Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2007-10
На страницу Пред.  1, 2, 3, ... 10, 11, 12  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 11:50 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100501
Тема| Балет, Книги, Персоналии, М. Плисецкая
Авторы| Светлана Наборщикова
Заголовок| Дары Майи
Великая балерина Майя Плисецкая представила свою книгу "Тринадцать лет спустя"
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 04.10.2007
Ссылка| http://www.izvestia.ru/culture/article3108960/
Аннотация|

Народная любовь к Плисецкой поистине не знает границ. Издательская группа АСТ, давно и успешно сотрудничающая со знаменитостями, очевидно, не учла этого обстоятельства. В камерном конференц-зале магазина "Буква", что на Зубовском бульваре, негде было не то что яблоку — семечку от яблока упасть. "Майя Михайловна, сделайте еще раз ручкой", — слезно умоляли искатели эффектного кадра.

Когда фотокоры угомонились, балерина рассказала о превратностях писательского труда. Выяснилось, что книга была создана в рекордно короткий срок и в спартанских условиях. "Писала везде — в машине, в поезде, в самолете", — сообщила героиня дня. Физические и нервные затраты окупились с лихвой. В тринадцати главах описываются новые спектакли, международные конкурсы, встречи с выдающимися людьми, болезни, скандалы, суды. Пересказывать их бессмысленно, нужно читать. И закрыв последнюю страницу, сделать вывод: Плисецкая с ее покоряюще емким стилем — талантливая мемуаристка.

Но не только мемуарами славна народная артистка. Искрометные пресс-конференции тоже давний ее конек. Вот и на этот раз Плисецкая была откровенна и точна. Поделилась, в частности, тревогой за Большой театр: "Я не верю в скорое завершение ремонта. В этом отношении настроение у меня абсолютно пессимистическое". Произнесла спич о парфюме: "Тридцать лет я пользовалась духами "Бандит". Потом французы продали их Америке, а там они испортились. И я исключила духи из своей жизни". Призналась в неумении водить машину: "Муж не хочет, чтобы со мной что-то случилось... Личный водитель? Его нет. У нас ведь и машины нет".
Машины нет, а любовь есть. Ответ Плисецкой на вопрос "Как вам удается сохранять любовь и брак?" можно вносить в сборник афоризмов: "Слово "любовь" все определяет. Если говорят "удается сохранить" — это уже не то. Мы с Щедриным любим друг друга — что же тут поделаешь?" Кстати, 2 октября Плисецкая и Щедрин отпраздновали пронзительную дату — 49 лет со дня свадьбы. Журналисты встретили это известие криками "Горько!"

О другом событии этих дней собравшиеся так и не узнали, но "Известиям" рассказал о нем заместитель генерального директора Государственного театрального музея им. А.А. Бахрушина Александр Рубцов: "В каждый свой приезд Майя Михайловна дарит нам бесценные подарки. В этот раз она привезла уникальнейший экспонат — гравюру XVIII века с изображением Марии Тальони. А еще белые кружевные перчатки, в которых снималась в фильме "Анна Каренина", и две книги с автографом Пьера Кардена. Есть возможность готовить новую выставку".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100502
Тема| Балет, Книги, Персоналии, М. Плисецкая
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Культ балетной личности
Вторая книга мемуаров Майи Плисецкой и воспоминания бывшего худрука Кировского театра Олега Виноградова рассказывают о воле к свободе и искусстве баланса.
Где опубликовано| Газета
Дата публикации| 04 ОКТЯБРЯ 2007
Ссылка| http://www.gazeta.ru/culture/2007/10/03/a_2214254.shtml
Аннотация|

// ИТАР-ТАСС

Майя Плисецкая выпустила вторую книгу мемуаров. Первая, нашумевший толстый том под названием «Я, Майя Плисецкая», вышла в середине 90-х и выдержала 10 изданий, продолжение называется «Тринадцать лет спустя» и начинается с того места, где окончилось первое повествование. В первой книге Плисецкая поразила редкой откровенностью и нелицеприятными высказываниями об окружающих – эпоха от Сталина до Ельцина была описана с беспощадной трезвостью. Новые мемуары скромнее и по объему, и по хронологии, и по анализу. Просто описание последних тринадцати лет жизни – от ее петербургского балетного конкурса «Майя», когда на бренде «Плисецкая» не стремился настричь купонов только ленивый, до недавней премьеры оперы «Боярыня Морозова», написанной любимым (что постоянно подчеркивается) мужем Родионом Щедриным. Это уже не то чудовищное время, когда приходилось с боем выбивать заграничные поездки, потому что молодую балерину Большого театра считали английской шпионкой и гоняли за ней машину слежки. Это период, когда на легендарную Майю, символ балета, дождем сыплются награды – то от японского императора, то от испанского короля, а мемуары пишутся в самолетах и автомобилях, потому что чета Плисецкая – Щедрин кочует по миру.

В новой книге Плисецкая столь же беспощадно правдива.

История о самозванке, несколько лет назад объявившей себя тайной дочерью «звезды», читается с тем же азартом, как и рассказ о косметической линии «Майя Плисецкая», при странных обстоятельствах выпущенной от ее имени. И подкупает душевная мобильность этой уже очень немолодой женщины. В актрисе, танцевавшей еще при Сталине, нет ни капли пассеизма. Она чуть ли не единственная из балерин старого поколения, которой интересно знать современное искусство и смотреть в будущее. Не каждая бывшая балерина в 70 лет будет радоваться, как ребенок, не норковому манто и бриллиантовым колье, а балету, специально для нее поставленному Морисом Бежаром, великим хореографом ХХ века. Вряд ли найдется хоть один известный российский танцовщик, который при грандиозном жизненном успехе сумел бы сохранить такую иронию по отношению к себе и со смешком назвать торжества в честь собственной особы «культом балетной личности»...

Одновременно с мемуарами Плисецкой вышли воспоминания Олега Виноградова.

Бывший худрук балета Кировского (Мариинского) театра создал опус иного рода, хотя исторический период частично совпадает. Выпуская на родине «Исповедь балетмейстера» к собственному семидесятилетию, Виноградов переживал приятное чувство – жизнь прошла не зря. И то сказать: работаешь в собственной балетной академии в Вашингтоне, подаренной влиятельными покровителями, имеешь жену на 24 года моложе себя и маленького сына-наследника. В свободное время плаваешь на личной яхте и перетряхиваешь в памяти темы бесед с Сергеем Параджановым, Джорджо де Кирико и Джанни Версаче. На экологически чистой веранде дома жуешь хлеб домашней выпечки и вспоминаешь бурную личную жизнь (чем старше мемуарист, тем моложе его пассии). По эротической откровенности книга Виноградова может сравниться с мемуарами Андрона Кончаловского: количество побед такое же безразмерное.

Феминистки Запада обзовут Виноградова сексистом: на женщинах и женской красоте, по мнению автора, держится и здание классического балета, и душевное благополучие балетмейстеров.

Конечно, как и Виноградову, Плисецкой, гражданке Страны Советов, многократно приходилось идти на компромисс. Но психологическая направленность ее мемуаров иная. Если мемуары балерины – крик свободы, то автобиография Виноградова – поэма о балансе. В непростом деле качания на исторических качелях мемуарист, как и многие его современники, достиг больших умений. На одной стороне – ощущение затхлости советского балета после знакомства с европейскими постановками, воспоминания о полузапретной работе с Юрием Любимовым над спектаклем «Ярославна» и стремление задним числом опровергнуть обвинения в получении огромных взяток (уголовное дело стоило Виноградову поста в Кировском театре). На другой – молодой и небесталанный хореограф вынужден ставить балет про киргизских шоферов на сцене Большого театра. Ситуация трагикомическая: нужно найти выход на эстетический результат из сомнительного повода (танцевальные па продиктованы идеологией, а шаг в сторону от классики или народного танца карается как формализм и буржуазное влияние).

И все это на фоне жизни в советском Ленинграде, где, лишь получив звание заслуженного артиста Дагестана, автор смог без многолетней очереди купить «Москвич» и где не было общественных туалетов, поэтому знакомая иностранка, миллиардерша-покровительница, гуляя по городу, писала в подворотне.
Виноградов ни разу не употребляет слова «эскапизм». Но из претензий к современному искусству ясно, что балетный спектакль для него – место, куда люди приходят забывать о сложностях жизни с помощью хореографа («профессия, которая думает об улучшении человеческой природы»). Автор гордо называет себя «динозавром» – в смысле вымирающей породы романтиков. Но это вполне успешный, преуспевающий динозавр. И его мемуары пронизаны чувством счастья от нынешней жизни – с творчеством, особняком и деньгами, но без министерства культуры, худсоветов и «театральной общественности».

Плисецкая М. Тринадцать лет спустя. М.: АСТ, 2007

Виноградов О. Исповедь балетмейстера. М.:АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2007
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100503
Тема| Балет, Персоналии, М. Плисецкая
Авторы| Елена Семенова
Заголовок| Сиквел балетных мемуаров
Майя Плисецкая выпустила вторую книгу воспоминаний
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 2007-10-05
Ссылка| http://www.ng.ru/saturday/2007-10-05/17_siquell.html
Аннотация|

Во вторник в книжном магазине «Буква» прошла презентация новой книги Майи Плисецкой «Тринадцать лет спустя».
На пороге тесного и душного зала появилась воздушная и грациозная вопреки годам легенда русского балета. Майя Плисецкая в легком темно-зеленом одеянии, сияя обворожительной улыбкой, прошествовала к центральному столику. На встрече присутствовали также издатели Александр Проскурин, в 1993 году выпустивший книгу «Я, Майя Плисецкая?», и Олег Бартеньев.
В 90-х 50 тыс. экземпляров «Я, Майя Плисецкая...» ушли буквально за недели. Проскурин поинтересовался тогда у балерины, не хочет ли она написать продолжение. Она сказала «нет». Книга написана, там все сказано. Кому интересны откровения балерины, завершившей карьеру? Но вода подточила камень. С некоторых пор Родион Щедрин заметил у Плисецкой тетради и листочки с записями. Она писала в машине и в самолете, так что потом сама не разбирала каракули. Творила трудно, переделывая фразы и целые страницы. На оптимистично красной обложке – белый силуэт балерины и фото лебедя с рыжей шеей. Про книгу Майя Плисецкая рассказывала мало, логично заметив, что многое в ней уже освещено. Например, ни за что не захотела открыть, почему в названии фигурирует число «13». Отметила лишь, что в книге описаны все события жизни с 1993 года. Несмотря на то что откровенность первых мемуаров балерины многим пришлась не по вкусу, в новой книге она придерживалась того же правила, писала без обиняков – все как было. «Майя Михайловна, вы не хотели бы написать роман о любви?». С улыбкой: «Романы все пишут, а такую книгу никто!». «Как вы относитесь к тому, что политики использовали «Лебединое озеро» транквилизатором для народа?» – «Для политики было важно показать миру, что культура сохранена. Лучше всего это демонстрировал Большой театр». Плисецкая удивила публику страстью к спорту. И отнюдь не к фигурному катанию, а к футболу: «Футболисты – это современные гладиаторы!» В Мюнхене она не пропускает ни одного матча. Был и сюрприз. 2 октября оказалось днем свадьбы Плисецкой и Щедрина. В 1958 году они расписались без пышных торжеств, купили в гастрономе «Украина» водки с колбасой и нагрянули в гости к Лиле Брик и Василию Катаняну. Лучшим подарком к нынешнему празднику балерина назвала оперу Щедрина «Очарованный странник» в Московской филармонии. Что касается балета, виновница торжества призналась, что и сейчас с удовольствием танцует. Скажем, «Аве, Майя!» Мориса Бежара.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100504
Тема| Тема| Балет, «Киев Модерн-Балет», «Болеро», «Дождь», Персоналии, Р. Поклитару
Авторы| Анна ВЕСЕЛОВСКАЯ
Заголовок| Раду Поклитару поставил Баха и Равеля наоборот
Где опубликовано| “Хрещатик”
Дата публикации| 05.10.2007
Ссылка| http://www.kreschatic.kiev.ua/ru/3155/news/1191570354.html
Аннотация|

В среду трупа "Киев модерн-балет" на сцене театра имени Ивана Франка сплясала одноактные балеты "Дождь" и "Болеро". Постановщик спектакля Раду Поклитару опять замахнулся на гигантскую танцевальную утопию, однако неожиданно вывел формулу: музыка Баха так похожа на гопак, как молдаванин на грузина.

Синдром экспериментального балетного танца преследует киевскую сцену давно. По крайней мере, весь прошлый и в теперешний век обычно ведется так, что тот или иной балетмейстер-затейник избирает Киев как плацдарм для завоевания художественных высот. Раду Поклитару — один из последних, кто не испугался нашего весьма консервативного отношения к балетному свободомыслию. И к тому же, не только поселился в украинской столице, а даже использовал имя города как бренд собственного театра “Киев модерн-балет”.
А впрочем, главная фишка балетмейстерского проекта Поклитару не в попытке создать театр, не похожий на другие. С самого начала существования “Киев модерн-балета” (от громкого “Кармен TV”) молдавский хореограф задумал — не много и не мало — изменить статус балетного искусства как таковой. То есть, превратить классический танец из абстрагированного вневременного рассказа в предметный разговор о современном человеке. Жаль, но после третьего представления театра об этом благородном задании стоит, по-видимому, забыть окончательно.

Третья премьера — это два одноактных балета: “Дождь” на музыку Баха вместе с мелодиями народных танцев и “Болеро” Мориса Равеля. Начинает Раду Поклитару с иронического подмигивания на адрес Игоря Мойсеева: выдумывает на собственное усмотрение танцы народов мира, вышивая их, как и большой предшественник, просто по фольклорной канве. Правда, и для грузинов, и для россиян, и для Молдовы балетмейстер использует фактически ту же танцевальную лексику — агрессивные, напряженные, чувственно насыщенные движения, лишенные привычного этнического колорита.
Хотя и обязательная для национального калейдоскопа разнообразность никуда здесь не исчезает. Только это, скорее, не своеобразие национальных характеров, а множество эмоциональных состояний — безразличие, опустошение, подъем, истерия. К тому же, каждый дуэтный или монологический танцевальный фрагмент, как будто фреска, демонстрирует архетипные отношения мужчины и женщины: равноправно-партнерские, вынужденно-обреченные, свободные и неподконтрольные. Грубость мужской игры с женщиной появляется в танцевальных зарисовках циничного Востока. Чувственный эротичный поединок — наилучший способ, чтобы рассказать о грузинской впечатлительности. Самым выразительным и самым остроумным у Поклитару, конечно, стал молдавский фрагмент. Насмешливая демонстрация спеси, упрямства и наивности соотечественников усиливается еще и тем, что именно в молдавском танце едва ли не единственный раз на протяжении представления балетмейстер предоставляет герою преднамеренную характерность через костюм, одев его в анархическую тельняшку.
В конечном итоге, фольклорные мелодии так и остаются колоритным фоном для драматического танца и причудливых пластичных соединений, придуманных Поклитару. Вместо этого музыка Баха в начале и в финале “Дождя” становится универсальной содержательной канвой представления. В отличие от национальных миниатюр, Поклитару предлагает воспроизводить эту вечную музыку деиндивидуализированно и хаотически, словно механические удары по клавишам. А впрочем, именно из этой случайно-бесконечной перебежки танцовщиков, из агрессивных возгласов и рукоплесканий в ладони балетмейстер выплетает новые универсалии для мира, в котором движение — это прежде всего эмоция.
Спровоцировав к максимуму эмоциональное напряжение, Совет Поклитару опять иронически подмигивает — в этот раз уже зрителю. В финале “Дождя” танцовщики, сбившись в кучу, подносят вверх бели перевернуты парасоли. Этим дождем или снегом наоборот — с потолка в зонтики, будто в ловушку, сыплется песок — балетмейстер в который раз переворачивает мир на собственное усмотрение: непрестанное броуновское движение останавливается, и добытая эмоцией энергия, по закону ее сохранения, начинает мигать в бесконечных каплях песка.

В режиме “наоборот” трактует хореограф и мировой танцевальный шлягер “Болеро”. Главным мотивом придуманного Поклитару танца становится высвобождение, выделение, а не концентрация и напряжение. От серой толпы людей, перевязанных рукавами черных больничных рубашек, одна за другой отделяются существа, которые начинают действовать самостоятельно и независимо. С каждым следующим рефреном их количество растет, и вот, наконец, из хаотической толпы отделяются шеренги мощной индивидуальности. Вот только, “рожая” людей таким оригинальным способом, Поклитару, скорее всего, творит не свободный социум, а новые колонны послушных исполнителей.

Именно здесь едва ли не в первый раз эмоциональное сценическое существование молодых танцовщиков начинает выразительно контрастировать с главной идеей режиссера. Их безукоризненная творческая послушность, которой может позавидовать любой киевский театр, становится еще одним “наоборот” представления. К сожалению, весьма грустным, потому что путь к свободному миру через толпу серых бессловесных винтиков мы уже проходили.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100505
Тема| Балет, «Киев Модерн-Балет», «Болеро», «Дождь», Персоналии, Р. Поклитару
Авторы| Ольга Островерх
Заголовок| Болеро под дождем
Где опубликовано| «24»
Дата публикации| 05 Октября 2007
Ссылка| http://news.24.ua/img/catfiles/100/i14/14480plist.gif
Аннотация|

Спектакль Раду Поклитару «Кармен.TV» стал лучшей сценической работой минувшего сезона. Аншлаг на премьере одноактных балетов «Дождь» и «Болеро» показал, что за год у его театра прибавилось поклонников.

«Киев Модерн-Балет» появился в Киеве всего год назад. Это достаточно эфемерное театральное образование, не имеющее собственной сцены, зато обладающее отчетливым пониманием культурной миссии. Шутка ли – единственный в Украине театр, несущий в массы представления о современной хореографии. Пусть даже эти представления принадлежат одному-единственному человеку – хореографу Раду Поклитару, его идеологу и создателю.

За год, миновавший со времени создания театра, юные танцовщики определенно поднабрались профессионального лоску. Теперь эти молодые люди не напоминают, как прежде, прилежных студентов на экзамене. Уроки актерского мастерства и работа в разных хореографических стилях не прошли даром. Они не просто танцуют (следует отметить, что хореография Поклитару требует отменной техники и недюжинной физической выносливости), они рассказывают свои маленькие истории – трогательные и смешные, счастливые и не очень. Помните чудный мультфильм Юрия Норштейна, в котором кружатся пары, падают листья, кто-то уходит навсегда, а кто-то остается и долго смотрит вслед? Атмосфера одноактного балета «Дождь» в постановке Поклитару в такой же степени пронизана щемящим чувством расставания и нежности. Об этом говорят ностальгически-наивные платья танцовщиц, импульсивная, спонтанная пластика. Поклитару еще никогда не уходил так далеко от традиционных представлений о балетном спектакле.

«Дождь» составлен из пластических новелл, каждая из которых положена на народную песню. Восточные напевы, русская колыбельная, французский шансон, песенка на идиш рассказывают одну и ту же, не знающую границ историю любви и неизбежного ухода. В финале в руках танцовщиков, как цветы, раскрываются большие белые зонты. Вместо воды из-под потолка сыплется песок. Этот единственный в спектакле элемент сценографии да еще божественная музыка Баха как будто связывают все его многочисленные сюжетные и хореографические линии в последний, отлично звучащий аккорд.

Во втором отделении вечера Поклитару показал свою хореографическую версию знаменитого «Болеро» Равеля. Конечно же, он не мог не учитывать того, что при первых же звуках этой музыки в памяти автоматически возникает Майя Плисецкая в окружении тореадоров. Поэтому хореограф предпринял все возможное, чтобы как можно дальше отодвинуть от себя этот манящий образ. «Болеро» Поклитару получилось о свободе и несвободе. Череда фигур, избавляющихся от смирительных рубашек, – образ, может, и не слишком оригинальный, но в сочетании с выразительной пластикой и детским доверием танцовщиков к своему учителю выглядящий вполне убедительно.

Даже учитывая то, что среди зрителей преобладали люди с ярко выраженной балетной выправкой, невозможно не отметить благожелательность и отзывчивость переполненного зала. Спектакли Поклитару остаются в Киеве единственной доступной альтернативой традиционному балетному набору из «Баядерки», «Жизели» и «Дон Кихота», единственным балетным театром, который пытается говорить на языке современного танца. И судя по реакции зала, этот язык понятен и доступен.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22345
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100506
Тема| БТ, Персоналии, Иксанов А.
Авторы| Елена Кутловская
Заголовок| Хранитель бренда Большого//
Анатолий Иксанов о «Майбахе», русской культуре и о Кремле

Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20071005
Ссылка| http://www.ng.ru/saturday/2007-10-05/19_hranitel.html
Аннотация|

Сегодня постановкой Валерия Фокина "Пиковая дама" открывается очередной сезон в Большом театре. Накануне начала сезона мы встретились и побеседовали с генеральным директором Большого. Анатолий Иксанов - человек закрытый. О себе говорит неохотно, о театре - осторожно; мягко интонирует - никаких превосходных степеней. Харизматичен, образован, подчеркнуто вежлив. О личной жизни практически ни слова. Всецело поглощен работой. Все биографические сведения об Анатолии Геннадьевиче скупо информируют читателя о его карьере: родился в 1952 году, в 1977 году окончил театроведческий факультет (отделение экономики и организации театрального дела) Ленинградского института театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиК). По окончании института работал администратором в Ленинградском Малом драматическом театре. В 1978-м Георгий Товстоногов пригласил его в БДТ, откуда Иксанов ушел в 1998 году на канал "Культура". С 2000 года по сей день он директор Большого.

Анатолий Иксанов: «Я абсолютно согласен с Георгием Александровичем Товстоноговым, который говорил, что театр – это добровольная диктатура».
Фото Бориса Бабанова (НГ-фото)

– Анатолий Геннадьевич, чем порадует новый сезон?

– В Большой театр в новом сезоне приходят два крупных музыканта: Михаил Плетнев, который будет дирижировать премьерной «Пиковой дамой», и Юрий Темирканов – он будет дирижировать «Кармен». Грядут три крупные балетные премьеры. «Урок» в постановке Флинта. «Сильфида» Кобборга, Алексей Ратманский восстановит «Пламя Парижа».

– Вы пришли в Большой из БДТ? С какими трудностями столкнулись, ведь Большой драматический ничтожно мал в сравнении с Государственным Большим театром?

– Понятно, что и у того и у другого театра есть много общего: театральный процесс, гастроли. Вечный цикл: открытие сезона – закрытие. Начало работы над постановкой – премьера, начало гастролей – окончание гастролей. Принцип деятельности один и тот же, но, безусловно, масштабы несоизмеримы. Даже численный состав разный: в БДТ работает около 280 человек, а в Большом – 2,5 тысячи. К тому же БДТ – структура однородная. Это как Польша и Россия. Польша – страна, где преимущественно живет одна нация, страна очень компактная. Россия же – многонациональный «организм», с огромным количеством проблем, людей, с огромной территорией. И конечно, проще работать с компактными структурами (смеется). Французы говорят: «Хорошее – это маленькое».

Помимо масштаба есть еще и глубина истории Большого театра, основанного в 1776 году! Я люблю повторять в шутку, особенно иностранцам, о том, что Большой театр старше Соединенных Штатов на четыре месяца!

И еще одна сложность – в Большом театре пять творческих коллективов, практически независимых друг от друга. Это балет, оркестр, солисты оперы, хор, миманс. Естественно, что у каждого коллектива есть свои интересы. И это – существенная проблема в любом живом организме – проблема столкновения интересов: интересов одной личности, некоего солиста, который пытается подмять Большой театр под себя. Самое трудное совместить все эти интересы, чтобы в конечном итоге все было во благо Большому театру как целому живому организму. (Закуривает.) Ничего, что я курю?

– Отар Иоселиани отказывался говорить, пока я с ним не выпью? так что дым сигарет – это привычный запах интервью?

– Так вот. Совмещение интересов – достаточно сложный процесс. Особенно когда речь идет не о жанре драматического искусства, а об опере и балете. Музыкальное сценическое искусство называют квинтэссенцией, вершиной сценического искусства. Кстати, я себя часто ловил на мысли, когда уже перешел в Большой, – чего же мне не хватало в драматических театрах? Позже понял – оркестра. (Улыбается.)

– Генеральный директор Большого – это чиновник или творческий человек?

– Я определяю свою деятельность так: наемный менеджер. Конечно, я никакой не творец с формальной точки зрения; я не режиссер и не создаю спектакли. Но творю нечто другое – процесс жизни театра, то есть формирую условия, чтобы творцы могли работать на искусство.

– Так вы почти бог?

– Почему это?

– Ведь никому другому не дано создавать среду, в которой рождаются живые творческие организмы? творческие идеи?

– Я не умаляю важности своей профессии, есть в ней кое-что (смеется)?

– Как относитесь к диктатуре в творческой среде?

– По поводу диктатуры в театре? Я абсолютно согласен с Георгием Александровичем Товстоноговым, который говорил: «Театр – это добровольная диктатура».

– Мне рассказывали, что на закрытии сезона вы стояли за кулисами? и плакали?

– Ну это слишком?

– Стоп. Но это говорит о том, что вы уникальный менеджер: в самые эпические моменты не считаете, а переживаете? По моим наблюдениям – это редкость среди менеджмента верхнего звена.

– Ну, это тоже слишком (морщится)?

– Трудно ли постоянно умещать свои эмоции и желания между счетами и сметами?

– Трудно. Первого сентября исполнилось 30 лет, как я работаю в театре. Конечно, за это время я научился подавлять эмоции ради дела. Но это, к сожалению, входит в мою профессию. Как входит в профессию артиста балета необходимость каждое утро в 10 утра прийти к станку. Если он отказывается ежедневно заниматься – ему не быть профессионалом. А в моей работе надо ежедневно считать?

– У меня за время нашего разговора сложилось впечатление, что считать – это для вас меньшее удовольствие, чем творить?

– Я не бухгалтер, конечно (закуривает)? Когда ты приходишь на финал представления в зал и понимаешь – успех случился, то эмоциональный подъем внутри такой мощный, что начисто перекрывает все зажимы, прежние расчеты? Естественно, когда успеха не происходит – начинаются уныние и тщательный анализ: где произошла ошибка? Как в спорте, знаете, проигрыш – всего лишь итог ошибки. И главное – понять, почему ты проиграл и в какой момент. Поэтому если говорить об эмоциях, то успех, например, наших летних лондонских гастролей – это грандиозный эмоциональный подъем. Мы выиграли и стали лучшими. Это перекрывает все – все нервные срывы. Более того, этого подъема мне хватает на месяц вперед. Но я знаю, что мы победили, потому что хорошо проанализировали, что послужило причиной неудачных гастролей в Англии шесть лет назад.

– Я наблюдала по телевизору, как рядовые англичане комментировали ваши гастроли. «Ну, – говорили они, – Большой такой бренд, что русские могли бы не показывать ничего вообще. Билеты все равно были бы раскуплены только для того, чтобы сказать – я вчера смотрел балет Большого». То есть англичане готовы были платить театру только за имя.

– Это не так? шесть лет назад те же англичане говорили иначе. Каждый раз надо доказывать, что мы – лучшие и что Большой был, есть и будет символом искусства самой высшей пробы.

– Ваша личная функция в этом доказательстве какова? Актеры и режиссеры несут основную нагрузку – поют, танцуют, ставят спектакли?

– Начнем с того – кто их туда привез? Кто организовал гастроли? Поймите, нужно в определенное время оказаться в нужном месте с хорошим репертуаром, первоклассным составом исполнителей. Создать вокруг гастролей определенный интерес с точки зрения пиара, найти еще какую-то изюминку – почему же мы именно сегодня в Лондоне, а не вчера? Вот когда все это удается свести воедино – тогда огромный успех!

– Как вы относитесь к тому, что слово «бренд» одинаково легко употребляется и по отношению к Большому театру, и по отношению к корпорации «Форд»?

– Ну на одну доску я бы эти явления не ставил. Несмотря на то, что они действительно связаны со словом «бренд». Современное слово, вошедшее в массовое употребление. Даже не знаю, хорошо это или плохо? Кстати, с одной западной компанией мы проводили оценку узнаваемости слова «большой». Исследования проходили в Европе, Америке и Японии. Оказалось, что узнаваемость бренда «Большой» – 80 процентов! Параллельно шли исследования, какие ассоциации вызывает слово «Большой». Оказалось, что это и роскошь, и царственность, и восточная таинственность, благозвучность – что очень важно! Когда немцы выпустили первую машину «Майбах» – имя оказалось столь неблагозвучно, что повлияло на продажи. Они были катастрофически малы. Пришлось вложить немалые деньги на пиар, приучающий аудитории к положительному восприятию слова «Майбах», и уже потом повысился рост продаж. Так вот Большой, как выяснилось, благозвучное слово для большинства языков мира.

– Современная культура вынуждена в условиях либеральной экономики работать на бренд как на имя, которое удачно продается. То есть бренд «Большой» – это в первую очередь то, что можно продавать, а уже во вторую все остальное.

– Допустим? Но продать «пустой» бренд невозможно. Искусство, качество, мастерство, уникально соединенные в творческом процессе, – это наполнение истинного бренда. Так что искусство никогда не бывает во вторую очередь.

– Есть театр Пины Бауш. Есть театр Боба Уилсона. Есть театр Питера Брука. В Большом сегодня нет лидера. Это ваш просчет или сознательный ход? Если последнее, в чем его смысл?

– Для сравнения. Сейчас Мариинский театр – это театр Валерия Гергиева.

– Это плохо или хорошо?

– Это никак. Это просто факт. Но если Валерий Гергиев завтра, не дай бог, покинет театр, то интерес к Мариинке резко упадет. Большой театр – особая культурно-историческая структура. И если завтра уйдет Иксанов – это отношения к данной культурной институции не изменит. То есть Большой – это Лувр. Это Эрмитаж. Это Кремль. Это то, что тесно связано и тесно ассоциируется в нескольких поколениях нашей страны и Запада с русской культурой.

– Иначе говоря, Большой театр – это памятник?

– Нет. Это – символ. Памятник – это каменное изваяние, музейный экспонат. Театр – всегда живой организм. Поэтому наш театр, оставаясь Большим, обязан сохранять все традиции большого стиля. Но! При этом если мы не будем создавать новые оперные произведения, жанр зачахнет. Смысл сохранения традиции не менее важен, чем развитие в Большом новых течений и направлений. В противном случае мы окажемся просто музеем.

– Имя Анатолий Иксанов сегодня тоже бренд. Не хотите создать свой собственный театр и раскрутить его, поднять до уровня высокого экспериментального искусства?

– А зачем?

– Чтобы реализовать те идеи, которые невозможны в Большом, так как некие традиционные схемы, которые любимы консерваторами, надо ломать? А ломать иногда не получается.

– Почему это не получается? Вопрос в том, насколько сложно это делать. Больше нервов на это уйдет или меньше. Когда я пришел в театр и стал предлагать одно, другое, третье – я услышал: такого здесь никогда не было! И что? Все происходит, все меняется. Поэтому уходить из Большого театра, откровенно скажу, я не хочу. Я из БДТ в свое время ушел только потому, что все там досконально знал. Стало неинтересно. Я понимал: мне за сорок и если я сейчас не сделаю какой-то рывок, не вскочу на подножку трамвая – трамвай уйдет. И я так и буду до конца дней заниматься одним и тем же. Меня охватил ужас. И я ушел. А в Большом – такое поле для деятельности, столько возможностей! По крайней мере мне пока удалось реализоваться лишь процентов на сорок. Потенциал этого театра неисчерпаем.

– Что сложнее – ломать себя или ломать какую-то сложившуюся структуру?

– Самое неприятное – ломать себя. Я так устроен, что если в чем-то убежден – хоть тресни! – не отступлю от задуманного. И никто меня не заставит изменить позицию – ни звонки из Думы, ни звонки из властных структур ?

– Такое было?

– Все было. Но если я в чем-то убежден, кроме увольнения, иных путей воздействия на меня – нет. Принципиальные вещи – это не только вопрос воли. Это вопрос о предательстве самого себя, о предательстве других. Предал раз. Предал два?И все, катишься по наклонной с бешеной скоростью.

– То есть вы – абсолютно свободный человек?

– Увы, мы все зависимы. Это у нас в крови. Генетическое. Три поколения прожило у нас при власти КПСС. Я формировался при советской власти, и поэтому гадостное ощущение страха иногда неожиданно подкатывается. Я начинаю сомневаться: а надо ли мне то, что я делаю?.. Надеюсь, у наших детей этот подкорковый страх уйдет, его смоет временем. А вот в нашем поколении микроб рабства пока неистребим. Но я ему сопротивляюсь как могу.

Мне ведь, чтобы закрыть работу над «Детьми Розенталя», и деньги предлагали, и какие только инстанции на меня ни «давили»? Мой последний аргумент был, знаете, какой? Если каждая партия или движение будет приходить ко мне и говорить – «это не ставь, то не ставь?» – театра больше не будет!

– А вы пытались обратиться за помощью к влиятельным среди политической элиты людям?

– Я принципиально никогда и ни к кому за помощью не обращаюсь. Это всегда неловко кого-то просить. Это против моих правил.

– Вы в свое время пригласили Юрия Грымова, чтобы он сделал логотип для Большого. Причем пригласили вы его в тот момент, когда он был фигурой откровенно попсовой. Чем объясняется такой выбор?

– Он очень творческий человек.

– А как вы аргументировали приглашение несолидной фигуры Грымова высоким чиновникам? коллегам?

– А я вообще такого рода вещи ни с кем не согласовываю, слава богу. Я генеральный директор. Я самостоятелен. Мне это право дано.

– Обладая такой широтой власти, можно впасть в крайность и наделать глупостей?

– Я очень осторожный человек.

– Не бойтесь превратиться в тирана?

– А я умею слушать ближайшее окружение. Есть такое понятие, как интуиция. Я очень доверяю ей.

– А бывает, чтобы вы, доверившись интуиции, сразу же, без долгих переговоров и мучительных размышлений, приняли на работу сотрудника?

– Такого никогда не было, чтобы я сразу взял кого-то в штат.

– Вы подозрительный человек?

– Вообще да? Но я не позволяю показать это, нельзя человека оскорбить недоверием. Я буду задавать вопросы, уточнять что-то. Потом буду тщательно осмыслять разговор с ним.

– Сколько же нужно времени, чтобы вы поверили человеку и приняли его в свою команду?

– Это самая большая проблема. За семь лет работы у меня поменялось семь заместителей. Раз в год я увольнял человека. И с творческим коллективом непросто. За время моего пребывания в Большом мы поменяли огромное количество руководителей практически всех звеньев?

– А есть ли счастливчики, которых вы не уволили в течение хотя бы пяти лет?

– Вот с Ведерниковым работаю уже шесть лет!

– Самый главный критерий, по которому вы «уходите» работника из театра?

– Когда работа на Большой театр кончается и начинается работа на себя.

– Разве ненормально работать на себя, на свое имя?

– Нормально. Если работник сохраняет баланс: работает на театр и одновременно на себя. Я лично никогда не делал из имени Анатолий Иксанов бренд. Знаете, как Товстоногов говорил? «Это не я великий. Это остальные барахло». (Улыбается.) Но я в итоге создал команду. Это абсолютно самостоятельные люди, которых я не курирую по мелочам.

– У вас есть какое-нибудь жизненное правило?

– В юности у меня с отцом был разговор. И он сказал: « В любой самой сложной ситуации нужно прежде всего оставаться человеком!»

– Психологи уверяют: работать имеет смысл лишь там, где комфортно. А вам довольно часто откровенно неуютно в роли менеджера.

– Мне неуютно, но – интересно. Я готов многое подавлять в себе, потому что понимаю: ничего более мощного, более живого и масштабного в России, чем Большой театр, нет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100507
Тема| Балет, «Киев Модерн-Балет», «Болеро», «Дождь», Персоналии, Р. Поклитару
Авторы| ЮЛИЯ БЕНТЯ
Заголовок| Веселые нотки
// "Киев модерн-балет" представил премьеры сезона
Где опубликовано|
Дата публикации|
Ссылка| http://www.kommersant.ua/doc-y.html?docId=811819&issueId=41408
Аннотация| премьера балет

В среду театр "Киев модерн-балет" представил первые премьеры сезона – одноактные балеты "Дождь" и "Болеро". В обоих спектаклях либреттистом и хореографом-постановщиком выступил руководитель театра Раду Поклитару. ЮЛИЯ Ъ-БЕНТЯ полагает, что при полном отсутствии декораций хореографу удалось главное: показать, как на самом деле выглядит музыка.

Возвращение Раду Поклитару – белорусского хореографа с молдавско-российскими корнями, с 2006 года прочно осевшего в Киеве,– к одноактным балетам по-своему символично. Именно постановками двух одноактных балетов на сцене Национальной оперы, русского балета "Весна священная" Игоря Стравинского и "растанцованной" оркестровой версии фортепианного цикла "Картинки с выставки" Модеста Мусоргского, в 2002 году он начал завоевание украинской столицы. Спустя пять лет господин Поклитару решил повториться, взявшись объединить в одном вечере предназначенную специально для танцев партитуру – "Болеро" Мориса Равеля – и коллаж из песен народов мира, популярных эстрадных мелодий 1940-х годов, а также клавирных прелюдий и фуг Иоганна Себастьяна Баха.
Несмотря на разницу исходного материала, Раду Поклитару в обоих балетах попытался при помощи движений человеческих тел представить различные музыкальные структуры: песенный фольклор, эстраду и барочную полифонию, причем сделать это при полном отсутствии декораций, минимальном разнообразии костюмов и приглушенном, но направленном свете.
Идея, впрочем, не нова. Как и большинство эпизодов "Дождя": практически все "фольклорные" соло, дуэты и трио можно было увидеть в конце мая этого года на сцене Муниципальной оперы, на праздновании 25-летия творческой деятельности хореографа Сергея Бондура. Яркие миниатюры пересказывают, собственно, текст песни (как, например, в композиции "Дождь", которая и дала название балету: под трепетный оркестр домр брат учит сестру жизни). Кордебалету в этом случае остается лишь роль стороннего наблюдателя. В ином ключе решены эстрадные сцены: сольные номера здесь включены в энергичный хоровод кордебалета. И только в прелюдиях и фугах Баха в одинаковой степени задействована вся труппа из 18 танцоров, наглядно демонстрирующих, каким образом в баховской полифонии сочетаются темы, противосложения и интермедии.
В финале композиции зонты, появляющиеся в руках танцоров, открываются ручками кверху, чтобы на самом деле стать ведрами и собрать в себя льющуюся с потолка воду. А зрители в переполненном зале восхищенно восклицают, что даже представить не могли подобную постановку на киевской сцене.
После балета "Дождь" постановка "Болеро" воспринимается как один из его разросшихся до получаса эпизодов, в котором принцип буквального "растанцовывания" музыкальной партитуры предстает в чистом виде. Господин Поклитару просто идет за композитором, не отказывая себе при этом в излюбленных социальных аналогиях. Статичную барабанную дробь изображает доктор в белом халате (здесь: блюститель психической и физиологической "нормальности"), а весь остальной "оркестр" поначалу связан рукавами смирительных рубашек в один хоровод-клубок. Со вступлением каждого нового соло из рубашки выскальзывает по одному танцору, пока начальный хоровод "в сером" не превращается в марширующий строй "в белом". И поди догадайся, что из этого хуже.


Последний раз редактировалось: Наталия (Пт Окт 05, 2007 12:49 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100508
Тема| Танец, Балет, Персоналии, Х. Бока,
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| В сторону танго
Прославленный танцор Хулио Бокка едет в Москву без балетных туфель. Но это вовсе не значит, что он решил уйти на покой
Где опубликовано| Ведомости. Пятница
Дата публикации| 05 октября 200
Ссылка| http://friday.vedomosti.ru/article.shtml?2007/10/05/10672
Аннотация|

Хулио Бокка, один из тех премьеров современного балета, что наделены талантом феноменального воздействия на окружающих, начал мировую карьеру c победы на Московском международном конкурсе 1985 года. Поэтому нам посчастливилось попасть в число зрителей турне, которым он отмечает свое 40-летие и грозит завершить профессиональную карьеру. Его проект Bocca Tango относится к числу тех, что пропустить невозможно.
17-летним мальчишкой, за спиной которого не было ни одного профессионального контракта, а только уроки матери в балетной школе театра Colon в Буэнос-Айресе, невысокий и щупленький Хулио Бокка взлетел под колосники Большого театра — а приземлился с золотой медалью и личным приглашением Михаила Барышникова на место премьера в American Ballet Theatre. Этот парень, уступавший в профессионализме многим искусным мастерам, покорял упоением, с которым танцевал. Им же он взял зал, когда, погрузневший и постаревший, приезжал прощаться с Большим театром несколько лет назад. Поэтому невозможно поверить, что решение аргентинского принца уйти на покой — это навсегда.
Однако абсолютно точно нам предстоит знакомство с новым Хулио Бокка. В отличие от балета, созданного для того, чтобы дыхание перехватывало от восторга перед возможностями человеческого тела, танго и не пытается потрясти. В нем нет трюков — а ими особенно славен Бокка, — огромных прыжков, мельчайших антраша, изобилия пируэтов. Танго вообще может вызвать обманчивое ощущение, что его исполнение не требует особых усилий. При этом па здесь отрабатываются десятилетиями, только требуют они мягкой взрывчатости, кошачьей вкрадчивости — совсем иной техники, чем классические вариации. Значение приобретают взгляд, движение пальца, поворот плеча. А главное — шквал эмоций, заключенных в строгий каркас движений: сначала по-монастырски сдержанных, позже раскручивающихся до той откровенной сексуальности, когда любой зритель кажется свидетелем встречи, не предназначенной для посторонних глаз. Поэтому танго танцуют не на огромных, а на маленьких сценах, пытаясь воспроизвести атмосферу таверен Буэнос-Айреса. В отличие от балетного спектакля, танцовщики остаются здесь один на один со зрителем, так что невозможно укрыться ни за сюжетом, ни за театральностью представления. Сменить балет на танго — все равно что перейти из футбольной команды в хоккейную.
Хореограф Ана Мария Штекельман уже не первый раз работает с Бокка и не могла упустить возможность дать зрителям налюбоваться знаменитыми точеными стопами и легендарными «взрывными» пируэтами Бокка. При этом Штекельман создала принципиально новое шоу, в котором футболки, босые ноги и танцы на стульях приспособлены для уютных маленьких сцен и где зритель может видеть глаза танцовщика.
12, 13 октября, Bocca Tango, на сцене Концертного зала им. Чайковского, Триумфальная пл., 4/31, тел. 232 53 53
Звезды балета: знакомство заново
Роли в кино и сериалах и собственная линия парфюма, фотографические выставки и дирижирование — великие танцовщики и на пенсии доказывают, что они открыты новому и не боятся рисковать
Хулио Бокка — далеко не первый балетный премьер, решивший радикально поменять карьеру. Разумеется, большинство танцовщиков после 30 начинают преподавать, репетировать или ставить спектакли. Кто-то становится хореографом в спорте и шоу. В императорских театральных училищах не существовало жанровых разграничений — воспитанников обучали танцам, вокалу и драматическому мастерству. Возможно, поэтому до сих пор наиболее привлекательной экс-танцовщикам кажется актерская карьера.
Скажем, Михаил Барышников не раз отметился в кино — от ленинградского дебюта в телевизионной «Фиесте» Сергея Юрского до сериала «Секс в большом городе». Параллельно он презентовал собственные линии парфюмерии и балетной одежды. Эти проекты, добавившие к славе великого танцовщика имидж успешного человека, позволили Барышникову несколько лет назад открыть в Нью-Йорке Baryshnikov Arts Centre. Его помещения он предоставляет не только хореографам-радикалам, но и художникам, фотографам, режиссерам — Барышников всегда отличался разнообразием интересов.
Однако мало кто может сравниться с Рудольфом Нуреевым, страстью которого на излете жизни стало дирижирование. Благодаря дружбе с выдающимися музыкантами Нурееву удалось получить несколько уроков у знаменитых маэстро. Но, обладая харизмой и непревзойденной уверенностью в себе, Нуреев не боялся появиться за пультом очень известных оркестров. Его последнее выступление в России состоялось именно в качестве дирижера: он уже почти не мог ходить, но в Казани на фестивале своего имени продирижировал сложнейшим балетом Прокофьева «Ромео и Джульетта».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100509
Тема| Современный танец, Фестиваль «Территория», Les Ballets C. de la B., Персоналии, А. Платель
Авторы| пугает Татьяна Кузнецова
Заголовок| Танцующие фобии
// Провокационным "Vsprs" Алана Плателя
Где опубликовано| Коммерсает-"Weekend" № 58(34)
Дата публикации| 05.10.2007
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc-y.aspx?DocsID=810454
Аннотация|



Самым острым гвоздем фестиваля "Территория" станет бельгиец Алан Платель и его труппа Les Ballets C. de la B. Последние десять лет этот баловень крупнейших мировых фестивалей умудряется оставаться главным ньюсмейкером и законодателем театральной моды. Его труппа объехала весь мир, и вот впервые добралась до России. Французское название компании расшифровывется обескураживающе безыскусно: "С" -- это Compagnie, "В" -- Бельгия, получается -- "Балеты компании из Бельгии". И вот тут-то кроется надувательство. Ничего балетного от бельгийцев вы не дождетесь -- разве что изредка какой-нибудь персонаж подурачится в гротесково-корявых классических па. Конек режиссера Плателя -- пограничные ситуации: он великий умелец смешивать сценические коктейли из вроде бы несовместимых ингредиентов, шокируя добродетельных обывателей и восхищая прогрессивных театралов. Он может запустить на сцену Парижской оперы полтора десятка натуральных дворняжек, чтобы посмотреть, как они будут справлять нужду на священные кулисы, едва прикрытые декорациями задворок мегаполиса. Или устроить на сцене коллективную мастурбацию под духоподъемную арию барочной вечерни.

Вот этот-то эпизод и увидят зрители спектакля "Vsprs" в "ТЕАТРиуме на Серпуховке" 11 и 12 октября. Непроизносимость названия программна: одноактный балет поставлен на знаменитый опус композитора Монтеверди "Vespers of the Blessed Virgin Mary", а гласные из "Вечерни" выпали потому, что барочная церковная музыка переработана композитором Фабрицио Кассолем в джазовом ключе с добавлением древних цыганско-андалузских мотивов. Исполняет ее живой оркестр, и мощные духовые бережно выводят на первый план единственного скрипача, который то и дело разражается душевынимающими импровизациями на одной струне. Петь доверено роскошной негритянке Кларон Макфадден, чье фантастическое сопрано гипнотизирует, как древний культовый обряд.

Зато танцы, которые учинят персонажи спектакля (если сумасшедшие выкрутасы, корчи, трюки, пластические расчлененки и прочий телесный экстрим вы готовы назвать "танцами"), мигом выводят зрителя из состояния блаженной прострации. Этот жесткий, обильный почти клиническим натурализмом, спектакль призван встряхнуть успокоенного обывателя. Персонажи, вылезающие на сцену прямо из зрительских рядов, страдают решительно всеми фобиями, свойственными миру, сраженному глобализмом. Главный символ и композиционный стержень спектакля -- мохнатые "снежные горы": высоченные конструкции, укрытые белым полотном, сшитым из тряпок. На них будут карабкаться -- срываясь, падая, проваливаясь в тряпочные пропасти, сползая с достигнутой было вершины -- нескладные и нелепые люди, ищущие если не смысла жизни, то хотя бы какой-то видимой цели, дающей возможность вырваться из комплексов и неврозов "равнинного" существования. Процесс этот безнадежен и бесконечен. Но отчаяние героев и сострадание автора столь велики, что спектакль Плателя, конечно, несложно возненавидеть -- за отсутствие иллюзий. Но и невозможно забыть.

"ТЕАТРиум на Серпуховке", 11-12 октября, 19.00
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Пт Окт 05, 2007 12:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100510
Тема| Балет, МТ, "Silenzio", Персоналии, Д. Вишнева
Авторы| Дмитрий Ренанский
Заголовок| Молчание для президента
// "Silenzio. Диана Вишнева" в Мариинском театре
Где опубликовано| Коммерсант-"Weekend"
Дата публикации| 05.10.2007
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc-y.aspx?DocsID=810455
Аннотация|

Диана Вишнева будет танцевать в день рождения Владимира Путина. Когда, в какой хрустальной сфере госуправления родилась эта мысль, не знают даже создатели проекта. Источник в Мариинском театре намекнул, что заявка поступила из президентской администрации. Якобы предложение, от которого нельзя отказаться, было сделано Диане Вишневой, когда Владимир Путин вручал ей почетный диплом за большие заслуги в искусстве. На сегодня в театре даже не очень понимают, что такое "Silenzio", театрализованный гала-концерт или полноценный спектакль, а ведь от этого зависит, войдет ли он в репертуар. Главное -- витавший над грядущим бенефисом официоз улетучился ровно в тот момент, когда Диана Вишнева пригласила режиссером Андрея Могучего.
Режиссер Могучий признался хореографу Алексею Кононову, что в балете он ни в зуб ногой, но очень любит танцы теней из "Баядерки" Минкуса. Так и сложился замысел "Silenzio": любимые Вишневой фрагменты классических балетов постановщики поместили в новый драматический контекст. Но это оказалось возможным только с теми номерами, на которые нет авторского права. Поэтому нетронутые куски из "Steptext" Форсайта и двух балетов Баланчина, "Рубинов" и "Pas de deux", будут выглядеть как вставные концертные номера.

У театроведа Константина Учителя балетный каркас оброс сюжетом. Его сценарий написан про попытку высказаться, то ли художественно, то ли поэтически. А может, и политически: поначалу спектакль назывался "Могу молчать". В героинях тут alter ego Вишневой, а действие происходит в ее голове -- детство, школа, грезы, балетный станок. Обещают, что лаковый балеринский образ будет пересмотрен и что второе "я" Вишневой окажется далеко не столь благостным, как первое.

Художников в "Silenzio" четверо. Одну из самых сложных своих световых партитур сочиняет Глеб Фильштинский. Вячеслав Окунев вместо мягких балетных декораций соорудил конструкцию из множества картонных блоков, напоминающую Стену Плача. На нее проецируется видео Александра Малышева. Есть и "просто художник" Александр Шишкин, он рисует светом в реальном времени, к примеру одну ногу балерины красит синим, другую красным. С оркестром будет работать саунд-дизайнер Александр Журавлев. Конечно, тоже онлайн: ожидается, что балетные нетленки и специально заказанная музыка Юрия Красавина будут гулять по ложам и ярусам. Кто знает, во что этот беспроводной хай-тек превратит танец мариинской примы в союзе с раблезианской фантазией Андрея Могучего. Перед премьерой последнего его спектакля, "Иванов" в Александринке, театральные инсайдеры взахлеб рассказывали, как по сцене будут летать тучи живых комаров, управляемые ультразвуковыми ловушками. И хотя с комарами тогда как-то не заладилось, есть вероятность, что в начальственный день рождения 7 октября державные топ-менеджеры вместо безопасного балетного бенефиса увидят залетный русский Gesamtkunstwerk.

Санкт-Петербург, Мариинский театр, 7 октября, 19.00
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22345
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 08, 2007 12:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100801
Тема| Балет, Эстония, Персоналии,
Авторы| Дмитрий БАБИЧЕНКО, фото Элины ПЯЗОК
Заголовок| Страсть в ритме кастаньет
Где опубликовано| "Молодежь Эстонии"
Дата публикации| 20071004
Ссылка| http://www.moles.ee/07/Oct/04/1-1.php

Сегодня в Национальной опере «Эстония» состоится первая премьера нового сезона — балет Людвига Минкуса «Дон Кихот».


Базиль и Китри в страстном танце

Один из самых популярных классических балетов - «Дон Кихот» Людвига Минкуса поставил на сцене «Эстонии» ведущий балетмейстер театра Тийт Хярм. «Я надеюсь, что эта постановка добавит ярких красок в серые осенние деньки и напомнит всем зрителям, что мы рождены для того, чтобы любить и быть любимыми», - рассказал хореограф.

Спектакль создан по мотивам знаменитого романа Мигеля де Сервантеса Сааведры «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». Старинная новелла о богаче Гамаше и влюбленной в цирюльника Базиля красавице Китри на протяжении столетий вдохновляла музыкантов. Спектакли под названием «Дон Кихот» на музыку многих композиторов шли в разных театрах Европы еще с XVIII века. Однако именно творение Минкуса попало в сокровищницу лучших классических балетов.


Танец уличных красавиц

В 1869 г. французский хореограф Мариус Петипа предложил профессору Московской консерватории по классу скрипки Людвигу Минкусу написать музыку к новому балету «Дон Кихот», сценарий которого разработал сам. Фантазия Петипа во многом повлияла и на характер музыки балета, которая следует за тщательно выверенной хореографической драматургией.

Яркая музыка, динамичные, экспрессивные танцы, искрометный юмор - все это придает спектаклю неповторимое очарование. Дон Кихот, начитавшись рыцарских романов, отправляется в путешествие, на поиски подвигов. Дочь трактирщика Китри кажется ему прекрасной Дульсинеей. Но Китри любит цирюльника Базиля. Ряд веселых приключений заканчивается свадьбой Китри и Базиля и полным крахом нелепых мечтаний Дон Кихота.

Мировая премьера балета прошла 14 декабря 1869 года на сцене московского Большого театра. Через два года балет встречали овациями в Мариинском театре Санкт-Петербурга. С первых сцен становится ясно, почему именно это произведение пользуется по всему миру огромным успехом уже почти 150 лет



Невероятно легкая для восприятия музыка Минкуса в сочетании с насыщенными визуальными образами и виртуозными танцами создает поистине волшебную атмосферу испанского праздника с его неотъемлемыми тореадорами и уличными танцовщицами.

Особое значение в постановке Тийта Хярма имеют декорации и костюмы работы Эльдора Рентера, художника, проработавшего в «Эстонии» более 50 лет. Им придумано оформление к 140 операм, балетам и опереттам. Сцена в «Дон Кихоте» украшена в истинно испанском стиле, по мотивам творчества великого Франциско Гойи. Здесь есть и огромные расписные веера, и шелковые портьеры, и даже мельница с крутящимися лопастями.

Балерины танцуют в легких красно-оранжевых платьях, развевающихся при каждом балетном па. На сцене как будто загораются и пускаются в пляс озорные огоньки. Костюмы делают балет ярким и праздничным. Лишь Дон Кихот (Виктор Федорченко) не выглядит столь весело - на нем доспехи, в руке - копье, и он готов покорять женские сердца и сражаться с врагами. За ним еле поспевает верный слуга Санчо Панса (Юрий Екимов), которого в конечном итоге засасывает в круговорот страстного танца юных красавиц-танцовщиц.


Для Эльдора Рентера работа над «Дон Кихотом» стала последней в жизни - то, что не успел закончить мастер, доделали Кустав-Агу Пюйман и Криста Саар.

Хореография «отца классического балета» Мариуса Петипа за всю историю «Дон Кихота» подверглась двум переработкам: в 1900 году ее усовершенствовал хореограф Большого театра Александр Горский, а полгода назад за балет взялся Тийт Хярм.

Несмотря на то, что все танцы смотрятся очень естественно и без напряжения, они требуют от исполнителя огромного мастерства. «В последнее время все наши балеты были очень серьезными. А «Дон Кихот» - задорный и со счастливым концом. Это балет-настроение, при этом очень техничный и требовательный к балерине. Нужно не только филигранно владеть своим телом, но и хорошо играть. Я уверена, что зрителям понравится постановка, она вызывает улыбку, которая еще долго не сходит», - рассказала балерина Луана Георг.

В танце Китри и Базиля, которых великолепно играют Марина Чиркова и Владимир Архангельский, материализуются любовь и страсть. Они очень любят друг друга, и даже строгий отец Китри - трактирщик Лоренцо - им не помеха. Кстати, роль Базиля в балете «Дон Кихот» критики часто сравнивают с оперным Фигаро - исполнитель должен излучать обаяние и с легкостью преодолевать все препятствия.


Одним из самых запоминающихся моментов балета является уличный праздник, на котором встречаются тореадор Эспада (Анатолий Архангельский) и его возлюбленная - уличная танцовщица Мерседес (Галина Лауш). Своим задором они заражают всех прохожих, и в скором времени уже все вокруг самозабвенно танцуют. А Дон Кихот, пораженный стрелой Амура, продолжает страдать - ведь ему совсем не с кем танцевать. Неожиданно находится место для подвига - Дон Кихот спасает уединившихся около старинной мельницы Китри и Базиля от надоедливых завистников во главе с зазнайкой Гамашем.

Битва с ветряными мельницами приводит Дон Кихота в полное изнеможение. Даже Санчо Панса не в силах ему помочь. Благородный рыцарь погружается в грезы, где перед ним вновь предстает его дама сердца - Дульсинея. Но наступает утро, и грезы рыцаря тают… В цыганском таборе, где прячутся Китри и Базиль, появляются Лоренцо и Гамаш, но влюбленным удается ускользнуть. Они прячутся в кабачке на окраине Барселоны, вместе с Эспада и Мерседес. Но и здесь их настигают преследователи. Тогда негодующий Дон Кихот упрекает трактирщика в жестокости и, угрожая оружием, заставляет его обручить влюбленных. Счастливый Базиль, до этого чуть было не покончивший жизнь самоубийством, сразу воспрял духом.

Балет заканчивается грандиозной двойной свадьбой: под венец с танцами идут Эспада с Мерседес и Китри с Базилем. Финальное болеро подхватывают все приглашенные гости, даже Гамаш и Лоренцо, которые уже не спорят с молодоженами, очарованные красотой танца. Все восславляют благородного рыцаря Дон Кихота, спасшего страстную любовь Китри и Базиля.

Постановка «Дон Кихота» - как лучик солнца, прорезающий серое осеннее небо. Испанский праздник остается в душе и после того, как отзвучал последний аккорд и опустился занавес. А сердце продолжает биться в ритме кастаньет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25876
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 08, 2007 1:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100802
Тема| Балет, фестиваль Территория, Вываливающиеся старухи, Персоналии, А. Ратманский, Т. Ратманская, Г. Янин
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| Трансформации поэзии
Алексей Ратманский поставил балет по Хармсу и Олейникову
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 20071008
Ссылка| http://www.vremya.ru/2007/183/10/188684.html




Открывшись брюссельской фантазией Кастеллуччи, фестиваль «Территория» в минувшие выходные предложил столичным жителям все возможные зрелища. В Театре наций начали показывать фильмы классиков, на Другой сцене «Современника» грянул балет, а в Политехническом музее снова (как семьдесят девять лет назад) выбрали короля поэтов.

Выбирали всеобщим и тайным голосованием. Публике были розданы избирательные бюллетени, на экране показывали «предвыборные ролики» поэтов-кандидатов (ролики эти делал Руслан Маликов, и были они попыткой найти некоторое визуальное соответствие тому имиджу, что выстраивают стихотворцы в своих произведениях), затем поэты читали свои стихи, и зрители голосовали. Результат был удивителен -- нервной словесной вязи Дмитрия Воденникова, злому и тоскливому политическому монологу Елены Фанайловой, удалым хохмам Всеволода Емелина, апеллирующим к шестидесятнической традиции стихам Юлия Гуголева и прорывающим, ломающим реальность, взбалтывающим ее с водярой и пельмешками текстам Андрея Родионова народ предпочел аккуратную дамскую лирику Елены Исаевой. Ну что ж, русские выборы всегда удивляют наблюдателей гласом народа.

Балет на фестивале тоже оказался связан с поэзией -- Алексей Ратманский поставил спектакль «Вываливающиеся старухи» на вокальный цикл Леонида Десятникова «Любовь и жизнь поэта». Цикл этот был написан почти двадцать лет назад и изредка звучал в концертах; композитор использовал для него тексты Николая Олейникова и Даниила Хармса. Сейчас тексты обэриутов выпевал тенор Марат Гали, за роялем был Алексей Гориболь. Музыканты разместились в левом углу небольшой Другой сцены «Современника»; основное же ее пространство было отдано балетным.

Худрук балета Большого театра в эту постановку позвал нескольких своих артистов -- тех, кто готов ему доверять, и впервые за несколько лет вышел на сцену сам. Проект получился очень личный (в спектакле приняла участие и жена хореографа Татьяна Ратманская, давно оставившая балетную карьеру) и не очень удачный.

Ратманский попытался соответствовать обэриутам очень буквально, порой дословно передавая тексты (если в тексте идет речь про молчание, танцовщик зажимает себе рот). А артисты, вырвавшись из цитадели классики, решили, что это такой капустник, и, как на капустнике, чудовищно пережимали с мимикой и игрой. Их начальник, завтруппой Большого Геннадий Янин, также участвующий в спектакле, корчил такие рожи, что заставил пожалеть о неслучившейся карьере коверного.

«Вываливающиеся старухи» идут полчаса и состоят из семи сценок, вдохновленных отдельными стихотворениями. Запоминаются только гэги -- например, как в сценке «Муха» Татьяну Ратманскую, облаченную в изумрудно-зеленое платье, носят по кругу над головой Алексея Ратманского (хореограф облачен в мешковатую желтую пижаму, волосы у него вздыблены, он воспроизводит маску удивления и смирения, свойственную пожилому Марчелло Мастроянни). Огорчение от аляповатого спектакля может уменьшить только тот факт, что спектакль с таким же названием Ратманский ставил в юности в Киеве. Если это просто повтор -- минутное возвращение к началу пути -- что ж, воспоминания никому не запрещены, даже любопытно, с чего начинался хореограф, уже сочинивший несколько текстов, что останутся в истории. Но вообще-то на некоторых дорогах (проложенных через пространства художественные, небытовые, неземные) лучше не оглядываться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25876
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 08, 2007 1:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100803
Тема| Балет, фестиваль Территория, Вываливающиеся старухи, Персоналии, А. Ратманский, Т. Ратманская, Г. Янин
Авторы| Татьяна Кузнецова, Фото: Владимир Луповской
Заголовок| Алексей Ратманский упал в точку
// Худрук Большого театра поставил обэриутский балет
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20071008
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=812262&NodesID=8

На Другой сцене театра "Современник" в рамках фестиваля "Территория" художественный руководитель балета Большого театра Алексей Ратманский представил премьеру балета "Вываливающиеся старухи" на вокальный цикл Леонида Десятникова "Любовь и жизнь поэта" на стихи Николая Олейникова и Даниила Хармса. ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА сокрушается, что "Старух" больше никто не увидит.


Алексей Ратманский (в центре) сам станцевал в своем балете — престарелого Биолога, влюбленного в Муху

В родном Большом Алексей Ратманский не каждый сезон ставит свои спектакли -- поглощен глобальными проблемами ведущего театра страны. Меж тем по вердикту британских критиков московский худрук признан одной из двух "надежд мировой хореографии" (первая, разумеется, англичанин -- Кристофер Уилдон). В очереди на хореографа Ратманского стоят ведущие театры мира во главе с New York City Ballet. "Территория" влезла без очереди, предоставив 39-летнему руководителю отличный повод поставить балет "для души". И за 20 дней возникли "Вываливающиеся старухи" -- получасовой бурлеск на вокальный цикл Леонида Десятникова.

На "территориальной" премьере за роялем был великолепный Алексей Гориболь, а тенор Марат Гали озвучивал тексты обэриутов. Но балет оттеснил их почти в кулисы -- в буквальном и переносном смысле. С первыми же взлохмаченными солистами, выпрыгнувшими на сцену в исподнем (художник Максим Исаев), с выбеленными лицами и томными кругами под глазами, сцену затопил такой буйный поток шуток, приколов, пародий, абсурдных ситуаций и их ошеломляющих разрешений, что вынырнуть из него удалось лишь после финала. Природа хореографического юмора Алексея Ратманского совпадает с поэзией обэриутов, так что главный прием балетмейстера на первый взгляд бесхитростен: он просто иллюстрирует тексты со всей возможной полнотой и точностью.

Эта простота, однако, обманчива: разыгрывая в лицах обэриутские фантасмагории, хореограф так же изощренно работает с балетными формами, как поэты -- с литературными. Семи вокальным номерам соответствует семь балетных новелл -- одна остроумнее другой. Патетической интонации хармсовской "Старухи" соответствуют бурные па романтичного дуэта с типичными для подобной хореографии аффектированными поддержками и жестами; пародийность страстного адажио подчеркнута ковыляниями патлатой ведьмы на переднем плане, которую в финале вошедшие в раж любовники брезгливо оттаскивают за ноги в кулисы.

Лирического героя олейниковской "Мухи" -- престарелого биолога, влюбленного в исследуемое насекомое,-- танцует сам хореограф. Трогательную Муху изображает его жена Татьяна, чей "полет" вокруг героя обеспечивают кавалеры, таская ее на руках на манер модели планера (намек на известную миниатюру Леонида Якобсона "Полет Тальони"). В "антисемитском" "Жуке" Николая Олейникова неподражаемый Геннадий Янин в красной косоворотке, окруженный трепещущими "насекомыми" ("канарейкой-еврейкой, божьей коровкой-жидовкой, термитом-семитом, грачом-перхачом"), крутит большой пируэт, как в классической коде, и падает, сраженный ножом коварного "воробья-еврея". А "бабочка", чью "мамочку съели жиды", то и дело сникает умирающим лебедем, зажимая в каждой руке по вееру (явная отсылка к знаменитому номеру Майи Плисецкой "Ave, Майя!").

Почти капустническая легкость и свобода, с которой Алексей Ратманский тасует колоду балетных штампов и общеизвестных шедевров, пересыпая их находчивыми мизансценами, заставляет вспомнить его ранние резвости, вроде номера "Взбитые сливки". Но за приколами нынешнего Ратманского просвечивает трагическая изнанка, хотя, опасаясь открытой патетики, хореограф старательно ее маскирует. В хармсовской "Пассакалье" строй гостей, припав на колено, расстреливает хозяина дома ладошками, сложенными пистолетиком, однако его предсмертный монолог -- дерганый, с отчаянными всплесками рук и ног, обильными падениями и нервическими взлетами -- вовсе не шуточен. И шалые недотепы, потрошащие птичку в номере "Послание, одобряющее стрижку волос", в разгар экзекуции обретают вполне зловещую пластику.

Молодые солисты Большого танцевали внеплановый балет не просто отменно, но с тем нескрываемым удовольствием, которое доставляет чувство студийности, столь редкое в балете -- искусстве эгоцентрическом и ревнивом. Композитор Леонид Десятников, взявший слово перед началом двухчастного вечера, первое отделение которого было отдано его инструментальным пьесам, великодушно отдал пальму первенства балетмейстеру, позавидовав "зрителям, которые балета еще не видели". Теперь впору сочувствовать всем, кто не попал на два "территориальных" представления. Как бы это ни было абсурдно, но на сцену Государственного академического Большого театра "Вываливающиеся старухи" его худрука вывалятся едва ли.



«Старуха»


«Жук»

Увеличение – по клику. Пояснения под двумя последними фото – мои. М.А.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25876
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 08, 2007 5:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100804
Тема| Балет, фестиваль Территория, Вываливающиеся старухи, Человек в комнате, Окно, Персоналии, А. Ратманский, Т.Сааринен
Авторы| Майя Крылова, Фото: ИТАР-ТАСС
Заголовок| И в двери страшный гроб несут
Где опубликовано| Газета.Ру
Дата публикации| 20071008
Ссылка| http://gazeta.ru/culture/2007/10/08/a_2225463.shtml



Фестиваль «Территория» представил первые балетные спектакли – «Вываливающихся старух» Ратманского и нечеловечески гибкого финна. На просмотрах публику мотало от нервного смеха до высокого катарсиса.

Обилие танцевальных проектов «Территории» призвано оправдать его девиз – «Тело в городе». Смысл девиза: наше тело маленькое, а город (имеется в виду мегаполис) огромный. Несоответствие масштабов угнетает вплоть до фрустраций и сдвига по фазе. Собственно, современная хореография есть ответ тела на давящую лавину общества, это социальный невроз, выраженный руками и ногами. И то, что данс-программу «Территории» открыли артисты Большого тетра во главе с худруком балета ГАБТа Алексеем Ратманским, весьма показательно. Припекло, значит. Достала-таки жизнь «наше классическое всё»…

Впрочем, Ратманского оттого и ненавидят консерваторы, что он как пришел руководить на Театральную площадь, так и начал вдалбливать академической труппе, что театр, даже Большой, – не музей древностей. Балетная молодежь оказалась восприимчивой и, зверея от перспективы всю жизнь провести в «Лебедином озере», пошла за амбициозным худруком. И не зря в проекте «Вываливающиеся старухи» собраны лучшие силы классической труппы. Эта работа показала, что балетное наследие получает от авангардных проектов стимул к развитию.

Оказывается, гармоничные арабеск и пируэт могут (а значит, должны) выражать не только музыку сфер. Они пригодны и для осмысления человеческой сумятицы, которая, как ни крути, ударяет нас чаще гармонии.

В балете Ратманского речь не о шести бабульках, отдавших концы на тротуаре, вылетев из окна в нетленном опусе Даниила Хармса. Бабулька наличествует одна, из другого хармсовского стиха. Хореограф опирался на дух сюрреализма в вокальном цикле композитора Леонида Десятникова «Любовь и жизнь поэта» для тенора и фортепиано, написанный по стихам обэриутов (за фортепиано на «Территории» отвечал Алексей Гориболь, а тенором был Марат Гали, чья игра голосом, затеянная с фонетикой стиха, заслуживает высоких похвал).

Ратманский, незаурядный танцовщик, сам выступил в «Старухах» и, хотя в кабинете быстро теряется упругость мышц, заставил пожалеть, что в принципе уже покинул подмостки. Его пронзительный персонаж, влюбленный в муху из стиха Николая Олейникова, увлек других исполнителей, будь то дворник, чешущий грязный затылок («Постоянство веселья и грязи») или герои «Жука» («воробей-еврей, канарейка-еврейка, божья коровка – жидовка»). Десятников (культовый, кстати, композитор современности, именно он написал знаменитую оперу «Дети Розенталя», удостоившуюся демонстраций «Наших» и разборки в Госдуме) назвал свой опус «трагикомическо-шаловливой вещицей».

Такая смесь – как навоз для урожая: хорошо стимулирует пластику. И любопытная история получается: абсурд, проверенный идеализмом балетной классики, уже не совсем абсурд…

Постановщик смешал в «Старухах» вульгарные бытовые жесты и тончайшие па, сплавил мещанские фобии и порывы к небу. Заодно спародировал кое-какие балетные хиты и выставил на пародию себя, смикшировав находки из своих постановок. Подсказки для хореографии он нашел в стихах. Достаточно взять строки из хармсовского «А я…»: «Дни летят как рюмочки, а мы летим как ласточки». Или его же «Пассакалию»: «Петров кричит «О Боже, Боже!» и на пол падает, убит. И гости мечутся и плачут, железный градусник трясут, через Петрова с криком скачут и в двери страшный гроб несут».

Кому-то не понравится несколько буквальный подход Ратманского к литературному тексту, но этот «кто-то» должен будет предъявить сходные претензии к финну Теро Сааринену. Продолжая балетные программы «Территории», финн показал «Человека в комнате» – соло, посвященное художнику-абстракционисту Марку Ротко, и «Охоту» – монолог на музыку «Весны священной» Стравинского. Сааринен отлично двигается: он учился японскому танцу буто, а это предполагает поистине нечеловеческую гибкость, хотя для неподготовленных зрителей скрюченный торс напоминает какой-то зловещий медицинский синдром. В буто можно час переносить тяжесть своих килограммов с одной ноги на другую, и у вас останется ощущение, что вес был меньше пушинки. Но, когда голое тело обмазывается красками из тюбиков, боди-арт ясно, чтобы не сказать прицельно, указывает на профессию лирического героя.

Персонаж второго балета, в одном лице охотник и дичь, прибегает (для концепции) к помощи стробоскопа и прочих технических достижений, но, изображая птицу, машет руками, как умирающий лебедь. Правда, при этом можно, затаив дыхание, следить за филигранной работой запястий и пальцев Сааринена: кажется, что они живут отдельной от тела и очень активной жизнью. Кому таких чудес мало, удивятся скрещиванию танца с кинотеатром: белая юбка танцовщика, она же оперение птицы, работает экраном, на который проецируется визуальный двойник. В общем, все по задумке кураторов «Территории»: перекресток сценических технологий плюс «борьба человека с обстоятельствами в агрессивной среде». И аплодисменты были бурные. Как говорил Хармс, «всякая мудрость хороша, если ее кто-нибудь понял».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 12131

СообщениеДобавлено: Вт Окт 09, 2007 10:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007100901
Тема| Балет, фестиваль Территория, Вываливающиеся старухи, Персоналии, А. Ратманский, Г. Янин, Н. Осипова, Е. Крысанова, А. Винокур, Д. Савин
Авторы| Юлия Стрижекурова
Заголовок| Старухи без прорухи
Антисемитский жук в Большом театре
Где опубликовано| Московский комсомолец
Дата публикации| 20071009
Ссылка| http://www.mk.ru/blogs/MK/2007/10/09/culture/316953/

Танцевальная программа фестиваля “Территория” открылась постановкой худрука балета Большого Алексея Ратманского, но громкий старт оказался вовсе не пафосным…

На камерную площадку “Другой сцены” “Современника” вышел Леонид Десятников. Модный и титулованный композитор назвал исполнение своей музыки в первом отделении программы разогревом к основному блюду вечера — получасовому балету “Вываливающиеся старухи” и, не сразу отыскав себе место, демократично прошел в зал.
“Вываливающиеся старухи” стали иллюстрацией написанного в конце 80-х вокального цикла Десятникова “Любовь и жизнь поэта”. Созданный на стихи Олейникова и Хармса и уже неоднократно исполненный Алексеем Гориболем и тенором Большого Маратом Гали, он в первый и единственный раз предстал перед публикой в хореографии Ратманского и в оформлении одного из питерских “инженеров” “АХЕ” Максима Исаева.
Самый известный из поэтов-обэриутов — Даниил Хармс, одним из 30 популярнейших повествовательных “случаев” которого озаглавил Ратманский свой балет, был вовсе не безоглядным шутником. Подчас напоминающие детские страшилки его произведения поднимали серьезные темы обезличенности и современного человека, механистичности его бытия. Амбивалентные по своей природе, они травестировали серьезное и обнажали трагическое в смешном. Это же удалось и Ратманскому. Но лишь иногда.
Напоминающие бойскаутов в шортах и майках солисты Большого и похожий на палача парикмахер в исполнении Геннадия Янина “мучили” солистку (Екатерина Крысанова) как будто стрижкой волос, но на ее теле оставался жутковатый надрез скальпеля. Макабрические страдания хармсовской старухи (Анастасия Винокур) на фоне искрящегося танца Натальи Осиповой и Дениса Савина выглядели сниженной вариацией на тему пушкинской Пиковой дамы, в прошлом блестящей “московской Венеры”. Сам же Алексей Ратманский, представший грустным желтым клоуном, на сюжет олейниковской “Мухи” изобразил комически-трагедийное противостояние жизненным невзгодам Художника и Музы. Зато дворник — символ “Постоянства веселья и грязи” Хармса — в лучших мхатовских традициях длинной вереницей увел род людской со сцены за вряд ли существующей синей птицей.
Антисемитская рапсодия Олейникова “Жук” вызвала наибольший отклик у публики характерной выпуклостью персонажей еврейского хоровода и судьбой бабочки-балерины, у которой по их вине трагически погибли оба родителя. Хармсовская “Пассакалия” обывателю Петрову уравновесилась легкомысленно-зажигательными плясками заключительной миниатюры “А я…”, в финале которой автор балета как беззащитный ребенок доверчиво прилег на руках Янина.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, ... 10, 11, 12  След.
Страница 2 из 12

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика