Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2023-11
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 30, 2023 10:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113004
Тема| Балет, ЧЕЛЯБИНСКИЙ ТЕАТР ОПЕРЫ И БАЛЕТА, Персоналии, Юрий Клевцов
Автор| ФИЛИПП ГЕЛЛЕР
Заголовок| СУП С ПИРАТАМИ
НА НОВОЙ СЦЕНЕ БОЛЬШОГО ТЕАТРА ЧЕЛЯБИНСКИЙ ТЕАТР ОПЕРЫ И БАЛЕТА ПОКАЗАЛ «КОРСАРА» В ПОСТАНОВКЕ ЮРИЯ КЛЕВЦОВА

Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2023-11-30
Ссылка| https://muzlifemagazine.ru/sup-s-piratami/
Аннотация| Гастроли

Гастроли состоялись в рамках VIII фестиваля «Видеть музыку», проходящего при поддержке Министерства культуры Российской Федерации и Президентского фонда культурных инициатив.

Известный балет классического наследия «Корсар» за последние полвека имел немало различных сценических интерпретаций. В Мариинском театре уже 35 лет идет постановка Петра Гусева – скомканная, по-советски прямолинейная, представляющая собой практически дивертисмент из известных номеров. В Большом театре же в 1990-х главенствовал спектакль Юрия Григоровича (сейчас его в несколько измененном виде можно увидеть в «Кремлевском балете»), а в 2007 году на его сцене засиял аутентичный «Корсар» конца XIX столетия, скрупулезно восстановленный Юрием Бурлакой и Алексеем Ратманским. Сейчас его по вполне понятным причинам нет в репертуаре.

Увиденный на Новой сцене Большого театра вариант Челябинского театра оперы и балета (балетмейстер – Юрий Клевцов) откровенно озадачил: спектакль оказался очень эклектичным. Во-первых, семьдесят процентов спектакля занимает легендарная хореография Мариуса Петипа в редакции Юрия Григоровича (Клевцов сам танцевал Конрада в его постановке в 1990-х, но фамилии и мэтра, и Петипа отсутствуют как в программке, так и на официальном сайте театра). Из классической хореографии Мариуса Петипа представлены многие номера: танцы пиратов в первом акте и форбан во втором действии, сцена заигрывания Медоры с пашой, картина «Оживленный сад», разумеется, сильно сокращенная по количеству участников. После посвящения в пираты (в новой картине, придуманной Клевцовым) Медора танцует вариацию «Маленький корсар» Петипа, вернувшуюся в балет в 2007 году в аутентичном спектакле Большого театра.

Отсутствует виртуозный дуэт рабов pas d`esclave, придуманный французом еще в 1858 году. А вот па-де-труа одалисок представлено не в полном варианте – лишь общим антре и одной из вариаций солисток. Вместо па-де-де Медоры и Конрада Юрий Клевцов предложил довольствоваться трио: к ним добавляется безымянный Раб, этот эпизод взят из ленинградского спектакля и был придуман Александром Чекрыгиным в 1920-х.

Финал всего балета – адажио Медоры и Конрада в хореографии Константина Сергеева (этот номер используется Григоровичем в своей постановке, но там он идет в первом акте как первая встреча героев).



Те самые двадцать-тридцать процентов постановки, созданные Клевцовым, заставляют поражаться, насколько старомоден язык хореографа. Два адажио Медоры и Конрада в первой и второй картинах, буйный танец всей пиратской ватаги в новой четвертой картине и ряд сцен по мелочевке, увы, ничего нового в балет не привнесли. Хотя хореограф поставил их на специально добавленную им музыку – композиции Фикрета Амирова и фрагменты из балета «Красный мак» Рейнгольда Глиэра. Их сосуществование с наивными творениями Адольфа Адана, Цезаря Пуни, Риккардо Дриго и Ко по меньшей мере казалось странным и вызывало улыбку. Отметим, что музыка общего танца пиратов (композитор – Амиров) явно напоминает «Танец с саблями» Хачатуряна из «Спартака», а хореография номера внезапно воссоздает стиль характерных танцев из советских драмбалетов 1940-х.

Но Клевцов добавил и сюжетные изменения в свою версию. Например, купированы такие герои, как еврей Ланкедем, наперсница Медоры Гюльнара. Вместо последней хореограф придумал новую фигуру – пиратку Марию Линдси. Однако обеспечить ее какой-либо яркой хореографической характеристикой, да и просто раскрыть этот образ он не смог. Не помогла и специально созданная балетмейстером картина, где Линдси посвящает Медору в пираты…

Спектакль лишился старинного флера – в нем танцуют все, и даже Сеид-паша. По традиции этот образ обычно выражают исключительно средствами пантомимы.

Не вызвало восторгов и оформление (художник – Дмитрий Чербаджи) – главенствуют видеопроекции (одна из картинок слишком напоминала морской пейзаж, взятый напрокат у Ивана Айвазовского), а костюмы удивили дисгармонией цветовых сочетаний.

С исполнительским составом дела тоже обстоят не лучшим образом. Неуклюжий и сонный кордебалет, абсолютно безликие солисты, на последнем издыхании справляющиеся с хореографическими трудностями классики и никак не желающие усваивать, что такое академизм. Для галочки назову их имена: Екатерина Хомкина-Сафронова (Медора), Валерий Целищев (Бирбанто), Юрий Федин (Сеид-паша), Александр Кочетков (Раб Сеид-паши), Виктория Дедюлькина (Мария Линдси). Понятия хорошей актерской игры и настоящего партнерского взаимодействия тоже не знакомы. Единственным живым персонажем в балете оказался Кубаныч Шамакеев (Конрад). Этот по-настоящему виртуозный артист, пусть и небольшого роста, парил над сценой и, казалось, над зрительным залом, радуя всех эпизодами настоящего профессионального танца.

ФОТО: ЕКАТЕРИНА МАЗИХ­ИНА
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 01, 2023 10:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113101
Тема| Балет, Нижегородский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Алессандро Каггеджи
Автор| корр.
Заголовок| Экс-солист театра им. Джалиля представил в Нижнем Новгороде премьеру собственного балета
Где опубликовано| © «БИЗНЕС Online»
Дата публикации| 2023-11-30
Ссылка| https://www.business-gazeta.ru/news/615519
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Сегодня в Нижегородском театре оперы и балета состоялась мировая премьера балета «Золотой ключик» на музыку Моисея Вайнберга. Фантастический двухактный спектакль по мотивам сказки Алексея Толстого представил экс-солист ТАГТОиБ им. Джалиля, танцовщик и хореограф Алессандро Каггеджи.


Фото: «БИЗНЕС Online»

«Я старался сделать балет не только для детей, — рассказывал он „БИЗНЕС Оnline“ накануне премьеры. — „Золотой ключик“ будет интересен абсолютно всем: и детям, и подросткам, и их родителям, и людям более старшего поколения. Но также мне хотелось создать балет именно для нашего поколения детей. В истории жанра есть много прекрасных детских спектаклей — „Чипполино“, „Шурале“, „Спящая красавица“, „Щелкунчик“… Но пока я не видел хорошего балета, сделанного именно для современных детей, затрагивающего их интересы».

Напомним, этим летом итальянец из Манчестера в статусе ведущего солиста покинул Казань, где проработал 8 лет, и вместе с супругой Маной Кувабарой обосновался в «Урал Опера Балете» в Екатеринбурге, где сейчас осваивает передовой балетный репертуар. Одной из причин его ухода из театра им. Джалиля как раз стало желание Каггеджи полноценно развиваться как хореографу. Он мечтал о крупной форме, но в ТАГТОиБ довольствовался лишь концертными номерами и небольшими grand pas к гала-концертам Нуриевского фестиваля. «Золотой ключик» — первая работа Каггеджи в формате полновечернего спектакля.



В Нижнем Новгороде же молодому хореографу дали карт-бланш. И Каггеджи им оригинально воспользовался, превратив детскую сказку в изящное размышление о театре, танце и творческой свободе. Вместе с друзьями Буратино знакомится с искусством балета, проходит через испытания, обретает любовь и создает театр мечты. Все это разворачивается в пространстве двух миров — реального и цифрового, созданного по последнему слову техники. Премьера спектакля прошла при аншлаге, а со сцены хореографа проводили стоячей овацией. Премьерные показы «Золотого ключика» пройдут в Нижнем Новгороде также 1, 2 и 3 декабря.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 01, 2023 4:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113102
Тема| Балет, Театра классического балета Наталии Касаткиной и Владимира Василева, Персоналии,
Автор| Филипп Геллер
Заголовок| Обитатели Веронских улиц
Где опубликовано| © Студенческое цифровое издание «БезФальши»
Дата публикации| 2023-11-30
Ссылка| https://bezfalshi.ru/?p=7556
Аннотация| Рецензия



17 ноября в Государственном Кремлевском Дворце состоялся показ балета «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева в постановке Наталии Касаткиной и Владимира Василева. Постановку Театра классического балета впервые посмотрел Филипп Геллер.

Cпектакль появился в 1971 году в Новосибирском театре оперы и балета и сразу обрел славу скандального — его пытались запретить из-за любовных сцен и своеобразного юмора, которые постановщики взяли из оригинала Шекспира. Тем не менее, интерпретация продержалась в коллективе 13 лет. Эта версия пользовалась огромным успехом у зрителей — новосибирцы считали постановку одной из лучших в репертуаре театра.

В 1981 «Ромео и Джульетта» были перенесены в авторскую труппу Наталии Дмитриевны и Владимира Юдича — в Театр классического балета. В главных ролях на премьере блистала легендарная Екатерина Максимова и Станислав Исаев. За все время существования постановки в ней танцевали такие артисты, как Ирек Мухамедов, Владимир Малахов, Валерия Цой, Екатерина Березина, Наталья Огнева. И каждый из них рассказывал историю своих героев по-своему.

Говоря о концепции спектакля, можно привести слова постановщиков: «В своей постановке мы стремились максимально приблизиться к шекспировскому первоисточнику. ничего не упустить при переводе его творения на язык хореографии. Нас привлекали и романтические образы главных героев балета, и жанровые фигуры слуг, и гротескные персонажи народного карнавала. В нашем спектакле Ромео и Джульетта изначально вовсе не исключительные личности. Исключительными их делают чувства, сила духа, накал страстей».

Постановка сильно отличается от привычных нам версий Леонида Лавровского (1946) и Юрия Григоровича (1979) — прежде всего, в ней нет такой помпезности и пафосности, действие носит более камерный и лирический характер.


Галина Гармаш (Джульетта)

В спектакле танцуют все — даже патер Лоренцо, которому обычно положено только ходить и немного мимировать. Самостоятельную, гротескную танцевальную характеристику получает Кормилица — она утрачивает статус второстепенного персонажа. Появились и новые герои — Розалина — дама, в которую был влюблен Ромео, Нелли-прачка. Из-за последней в начале 1 акта разгорается конфликт между семействами, а позже к ней будет приставать папаша Джульетты.

Сцена на площади (2 акт) поставлена как карнавал — кордебалет в масках и праздничных нарядах. Но здесь присутствуют и Маски Смерти (трое танцовщиков в соответствующих костюмах) — именно они вовлекут Ромео, Меркуцио и Тибальда в роковое пространство…

Именно образ Джульетты находится в центре этой версии. Постановщики создали абсолютно новое прочтение героини — это не веронская изнеженная принцесса, а угловатая девочка-подросток. И пластика у нее такая же — очень острая, с необычными акцентами и остановками. Образ Джульетты лишен штампов — и это просто глоток свежего воздуха. Небанально выстроены партии остальных персонажей— у Меркуцио здесь, например, нет привычной жанровости и характерности, в танцевальной лексике героя преобладают классические элементы. А вот Тибальд лишен привычной грозности— его хореографы характеризуют сдержанными движениями, скульптурными позами. Синьоры Капулетти в этой постановке— молодые родители, и у них полноценные и интересно построенные партии (Несомненно, плюс).

Постановку оформил знаменитый советский художник Иосиф Сумбаташвили. Он создал суровые декорации, отражающие мрачность Средневековья. На сцене — огромная живая фреска, на которой изображены картины Страшного Суда. В противовес им — костюмы персонажей, воплощающие наряды эпохи Ренессанса.

Спектакль держит на себе одна из самых ярких балерин современного поколения — Галина Гармаш. Девушка фантастически справляется, как с эмоциональной составляющей роли, так и с необычной пластикой. Эта Джульетта с самого начала смела и может постоять за себя.

Ироничен и остроумен Меркуцио в исполнении Николая Чевычелова — совсем не парень-рубаха итальянских улиц, но элегантный и изысканный повеса. Мрачен и холоден Тибальт Андрея Больбота — в нем нет привычной горячности и экзальтации. Этот герой мстит не по сиюминутному порыву, а по понятиям жестоких нравов того времени. Невероятно колоритный образ Кормилицы создала старейшая артистка труппы Ирина Гришина — ее эксцентричная, буффонная героиня неизменно приковывала к себе внимание.Запомнился харизмой, брутальностью синьор Капулетти — Игорь Цыганков.

Эта версия примечательна еще и тем, что в ней звучит авторская партитура Сергея Сергеевича — ее восстановил Геннадий Рождественский специально для постановки.

Фото: Валентин Барановский, Владимир Сазонов

===============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 05, 2023 8:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113103
Тема| Балет, Приморская сцена Мариинского театра, Персоналии, Сергей Аманбаев
Автор| корр.
Заголовок| «Эх, на рыбалку бы» — сказал солист: артисты Мариинского театра о профессии и о себе
Где опубликовано| © «Восток-Медиа»
Дата публикации| 2023-11-27
Ссылка| https://vostokmedia.com/news/2023-11-27/eh-na-rybalku-by-skazal-premier-solisty-mariinskogo-teatra-o-professii-i-o-sebe-3110509
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Приморской сцене Мариинского театра исполнилось 10 лет
10 лет назад во Владивостоке случилось самое настоящее чудо. Появился театр оперы и балета — сбылась заветная мечта тысяч поклонников искусства! Сегодня Приморская сцена Мариинского театра — неотъемлемая часть духовной жизни Приморья.


«Восток-Медиа» представляет проект «Балетные тоже люди». Это серия интервью с ведущими солистами балетной труппы Приморской сцены Мариинского театра. Поговорим о стереотипах про балетных, о спектаклях и травмах, о жизни в театре и за его пределами…

Сегодня наш герой — Сергей Аманбаев, солист Приморской сцены Мариинского театра


Фото: Из личного архива Сергея Аманбаева

Жизнь на 180 градусов

— Как вы попали в балет?

— Случайно. Мне было 13 лет, летние каникулы проводил у бабушки в селе. Как раз в это время директор Башкирского хореографического училища проводил набор детей — и лично ездил по Башкирии, посёлам и городам — искал одарённых ребят. Оказался в селе, где был я. Предложили участвовать в просмотре.

В то время был популярен для нас новый и необычный стиль брейк-данс, пробовал, ходил смотреть на старших ребят в танцевальный кружок, потом повторял что-то из увиденного. Вообще был пластичным, гибким, сам сумел сесть на шпагат. В общем, посмотрел на меня директор училища и задал вопрос: «Хочешь поехать в хореографическое училище?».

Скажу честно, не понял, что такое «хореографическое». А вот слово «училище» мне понравилось. Подумал, что это что-то явно покруче школы. И сказал — да.

— И вот вы приехали в Уфу и поняли, что всё это — учёба, балет — не на один год…

— Да. Когда увидел ребят в балетной форме — майка и лосины, немного испугался, всё это было чуждо, непривычно, непонятно. Две недели плакал в подушку, хотел обратно… Но… немного погодя, просто забыл, кем я был раньше, с кем дружил, как жил. Серьёзно. Мир, в который попал — увлёк, стало интересно учиться хореографии, и свои слёзы я забыл…

Единственное, о чём из прошлой жизни не забывал, — так это хоккей. Был вратарём, очень любил этот спорт, на каникулах всегда играл. До тех пор, пока вопрос не встал ребром: или — или. В хоккее нагрузка такая, что мышцы растут, а в балете чересчур объёмные мышцы — это неправильно. И я выбрал балет. Окончательно решив связать с ним свою жизнь. И было мне 14 лет.

Поскольку поступил в училище в 13 лет, а это поздновато, через год руководство решило перевести на курс выше, к ровесникам. И там нагрузка была уже намного серьёзнее. Мало того, надо было освоить программу того года, который я перескочил, словом, было тяжело. Дальше стал видеть, какой результат получается в итоге; кроме того, начал читать книги о балете, о великих танцовщиках — Рудольфе Нурееве, например. Всё это собралось в голове воедино и я понял: да, хочу быть артистом балета, балет — это моё.

— Нагрузки вас не смущали?

— Нисколько. Чем было сложнее, тем интереснее. Не у многих так, наверное, но колоссальная физическая сложность (а в третьем классе в балете начинается новая ступень — когда все комбинации мы выполняем уже, стоя не на полной стопе, а на полупальцах) меня только подхлёстывала, хотелось большего и большего. Мне очень повезло с педагогами — они были выпускницами академии имени Вагановой и сумели по-настоящему влюбить меня в балет.

— А как к вашему решению навсегда связать жизнь с балетом отнеслась ваша семья?

— Понимаете… В 13 лет я потерял маму, вскоре из жизни ушёл отчим, который заменил мне отца… Я отвечал за себя сам. И училище, скажу вам честно, спасло меня от тех проблем, от сомнительного пути, по которому мог в начале нулевых пойти 13-летней подросток, оставшийся без родителей, кучкующийся в уличных компаниях… Вы же помните, какое то было время… Я потом встречал многих знакомых — и у всех жизнь сложилась очень непросто.

Спасибо моим преподавателям, которые понимали, в какой жизненной ситуации я нахожусь, помогали. Я очень им за это благодарен.

— То есть то, что вы попали в училище, кардинально сменило направление вашей жизни?

— На 180 градусов. И я очень рад.

— С раннего возраста за свою учёбу, свои успехи вы отвечали сам

— В целом да. Не скажу, что я был такой суперответственный подросток… Да, где-то себя заставлял, а где-то позволял себе и пофилонить. Тем более, что многое в учёбе хорошо получалось и казалось — ну можно и не напрягаться. Повторю — мне очень помогали воспитатели в училище, педагоги.

— Вы назвали бы период учёбы в училище счастливым?

— Да. Самостоятельным и счастливым.

Тянул шею, чтобы море увидеть

— В 2012 году вы окончили училище имени Нуреева и два года работали в активно гастролирующей труппе, повидали мир…

— Вообще я мечтал попасть в Мариинский театр, но это была такая мечта-золотая птица. После выпуска колебался, куда пойти — можно было и в Башкирский театр в Уфе, но сердце тянуло меня ближе к Санкт-Петербургу, к Мариинке… И тогда моя девушка Лилия Бережнова сказала: вот есть гастрольная труппа в Питере, давай попробуем. Нас приняли — и началось…

— Прилетели, репетиция, спектакль, переезд, репетиция, спектакль?

— Да. Бывало, что и по два спектакля за день, потом вечером — в автобус, едем в другой город. Так что запасались спальными мешками, да чтобы помягче, потому что спина после спектакля болит, не дай бог, защемление, а тебе завтра танцевать… Но мы были молодые, сил много, всё это легко переносилось. Зато и правда посмотрели мир. Считаю, что поступил тогда правильно.

— В 2014 году вы приехали во Владивосток, в тогда ещё Приморский театр оперы и балета…

— Да. Вместе с Лилией. Она родом из Владивостока, когда узнала, что здесь театр оперы и балета, сразу же сказала мне. Я говорю: «Что ещё есть во Владивостоке? Море, природа? Отлично! Едем». И приехали.

— Когда вы только приехали во Владивосток, какое впечатление произвёл на вас город?

— Мы прилетели 9 мая рано утром, мечтали попасть на парад, но не успели, однако всё же погуляли по центру города, где ещё продолжался праздник.

Конечно, я был взволнован и романтически настроен: море! Море! Помню, мы ехали по низководному мосту на такси и я всё тянул шею, чтобы увидеть море.

Когда приехали в город и вышли — поёжились. Было ощутимо холодно, ветрено и моросило. Романтика чуть-чуть развеялась (смеётся). Но потом увидел панораму на Золотой мост — и снова вернулось чувство, что мы в каком-то волшебном городе.

А уж когда пришло тепло, мы стали ездить на природу, я окончательно влюбился в это место.

С Мариинкой навсегда

— Очень скоро Приморский театр стал Приморской сценой Мариинского театра — и ваша мечта танцевать в Мариинке стала явью. Вы обрадовались?


— Да! Я мечтать не мог о том, чтобы попасть в Мариинку. Во-первых, уже возраст мешал, мне было 25 лет. Во-вторых, чтобы попытаться попасть в такую труппу, надо было полностью отдаться репетициям и это шло бы в ущерб работе… А тут… Театр стал частью Мариинки! Я был безумно счастлив — и за себя, и за Лилию, и за Владивосток, ведь такой статус театра — это огромные возможности и с точки зрения постановки новых спектаклей, и с точки зрения известности.

— Вы уже побывали на гастролях на основной сцене Мариинского театра, и вашу работу очень хвалили петербурские критики…

— И это счастье!

— Можно ли сказать, что свою профессиональную жизнь вы сейчас связываете именно с Приморской сценой Мариинского театра?

— Да. У нас в труппе очень доброжелательная, очень тёплая рабочая атмосфера — и это несмотря на то, что во Владивосток слетаются выпускники из училищ со всей России. Но здесь они собираются в единый, очень здоровый коллектив, профессиональный и требующий от каждого максимальной отдачи. У нас царит рабочая атмосфера и аура искусства. И это главное.

— Ощущаете ли вы некую ответственность — как солист Приморской сцены Мариинского театра — по отношению к более молодым коллегам, например?

— Разумеется. Солист — это породистость, это академизм, это сила, и в каком-то смысле — образец для других. На солиста все смотрят. И в какой бы ты партии не вышел, ты должен выложиться на все сто, показать такое мастерство, чтобы на тебя хотелось равняться. И в поведении за кулисами, вне театра ты тоже должен быть образцом.

— Балетные рано уходят на пенсию — такая работа. Вы задумывались над тем, что впереди?

— Я бы хотел танцевать максимально долго, в классических партиях, например, в характерных. И для этого я каждый день работаю над собой, над своим телом. Даже в отпуске, пусть и не так сильно, но обязательно.

А в перспективе хотел бы работать с детьми. Это очень сложно, но… Дети — самое главное, помочь им стать на ноги, найти правильный путь в жизни — это важно. В своё время так помогли мне.

Весь в золоте на сцене

— Есть ли спектакль, который ещё не поставлен на Приморской сцене, о котором вы мечтаете?


— Есть парочка. «Шопениана», я думаю, подошла бы нашему театру, потому что приморский зритель уже подготовлен к классическим балетам. Может быть, ещё «Спартак» — какому мальчишке не хочется станцевать такого героя?

— Тяжело поднимать балерину?

(смеётся) — Это зависит, например, от партии, которую ты танцуешь. Есть те, где сложность идёт по нарастающей, поддержки всё выше и выше, а элементы всё сложнее и сложнее. Тогда да, под конец, бывает, устаёшь.

И тут важно ежедневно давать нагрузку на плечи, на руки, чтобы они были крепкими. Но здесь важно не переусердствовать, потому что все в фигуре танцора должно быть гармонично. Есть и такие, кому по сложению, по структуре тела идут бугры мышц на руках. Но далеко не всем.

— А падать приходилось на сцене?

(смеётся) — Приходилось. И на премьере тоже. Ещё до приезда во Владивосток у меня такое было… В самом конце спектакля… До сих пор помню.

Да и здесь, уже на сцене родного театра… Танцевал партию Шута в «Лебедином озере» (6+) — и упал. Вскочил, конечно, тут же. А в руках у меня, как и положено в этой партии, был бубен, я сразу почему-то в него ударил… И продолжил танцевать. Потом говорю ребятам: видели, я упал? А они: мы не заметили! Как так? А потом я понял, что это же партия Шута, и всем, кроме меня, показалось, что так оно и должно быть. Шут же…

— У вас большое количество партий, причём в очень разных балетах. Вот, например, «Конёк-Горбунок» (6+), на мой взгляд, балет, где от артиста требуется именно актёрская игра — в неменьшей степени, чем мастерство танцовщика.

— Да. Когда приехали педагоги ставить этот балет, меня назначили сразу на три партии — одного из коней, Спальника и Ивана. Мне очень сложно давались и Иван, и Спальник. Потому что много актёрской игры, жестов, движений рук, которыми выражалась связь между персонажами. Мы с Лилией до полуночи и перед зеркалом, и записывая на телефон, отрабатывали положение кистей, головы… Партия далась нелегко, но премьера прошла на ура!

— Я видела вас в танце Золотого божка в «Баядерке» (12+), на мой взгляд, эта партия — просто пасхальное яичко, великолепна и изумительна…

— Спасибо. Да, тоже непростой номер. Во-первых, тут нельзя дышать ртом. Совсем. Оно вообще не рекомендуется на сцене ртом дышать, но бывает, случается. А в этом номере — ни в коем случае! Ведь это — статуя бога, лицо полностью бесстрастно и закрыто. И движения должны быть именно такими, как у статуи, завораживающими и в то же время очень гладкими, пластичными.

— А то, что вы весь покрыты золотой краской?

— Мне повезло (смеётся). Номер несколько артистов готовили, и на них первые эксперименты с краской проводились. Мне уже досталась та, что была признана самой подходящей. Но и то — я её 40 минут смывал потом.

— Оперные солисты рассказывали: иногда режиссёр или художник по костюмам такое придумает, что жизнь мёдом не кажется. А балетным приходится сталкиваться, например, с неудобными костюмами?

— Было дело. В «Жар-Птице» (6+) я танцую Кащея. Его костюм тяжеловат за счёт разных вставок, килограмма два весит. Немного? Но сначала надо привыкнуть к тому, что на тебе лишних два килограмма. К тому же в нём очень жарко. Но… Жаловаться не надо! Просто репетируй, привыкай, а потом выходи на сцену так, словно ты и не испытываешь дискомфорта. Главный закон театра: зритель не должен замечать, тяжело артисту или нет. Артист балета должен порхать, как перышко. И за этим стоит огромный труд!

Куда же без десерта?

— Вы уже 10 лет во Владивостоке. Полюбили город?


— Да! Иначе невозможно. Лилия показала мне прелесть приморской природы — Аскольд, Триозёрье, другие изумительные места… А в море, в купания я влюбился сам. Вот парусный спорт, которым Лилия увлекается, я долго не мог принять, было как-то дискомфортно от мысли о выходе в море… А потом… Потом появилась любовь к рыбалке. На катере с друзьями или просто с удочкой с берега. Замечательно!

— Существует немало стереотипов об артистах балета. Один из самых частых — диета. Два яблока в день и кусочек шпината…

— Наверное, есть такие, кто на самом деле так питается, но это уже скорее фанатизм. Жить без мяса — и откуда тогда брать энергию для работы? Ведь у нас повышенная отдача энергии — я за спектакль могу два килограмма скинуть. Их же нужно набирать, причём правильно — нормальным питанием, здоровой пищей, а не лежанием на диване.

Так что моя еда — мясо, курица, рыба, овощи, без них никуда. Обычная наша с Лилией еда, из простого, когда приходишь после спектакля: курица с картошкой в духовке и салат. Вкусно и просто, и питательно. Белок перед сном и зелень — обязательно.

— А сладкое вы любите?

— Да. Куда же без десерта. Но с пониманием: лишнего не надо.

— Ещё один стереотип: балет — работа через боль.

— Да, это так и есть. Становление артиста — это переход от более лёгкой партии к более сложной, это увеличение нагрузок, когда болит всё тело, а возможности передохнуть просто нет. Приходилось танцевать с растяжениями, с травмами, потому что если не ты, то другой, а отдавать партию, которую ты готовил долго и упорно, не хочется. Или — это очень часто бывает у балерин, — когда на ногах появляются мозоли. И они танцуют, преодолевая эту боль, пока мозоли не станут каменными. Так что умение терпеть, по-спартански преодолевая себя, — это у балетных в крови.

— И самый, наверное, частый стереотип о жизни балетных — коварство и подлость, процветающие в этой среде. Стекло в пуанты, клей в костюм… Каждый фильм о балете, каждый сериал без этого не обходится.

— Увы, я знал такие примеры. Давно. Сейчас, поверьте, поколение уже растёт и приходит в театр другое. У них другая установка: стать первым не за счёт подлости, а за счёт здравой конкуренции, за счёт своих способностей. Докажи, что ты лучший своей работой.

— Балетным свойственны перфекционизм, стремление быть первым всегда?

— Это воспитывают в нас с училища, в разумных пределах, конечно. Ты должен стремиться всегда быть лучшим — лучше самого себя. Артист балета должен стремиться к идеалу. Особенно у ведущих солистов — породистость быть должна, такая, чтобы и зритель видел и оценил. Максимально дисциплинированным и собранным необходимо быть.

— Ещё один стереотип о людях искусства даже, не только о балетных — полная хозяйственная беспомощность. Вбить гвоздь и починить кран — можете?

— Могу. Но в выходной день. Хотя его мы чаще всего проводим, лёжа на диване, разве что быстро на машине или на автобусе съездишь по делам, — и домой. На диван (смеётся). Так что лучше, наверное, вызвать мастера. Но! Мужчина всё же есть мужчина и какие-то азы хозяйственности он обязан уметь. Так что кран починю, а вот холодильник — предоставлю специалисту.

— Хватает ли у вас времени на хобби? Или работа забирает вас целиком?

— Наша работа — это с утра до ночи. Но… Лилия вот и рисует, и вышивает. И любит фотографию. Вот и я этим искусством увлёкся. На что-то ещё времени не хватает. На первом плане — работа, потому что много ещё не сделано в моей профессии и очень хочется многое успеть.
============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Дек 09, 2023 1:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113104
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Денис Родькин
Автор| Анастасия Медвецкая
Заголовок| Это мой город: премьер Большого театра Денис Родькин
Где опубликовано| © Москвич Mag
Дата публикации| 2023-11-25
Ссылка| https://moskvichmag.ru/lyudi/eto-moj-gorod-premer-bolshogo-teatra-denis-rodkin/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



О том, что хоть и жил в Покровском-Стрешнево, первый раз увидел настоящую Москву в 12 лет, желании как-то отреставрировать хрущевки и о том, что Москва — один из самых чистых городов мира, в то время как Лондон — свалка.

Я родился…

То, что я родился — большое чудо, ведь папа с мамой из разных городов: папа из деревни в Красноярском крае, а мама из Рязанской области. Она чуть-чуть раньше приехала в Москву. Так получилось, что для того чтобы усовершенствовать свою жизнь, папа сначала поехал в Новосибирск, недоучился, решив, что там тесновато, и поехал в Москву, где они с мамой встретились. Свидание у них было назначено на станции метро «Пушкинская» — их свела мамина тетя. Родители даже показали мне ресторан, где праздновали свадьбу — «Загородный» на «Щукинской». Они с гордостью сообщили, что это один из немногих существовавших тогда ресторанов.

А жили мы в Покровском-Стрешнево, конечно, там есть замечательная одноименная усадьба, но Москва моего детства ассоциируется у меня не с ней, а с театральными вывесками и зелеными палатками, куда мы частенько заходили после хореографического училища и что-то там покупали — шоколадку, «Инвайт» или «Вагон Вилс», а также божественный напиток кока-колу. Такая моя детская Москва.

Мое хореографическое училище находилось там же — не в центре, а в Тушинском районе. Сейчас оно располагается в более масштабном заведении, подходящем под нужды: когда я учился, то задевал руками потолок, а в новом здании потолки высокие. При этом это было не забегаловкой или кружком, а профессиональным учебным заведением, где учили, как в Вагановской академии — все то же самое, но более скромно. На самом деле Москву первый раз я увидел в сознательном возрасте — лет в двенадцать я приехал погулять в центр.

Несмотря на то что я из спального района, моя Москва — купеческая, масштабная.

Мои любимые районы…

Театральная площадь. Район Патриарших прудов: мое любимое произведение — «Мастер и Маргарита», я даже недавно станцевал Воланда и еще раз погулял там, где случилось первое его появление. Также мне нравится Замоскворечье.

Так получилось, что когда я жил в Тушинском районе, мне нравились дома, которые там строились, и было относительно выгодное предложение покупки квартиры. И сам район очень развивающийся, современный — на месте того дома, где я живу, был большой спортивный комплекс — бассейн «Динамо», сейчас там стоит жилой комплекс. Надо сказать, что это один из деловых молодежных районов, там построили много домов, большой спортивный комплекс. Вообще со спортом у нас в стране все хорошо, было бы желание: столько площадок! Мне приятно наблюдать, что много хорошей молодежи, которая знает свои цели — не шпана, а дельная молодежь, за которой будущее нашей страны.

В Москве меня беспокоит…

Я спотыкаюсь о пробки. Но, мне кажется, это невозможно поменять. Они есть во всех суперсовременных городах — в том же Токио, где уже построено три этажа дорог, но все равно пробки.

Но я искренне считаю, что Москва — лучший город в мире для меня. При этом он не так давно стал лучшим. Я никогда не делаю политические высказывания, но при Собянине он реально похорошел. Он очень чистый, даже на окраине вы не найдете ни одной банановой кожуры или бутылки. Я смотрю на Лондон, который все хвалят и куда все рвутся — это просто грязнющий город. Невозможно. А Москва нет. Везде свалка — только в Москве чисто.

Что бы я изменил в Москве…

Я бы немного изменил свой вид из окна — там заброшенная непонятная фабрика: с одной стороны, это колоритно, но хочется красоты, тем более у меня из окна видно все: и старую, и лужковскую Москву.

И отреставрировал бы хрущевки. Как — не знаю: я не градостроитель. Сносить, наверное, перебор — там люди живут, поэтому я выразился культурно: «отреставрировать». Лучше обратиться к декораторам. Эти панельные дома мне не нравятся. Это плохой момент нашей истории. А вот сталинские дома мне нравятся.

Мои любимые заведения…

Я никогда не был в клубах и сейчас хожу изредка, только если компания затащит к кому-нибудь на день рождения.

Если о ресторанах, то сейчас мне очень нравится, как работает Антон Пинский. Он даже пошутил, что забрал все, остался один «Ароматный мир». Он делает свое дело качественно, у него вкусная еда. Ресторан же не только про набить брюхо — его места сами стильные и современные. Мой любимый ресторан Пинского — «Нарния» на Патриарших. Дороговато, правда, но у нас есть скидка.

Москвичи отличаются от жителей других городов…

Могу сравнить с Петербургом, где все правда медленнее ходят, где более размеренная, спокойная жизнь. Всегда, когда я приезжаю из Санкт-Петербурга в Москву, такое ощущение, что все бегут, даже не успеваешь за ними. А в Питере все спокойно. Москва сравнима с Нью-Йорком по бешеному темпу жизни, все суетятся, постоянно в телефонах. Это главное отличие Москвы от всех городов.

«Christmas балет-гала»: Денис Родькин и друзья…

Сейчас мы все живем в непростое время — не все это до конца осознают, но в историю оно войдет именно таким образом. В этих обстоятельствах хочется подарить людям праздничного настроения — в этом концерте не будет ни одного депрессивного номера — хочется, чтобы люди вышли с концерта с ощущением праздника и зарядом новогоднего настроения.

Я танцую четыре номера. Это гала-концерт, а не мой творческий вечер. Так получилось, что такой формат мне предложили сделать еще в 2015 году, когда мне было 25 лет, но я подумал, что еще рановато. А потом так получилось, что в 2020 году эта тема вернулась ко мне. Тогда я танцевал в Греции «Спартака» — Юрий Николаевич Григорович, выдающийся хореограф, отобрал меня. И я как-то понравился греческому импресарио и публике. Тогда мы и воплотили этот формат в Акрополе у подножия Иродиума. И тогда, в пандемический год, когда было не то что сложно поехать за границу — выйти из квартиры, там собралось пять тысяч зрителей. Меня это вдохновило. И вот я собрал еще один такой вечер.

Можно сказать, я художественный руководитель всего этого — все номера, что там будут, поэтому это такой момент — показать зрителю, что меня волнует здесь и сейчас. Только то, что мне самому хочется, станцевать или показать. И, конечно, название не пустое. Эля Севенард — моя супруга, она окончила Академию русского балета. Понятное дело, что у нас связь — и дружеская, и семейная. Михаил Лобухин, который долго жил в Петербурге и танцевал в Мариинском театре, а потом в Большом, у нас с ним совпало видение искусства — мы совпадаем во мнениях, мы творчески одинаково рассуждаем. Семен Чудин — он долго работал в Корее, потом стал премьером в театре Станиславского, а потом пришел в Большой. Семен профессиональный. Мы на классе друг другу делаем замечания — меняемся опытом. Рената Шакирова из Мариинского театра с супругом Алексеем Тимофеевым: она очень профессиональная балерина, то, как она танцует, вызывает восхищение, а Алексей галантный партнер и хороший человек. Все те, кто занят в этом проекте, и хорошие, и профессиональные люди.

Сам вечер — это академическая история. Мы учимся в хореографическом училище не для того, чтобы заниматься балаганом на сцене, чтобы не было базара, даже если есть шуточные номера, они должны быть исполнены с академической точностью.

«Christmas балет-гала» можно посмотреть 10 декабря в Москве, а 12 декабря — в Петербурге.

Фото: Persona Stars
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 10, 2023 5:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113105
Тема| Балет, , Персоналии, Илзе Лиепа
Автор| Анна Ельцова / Фото: Алиса Асланова
Заголовок| Илзе Лиепа
Где опубликовано| © интернет-версия журнала "Балет"
Дата публикации| 2023-11-22
Ссылка| https://balletmagazine.ru/post/ilze-liepa
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Безгранично одаренная дочь знаменитого отца, всей своей жизнью опровергающая тезис о том, что природа на детях отдыхает. Ее появление всегда желанно. В каком бы качестве — балерины, актрисы, педагога, ведущей, писательницы, организатора масштабных фестивалей — она ни представала перед публикой, это всегда талантливо и интересно. Творческая энергия Илзе поражает: всю жизнь она находится в поиске нового: новых путей самовыражения, новых идей, новых талантов. И готова ехать во все концы страны, чтобы найти эти таланты или рассказать о выдающихся личностях отечественной культуры. Вот и в день своего юбилея — 22 ноября — она будет в Сургуте вести очередной вечер проекта «Мой отец Марис Лиепа».



Илзе, вы стали балериной по собственной воле или по воле своего знаменитого отца?

Это было мое решение. Отец жил балетом и заряжал нас этой любовью. Понимаете, когда рядом была такая творческая личность, как Марис Лиепа, то у нас, его детей, иного пути быть не могло. И я до сих пор считаю, что каждая девочка должна заниматься балетом, независимо от того, станет она балериной или нет. Я глубоко убеждена, что балет не только воспитывает тело, но и гармонизирует душу. Поэтому моя дочь Надя — ученица второго класса Московской академии хореографии — школы, где когда-то учились и мы с Андрисом, которую оканчивал мой отец.

Когда вы стали балериной Большого театра, как складывалась ваша карьера? Мешало ли вам имя Лиепа?

Точно не помогало. Каждым выходом на сцену приходилось доказывать свое право танцевать здесь. Поначалу это были костюмные или характерные партии. И честно говоря, танцы «на каблуках» мне быстро надоели. Хотелось выразить себя, но как? На мое счастье, нашлись хореографы, которые стали ставить на меня. И это были замечательные мастера — Дмитрий Брянцев, Георгий Алексидзе, Майкл Шеннон. Мне очень дорога миниатюра «Медея» Татьяны Сердюковой, которую я исполнила на Всесоюзном конкурсе артистов балета и балетмейстеров в 1988 году. Это была моя первая встреча с современной хореографией. Благодаря хореографам я открывала для себя новый танец: новый по лексике, по драматургии, по средствам выражения. К сожалению, нам в училище тогда не преподавали танец модерн. С ним я познакомилась уже будучи балериной и поняла, что это мое. К счастью, мне удавалось сочетать участие в классических спектаклях Большого театра и такой многоликий мир современного танца.

После премьеры «Пиковой дамы» Ролана Пети меня поздравляли: «Наконец-то ты нашла свою партию!» А я ее не искала, я к ней шла все эти годы. И с хореографией того же Пети была знакома — много лет танцевала его миниатюру «Гибель розы» на музыку Малера. (Правда, когда Ролан узнал, что мы по советской привычке исполняли его хореографию без разрешения автора, то поначалу страшно рассердился! Но потом отошел и даже предложил мне станцевать его балет «Лулу». И это было очень приятно!)

Я репетировала в труппе Бориса Эйфмана, выдающегося хореографа нашего времени, партию фон Мекк в балете «Чайковский» на музыку Петра Ильича. Мне удалось убедить Бориса Яковлевича поставить мою героиню на пальцы. Далась мне эта партия с огромнейшим трудом! В результате я ее «присвоила», и она мне невероятно нравилась. С замиранием сердца ждала премьеру, но… Накануне получила травму, и мой дебют у Эйфмана не состоялся. До сих пор жалею об этом.

Сегодня многие балерины примеряют на себя образ Кармен. А ведь вы были первой, кто отважился станцевать ее после Майи Плисецкой.

Для меня встреча с Кармен-Плисецкой стала потрясением. Отец достал билет, и я, ученица хореографического училища, пришла на «Кармен-сюиту». Открылся занавес, а дальше началась магия! Именно так можно назвать танец Плисецкой. И ведь не было ее знаменитых певучих рук — они в хореографии Алонсо довольно жесткие, натянутые. И ноги двигались свободно, без классических позиций. Но каждое ее движение, горящие глаза на бледном лице обжигали. Сколько женственности было в дуэтах с Хозе! Как чувственно звучал ее диалог с Тореадором! Сердце замирало от восторга. К концу спектакля я была влюблена в Плисецкую, в ее искусство: «Именно так и надо танцевать!»

С тех пор в сердце жила мечта станцевать Кармен. И вот, благодаря антрепризе, эту мечту удалось реализовать. Но после моего первого спектакля я сказала себе: «Вот теперь нужно начинать делать роль!» Так бывает: в процессе подготовки не всегда удается сразу овладеть ролью. И я обратилась к Андрису. Он придумал для меня походку Кармен, и эта деталь во многом создала образ. Он сочинил для меня совершено новый костюм: строгое черное платье из бархата, с воротником-стойкой, а на спине — глубокий вырез, кончавшийся розой. Той самой алой розой, которая венчала прическу Кармен-Плисецкой. Мне даже бедра подложили для силуэта. Получилось ново и стильно. (Потом идею глухого черного платья с воротником-стойкой взял для Графини Ролан Пети.) Я была счастлива, что танцую вожделенную партию. Тем более что у меня был потрясающий Хозе — мужественный красавец Владимир Кириллов — премьер Театра Станиславского.

Знаковый образ для вас — Ида Рубинштейн. В возобновлениях балетов «Русских сезонов» вы исполняли партии, поставленные когда-то для необыкновенной женщины. В 2012 году известный французский хореограф Патрик де Бана поставил специально для вас в Париже спектакль «Клеопатра — Ида Рубинштейн».

Понимание, что роли Рубинштейн мне подходят, пришло не сразу. Наоборот, предложение Андриса исполнить Зобеиду в «Шехеразаде» вызвало поначалу недоумение. Не покидало оно и на репетициях: «Что это вообще за хореография? Как это нужно танцевать?!» Партия раскрывала свои тайны постепенно, она вся на полутонах, здесь нельзя переигрывать. Огонь чувств заключен в ледяную оболочку. И так со всеми ролями, что создавались для Рубинштейн, — будь то Зобеида, Клеопатра или Солистка в «Болеро». Танцуя эти партии, я одновременно разгадывала загадку Иды Рубинштейн.

Я сама не ожидала, что мне пойдет и ее внешний облик. Ту свою первую Зобеиду я готовила для съемок фильма о «Русских сезонах» «Возвращение Жар-птицы», который снимал Андрис. Мы приехали на «Мосфильм», замечательный стилист Александр Шевчук создавал мне образ: наложили грим «под Рубинштейн», надели черный парик с «марсельской волной», как носила Ида. И взглянув в зеркало, я сама поразилась своему сходству с нею. Сделали несколько фотопроб, потом одну из них увидел наш оператор Павел Лепешев, великолепный мастер, снявший почти все фильмы Никиты Михалкова, и удивился: «Надо же, я еще не видел этой фотографии Рубинштейн! Какой это год?»

Думаю, вас сближает с Идой Львовной и любовь к драматическому театру. Вы состоявшаяся драматическая актриса, ваш талант оценили зрители и профессионалы: за роль Марии Стюарт в спектакле «Ваша сестра и пленница» вы получили «Хрустальную Турандот», а за роль Екатерины Великой в пьесе «Сон императрицы» — «Чайку».

Драматический театр дает возможность заглянуть в другой мир. Возможность открыть в себе такие грани, о которых ты и сам не подозреваешь. Мне кажется, я с юности ждала того момента, когда драматический театр войдет в мою жизнь. И эта встреча состоялась во многом благодаря замечательному режиссеру Вахтанговского театра Владимиру Владимировичу Иванову. Он обучил меня азам профессии. С ним я прошла свои драматические университеты. Он же посоветовал мне великолепного специалиста — Анну Марковну Бруссер, с ней я занималась сценической речью.

Владимир Иванов поставил в петербургской антрепризе Натальи Колесник спектакль «Ваша сестра и пленница», где мне выпала честь играть вместе с такими мастерами, как Светлана Крючкова, Армен Джигарханян, Игорь Скляр, Михаил Жигалов. Тогда мы играли этот спектакль на сцене БДТ, и мне посчастливилось выйти на эту легендарную сцену, почувствовать дыхание зала. Я даже гримировалась в гримерной Алисы Бруновны Фрейндлих. Я бесконечно благодарна Владимиру Владимировичу за то, что он раскрыл мой актерский потенциал. Думаю, что драматическое образование значительно обогатило бы творчество балетных артистов.

Я продолжаю выходить на сцену в качестве драматической актрисы в проектах «Мой отец Марис Лиепа», «Рахманинов навсегда», «Дягилев. Посвящение». Ведь актерство ненасытно, хочется говорить со сцены о том, что тебе дорого.

Вы продолжаете выходить и на балетную сцену. Этим летом в Санкт-Петербурге в рамках юбилейного вечера Фаруха Рузиматова прошел балет «Павана мавра» на музыку Г. Перселла, где вы исполнили партию Дездемоны.

Замечательный балет! Хосе Лимон поставил его в 1949 году, а он звучит удивительно современно, не стареет. Емкая режиссура, выразительная хореография. Конечно же, большое счастье выходить на сцену вместе с таким мастером, как Фарух Рузиматов, который тоже не стареет! Не знаю пока, удастся ли повторить спектакль, но очень бы хотелось.

Огромное количество сил вы отдаете своим проектам: это и уже упомянутые вами «Мой отец Марис Лиепа», «Дягилев. Посвящение», и всероссийский конкурс юных талантов «Весна священная», завоевавший большую популярность.

Главным проектом всей моей жизни является Русская национальная балетная школа, которая перешагнула двадцатилетний рубеж. Сейчас она располагается в самом центре Москвы, в Малом Гнездниковском переулке. Возникла школа по поручению президента и благодаря содействию мэра Москвы Сергея Семеновича Собянина. Это уникальная школа, основное направление ее работы — здоровье в балете. В каком бы возрасте ребенок ни пришел к нам, все начинается с упражнений, которые формируют правильный мышечный корсет, стопы, спину. И это будет залогом его здоровья на всю дальнейшую жизнь. А если девочка хочет профессионально заниматься балетом, то мы составляем для нее персональную программу подготовки. На сегодняшний день во всех профессиональных училищах и академиях есть наши бывшие ученицы. А некоторые уже и окончили их с прекрасными результатами. Например, Полина Ольшанская.

Все вышеперечисленные проекты созданы в рамках нашего фонда. Их я делаю вместе с моим соратником и другом Марией Субботовской. Изначально мы задались вопросом: как танцуют дети в нашей стране, не в профессиональных училищах, а вообще? Так появился наш фестиваль. Сначала он был небольшим, потом превратился в конкурс, а потом уже вырос в Национальную премию детского и юношеского танца «Весна священная», которая охватила всю страну. Задача этого проекта — воспитание молодежи через творчество. И это очень важно. «Весна священная» проходит при поддержке Министерства культуры РФ, департамента культуры правительства Москвы. Безмерно благодарна им за поддержку! Этот проект — прекрасный пример сотрудничества государственных структур и частной инициативы. Мы счастливы, что делаем такое большое и важное дело.

23 октября в зале «Зарядье» прошел грандиозный вечер «Премьера премьер», ставший итогом первого года существования проекта «Русский балет навсегда».

Надеюсь, что у этого проекта будет продолжение. Тем более что у нас есть идеи его дальнейшего развития.

Проект «Русский балет навсегда» родился год назад благодаря поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Его главная задача — поиск молодых талантливых хореографов по всей стране. Молодых даже не по возрасту, а тех, кто только ищет свой путь на большую сцену. Мы ищем тех, кто имеет свой авторский стиль, кто ментально был бы способен, в каком бы стиле он ни работал, создать спектакль, достойный сцены академического театра. В течение этого года мы вместе с известным балетмейстером Еленой Богданович отсматривали работы участников, выбирали те, что казались нам наиболее интересными по хореографическому языку.

В результате отобрали двенадцать наиболее талантливых. Их работы и составили программу вечера в «Зарядье». Главным требованием к участникам было предельно музыкально, предельно выразительно поставить соло или дуэт на музыку отечественных композиторов. Суметь раскрыть свой творческий почерк. Воплотить на сцене то, что присуще русскому искусству: глубину мысли, человечность.

В мастерской Елены Богданович балетмейстеры ставили номера на своих коллег. Но для финала нам удалось привлечь мастеров — звезд Большого и Михайловского театров, Музыкального театра им. Станиславского, ведущих солистов театров Казани, Челябинска. И хореография номеров сразу засверкала, наполнилась новым смыслом. Специально для этого вечера были созданы костюмы и видеоконтент.

Я смотрела «Премьеру премьер» с большим интересом: наши хореографы показали большое разнообразие стилей — от неоклассики до contemporary, так по-своему трактовали русскую музыку.

В зале были представители крупных балетных театров, успешные продюсеры. Возможно, этот смотр будет иметь продолжение на сценах страны?

Могу сказать, что по итогам конкурса уже ведутся переговоры. Сегодня, когда в результате санкций из афиш театров исчезли имена многих зарубежных хореографов, было бы логично дать шанс отечественным молодым талантам.

Национальные духовные ценности всегда были важны для вас и в творчестве, и в личной жизни. Знаю, что вы верующий человек. Несколько лет поддерживаете социальные проекты Марфо-Мариинской обители в Москве.

Личность великой княгини Елизаветы Федоровны очень близка мне. Ее жизнь — пример настоящего христианского подвига. Поэтому я люблю Марфо-Мариинскую обитель, которую она основала. Здесь как бы осталась частичка ее самой. Здесь прекрасный музей великой княгини, замечательная настоятельница — матушка Елизавета. По мере сил стараюсь участвовать в жизни обители — иногда веду культурные вечера у них в Голубой гостиной. Я не представляю себе, как можно жить без веры, без церкви. Вся наша жизнь — это череда чудес. Я считаю себя счастливым человеком.

Ваша творческая энергия поражает: вы балерина, актриса, автор книг, преподаватель, организатор масштабных проектов. Что дает вам силы?

Вера и Надежда.

Фото: Алиса Асланова

=============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 11, 2023 10:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113106
Тема| Балет, МАМТ, Персоналии, Иннокентий Юлдашев
Автор| Екатерина Борновицкая
Заголовок| Иннокентий Юлдашев
Где опубликовано| © интернет-версия журнала "Балет"
Дата публикации| 2023-11-19
Ссылка| https://balletmagazine.ru/post/innokentii-yuldashev
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

24 ноября в Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко состоится премьера балета «Снежная королева». Одну из главных ролей в спектакле исполнит Иннокентий Юлдашев — молодой премьер, возведенный в ранг в конце прошлого сезона. Мы встретились с артистом в перерыве между постановочными репетициями и поговорили о готовящейся премьере, о знаковой партии Чекетти, подготовке к спектаклям и ролях мечты. Иннокентий рассказал нашему изданию о любви к чтению, о том, как поддерживает идеальную форму и восстанавливается после трудных спектаклей.



Иннокентий, вы начали сезон в новом статусе — премьера. Что для вас поменялось? Что пришло вместе с премьерством?

В принципе, ничего не поменялось глобально — только мое отношение. Оно и до этого было строгим к себе, к профессии, а в статусе премьера ответственность стала еще больше — так сказать, нет права на ошибку.

А ваши чувства, ощущения, когда вы выходите на сцену, они как-то изменились?

Я чувствую себя более уверенно. Недавно мы с Настей Лименько танцевали «Дон Кихота», и ощущения были абсолютно другие. Понятно, что это уже второй спектакль после премьеры, и я чувствовал свободу. И коллеги поддерживают — они спокойны, не переживают, что я что-то сделаю не так, поэтому ты просто выходишь на сцену и танцуешь в свое удовольствие.

Ваше продвижение было ожидаемо?

Нет. Максим (Максим Севагин, художественный руководитель балетной труппы Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. — Прим. ред.) в том сезоне меня только ввел в статус ведущего солиста, и я вообще не ожидал, что к концу сезона стану премьером. Даже ребята удивлялись, что я за один сезон, одним махом до премьера добрался. Да, это была мечта, я стремился к этому, безусловно, но на самом деле приятно, когда неожиданно, ведь если бы я знал заранее, было бы не то.

В конце прошлого сезона у вас состоялась очень яркая работа, после которой вас и объявили премьером, — партия Чекетти в балете Максима Севагина «Класс-концерт». Именно ваше исполнение очень запомнилось. Расскажите, пожалуйста, как вам удалось создать настолько органичный образ? Как вы работали над этой ролью? Как искали актерские нюансы, краски?

Актерская игра не была первостепенна в этом pas de deux, основной упор был сделан на технику. Ведь оно так и называется — «Виртуозное». Образ рождался в процессе, в моменте, но также мне помог тот факт, что в школе я учился у итальянца, и, поскольку у меня очень хорошая визуальная память благодаря родителям (они художники), я легко зрительно запоминаю жесты, движения, мимику и потом могу это воспроизвести. То есть за маской я прячу то, что это действительно технически очень сложная партия. Одна из самых сложных, что я танцевал.

Наверное, еще труднее соединять юмор с этой безумно сложной техникой?

Благодаря юмору и погружению в образ я сам становлюсь легче во время исполнения. Перестаю думать о сложности какого-то элемента и просто делаю. Скажем так, с улыбкой на лице все дается легче.

Как вы обычно готовитесь к новой роли? С чего для вас начинается путь к герою, спектаклю?

Путь начинается достаточно просто — мы приходим в зал, на репетицию, где изначально ищем технические удобства, комфорт в переходах между движениями — будь то вариация или адажио. Я ищу свой стиль, чтобы все органично смотрелось.

Допустим, если это «Дон Кихот», в нем не должно быть жестов из «Баядерки». Сперва я занимаюсь именно этим, и когда налажены все технические моменты, то можно уделить внимание актерской задаче, чтобы уже проходить все целиком, с эмоциями, нюансами и пониманием того, что я танцую.

А если эта партия уже исполнялась, вы смотрите записи, предыдущие знаковые исполнения?

Безусловно, смотрю. Ищу среди исполнявших партию те движения, которые мне близки, которые мне бы подошли. Например, перед «Дон Кихотом» я смотрел Леонида Сарафанова. Естественно, еще Барышникова, хотя его даже не надо пересматривать, он всегда в голове. Но именно нуреевскую редакцию я смотрел с Сарафановым. Мне очень понравилась та виртуозность, с которой он исполнял эту партию, легло его настроение — он не был слишком строг, был органичен, ему ничего не стоило сделать какое-либо движение. И самое главное — это та легкость, с которой он несет себя на сцене.

Очень скоро у вас ожидается еще одна новая роль в премьерном спектакле «Снежная королева» Максима Севагина. Сейчас как раз идут постановочные репетиции. Расскажите, пожалуйста, про этот балет, про вашего героя. Кто он?

Мой персонаж — Кай. Один из главных героев сказки. Ребенок, добрый и чуткий мальчик, который волею случая становится холодной марионеткой в руках Снежной королевы. По моему мнению, балет должен получиться очень красивым, ведь там будет звучать невероятная музыка Чайковского. К моему собственному стыду, я не слышал ее до постановочного процесса. У Максима на эту музыку ложатся интересные движения, получаются красивые дуэты. Что касается костюмов, мы делали только пару примерок, образы точно будут необычными. В целом, сложно сейчас давать развернутый ответ, так как полная картина еще не сложилась.

Ваш Кай — это все-таки ребенок?

На определенный период да. Но все карты раскрыть не могу.

А если в целом говорить о постановке, о хореографии… На ваш взгляд, чем новый балет отличается от других работ Максима, а чем, наоборот, на них похож?

Во-первых, насколько я знаю, балета «Снежная королева» еще не было, и это большой плюс для нашего театра, что мы будем первыми.

Во-вторых, что касается хореографии… Естественно, Максим ставит в своем стиле: если взять «Ромео и Джульетту», пластический язык, переходы в хореографии, конечно, немного похожи, потому что у него уже сложился почерк. Но если взять, допустим, Чекетти, то там совсем другое, все поставлено в более классическом стиле. Я, если честно, не представляю, как у него все это складывается в голове. Когда я смотрел Макмиллана, то всегда удивлялся, какие у него интересные захваты и формы в поддержках, у Максима здесь тоже много новаторских взаимодействий в дуэтах.

Вы как-то сказали, что можете танцевать любую хореографию — для вас нет разницы, современная или классическая.

Да, я сказал такую фразу, но она важна в контексте, а ее вырвали из него, и получается, что я такой супермен с плащом — классического и современного танца. Но мне близко все, это правда. Если я горю, то перестаю делать различия между тем, классический это танец или современный, он становится частью меня. Мы вместе с хореографами делаем какие-то маленькие правки, вкладываемся в постановку, будь она новая или старая, привносим что-то свое, и бывает, например, что ты сделаешь какой-то жест, и этим жестом тебя запомнит зритель.

Если мы откатимся на шесть-семь лет назад, тогда я был абсолютно деревянным в современном танце. Форсайт — это первая хореография, с которой я столкнулся, где из меня буквально выжимали что-то пластичное. Мне постоянно кричали: «Кеша, мягче локти, мягче кисти, мягче голова!» И я ужасно раздражался из-за того, что у меня не получалось. Но зато после начала проявляться любовь к современной хореографии. Плюс было очень много «Точек пересечения», и тоже все в новинку: новые пластические языки, взаимодействие с полом.... Когда на нас ставил Эно Печи, было сложно себя ломать — все-таки мы недавно пришли из школы и настолько владеть современной хореографией не могли, чисто физически не хватало опыта, мастерства, насмотренности. Там про меня тоже говорили, что мальчик деревянный.

Но потом случились еще «Точки…», параллельно Охад Нахарин и его «Минус 16», где мы занимались гагой и изучали свое тело по-новому. Но истинная любовь у меня проявилась к хореографии Акрама Хана. Я такого никогда не видел: это смесь танца, боевых искусств, единоборств — очень близко мне по духу. Я с трепетом шел на кастинг и, видимо, так сильно старался, что меня не выбрали в премьерный состав. А выбрали в «Автоданс» Шарон Эяль, чего я абсолютно для себя не принимал. Мой мужской менталитет не мог смириться, что я буду в таком виде ходить по сцене. А когда уже выпустили премьерный блок, когда зритель с восторгом и ажиотажем встретил его, то я подумал: в этом что-то есть, и нужно в себе покопаться. Иногда надо себя поломать, заставить себя влюбиться в то, что ты делаешь. Я, кстати, частенько ошибался насчет ролей, но это даже хорошо, потому что на ошибках учатся.

Какие-то любимые или знаковые партии, балеты у вас есть? Может, что-то заставило по-новому посмотреть на себя, на окружающий мир, на танец?

«Маленькая смерть». Когда у нас возобновляли этот спектакль, мы были во втором составе — все молодые ребята, мы так горели, так хотели выйти, нам дали один прогон, и мы опозорились, мягко говоря. Но мне посчастливилось в следующем сезоне с этим балетом поехать на гастроли, где я танцевал с Анастасией Вячеславовной Першенковой, которая сейчас является моим педагогом в театре. Мы танцевали четвертый дуэт, и благодаря ей, в частности, я проникся еще больше, поскольку она очень опытная, а дуэт подразумевает зрелые отношения. Невозможно не влюбиться в эту хореографию, когда ты танцуешь с артистами нашего театра. Они ее знают и чувствуют, и, когда ты вливаешься, тебя поглощает буря эмоций и рождаются невероятные ощущения.

Еще одна важная партия — Джеймс в хореографии Лакотта. Я в школе исполнял его хореографию на первом курсе, танцевал вставное pas de deux из первого акта. И уже тогда педагог говорил, что это мое, что я просто должен выйти и станцевать. С этими мыслями я готовил главную партию. Конечно, Джеймс по сложности сильно отличается от вставного pas de deux, и я готовил эту роль достаточно усердно — надевал на себя шестикилограммовый жилет, прыгал в нем, чтобы потом было легче.

Шут в «Лебедином озере» — тоже одна из знаковых партий. Я станцевал ее на второй сезон работы, и это та партия, благодаря которой, может быть, и раскрылся актерский талант, потому что если Шут скучный, то будет неинтересно совсем. Балет достаточно возвышенный, романтичный, про нежные высокие чувства, и хочется пафос разбавить, как раз для этого и нужен Шут, который веселится, играет, шутит.

Еще «Восковые крылья» Иржи Килиана. Очень жалко, что мы так мало его танцевали, — всего шесть спектаклей было после возобновления. Там рассказывается про отношения между мужчиной и женщиной и присутствуют отсылки к мифу об Икаре. Это был интересный опыт работы, и музыка в этом балете очень красивая.

Иннокентий, а у вас есть партии мечты, роли, которые вы особенно хотели бы на себя примерить? Спектакли, которые бы хотели станцевать?

Да, есть, я почему-то в недавнем интервью не упомянул эту партию, очень странно, что она у меня вылетела из головы. На уме тогда был «Спартак». Конечно, Спартака очень хочется исполнить, но настоящая партия мечты — это «Рапсодия» Фредерика Аштона. Я недавно слушал музыку, и, когда у меня в наушниках заиграла «Рапсодия на тему Паганини» Рахманинова, я сразу подумал: «Господи, как же я мог про нее забыть!» Еще «Манон», хотя не знаю, насколько визуально мне подходит партия Де Грие. Наверное, партия Леско, брата Манон, мне подходит больше, но внутренне я бы, конечно, хотел исполнить роль Де Грие.

А что касается «Рапсодии», то это, в первую очередь, технически сложная партия, что тоже вызов самому себе, и, конечно, танцевать эту музыку большая честь.

Премьерский статус — это высшая ступень в балетной иерархии, но понятно, что развитие на статусе не заканчивается. Какие у вас дальнейшие цели как у артиста?

Стать легендой. Хочется оставить какой-то след в истории, как Барышников и Нуреев. Понятно, что до такой величины дотянуться очень сложно, но хочется, чтобы было что-то такое. Как я говорю сам себе, с поставленной задачей легче работать, легче жить. У тебя есть то, к чему ты стремишься. Честно говоря, ступень премьера была задачей минимум. Если бы это была задача максимум, то, в принципе, можно и остановиться, но какой смысл? Я же работаю, чтобы стать лучше. Угаснуть тихо не хочется. Хочется дальше выдавать новое и продолжать двигаться только наверх.

У вас есть какие-то увлечения помимо балета? Как вы обычно проводите досуг?

Я люблю читать, играть в приставку. Футбол очень люблю — и играть, и смотреть. Баскетбол — больше смотреть, потому что для баскетбола нужен высокий рост. Но с недавнего времени больше всего люблю читать. Три года назад мой друг Герман (Герман Борсай, ведущий солист Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. — Прим. ред.) подарил мне на день рождения подписку на электронные книги, и мы заключили пари, что каждый день будем читать не менее тридцати страниц и скидывать друг другу, что прочитали. Я начал открывать для себя литературный мир по-новому и за последний год прочитал восемнадцать книг.

А что вы читаете? Какие у вас предпочтения?

Вызовом стало желание прочитать весь цикл романов про Эраста Петровича Фандорина, это была задача на год — я начал в декабре 2022 года и закончил недавно последнюю книгу из этой серии про камердинера Масу, очень красивый роман про японскую культуру.

Сейчас читаю «Манон Леско». Мне было интересно узнать полную историю, поскольку мне известно, что Макмиллан в балете не все показал, а лишь основные эпизоды из произведения. Я только начал, и мне очень нравится.

Вы в великолепной физической форме. Что вы делаете дополнительно к экзерсису и репетициям для поддержания ее на таком уровне? Помимо шестикилограммовых жилетов.

Я хожу в спортзал. Подобрал для себя определенный комплекс. Упражнения на руки, спину, пресс, и в конце идет небольшая йога на растяжку. Конечно, когда времени мало, делаю просто йогу — на укрепление тела и на растяжку. Когда есть больше свободного времени, добавляю в спортзале штанги, гантели, брусья, турники... Я так приучен, для меня неприемлемо, когда артист выходит на сцену и выглядит некрасиво. Видимо, я так воспитан, поскольку родители художники, они постоянно мне показывали статуи древнегреческих богов, разные рисунки, где изображены атлеты, атланты… Мужчина должен выглядеть красиво, быть в хорошей форме. Но в этом тоже есть грань, которую нельзя переходить, чтобы от закачки не стать деревянным. Поэтому я делаю упражнения на увеличение, а потом сразу растягиваю мышцы, чтобы не было излишних объемов и сохранялась мобильность.

Конечно, еще генетика важна, я в одиннадцать лет уже поднимал штангу весом 60 кг. Но в любом случае нужно заниматься и всегда держать себя в тонусе.

Как вы восстанавливаетесь после сложных спектаклей? У вас есть свои ритуалы?

Есть такая замечательная вещь, называется баня. Например, после последнего «Дон Кихота» утром мы с другом пошли в баню, откисали, парились вениками. Настоящая русская баня, все как надо. Часа четыре мы там провели, и на следующий день я был как огурчик. Конечно же, еще массаж, аминокислоты для восстановления мышц, вот такой достаточно простой способ. А если мы берем эмоциональный фон после спектакля, то это очень легко убирается книгой, прогулкой или PlayStation — просто сидишь, играешь, и у тебя мозг проветривается.

А игры любимые у вас есть?

Конечно, есть. «Ведьмак», «Человек-паук».

Так и знала, что вы назовете «Ведьмака»!

Достаточно популярная игра, интересная.

Вы читали Анджея Сапковского?

Нет, но он у меня добавлен в лист ожидания. Мне все говорят: если понравилась игра, значит, книга тоже 100% понравится. Но там огромная серия, думаю, лучше оставить на отпуск, когда у меня будет побольше времени, чтобы залпом ее прочитать.

Иннокентий, как бы вы описали состояние духа в настоящее время?

Хочется, чтобы дух был нерушим. Мне как-то хореограф-постановщик сказал одну запоминающую фразу: «Не нужно изображать силу, нужно быть силой». Настолько мне это вбилось в голову, запало в сердце. Действительно, это же чистая правда — не нужно изображать, нужно просто быть. Поэтому стараюсь быть сильным духом, хочу быть примером для молодых ребят, показывать, что в жизни нет ничего невозможного.

Фото: Карина Житкова
===========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 14, 2023 9:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113107
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Дмитрий Шостакович, Александр Омар
Автор| Шаманова Валерия
Заголовок| Раскулачивание комедии / "Светлый ручей" в Михайловском театре (Санкт-Петербург)
Где опубликовано| © Журнал «Страстной бульвар,10» к №3-263/2023
Дата публикации| 2023 ноябрь
Ссылка| http://www.strast10.ru/node/6511
Аннотация| Премьера




В Михайловском театре (Санкт-Петербург) - вновь балет «Светлый ручей» Дмитрия Шостаковича в постановке Александра Омара. Премьера приурочена к 90-летию балетной труппы. Здесь «Светлый ручей» был рожден в 1935 году, став одной из первых работ молодого коллектива. Балет-комедия с печальной судьбой пытался примирить соцреализм и симфонический танец, практически исчезнувший со сцены как «пережиток буржуазного прошлого». Спектакль преследовал и другую цель - показать новое в искусстве: за год до премьеры была досрочно завершена первая пятилетка, людей побуждали верить в светлое будущее. Балетмейстер Федор Лопухов и Шостакович ранее брались за «производственную» тему в балете «Болт» и были раскритикованы. С производственной темой не вышло и решили обратиться ко второму столпу новой советской героики - колхозному труду.

Простоватое либретто о жизни кубанского колхоза «Светлый ручей», созданное балетмейстером совместно с Андрианом Пиотровским, с лихвой окупалось замечательнейшими, по воспоминаниям участника премьеры Петра Гусева, танцами. Танец гармонировал и с музыкой Шостаковича - яркой, понятной каждому зрителю, необыкновенно дансантной. Непроработанный сюжет компенсировали и яркие характеры молодых солистов, их именами были названы герои балета. Затейницу Зину исполняла ученица А.Я. Вагановой Зинаида Васильева, агронома Петра - Петр Гусев, школьницу Галю - миниатюрная Галина Исаева. Партии классических танцовщиков вели Фея Балабина и Николай Зубковский - яркие, но еще не столь известные солисты. Публика просто влюбилась в балет. А дальше - перенос его в Большой театр, визит Сталина, роковая статья «Балетная фальшь» в газете «Правда» и полный запрет «формалистского» балета, изобразившего советских колхозников «кукольными пейзанами».

Лопухова изгнали из театра, Пиотровского расстреляли спустя год по обвинению в шпионаже, а Шостакович, обещавший в случае неудачи и в четвертый раз взяться за балет на советскую тему, к балетной музыке больше не притронулся. Он до самой смерти отводил всякие попытки возобновления своих балетных партитур; их, собственно, не было в готовом виде, пришлось собирать заново уже в другую эпоху.

Спустя десятилетия солист балетной труппы Михайловского театра Александр Омар возрождает балет на родной сцене. Либретто достаточно изменено - в анонсе он расплывчато обещал добавить лиризма в слабоватый исходный сюжет, однако добавил и новых героев, и новые линии их взаимоотношений. Уже не Зина ревнует нерадивого супруга к заезжей артистке, а наоборот. Появляются фигуры Председателя и его жены, а школьница Галя становится их дочерью, ей запрещено встречаться с влюбленным в нее Трактористом. Исчезли второстепенные герои, делавшие балет достоверным - инспектор по качеству, дачники, доярка, гармонист. А взаимоотношения между оставшимися персонажами и вновь прибывшими становятся более запутанными.

Исторически балет выдержал три редакции, для каждой были созданы свои, принципиально новые декорации. Премьеру в Михайловском театре художник Михаил Бобышев оформил в духе агитплакатов. При переносе в Большой театр Владимир Дмитриев предпочел реалистические декорации. Для премьеры в Большом театре новой постановке в 2003 году Борис Мессерер, как и в сказочном «Коньке-Горбунке», создал своеобразное «лоскутное одеяло», иронизируя над большевистской сказкой о колхозном сверхизобилии. Сегодняшнее принципиальное новаторство художника Вячеслава Окунева заключается в применении мультимедийных технологий (по правде говоря, ставших бичом Михайловского театра, сложно припомнить в их репертуаре балет без видеопроекций). Окунев продолжил и мультимедийное общение со зрителем в антракте через агитационные лозунги, призывающие граждан сначала направиться в буфет, а потом - вновь на балет. В остальном же художник пошел по стопам Михаила Бобышева. Здесь проявилась первая дисгармония балета: одетые в однотонные с четкой геометрией костюмы, совершенно плакатные герои на фоне конструктивистских декораций шли вразрез с сюжетом, в который Александр Омар добавил лирику. Если в либретто 1935 года демонстрировались прежде всего профессии - ударники труда, им самое место на агитплакате, то в новом авторы попытались вывести личностей. Но им, помещенным в созданную конструктивистскую среду, не веришь ни на секунду. Да и конструктивизм, как ретроприем сегодня видится изрядно поднадоевшим.

Одновременно проявляется и второе противоречие балета - в конфликт вступают музыка и танец. Александр Омар использует преимущественно классическую лексику, которая не поражает искусностью, хотя уместна и естественна. Попытки же хореографа ввести элементы современного танца вызывали вопросы: доярки целую музыкальную «восьмерку» делали одно движение, Тракторист практически весь отведенный ему текст вариации в первом акте резво нарезал круги по компактной сцене Михайловского театра. Омар активно цитирует и своего старшего коллегу по балетмейстерскому цеху Алексея Ратманского, ставившего «Светлый ручей» в Большом театре в 2003 году. Так, Марию Александрову и Екатерину Шипулину, рассекавших воздух стремительными grand pas-de-chat в финале танца горцев и кубанцев, сменила Галя (Анастасия Смирнова), которой хореограф поставил jete entrelace. Только в новом танце не осталось ни горцев, ни кубанцев, ни музыкальности, ни стремительного полета. Да и вспоминая уроки танцев, Зина и Танцовщица многое заимствуют у своих московских предшественниц.

В первом акте Зина появляется в туфлях, и именно Танцовщица дарит ей пуанты, как и в оригинальном либретто. Пуантный танец в этом балете находится во власти только этих двух девушек с хореографическим образованием, что также приближает постановку к задумке Лопухова-Пиотровского. Забавен контраст между старыми подругами: Зина, воплощенная на сцене Валерией Запасниковой, куда техничнее своенравной столичной гастролерши Анастасии Соболевой, и во втором акте ей самой стоило преподать урок классики бывшей однокласснице. Петр в исполнении Никиты Четверикова был щедро награжден бравурными вариациями, однако никак не наделен осознанно мотивированным поведением. Из ниоткуда рождается ревность Зины к Танцовщику и спустя пять минут уходит в никуда. Во втором акте он учится классическому танцу просто для того, чтобы на досуге порадовать жену.

Самыми ясными героями оказались колхозные Ромео и Джульетта - Галя и Тракторист. Роль Тракториста - однозначно удача Эрнеста Латыпова. Простой, горячо любящий парень раскрыт в танце, органичном психофизике артиста. При всех достоинствах Тракториста высокопоставленные родители Гали пытаются свести ее с приезжим Танцовщиком, партию которого исполнил Виктор Лебедев. Его герой, равнодушный к председательской дочке, отличается от агронома Петра только танцевальным лексиконом. У него он абсолютно классический, в то время как Петр отвечал за «народный» танец. Степень же раскрытия характера у них примерно одинаковая.

В начале первого акта, так же, как и ревность Петра, абсолютно из ниоткуда появляются Бабочка и Кузнечик. Станцевав малоэстетичный дуэт, они исчезают и больше не выходят на сцену. Дуэт появился, вероятно, лишь для того, чтобы не купировать чудесную музыку Шостаковича, она как бы отказывается служить новому либретто.

Кордебалетные танцы отличались еще меньшей оригинальностью: одинаковые и бесхарактерные плакатные мальчики и девочки исполняли несложные акробатические этюды, невольно навевавшие мысли о «Золотом веке» 1930 года, где советская молодежь изображала здоровый интерес к спорту и противопоставлялась капиталистам, помешанным на эротике и мюзик-холле. При этом в танцах зачастую отсутствовала естественная красота балетных движений. Лучше всего у хореографа получились массовые марши: их рисунок в согласии с ритмичностью музыки создавали в целом приятную для глаза картину.

Третья и главная проблема постановки - из комедийного балета исчезла комедия. Это всегда сложная задача, требуется отменный вкус и чувство меры. В случае «Светлого ручья» задача усложняется. Комедия положений с переодеваниями - очень «скользкий» жанр, грань между юмором и пошлостью довольно тонка. Увы, и измененный сюжет, и его танцевально-актерская реализация уверенно зашли за эту грань. Основной юмор постановки сосредоточен во втором акте, где герои решают примерить новые образы. Для подготовки танцевального номера Танцовщица и Зина облачаются в сценические платья, отсылающие уже не к Сильфиде, а скорее к Марии из «Бахчисарайского фонтана» (подол платья Зины украшают серп и молот, что подчеркивает пролетарский дух балерин). Танцовщик же облачается в женский костюм, чтобы с полным погружением в процесс научить Петра дуэтному танцу. По мере развития сюжета в платье наряжают и авторитарную Жену председателя, партию которой исполнил Марат Шемиунов.

Сценки с переодетыми мужчинами смотрелись неуместно как с танцевальной, так и с актерской стороны: артисты, игнорируя музыку, исполняли грубоватые движения, которые сложно назвать танцем, сильно переигрывали. В целом увиденное вызывало, скорее, смущение и усталость от однообразных шуток. Для преподавателя актерского мастерства в своей альма-матер Александра Омара балет стал дебютным. Весной этого года он выступил в качестве балетмейстера при подготовке премьеры «Корсара» на основе хореографии Жюля Перро, Мариуса Петипа и Петра Гусева в редакции Никиты Долгушина. Постановка же «Светлого ручья» практически с нуля, редактирование либретто, создание собственного хореографического текста для трехактного балета - задача совсем другого уровня. Возможно, балетмейстеру стоило начать с менее спорного и более целостного балетного сюжета или взять опытного режиссера в соавторы, чтобы в творческом споре родились истинно качественные решения.

Заключительный третий акт вновь представляет собой короткий (25 минут) дивертисмент, в котором нас вновь встречают спортивные плакатные мальчики и девочки с незамысловатыми акробатическими движениями. Их сменяют солисты: подружившиеся с Танцовщиком агроном Петр и Тракторист исполняют бравурный танец, далее следуют Зина с подругой и, наконец, все участники балета объединяются в радостной коде - торжественном выносе портретов Шостаковича и Лопухова.

У балета два финала. После диалога мультимедийных Дмитрия Дмитриевича и Федора Васильевича под «Песню о встречном» нас встречает еще более радостный постскриптум, не входивший в оригинальную постановку. И он совершенно магическим образом воздействует на коллективное бессознательное зрителей: даже находясь в зале в невероятно скептическом настроении после второго акта, даже осознавая, что танец не раскрывает и половины возможностей музыки Шостаковича, нельзя не испытать необъяснимое удовлетворение финальной сценой. Эту находку однозначно можно отнести к успеху Александра Омара как балетмейстера-постановщика.

Новый «Светлый ручей» парадоксальным образом выглядит и насмешливым ответом статье «Балетная фальшь», подписавшей смертный приговор постановке 1935 года, и признанием ее правоты. Анонимный автор (считается, что им был главный идеолог страны Андрей Жданов) ставил постановщикам в укор отсутствие музыки народов Кубани и Северного Кавказа, пренебрежение народным танцем. Александр Омар словно доказывает - балет вовсе не нуждается ни в горцах, ни в кубанцах; если перенести «Светлый ручей» в центральную полосу России, ничего в нем не изменится. Балет будет жить и неизменно завершаться демонстрацией портретов опальных создателей (в число которых не попал Пиотровский). Вместе с тем, такой постановочный ход, напротив, признал правоту автора статьи под названием «Балетная фальшь». Она существует! Попытка «докрутить» сюжет не украсила балет. Из него исчезло главное, что сделало в свое время постановку абсолютной любимицей публики - гармония музыки, танца и художественного оформления.

В целом, что в 1935-м, что в 2023-м идея балета хорошо ложится на характер и возможности труппы Михайловского театра. Сложно представить его возрождение в другом ведущем театре страны: для Мариинского театра он кажется слишком чужеродным, как и для Московского Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. Возможно, впереди нас ждут новые редакции балета в российских театрах. Балет обладает неоспоримым преимуществом - чудесной музыкой Шостаковича. В премьерные вечера оркестр под руководством Павла Сорокина (дирижировавшего, к слову, и московской премьерой 2003 года) с особым упоением исполнял музыку, ее возрождение на сцене - это, безусловно, счастье для профессионалов и зрителя.



Фото предоставлены пресс-службой Михайловского театра
==========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 14, 2023 10:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113107
Тема| Балет, IX Международный конкурс Юрия Григоровича «Молодой балет мира», Персоналии,
Автор| Колесникова Светлана
Заголовок| Безальтернативная классика / IX Международный конкурс Юрия Григоровича «Молодой балет мира» (Сочи)
Где опубликовано| © Журнал «Страстной бульвар,10» к №3-263/2023
Дата публикации| 2023 ноябрь
Ссылка| http://www.strast10.ru/node/6512
Аннотация| КОНКУРС



Авторитет смотра держится, несмотря на внешние угрозы - усложнение и удорожание логистики, политические и экономические барьеры. До последнего дня не было ясно, проведут или отложат, покроется ли дефицит, подтвердят ли свои обязательства партнеры. Директор конкурса Сергей Усанов героически отстоял почти все позиции конкурса. Он проведен в девятый раз, на той же сцене Сочинского Зимнего театра, собрав около 50 заявок от соискателей из восьми стран мира: Россия (подавляющее большинство), Казахстан, Республика Беларусь, Республика Корея, Армения, Великобритания, Япония. Организацией конкурса занимались в этом году Министерство культуры РФ и РОСКОНЦЕРТ, Международная федерация балетных конкурсов, Сочинский Зимний театр и Администрация города Сочи.

Стремительно меняющаяся конъюнктура культурных приоритетов не повлияла на идеологию и внутренний строй конкурса, как он задуман его основателем Юрием Григоровичем в 2006 году. «Молодой балет мира» был и остается площадкой раннего взросления артистов (старшая группа) и тех, кто собирается ими стать (младшая группа). Эстетический ориентир - балетный академизм с его двухвековым репертуаром, нормами красоты и строгим профессионализмом. Чем раньше эти базовые составляющие будут восприняты и прочувствованы в реальности сцены, тем скорее произойдет профессиональный рост. Соискатели станут артистами.

Артисты, овладевшие базовыми ценностями школы, нам по-прежнему нужны. Их поиск продолжается - начиная от утреннего класса, который давали ежедневно прославленные мастера Маргарита Дроздова и Юрий Васюченко, и заканчивая собственно сценическим выступлением, за которым наблюдало жюри. В него вошли в этом году: ректор Московской академии хореографии Марина Леонова (председатель), художественный руководитель театра «Русский балет» Вячеслав Гордеев, художественный руководитель Большого театра Республики Беларусь Валентин Елизарьев, художественный руководитель Донецкого театра оперы и балета Вадим Писарев, главный балетмейстер Казахского театра оперы и балета им. Абая Гюльжан Туткибаева, художественный руководитель Марийского театра оперы и балета Константин Иванов, художественный руководитель Сеульского балета Пак Дже Кин и заслуженный деятель искусств РФ Сергей Усанов.

Обязательная программа: классический стандарт (вариации и па-де-де), характерный или народно-сценический танец и современная хореография. Три тура, растущее напряжение состязания, эмоционального градуса и, я бы сказала, растущее осознание конкурсантами собственных возможностей в условиях свободной конкуренции.

В этих условиях по-прежнему актуальным остается умение старую классическую лексику сделать «новой», как бы присвоить, исполнить от первого лица то, что до тебя исполняли тысячи раз. Школьное пока в этом процессе превалирует. Участники демонстрировали старание и выучку и в меньшей степени то, что делает их артистами. Или намекает на то, что называется в театре индивидуальностью. У представших на конкурсе это, будем думать, впереди.

Тем не менее их усилия отмечены.

Лауреатами в младшей группе стали уроженка Уфы Камилла Султангареева (1-е место), Елизавета Привальчук из Беларуси и воспитанница Московской академии хореографии Дарина Мосеева (2-е место), Анастасия Светлишина из Красноярска, москвичка Ева Моисеева и посланец Армении Тигран Айвазян (3-е место). В старшей группе в лидеры вышли: солистка Московского Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко Анфиса Ощепкова и премьер из Казахстана Богдан Вербовой (1-е место); балерина из Донецка Анастасия Никольская, Ескали Каскырбай из Казахстана и солист Московского музыкального театра Евгений Масленников (2-е место); Третью премию разделили и завоевали звания лауреатов Алексей Помыткин (Москва), Валерий Видманкин (Донецк) и Сибагаки Миу (японская артистка, работающая в Саратове).

Пятеро лауреатов - выпускники Московской государственной академии хореографии, 250-летию которой и посвящен конкурс. Остальные силы впечатляюще распределились по карте балетного образования: Минск, Красноярск, Санкт-Петербург, Улан-Удэ, Алма-Ата.

Современный раздел конкурса и в этот раз явил впечатляющую картину общего хореографического кризиса. Происходит явная деградация самого балетмейстерского сознания, притом, что налицо количественный рост людей, стремящихся ставить для сцены. В этой области мы десятилетиями не продвигаемся никуда. Спасибо Нине Мадан, которая ежегодно одним-двумя номерами спасает номинацию. Хореограф справедливо награждена Специальным призом за постановку современного номера «Поговори со мной».

«Молодой балет мира» по меркам маститых международных конкурсов относительно молод. Но он сразу стал авторитетным и сохраняет свое значение в становлении балетной смены.

В один из дней IX Международного конкурса Юрия Григоровича «Молодой балет мира» члены жюри оставили на короткое время свои места за судейскими столиками и направились в Сочинский дендрарий ради торжественной акции - посадки памятного дерева в знаменитом парке. Конкурс «Молодой балет мира» давно дружит с Дендрарием. На его территории открыт музей русского балета, он расположился в доме, некогда построенном историком русского балета, либреттистом Сергеем Худековым (1837-1928). Экспозиция музея «Вилла „Надежда"» пополнялась дарами артистов и хореографов, в нем не раз проходили круглые столы, встречи специалистов, просветительские акции. Премьеры Большого балета Вячеслав Гордеев и Юрий Васюченко привезли сейчас в дар музею свои сценические костюмы, а балетный критик Александр Максов - свою новую книгу.

Также в этот приезд было решено в рамках эколого-просветительской деятельности и в ознаменование культурных контактов деятелей балета и дендрологов посадить памятное дерево на территории «Сочинского национального парка». Выращенный в интродукционном питомнике экземпляр Cосны Эллиота (PinuselliottiEngelm) был перенесен на куртину 306, где его ожидали с лопатами и лейками деятели русского балета. Прославленные премьеры Юрий Васюченко, Вадим Писарев, Константин Иванов с лопатами, выдающаяся прима Маргарита Дроздова с лейкой! Где и когда такое увидишь?

Под руководством специалистов они с трепетом произвели посадку и полили сеянец водой. Раздались аплодисменты. Они адресовались в первую очередь Сергею Николаевичу Худекову, основателю парка и либреттисту, он сквозь всю свою долгую жизнь пронес страсть к балету и к живой природе. Плоды его трудов живы - парк стал местом паломничества миллионов наших соотечественников. А его творческие наследники поддержали идею вечного роста и цветения искусства танца символической акцией. Вечнозеленая сосна - она растет 200 лет! - и табличка под ней будут о том напоминать следующим поколениям артистов и сограждан России.




Фото предоставлены оргкомитетом конкурса «Молодой балет мира»

=========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 02, 2024 5:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113108
Тема| Балет, МАМТ, Персоналии, Максим Севагин
Автор| Полина Сурнина
Заголовок| Простые движения
Где опубликовано| © Журнал для пассажиров ОАО «РЖД», стр. 60-64
Дата публикации| 2023 ноябрь
Ссылка| https://rzdtour.com/assets/pdf/rzd-mag/RZD_Mag_11_2023.pdf#page=32
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

9 ноября в Александринском театре в Санкт-Петербурге в рамках фестиваля «Золотая маска» покажут спектакль L.A.D. — четыре балета на музыку Леонида Десятникова. Один из них поставил Максим Севагин, худрук балетной труппы Московского академического музыкального театра имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко (МАМТ). В интервью он рассказал о скрипке в роли шарманки, сказочной «Снежной королеве» и 17 новогодних «Щелкунчиках».


ФОТО: Мария Курбатова

Один из самых молодых руководителей труппы в истории мирового балета Максим Севагин родился в 1997 году в Рубцовске Алтайского края и до 10 лет о балете ничего не знал. Четырехлетним мальчиком он увидел на городской площади выступление танцевального коллектива и попросил маму отдать его туда. В десять Максим поступил в Новосибирское хореографическое училище, а через год оказался в Академии Русского балета имени А. Я. Вагановой. Хореограф в Максиме проснулся рано, еще в Новосибирске, а в Петербурге педагоги уже сами предлагали ему ставить номера для отчетных концертов и экзаменов. В 2016 году Максима Севагина приняли в МАМТ, где он вскоре стал первым солистом, а в 2022-м (в 24 года) возглавил балетную труппу.

— Максим, вы помните первый номер, который поставили?

— Мой педагог по пластическому танцу в новосибирском училище сразу обратила внимание, что у меня есть задатки хореографа. Первый номер я поставил по ее заданию на себя — это был «Танец рыцарей» из балета Прокофьева «Ромео и Джульетта». Мне было десять лет. Номер я назвал «Темный маг»: мне казалось, что музыка эта — зловещая, и я под нее колдовал в красном плаще.

— Почему через год учебы в Новосибирске вы решили поступать в Вагановку?

— Я не поступал специально. На каникулах после первого класса мы с мамой поехали в Петербург — посмотреть город, погулять. Конечно же, решили зайти в Академию — просто как туристы. У входа толпились дети, и мы через всю эту толпу прошли в предбанник. А внутри незнакомая женщина взяла меня за руку и повела с собой через турникет в балетный зал. Мама осталась ждать у входа. Оказалось, это был просмотр. Я показался комиссии — попрыгал, станцевал польку. И после этого Алтынай Абдуахимовна Асылмуратова, которая была тогда худруком, подозвала меня и предложила учиться в Академии. Когда я спустился вниз, мама в слезах уже подписывала какие-то бумаги. После этого я остался в Петербурге, а она уехала. Первые полгода в Академии морально были очень тяжелыми. Сперва было сложно учиться: больше предметов, уровень школы выше. Но я нагнал и уже в конце первого года снова стал лучшим в классе. И с каждым годом у меня появлялось все больше хореографических идей, которые я воплощал со своими однокурсницами.

— Это была исключительно классика?

— В Академии учат исключительно классическому, традиционному, «настоящему» балету. О современном танце и вообще о современном искусстве мы знали очень мало. Участвуя в 15 лет в «Творческой мастерской молодых хореографов» Мариинского театра, я говорил в интервью, что классика для меня — это всё. Моим кумиром тогда был Джордж Баланчин — наверное, самый не-классик из классиков. Я до сих пор люблю его наследие, часто пересматриваю его работы, но сейчас мои взгляды намного шире. После того как я стал работать в театре, я перепробовал огромное количество различных языков и танцевальных направлений и могу сказать, что это не только развивает тело, но и расширяет сознание. Когда я уже был в труппе МАМТа, я часто проходил кастинги, и приезжие хореографы постоянно меня выбирали. В первый сезон работы в театре я попал в балет Уильяма Форсайта. Потом случились работы с Марко Гёке, Охадом Нахарином, Джоном Ноймайером, Йоханом Ингером, Иржи Килианом, Жаком Гарнье, Александром Экманом. Я никогда не рассчитывал, что их будет столько.

— Давайте поговорим о L.A.D. Вы ставили свой балет на пьесу Леонида Десятникова для скрипки и фортепиано «Как старый шарманщик» — оммаж шубертовскому «Шарманщику»...

— Леонид Аркадьевич — композитор-экспериментатор. В его музыке могут неожиданно меняться темы, ритм, размер. Эта пьеса сложна для восприятия на слух, с первого раза она не кажется мелодичной. Там звучит скрипка, специально написанная так диссонансно, что сперва это может показаться какофонией. Она изображает старую надтреснутую шарманку. И ей на контрасте отвечает невероятно гармоничное фортепиано. Сложная история, но мой мозг очень любит и легко раскладывает такие музыкальные произведения: я моментально выделяю темы, мелодии, окончания фраз. Благодаря этой способности и ставлю балеты. Мне хочется разбирать, искать связи, делать сложную для восприятия музыку понятной благодаря хореографии.

— Сколько человек там танцует?

— Четверо. Это камерное произведение, оно идет около 15 минут. Когда я начал сочинять, я ассоциировал скрипку с одной парой танцовщиков, а фортепиано — с другой. Там в начале пьесы есть очевидный диалог, а потом они уже переплетаются, соединяются — и начинается музыкальное развитие. Я и в хореографии тоже все это попытался отразить. Леонид Аркадьевич был на выпуске премьеры в Екатеринбурге и очень положительно отозвался о моей работе. Он сказал, что я смог поставить паузы.

— В новом сезоне в Театре Станиславского и Немировича-Данченко вы ставите балет на музыку Чайковского — он будет называться «Снежная королева». Как возникла эта идея?

— Подростком я слушал очень много классической музыки и мне нравилось собирать из разных фрагментов одноактные балеты или большие спектакли. «Снежная королева» — один из них. Еще в 15 лет я стал глубоко погружаться в симфоническое наследие Чайковского, и однажды у меня щелкнуло в голове, что начало сказки «Снежная королева» идеально ложится на первую часть Шестой симфонии. Завязка с зеркалом, появление Кая и Герды, выход Снежной королевы, похищение Кая — я услышал и увидел в этой части полностью этот сюжет. А потом стал переслушивать все, что есть у Чайковского, и подбирать другие части. Получился двухактный балет из восьми музыкальных частей, состоящий из фрагментов Шестой, Пятой и Четвертой симфоний. Сюжет близок к оригинальной сказке, но все-таки это моя интерпретация, и финал там будет неожиданным. Те, с кем я уже начал репетировать, мне кажется, воодушевлены. Говорят, что постановка получается сказочная, напоминающая диснеевский мультик.

— Когда премьера?

— 24, 25 и 26 ноября. А потом настанет пора «Щелкунчиков». У нас в прошлом году вышла премьера этого балета в постановке Юрия Посохова. Она сразу выстрелила: было четыре премьерных спектакля, а в новогодние каникулы мы показали его еще 17 раз.

— Вы танцевали когда-нибудь в «Щелкунчике»?

— Да, конечно, всю жизнь, начиная с Академии. Маленьким ребенком ты проходишь все возможные партии в этом балете: дети на елке, солдатик, куклы, танцы в дивертисменте, «Розовый вальс». На выпускных курсах пробуешь себя в роли принца. В театре — то же самое: был и «Розовый вальс», и мыши, а в последней версии нашего «Щелкунчика» я уже вышел на сцену в роли Дроссельмейера.

— Одна из ваших очень успешных недавних постановок называется «Класс-концерт». Она необычная: балет, как правило, воспринимается как серьезное искусство, а эта работа сделана с иронией...

— Да, но эта ирония выражена сквозь призму безумной любви к балету. Я выбрал для нее воодушевляющую, жизнерадостную музыку, мне хотелось, чтобы человек уходил с этого спектакля с праздничным настроением. Поэтому там есть и юмористические вставки — отсылки к иерархии в балетной среде. В спектакле появляются реальные исторические персонажи — Анна Павлова и Энрико Чеккетти. Это прыжок в прошлое: мне хотелось, чтобы при их появлении зритель попал в начало XX века, эпоху «Русских сезонов», увидел настоящую звезду: как она кланялась, как она себя вела. Я попытался хореографически выразить разные амплуа Анны Павловой: она могла быть яркой Китри из «Дон Кихота», Лебедем или Авророй из «Спящей красавицы». Па-де-де Павловой и Чеккетти — это попурри всех шедевров классических балетов в моей интерпретации. Смертельный номер.

— А балет вообще сильно изменился со времен Анны Павловой?

— Да, сейчас все другое: эстетика балетного искусства, линии ног, наша подача. Подобно нарочитой игре в драматическом театре, в балете когда-то было принято делать все жесты гиперболизированно. В XX веке, когда царил драмбалет, эта манера была на пике. Возьмите спектакли Григоровича в Большом театре — из третьего яруса зритель должен был понять, что же там сделал герой. Но уже в середине XX века в Лондоне хореограф Кеннет Макмиллан стал убирать всю эту нарочитую балетную игру. Его балеты «Манон» и «Майерлинг» поставлены уже по киношному принципу. И сейчас эстетика балетного искусства в целом стремится к естественности.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Янв 04, 2024 11:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113109
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Мария Александрова, Владислав Лантратов
Автор| Инна Фомина
Заголовок| Мария Александрова, Владислав Лантратов: «Это и есть тот самый дух, который не воспринимает слова «нет»
Где опубликовано| © Журнал " Караван историй" №11
Дата публикации| 2023 ноябрь
Ссылка| https://7days.ru/caravan-collection/2023/11/mariya-aleksandrova-vladislav-lantratov-eto-i-est-tot-samyy-dukh-kotoryy-ne-vosprinimaet-slova-net.htm
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Чарльз Томпсон / из личного архива

«Влад лежал на сцене на спине, травмированную ногу положил на стул. И я, отшвырнув свои костыли, легла на сцену рядом, прижалась к нему и сказала: «Не волнуйся, у нас все хорошо, у нас есть доктор». В той ситуации я была вся собранная, потому что сама уже прошла через операцию. Люди боялись к нам подойти, стояли вокруг кольцом. Мы лежим, а вокруг нас как будто выжженная земля, гробовая тишина. Так часто бывает во время трагедии: народ не может оторвать глаз от происходящего...»


— Мария, Влад, танцуя в Большом театре, вы достигли самой высокой позиции в балетной «табели о рангах» — прима-балерина и премьер. Ваш дуэт один из самых ярких в мировом балете. И по жизни вы — пара. Скажите, пути в классический танец у вас тоже похожие?

Влад:
Нет, разные... Я родился в балетной семье. Мой папа, народный артист России Валерий Лантратов, был премьером Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Мама Инна Лещинская — заслуженная артистка России, солистка этого же театра. Брат — заслуженный артист Антон Лещинский (он старше меня на 15 лет) — танцевал в Большом. Помню, как в детстве он однажды взял меня за кулисы. Тогда давали балет «Чиполлино». Cамое большое впечатление на меня произвели стражники-помидоры — дядьки с красными мордами, подкрученными большими усами, в смешных шляпах. А первым балетом, который посмотрел из зала, был «Щелкунчик», в котором Антон танцевал партию Арлекина.

— Да, в такой семье иного пути, кроме как в балет, у вас, видимо, не было...

— Наверное! При этом первый раз на сцену я вышел в театре драматическом. Мама после окончания танцевальной карьеры пришла работать в «Ленком» педагогом-балетмейстером. Во многих постановках этой труппы есть танцевальные сцены. Например, в спектакле «Юнона и Авось». Все эти фрагменты надо постоянно репетировать. Этим мама и занималась.

А до этого она снималась у Марка Анатольевича Захарова в фильме «12 стульев»: танцевала там в песенке о Рио-де-Жанейро, которую пел Андрей Миронов (мама еще участвовала в музыкальных телеспектаклях «Дон Паскуале», «Венский карнавал», «Гаспароне», в картине про знаменитого певца Рашида Бейбутова).

Работа в «Ленкоме» сыграла важную роль в маминой судьбе. Ведь жизнь артиста балета на сцене коротка, а потом человеку надо заново искать себя. Маме посчастливилось: она попала в «Ленком» в новом для себя качестве. На дворе — конец восьмидесятых, тяжелое время для всей страны. А у мамы я только что родился, Антон еще учился в хореографическом училище. Работа у великого режиссера, в таком творческом коллективе стала для нее настоящим спасением.

— Можно ли сказать, что вы выросли за кулисами «Ленкома»?

— Безусловно, я же ходил на все мамины репетиции. Я наблюдал, как артисты «Ленкома» два-три раза в неделю приходили в танцевальный зал, под руководством мамы разогревали мышцы с помощью специальной гимнастики, потом становились к станку, делали прыжки — настоящий балетный урок. И перед спектаклями с танцами тоже разогревались и репетировали.

А в пять лет я вышел на сцену «Ленкома» — играл в спектакле «Школа для эмигрантов». «Играл» это сказано громко, у меня даже слов не было. В этой постановке главные роли были у Янковского со Збруевым и Караченцова с Абдуловым (в спектакле было два состава). Они выводили меня на сцену, были невероятно добры и внимательны. А в финале сажали меня к себе на колени и поили компотом из яблок, очень вкусным. Для меня это был самый приятный момент театрального вечера.

Очень хорошо запомнил ощущения от финала спектакля еще и потому, что тогда мои взрослые «коллеги» заканчивали произносить монологи, и на сцене устанавливалась звенящая тишина. Два героя улыбаясь смотрели на меня, а потом в зрительный зал, который тоже замирал. И я ощущал в этих актерах какую-то невероятную внутреннюю уверенность, силу. Тогда, конечно, не осознавал, какого уровня эти артисты, но интуитивно ощущал их величие.

Мария: А для меня детство — это мама, папа, старший брат и я... Папу помню склонившимся над старинными книгами. У него была уникальная профессия: он переплетал редчайшие старинные книги. Помню, как реставрировал огромный фолиант с гравюрами Гюстава Доре, знаменитого французского живописца XIX века. Сколько раз в моем детстве повторялась такая картинка: я сижу в кресле и готовлю новую пару пуантов к выступлению...

— А разве их надо как-то специально готовить?

— Конечно! Хотя существуют разные модели, все равно всегда приходится подгонять каждую пару под свою стопу. Так вот, я обшивала «пятачок» пуанта, подрезала стельку, пришивала ленты, резиночки, а папа сидел и шил книги. Сначала протягивал толстую нить через воск, чтобы она не путалась. Затем огромной иглой прошивал эти толстые фолианты, петля за петлей. Еще подклеивал корешки, реставрировал страницы, делал тиснение на коже, красивейшими шрифтами каллиграфически рисовал буквицы, разводил краску, чтобы потом золотить обрез страниц. Вот такой у нас с папой был ритуал: я занималась своим шитьем, папа своим...

С театром в нашей семье никто не был связан. Можно сказать, балет я нашла сама. Всегда была очень активным, подвижным ребенком, такой атаманшей, обожала уличные игры, особенно с мальчишками. Когда мне исполнилось четыре года, в наш детский сад пришли тренеры из спортивной школы и отобрали меня в секцию гимнастики. Когда воспитатели сказали об этом маме, она уточнила: «В какую гимнастику — спортивную или художественную?» Ей сказали, что в спортивную. Она ответила: «Нет, спасибо большое! Мы уже в танцах».

И начала искать для меня подходящий танцевальный ансамбль. Так я попала в знаменитую «Калинку» — народный детский хореографический ансамбль, который существует до сих пор, уже 55 лет. А потом увидела по телевизору документальный фильм о хореографическом училище. В нем маленькие девочки в белых купальничках стояли у станка, и с ними занимался педагог. Я поняла, что вот так и становятся балеринами. Очень захотела этому учиться, о чем и сказала маме. В девять лет поступила в подготовительный класс московского училища, а на следующий год — уже в первый класс.

— Влад, вернемся к вашему детству, ленкомовскому. Кого из звезд театра вы лучше всего помните?

— Мне очень нравился Александр Александрович Лазарев. Как он играл графа в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро»! Меня поражало, какой он красивый, гармоничный — и в жизни, и на сцене.

Конечно же, обожал Николая Петровича Караченцова. Спектакль «Юнона и Авось» — невероятно физически и эмоционально изматывающий, роль графа Резанова — тяжелейшая, там надо и петь, и танцевать. Очень много раз смотрел «Юнону и Авось», и каждый раз Караченцов играл на разрыв аорты. При этом у него был бешеный график: он то там снимался, то здесь, плюс концерты. Бесконечные перелеты, переезды. И после таких нагрузок он приезжал в Москву, буквально влетал в театр и вскоре выходил на сцену и играл в «Юноне и Авось» на максимуме. Думаю, пример Караченцова сыграл свою роль в моем становлении как артиста: не могу просто так выйти на сцену, каждый раз мне нужно «умереть» на ней, доказать, что я не просто так стал премьером Большого театра.

— Караченцов ведь прекрасно двигался...

— Видимо, благодаря генам. Его мама Янина Евгеньевна Брунак была балетмейстером, участвовала в постановке спектаклей в Большом театре, развивала балетное искусство в Монголии, Вьетнаме, Сирии. А еще очень хорошо двигался Александр Абдулов.

— Много писали о том, что у него сильно болели ноги — тромбофлебит....

— Я этого не знаю. При мне, в 90-е годы, в «Юноне и Авось» он выкладывался на все сто. Еще Александр Гаврилович был заядлым футболистом: в театре была своя команда.

Мария: Раньше такая команда была и в Большом театре. Многие балетные артисты выходили на поле, включая великого Владимира Васильева. Не просто так хореограф Асаф Мессерер в свое время сочинил миниатюру «Футболист»...

Влад: Хорошо запомнил и Захарова. Меня поражало, что Марк Анатольевич каждого артиста звал по имени и отчеству. И народных артистов СССР, и тех, кто только что окончил театральное училище и пришел в труппу. Такой уровень отношения, уважения к своему артисту очень меня впечатлял.

При всем том Захаров был мегастрогим. Даже я, ребенок, это чувствовал. Но именно такая профессиональная требовательность позволяла ему добиваться невероятного результата. И еще Захаров умел шутить, и это был юмор высочайшего уровня. Острым словцом мог очень тонко подколоть человека, «зацепить». И человек после этого пересматривал свой взгляд на ту или иную ситуацию.

— Мария, в драматическом театре Влад играл в детстве. А вы пришли в него уже примой-балериной Большого...

— Первый «заплыв» в новую для меня область случился спонтанно и очень быстро. Мне позвонил хореограф Сергей Землянский. Мы с ним познакомились, когда я делала творческий вечер на сцене Театра Станиславского и он ставил для меня и Дмитрия Гуданова номер.

Проходит какое-то время, раздается звонок Сергея:

— Маша, ты в Москве?

— Да!

— Через два дня у тебя есть спектакль?

— Нет.

— А ты можешь выйти в спектакле «Ревизор»?

— Где?

— В Театре Ермоловой... Это пластический спектакль, роль без слов.

И через 48 часов я вышла на сцену Театра Ермоловой. Хлестакова играл Саша Кудин, Городничего — Олег Филппчик, Осипа — Никита Татаренков. А я играла Марью Антоновну: в этой роли заменила Кристину Асмус, которая тогда повредила ногу в одном из ледовых телевизионных шоу.

— Как драматические артисты восприняли вас?

— Они не знали, кто я. Смотрели на меня с интересом, измеряли взглядом. Ведь в этой пластической версии «Ревизора», в отличие от гоголевской пьесы, роль Марьи Антоновны большая, проходит через весь спектакль от начала до конца. Когда вышла на первую (и единственную!) репетицию, сразу уловила различие между драматическим спектаклем и балетным. В балете сцену создает артист — благодаря своим движениям, прыжкам, диагоналям, кругам. А в драматическом ты в пространство входишь, оно уже создано — декорациями, реквизитом. И актер должен сразу его освоить, заполнить.

«Ревизор» начинался с того, что зритель на сцене видит огромное количество дверей. Каждый персонаж в строгой последовательности, в определенный музыкальный момент выходит из своей — представляет себя. И мне надо было быстро, с одной репетиции запомнить, где находится тот или иной персонаж, из какой двери появляется и в какую потом уходит. На прогоне в день спектакля я попыталась подстроиться под артистов, но потом поняла, что это невозможно. Отошла и просто стала наблюдать, чтобы понять логику, ход действия. На этом и сосредоточилась.

Когда закончилась эта довольно большая сцена, Сережа так робко спрашивает:

— Маша, у тебя все в порядке?

Я довольно жестко ответила — для всех:

— Все в порядке.

— Ну тогда повторим?

И я прошла этот кусок, ни разу не перепутав двери, не нарушив мизансцен! Тут артисты поняли, что среди них находится очень опытный человек. С этого момента у нас уже началась нормальная работа.

И еще я четко ощутила, что драматический театр — это в основном мужской мир. В нем женщине, актрисе, отведено определенное место. А в балете женщина, балерина, впереди, особенно в России. Но, мне кажется, артисты, игравшие в «Ревизоре», в тот день поняли, что, оказывается, и актриса может быть на пьедестале!

— Что по поводу вашего дебюта сказал руководитель театра Олег Меньшиков?

— После спектакля Олег Евгеньевич подарил мне огромный букет. Он был искренне удивлен, что вообще возможно так быстро, так лихо ввестись в сложнейшую постановку. И потом несколько сезонов я играла эту роль в очередь с Асмус. А вскоре мне посчастливилось в том же Театре Ермоловой принять участие в удивительном спектакле Землянского «Демон». Там я играла Тамару, а Демона — замечательный актер Сергей Кемпо...

Прошло какое-то время. Сергей Безруков, руководитель Губернского театра, пригласил Сережу Землянского поставить другой пластический спектакль — «Калигулу».

— Вы были раньше знакомы с Безруковым?

— Нет. Хотя знала, что его театр делит свою сцену в Кузьминках с балетной труппой под руководством Вячеслава Гордеева. В «Калигуле» были заняты Станислав Бондаренко и Илья Малаков (они играли главную роль), Катерина Шпица, Максим Щеголев, Зоя Бербер, Дмитрий Карташов. А меня Землянский позвал на роль Цезонии...

На драматической сцене стараюсь отстраниться от того, что я балерина. Да, у меня есть стать, всегда прямая спина. Но я учусь, чтобы у меня была небалетная походка, чтобы я была героиней из пьесы, а не балериной в роли.

— Мария, за 25 лет работы в Большом и на других сценах мира вы танцевали со множеством выдающихся премьеров. В том числе и с Николаем Цискаридзе...

— Мы с Колей знакомы четверть века. Еще в конце первого курса училища (это девятый класс обычной школы) станцевали номер из «Шопенианы», а на моем выпускном экзамене исполняли с ним классическое па-де-де на музыку Обера. Еще мы с Цискаридзе в 1997 году приняли участие в Международном конкурсе артистов балета в Москве (он был последним, на котором присутствовала Галина Сергеевна Уланова; ей было 87 лет, но она посетила все выступления участников и все заседания жюри). Мы с Колей на конкурсе не выступали вместе. Но на гала-концерте лауреатов (нас туда пригласили как обладателей первых премий) танцевали в дуэте.

В балете часто бывает ситуация, когда юноши танцуют с девочками лет на пять моложе себя. Мальчики взрослеют позже, они сложнее набирают репертуар, поэтому из театров и приглашают молодых танцовщиков, чтобы они выступали с девочками из училища. А потом происходит обратная ситуация: партнеры постарше постепенно перестают танцевать. И когда ушли Коля Цискаридзе, Сережа Филин, Юра Клевцов, Дима Гуданов, Дмитрий Белоголовцев, Андрей Уваров, которые вводили меня в репертуар Большого, я постепенно оставалась без партнеров. Вот так в мою жизнь ворвался Владислав Лантратов. Сначала он стал моим сценическим партнером, которого я вводила в репертуар, а потом любимым человеком...

— Мария, знаю, что вы общались с Майей Плисецкой. И что она называла вас самой интеллектуальной балериной...

— Ой, как же любят журналисты цитировать эту фразу! Майя Михайловна очень привечала меня, у нас было прекрасное дружеское общение, такое женское. Мы с ней любили похохотать по поводу мужчин, подмигнуть друг другу. Как-то мы понимали друг друга в этом вопросе...

Что касается профессии, то Майя Михайловна очень любила, когда я участвовала в ее гала-концертах, которые она устраивала в разных странах. Причем она всегда заявляла в афишу два произведения в моем исполнении: па-де-де из балета «Талисман», это такая классика-классика, и обязательно отрывок из балета «Кармен». Майе Михайловне нравилось, как я танцую Кармен, притом что «Кармен» она со мной никогда не репетировала.

— Какой Плисецкая была в обычной жизни?

— Очень приветливой... Иногда пишут о ее жесткости, нетерпимости. Но мы ее застали уже в том возрасте, когда она чаще всего была в благостном настроении. И хотя я тоже слышала, что она позволяла себе жесткие, порой обидные высказывания, мне повезло: меня она любила. У Плисецкой был очень «четкий глаз». Она сразу видела «своих», близких по духу друзей, сразу определяла, с кем будет общаться, с кем нет. И не скрывала своего отношения к тому или иному человеку.

— Еще читала, что Плисецкая очень любила покупать красивую обувь. Именно покупать — даже зная, что носить не будет. Поэтому дома у нее была целая коллекция изящных туфель.

— Может, и так, но я в течение нескольких лет чаще всего видела ее в похожих моделях, видимо, самых удобных и любимых: темные туфли на невысоком каблучке, с тупеньким, очень аккуратным носиком. Просто стопа — это наш профессиональный инструмент, а профессиональный инструмент требует определенного ухода. Поэтому наша обувь должна быть в первую очень максимально удобной...

Владислав: Я не был знаком с Майей Михайловной, но видел ее не раз. Помню, как она с Родионом Константиновичем пришла на концерт, посвященный открытию Исторической сцены Большого театра после реконструкции. Они сидели слева от сцены в ложе, которая предназначена для самых почетных гостей театра (иногда ее называют «сталинской», потому что именно там всегда находился вождь советского народа, когда приезжал в театр). Мы в этот вечер танцевали отрывок из «Дон Кихота». Потом смотрел запись концерта и заметил, что, когда Маша выбежала на сцену под стук кастаньет, Майя Михайловна заулыбалась и наклонилась к Родиону Константиновичу, показывая на нее. Мол, вот она, моя Маша...

Мария: В этой паре — Плисецкая и Щедрин — существовало полное растворение людей друг в друге, хотя они оба были очень яркими, огненными. Я видела их в разных ситуациях, в разных странах и городах. И всегда это была именно команда: люди говорили на одном языке, постоянно чувствовали плечо друг друга.

— Среди легендарных звезд балета, с которыми вы общались, был и Владимир Васильев...

Влад: С Владимиром Викторовичем интересно связана вся наша семья, причем история началась еще до моего появления на свет. Как известно, Васильев поставил танцы в спектакле «Юнона и Авось». Мама, придя на работу в «Ленком», в течение многих лет их сохраняла — репетировала с артистами. До этого мой брат Антон в 1986 году был в Большом театре первым исполнителем одной из детских ролей в балете Васильева «Анюта». Владимир Викторович, который тогда танцевал в «Анюте» Петра Леонтьевича, в начале спектакля выводил его и еще одного мальчика — своих «сыновей» — на сцену. А в финале, когда закрывался занавес, они втроем оставались на сцене...

Потом наша семья много лет подряд каждое лето отдыхала в театральном доме отдыха ВТО в Щелыкове (меня туда привезли первый раз, когда мне не было еще и года). Мы ходили за грибами и ягодами, вечерами сидели у костра. А в нескольких километрах от этого места у Владимира Викторовича находится дом. И они вместе с Екатериной Сергеевной Максимовой очень часто приезжали в дом отдыха: погулять, пообщаться с друзьями. Еще помню в Щелыкове Николая Караченцова, Юрия Яковлева — он был такой потрясающий дедушка, Сергея Юрского.

— Какое у вас самое яркое детское впечатление от отдыха в Щелыкове?

— Наверное, великолепные капустники, которые устраивали каждый год 14 августа и в которых участвовал ведь дом отдыха. Когда подрос, и я в них принимал участие. В Щелыкове вообще царила очень творческая атмосфера, но в этот день был какой-то фейерверк песен, шуток, танцев...

Так вот, Васильев и Максимова обожали те места. Это было их место силы, и они проводили там время каждое лето. Хотя могли ведь поехать в любую точку мира. Любовь Екатерины Сергеевны к полевым цветам — простым, неброским, скромным, мне кажется, оттуда, из Щелыкова. И Владимир Викторович тоже человек этой земли. Не случайно он написал столько пейзажей тех мест.

— Одну из ваших встреч с Васильевым — на его даче — я видела в документальном фильме «Временные ограничения». Эта лента — подробный и откровенный рассказ о том, как вы с Марией смогли вернуться на сцену после перенесенных травм...

— Да, тогда мы приехали к Владимиру Викторовичу, пообщались, рассказали, как проходит реабилитация. Он, когда танцевал, тоже не раз травмировался. Так что наши переживания ему были близки и понятны. И про Екатерину Сергеевну он нам рассказал — сколько она пережила из-за проблем со спиной. Екатерина Сергеевна же очень долгое время просто не могла подняться с кровати! Врачи в один голос говорили, что она, скорее всего, не будет ходить. А Максимова встала и вышла на сцену. Это и есть тот самый дух, который не воспринимает слова «нет», когда, как мы хотим, так и будет. В конце Владимир Викторович высказал очень важную мысль: то, что травма на самом деле уберегла нас от чего-то более страшного, что могло случиться. Что мы прошли этот трудный путь, чтобы стать мудрее, внимательнее к себе, к своему телу.

— Фильм «Временные ограничения» посвящен вашим травмам: по-моему, такой сюжет для ленты про артистов балета уникален. А что с вами случилось?

Мария:
Разрыв ахиллова сухожилия в 2019 году, причем у обоих — в одном месте, только на разных ногах. Сначала у меня во время репетиции в Мариинском театре. А ровно через две недели у Влада в Большом театре, на мировой премьере балета «Зимняя сказка» английского хореографа Кристофера Уилдона. За шесть лет до этого у меня уже была аналогичная травма, я получила ее на гастролях Большого в Лондоне. Но с помощью замечательного доктора Алексея Александровича Балакирева тогда сумела восстановиться и вернуть весь репертуар...

Влад: А у меня до того момента серьезных травм не было. Только надрывы мышц. Помню, танцую премьеру балета «Ромео и Джульетта» хореографа Ратманского. В последней сцене должен «проехать» на коленях к Джульетте (ее танцевала Катя Крысанова). Согнул колено чуть не под тем градусом и почувствовал хруст и сильную боль в коленной связке. Но тогда мне повезло, быстро восстановился.

А 4 апреля 2019 года на премьере «Зимней сказки» я вышел на сцену (мой герой Флоризель начинает танцевать во втором действии). Протанцевал минут десять, а потом вдруг хлопок, точнее, щелчок, как выстрел пистолета (с таким звуков всегда рвется ахилл). Чувствую, что не могу даже ступить на травмированную ногу, и на одной здоровой заковылял к кулисам. Занавес закрылся, была десятиминутная пауза, после которой на сцену вместо меня вышел Давид Мотта Соарес... (На всех балетных спектаклях у исполнителей главных ролей есть «запас» — на случай вот таких неприятностей.)

Для балетного артиста настолько серьезная травма — это не простой больничный на какое-то время, не потеря заработка — ведь ты не можешь танцевать, не можешь преподавать. Возможно, это конец профессии, ты теряешь дело всей своей жизни...

— Травма случилась, потому что вы неправильно выполнили какое-то сложное движение?

— Дело было не в «физике», а в психологии. Виновата не нога, а голова! В тот момент я был слишком уставшим, прежде всего морально. Очень переволновался за Машу: ей на тот момент уже сделали операцию, но что будет с ней потом, в будущем? Я же говорил: у балетных артистов травма иногда означает приговор, прощание с профессией...

Кстати, я вообще не должен был танцевать в этой постановке. Но театру понадобилось, чтобы я участвовал, и меня подключили к процессу — впритык к премьере. Когда меня поставили на премьерный спектакль, психологически и физически был не готов: в такой сложный период, на таком отрицательном фоне танцевать неправильно. Более того: я танцевал и генеральную репетицию накануне премьеры, хотя обычно первому составу дают отдохнуть. А в день спектакля ждал в театре Машу, но она все не появлялась. В общем, все произошло не так, как должно было...

Мария: Я опоздала на спектакль — были чудовищные пробки, мы с Таганки до Большого театра ехали часа три (меня везли друзья, так как я была на костылях). Но Влад не танцует в первом действии, это меня как-то успокаивало...

Наконец я села в зале. Когда у Влада порвался ахилл, сразу поняла, что произошло — из-за очень характерного звука для этой травмы. Молниеносно, насколько это возможно на костылях, добралась до сцены. Там уже стояло огромное количество народу, пришлось пробиваться через толпу. Люди расступались, и я слышала со всех сторон громкое: «Маша идет! — а потом тихое: — Боже, она сама на костылях!»

Влад лежал на сцене на спине, травмированную ногу положил на стул. И я, отшвырнув свои костыли, легла на сцену рядом , прижалась к нему и сказала: «Не волнуйся, у нас все хорошо, у нас есть доктор». В той ситуации я была вся собранная, потому что сама уже прошла через операцию. Люди боялись к нам подойти, стояли вокруг кольцом. Мы лежим, а вокруг нас как будто выжженная земля, гробовая тишина. Так часто бывает во время трагедии: народ не может оторвать глаз от происходящего...

Коллеги начали нам советовать своих врачей-травматологов, все хотели помочь. Но я сразу сказала: «Спасибо, у нас есть свой доктор». Потому что знала: лечиться Влад будет только у Балакирева, который недавно прооперировал мою ногу во второй раз. Потом была очень зажигательная ночь в травмопункте Боткинской больницы. Папа Влада волновался так, что не мог найти слов. И Влад сам молчал. А я, наоборот, устроила стендап: все время его развлекала, веселила, чтобы хоть как-то поднять настроение. Часа в четыре ночи в палату привезли нового больного, парня лет двадцати пяти, и он был очень удивлен, что мы — оба на костылях — вот так смеемся. Я спросила, что с ним случилось. Он сказал, что микроинсульт. И в этот момент я поняла, что у нас все хорошо, все поправимо, что это все «временные ограничения»!

— Сколько времени у вас заняла реабилитация?

Влад: У меня 252 дня — вышел на сцену Большого в роли Хозе.

Мария: А у меня 312 дней — вышла на сцену Ковент-Гардена в роли Кармен. Вот такое совпадение: после одинаковых травм вышли в одной и той же постановке — в «Кармен-сюите»...

В начале реабилитации носили специальную обувь-котурны, чтобы научиться заново ходить, причем правильно наступать на стопу. Через пять месяцев начали заниматься растяжкой — пилатесом. Кстати, это была идея Влада: найти киногруппу и запечатлеть все этапы моего возвращения на сцену. Так он хотел поддержать меня. Но вскоре сам разорвал ахилл, и оказалось, что снимать будут нас обоих...

— Был момент, когда вы не верили, что сможете вернуться на сцену?

Мария
: У меня был, до операции. Скажу честно: внутри я уже как-то отпустила ситуацию, решила, что может быть и хороший исход, и плохой. Говорила Балакиреву: «Алексей Александрович, вы, наверное, просто сшейте ногу. На этот раз, видимо, все...» Имела в виду, что, в отличие от первого случая, когда порвала ахилл на той же ноге, восстановиться не смогу. А он: «Пока не разрежу и не увижу своими глазами, ничего тебе сказать не могу».

Когда же открыла глаза после операции, увидела, что надо мной склонился Балакирев. Он сказал: «Я сделал для профессии». Я закрыла глаза и поняла, что шанс есть! Балакирев ушел, и я решила: надо просто «взять ноги в руки» и работать.

Влад: У меня та же самая ситуация. После операции Алексей Александрович тоже сказал: «Будем работать». Но период восстановления оказался очень долгим. Были дни, когда процесс останавливался, даже откатывался назад, когда я не чувствовал улучшения. И таких моментов пережил много. Надо было просто дотерпеть и дойти до сцены...

— После возвращения на сцену вы оба станцевали десятки спектаклей в разных городах, странах. И при этом открываете для себя новые горизонты. Вы, Мария, приняли участие в телевизионном конкурсе «Большой балет», который уже не первый год идет на канале «Культура»...

— Да, была членом жюри наряду с Олегом Михайловичем Виноградовым, Габриэлой Трофимовной Комлевой, Фарухом Рузиматовым. Это все звезды разных поколений, которые сейчас представляют разные балетные профессии: хореограф, педагог и исполнитель...

«Большой балет» для меня — это совершенно новый опыт. В телевизионном павильоне нет зрителей, оркестра, тех запахов и звуков, которые наполняют театр. Нет самого главного для артиста — театральной среды. Телестудия — это полностью придуманная, искусственная история. И танцовщикам в ней существовать очень сложно. Если вокалисты привязаны к звуку и акустике, то балет — к сцене и к свету. Всем кажется, что танцевать можно на любом полу и при любом свете. Но это не так!

Выступления в таких условиях непростая история и для участников, и для жюри. Мы, судьи, должны быть тонкими психологами, чтобы понять, за какие вещи можно не цепляться — они второстепенны, а какие, наоборот, очень важны для конкурсантов. Я сразу решила, что не сужу участников, я — зеркало, которое дает молодым артистам обратную связь....

— А вы, Влад, в Большом театре задействованы в очередной премьере: в декабре любители балета с нетерпением ждут «Пиковую даму» на музыку Петра Ильича Чайковского и Юрия Красавина в постановке Юрия Посохова. И параллельно вы готовите свой творческий вечер, который состоится 13 ноября на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко...

— Мы его готовим вместе с Машей. Она, конечно, будет на нем танцевать. А еще она впервые стала продюсером проекта!

Мария: Так получилось, что 2023 год у нас в семье юбилейный — красивые даты не только у нас с Владом, но и у его брата и папы и у моей мамы. Театр Станиславского и Немировича-Данченко выбран для творческого вечера не случайно, потому что это родная сцена для родителей Влада.

В этом гала-концерте будут классика и современные вещи, лучшие номера в исполнении Владислава и его друзей, балетных звезд из пяти театров: Большого, Музыкального имени Станиславского и Немировича-Данченко, Мариинского, Михайловского и НОВАТа. Надеюсь, что покажем и пару новых вещей, поставленных специально для нас с Владом.

— Последние годы фильмы о классическом танце не обходятся без темы интриг и бешеной конкуренции среди артистов, при которой все средства хороши: и насыпать стекла в пуанты, и надрезать ленточки, и испортить коллеге костюм...

Влад
: Конкуренция в нашем цехе есть. И вызвана она прежде всего тем, что балетный век очень короток: в 38 лет при 20-летнем стаже работы на сцене танцовщики уходят на пенсию. К тому же в репертуарных театрах спектакли идут редко. В Большом, например, постановки дают «блоками»: одно название показывают два-три раза за сезон. А премьеров, исполняющих главные роли, в театре одиннадцать! Если не получил роль в одном из «блоков», если заболел, то получается, что практически год не танцевал то или иное название. А если и на пару следующих «блоков» тебя не поставили, то уже два года в этой роли не выходишь.

Но то, как показано соперничество, конкуренция в кино, эти истории про стекла и ленточки — все буйная фантазия сценаристов. Я в балете столько лет и ни разу ничего подобного не видел. Для меня театр это творчество. Поэтому, когда идет какой-то «бой» за роль, за то, чтобы на премьере выйти в первом составе, никогда всерьез это не воспринимаю. Есть артисты, которые очень-очень сильно в это все погружены. Это их дело, но я другой.

Мария: Скажу более жестко: по-моему, конкуренция — залог любого профессионального движения вперед. Но это если она правильная, внутри профессионального сообщества, если есть четкие критерии. А в жизни часто добавляется человеческий фактор, фактор руководителя коллектива. И тогда конкуренция становится недобросовестной, некачественной, спонтанной, надуманной, и артист должен выбирать, как ему поступить — честно или нет. Но я сильный человек, способный сделать выбор и сказать: «Нет, я не буду играть в ваши игры...»

Редакция благодарит за помощь в подготовке материала пресс-службу Большого театра.

==================================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Янв 21, 2024 10:50 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113110
Тема| Балет, Азербайджанский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Оксана Цветницкая, Руслан Пронин
Автор| Анна Гордеева
Заголовок| Руслан Пронин и Оксана Цветницкая: возвращение легенды
Где опубликовано| © Журнал БАКУ
Дата публикации| 2023-11-01
Ссылка| https://www.baku-media.ru/publications/kultura/teatr/ruslan-pronin-i-oksana-tsvetnitskaya-vozvrashchenie-legendy/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В год 90-летия Арифа Меликова в Азербайджанском театре оперы и балета поставили знаменитый балет композитора «Легенда о любви» в хореографии Юрия Григоровича. Постановщиками стали ассистенты хореографа Оксана Цветницкая и заслуженный артист России Руслан Пронин. Результатом их визита в Баку оказалась не только премьера: Руслан Пронин теперь главный балетмейстер театра.


Ферхад – Денис Родькин, Ширин – Мария Виноградова

БАКУ: Как в ваших планах появилась премьера в Баку?

Руслан Пронин:
Мечтой всей жизни Арифа Меликова было желание возобновить «Легенду» в Баку, и наконец спустя полвека, к 90-летию композитора, по инициативе Фонда Гейдара Али-ева балет возродился на национальной сцене. Фонд проделал огромную работу по созданию сценических костюмов, декораций, реквизита, различных аксессуаров, которые не просто соответствовали изначальному замыслу авторов спектакля, но и по художественному уровню во многом превзошли оригиналы. Я уж не говорю про инженерно-технические решения.

Оксана Цветницкая: Юрий Николаевич пригласил нас к себе и сказал: «Надо отдать дань уважения азербайджанскому происхождению «Легенды». Есть приглашение. Поезжайте и в этот раз без меня посмотрите и сделайте всё возможное, чтобы осуществить эту постановку в соответствии с моими художественными требованиями». Из-за последней фразы груз нашей ответственности сразу увеличился в разы.


Руслан Пронин, Оксана Цветницкая и Юрий Григорович. Фото: Из архива Руслана Пронина

Р.П.: Как правило, последние предпремьерные репетиции Григорович проводит сам. Оксана сидит с ним в зрительном зале, и через нее он транслирует все замечания, я же на сцене передаю их артистам. К постановке в Баку пришлось готовиться заранее. Нам очень повезло: вместе с Юрием Николаевичем мы многократно просматривали видео спектакля, слушали его детальные комментарии. Получив все напутствия, отправились в Баку.

БАКУ: Что в этой работе оказалось для вас самым сложным?

Р.П.:
Реальностью, с которой мы столкнулись, стала малочисленность труппы и полное отсутствие опыта участия в балетах крупной формы. Мы пошагово учились преодолевать все трудности. И как мне кажется, нам удалось увлечь артистов, заразить их этим необычайно выразительным языком танца, дать почувствовать, что они могут. Именно это позволило максимально раскрыть профессиональные возможности труппы и сделать каждого артиста неотъемлемой частью «Легенды о любви». Репетиции – это путь преодоления, который невозможно пройти без огромного стремления к успеху. Благодарностью за проделанную работу была восторженная реакция зала, 20-минутные стоячие овации тысячного зала, море цветов.

О.Ц.: Самое сложное в постановках Юрия Николаевича – донести и раскрыть смысл каждого движения, которое, в свою очередь, рождается из музыкального материала. Музыка Арифа Меликова абсолютно уникальна по своей выразительности, мелодичности и национальному колориту. Когда она сливается с гениальной хореографией Григоровича, смотреть и слушать это можно бесконечно. Поэтому знать ее надо настолько хорошо, чтобы на каждом этапе репетиции независимо от сопровождения воспроизводить хореографическое действие голосом. Тем самым значительно ускоряется освоение балетного текста. Как должна появиться Ширин? Какое настроение отражается в ее па-де-бурре? Как она должна испугаться? Как должна при этом двигаться? Обучить этому порой гораздо сложнее, чем технике движения. Добиться этого за короткий период помогает наш более чем десятилетний опыт постановок балетов Григоровича по всему миру.

Р.П.: У нас вообще много репетиций, когда Оксана просто пропевает чуть ли не весь спектакль в микрофон. Она знает все музыкальные партитуры наизусть.

БАКУ: Вы удивились, когда вас пригласили на пост главного балетмейстера Азербайджанского театра оперы и балета?

Р.П.:
Если честно, нет. Так уже случалось в нескольких театрах: мы приезжали на постановку, а потом нас приглашали остаться. Наверное, со стороны было видно, как меняется труппа, как все вовлечены в репетиционный процесс, какая атмосфера сопричастности к чему-то очень важному и значительному царит в зале. Когда есть желание, можно горы свернуть. Где бы мы ни работали, всегда руководствовались одним принципом: работать так, как мы хотели бы, чтобы работали с нами. И ни при каких обстоятельствах ему не изменяем. Поэтому стараемся объяснять и отдавать всё, что знаем, поддерживать каждого, не делая никаких исключений.


Визирь – Михаил Лифенцев, Мехмене Бану – Аян Эйвазова

Чего хочет артист

БАКУ: С чего начался балет в вашей жизни?

О.Ц.:
Я с младенчества начинала двигаться, как только слышала музыку, – если не танцевала, то просто прыгала. Но важнее всего было желание папы: он хотел для дочери волшебной и красивой профессии. В итоге я поступила в Московское академическое хореографическое училище, окончила его в классе народной артистки СССР Софьи Николаевны Головкиной и была принята в труппу Большого театра. Начинала с кордебалета, параллельно осваивала сольный репертуар, и в дальнейшем весь этот богатейший сценический опыт стал основой моей работы постановщиком-репетитором.

Р.П.: Моя мама работала на телевидении, а папа – в МИДе. Они с утра до вечера были на работе, а нас с братом определили в Локтевский ансамбль песни и танца. Оттуда дети почему-то часто поступали в хореографическое училище. В моем выпуске я был одним из немногих, кто поступил. Более всего я благодарен своему первому учителю классического танца Вере Николаевне Куликовой. После выпуска меня сразу пригласили в Большой, где я 20 лет из 23 проработал солистом.

БАКУ: Более 20 лет танцев – и переход на другую работу. Как это произошло у каждого из вас?

Р.П.:
Я не собирался оставаться в театре после ухода со сцены, но мне предложили работу управляющего балетной труппой Большого. Для театра это был очень сложный период: заканчивалась реконструкция основного здания, надо было возвращать спектакли на Историческую сцену, обновлять состав исполнителей, полностью менять привычный график занятости труппы. Мне казалось, что я приходил в театр раньше всех и позже всех уходил, дома только спал. Без выходных. Те годы превратились в один нескончаемый день. Опыт выживания пошел на пользу, но окунуться в это снова я не хотел бы. Вообще руководить бывшими коллегами всегда непросто. Но по сути балетная психология в конечном итоге сводится к двум неизменным вопросам: «Почему я?» и «Почему не я?». Когда это понимаешь, всё становится проще.

О.Ц.: Я не планировала учиться педагогике: был маленький ребенок, работа в театре. Но Руслан уговорил меня попробовать пройти обучение в ГИТИСе. Я поступила в класс народной артистки России Нины Семизоровой – и как-то все больше и больше начала ощущать, что мне нравится.

Судьбоносным стало предложение Юрия Николаевича Григоровича отрепетировать предстоящую премьеру «Спящей красавицы» для открытия театра оперы и балета в Астане. Вначале речь шла о десяти днях – поработать с кордебалетом. Кордебалетные женские партии сменились сольными, потом – мужскими, и как-то так получилось, что в итоге был сделан весь спектакль. После удачной премьеры моя работа с Григоровичем продолжилась в качестве ассистента-постановщика спектаклей «Баядерка», «Спартак», «Щелкунчик», «Раймонда», «Ромео и Джульетта» и, конечно же, «Легенда о любви» в театрах по всему миру.

Но все же особую роль в моей судьбе сыграла «Спящая красавица». Я впервые вышла на большую сцену именно в этом спектакле, еще ученицей хореографического училища. Потом в Большом исполнила партию Феи Нежности – одну из первых моих сольных. И как педагог-хореограф тоже состоялась в этом балете. Я благодарю Бога за все повороты моей судьбы, за встречу с неординарной личностью Юрия Григоровича, за возможность работать с величайшим хореографом нашего времени и молю дать мне возможность и силы заниматься любимым делом в дальнейшем.


Фото: Фонд Гейдара Алиева

Р.П.: Уже в период моей управленческой карьеры в Большом театре мы вместе с Григоровичем всегда смотрели постановки его спектаклей, а по дороге домой обсуждали увиденное. Думаю, уже тогда он многое решил и, когда подошел к концу мой контракт, предложил стать его ассистентом-постановщиком. Он тогда с иронией сказал: «Вы наш близкий друг с Оксаной, и мы дадим вам шанс, но если у вас что-то не будет получаться, не обижайтесь!» Для Григоровича всегда дело есть дело, и никакие личные отношения тут не работают.

На постановку балета «Спартак» в Китай мы с Оксаной поехали уже вместе. И был огромный успех. Григорович был очень доволен и не скрывал этого. Так его па-де-де с Оксаной превратилось в наше па-де-труа. И мы безмерно благодарны Юрию Николаевичу за последующие годы совместной работы, за возможность погрузиться в его творчество и быть непосредственными участниками триумфа его хореографии во многих театрах мира.

Счастливый город

БАКУ: Есть ли у вас план будущих премьер в Азербайджанском театре оперы и балета?

Р.П.:
Он у меня в голове. Я не очень люблю делиться планами, тем более загадывать на будущее. Но попробовать хочется очень многое. Баку сегодня – город возможностей. Это касается и репертуарной политики, и гастрольной деятельности. С приходом нового директора театра Юсифа Эйвазова оптимизм многократно увеличился. Во всяком случае, карета точно не превратится в тыкву. Он человек мира, выступает на самых престижных сценах и прекрасно знает, каким должен быть современный театр.

Но надо помнить и банальную истину. Что бы мы ни говорили, театр существует для зрителей, и своего зрителя надо понимать. Если мы сегодня начнем с абсолютно современных постановок, даже при условии, что артисты будут к этому готовы, вряд ли мы получим необходимый отклик у зрителей – нас пока не поймут. Надо двигаться постепенно. Будем идти по пути балетного те-атра – он, мне кажется, наиболее близок Баку, ориентироваться на классическое музыкальное наследие и шедевры национальной балетной музыки.

Надо укреплять мужской состав труппы: будем организовывать просмотры, принимать новых артистов. Может быть, вернется кто-то из бакинцев, работающих в других театрах мира. Многие из них готовы приезжать на отдельные спектакли. И будем совместно с Бакинской академией хореографии растить новое поколение танцоров, с детства мечтающих работать только на родине.

БАКУ: Вам нравится жить в Баку?

О.Ц.
: Знаете, Баку сразу попал в сердце – как любовь с первого взгляда. Понравилось всё: приветливые, добродушные, красивые люди, замечательные улицы и дома, сама энергетика. Мы гуляли по Ичери шехер и по бульвару, побывали в Центре Гейдара Алиева и Музее ковра. Все это, конечно, на первом этапе работы, потом постепенно накапливается усталость и начинаешь эмоционально выгорать на репетициях. Но ощущение жизни в счастливом городе не исчезало, сюда хотелось возвращаться вновь и вновь. После напряженного репетиционного дня выходишь на бульвар, где никто никуда не спешит, садишься на лавочку – и ты счастлив.

Р.П.: Баку для нас еще и город из воспоминаний Юрия Николаевича Григоровича.

Он тоже обожает его. Рассказывал о том, как бывал здесь в молодости, как спал в гамаке у Арифа Меликова на даче, как они гуляли по Старому городу и как здесь зарождалась «Легенда о любви».

===========================================================================

ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 26915
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 17, 2024 9:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2023113111
Тема| Балет, Нижегородский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Алессандро Каггеджи
Автор| Анна Лобова
Заголовок| Ключевой момент
Где опубликовано| © sobaka.ru-Нижний Новгород
Дата публикации| 2023-11-15
Ссылка| https://www.sobaka.ru/nn/entertainment/ballet/174547
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Нижегородский театр оперы и балета готовит премьеру балета Мечислава Вайнберга «Золотой ключик». За хореографию и либретто в новом спектакле отвечает Алессандро Каггеджи — молодой танцор и постановщик итальянского происхождения, который родился в Англии, но уже более 10 лет работает в России. О его погоне за совершенством, новом спектакле и любви к русской культуре — в нашем интервью.



Алессандро, вы приехали в Россию из Англии, когда вам было 15 лет, чтобы здесь учиться балету. Расскажите, как вы приняли такое решение?

В Англии я занимался танцами, не только балетом, но и современной хореографией, джаз-модерном и даже немного фламенко. И вот когда мне было 11 лет, в Манчестер с гастролями приехал Большой театр. Мы с мамой и бабушкой пошли смотреть балет «Спартак» Юрия Григоровича, и это зрелище меня совершенно ошеломило, я был потрясен! Такая мощь, красота, такие прыжки! Я ничего подобного раньше не видел. Помню, я повернулся к маме и сказал: «Я хочу учиться там, где учились они». Так появилось намерение ехать в Москву. В 15 лет меня, даже без стажировки, приняли в Московскую государственную академию хореографии, это было редкостью по тем временам. Видимо, они сразу во мне что-то увидели.

Вы ехали в Россию с намерением остаться?

Сначала у меня был другой план, я думал: когда я окончу лучшее балетное учебное заведение в мире, смогу работать где угодно, в любой стране, все двери будут передо мной открыты. Но уже на выпускном курсе я понял, что никуда уезжать не хочу, никакие другие двери мне не нужны. Я влюбился в Россию, в ее культуру, театральные традиции и отношение к балету, такого больше нигде нет.

После выпуска я уехал работать в Казанский театр, думал, что задержусь там на годик, а потом приеду в Михайловский, куда меня были готовы взять в следующем сезоне, а в итоге остался на восемь лет. Это было замечательное время, я очень благодарен за развитие и свободу творить не только в качестве танцора, но и в качестве постановщика. Ну а с этого года я работаю в «Урал Балете» в Екатеринбурге.

В Нижнем Новгороде вы впервые занимаетесь постановкой спектакля для детей. В чем вы видите ключевое отличие между детским и взрослым балетом?

На самом деле я считаю этот балет не детским, а семейным — по моей задумке он будет интересен и юным зрителям и их родителям. Но вообще не могу сказать, что для меня есть разительные отличия между детским и взрослым балетом. Дети очень умны и наблюдательны, и мнение, будто бы для них нужно делать простой, незамысловатый спектакль, я считаю ошибочным. Современное молодое поколение все понимает, главное, чтобы постановщики и исполнители точно и ясно выразили свою концепцию. Я надеюсь, что спектакль получится глубоким и многогранным.

Как бы вы охарактеризовали музыку советского композитора Мечислава Вайнберга? Легко ли под нее творить?

Музыка для меня — самый важный элемент в балете. Если она не сочетается с образами и танцами или хореография поставлена немузыкально, то балет, на мой взгляд, можно считать провальным. Когда я познакомился с музыкой Вайнберга к «Золотому ключику», идеи в моей голове родились моментально, я просто увидел, как это должно быть. Музыка очень красочная. Каждый раз, слушая ее, я нахожу для себя новые нюансы.

Вы уже работали с нижегородской труппой на проекте «Терезин-квартет». Как сейчас складывается ваш творческий процесс?

Надо сказать, я человек очень требовательный, скрупулезный и не стараюсь упростить материал, который даю артистам. С нижегородским балетом я работаю так же, как с исполнителями Большого театра. Я очень рад, что ребята готовы к самому высокому уровню сложности и чистоты выполнения элементов. Нижний Новгород должен гордиться тем, что благодаря художественному руководителю Алексею Трифонову и управляющему балетом Валерию Конькову здесь такой молодой и талантливый коллектив, профессионально растущий с каждым сезоном и создающий для зрителей все более интересные постановки. Находясь здесь в репетиционном зале, я чувствую себя абсолютно творчески свободным, а для хореографа это очень ценно!

Вы не только поставили хореографию «Золотого ключика», но и написали либретто, добавив к классической истории про Буратино черты современной реальности. Так в сюжете появилась Диджиталия, в которой оказываются герои. Как думаете, что все мы ищем в этом альтернативном, вымышленном мире наших смартфонов?

Мне кажется, виртуальный мир дает иллюзию свободы. Там мы будто бы можем быть кем угодно и делать что захотим. Но для меня, как и в спектакле, настоящая свобода — это творчество. Когда я выхожу на сцену или нахожусь в репетиционном зале, погружаюсь в работу и творю свое любимое дело, я полностью забываю обо всем, и вот тогда я счастлив.

Я не могу сказать, что я против виртуального мира, это уже большая часть нашей жизни, это прогресс. Я, как и все, пользуюсь теми возможностями, которые мне предоставляют смартфон и компьютер, этот мир интересный, забавный, без него уже не обойтись. Но настоящая человечность и подлинное искусство, как правило, лежат за пределами Диджиталии.

Фото: предоставлены Нижегородским театром оперы и балета им. А.С. Пушкина
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Страница 5 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика