна золотые яблочки бросает.

- Имя Лопухова вам не мешает?

- О Лопухове вообще трудно составить мнение. Потому что сохранились действительно крохи. Что можно посмотреть? Адажио из "Ледяной девы" в исполнении Аллы Осипенко и Марковского. Видно, что это действительно высококлассная хореография, очень оригинальная. Это развитие русской классической школы. Баланчин повел ее в одном направлении, а Лопухов - в другом, в физкультурном плане. Лопуховскую ветку развил Григорович, и на нем она остановилась. Мне кажется, там могли бы быть колоссальные перспективы. Хотя, я думаю, хореографический талант Лопухова воплотился в советском исполнительском стиле. Шире, выше наших, масштабнее - во всех смыслах, и в хорошем, и в плохом, - нигде больше не танцуют. Но сейчас испаноговорящие танцовщики - кубинцы, испанцы, аргентинцы - русских мужиков опередили.

- Они все такие одинаковые!

- А вот и нет - все разные. У них темперамент, который у наших теперь редко встретишь. Мужская энергия.

- Вы продолжаете считать себя представителем русской школы балета? В Копенгагене вы "говорите" с артистами на одном языке?

- Разница есть. Если формально - в работе корпуса. У нас до сих пор сохраняется то, что называют вагановской основой: координация всего тела. А западный стиль - в основном ногами.

- До Датского Королевского балета вы работали в Киеве, Виннипеге. Что вас держит уже шестой сезон в Копенгагене?

- Датский Королевский балет - это один из центров старого классического балета. И там прекрасный репертуар для исполнения. Ведь я еще пляшу. Периодически. К тому же датчане отпускают меня на постановки и хотят, чтобы я ставил для них. Это важно.

- В каком состоянии сейчас Датский Королевский балет?

- Там есть свои проблемы со школой, с Бурнонвилем - их национальным достоянием. Главные датские танцовщики сейчас работают в других местах: Юббе - в "Нью-Йорк сити балле", Йохан Кобборг - в Лондоне.

- В последние годы ваши постановки следуют одна за другой. Вы ощущаете себя хореографом и лишь немножко танцовщиком?

- В прошлом сезоне я вообще не танцевал, потому что у меня были постановки "Щелкунчика" в Копенгагене и "Золушки" в Мариинке. Они забрали все время. В этом году я танцевал "Манон" Макмиллана и "Одиссею" Ноймайера.

- Как руководство Датского Королевского балета относится к вашей "личной жизни" хореографа, ведь в Дании, как и в России, репертуарный театр?

- Хорошо бы, чтобы то, что вы сказали о России, было правдой! Та система, которая есть у нас, позволяет артистам вести свою собственную балетную жизнь, разъезжая со своим репертуаром, независимо от графика театра. В Дании никто не уедет во время постановки. Это правило обязательно для всех. Но так как датчане еще и заказывают мне балеты, время от времени они меня отпускают. А на следующий сезон взяли с меня обязательство, что я не должен никуда ехать, чтобы сконцентрироваться на большом балете, который начну ставить для них. Это будет "Анна Каренина" Родиона Щедрина.

- Как артисты воспринимают то, что утром вы со всеми делаете класс, а потом командуете ими на репетиции?

- Тут нет проблем. Нормально. В труппе есть педагоги, еще не закончившие свою танцевальную карьеру, которые и класс дают, и репетируют.

- Недавно вы присутствовали на церемонии вручения приза "Душа танца", где казанские танцовщики исполняли "Тарантеллу", явно обжив кассету с вашей записью. Как вам копия?

- Когда учат по чьей-то кассете, естественно, возникает эффект испорченного телефона. Именно поэтому Фонд Баланчина контролирует все его постановки. Я, помню, тоже учил "Аполлона", обживая кассету с Питером Мартинсом. Надо учить первоисточник, а потом уже добавлять что-то свое.

- А как вы относитесь к тому, что ваши балеты тоже начинают жить своей собственной, неподвластной вам жизнью?

- Если люди учат с кассеты или с чьих-то слов, они уходят от оригинала. Моя мечта - не терять связи со своими балетами, иметь возможность их репетировать, чистить. С другой стороны, готовый балет - это уже собственность исполнителей. Все танцовщики ждут: вот балетмейстер уедет, и тогда можно будет сделать так, как мы считаем нужным. Я, когда танцую, поступаю точно так же. Это исполнительская психология, тут ничего нет несимпатичного. Но, как хореограф, я, конечно, мечтаю, чтобы в моих балетах точно следовали букве. Потому что зачастую целая конструкция, которую создает балетмейстер, разваливается.

- В России и Европе одинаково относятся к воспроизведению готовых спектаклей?

- Основная задача любой труппы - максимально проникнуться стилем, идеей создателя. Сосредоточиться на постановке. Это дело профессионализма. А вот что отличает русских исполнителей? Они берут партию и подстраивают ее под себя. Но результат был бы гораздо лучше, если бы артисты, пересиливая себя, учили текст досконально, а потом, уже освоив его кардинально, добавляли туда свое. В этом смысле западные актеры дисциплинированнее.

- Когда вы стали победителем Дягилевского конкурса, всех поразила именно стилевая точность вашего исполнения, которая не была свойственна отечественному балету. Вас этому кто-то учил?

- Не могу припомнить, чтобы нам в школе говорили, что разные балеты надо танцевать по-разному. Мой педагог в Московском хореографическом училище Петр Антонович Пестов определенно учил нас огромному вниманию к музыке. Я помню, Янин, мой любимый друг, предельно музыкальный человек, однажды пришел на репетицию к Пестову и получил кучу замечаний на этот счет. Мы были очень озадачены.

- Вы ощущаете, что в годы формирования недополучили информации о ХХ веке?

- Недополучил? Да, конечно. Но впечатления компенсировались гениальными исполнителями, которые были на сцене, когда я учился. Тогда танцевали Васильев с Максимовой, Тимофеева, Лавровский, Плисецкая, Бессмертнова, Владимиров, Лиепа.

- С кем из современных артистов вы бы согласились работать на любых условиях?

- Например, я давно мечтаю что-то поставить для Натальи Ледовской. Уникальная балерина! Я ее очень хорошо знаю со школы - она моя одноклассница. Мы говорили о сотрудничестве не раз, но когда готовился ее бенефис, я был занят, и так до сих пор у нас и не складывается.

Жалею, что в последнее время практически ничего не ставлю для своей жены. Мой стиль сформировался на ней - на ее пластике, на ее ногах. У нее очень красивые ноги, и с тех пор, как я стал ставить на нее, я сконцентрировался на ногах.

- А кто вам интересен из современных хореографов?

- Мне нравятся Маги Марэн, Декуфле, Прельжокаж. Все эти люди не работают на пальцах, но тот же Прельжокаж ставит и в "Нью-Йорк сити балле", и в Гранд-Опера. Из американцев мне импонируют Марк Моррис, Пол Тейлор и Кристофер Уилдон. Наш Юрий Посохов в Сан-Франциско поставил два замечательных балета. Хороших хореографов сейчас очень много, я даже не всех знаю.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10917

СообщениеДобавлено: Вт Янв 13, 2009 4:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043113
Тема| Балет, Персоналии, М. Кондратьева
Авторы| Галина БЕЛОУС.
Заголовок| Танцевала королева Золушку.
Где опубликовано| Парламентская газета
Дата публикации| 18 Апреля 2003
Ссылка| http://www.cargobay.ru/news/parlamentskaja_gazeta/2003/4/18/id_143502.html
Аннотация|

"Великая", - назвал ее министр культуры Михаил Швыдкой, открывая в Большом театре юбилейный вечер Марины Кондратьевой.
А она стояла на сцене, усыпанной цветами, такая маленькая и такая хрупкая, что трудно было даже представить, как удалось ей не просто стать звездой русского балета, а потом первоклассным педагогом, но и удержать эту звездность на протяжении пятидесяти лет.
Народная артистка РСФСР. Народная артистка СССР. Эти звания впечатляют.
Кто-то уходил из Большого: из-за конфликтов, несогласия с руководством, личных амбиций или обид. А для нее всегда было что-то выше, что удерживало. Наверное, это что-то - любовь к театру, любовь к ученикам, любовь к своему делу.
Рано утром, когда Москва еще спит, Кондратьева выходит на прогулку со своей собакой. Они идут по пустынным улицам, вслушиваясь в редкие звуки пробуждающегося города, и наслаждаются свободой. В эти минуты педагогу Большого театра лучше всего думается. Она планирует предстоящий день, а главное, занятия, которые начнутся в классе театра уже через несколько часов.

Это для зрителей театр начинается с вешалки, для Кондратьевой - с класса. Каждый день ее ждут двадцать пять учениц, готовых бесконечно долго, слушая своего учителя, отрабатывать одно и то же движение ради будущих блестящих мгновений на сцене.
С Кондратьевой им легко: она не позволяет грубых окриков, от которых наворачиваются слезы, или язвительных насмешек. Она человечна - качество, отмечаемое абсолютно всеми ее учениками. Кто знает - может быть, именно оно помогло Кондратьевой подняться выше всяких интриг, сплетен и зависти, которыми полна театральная жизнь, и стать сначала замечательной балериной, созданные образы
которой излучали необыкновенный свет, а затем любимым и обожаемым учителем.
"Какие бы сложные ситуации в театре ни возникали, она всегда была главной моей поддержкой", - говорит о Кондратьевой Нина Капцова.
"Мне нравится атмосфера во время занятий: в отношении к нам Марины Викторовны нет жесткости. Если у тебя насыщенный репертуар, класс дается щадящий, если же в данный момент спектаклей нет, занимаешься в полную силу. Кондратьева - прирожденный педагог, она тонко чувствует артистов", - отзывается о своем учителе Екатерина Шипулина.
"К Марине Викторовне я испытываю те чувства, которые очень сложно передать словами, которые больше всяких слов. Это не просто отношения ученицы и учителя - я бы сказала, у нас душевное общение, как у матери и дочери", - признается Надежда Грачева.
Кстати, именно Кондратьевой обязана Грачева тем, что очутилась в Большом. Впервые Надю Марина Викторовна увидела на конкурсе в Варне. Интуиция и опыт подсказали ей, что восьмиклассница из Алма-Аты невероятно талантлива. "Надо, чтобы эта девочка была в Большом театре! Давайте ее возьмем!", - попросила Кондратьева Юрия Григоровича, художественного руководителя.
- Естественно, работать в Большом театре было моей мечтой, - вспоминает Надежда Грачева. - Но оформление документов требовало много времени и сил. Все это в Москве взяла на себя Марина Викторовна. А когда я приехала из Алма-Аты в Москву, на вокзале стояла Кондратьева! Из училища я прибегала по вечерам к ней в театр репетировать крупные партии. После училища меня взяли в Большой театр, и я оказалась в ее классе. Часто мы работали над теми партиями, которые официально мне еще не давали. Но Марина Викторовна говорила: "Зачем сидеть без дела? Надо готовить балеты впрок. Работа никогда не бывает бесполезной". И настал момент,
когда все это внезапно пригодилось.
Однако, несмотря на взаимопонимание и душевную близость, на какое-то время педагогу и ученице пришлось расстаться. По просьбе Галины Улановой Грачева перешла работать к ней. "Я понимала, что для Нади открываются новые перспективы, что появляется больше возможности выходить на сцену. Так оно и получилось", -
рассказывает Кондратьева. И все-таки это не был уход ученицы от учителя. Они встречались в классе, который по-прежнему вела Марина Викторовна, а через несколько лет Грачева вернулась к своему первому педагогу, чтобы уже не расставаться. Сегодня народная артистка СССР Кондратьева и народная артистка России Грачева с увлечением работают над "Раймондой".
Чуткость и сердечность - это дар Божий. Как и талант. Марина Викторовна в этом убедилась еще в детстве, когда и в ее судьбе приняли участие добрые люди. Наверное, именно от них желание бескорыстно помогать ближнему, как по цепочке, передалось ей.
Она родилась в семье известного физикохимика, академика АН СССР Виктора Николаевича Кондратьева, и с детского сада знала, что такое колбы и химические реакции - родители часто брали ее на свою работу в Политехнический институт. Но началась война, и из Ленинграда институт эвакуировали в Казань. Как-то жена академика Николая Николаевича Семенова решила создать самодеятельную
концертную бригаду для выступлений перед ранеными в госпиталях.
Сама она играла на рояле, а шестилетней Марине Кондратьевой сказала: "А ты станцуешь". Чуть позже Марина, почувствовав вкус к танцу, самостоятельно
записалась в балетный кружок. Друзья дома, увидев, как легко и красиво танцует девочка, стали советовать ее отцу отдать дочь в балетную школу при Большом театре. Но шла война, в Москву можно было въехать только по разрешению. За Марину стал хлопотать сам академик Иоффе. И в октябре 1943 года коллега Виктора Кондратьева
Николай Семенов привез девочку в Москву. Однако набор уже закончился, и, расстроенные, Марина и Семенов вернулись в гостиницу ни с чем.
И тут вмешалась судьба. В этой же гостинице, приехав из Ленинграда навестить выздоравливающего после ранения сына, остановилась знаменитая Агриппина Яковлевна Ваганова. Не без робости Семенов постучал в ее дверь. "А это моя родственница", - представил Вагановой Марину. Кто же знал, что любимую ученицу
Агриппины Яковлевны звали Мариной Семеновой! Вероятно, это совпадение сыграло свою роль. "Пройдись!" - сказала Ваганова Марине. Девочка прошлась по комнате...
Так началась для Кондратьевой самостоятельная московская жизнь, полная надежд и бесконечных ограничений, волнительных выступлений и тоски по родителям, которые вернулись из Казани только в 47-м году.
- Они всегда мною гордились, - говорит Марина Викторовна о родителях, - ходили на все мои спектакли. Мама собирала вырезки из газет с упоминанием моих спектаклей, программки. А позже, когда я уже ездила на гастроли с Большим театром, мы однажды встретились в Лондоне с папой, выступавшим там же с лекциями. Папе было очень приятно, когда его, ученого с именем, спрашивали: "А вы не отец
балерины Кондратьевой?"
В стенах Большого театра Кондратьева станцевала почти все, что хотела, - многие годы и даже десятилетия она была украшением его сцены. Современники отмечали невероятную легкость, прозрачность, почти невесомость ее танца. Ее прыжки назвали "полетными", а ее саму - "летящей". Она выступала до 45 лет - предельного для
балерины возраста.
Кондратьева считает, что на сцене она оставалась так долго благодаря своему педагогу. Марине Семеновой. Да, той самой Семеновой, любимой ученице Вагановой, имя которой сыграло судьбоносную для Кондратьевой роль.
Семенова работала как скульптор, оттачивая линии, придавая каждому движению смысл. Первый спектакль с ней у Кондратьевой был "Жизель": учитель и ученица ушли от традиционной трактовки, сделали партию в духе романтизма, построили ее на индивидуальности балерины - легкости. Это стало их находкой и их общей удачей,
хотя, наверное, они рисковали.
Похоже, что умение обдуманно рисковать - еще одно яркое качество Марины Кондратьевой. Балерины и человека. Ее партнеры вспоминают, что в прыжках она была очень смелой, а видеосъемка подтверждает это: высокое парение в воздухе над сценой и "падение" в руки партнера под восторженные возгласы зрителей. Рисковала она и тогда, когда решилась "изменить" балету и первой из танцовщиц Большого театра того времени родить ребенка. Правда, настоящей "измены" не получилось, потому через три месяца после рождения сына Кондратьева уже танцевала "Золушку".
Увы, ни сын, ни внук Марины Викторовны не связали свою жизнь с театром, как не было артистов в семье Кондратьевых и до нее. Впрочем, может быть, это вовсе и неплохо - сиять одинокой, но ослепительной звездой на небосклоне многих поколений. По крайней мере Кондратьева от этого не страдает. В год своего
пятидесятилетия работы в Большом театре она все чаще говорит о счастье. Счастье возвращаться в театр после небольшого перерыва или отпуска. Счастье стоять под фейерверком цветов и слышать слова признательности от своих учеников. Счастье общаться и дружить с талантливыми людьми, которые прошли через ее жизнь и присутствуют в ней сегодня: коллегами, педагогами, собственными учениками.
- Вы много раз бывали за рубежом на гастролях, где вам устраивали овации, а поклонники не уходили от театра даже ночью. Позже вы много работали как постановщик в разных странах мира. Вы были и остаетесь свидетелем триумфа нашего балета. Как, по-вашему, почему ему нет равных в мире? - спрашиваю Кондратьеву.
- У русского балета есть русская душа, - отвечает Марина Викторовна.
Частицу этой огромной души, несомненно, подарила нашему балету она сама.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18541
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 07, 2009 4:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043114
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Александра Иосифиди
Авторы| Беседовал Никос Сидиропулос
Заголовок| По благословению Терпсихоры //
Молодая звезда русского балета Александра Иосифиди говорит для «Греческой Газеты»

Где опубликовано| "Греческая газета" № 8
Дата публикации| Апрель - май 2003 года
Ссылка| http://www.greekgazeta.ru/archives/nomer08/articles/20.shtml
Аннотация|



Накануне Саша вернулась в родной Питер из Вашингтона, где на сцене «Кеннеди-центра» проходили гастроли Мариинского театра («Кировский балет»). Другая же половина труппы театра гастролировала в Москве на сцене Большого театра.

— Вашингтон кипит-бурлит...

— А мы, вот, там танцуем! На самом деле там тишина — ничто не выдает какого-либо ажиотажа американцев.

— Александра, постараюсь удивить тебя знанием основных вех твоей творческой биографии. Александра Иосифиди. В 11 лет поступила в знаменитое Вагановское училище, учеба в котором заняла 8 лет. В Академии русского балета им. Агриппины Яковлевны Вагановой (современное название училища) занималась в классе Нины Сахновской, которую с полным правом называет своим Учителем. С 1995 года, т.е. в течение восьми лет — в труппе «Кировского балета». Репертуар А. Иосифиди: партии уличной танцовщицы в «Дон Кихоте», Мирты в «Жизели», Заремы в «Бахчисарайском фонтане», в лучшем творении С. Лифаря «Сюита в белом», Одетты в «Лебедином озере», Шахерезады в «Золотом петушке».

— ...Осталось разве что добавить «Юношу и смерть».

— Как готовится Мариинский театр к 300-летнему юбилею Санкт-Петербурга?

— Будет проведен фестиваль «Звезды белых ночей» — с 4 мая по август, т.е. 4 месяца. Будут приглашены разные коллективы — балетные и оперные труппы, симфонические оркестры из многих стран мира. Это все, безусловно, заслуга руководителя театра — Валерия Гергиева. То, что у нас такие контракты, частые гастроли — это все В. Гергиев.

— Насколько уверенно ты себя чувствуешь в коллективе театра?

— У меня довольно-таки обширный репертуар. Я могу танцевать как классические, так и характерные, современные партии. Поясню, те, кто танцует классику, уже не одевают характерные туфли. Есть такие, которые танцуют характерные, а классику уже не могут танцевать.

В конце месяца у меня стоит 4 афишных спектакля, но это редкое явление, чтобы четыре спектакля подряд.

— Бывала ли ты в Греции?

— Да, была в 2001 году, в июле, на гастролях театра. Выступления под открытым небом на сцене знаменитого античного театра Ирода Аттика у Акрополя. Было очень много народу. Такое впечатление, что вся Греция нам рукоплескала.

— Понравилась ли тебе греческая публика?

— Да, безусловно. Понимающая, очень тепло принимает. В Китае, например, нам практически не хлопают.

— Тебе было уделено в Афинах внимание как гречанке-соплеменнице?

— Моя фамилия была в афише и в программке, и ко мне подходили многие зрители, интересовались. Интерес мог бы быть еще большим, если бы я знала греческий язык.

— Уверен, что это упущение будет восполнено тобой в обозримом будущем.

— Я бы очень этого хотела...

— Что ты могла бы рассказать своим друзьям, представим тебя на мгновение в роли гида по Греции?

— Ничем особенным, увы, похвалиться не смогу. Общие сведения, почерпнутые из школьного учебника Древней Греции: демократия, Демосфен, Перикл, Олимпия, 300 спартанцев во главе с царем Леонидом, Аристотель, Платон, Сократ, Эзоп, Александр Великий, Архимед, Пифагор, Гиппократ. Убеждена, что каждый второй-третий россиянин может повторить эти имена великих греков античности.

— Тебе известно что-нибудь о греческой современной музыке?

— Для меня греческая современная музыка — это Микис Теодоракис и Манос Хатзидакис, «Сиртаки». Сколько помню себя, у нас дома всегда была греческая музыка. Это все — от папы. Греческие пластинки, которые могли быть у грека в нашей стране, были и у нас.

О великих греках в музыке, искусстве, это, безусловно, Мария Каллас, Г. Караян, наш великий современник О. Димитриади...

— Твои греческие корни — это твой папа, Александр Георгиевич, геофизик.

— Да, мой папа — понтийский грек. Я общалась со своими бабушкой, дедушкой и прабабушкой. Они греки из Крыма, высланные в 1944 году в Узбекистан, г. Коканд. Прабабушка Елизавета и прадед Иосиф приехали в начале прошлого века из Греции. После окончания школы папа приехал в Ленинград, поступил в ЛГУ. Увлекался спортом. Там же в университете познакомился с мамой — Ираидой Степановной. Много экспедиций — в Монголию, на Шпицберген. Он собирает камни, обрабатывает их, измеряет магнитное поле Земли.

— Первые твои шаги в балете?

— Мама говорит, что я уже в детстве вставала на носочки, как балерина, еще у меня были ноги как вывороченные, я ходила как Чарли Чаплин (смеется). Какая-то женщина подошла к нам и сказала, что у меня ноги вывороченные как у балерины и что надо попробовать отдать меня в танцы, в балет. Еще мама хотела, чтобы у меня была правильная осанка, чтобы я не сутулилась. Ну и я тоже хотела, стремилась.

— За время учебы в Академии русского балета не было желания оставить занятия балетом?

— Нет, такого не было. Сначала мне было очень легко учиться, но уже ближе к концу учебы стало все сложней и сложней. Там было строго. Последние экзамены... Куда потом идти работать...

— Саша, твой учитель — Нина Сахновская...

— Она сейчас проживает в Германии. Раз в год она сюда приезжает, ну и периодически мы перезваниваемся. Вот, в начале апреля приедет.

— А с чего начинается карьера балерины? Кордебалет?

— Да, кордебалет. Все через это должны пройти. А потом постепенно начинаются пробы в маленьких сольных партиях. «Четверки», разные «двоечки», вариации, где танцую одна, а затем большие сольные партии Заремы, Мирты, Шахерезады.

— Твое фото можно увидеть в альбоме звезд Мариинского театра...

— Ну... да, считаюсь второй солисткой.

— Кто же на первых ролях в Мариинке? Ульяна Лопаткина, Анастасия Волочкова?

— Захарова, Вишнева. Волочкова же танцует в Большом, хотя, как вы верно подметили, танцевала в Мариинке.

— Твои нынешние педагоги?

— Кунакова, Чижикова. Любовь Кунакова — великая балерина. И вот она сегодня — мой личный педагог в театре.

— Насколько ты честолюбива? Как далеко простираются твои творческие планы? Расскажи о своей мечте. Что бы ты хотела станцевать?

— «Легенду о любви» Мехнане-бану. Мне очень нравится... Это Ю. Григорович, та постановка, которая, собственно, дала имя в последующем главному балетмейстеру Большого театра.

Я, вот, недавно станцевала в «Лебедином озере», правда, не в своем театре, а в Эрмитажном. В Петербурге, но с другой труппой. У нас в театре очень сложно получить такую роль, и партнер нужен — я высокая сама. А тут я нашла партнера, но пришлось танцевать в другой труппе. Я очень довольна, что станцевала этот спектакль. Для балерины это значит сдать экзамен.

— Вновь к греческой теме. На тебя как-то обращают внимание официальные греческие представители в Петербурге?

— Да, с предыдущим генконсулом г-ном Георгиадисом у нас были очень хорошие отношения. По приглашениям от меня он приходил на все мои выступления. Внимание с его стороны — это было очень трогательно для меня. Его супруга устроила для меня небольшой концерт в «Астории» — какое-то женское мероприятие для жен послов, консулов, и я там танцевала. Консульство меня всегда приглашает на День независимости Греции. Нынешний же генконсул г-н Лакатзис — очень занятой человек.

…Еще я очень хорошо знаю Теодора Курентзиса. Он мне дирижировал.

— В 2002 году Теодор Курентзис дважды выступал в Москве. Манера его дирижирования сродни темиркановской.

— И это неудивительно. У них один учитель — Мусин.

— Ну что ж, пригласим г-на Лакатзиса через «Греческую газету». Ты, кстати, держала в руках нашу газету, читала?

— Да, просмотрела те номера, которые вы передали с мамой в Москве. Солидная, качественная газета...

— Ты была в Греции. Есть ли у вас там родственники, и, если есть, общалась ли ты с ними во время гастролей в Афинах?

— Да, у нас есть там родственники. Они приехали за мной, привезли к себе домой — словом, встретили радушно, хлебосольно.

— Вас три сестры (как чеховские сестры!). С твоими сестрами и мамой я познакомился в манеже братьев Знаменских в Сокольниках, где проходил чемпионат России по пятиборью среди юниоров. 16-летней Наталье Иосифиди не хватило совсем чуть-чуть сил, чтобы стать чемпионкой.

А 18-летняя Лиза учится на греческом отделении фил.фака ЛГУ. (Вот будущий учитель греческого для своих старшей и младшей сестер!) Серьезно занимается бегом с препятствиями (олимпийская понтийская дисциплина — вспомним Вулу Патулиду!).

Лиза во всем разбирается, даже в технике! Если что-то сломается, то она разберет и все починит... Очень цельная натура.

Наталья. У нее очень хорошие спортивные данные. Мне кажется, что она тоже имеет шансы добиться серьезных результатов в спорте.

— Труд балерины — это, вероятно, не только внешняя глянцевая обложка, видимая зрителю. Это, как и в спорте, травмы...

— Это адский труд. И даже в свободный от спектакля день — репетиции до бесконечности. Очень мало свободного времени. Мир — из окна автобуса. Поэтому, наверно, «Кировский балет» по сей день остается прославленным — через творческий союз таланта и каторжного труда. А травмы, они, как и в спорте, от недостаточной разминки, разогрева или от излишнего переутомления организма.

— Большой и Кировский — соразмерные категории?

— Они все время соперничают. Разные школы. Но, в принципе, мне кажется, в мире считается, что Мариинский театр — «Кировский балет» лучше. С профессиональной точки зрения мне больше нравится наша школа. Хотя в Большом наверняка считают иначе.

— Какие национальные балетные школы можно поставить на один уровень с русской школой балета?

— Ну, конечно, Париж — Гранд-опера, Лондон — «Ковент-Гарден». Америка — все достаточно специфичное, что-то нравится, что-то не очень...

— Век балерины, насколько он долог?

— Двадцать лет, до сорока.

— По окончании карьеры балерины (убежден, что она будет у тебя успешной) не исключаешь ли ты для себя работу в Греции?

— Почему бы и нет. Но сейчас, а до конца карьеры, надеюсь, далеко, меня занимают более насущные задачи. Наращивание своего репертуара, творческий рост...

— Ну что ж, успехов тебе, Александра! Признания, благосклонности Фортуны! Надеюсь, что в конце мая почитателями твоего таланта станут все члены греческой делегации во главе с премьером г-ном К. Симитисом, который будет председательствовать на саммите глав государств и правительств ЕС в Санкт-Петербурге.

— Большое спасибо за ваши пожелания, успехов «Греческой Газете».

P.S. А вот мнение о ней доброго знакомого Александры — дирижера Теодора Курентзиса: «Очень способная балерина. Со мной танцевала Белое адажио из «Лебединого озера» — с большим успехом. Ее отличает изысканность, характерность… Это указывает ей путь на европейские сцены. Было бы хорошо, чтобы кроме Мариинки она имела бы свои личные связи с современными хореографами. Со своей стороны, Никос, даю вам обещание, что приложу все усилия для ее приближения к нашей общей исторической Родине, к греческому зрителю…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18541
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 25, 2010 5:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043115
Тема| Балет, Датский королевский балет, БТ, Персоналии, Алексей Ратманский
Авторы| Оксана Новосад
Заголовок| ИЗ КОПЕНГАГЕНА В МОСКВУ, МИНУЯ КИЕВ
Где опубликовано| "Столичные новости " №15 (260) (Киев)
Дата публикации| 22 апреля-05 мая 2003
Ссылка| http://cn.com.ua/N260/culture/personage/personage.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



На днях в Большом театре России состоялась премьера балета «Светлый ручей» Шостаковича. Поставил его Алексей Ратманский, которого ни в качестве танцовщика, ни балетмейстера в Киеве не видят с 1997 года.

Обидно признаваться себе в том, что сегодня мы находимся вне контекста мирового балета и что на его задворки оттеснены собственным же непроходимым провинциализмом вкупе с массой неизжитых и вновь приобретенных, пусть и по объективным причинам, комплексов. Здорово, конечно, что наши звезды (перечислять их сейчас не буду) блещут в нью-йоркском ABT, лондонском Ковент-Гардене, санкт-петербургской Мариинке и еще Бог знает где. Да ведь худо быть просто хорошей кузницей балетных кадров, ни на что большее при этом не претендуя! Нет, я не собираюсь подвывать тоскливым голосам, оплакивающим бесконечные и, на самом деле, уже давным-давно привычные балетные утраты. Больше того — искренне удивлюсь, если кто-то из подающих надежды украинских танцовщиков засиделся дома. Их отъезды — вещь, конечно, неприятная, но все же поправимая — спасибо столичному хореографическому училищу. Талантливые танцовщики у нас есть, а вот направить их способности в новое русло, а не в заезженную колею, некому! Самое большое горе отечественного балета — отсутствие интересных хореографов, чего наши доморощенные академики танца благополучно не замечают (или делают вид, что не замечают: ведь не настолько же они были захвачены «iнтеграцiєю України в контекст свiтового балетного мистецтва», чтобы проморгать изгнание Георгия Ковтуна, успешно работающего теперь в России, и, конечно же, уход от нас Алексея Ратманского, танцующего теперь в труппе Датского королевского балета и ставящего спектакли по всему миру — да только не у нас!).

...Ратманского я впервые увидела году эдак в 94-м, на гала-концерте конкурса Лифаря, где он с женой и партнершей Татьяной блестяще исполнил хореографическую миниатюру «98 шагов». Мы познакомились. Меня сразу же поразили его интеллект и широта кругозора, в общем-то не свойственные балетным артистам: мотивы для своих постановок он находил в живописи Анри Руссо и Василия Кандинского, а музыку выбирал из произведений Рихарда Штрауса, Франсуа Куперена, Клода Дебюсси и Пауля Хиндемита (признаюсь, что музыку знаменитого американского минималиста Филипа Гласса я впервые услышала именно у Ратманского). А в 1997 году Ратманские уехали в Данию, и вот уже почти шесть лет следить за творчеством Алексея можно только по статьям балетных критиков в российской периодике и в Интернете. Дух захватывает, когда читаешь рецензии на его балеты — неужели это та самая зубастая московско-петербургская балетная критика, которая мокрого места не оставит от какого-нибудь несчастного дебютанта-танцовщика, которая придирчиво оценивает каждое телодвижение своей постоянной добычи — столичных и заезжих балетных звезд, для которой сам черт (Пети, Прельжокаж etc.) не брат, которая помнит все и видела всех... и даже в гробу. И эта критика боготворит 34-летнего Алексея Ратманского, «европейски востребованного и самого модного русского хореографа, которого и в России-то не застать». Впрочем, иногда это все же возможно: Ратманский регулярно ставит балеты в Санкт-Петербурге и Москве. Незадолго до премьеры «Светлого ручья» Шостаковича в Большом театре с балетмейстером удалось побеседовать корреспонденту «СН».

— Это не первая ваша встреча с труппой Большого театра. В содружестве с его танцовщиками, и прежде всего с Ниной Ананиашвили, вы сделали свои «Сны о Японии», «Каприччио» и «Прелести маньеризма». Кому принадлежала идея постановки «Светлого ручья»?

— Когда я снова получил приглашение в Большой театр на постановку, то предложил дирекции это название. Этот балет с огромным успехом был поставлен здесь Федором Лопуховым в 1935 году, о нем с восторгом писала критика. А потом на спектакль пришел Сталин. Ему спектакль не понравился, балет запретили и судьба этой партитуры, в общем-то, прервалась. После «Светлого ручья» и сам композитор уже не писал балетов.

— Слышала, что когда вас хотят покритиковать, то говорят, что для танцовщика вы слишком умны, а для хореографа не слишком серьезны... Действительно, удельный вес гротесковых, наполненных изящным юмором (как, например, куртуазно-блестящие «Прелести маньеризма») композиций в вашем творчестве так велик, что, кажется, для вас этот путь является наиболее органичным...

— Без юмора, наверное, трудно сейчас ставить балет, по сюжету которого агроном Петр увлекается заезжей балериной, приехавшей в колхоз на праздник урожая, а его жена Зина, затейница местного клуба, плачет от ревности. И потом, сама музыка здесь достаточно ироничная. Это все же — водевиль, комедия с переодеваниями и розыгрышами. При этом в «Ручье» потрясающая именно балетная партитура: вариации, галопы, марши, польки — полный набор. Возращаясь же к вопросу, скажу, что серьезные спектакли у меня тоже были. «Лея» на музыку Бернстайна — очень трагическая вещь. И в «Золушке», которую я ставил в Мариинском театре, тоже большая доля драмы.

— Ваше чувство юмора понятно датчанам?

— Балет «Полет в Будапешт» на музыку «Венгерских танцев» Брамса прошел под хохот зрительного зала.

— Партия Джеймса в «Сильфиде» Национальной оперы, вечер собственных хореографических миниатюр и балет «Повозка папаши Жунье» в Детском музыкальном театре были в 1997 году вашим «прощай» родному Киеву. Расскажите, что произошло с тех незапамятных пор?

— Танцую я, как вы знаете, в Датском королевском балете. Но, естественно, чем больше я ставлю, тем меньше времени могу уделять танцам. А только за последнее время я поставил «Жар-птицу» в Стокгольме, «Карнавал животных» Сен-Санса в Сан-Франциско (премьера состоится 1 мая 2003 года. — О. Н.), «Золушку» в Мариинке, «Щелкунчика» в Датском королевском балете, «Лею» для Нины Ананиашвили в театре Фадеечева в Москве.

— Ваш «Щелкунчик» в Дании — результат питерского недоразумения с Михаилом Шемякиным, когда вы отказались сотрудничать с художником, узурпировавшим функции автора-постановщика?

— То, что не было реализовано в Мариинском театре, я в какой-то степени использовал в Копенгагене. Хотя, конечно, там — абсолютно иной дизайн и другая идея.

— После этого случая вызывают искреннее уважение мудрость и такт руководства Мариинского театра, не потерявшего с вами творческий контакт: ведь уже через год после не состоявшегося «Щелкунчика» вас пригласили поставить «Золушку». Интересно, а спектакль Шемякина вы посмотрели? Как он вам?

— К сожалению, я видел из него только маленькие отрывки, потому судить не могу. Но я думаю, что в датской постановке мы меньше отошли от первоисточника, и акцент в ней все же сделан на танцах.

— Балет — это в большой степени режиссура...

— Не в большой!

— ...но после премьеры в Мариинке «Золушки», действие которой вы перенесли в середину ХХ века, критика была, мягко говоря, разноречивой. Как вы отбивались от ревнителей традиций? Совсем недавно я беседовала об опере с Галиной Павловной Вишневской и она с возмущением говорила о недопустимости режиссерского осовременивания, которое, по ее мнению...

— ...нарушает в произведении баланс? Согласен! Я думаю, осовременивание не должно быть самоцелью, это не имеет большого смысла. Но если какая-то сильная режиссерская идея требует пересмотреть привычную трактовку, то почему нет? А ведь «Золушка» — это сказка, ее сюжет вообще не привязан к конкретному историческому времени. И потом, если уж я — современный человек — взялся за этот сюжет, то, по-моему, было бы глупо делать его в чисто классическом или академическом стиле, в котором шли постановки «Золушки» в России.

— В Датском королевском балете у вас пожизненный контракт ведущего танцовщика. Это большая честь для иностранца, ведь в этом театре убеждены, что его школа — лучшая в мире и что стиль Бурнонвиля по силам постичь только урожденным датчанам. Как вам живется в Дании?

— Условия там хороши тем, что я и ведущий солист, и хореограф. То есть профессионально реализоваться я имею возможность в самом Копенгагене. Естественно, ставить сколько угодно может только человек, который имеет собственную труппу, впрочем, и тогда для него существует множество рамок. Я выпускаю постановки в Дании каждый сезон, и это, поверьте, очень много.

— В профессиональном отношении вы сегодня имеете в Дании то, чего, наверняка, не было бы здесь?

— Трудно сказать, но как танцовщик я предпочитаю быть, конечно же, там. Там разнообразнее репертуар, он чаще обновляется, больше возможностей работать с разными хореографами.

— И какой из западных балетных стилей вас привлекает больше всего?

— Меня все-таки волнует классический танец, хотя он, естественно, трансформировался. Но балеты на пуантах сейчас ставят не очень много хореографов, и за их творчеством я пристально слежу, потому что сам двигаюсь в этом же направлении.

— Вы хотите сказать, что развитие неэкстремальных академических течений современной хореографии зашло в тупик и балет на пальцах — это уже чуть ли не эксклюзив?

— Сейчас принято говорить о кризисе в балете, но его, по моему убеждению, нет. В мире сегодня работают сотни хореографов, средний уровень балетмейстеров очень вырос, ставится множество потрясающих, очень интересных и разных спектаклей.

— Главная и лучшая оценка хореографа — его востребованность. Есть ли у вас предложения на будущее?

— В августе должна состояться премьера спектакля на фестивале в Копенгагене, предположительно это будет «Болеро» Равеля, а в апреле 2004-го там же, в Датском королевском балете, я буду делать «Анну Каренину».

— Где вам все же легче ставить — в России или за границей?

— Это зависит только от артистов, с которыми работаешь. Всегда находится человек, который понимает тебя с полуслова. И везде, в любом театре, в любой труппе есть люди, которых трудно расшевелить.

— Неужели наши танцовщики ничем не отличаются от зарубежных?

— Нет, конечно отличаются! Но везде есть свои плюсы и минусы. Например, я знаю, что артисты Большого театра на свой пик выйдут прямо к премьере. То есть здесь я не жду сразу стопроцентного результата. На Западе люди работают немного иначе. Там заведено, что на репетициях они сразу же выдают максимум того, что могут сделать.

— Так, наверное, удобнее работать?

— В какой-то степени — да... Зато нет никаких сюрпризов на премьере!

— А здесь могут быть сюрпризы. Приятные?

— Абсолютно!

— А неприятные?

— Не менее вероятно!

Традиционный и естественный вопрос Алексею, будет ли он когда-нибудь ставить в Киеве, я задавать не стала. Ведь еще пять лет назад, отвечая на этот вопрос, он говорил, что никаких приглашений отсюда не имеет, а сам себя предлагать не хочет. А ведь будь руководство наших театров не таким чванливым и равнодушным, Ратманский вряд ли бы отказался от возможности поработать с нашими артистами: ведь с Киевом для него связан особый сентимент — здесь живут его родители и бабушка, здесь несколько лет он был солистом труппы Национальной оперы (где и познакомился со своей будущей супругой), здесь он поставил «Поцелуй феи» и «Повозку папаши Жунье» и даже получил звание заслуженного артиста Украины. Несколько раз как неоднократного лауреата премии «Киевская пектораль» его выдвигали и на «народного», но в кабинетах, где принимаются такие решения, эти документы упрямо игнорировались, причем мотивировка типа «он же не наш артист» не мешала награждать подобными званиями московских поп-звезд.

Неужели мы так ничему никогда не научимся?! И будем безумно транжирить свои таланты? В свое время подчеркнутое невнимание руководства Национальной оперы вынудило Ратманского покинуть Киев, но, может быть, еще не поздно исправить эту ошибку? Возобновить, а не окончательно похоронить давние творческие контакты — звать, приглашать, по крайней мере, пытаться это делать! Заинтересовывать — если не гонораром, то возможностью творческого выбора! Ведь заносчивая Мариинка пять лет кряду обхаживала Ратманского (Гергиев — молодец!), а помпезный Большой театр, позавидовав, наконец, Питеру, не уронил корону, предоставив тридцатилетнему тогда балетмейстеру право выбора балета для постановки (предложение Ратманскому делал тогда еще живой Геннадий Рождественский).

Да, Россия давно и во всеуслышание называет Ратманского, живущего в Дании, своим лучшим балетмейстером и главной надеждой. В конце концов, она имеет на это право: Алексей родился в Ленинграде, учился в Москве, там же пришли к нему первые крупные успехи. Конечно, можно расценить такое безапелляционное присваивание Ратманского Россией как наглость и великодержавную «захватническую политику»? Да они все правильно делают! Я бы тоже так поступила — вырывала бы откуда только можно молодых и талантливых и называла их своими. Иначе они так и будут уезжать отсюда — и не возвращаться! Как Ратманский, который раз в год привозит в киевский отпуск своего маленького сына Василия — в гости к дедушке и бабушке. И только!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18541
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 09, 2011 8:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003043116
Тема| Балет, БТ, Клакеры, Персоналии,
Авторы| Ирина Виноградова
Заголовок| Золотые ладони
Где опубликовано| «ВашДосуг.RU/VashDosug.RU»
Дата публикации| 2003 04 23
Ссылка| http://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/6646/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Хлопающий в экстазе зритель не понимает, что иногда обязан своим счастьем клакерам. О них и пойдет речь. Если в середине действия возникают неловкие паузы, когда и на сцене, и в зале все чего-то ждут в тишине, а в конце спектакля поклоны длятся дольше аплодисментов – клакеров в зале, скорее всего, нет. Если зрители начинают хлопать, даже не желая того, – вероятно, клакеры все-таки присутствуют. Мы беседуем с одним из активных участников этого загадочного процесса.

– Итак, кто же такие «клакеры»?

– На мой взгляд, это группа поддержки – люди, которые в состоянии обеспечить успех или неуспех спектаклю. Клакеры полезны театру. Актерам нужно, чтобы их поддержали и морально, и «физически»: похлопали, покричали. В результате в зрительном зале создается совершенно другая атмосфера. В Большом театре, где я «служу», клакеры присутствовали всю жизнь. Сначала это были просто поклонники, потом они переросли в профессионалов.

– Сколько человек сегодня работает таким образом в Большом театре?

– Профессионалами я бы назвал человек пять-шесть. Плюс большая группа просто «участников».

– В чем различие?

– Клакер – человек, который пытается извлечь из процесса какую-то выгоду. Остальные – просто поклонники, которые хотят – приходят, не хотят – не приходят и, чтобы как-то отработать проход в театр, могут постоять, похлопать.

– Каковы взаимоотношения между «профессионалами»?

– Они не конкуренты, но и не партнеры. Каждый обслуживает своих артистов. Некоторым артистам нужны эти услуги, другим – нет. Целый ряд заслуженных и народных без этого просто жить не могут, а есть те (среди них и очень хорошие артисты), кто такую поддержку игнорирует. Конечно, иногда бесятся, но мужественно считают, что зрительный зал должен любить их за искусство. Но вряд ли «звезды» когда-либо признают, что пользуются поддержкой клакеров. Хотя если успеха у кого-то больше, начинаются обиды.

– Артист находит клакера или клакер – артиста?

– Клакер – артиста. В балете дележ начинается уже на третьем курсе хореографического училища. Первые успехи порождают интриги, артиста или клакера могут «увести». Потом и сами артисты начинают искать клакеров хотя бы потому, что не все сегодня работают на совесть. Когда Франческа Патане приезжала петь «Турандот» при абсолютно молчащем зале – потому что пела отвратительно (это всего лишь мнение – прим. ред.), – ходили слухи, что она искала себе клакеров и не нашла. Очевидно, менеджер был плохой, за определенную сумму ее бы обслужили по полной программе.

– В чем все-таки заключается работа клакера?

– В одном случае это истошный полудикий крик «Браво!» и два одиноких, но очень громких аплодисмента, из-за которых вздрагивают все артисты, оркестр и зрительный зал. В другом – все грамотно, красиво, когда зал встает в едином порыве и взрывается аплодисментами. Вот это называют профессиональной работой.

– Насколько хорошо клакер должен разбираться в балете?

– Человек должен быть «насмотрен» – посетить не один балет, а хотя бы сорок, должен сравнивать и понимать специфику каждого. Надо уметь начать хорошие красивые аплодисменты, знать, где именно это нужно сделать. Очень легко начать хлопать в конце вариации или тем более спектакля – зрительный зал иногда и сам по себе здесь орет от восторга. Если балерина долго крутит фуэте, любой зритель, ничего не понимающий в балете, заметит виртуозность и без клакеров. Но есть элементы, в которых рядовой зритель не разбирается: ну, сделала чего-то, ногой подрыгала… Вот тут важно показать экстаз – когда у зрителей даже мысли нет похлопать.

– Клакеры могут испортить спектакль?

– Конечно. Сколько раз люди «хамили»: артист вместо аплодисментов слышит смех зрительного зала. Это очень просто сделать: артист вышел – а ему говорят громко «Здравствуйте!» или «Ой, не надо». И зал хохочет.

– Простые зрители на клакеров не ругаются?

– Иногда люди «перерабатывают», и зал начинает шипеть. Профессионалы всегда работают «на грани».

– А может, в этот момент на сцене неважно танцуют?

– Какая разница, как танцуют, – залу на это наплевать. Им по телевизору сказали, что эта балерина самая крутая и самая нарядная, и какой бы убогой она ни была, все знают, что, раз по телевизору сказали, значит, она самая нарядная.

Нормальному зрителю высидеть «Жизель» – можно с ума сойти: скукотища. А вот если зритель похлопал да еще вспотел при этом – он счастлив, доволен и хочет снова прийти в театр. И здесь многие даже не понимают, кому обязаны...

– Сколько человек нужно для обслуживания спектакля?

– И пятьдесят, и больше. При необходимости можно собрать любое количество.

– Кто эти люди?

– Самые разные. В основном интеллигенты, которым нечего делать. Им даже интересно следить за тем, что на сцене происходит. Профессионалы обычно сидят в буфете, следят за трансляцией и появляются в зале в нужный момент. В последнее время среди клакеров появились молодые девушки с блестящими глазами, ничего не понимающие, но желающие смотреть на сцену. Работать, правда, не умеют, но иногда достаточно создать массовость: «дирижер» начнет и они подхватят.

– А что все-таки с оперой?

– Если послушать старых поклонников, Лемешев и Козловский были по крайней мере не менее популярны, чем Уланова или Семенова. Но потом интерес к опере в Большом театре угас, а к балету возрос. Генералитет полюбил балерин, балет раскрутили как валютный товар, появился Григорович, который произвел революцию. И как результат – сегодня оперной культуры в стране нет.

– Клакеры есть только в Большом театре?

– На мой взгляд, да. И совершенно непонятно, почему. Нашими услугами, думаю, могли бы воспользоваться мюзиклы. Смотришь представление и видишь моменты, когда надо бы «поработать». В результате мюзикл проходит неплохо, но не шикарно…

– Какую роль играют клакеры в превращении артиста в «звезду»?

– Что такое балет: образование – восемь классов, это же почти ПТУ... Клакеру надо быть очень умным и терпеливым, чтобы подшефный чего-то добился. Театр – жесткий мир: недостаточно обладать мастерством – где-то надо вовремя улыбнуться, перед кем-то раскланяться, кого-то проигнорировать. А здесь без советов не обойтись.

– А дирекция ГАБТа в вашей поддержке не заинтересована?

– Театр устраивает то, что есть. Были гонения, борьба с «проявлениями активности», но я больше чем уверен: театр заинтересован в реальном успехе, а работа клакеров только способствует этому.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3599

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 29, 2017 5:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Размещено Эжен

Номер ссылки| 2003040101
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Алексей Ратманский
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Арабески из колхоза
Где опубликовано| Независимая Газета (Россия)
Дата публикации| 20030401
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2003-04-01/8_ballet.html
Аннотация| интервью

Впервые балет "Светлый ручей" был показан в Ленинграде в 1935 году. Хореограф Федор Лопухов и сценарист Андриан Пиотровский задались целью воспеть "праздник колхозной жизни". Либретто основывалось на смычке города с деревней: в зажиточный кубанский колхоз "Светлый ручей" приезжала бригада артистов из столицы, между горожанами и сельчанами возникали интрижки, множилась веселая неразбериха. Все заканчивалось общим танцем, славящим радость жизни в советской стране.
На гребне успеха балетную комедию затребовали в столицу и поставили в Большом театре. Как гласит легенда, однажды на "Светлый ручей" пришел Сталин. Спектакль ему не понравился. На следующий день в "Правде" появилась разгромная статья "Балетная фальшь", в которой досталось и композитору Шостаковичу (музыка "бренчит и ничего не выражает", а в балете о народе нет связи с народными песнями), и хореографу (незнание жизни плюс невнимание к народными пляскам). С тех пор Шостакович зарекся сочинять балеты, а Лопухов впал в многолетнюю немилость.
Спектакль, естественно, исчез с афиши. Но, как оказалось, не навсегда. В апреле на малой сцене Большого театра состоится премьера новой версии "Светлого ручья". Его ставит Алексей Ратманский - гражданин Украины, солист Датского Королевского балета и успешный хореограф. Спектакли, сделанные им для Нины Ананиашвили и Мариинского театра, получали награды "Золотой маски" как лучшие балеты, а в последние годы Ратманский признан хореографом международного масштаба: его приглашают ставить в Копенгагене, Стокгольме, Сан-Франциско и Нью-Йорке. О новом "Светлом ручье" хореограф рассказал обозревателю "НГ".

- Алексей, несколько лет назад вы мне говорили, что хотите поставить балет "Алиса в Стране чудес". Почему вдруг взялись за "Светлый ручей"?

- "Алиса" - моя многолетняя мечта, но я еще не нашел подходящую музыку. А гениальная партитура "Светлого ручья" давно меня привлекала. Постановку балета я обговаривал еще с Геннадием Рождественским, когда он возглавлял Большой театр. Рождественский первым в мире записал музыку Шостаковича на CD. Новое руководство Большого приняло проект без возражений. Ведь "Светлый ручей" - часть истории ГАБТа.

- Вы заявили, что ставите спектакль всерьез. Но, учитывая тематику балета, так мог бы сказать художник, живший в эпоху "отца народов" и от всей души разделяющий соответствующую эстетику. А сегодня даже упертый сталинист ничего не сможет сделать с балетом про колхозное счастье: как бы правоверно он ни сочинял, получится кич...

- Ставя "Светлый ручей", я следую Шостаковичу и либретто. Для меня тут нет двух вопросов. Есть изумительная музыка с очень выразительными характеристиками персонажей, есть сюжет - любовный водевиль с переодеваниями. Такой жанр имеет давние корни в балете: вспомните "Тщетную предосторожность" и "Коппелию".

- Так вы хотите сделать стилизацию "сталинского ампира"?

- Честно говоря, мне трудно рассуждать о медведе, который не убит.

- Ладно, давайте вспомним, что говорили авторы первого "Светлого ручья": они создавали "социально значимый балет", заодно высмеивая "искателей красивой жизни" и пережитки дореволюционного прошлого. Вот это у них и называлось - сделать всерьез.

- А я думаю, что для Лопухова главное было совсем не это, а развертывание хореографических форм. И Шостакович был доволен своей музыкой, он увлекся задачей и сделал то, что хотел. "Светлый ручей" не стал для композитора прикладной работой на социальный заказ. Поэтому, получив такого уровня партитуру, Лопухов был счастлив заняться своим ремеслом. Но время было запутанное, и постановщик говорил то, что от него требовали.

- То есть ожидаемый от вашей постановки стеб по поводу сталинского пропагандистского искусства вас ни в каком виде не интересует?

- Стеб, пожалуй, есть, но в небольшой степени, очень культурно. Мне больше хочется добиться искреннего оптимизма, широты и энергии - того, что есть в музыке.

- Критик Соллертинский в рецензии на "Светлый ручей" назвал его либретто "летней провинциальной халтурой"...

- Наверное, он тоже смотрел на балет с точки зрения настоящего советского спектакля. На самом деле либретто очень театральное, оно сделано весьма профессионально.

- У вас сохранятся все наивные хохмы сценария? Там собака ездит на велосипеде и маршируют овощи...

- Ага. Это те моменты, которые меня наиболее привлекают.

- А как артисты воспринимают, что после балетных принцев и эфирных созданий им надо перевоплотиться в доярок и комбайнеров? Наверное, хихикают на репетициях?

- Да уж не рыдают. А те, у кого трудности с перевоплощением, - не участвуют.

- Героиня спектакля, колхозница Зина, когда-то училась балету. Когда в колхоз приезжает профессионалка, ее бывшая подруга по балетной школе, выясняется, что Зина танцует не хуже подруги и за годы, проведенные на селе, не потеряла ни формы, ни навыков. С точки зрения профессии классического танцовщика это нонсенс...

- Вы опять хотите соответствия жизненной правде. Ну хорошо. По либретто Зина организовала в колхозе кружок самодеятельности. Значит, там она и поддерживала форму. Я не знаю. Может, она по ночам ходила заниматься у балетного станка. В нашем балете доярки танцуют, как балерины. Или почти как балерины.

- Лопухов считал возможным использовать классический танец для балета о советской жизни. А у того же Соллертинского "совслужащий, лихо вращающийся вокруг собственной оси", вызывал издевательский хохот. Как вы решаете проблему адекватного хореографического языка в таком балете?

- История показала, что Лопухов был более прав, чем критик.
На самом деле все равно, совслужащий это или Ромео. И тот и другой - люди, а эмоции у всех людей одинаковые.


Последний раз редактировалось: atv (Ср Ноя 29, 2017 5:52 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3599

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 29, 2017 5:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003040301
Тема| Танец, «Золотая маска», "По.В.С.Танцы", "Киплинги", Персоналии, Антон Адасинский
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| "По.В.С.Танцы" перетосковали "Киплингов"
Немаленький зал Театра на Литейном оказался заполнен, причем совсем не той публикой

Где опубликовано| (c) Газета "Коммерсантъ" №57 от 03.04.2003, стр. 21
Дата публикации| 20030403
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/374733
Аннотация| фестиваль

На фестивале "Золотая маска" в Петербурге стартовали номинанты рубрики "современный танец". В размышлениях об open night - ЮЛИЯ Ъ-ЯКОВЛЕВА.

Немаленький зал Театра на Литейном оказался заполнен, причем совсем не той публикой, что ходит в классический балет. И это при том, что в Петербурге не самая благосклонная к современному танцу экологическая среда. Своих танцев здесь почти нет: в мощном радиационном излучении, которое испускает балет Мариинского театра, понятно, гибнет всякое художественное инакомыслие.

На видном месте восседал Антон Адасинский; на спине у него было написано "derevo", хотя господина Адасинского и так все узнавали и, проходя сквозь партер мимо, благоговейно жались, чтобы не отдавить знаменитости ноги. Над всем здесь летало настроение какой-то всепрощающей благостности, витающей обычно на отчетно-юбилейных концертах, но странноватой в разгар соревнования: "Листья тел" московского театра "По.В.С.Танцы" против "Ночного прыжка с парашютом" екатеринбургских "Киплингов" (во втором "полуфинале" выйдут пермский Театр Евгения Панфилова и челябинский Театр современного танца). При этом понимаешь, что все по-прежнему: современный танец в России - занятие по-прежнему исключительно героическое, прямо акт гражданского и человеческого мужества. Поэтому современные танцы я предпочитаю смотреть, стыдясь собственной буржуазности и восхищаясь чужим самопожертвованием, удивляясь, умиляясь и восторгаясь просто потому, что эти танцы есть. Хотя одного взгляда на список номинантов этого года достаточно, чтобы уверенно сказать, что художественная тусовка "современщиков" в России сложилась: одни и те же люди, одни и те же труппы встречаются или соперничают на фестивалях и конкурсах, и самое разочаровывающее состоит в том, что этих людей и трупп все-таки немного. На "Маске" они состязаются друг с другом так же неизбежно и регулярно, как упираются лбами Большой и Мариинка. Но Большому и Мариинке можно, они - классический балет на государственном пайке и со зданием в историческом центре города. У "современщиков" другая жизнь, в соответствии с которой они по идее должны рыскать голодными волками в поисках добычи/ - с нешуточной борьбой за место под солнцем, постоянным круговоротом идей и имен, опровержениями устоев, взлетами художеств, провалами вкуса/. А вместо этого прямо академическое благолепие.

Аккуратно разведенные по сцене композиции с весьма профессионально двигающимися, а подчас и вполне харизматичными танцовщиками/ с запоминающейся внешностью/. У кого-то эти композиции поискуснее, с острой мыслью, внятной логикой, с чувством и настроением, как у "По.В.С.Танцев": квартет обывателей, обряжающийся в ситцевое старье прямо на глазах публики, выжимает максимум надрывающей сердце бесформенной русской тоски из грустнейших советских шлягеров "Темная ночь" и "Опустела без тебя земля...", сдобренных потрескиванием и шипением патефонной иглы. У кого-то поскучнее и попроще, как у "Киплингов" (в их спектакле, признаться, по-настоящему хорошо только название). Но в целом, честное слово, все как у людей. Премия. Гастроль в Петербурге,/ "Мекке русского балета", и все такое/. И Антон Адасинский опять-таки сидит почетным зрителем почти как Ульяна Лопаткина. Жаль, не в царской ложе, где обычно сиживают почетные гости классического балета. Но, возможно, только потому, что царской ложи в Театре на Литейном нет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 2 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика