Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2007-02
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11009

СообщениеДобавлено: Вс Мар 04, 2007 11:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022901
Тема| Балет, БТ, «Вечер американской хореографии»
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| Серенада
Где опубликовано| «Афиша»
Дата публикации| 20070207
Ссылка| http://msk.afisha.ru/theatre/play/?id=18227526
Аннотация|



Как пройдет премьера и что про нее напишут, можно догадаться. Напишут, что хореографию Твайлы Тарп («В комнате наверху») и Кристофера Уилдона («Милосердные») Большой танцует феноменально — лихо, броско, сексуально, с драйвом и явным наслаждением. Про «Серенаду» Баланчина — м-м-м-м, э-э-э, ну все равно молодцы. А еще, конечно, напишут, что чемпионат по балету между Большим и Мариинкой, невольно заявленный обменными гастролями 1998 года, Большой в этом году, считай, выиграл. Если, конечно, про Мариинку и сравнения вообще вспомнят: в последние сезоны Большой так энергично набирает форму, что по приросту ВВП он сейчас точно первый. С Мариинкой случилось самое естественное, но самое печальное, что случается с балетными труппами: она погрязла в интригах — иначе ни один здравый ум не объяснит, почему в Петербурге сляпали заведомо провальную «Ундину» Пьера Лакотта (не поленитесь увидеть: 2, 3 марта ее как раз везут на гастроли) вместо очередной кассовой реконструкции подлинного спектакля XIX века по гарвардским архивам. Тогда как Большой, держа интриги под крышкой, демонстрирует независимость своих планов от всего, что не относится к творчеству, производству, практике. Как ему это удается — неизвестно, но выбор для нынешней премьеры одного балета заслуженной хореографини Тарп, одного балета молодого гения Уилдона и вечно живого гения Баланчина безупречен.
Сразу про Уилдона — чтобы закрыть тему в силу ее полнейшей мутности. Этот хореограф расколол мировую балетную общественность надвое. Одни кричат, что это так-таки гений, вторые упрекают первых: мол, нельзя ж так оголодать, чтоб бросаться на первого встречного, — но признают, что парень толковый. Когда его впервые ввезли в Россию (на гастроли в Мариинку), помнится, все заранее были жутко воспалены ожиданиями и слухами. И в силу этого — страшно обломаны: корректные, грамотные «танчики» (как это любят называть пожилые балетные педагоги) могли принадлежать кому угодно, но только не главной надежде балетного мира. И все же фанатов в России Уилдон не растерял — фанаты с ильфо-петровскими интонациями кричат: «Нет, вы поезжайте, поезжайте в Нью-Йорк — и спросите!» Ведь как ни крути, в поколении западных хореографов «до сорока» это самый актуальный персонаж.
Заслуженная же хореографиня Тарп, в 1980-е взлетевшая на пик благодаря сотрудничеству с Михаилом Барышниковым, ныне, конечно, сдулась. Сама она может сколько угодно прибавлять в блеске композиций или спокойном мастерстве, но 1980-е прошли: здоровая бодрость, немудрящая мускульная живость и румяное остроумие Тарп сегодня выглядят уж слишком румяно. Балет ведь только претворяется эдаким аутичным эльфом. На самом деле со сроком годности у него все строго: если на сцене танцуют Твайлу Тарп, то будьте любезны в зрительный зал женщин в дутых золотых клипсах и мужчин, овеянных культом успехов на работе из сериала «Династия» (дешевые же третий и четвертый ярусы должны сидеть в белых кроссовках). Но сдается мне, сейчас Большой — единственный театр в России, где способны хорошенько насыпать перца в эту перечницу. А вот с «Серенадой» им придется куда сложнее.
Чисто технически «Серенада» — самый простой балет Баланчина (проще могла быть, вероятно, только полумифическая «Полька для слоних»). Достаточно сказать, что американские танцовщицы Баланчина даже не надевали туфель с твердым носком. Но чисто физически — один из самых изнурительных: бег, бег, бег — весь балет построен на шелестящих перебежках кордебалета. «Серенада» — счастливое дитя импровизации, позже лишь подчищенной Баланчиным и проверенной с молотком в руках. И это та прозрачность и простота, которая дается петербуржцам («Серенаду» в Мариинке танцуют не вспомнить с какого года), а витальным москвичам — режет легкие. Баланчин обожал музыку Чайковского. И здесь из «Струнной серенады» довольно ловко скроил прототип Шестой («Патетической») симфонии. То есть из Чайковского опус такой-то — Чайковского вообще. А всего-то для этого пришлось вырезать и переставить в финал траурное адажио (в Шестой это сделал сам композитор), на музыку которого Баланчин затеял какие-то странно замедленные «похороны сильфиды». «Серенада» совершенно очевидно кончается смертью, но чьей и почему — не названо. Остается только гадкое послевкусие: смерть неизбежна, судьба слепа, а у рока легкая поступь, — но почему-то эта мысль радует… Хорошо, утешает. Однако в исполнении Большого, боюсь, это прозвучит как минимум скучно. В силу естественной разницы темпераментов. Где для Баланчина и северных балетных людей — загадка, там для москвичей — невнятица. Что для первых — прозрачность, то для вторых — пустота. Что для тех — драматизм намеков и нюансов, то для других — обычное малокровие. Вот если бы Твайле Тарп доверили сладить похороны, то это было бы совсем другое дело: сочная вдовушка сексапильно роняла бы слезу, оркестр во все медные щеки наяривал музыку, которую покойный любил при жизни, в шелковой роскоши гробового ложа чудилось бы что-то развратное — первый разряд! А Баланчин? Да тьфу! Разве ж он кисть дает?!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11009

СообщениеДобавлено: Вс Мар 04, 2007 11:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022902
Тема| Балет, МТ, Гастроли в Москве, Ундина
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| Ундина
Где опубликовано| «Афиша»
Дата публикации| 20070219
Ссылка| http://spb.afisha.ru/theatre/play/?id=9917563
Аннотация|



Изначально «Ундина», вообще-то, балет XIX века. У балетных людей и так-то все не как у людей. А у балетных людей XIX века еще и не так, как у нынешних. Поэтому всегда приходится предварительно разъяснять специфику. В частности, в XIX веке автором балета считался тот, кто написал либретто. Что для невербального искусства, конечно, уже забавно. А особенно для спектаклей XIX века. Потому что сумма слагаемых там обычно такова: идиотское либретто, плюс цирковая музыка в стиле дрим-ца-ца (если только это не Адан, Чайковский или Глазунов), плюс гениальные танцы. Но именно в вопросе авторства либретто балетные деятели готовы были вцепиться друг другу в глотки или затеять суд. Из чего ясно: в балете XIX века не классические танцы, а идиотизм ценился превыше всего. Наверное, это было и правильно: слишком уж гармонически совершенной, архитектурно безупречной была тогда хореография. Следовало пометить ее какой-нибудь оспинкой, чтобы все эти баядерки, нимфы и наяды выглядели хоть сколько-нибудь живыми.
Пересказывать балетные истории XIX века просто совестно. Поэтому сюжет «Ундины» здесь опустим. Автором его был хореограф Жюль Перро. Он — единственное исключение в тогдашнем фестивале веселого балетного бреда. Ибо свои балеты всегда сочинял о себе. И его «Ундина» — жгучая, драматичная автобиография. Выраженная в положенных терминах вилис-нимф-наяд, конечно. Перро известен не только мелодическим танцевальным даром, но и легендарно безобразной внешностью. Он женился на самой красивой балерине Европы, но недолго удерживал ее блеском гения и разнообразием душевного мира: жена сбежала к кукольному красавчику премьеру (потом, правда, очевидно, привычка к высокодуховному победила — в итоге она сошлась с поэтом Теофилем Готье). Во всех балетах Перро этот расклад соблюден: уродливый тролль преследует любовью красавицу, которая сбегает к пустоголовому принцу. Различались только финалы: то Перро своей авторской волей убивал тролля, то красотку, то принца, то вообще сжигал в пожаре всех троих. И только когда композиционный дар оставил его вдруг и навсегда, как помешательство, Перро смог наладить свою жизнь и даже жениться — кстати, на русской девушке по имени, кажется, Капитолина; но больше ни одного балета сочинить не смог.
А теперь это либретто взял французский хореограф Пьер Лакотт, почистил от пыли и поставил на ноги — специально для Мариинского театра. Пьер Лакотт в некотором смысле тоже мономан, как и Перро. Все его балеты тоже неразличимы: несколько километров заковыристых танцев, нарезанных кусочками для солистов и кордебалета. Как правило, сразу после премьеры русские танцовщики начинают переделывать их каждый под свой размер ноги, но разница все равно не заметна глазу. Так случается, когда и самому хореографу было абсолютно все равно: ундина, наяда, двойное ассамбле или тройное — к его собственной жизни все это не имеет никакого отношения. В начале своей карьеры Лакотт еще пытался дурачить балетный мир, будто реконструирует подлинные танцы XIX века, а потом и этот азарт у него пропал. К Пьеру Лакотту вопросов нет давно. Словом, с чего я и начала: Мариинский театр привозит на гастроли в Москву либретто Жюля Перро «Ундина». Его и смотреть.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
maxuzi
Новичок
Новичок


Зарегистрирован: 06.03.2007
Сообщения: 1

СообщениеДобавлено: Вт Мар 06, 2007 8:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Наталия писал(а):
В праздничном концерте участвовали солисты Московского академического музыкального театра имени К.С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко Екатерина Гораева, Эльмир Кугатов и ведущие солисты и артисты балета ГАБТа имени А. Навои – Надира Хамраева, Нуржан Кулыбаев, Вадим Геллертов, Назима Хасанова, Алла Молдавцева, Виолетта Бондяс, Ринат Шамуков, Андрей Шалберкин, Тамилла Мухамедова и др.



Уважаемая Наталия, не сочтите за предъявление претензий, но хотелось бы узнать - из каких источников опубликован столь странный, даже сказал бы нелепый список артистов Ташкентского театра оперы и балета? Дело в том, что в начале списка следуют далеко не лучшие артисты театра. Замыкает список заслуженная артистка Узбекистана Мухамедова, а имя заслуженной артистки Узбекистана Амины Бабаджановой и вовсе отсутствует! И поверьте, это имя лучшей балерины театра! Убежден, что подобный список не могла предоставить официальная служба информации дирекции тетра. Не побоюсь сказать, что подобные источники информации дискредитируют статус Большого театра Узбекистана. Поэтому, с большой просьбой еще раз попрошу указать на источник этой информации. (можно в личку) Заранее благодарен, спасибо.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18798
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 11, 2007 3:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022903
Тема| Балет, балетная труппа театра им. Мусы Джалиля (Казань), Персоналии, Ольга Кифяк (НОУ)
Авторы| Айсылу КАДЫРОВА
Заголовок| "От партнера зависит многое, но я надеюсь только на себя"
Где опубликовано| "Вечерняя Казань" № 26 (3384)
Дата публикации| 20070222
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/article.asp?from=section&section_id=7&id=24775&artcount=2923&artoffset=0&limit=20
Аннотация|

Один из самых красивых спектаклей своего репертуара - "Щелкунчик" Чайковского - представит балетная труппа театра им. Мусы Джалиля 25 февраля. Впервые в Казани главную женскую партию в этом балете исполнит солистка Национальной оперы Украины лауреат международных конкурсов Ольга Кифяк.

Ей 22 года, она - выпускница Украинской академии танца ("красный" диплом). Успела окончить и Херсонский университет по специальности педагог-балетмейстер. Фанатично преданна балету и планирует танцевать как можно дольше...

Ольга уже приехала в Казань и приступила к репетициям. Партию Маши, которую она еще не танцевала, готовит с ней Бахытжан Смагулов. Он, кстати, и ангажировал ее в Казань: они познакомились минувшим летом на международном конкурсе Юрия Григоровича "Молодой балет мира" в Сочи, где Кифяк стала "бронзовым" лауреатом.

- Конкурс Григоровича - далеко не единственный в вашей карьере, были еще состязания в Киеве, Вене, Риме... Какая медаль вам, Оля, особенно дорога?

- Золотая, которую я получила в 2004 году на сложнейшем, Третьем Международном конкурсе "Premio Roma" в Риме. Тогда в финал вышло всего лишь 6 человек, премии не разрешалось делить, результаты объявляли на заключительном гала-концерте...

- После победы в Риме вам наверняка поступила масса предложений о работе?

- Да, особенно активно приглашали в Мадрид. Но я все взвесила и решила, что мне еще рано уезжать из Киева. А главное - я не хочу менять педагога. Любой артист балета подтвердит, как это важно и какая это редкая удача - найти высокопрофессионального педагога. Мне повезло: со мной работает замечательная Альвина Георгиевна Кальченко, представительница Рижской школы, особо почитаемой в балетном мире.

- Она еще не решила, готовы ли вы танцевать Одетту-Одиллию в "Лебедином озере" - балеринские партии, считающиеся вершиной профессионализма?

- Говорит, что пора готовить "Лебединое...", но я... Я как актриса еще не чувствую свою готовность к этим партиям. Мне важно быть убедительной на сцене не только техникой танца. Эмоционально я еще не созрела для "Лебединого...", так мне кажется. А сейчас увлечена партией Маши в "Щелкунчике".

- Говорят, вы будете танцевать этот спектакль с Максимом Еремеевым из Мариинского театра?

- Так планировалось, но он не сможет приехать. Моим принцем будет ваш замечательный солист Артем Белов. От партнера, конечно, зависит многое, но я всегда надеюсь только на себя.

- Оля, можно ли назвать ваш приезд в Казань первыми гастролями в России?

- Нет. У меня было уже два тура по России - с гала-концертами звезд мирового балета, первый организовывала Анастасия Волочкова, второй - Илзе Лиепа. А вот в Казани я в первый раз, мне здесь очень нравится. Труппа доброжелательная, это так приятно.

- Кто помимо педагога переживает сейчас за ваш казанский дебют?

- Родители и сестра, мы двойняшки, она не танцует - изучает математическую кибернетику, живет в Австрии, но всегда звонит в дни моих премьер...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18798
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 27, 2007 3:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022904
Тема| Балет, Красноярское государственное хореографическое училище, Персоналии,
Авторы| Олеся БОРОДИНА
Заголовок| Умопомрачительная учёба во имя искусства
Где опубликовано| "Сегодняшняя Газета" (Красноярск) № 017 (02375)
Дата публикации| 20070215
Ссылка| http://www.sgzt.com/sgzt/archive/content/2007/02/017/sections/S001/articles/P04A0003P00
Аннотация|

Лучшие театры страны и мира, зарубежные гастроли, восхищенные зрители, цветы, аплодисменты... Одним словом, балет - это настоящая сказка, обратная сторона которой нам, обычным зрителям, неведома. Как становятся артистами балета, с какого возраста начинается изнуряющий труд, объяснили нам в Красноярском государственном хореографическом училище. Надо сказать, что дух высокого искусства поселился здесь с самого основания. На входе встречает мраморная балерина, на стенах - картины, витражи, по коридорам льются мягкие звуки фортепиано, а по паркетному полу то и дело пробегают не обычные школьники с рюкзаками, а будущие артисты балета - в чешках, черных лосинах и белых майках.

Три круга ада
Попасть в хореографическое училище и учиться в нем - не семечки щелкать. Всех ребят, специально отобранных из детских танцевальных коллективов или просто пришедших по желанию после начальной школы, ждут три круга вступительных испытаний. В первую очередь проверяются физические данные: как высоко ребенок может прыгнуть, поднять ногу, хорошо ли гнется спина, хорошая ли стопа, есть ли чувство баланса... Затем проверяются музыкальные способности - наличие слуха и чувства ритма просто необходимо! И, конечно, медосмотр.

Но на этом мучения не заканчиваются. Под зоркий глаз приемной комиссии попадают родители. "Если родители полные, маленькие ростом, то в большинстве случаев ребенок будет таким же. Сейчас потребность в балеринах высоких, стройных. Девочки должны быть не ниже 175 сантиметров, мальчики - 180, 190. Это естественное явление, потому что на сцене всем хочется видеть эталон. Зритель должен быть рад уже только появлению артиста на сцене, любоваться, как он с шармом и выправкой ступает от одной кулисы до другой. А если еще и танцевать начнет... любые деньги за такое", - говорит Леонид Николаевич БЛОХИН, руководитель хореографического училища.

Главное - захотеть
Преодолевшему огонь, воду и медные трубы на вступительном этапе предстоит тернистый путь. Восьмилетним ребятишкам приходится заниматься почти по двенадцать часов в день. Сначала общеобразовательные предметы. Затем - занятия по профессии: классический танец, историко-бытовой, дуэтный, характерный... Далее музыкальная литература, теория музыки, история балета и уроки игры на фортепиано. В старших классах добавляются еще и практические занятия в театре. "Дети у нас постоянно заняты у станка. Они должны научиться всему", - поясняет Леонид Николаевич.

И так шесть дней в неделю, восемь лет кряду. Многие не выдерживают и бросают училище. Некоторые теряют форму, кого-то отчисляют по состоянию здоровья. "У своих воспитанников, - продолжает руководитель, - мы постоянно проверяем вес, после каникул даем время восстановить форму, советуем, как лучше это сделать. Если нужный вес не восстанавливается, значит, у ребенка не подходящий для балета обмен веществ. Некоторые девочки не хотят худеть из-за здоровья. Конечно, диеты вредят организму, особенно когда он в процессе становления. Но, как говорится, искусство требует жертв. Да и танцуют у нас ребята не только поодиночке. Мальчик должен делать поддержки. Высоко поднять девочку на руках и даже держать на одной. Потому вес самой высокой девчушки не должен превышать пятидесяти килограммов".

Неудивительно, что из 25 поступивших дипломы получают лишь человек пять. Маргарита, ученица первого класса по профессии и пятого общеобразовательного, говорит, что труд это адский. "Классика обязательно каждый день, потом еще дополнительно гимнастика или ритмика. А самым трудным для меня оказался шпагат, я даже плакала от боли, но преодолела. Самое главное - захотеть". А вот для Юры Кудрявцева, ученика второго/шестого класса, кстати, подающего большие надежды, физические нагрузки не сложны.

Выпускные экзамены
После восьми лет изнурительного труда выпускные экзамены, наверное, уже не кажутся чудовищным монстром, приходящим в страшных снах. Хотя обывателям видится именно так. Еще бы, количество сдаваемых предметов поражает своей необъятностью. Перед главным балетмейстером Красноярского театра оперы и балета Сергеем Бобровым в этом году ребятишки будут выдавать па из классики и дуэтного танца, затем хвастаться своим актерским мастерством. А ведь есть еще и теоретический экзамен. Без знания истории театра балета, шедевров хореографии, музыкальной литературы... диплом не дадут. "Под занавес" обязательно ставится спектакль. В этом году намечена "Свадьба Авроры".

А в общем-то обычные дети
В хореографическом училище все дети с отметкой исключительности - талантливые, умные, красивые... В будущем, не исключено, заслуженные артисты или звезды мировой величины. Но здесь и сейчас они просто дети. Побегать и позадирать друг друга между занятиями - святое дело. "Конечно, они пытаются проявлять себя на переменах, но мы их немного "гасим", дисциплина в нашем деле нужна жесткая. На большой сцене всё должно выглядеть идеально", - рассказывает Лариса Николаевна, педагог-организатор. А вот уже в театре оторваться можно по полной, творчески подойти к ставящемуся спектаклю, вставить в него что-нибудь необычное, мало заметное зрителям, но запретное в училище.

Как рассказывает заслуженная артистка России Наталья Хакимова, солистка Красноярского театра оперы и балета, выпускница училища, последний спектакль на гастролях разрешается "озеленить", то есть сделать какие-то смешные вещи, понятные им, но незаметные для зрителя. Тут-то и начинается: кто во что горазд.

- Как-то в Англии "Щелкунчика" ставили, и в эпизоде, в котором главный герой побеждает Мышиного короля, вместо сабли подсунули Щелкунчику копье, да еще украшенное розовыми ленточками. Пришлось бедняге не саблей размахивать, а как индейцу с копьем скакать, - улыбается она. - Артисты и на обычных спектаклях не прочь подшутить друг над другом. Ставили мы однажды "Три поросенка". По сюжету девочка-белочка должна выбегать с корзинкой шишек в руке, естественно, очень легкой, потом этими шишками в волка кидать. Мальчишки за кулисами засунули в корзинку так называемую тещу - металлический брусок килограммов в шестнадцать. Балерина подбегает к корзинке, стоящей около кулис, и - опа - поднять не может. Кое-как волоком дотащила, зато всем было смешно.

Классики и народники
В хореографическом училище существует два отделения: классическое и народное. Учеников каждого по-простому называют классиками и народниками. Причем и те и другие существенно отличаются не только своей деятельностью, но и характером. Как поделилась с нами Лариса Николаевна, народников очень тяжело собрать, они экспрессивны, как и народный танец, все на выхлест. А вот классики больше собранны, сосредоточены в себе, возвышенны. Энергетика танцев, знаете ли.

На большой сцене
Заслуженная артистка России Вера Арбузова работает в Санкт-Петербурге, в одном из лучших коллективов мира, под руководством Бориса Эйфмана. Оксана Шестакова выступает в оперном театре им. Мусоргского, Наталья Хакимова - солистка Красноярского оперного. Этот список выпускников Красноярского хореографического училища можно продолжать и продолжать. Девяносто процентов выпускников, по словам Леонида Блохина, идут работать в театр оперы и балета, часть - в театр музыкальной комедии, а больше всего - в ансамбль танца Сибири. Многие сейчас работают в Москве, Санкт-Петербурге, некоторые уехали за границу - выступают там.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25191
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Апр 22, 2007 5:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022905
Тема| Балет, МТ, Золотая маска,
Автор| Юлия Яковлева
Заголовок| Ундина
Где опубликовано| Афиша СПб
Дата публикации| 20070219
Ссылка| http://spb.afisha.ru/theatre/play/?id=9917563
Аннотация|



Изначально «Ундина», вообще-то, балет XIX века. У балетных людей и так-то все не как у людей. А у балетных людей XIX века еще и не так, как у нынешних. Поэтому всегда приходится предварительно разъяснять специфику. В частности, в XIX веке автором балета считался тот, кто написал либретто. Что для невербального искусства, конечно, уже забавно. А особенно для спектаклей XIX века. Потому что сумма слагаемых там обычно такова: идиотское либретто, плюс цирковая музыка в стиле дрим-ца-ца (если только это не Адан, Чайковский или Глазунов), плюс гениальные танцы. Но именно в вопросе авторства либретто балетные деятели готовы были вцепиться друг другу в глотки или затеять суд. Из чего ясно: в балете XIX века не классические танцы, а идиотизм ценился превыше всего. Наверное, это было и правильно: слишком уж гармонически совершенной, архитектурно безупречной была тогда хореография. Следовало пометить ее какой-нибудь оспинкой, чтобы все эти баядерки, нимфы и наяды выглядели хоть сколько-нибудь живыми.

Пересказывать балетные истории XIX века просто совестно. Поэтому сюжет «Ундины» здесь опустим. Автором его был хореограф Жюль Перро. Он — единственное исключение в тогдашнем фестивале веселого балетного бреда. Ибо свои балеты всегда сочинял о себе. И его «Ундина» — жгучая, драматичная автобиография. Выраженная в положенных терминах вилис-нимф-наяд, конечно. Перро известен не только мелодическим танцевальным даром, но и легендарно безобразной внешностью. Он женился на самой красивой балерине Европы, но недолго удерживал ее блеском гения и разнообразием душевного мира: жена сбежала к кукольному красавчику премьеру (потом, правда, очевидно, привычка к высокодуховному победила — в итоге она сошлась с поэтом Теофилем Готье). Во всех балетах Перро этот расклад соблюден: уродливый тролль преследует любовью красавицу, которая сбегает к пустоголовому принцу. Различались только финалы: то Перро своей авторской волей убивал тролля, то красотку, то принца, то вообще сжигал в пожаре всех троих. И только когда композиционный дар оставил его вдруг и навсегда, как помешательство, Перро смог наладить свою жизнь и даже жениться — кстати, на русской девушке по имени, кажется, Капитолина; но больше ни одного балета сочинить не смог.

А теперь это либретто взял французский хореограф Пьер Лакотт, почистил от пыли и поставил на ноги — специально для Мариинского театра. Пьер Лакотт в некотором смысле тоже мономан, как и Перро. Все его балеты тоже неразличимы: несколько километров заковыристых танцев, нарезанных кусочками для солистов и кордебалета. Как правило, сразу после премьеры русские танцовщики начинают переделывать их каждый под свой размер ноги, но разница все равно не заметна глазу. Так случается, когда и самому хореографу было абсолютно все равно: ундина, наяда, двойное ассамбле или тройное — к его собственной жизни все это не имеет никакого отношения. В начале своей карьеры Лакотт еще пытался дурачить балетный мир, будто реконструирует подлинные танцы XIX века, а потом и этот азарт у него пропал. К Пьеру Лакотту вопросов нет давно. Словом, с чего я и начала: Мариинский театр привозит на гастроли в Москву либретто Жюля Перро «Ундина». Его и смотреть.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11009

СообщениеДобавлено: Пн Апр 23, 2007 4:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022906
Тема| Балет, БТ, Персоналии, А. Меркурьев
Авторы| Марина Тимашева
Заголовок| У нас в гостях – ведущий солист Большого балета Андрей Меркурьев
Где опубликовано| Радио «Свобода»
Дата публикации| 20070215
Ссылка| http://www.svobodanews.ru/Transcript/2007/02/15/20070215202152870.html
Аннотация|

Марина Тимашева: Сегодня у нас в гостях ведущий солист Большого балета Андрей Меркурьев. Он родился в Сыктывкаре, закончил Уфимское хореографическое училище, с 97-го года - солист Петербургского театра оперы и балета имени Мусоргского, затем – Мариинского театра. В 2006 году перешел в Большой театр. Лауреат премии «Золотая Маска». И мы начинаем разговор с вопроса: были ли в жизни Андрея Меркурьева минуты, когда он горько жалел о выборе профессии? Были ли в вашей жизни моменты, когда вы ужасно горько жалели о том, что вас засунули в хореографическое училище, или вы туда сами засунулись?

Андрей Меркурьев: Меня не засунули. Я сам туда залез. Мама просто предложила попробовать. Но много раз хотел бросить, потому что очень тяжело было и психически, и не интересно было. Каждый день одно и то же. Хотя, на самом деле, все меняется. Сейчас я пришел в Большой театр, у меня новый репертуар, все новое.

Марина Тимашева: Почему вы сами захотели в балет? Вы видели какие-то спектакли?

Андрей Меркурьев: Я ничего не видел. Просто однажды услышал историю, что мама занималась в самодеятельности балетом. Мне просто хотелось воплотить ее мечту.

Марина Тимашева: Я завидую вашей маме.

Андрей Меркурьев: Красный диплом в училище - только для нее. Мне он не нужен был. Я все сделал для нее. Я живу для нее.

Марина Тимашева: Андрей, вы закончили Уфимское хореографическое училище. Какие были условия в Уфе? Вы жили дома и ходили на занятия, или вы жили в общеитии?

Андрей Меркурьев: Мой дом - в Сыктывкаре, а жил я в общежитии. Условия были очень хорошие, фантастические, я бы сказал. Мы жили по три человека. Когда узнаю, как живут в Москве и Питере, по десять-двадцать человек, туалет на этаже… Может, там дырка, а не унитаз. У нас был душ, у нас был туалет на троих. У нас была квартира, только без кухни. Свой коридорчик маленький был. Самое плохое, что запомнилось, что надо было самим убирать. Но, на самом деле, мы в 10 лет начали шить, стирать, убирать. Про училище скажу, что оно, наверное, одно из лучших в России.

Марина Тимашева: Вы перемещаетесь из Уфы в Петербург. Ваше ощущение города?

Андрей Меркурьев: Вы мне сейчас напомнили ощущение, потому что я забыл про это. Я помню, когда я приехал в Питер, шел по Невскому проспекту в сторону Московского вокзала, где метро «Канал Грибоедова», ел мороженое и сам себе сказал: «Боже мой, мне никто не смотрит в рот! Я могу спокойно идти по городу, людям плевать, как я одеваюсь». Потому что в маленьком городе все друг на друга смотрят. Даже сейчас, когда приезжаешь, как-то оденешься броско и даже маме неловко. Вот это мне запомнилось.

Марина Тимашева: Только я подумала: это ж надо, до чего распоясались танцоры - идут, едят жирное мороженое. А оказывается, это была первая возможность за всю жизнь его вообще съесть, и с этим связан город. Андрей, теперь следующий переезд - Петербург-Москва.

Андрей Меркурьев: Абсолютно нормально. У меня нет такого привыкания, когда нужно привыкать к климату. А вот я приехал, заселился в квартиру и мне хорошо.

Марина Тимашева: Я посмотрела внимательно на роли в репертуаре, и получилась довольно странная картина. Обычно считается, что в Мариинском театре гораздо больше современного репертуара, потому что они первые Баланчина ставят в России, они первые - Форсайта, они, вообще, все время первые. А в Большом театре, несмотря на то, что все время что-то происходит, гораздо больше на классическом репертуаре сидит. Но в Мариинском вы танцевали примерно 50 на 50 - и современный репертуар, и классику. А в Большом театре, вроде бы, выходит, что вы танцуете или современный репертуар или, скажем, балеты Мясина, которые тоже можно считать современным репертуаром просто потому, что мы их не знали прежде.

Андрей Меркурьев: Если сравнивать репертуар Большого и Мариинки, для меня это было тяжело. Потому что иметь такой репертуар, как в Мариинке и прийти в Большой, где абсолютно другой репертуар, где нет такого спектакля, который бы у меня повторился. На сегодняшний день я имею уже 8-9 премьер в Большом театре, которых никогда в моей жизни не было. Если даже этот спектакль был, то у меня там была другая роль. Например, «Спящая красавица». Я был Принцем, а сейчас я Голубая птица, которую я в жизни не танцевал. Вообще, я такой танцовщик ненормальный. Я танцую и классику, и современные, и характерные танцы. Всегда всем это не нравилось. Видимо, потому, что я переходил кому-то дорогу. Как танцовщикам, так и педагогам-репетиторам, которые готовят, например, на ту же характерную роль других ребят: «мальчик, тебе не надо, танцуешь свой современный репертуар и танцуй. Не надо лезть». Я так считаю, что это их проблемы, а не мои. Путь танцуют лучше меня. Я люблю танцевать все, и я не отказываюсь ни от чего.

Марина Тимашева: Вы хотите сказать, что можно отказаться от роли: «Нет, простите, я не буду, я не хочу, мне не нравится этот балет, мне не нравится эта партия», или: «Я себя не очень хорошо чувствую в этот момент»?

Андрей Меркурьев: Мы же понимаем, что мы можем не прийти, просто взять больничный или что-нибудь еще, как делают некоторые артисты.

Марина Тимашева: А то, что очень часто все танцоры заняты в разных редакциях одного и того же классического балета. Положим, «Лебединое озеро» в редакции одной, в редакции другой, в редакции третьей. Или в одной редакции с вкраплениями других редакций и версий. Это просто невообразимо. Каким образом профессиональный танцор это запоминает?

Андрей Меркурьев: Я вот тоже поражаюсь драматическим актерам, которые запоминают большие тексты. Для меня всегда было тяжело учить стихи. А у нас запоминается непонятно как. Выкинул девушку и не поймал, забыл, и она упала лицом вниз.

Марина Тимашева: Вы участвовали в конкурсах. У вас было какое-то ощущение, что вам трудно выходить из театра на конкурс или с конкурса возвращаться в театр?

Андрей Меркурьев: Первый мой конкурс был в 98-м году - конкурс Майи Михайловны Плисецкой. Я пошел туда по своему желанию, еще работал в Малом театре в Питере. И я помню, когда я пришел к балетмейстеру Боярчикову и попросил дать мне разрешение на конкурс, он спрашивает: «Зачем тебе это надо?». И когда я получил диплом, я понял, что именно после этого конкурса у меня пошел сдвиг в карьере. У меня появилась уверенность, какой-то апломб внутри. Ты варишься в этой каше, приезжают новые артисты, ты на них смотришь. Это очень интересно. Я помню Пермь. Там к нам подошли перед первым туром и сказали: «Ребята, зачем вы приезжали? Все места уже распределены». Я подошел к своей партнерше Лене Шешиной и говорю: «Лена, главное - мы должны с тобой хорошо, чисто станцевать, а дальше - пусть жюри само решает». В итоге, у нее было первое место, у меня – второе. В Казань уже было не так нервно ехать. Так же было первое и второе место. Я считаю, что на конкурсы нужно ездить.

Марина Тимашева: Андрей, я знаю, что вы танцевали в балете, который я никогда не видела, и что он назывался «Фауст». А что это был за балет, как это все выглядело?

Андрей Меркурьев: Я недавно ездил домой, в Сыктывкар, случайно мне попалась кассета, где был «Фауст». Хореография, конечно, не очень современная, сегодня бы это не прокатило совсем. Но с этим балетом у меня связан переход в Мариинский театр. Именно этот балет повезли на «Золотую маску» в Москву. А в это время я был на конкурсе в Казани. И Боярчиков меня сам отпустил туда. Я не приехал в Москву, но потом вышла рецензия, что Меркурьев в балете «Фауст» был отвратителен, что плохо танцевал, что никому не понравился, хотя меня там не было. И когда я приехал, уже после конкурса, с серебряной медалью, как раз ставился следующий балет - «Золушка», а меня в составах не было, и я понял, что мне пора уходить. Как раз у меня было предложение в Мариинский театр попробовать и в труппу Гордеева. Тогда я ушел. Поэтому этот балет такой роковой. Все равно были хорошие впечатления о работе.

Марина Тимашева: Андрей, все-таки, ваша система предпочтений. Есть какой-то балетмейстер, который вам человечески, профессионально ближе, которого вы больше любите танцевать, или какая-то музыка?

Андрей Меркурьев: Если говорить о музыке, то это всегда под настроение. А хореографы… Мне приходилось танцевать и хореографию Ноймайера, и Форсайта, и Ратманского, и Григоровича. Каждый мне нравится по-своему. Если честно, то я хочу сегодня станцевать Килиана. Он мне близок мировоззрением или мироощущением. Просто так много сейчас работы по репертуару, так много нужно охватить и сделать. Мы подготовили новую хореографию. Я участвую в балете «Комната наверху», еще у нас «Серенада» Баланчина и «Гамлет». Три одноактных балета.

Марина Тимашева: А в традиционном, классическом репертуаре Большого театра, во что вас вводят?

Андрей Меркурьев: Сейчас у меня в планах балет «Золушка», балет «Дон Кихот».

Марина Тимашева: В «Дон Кихоте»кого вы будете танцевать: Базиля или Тореро?

Андрей Меркурьев: Пока я хочу Тореро. Во-первых, на этой партии я себе сделал какую-то карьеру на питерской сцене. Немного другая версия в Москве. И я хочу попробовать именно эту версию сделать. Я уже предвкушаю, разговаривая с вами, как это все будет. Честно, именно в этой партии я представляю, как у меня будут смотреть глаза, какая у меня будет улыбка, каждая мимика. В этом есть самый смак, потому что нужно зацепить зрителя, чтобы не было такого, что ты станцевал, и - тишина. Мне нужны овации.

Марина Тимашева: Андрей, а вы в кордебалете вообще не танцевали никогда?

Андрей Меркурьев: Я стоял в кордебалете. Если вспомнить училище, я два года - второй и третий курс - уже работал в Уфимском театре. Там, конечно, я стоял в кордебалете, и четверки были, и маленькие сольные партии были. Я в Сыктывкаре проработал год после училища, и там я танцевал сольные партии.

Марина Тимашева: Когда вы выходите на сцену, уже в качестве солиста, вы понимаете, что вы многим обязаны тем людям, которые «стоят» в кордебалете, или это забывается, и они оказываются людьми второго сорта?

Андрей Меркурьев: Никогда так не думал. Хотя многие внушали мне, что наплевать на всех, раз я столько добился. Я же тоже поднялся откуда-то, я кем-то был, я тоже стоял с опахалом или с веером. Они такие же люди, как и я. Я могу выделить ленивых людей и тех, которые работают. А так, они такие же, как и я. Абсолютно такие же. Я с ними наравне общаюсь. И, конечно, я благодарен кордебалету, потому что (возвращаюсь к Малому театру имени Мусоргского), я вырос, благодаря им. Потому что кордебалет подходил очень часто, и ребята говорили: «Сделай лучше так, сделай лучше так». И я, опять же, прошу: «Не бойтесь говорить мне, что тут плохо, что там плохо». У меня нет мании величия и звездной болезни».

Марина Тимашева: В принципе, принято у балетных артистов, если они не совсем близкие друзья, смотреть спектакли друг друга, что-то подсказывать, советовать?

Андрей Меркурьев: Это нужно делать очень аккуратно, потому что не каждый человек любит критику. Иногда лучше промолчать и уйти.

Марина Тимашева: Когда вы работаете с живым современным хореографом, положим, с Пьером Лакотом или Алексеем Ратманским, когда они с вами ставят балет, вы можете что-то свое предлагать, или это абсолютно железная система: я сказал, ты сделал.

Андрей Меркурьев: Нет, такого нет. Особенное счастье присутствовать при постановке. Именно тогда ты можешь балетмейстеру сказать: «Я не могу это сделать, я могу вот это». И он скажет: «Делай так». Когда Григорович ставил, то же самое было. Он ставил одну комбинацию, кто-то не мог ее сделать, тогда он говорил: «Тогда давайте делать так или так». Это самое ценное, когда ты работаешь лично с балетмейстером. Но когда балет поставлен, это уже тяжело. Уже нужно переучить себя, и сделать именно так.

Марина Тимашева: Каким образом человек в рамках чрезвычайно жесткой конструкции, все-таки, может проявлять свою индивидуальность?

Андрей Меркурьев: Если брать наше время… Допустим, сегодня идет балет «Манон», танцует один артист. Завтра у меня спектакль. Конечно, я смотрю на то, что он исполняет, и говорю себе, что завтра я должен быть намного лучше, другим, лучшим. Мне все время хотелось быть лучшим. Поэтому я себя все время грызу чересчур много.

Марина Тимашева: В тот момент, когда заканчивается спектакль, или в тот момент, когда вы еще танцуете, вы уже понимаете, что что-то не удалось, я не имею в виду какие-то очевидные технические сбои, чего не заметит зритель, возможно, заметит один педагог-репетитор. Вы это понимаете уже в тот момент, когда вы на сцене?

Андрей Меркурьев: Конечно. Бывало, я танцевал «Щелкунчика» на сцене Мариинского театра, я делал подход, прыгал, и непонятно как я прыгал. Потому что я делал совершенно другое. Педагог подошел и спросил: «Андрей, а что ты сделал?». Я сам не понял, что я сделал, но, слава Богу, я не упал, никто этого не заметил. Главное - делать это профессионально. Если ты врешь, ты ври честно, как будто так и надо. Тогда никто ничего не поймет. Конечно, этим нельзя хвалиться, но был спектакль «Золушка» на сцене Мариинского театра, был фестиваль, я делаю технику, а у меня не получается, делаю технику – не получается, опять беру - не получается. Я выругался на весь зал. И газеты написали, что Андрей Меркурьев выругался так, что все подумали, что так поставлено.

Марина Тимашева: Я думала, что они написали, что Андрей Меркурьев зазнался и возомнил о себе до такой степени, что позволяет себе хамское поведение на сцене прославленного Кировского театра.

Андрей Меркурьев: Мне иногда хотелось себе позволить такое хамство. Когда, например, дирижер дирижировал не так, как тебе хотелось. Мы слышали истории про Рудольфа Нуриева, когда он останавливал спектакль и говорил: «Можно, еще раз?». Он останавливал спектакль, уходил за кулисы. Мне хотелось так сделать много раз. Потому что ты выходишь, а он тебе, гад, играет не то, что надо. Ты его просил, а он играет не то. Конечно, обидно становится, что ты подстраиваешься под него, а не он под тебя.

Марина Тимашева: Вы имеете в виду темп?

Андрей Меркурьев: Да, бывает в три раза быстрее или в шесть раз медленнее, и сажает тебе ноги, и ты продолжаешь улыбаться, а улыбка уже такая…

Марина Тимашева: Как у Щелкунчика. Андрей, а сколько у вас в месяц спектаклей в Большом театре, и нужно ли вам, по ощущению, больше?

Андрей Меркурьев: Больше - не реально. Потому что, если у меня будет больше, то меня тогда совсем съедят. Я буду врагом народа. Для меня – чем больше, тем лучше. Но это нереально. Потому что артистов много, многие хотят танцевать. Мы же не даем тридцать «Дон Кихотов» в месяц, чтобы каждый по одному спектаклю станцевал. Два «Дон Кихота» за полгода и, конечно, каждый рвет его, чтобы станцевать.

Марина Тимашева: У вас в начале месяца один «Дон Кихот», предположим, и в конце. А вот что происходит между спектаклями, что вы делаете?

Андрей Меркурьев: Репетирую в зале. Каждый день прохожу этот балет в зале, оттачиваю носок, как говорят. Отдыхаю иногда.

Марина Тимашева: А есть возможность подписывать контракт в других странах или в других городах, и в это время уезжать танцевать?

Андрей Меркурьев: Есть возможность, если ты не занят в репертуаре Большого театра. Тогда ты можешь уехать, тебя могут отпустить. Сегодня приснился сон, что меня не отпустили.

Марина Тимашева: Это один из самых страшных кошмаров?

Андрей Меркурьев: Да. Бывает перед спектаклем еще страшнее. В день спектакля ты ложишься днем поспать, тебе снится, что ты опаздываешь на спектакль, что ты надеваешь не тот костюм, что ты не успеваешь сделать грим. Это, вообще, кошмар.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18798
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Май 21, 2007 4:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022907
Тема| Балет, Израиль, Персоналии, Берта Ямпольская
Авторы| Полина Лимперт
Заголовок| Берта Ямпольская: Израильского балета хозяйка
Где опубликовано| MIGnews.com
Дата публикации| 20070202
Ссылка| http://www.mignews.co.il/news/interview/world/010207_110845_66648.html
Аннотация| Интервью

Несмотря на все просьбы, Берта Ямпольская назначила мне встречу практически перед наступлением субботы - и не по "вредности характера". Просто в эти дни все мысли у нее об одном: грандиозном гала-концерте, которым возглавляемый ею коллектив - Израильский национальный балет - отмечает свой 40-летний юбилей. И ни одной другой свободной минутки из заканчивающихся чуть ли не за полночь репетиций для интервью она выкроить не могла. Дело - превыше всего. Так она считала 40 лет назад, когда вместе с мужем и партнером Гилелем Маркманом и еще четырьмя солистами дала первое представление, от которого, собственно, и начинает отсчет Израильский национальный балет, так считает и сейчас, когда труппа известна во всем мире.

- Уважаемая Берта, сорок лет для Израильского балета - это много или мало?

- Это много, хотя эти годы пролетели очень быстро. В нашей стране вообще время идет быстро, у нас то войны, то смены правительств, то еще какие-нибудь потрясения. Но мы выжили. Сегодня есть причина для праздника и для радости.

- В сорок лет артисты балета в России выходят на пенсию. До какого возраста танцевали вы?

- Ну, в России многие танцовщики продолжают выступать и после сорока. Что касается меня, то я закончила приблизительно в этом возрасте. К этому времени уже существовала наша труппа, появились новые балерины, и я решила дать дорогу молодым.

- В балетных труппах всего мира всегда были свои звезды. А в вашем балете звезд в прямом понимании этого слова нет - все могут танцевать все. Чем объясняется такой подход?

- А кто такие звезды? Это профессиональные танцовщики, обладающие известностью и опытом. А у нас все такие - великолепные, опытные, профессиональные танцовщики. Нет, иногда мы приглашаем звезд из-за границы - для того, чтобы продавать билеты, для публики… Но не забывайте, здесь балет - не то же самое, что, скажем, в России. Там, когда мама записывает девочку в балет, она надеется, что ее дочь будет танцевать или в Большом, или в Мариинке. А у нас зачастую мама приводит девочку потому, что ее подруга ходит на балет. Здесь балетная карьера - не цель, потому что у детей есть масса других возможностей, есть богатый выбор - разные кружки, секции, спорт - и танец становится простым развлечением. Нет великих театров с вековой историей - и нет стимула для роста.

- Есть еще одна причина, как мне кажется: дети здесь просто не привыкли тяжело работать. Как требуется для балета, например.

- Есть в этом что-то. Дисциплина - одна из вещей, которая нужна танцору. Он должен уметь подчиняться. Танцору, у которого дисциплина отсутствует, вообще противопоказано танцевать, потому что в таком случае ни один учитель не захочет его учить. А какая у наших израильских детей дисциплина?

За границей, я знаю, если ребенок приходит танцевать, он проходит естественный отбор. Педагоги смотрят: этот ребенок - талантливый, его оставят. Потом окажется, что он не собран, невнимателен - его отчисляют. Так, потихоньку, они формируют группу. А мы принимаем всех, кто приходит. И у нас есть группы прекрасных ребят, замечательных, просто великолепных. Но нет здесь такой мотивации, какая есть в России. Нет здесь такой культуры.

- В каком возрасте вас ваши родители привели в балетную школу?

- Мои родители не приводили меня танцевать. Я решила, что хочу танцевать, когда мне было почти 14 лет, и я сама пришла в студию - с подругой, которая там уже занималась… Это было в Хайфе. Студия находилась в подвале, там текла вода, всегда было сыро. И там был бетонный пол. Когда мы начинали, мы не знали, что для балета нужен деревянный пол. Ведь тогда у нас не было телевидения, негде было узнать… Я побывала на одном уроке, влюбилась в аккомпаниатора, в эти движения, в музыку - это было так красиво! И тогда я пришла домой и сказала своей маме: "Ты знаешь, я очень хочу танцевать балет". Мама подумала и сказала: "Это хорошая идея - хотя бы осанка появится…" Моя мама не очень разбиралась в балете, но они с отцом рассказали мне о Павловой, о Дягилеве - родители учились в Париже и видели великий русский балет. И все же они не особенно поощряли меня.

- Почему?

- Потому, что моя мама была врачом, папа - инженером, и они не думали, что это – серьезная профессия, пригодная для жизни. И вообще не профессия, заслуживающая уважения.

Но я, тем не менее, четыре года прозанималась в этой хайфской студии под руководством Валентины Архиповой. Эта женщина, уж не помню как, приехала в Израиль из России – кажется, вышла замуж за еврея. Не могу сказать, что она была хорошим педагогом, но другого не было - ее студия была в Хайфе единственной. И только теперь я понимаю, что она не умела учить, но ее слова были для нас законом, непререкаемой истиной, как Тора для евреев. И нам не приходило в голову с ней спорить, во-первых, потому, что с учителем вообще не спорят, а во-вторых – мы и не знали ничего другого. Мне все говорили, что я талантливая, и я была уверена, что танцую хорошо. И только позднее, попав в Европу, в Лондон, я поняла, что ничего не умею! Так что вспоминаю я эту студию со смешанными чувствами…

Зато там я вытянула главный свой жизненный "билет" - встретила своего бессменного партнера и мужа Гилеля Маркмана. Мне было лет пятнадцать-шестнадцать, а он был старше меня на два года… Как Ромео и Джульетта.

- И у вас были такие трудности, как у Ромео и Джульетты?

- Нет-нет-нет. Нет, конечно. Мы действительно были друзьями, и нас были такие красивые отношения… У Гилеля тогда был мотоцикл, и он возил меня по этим хайфским горкам… Да, в общем, я и не дала ему шанса встретить другую женщину.
А как он танцевал! Он был солистом в Бельгии, в Швейцарии, в Монте-Карло… Потом мы вместе выступали в Лондоне, в Нью-Йорке. Это было очень тяжело - еще бы: евреи, израильтяне… Не все относились к нам благосклонно. В Нью-Йорке, например, управляющий театром был антисемит, он нам жизни не давал! Но мы, тем не менее, имели успех. И больше всего - в "Ромео и Джульетте".

- Однако этот успех стоил вам детей…

- Так мы решили. В балетной среде вообще мало у кого бывают дети. Ни у Павловой, ни у Улановой, ни у Плисецкой не было детей. Зато они стали великими балеринами… Наша жизнь всегда была такой насыщенной, такой полной, что у нас не было времени. Ведь настоящему искусству приходится отдавать все, оно не терпит твоего деления.

- А если танцовщицы из вашего балета хотят стать матерями? Вы даете возможность?

- Что значит - даю возможность? Они меня не спрашивают! Они ставят меня перед фактом... А для нас с мужем это был очень болезненный выбор. Но это - личное. Это то, что ты решаешь. Сперва вроде бы надеешься на что-то, говоришь себе: "Я попробую через год…" А годы летят быстро, и не все так складывается, как ты хочешь... Это сейчас вон можно родить в 65 лет - медицина развивается. Но на это я бы все равно не пошла, это, на мой взгляд, неправильно. И ребенка рано оставишь сиротой, и на ноги его не поставишь, и в плане воспитания не дашь ему ничего нового…

- Вы с мужем всегда вместе: вы вместе приходите на работу и уходите с нее, и после работы вы тоже вместе, и говорите, наверняка, в основном о работе. Вас это не напрягает? Ссор не бывает?

- А как вы думаете? Конечно, ссоры бывают. Но наши ссоры - они только из-за балета. У нас нет других разногласий. Мы очень красиво вместе живем и любим то, что делаем. Но у каждого из нас есть свой уголок и есть своя частная жизнь.

- И вы вместе готовите?

- Я, признаться, не люблю, когда Гилель вместе со мной готовит. Он готовит очень хорошо, но слишком жирную пищу, а я берегу фигуру. И поэтому лучше будет, если я сама приготовлю.

- Что для вас самое важное в супружеской жизни?

- Что у меня есть муж, который знает, что дать женщине. Он никогда не просит, но если он вечером садится отдохнуть в свое кресло, я ему туда приношу еду, и это для меня радость.

- Давайте вернемся к балету. Какую из ваших постановок вы больше всего любите?

- Как правило, я не люблю говорить о своих работах. Когда я заканчиваю работать над чем-то, мне сразу становится скучно об этом думать. Но я очень люблю сам процесс постановки.

- Как это начинается? Как идея очередного балета приходит вам в голову?

- Трудно сказать... Иногда я решаю что-то поставить под конкретного солиста. И тогда я начинаю искать музыку. Я никакой истории заранее не придумываю, это музыка навевает. Вот я выбрала музыку, потом отложила, походила два-три дня, поносила ее в себе. Потом появляются какие-то образы, рождается сюжет.

- А как вы относитесь к современным веяниям балетной моды, например, к тому, что танцуют полуобнаженными?

- Я не думаю, что стоит это делать. Это происходит оттого, что хореографу нечего сказать, и он хочет, чтобы впечатлились телом танцовщицы или танцовщика.

- У вас все-таки есть границы, которые вы не переступите?

- То, о чем мы говорили, вообще не относится к границам. Это - вкус. Мой вкус не допускает подобных провокаций.

- Любите ли вы бывать за границей? Не с балетом, а в частном порядке?

- О, мы, наверное, объездили весь земной шар. Я очень люблю Швейцарию - там тишина, там мне спокойно. Люблю Париж – он прекрасен, до слез. Но, хотя я там родилась, у меня нет французского гражданства. Мои родители были сионистами, и мы переехали в Израиль, когда мне было два года.

- А в России вы были? У вас ведь русские корни?

- Да, в России я была, в начале 90-х. И видела русский балет, в Москве.

- Я слышала, вы были лично знакомы с Рудольфом Нуриевым?

- Да, я была с ним знакома. Когда мы были на фестивале в Афинах в 1984 году, он туда приехал с какой-то принцессой и спросил нас, почему мы не приглашаем его танцевать с нашим балетом. А потом он приезжал в Израиль, лет за пять-шесть до смерти, но мы все равно его не пригласили. Нуриев не любил евреев, это известный факт, и нам было бы тяжело с ним работать. Хотя то, что делала наша труппа, ему понравилось…

- Но он был богом балета…

- Вовсе нет. Он был очень хорош, но легендой его сделали люди. Я видела Нуриева, когда он сбежал из России. Это было в Париже, мы тогда работали с французским балетом. Я помню его первое выступление, в "Спящей красавице" - он был просто неотразим. Великолепен. Но при этом он любил деньги, был очень большим скрягой и не помогал никому. Даже когда после балета все вместе куда-то ходили, он не платил за себя. В общем, я ему не симпатизировала.

Вообще, танцовщики - самые тяжелые люди на свете. Они необычные, они так тяжело работают – в первую очередь работает их тело, а ведь к нему нет запчастей. Заранее известно, сколько ты пробудешь в этом искусстве, сколько сможешь протянуть, но никто не знает, что тебя ждет потом. И все это накладывает отпечаток на характер. Но я люблю хороших людей.

- Если бы вам пришлось отправиться на необитаемый остров, что или кого вы бы взяли с собой?

- Своего мужа, нашу собаку и… что еще я бы взяла? Музыку, конечно, музыку!

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18798
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 23, 2007 5:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022908
Тема| Балет, Персоналии, Михаил Лавровский
Авторы| Беседовала Анжелика ЗАОЗЕРСКАЯ
Заголовок| ПА-ДЕ-ДЕ ДЛЯ КАЗАНОВЫ
Где опубликовано| Трибуна (Москва) № 004
Дата публикации| 20070202
Ссылка|
Аннотация| Интервью

О судьбе своего знаменитого отца, о собственном творческом пути и, конечно, о Большом театре рассказывает "Трибуне" всемирно известный танцовщик Михаил Лавровский.
Михаил Лавровский - достойный сын своего великого отца, а еще нежный муж и требовательный отец, которого, правда, по старой привычке называют Казановой. Впрочем, о легендарном итальянском любовнике Джакомо Казанове Михаил Лавровский поставил спектакль, а также о прекрасном и несчастном русском танцовщике Вацлаве Нижинском, медалью которого сам Михаил Лавровский был награжден в Париже. В настоящее время Михаил Леонидович работает в Большом театре в качестве репетитора. А еще является художественным руководителем Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко.
- Михаил Леонидович, вы с детства мечтали стать танцовщиком или это был выбор ваших родителей - главного хореографа Большого театра Леонида Лавровского и балерины Елены Чикваидзе?
- Если говорить начистоту, я очень рано понял, что балет - не для меня. В 10 лет четко осознал, что ошибаюсь в выборе будущей профессии. Почему это случилось? Конечно же, сказалось влияние моих родителей и времени, которое пришлось на расцвет советского балета, на лучшие годы в истории Большого театра. Парадокс, но правильно кем-то замечено, что наибольшим злом для человека является его семья. Если взглянуть поверхностно, такой вывод кажется противоестественным, а если копнуть поглубже, то немалая доля истины в нем все же есть. Я бесконечно люблю и уважаю своих родителей, но они не должны были настаивать на том, чтобы я всего себя посвятил балету. Поэтому своему сыну Леониду я предоставляю полную свободу выбора. Он серьезно учился танцевать, и у него это, как мне кажется, неплохо получалось, но он решил пойти в
драматические актеры.
- Но ведь хороший танцовщик - это куда большая редкость, чем талантливый артист. Звезды балета - все наперечет, а звезд театра и кино зажигают, если это кому-то нужно.
- Я стал артистом балета во многом в силу трагических обстоятельств. Мой отец умер в 62 года (в 1967 году) в Париже, где Большой театр был на гастролях. Умер внезапно, от сердечного приступа. Он как будто предчувствовал это, и за несколько дней до смерти сказал мне: "Миша, если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты опубликовал все мои записи, а если мои балеты исчезнут со сцены, постарайся их воскресить". Мама всю жизнь любила отца, но они развелись, когда мне было 9 лет. Отец полюбил другую женщину и оставил нас. Все детство я провел в интернате, где учился танцевать
и выживать. Ранняя смерть отца, мамины слезы и детство, которое даже с натяжкой трудно назвать счастливым, - вот истоки моей карьеры. Поверьте, среди артистов балета очень мало счастливых людей, и это, конечно, не может не наталкивать на философские раздумья.
- Может, талантливый человек вообще редко бывает счастлив?
- Я согласен с тем, что творческому человеку может помочь только творчество. Мой друг Марис Лиепа - разве он был счастлив? А блистательный танцовщик Александр Годунов? А замечательный артист балета - мой сокурсник Руслан Рачеев, который умер в нищете и забвении? Вот вам судьба: Руслан, чтобы прокормить мать и сестру, учился танцевать и в это же время подрабатывал в прачечной. А потом его сестра не пустила своего брата на порог квартиры, и он умер, как бомж. А Вацлав Нижинской, который достиг запредельных высот в своем искусстве, разве он был счастлив?
- Кстати, о Вацлаве Нижинском вы поставили довольно откровенный спектакль, в котором четко прослеживается тема гомосексуализма в балете. Как вам кажется, почему этот порок очень распространен в среде танцовщиков?
- Я не люблю само слово "балет", потому что оно какое-то не мужское, хотя и мужского рода. Мой педагог Алексей Николаевич Ермолаев как наставление говорил своим ученикам: "Надо быть мужчиной всегда, даже если этого не хочет ваша природа". Что же касается моего "Нижинского", то я делал спектакль о несчастной душе, о человеке, которого на две части разрывают Дягилев и жена Ромола. Они оба пытаются обладать им, тогда как Нижинский может принадлежать только танцу. Александр Дягилев, если не создал Нижинского как личность и как артиста, то сделал ему имя. И за это, а также за свое бессмертие великому танцовщику пришлось заплатить страшную цену. Я высоко ценю Дягилева, но считаю, что права обладать душой человека у него не было, как нет этого права ни у одного из нас, простых смертных.
Говоря о гомосексуализме, которым страдали и Нижинский, и Дягилев, я постарался провести эту тему тонко и деликатно, опасаясь оправдать или, не дай Бог, романтизировать эту наклонность. Я не согласен с откровенной эротикой на сцене, и тем более с нарочитым насаждением гомосексуальности, которое сейчас сплошь и рядом -и в кино, и в театре, и, увы, в балете.
-А чем вызван ваш интерес к любовным похождениям Казановы, которому вы также посвятили свой спектакль?
- Для меня Казанова - не просто и не только великий герой-любовник, а талантливая личность, которая растратила себя впустую. Поэтому я придумал в балете образ люстры, где Казанова рождается и умирает. Это символ мишуры, театральности, ложного блеска, среди которых и прошла жизнь яркого человека Джакомо Казановы. Кстати, прежде чем приступить к работе над балетом, я прочитал о своем герое все, что было возможно, - 12 томов на французском языке, его мемуары. Это помогло мне осознать мотивы поступков Казановы. Более того, погружаясь в его жизнь, я сам все больше и больше становился
Казановой.
- Но молва приписывала вам славу Казановы задолго до того, как вы занялись изучением его трудов. Говорят, что ни одна женщина не могла устоять перед вашими жгучими глазами?
- Когда замечательный актер Михаил Козаков узнал, что я пишу о самом себе книгу (которая, кстати, недавно вышла), он мне посоветовал быть предельно откровенным. Говорит, пиши обо всем - женщинах, врагах, шпионах, как это делают многие деятели искусства, и он в их числе. Но как я могу писать откровенно о том, что касается других людей? Кроме того, правда - понятие относительное. У нас ведь как принято: слабого человека или покойного обидеть мы не боимся и режем правду-матку. А про сильного, влиятельного человека говорить не станем, промычим что-нибудь - и ладно.
Что до того, чтобы описывать свои любовные подвиги, то этого от меня никогда не дождутся. Когда слышу, как мужчина хвастает своими любовницами, начинаю сомневаться в том, что этот мужчина хотя бы раз в жизни по-настоящему любил.
Извините, герои-любовники, опубликовавшие свои донжуановские списки, я вам не верю! Вы очень несчастные, обделенные
люди, так и не познавшие самого главного - большого искреннего чувства.
- Михаил Леонидович, но ведь хочешь не хочешь, а романы известных людей становятся явными. Кажется, столько лет прошло,
как вы расстались с балериной Людмилой Семенякой, а многие продолжают вздыхать: они были такой красивой парой... Почему
не сложилось? Ведь балетные брачные союзы, в отличие от актерских, редко распадаются?

- Три года мы с Людмилой были женаты. Познакомились в театре и вскоре поженились. Моя мама, которую я боготворил, любила Люду (обе ленинградки). Мама обожала ее как человека и как балерину. Я тоже всегда считал Людочку балериной от Бога: такой свободы в теле при исполнении любого па-де-де, такой грации и легкости, технического совершенства я мало у кого видел. А вот характер у Людмилы Ивановны, не побоюсь этого слова, ужасный! Впрочем, не мне ее судить. Мы с Людой остались друзьями. Я крестил ее замечательно сына -Ивана. Скажу еще, что Людмила Семеняка - женщина непредсказуемая и поистине неповторимая. Кстати, о том, что моя бывшая жена - "дама неповторимая", мне сказал в Париже французский клошар. В тот вечер мы с друзьями были в ресторане, где отмечали какой-то праздник, как полагается, выпивали. И вдруг я обнаруживаю, что моей жены - Людочки - рядом-то и нет. Оказалось,
что она, устав от нашего застолья, одетая в роскошное вечернее платье, пошла знакомиться с местными клошарами. Один из них - самый старый, самый грязный и самый скрюченный жизнью - и остался от Людочки в неописуемом восторге. Он мне так и сказал: "Ваша дама -настоящее чудо. Она - неповторима!" И в этом комплименте несчастного бродяги заключалась чистая правда о Людмиле Семеняке.
- Но вашей основной партнершей была жена Юрия Григоровича - Наталья Бессмертнова. Не боялись, что коллеги неправильно
вас поймут и обвинят в заискивании перед Григоровичем?

- Наташу Бессмертнову как балерину обожал мой отец. В течение всего года он репетировал с ней партию Жизели, и только я был в состоянии безропотно приходить на все их репетиции. Таким образом, именно с балета "Жизель" с Натальей Бессмертновой у нас сложился дуэт. Роль Альберта в балете "Жизель" была первой, принесшей мне мировую славу. Второй стал "Спартак" в постановке уже Юрия Григоровича, ставшего главным хореографом Большого театра после смерти моего отца.
- Это тот "Спартак", покоривший весь мир? Эпохальный - для Мариса Лиепы, который танцевал партию Красса, и -принципиально важный для вас? Это правда, что после "Спартака" Михаила Лавровского стали уважать не только за фамилию?
- Во-первых, Лавровский - это псевдоним, который взял мой отец, его настоящая фамилия - Иванов. Отец родом из деревни, что под Ленинградом, как и мой дед Михаил, в честь которого меня назвали. Любопытно, что мой отец пришел в Ленинград пешком. Похоронив свою маму, которая умерла от голода во время Гражданской войны, отец, а ему тогда было 14 лет, взял за руку свою младшую сестру и пришел с ней в Ленинград.
Во-вторых, во времена моей молодости формула "по отцу и сыну честь" - по крайней мере в мире балета - не действовала.
Напротив, за то, что я был сыном Лавровского, частенько получал оплеухи и в школе, и в хореографическом училище. Например, когда всем детям раздавали талоны на питание, мне одному не дали. Разумеется, я не мог сказать, что мой отец давно не живет с нами и воспитывает меня одна мама, так что живем мы далеко не в роскоши.
Когда я пришел в Большой театр, которым тогда руководил мой отец, многие стали говорить, что Леонид Лавровский забросил
театр и стал заниматься только своим сыном. Но мой отец вовремя дал мне мудрый совет: "Михаил, не стремись никого убивать (имел в виду на сцене), убить можно только самого себя... Танцуй так, как ты можешь и считаешь правильным, а там -кому что нравится".
- Но ведь балет - один из самых субъективных видов искусств. Например, одни считают Григоровича гением, а Майя Плисецкая его называет ретроградом.
- Все мое творчество связано с Юрием Григоровичем. Он пришел в Большой, когда я только становился на ноги. Он человек жесткий и бескомпромиссный, с ним бывает тяжело, он не умеет быть снисходительным к человеческим слабостям, но он создал
подлинные шедевры. Мне приятно, что Григорович в своем театре возродил легендарную "Баядерку". Правда, его выбор солистки в этом балете я не разделяю.
- Вы имеете в виду Анастасию Волочкову? Неужели танцовщик со славой Казановы не состоит в поклонниках "многострадальной" Насти?
- Я убежден, что балериной надо родиться. Многим должна обладать настоящая балерина: и талантом, и безупречной техникой и, конечно, внешними данными и, что немаловажно, мозгами. Одной красоты и желания быть звездой недостаточно.
- Кстати, о "субъективном". Молва приписывает вам сложные отношения с Владимиром Васильевым, который тоже блистательно
танцевал партию Спартака. Вы правда недруги?

- Моя мама честно мне говорила, что Васильев частенько танцевал лучше меня. Я и сам признаю, что лучше Владимира Васильева никто не танцевал в "Дон Кихоте". Когда они с Катей Максимовой выходили на сцену, забывалось все на свете, оставался только их ликующий танец. Я тоже танцевал Базиля в "Дон Кихоте" - вместе с замечательной балериной Раисой Стручковой. И хотя мы понимали с ней друг друга с полуслова, с полушага, все равно не смогли добиться той идеальной слитности в ансамбле, которая была у Володи с Катей. Как я могу не любить Володю Васильева?! Я никогда не забуду, как впервые увидел его у подъезда Большого театра в элегантном черном пальто. Он стоял такой одновременно уставший и
счастливый, говорил мне, что нельзя отказываться ни от одной роли, даже если поначалу она не близка твоему сердцу, и он
был абсолютно прав. И все-таки вы правы, во все времена искусство было субъективным. И самый яркий тому пример - картина художника Иванова "Явление Христа народу", которая сейчас выставляется в Третьяковской галерее. Я просто недоумеваю - как такое великое
творение могло не нравится, причем очень многим достойным людям, в частности писателю Ивану Тургеневу? Мне кажется, что это элементарная человеческая зависть, а не художественный вкус.
- Вы, говорят, сами замечательно рисуете и даже выставляете работы?
- Это так, баловство. Времени, чтобы серьезно заниматься живописью, у меня не было, поэтому в основном я рисую карандашом. Мне кажется, что если бы я не посвятил себя балету, то из меня мог получиться художник. Еще обожаю литературу, книги. Мои любимые писатели - Хемингуэй, Ремарк, Джек Лондон.
- Все - настоящие мужики и супермены. Кстати, когда вы танцевали в балете "Спартак", вся западная пресса называла вас не иначе, как Суперменом. Признайтесь, вам это льстило?
- Замечательный балет "Спартак" был нашей гордостью. И он шел "на ура" во всех странах мира, кроме США. Дело в том, что героические балеты никогда не будут пользоваться успехом в Америке, потому что там специфическое представление о подвиге. Вместо героя американцы и придумали этого самого Супермена и "пришили" его мне. Хотя, на мой взгляд, настоящим суперменом был не я, а мой партнер по спектаклю и друг Марис Лиепа. Он один из всех нас владел английским языком, хорошо разбирался в одежде, в изысках западной кулинарии. Марис был вообще большой умницей: со сложным характером, мозгами. Он был одним из немногих звезд балета, обладающих хорошей головой. Человек мыслящий, думающий, тонко чувствующий и поэтому очень ранимый.
- Говорят, что Лиепа был суеверен, и с этим было связано в его карьере много смешных историй. А вы верите в плохие приметы - черную кошку, женщину с пустым ведром?
- Считается, что верующий человек, а я верю, не должен бояться суеверий. Но, увы, весь мой опыт только усилил мою
зависимость от примет. Честно пытался избавиться от суеверий, но у меня это не вышло. Я должен был танцевать в Нью-Йорке партию Альберта в "Жизели". Вдруг вижу, что мои любимые балетные туфли непригодны для танца, что они продырявились. Я надеваю другие - новые и удобные. И что бы вы думали со мной случилось? Я цепляюсь
за прибитую к полу сцены планку, удерживающую кулису, и, спотыкаясь, спиной вылетаю на сцену. Следующий спектакль в тех
туфлях я опять танцую плохо и, не выдерживая своего позора, после второго акта забегаю в гримерную и требую свои дырявые туфли. Наша портниха - Анечка Лагунова - была в ужасе, но покорно помогла пришить мне туфли к трико. И я вновь стал
парить по сцене. Таких случаев с приметами в моей жизни было предостаточно.
- Михаил Леонидович, вам не удалось избежать серьезных травм. А недавно в Испании вам сделали сложную операцию. Несмотря на это, вы продолжаете работать со своими учениками в Большом театре, руководите балетной школой в Москве, которую сами создали, ставите спектакли и являетесь художественным руководителем Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Откуда берете силы?
- У меня два бедра не свои и протез в ноге. К счастью, в Испании врачи меня "подлатали", и я вновь приступил к работе. Моя жена - Долорес, которая наполовину испанка, настояла на том, чтобы операцию делали на ее исторической родине.
Кстати, отца Долорес в шесть лет привезли в СССР, а в 66 лет он вернулся в Испанию. Благодаря Долорес и детям (дочка Долорес от первого брака и наш сын) я живу, работаю и даже еще мечтаю.
- Ваша мама - Елена Георгиевна - грузинка, а жена - испанка. Значит, южные женщины - ваша судьба?
- Больше всего на свете я бы хотел вернуть свою маму, которая меня очень любила. Мама меня окутывала той аурой, которая и давала силы для творчества. Несмотря на безграничную любовь ко мне, она всегда была предельно честна со мной и говорила мне только правду.
Что же касается южного темперамента моей жены, могу вам точно сказать, что кровь - не вода. Долорес хотя и добрая, и нежная, и мягкая, но может вспылить так, что искры сыпятся. Как-то ночью я пошел покупать сигареты, а около киоска стояла толпа подвыпивших мужчин. Увидев их, Долорес подумала, что они меня обижают, и, не раздумывая ни секунды, направила машину прямо на толпу. Мужчины разлетелись в стороны, и дальше всех от страха отскочил я.
...Когда анализирую себя - темперамент, желания, помыслы, в том числе и потаенные, - то порой мне кажется, что я мог бы
стать хорошим хирургом, а может, военным, а может, и художником. Почему бы и нет? А что если бы злой рок вмешался в мою судьбу, и я пошел бы по другой дорожке, став убийцей или мафиози? Ведь если я разойдусь в своем бешенстве, то остановить меня почти невозможно! Помню, как в 19 лет я пробил кулаком окно в репетиционном зале хореографического училища. Сделал это от отчаяния, потому что у меня не получался какой-то трюк, не подумав о том, как испугается мой педагог - Софья Николаевна Головкина, увидев своего ученика в луже крови. Этот поступок был импульсивным, но свидетельствовал о некоей распущенности, которая, очевидно, была заложена в характере. Потом я старался думать о чувствах других людей, и особенно своих близких, и не позволял себе подобного буйства.
Фото из семейного альбома:
***
Я не люблю само слово "балет", потому что оно какое-то не мужское. Надо быть мужчиной всегда, даже если этого не хочет
ваша природа
Фото:
- Перед жгучими глазами Михаила Лавровского не могла устоять ни одна женщина
- 1. Мише Лавровскому три года.
- 2. "Хотелось бы вернуть маму, которая меня очень любила".
- 3. Великому хореографу Леониду Лавровскому безропотно подчинялась даже Майя Плисецкая.
- 4. Миша Лавровский уже в училище осознал, что балет - не для него. (Первый справа от педагога Н. Тарасова).
- 5. В японском зоопарке. 1970 г.
- 6. Со своей любимой партнершей Натальей Бессмертновой.
- 7. Легендарная роль Спартака.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18798
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 30, 2007 12:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022909
Тема| Балет, Карелия, Персоналии, Кирилл Симонов
Авторы| Наталья ГРОДНИЦКАЯ
Заголовок| Магия музыки и танца
Где опубликовано| газета "Карелия" № 20
Дата публикации| 20070227
Ссылка| http://gov.karelia.ru/Karelia/1593/22.html
Аннотация|

Балетная труппа Музыкального театра в феврале познакомила петрозаводчан с новой постановкой Кирилла Симонова - <Спящей красавицей>.
Имя Петра Ильича Чайковского уже гарантия качества, а Кирилл Симонов как балетмейстер давно доказал свою состоятельность и, по крайней мере у поклонников балета, должен вызывать интерес. Так что новая постановка <Спящей красавицы> нашей балетной труппой обречена на внимание любителей театра.
Есть, правда, одно немаловажное обстоятельство - детей на этот спектакль водить не надо, они просто ничего не поймут, если в желании увидеть его будут отталкиваться от своих знаний известной сказки Шарля Перро, послужившей сюжетной основой для балета
П. Чайковского. Дело в том, что балетмейстер существенно изменил (можно сказать даже более резко) первоначальное либретто и создал новую хореографию, лишь частично сохранив оригинальную версию Мариуса Петипа в постановке Мариинского театра 1890 года. В наш жесткий век, когда законодателями театральных процессов стали режиссеры и балетмейстеры, по своему желанию преображающие давно родившиеся на свет творения, то, что сделал Симонов с сюжетом и хореографией, не должно удивлять. С этим можно спорить, принимать или отвергать, но таковы законы современной театральной жизни.
В данном случае Симонов таким образом проявил свою творческую волю, построил свой спектакль. Прикасаться к музыке балета
П. Чайковского, менять ее на что-то другое было бы абсурдом, ибо лучшей музыки для балета, чем музыка нашего великого соотечественника, просто не найти, это Симонов как балетмейстер прекрасно понимает. Но хореографическую партитуру он решает в совершенно иной, сугубо современной танцевальной лексике, видимо, частично подсказанной предлагаемыми обстоятельствами - сценической площадкой театра, ее размерами. Большой балет в таких условиях не поставить, значит, надо приспосабливаться.
Не соглашаясь с сюжетными изменениями в балете, не просматривая в них четко выверенной логической линии, тем не менее должна признать, что происходящее на сцене оставляет завораживающее, действительно феерическое впечатление, не случайно хореограф назвал свое детище <феерией-балетом>. Симонов доказал, что музыка может порождать очень разные визуально-смысловые ряды, его хореография не механическое соединение с музыкой Чайковского, но замечательный художественный результат, который оправдал себя в сценическом воплощении, а потому безусловно правомерен.
Спектакль очень динамичен, в нем почти нет привычных для балета дивертисментов, он с первой же мизансцены захватывает зрительское внимание и держит в напряжении до самого конца. Труппа танцует с той необходимой для художественного результата степенью свободы, которая дает возможность забыть о колоссальном физическом труде, вложенном в результат. В этой постановке балетмейстер снимает со своих танцовщиков пуанты, все оказываются босоногими, вызывая в памяти знаменитую <босоножку> Айседору Дункан, но переход на обнаженную стопу не лишает их уверенности, будто они всегда только так и танцевали.
Центральными персонажами разработанного Симоновым сюжета становятся принцесса Аврора и фея Сирени. По-своему важны принц Дезире и <жених в подарок>, мать Авроры, а также странное существо Карабосс, которое даже трудно назвать феей, но именно первые две несут на себе основную хореографическую нагрузку спектакля. Образ Авроры неузнаваемо изменен. Собственно, в истинную принцессу она превращается лишь в конце, а в основном это взбалмошное, капризное, непредсказуемое в поступках дитя с существенной долей эротизма современного толка. Лариса Иванова, создающая образ принцессы-хулиганки, раскрылась в нем совершенно непривычными для зрителя гранями (мы привыкли видеть в ней лирическую героиню). Импульсивная, часто резкая, пружинистая, стремительная, она истинностью творимого ею персонажа очень привлекательна. Возвращая ее в статус принцессы, балетмейстер обращается к классическому танцу, и это воспринимается очень естественно.
В совершенно новый образ Симонов превращет фею Сирени, только благодаря ей события оборачиваются счастливым сказочным концом. Это было и в первоисточнике, но там фея выполняет более роль символа: она носительница сил Добра и Справедливости, которые торжествуют по сказочным законам без приложения усилий. Здесь же у нее серьезная драматическая роль с большой хореографической нагрузкой. Исполняющая эту партию Юлия Виноградова совершенно уходит от декоративности, вкладывая в образ волевую действенность и глубину человечности.
Очень органичной частью спектакля стала сценография, созданная Максимом Симоновым. Предельно скупая, она удивительно гармонично сливается со сценическим действием, настолько, что даже забываешь о традиционно роскошных декорациях в классических постановках <Спящей красавицы>. Мне представляется, что при отмеченных слабостях либретто (которые, кстати, при желании легко поправить) в целом постановка может составить конкуренцию многим спектаклям европейского уровня, я ей от всей души желаю этого. В театральной среде бытует афоризм <Перед сценой все равны>. Так не дерзнуть ли?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18798
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Авг 10, 2011 2:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007022910
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Ирма Ниорадзе
Авторы| Марианна Николина
Заголовок| Ирма Ниорадзе: Два мира, две страны и рыбалка
Где опубликовано| журнал «Женский Петербург» №1 (48 )
Дата публикации| январь-февраль 2007
Ссылка| http://www.wmnspb.ru/rub/stars/937-nioradze.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Петербург — город классический и космополитичный. Как академическое искусство, давно не знающее ни государственных границ, ни национальностей. У человека, который каждый день смотрит новости, много поводов усомниться в истинности нашего утверждения. Но это правда. И таково не только мнение редакции. Женским лицом Петербурга-2006, а стало быть, женщиной, которая является воплощением северной столицы, читательницы «Женского Петербурга» назвали прима-балерину Мариинского театра, удивительно искреннего человека, по-грузински гостеприимную и мудрую женщину — Ирму Ниорадзе.



Женщина в балете — особая категория, она точно подписывает «священный договор» с искусством.
«Женщиной в балете» я почувствовала себя, скорее, после замужества и рождения ребенка. До этого я была всецело связана только с искусством — был один мир, а потом появился другой, и два мира объединились — театр и семья.


Говорят, что рождение ребенка — большой риск для карьеры балерины. Как вы решились?

Старшее поколение — мои педагоги — действительно себе в этом отказывали. Раньше так было заведено. Сейчас многое изменилось, и балерины не боятся рожать, хотя потом, чтобы прийти в форму, им приходится прикладывать огромные усилия. Мне было очень трудно, потому что уже через три месяца после рождения ребенка надо было танцевать в спектакле. Обычно дается больше времени — можно было бы выйти через год или полтора. Но я такой человек, считаю, что если остановлюсь, то и все остановится вокруг меня!

Как вы сумели вернуться на сцену в такие короткие сроки?

Из любви к искусству (улыбается). В тот момент я мечтала совместить быстрое восстановление и рождение ребенка. Удалось. Правда, были и бессонные ночи, и определенная диета. Теперь, спустя годы, другим не советую так быстро выходить на сцену. Считаю, что это очень вредно для здоровья и себя надо немножко пощадить.
Одна из французских актрис сказала, что в Грузии забыла о диетах и ела все — так было вкусно.

Как вы совмещаете грузинскую кухню и диету, которую нужно соблюдать?

Дело не в кухне. Вообще, если злоупотреблять пищей, то можно очень поправиться и потом уже никогда не войти в форму и не быть на сцене! Что касается меня, то я больше отдана работе и иногда просто забываю пообедать или поужинать. Зато никогда не забуду позавтракать. Для людей, работа которых связана с физическими нагрузками, это необходимо. Открою секрет — я не люблю сладкое. Когда узнают об этом, говорят: «Как вам повезло при вашей профессии!»

Жизнь без сладкого?

Видимо, получаю сладость от жизни, семьи и творчества (улыбается).

Насколько национальную грузинскую кухню можно было бы назвать диетической?

Она совсем не диетическая! (Смеется). Конечно, в детстве я все перепробовала. Когда начала гастролировать, познакомилась с кухнями разных стран, поняла их экзотику, стала сравнивать. Теперь выбираю еду в зависимости от страны, где нахожусь, но иногда скучаю по грузинской кухне.



Вы сказали, что для вас важен завтрак. Что в Грузии готовят утром, есть ли какая-то кулинарная традиция, которую вы сохранили в своей семье?

Мама всегда кормила меня здоровой пищей. Обычно на завтрак у меня были выжатый сок из граната, овсяная каша и яйцо, сваренное всмятку.

Женщины Кавказа всегда нарядны, хорошо выглядят, мягче в общении с мужчиной, они как бы «на вторых ролях» и при этом, считается, счастливее в браке. Почему?

Потому что мужской половине, я думаю, не нужны женщины типа «бизнес-вумен». Когда мужчина приходит домой, ему не хочется, чтобы жена была деловой, как в офисе. Дом, семья — это совершенно другой мир, и в нем должны быть другие отношения. Если некоторым женщинам удается как-то совмещать и то, и другое, это фантастически хорошо!

У вас очень красивый дом!

Изначально из этой комнаты (мы беседуем в большом зале — прим. авт.) я хотела сделать танцевальную — повесить зеркала, потому что балерине надо получать замечания не только от педагога, но и самой наблюдать за собой. Потом передумала и поставила мебель. Я давно хотела, чтобы в моей квартире всегда были весна и лето, похоже, получилось. Лучше всего в этой комнате — вид из окна. После спектакля, когда в доме все спят, я подхожу к окну, смотрю на Неву и черпаю энергию.

У вас есть какие-то эстетские слабости, например, интерьер или коллекционирование?

Моя слабость — всегда хорошо выглядеть. Вы знаете, я очень люблю красиво одеваться! Могу часами вертеться перед зеркалом, и мне это не надоедает.
Еще одно увлечение — делать себе новые прически. Правда, для этого остается мало времени. Люблю рассматривать драгоценные камни, ювелирные изделия, и считаю, что к разным нарядам надо надевать разные камни.

Ваше первое украшение?

Серьги, которые мне оставила бабушка. Потом супруг тоже подарил мне серьги. Причем для меня не имеет значения ценность украшений, я больше смотрю на идею, на то, как они исполнены.

Сами не пробовали рисовать эскизы ювелирных изделий?

Вообще-то я большая фантазерка и могу что-нибудь придумать.

Наверняка балет накладывает на женщину какие-то ограничения. Например, можно ли, оберегая ноги, носить туфли на шпильках?

Конечно, вне сцены я абсолютно нормальная женщина. Фанатизм свойственен мне только во время работы, и я о многом забываю. Тогда даже задумываюсь порой, что важнее: семья или театр?

Как отвечаете себе?

Семья! Но я безумно влюблена в свою профессию, и мне очень сложно делить себя между этими двумя сферами. Когда не танцую, я абсолютно другая. Может быть, из-за того, что я Близнец по знаку зодиака? Но если бы я всегда была одинаковой, то, наверное, не любила бы и не уважала себя. Представляете, если бы рабочий стиль я переносила домой и со всеми членами семьи общалась столь же жестко? Наша профессия требует таких строгостей, что словами не передашь!

Ваш супруг не имеет отношения к театральной сфере. Как состоялся ваш брак?

Мне повезло — он влюблен в балет. Иначе было бы сложно. Жена-балерина приходит домой такой уставшей! Когда я возвращаюсь уставшая после репетиции то до утра не могу подняться. К счастью, мой супруг хорошо меня понимает и может позаниматься с ребенком. Погуляет с ним, если мне нужно побыть одной — творческие люди без этого не могут, особенно перед спектаклем. Конечно, и споры бывают, но я стараюсь находить компромисс. Я так воспитана: если супруг говорит, что он прав, я обязательно ему уступаю. Причем не вижу в этом унижения. Просто я женщина, и потому должна уступить.

Чем, как вы считаете, можно привлечь мужчину?

Обаянием. Женщина для того и рождена, чтобы излучать нежность, обаяние, доброту и красоту.

Когда воспитываешь сына, есть прекрасная возможность воспитать идеального мужчину. Что прежде всего вы привили бы вашему Илико? (сыну Ирмы Ниорадзе шесть лет — прим. авт.)

Уважение к старшим. А как мужчина он должен иметь мужской характер, быть джентльменом и во всех ситуациях владеть собой. Должен уметь постоять за себя, а прекрасную половину — носить на руках. В общем, быть мужчиной. Слышите, он уже поет по‑мужски? (Ирма смеется, потому что из соседней комнаты раздается довольно низкий голос Илико, который напевает арию из «Риголетто» «Сердце красавицы склонно к измене»).

Грузинские песни тоже поет?

Да. У нас говорят, если в семье рождается ребенок, который не поет, это большой позор, а если слуха нет, его нужно развивать. Но у нас слух есть! (Смеется). Я уже рассказывала в интервью, что когда была на шестом месяце беременности, на фестивале Белых ночей премию «Балтика» мне вручал Пласидо Доминго. У балетных ничего незаметно — настолько худенькие, и он поинтересовался, почему я не на гастролях? Ему объяснили причину, он улыбнулся и погладил мой живот. Тогда я почему-то подумала, что мой ребенок обязательно будет петь.



Илико любит музыку?

Мы с ним слушаем не только грузинские песни, но и классику. Недавно была премьера нового произведения Гии Канчелия, и мы ходили на концерт в Юсуповском дворце. Вы не поверите, но Илико сидел два часа и слушал! Одна критикесса из музыкального мира посмотрела на ребенка, потом на меня и сказала: «Какой чудесный мальчик! Симфоническая музыка так тяжело воспринимается детьми, а он слушает, и в таких дозах!» (Улыбается).

Как вы определяете свой стиль?

О стиле я особо не думаю. Просто когда, например, я выхожу из дома, то стараюсь хорошо выглядеть. Не для того чтобы кто-то обратил на меня внимание, а чтобы, когда я смотрю в зеркало, внешний вид поднимал мне настроение с самого утра. Вот это для меня очень важно.

Ваша профессия требует не только безукоризненного внешнего вида, но и трудолюбия через силу.

Да, однажды я спросила у одной известной балерины, что мне сделать, чтобы овладеть собой? Она ответила: «У тебя очень хорошие данные от природы, хорошая техника, ты можешь владеть собой, но для того чтобы все это вынести на сцену, надо репетировать, пока ты сама не признаешься себе в том, что иссякла. Только тогда ты готова выйти».

Вы упорная?

Да, когда-то я решила, что хочу быть во всем первой. Однажды в детстве я очень хотела попасть в хоровой ансамбль. Туда принимали, как говорится, «по блату». Связей у нас не было, но все же моя мама отвела меня на прослушивание — вдруг повезет? Я пела хорошо, старалась и была уверена, что на фоне детей, которые не имели музыкального слуха, но наряду со мной участвовали в конкурсе, конечно, буду принята! Меня не приняли, отдав предпочтение тем, кто не умел петь. Впервые я столкнулась с этой стороной жизни, и мне было очень обидно. Тогда я и подумала: «Я докажу, на что способна!»

Еще как доказали! Но ведь жизнь балерины — сплошной контроль, «балетные» буквально рабы своего веса!

Да, от веса мы зависим полностью, и если балерине удается сохранять идеальную форму, не прибегая к каким-то диетам, то честь ей и хвала. Но просто сидеть на диете, на мой взгляд, глупо. Должен быть некий внутренний мотив, который диктует тебе, что через какую-то границу нельзя переходить и наедаться до отвала. Можно занять себя — рисовать, слушать музыку, общаться с друзьями.

Дайте совет по поддержанию формы!

Есть все, но в меру, заниматься физически. После работы, даже если ты очень хорошо поела, надеть спортивный костюм, кроссовки и отправляться бегать. Это так меняет человека! Возвращаешься с бодрым настроением.
Некоторые могут упражняться дома — ведь сейчас столько учебников. Потом совсем другими глазами будешь смотреть и на себя, и на мир.
В легендарном фильме «Мимино» есть диалог героев Фрунзика Мкртчяна и Вахтанга Кикабидзе, где они спорят о женской красоте. Выясняется, что армяне любят полных, а грузины — худых.

Информацию о грузинах подтверждаете?

Возможно, но я слышала, что грузины больше любят русских женщин.

А какой мужчина мог бы вам понравиться?

Очень умный, интеллигентный аристократ. Это идеальная картина. Считаю, что он должен владеть хотя бы двумя иностранными языками, иметь вес в обществе и обожать свою жену.

У вас есть увлечения, далекие от балета?

В каком-то смысле рыбалка: люблю смотреть передачи, где показывают, как ловят рыбу. Очень азартно!
Еще мне нравится собирать грибы, ходить по лесу — люблю тишину, шуршание листьев на деревьях. Обожаю зимний лес, высокие заснеженные елки! Сказку «Морозко» вместе с ребенком смотрим часами, так красиво в нем снята зима.

Как вы отдыхаете?

Люблю отдыхать по-разному, в разных странах. Этим летом мы с сыном были в Грузии, и на неделю или две забрались в самую глухую деревню. Я попросила односельчан сделать мне балетный станок. Представляете: горы, на них еще не растаявший снег, а я дышу горным воздухом, смотрю на эту красоту и занимаюсь! Тишина, ни одной машины. Вместе с Илико мы пили свежее парное молоко, ели натуральные продукты.

То, что сейчас происходит между Россией и Грузией — результат интересов третьих лиц, как в семье, когда супругов кто-то хочет поссорить. Нужно как-то противостоять. Может ли это сделать искусство?

Думаю, что время все расставит на свои места. Мне кажется, что сейчас вся наша земля больна. Речь не только об отношениях Грузии и России. Что творится в Ираке, в других странах?
Люди стали видеть друг в друге отрицательное, а не положительное. Не может быть, чтобы два наших народа действительно были в плохих отношениях! Семьи общие, дети, вера. Как-то в одной из передач я сказала, что готова танцевать 24 часа в сутки, лишь бы на земле был мир и люди любили друг друга…

Есть ли секрет жизненной мудрости?

Секрета нет. Мне недавно позвонили — проводили какой-то опрос — и спросили, живу ли я по плану? Так вот, я живу одним днем. Вы знаете, как легко! Наверное, не зря говорят, человек предполагает, а Бог располагает. Чудесные слова!
И конечно, надо не лениться и прилагать свои усилия. Знаете, есть такая притча: человек тонул и взмолился о спасении. Бог посмотрел на него сверху и говорит: «А ты помаши ручками, и будешь спасен!» Человек выплыл и остался жив. Жизнь — это движение вперед, и она прекрасна!  
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
Страница 9 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика