Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-11
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 20, 2020 5:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112005
Тема| Музыка, «Зарядье», МТ, Персоналии, Валерий Гергиев, Екатерина Семенчук, Ильдар Абдразаков, Александр Михайлов
Автор| Сергей Ходнев
Заголовок| То, что доктору прописали
Валерий Гергиев исполнил в Москве «Осуждение Фауста»

Где опубликовано| © "Коммерсантъ" от 19.11.2020
Дата публикации| 2020-11-19
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4577032
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


Фото: Александр Шапунов

На фестивале «Зарядье» солисты, хор и оркестр Мариинского театра представили под управлением Валерия Гергиева «Осуждение Фауста» Гектора Берлиоза. Во многих отношениях неожиданное исполнение «драматической легенды» слушал Сергей Ходнев.

Когда-то давно, десять лет назад, Валерий Гергиев привозил в Москву исполинских берлиозовских «Троянцев». Дело было на Пасхальном фестивале, который на тот момент в московских своих программах все еще сохранял ту выправку большого и роскошного музыкального события, которая его в нулевые так выделяла на общем фоне тогдашней филармонической жизни.

Осенью 2020-го тоже, казалось бы, не до роскоши, хотя и по совсем другим причинам, но вторая половина ноября на фоне всех санэпидобстоятельств выглядит прямо рогом изобилия.

Московская филармония проводит фестиваль «Другое пространство», где среди исполнителей как ни в чем не бывало — Ensemble Intercontemporain, легенда из легенд. Какая-то часть публики, вероятно, успела подхватиться и отправиться в Пермь, где Теодор Курентзис в порядке компенсации за несостоявшийся летом фестиваль организовал трехдневный концертный марафон «Дягилев+». Да еще Валерий Гергиев — опять-таки в фестивальном формате. И опять с Берлиозом.

Да, это не пятичасовые «Троянцы», к тому же, в отличие от них, «Осуждение Фауста» шло в Большом театре, и сравнительно недавно. Но тем интереснее. «Драматическая легенда» (таков устоявшийся жанровый подзаголовок «Осуждения») об опасно любознательном докторе и его пакте с Сатаной в версии Берлиоза — коварная вещь, простого и явного театра в ней немного, это вам не опера Гуно, где драматизм приноровлен к неглубокому чутью массового парижанина времен Второй империи.

По счастью, стандарты оперного зрелища с тех пор успели несколько поменяться, и последние сто лет «Осуждение» совершенно привычно воспринимается как опера.

Но можно с полным правом читать его как ораторию — в конце концов, это тот жанр, в который композиторы-романтики довагнеровского времени (и Берлиоз в том числе) в самом деле вкладывали столько усилий, столько поисков, столько перекличек с титанизмом, что виделся им в предшественниках Бах, Гендель, Бетховен.

У Гергиева же получилась в первую очередь симфоническая поэма. Не всегда одинаково ровная — были моменты, когда тонкую берлиозовскую лирику оркестр вытягивал скорее на вдохновении и на дирижерском импульсе, чем на совершенной сыгранности. В подобающих местах переполненная программной красочностью, демонизмом или, напротив, душноватой истомностью.

Запоминающаяся множеством чудес вроде безупречного «органного» звучания духовых в сцене, где разгулявшиеся выпивохи в кабачке Ауэрбаха поют пародийную хоральную фугу.

Но все же к одному только эффектному предвагнерианству эта партитура не сводилась, и заметнее всего было то, что с имиджем шефа Мариинского театра ассоциируется совсем не в первую голову — интроспекция, размеренность и аккуратное следование причудливой логике берлиозовских форм.

С одной стороны — ощущение уравновешенности всех объемов, начальные крестьянский хор и marche hongroise в балансе с финальными адской скачкой и хором ангелов. С другой — то совершенно сновидческое, все балансы опрокидывающее напластование образов, идей, картин, в котором и действия-то как такового нет и которое не в каждом спектакле получится адекватно вывести на сцену. Зато в концертном исполнении все было на своем месте — хоть венгерский марш (хотя какая Венгрия в «Фаусте»?), хоть танцы сильфов и гномов, и все без театрально-повествовательной нагрузки только выигрывало.

И тем более выигрывало с отличным пением.

Хор, загнанный на балкон под органные трубы, звучал не всегда точно и четко, но в смысле солистов демонстрация оперной части мариинского хозяйства получилась парадной без всяких скидок.

Екатерина Семенчук (Маргарита), в пресловутых «Троянцах» 2010 года певшая Дидону, на сей раз демонстрировала не столько темперамент, сколько светлое, округлое, почти нежное по красоте звучание.

Петь Мефистофеля из-за нынешней обстановки на мировом оперном рынке удалось (несмотря на некоторую спонтанность, с которой версталась программа нынешнего фестиваля в «Зарядье») позвать Ильдара Абдразакова. По счастью, ковид, которым певец этой осенью переболел, не оставил ни следа, и по сочности, фактурности, объему его берлиозовский Мефистофель получился в конечном счете чуть ли не интереснее, чем иные Мефистофели в опере Гуно со всеми ее шлягерами. Было, наконец, приятное открытие в лице Александра Михайлова (которого Валерий Гергиев в Москву еще не привозил), молодого тенора с основательным средним регистром и полетными верхами: его Фауст — работа, симпатичная не только вокальной, но и стилистической выделкой.

Солистов, к которым с маленькой партией Брандера присоединялся бас Олег Сычев, поставили аж на арьерсцене, но оркестр успешно перекрывали все — это, впрочем, еще и к вопросу о дирижерской тактике. В результате которой берлиозовский опус все-таки получился едва ли трагедией и вряд ли даже драматической легендой. Но вот балладой образца не столько Гете, сколько Бюргера и Жуковского — пожалуйста, со всеми положенными сладким ужасом, пронзительностью, вязким саспенсом, отрывистостью и подспудным сумбуром.

=============
Фотогалерея – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 20, 2020 5:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112006
Тема| Музыка, Кафедральный собор Калининграда, Персоналии, Михаил Аркадьев, Александр Тростянский, Рустам Комачков, Евгений Авраменко, Мансур Юсупов
Автор|
Заголовок| В Калининграде во Всемирный день философии проходит музыкально-философский марафон
Мероприятие проводится в Кафедральном соборе на острове Иммануила Канта

Где опубликовано| © ТАСС
Дата публикации| 2020-11-19
Ссылка| https://tass.ru/obschestvo/10047771
Аннотация|

КАЛИНИНГРАД, 19 ноября. /ТАСС/. Многочасовой музыкально-философский марафон, приуроченный к отмечаемому 19 ноября Всемирному дню философии, проходит в Калининграде. Местом его проведения стал Кафедральный собор на острове Иммануила Канта, у стен которого находится могила великого немецкого философа, сообщила пресс-служба собора.

"Кафедральный собор уже четвертый раз проводит музыкально-философский день "МузыКанты на острове Канта. Ремесло экстаза". Собор в этот день становится местом, которое собирает людей, стремящихся мыслить и творить. Лекции и творческие лаборатории, объединяющие в себе музыку, литературу, философию, специально подготовленные концертные программы - уникальные события в уникальном месте - все это составляющие нового культурного действа", - рассказал руководитель пресс-службы учреждения культуры Владимир Глуховцев, отметив, что мероприятия проводятся с соблюдением всех мер безопасности в условиях пандемии коронавируса.

Он пояснил, что в названии проекта соединены бренд собора "МузыКанты на острове Канта" и цикла авторских программ о вечных вопросах и тайнах творчества и мысли "Ремесло экстаза" известного российского пианиста и композитора, доктора искусствоведения, философа, заслуженного артиста России Михаила Аркадьева, который в 16:00 мск и открыл марафон "Беседами за роялем" в концертном зале Кафедрального собора.

"Очередной День философии на острове Канта - изумительное и редчайшее событие. Так сложилось, что если первая любовь в моей жизни - это музыка, то вторая, не менее важная - философия. И соединение музыки и философии вот уже четвертый год в День философии на острове Канта являются для меня важнейшими жизненными моментами особенно концентрированной работы и вдохновения", - сказал Аркадьев, слова которого приводит пресс-служба.

В Калининграде сегодня же произойдет, признался музыкант, важное событие в его творческой жизни: под сводами исторического здания собора состоится премьера нового сочинения - "Кенигсбергский триптих", написание которого специально приурочено к Всемирному дню философии. Впервые прозвучат все три части этого произведения.

В программе музыкально-философского марафона также занятия по антропному принципу в музыке творческой лаборатории доктора филологических наук, профессора Института гуманитарных наук Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта Владимира Гильманова "Она может не вернуться, если…" , концертная программа "Вечное возвращение" с участием известных музыкантов, лауреатов международных конкурсов скрипача Александра Тростянского, виолончелиста Рустама Комачкова, титулярных органистов Кафедрального собора Евгения Авраменко и Мансура Юсупова и других. Завершится День философии в Калининграде около полуночи фортепианным концертом "Ночной Бах", который, как и программа "Вечное возвращение" будет транслироваться на официальном YouTube-канале собора.

О Всемирном дне философии

Всемирный день философии был провозглашен ЮНЕСКО в 2002 году и проводится в третий четверг ноября ежегодно с тем, чтобы на глобальном уровне приобщить мировое сообщество к богатству философской мысли.
В этот День, который отмечается более чем в 70 странах-членах ЮНЕСКО во всем мире, проводят и организуют различные мероприятия (на местном, национальном и международном уровнях): философские диалоги и кафе, дискуссии и круглые столы, конференции и семинары, выставки и презентации с участием философов и ученых из всех отраслей естественных и общественных наук, преподавателей, студентов, школьников, представителей культуры, образования, СМИ и широкой общественности. В 2020 году тема Всемирного дня философии - "Вечное возвращение".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 20, 2020 5:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112007
Тема| Музыка, Персоналии, Георгий Мансуров
Автор| Надежда Травина
Заголовок| Георгий Мансуров: «В musicAeterna мы продолжаем формировать наш особый культурный код»
Интервью с солистом musicAeterna о творческом пути, современной музыке и работе с Теодором Курентзисом.

Где опубликовано| © «Ваш досуг»
Дата публикации| 2020-11-19
Ссылка| https://www.vashdosug.ru/spb/concert/article/2572201/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Георгий Мансуров – солист оркестра musicAeterna, мультиинструменталист, режиссёр театральных проектов, в том числе, концерта-открытия нынешнего фестиваля «Другое пространство» в Московской филармонии. В интервью Надежде Травиной Георгий Мансуров рассказал о том, как по его мнению, нужно исполнять современные партитуры для кларнета, каким образом он пришёл к профессии музыканта и как так получилось, что он стал сотрудничать с Теодором Курентзисом, будучи ещё студентом консерватории.

Недавно в Доме Радио вы исполнили Секвенцию для кларнета Лучано Берио. Композитор создал целый цикл секвенций для инструментов соло – и все они чрезвычайно трудны для исполнения, все невероятно виртуозные, создающие дискомфорт исполнителю. А что приходиться преодолевать в кларнетовой секвенции?

На самом деле, она не кажется тебе сложной, если её играть как бы с внутренним «предохранителем». Сложной она может стать, если ты ставишь для себя целью снять комфортные ограничители и действовать на максимуме все десять страниц – тогда удержать форму сложно, она рассыплется у тебя под руками, ты начнёшь терять контакт со слушателем…Да, эта Секвенция тебя мучает. Если ты на это не пойдешь, музыкального путешествия не случится: будет такая вполне себе академичная музыка второй половины XX века, которую ты будешь излагать профессионально, но с тобой внутри ничего не произойдёт.
Для меня Берио открылся не сразу. Первый раз я серьёзно играл его музыку на концерте-посвящении, который устроила Татьяна Гринденко. Я помню, тогда эта Секвенция меня просто уничтожила – я был обезоружен, бежал, словно спотыкаясь от снежной лавины. Эту пьесу действительно играть страшно! Невозможно передать замысел автора, если ты потеряешь контроль. Вообще, нужно перестать бояться исполнять современную музыку (смеётся). Лучше пойти ей навстречу, попытаться в неё погрузиться.

Как вы справляетесь с этим страхом?

Мне очень помогают занятия электронной музыкой. Когда ты имеешь дело со всякими приборами и модулями, ты не можешь точно прогнозировать, какой результат (композицию) получишь. Ты двигаешься по направлению: машина предлагает тебе некие возможности, вступает с тобой в контакт. И если ты идешь по тому, что предложено и дальше корректируешь в зависимости от своей идеи – получается ансамбль, рождённый здесь и сейчас. Для меня это один из ключей в работе с современной музыкой. Когда я беру сочинение того же Берио, я стараюсь познать логику его мышления – пытаюсь расшифровать его «систему подключения». Когда я понимаю её, то тогда, как говорит Гринденко, ты – хозяин внутри этого сочинения, тогда возникает соавторство. Ты не можешь принять зрителя в качестве гостя, если ты сам – гость.

Все эти расшифровки «систем подключения» относятся исключительно к новой музыке? Или применимы, скажем, для старинной?

Думаю, применимы в большей степени для музыки XX-XXI веков, связанной со сменой парадигмы мышления и творчества. В музыке барокко всё немножечко по-другому устроено. Исполнение этой музыки – алхимический процесс воскрешения того времени. Его нужно любить, чувствовать его и быть с ним осторожным. Да, можно сколько угодно рассуждать об актуальности и современности музыки Баха и Моцарта, но это всё-таки музей (в хорошем смысле!). Мы должны хранить память и передавать традицию, это наша музыкальная миссия, ей нужно служить. В современной музыке у тебя задача – осветить эту новую планету, неизвестное сделать известным. А в старинной музыке –наоборот: надо подойти близко к эпохе, сделать так, чтобы в этой музыке вновь была жизнь. Скажем, невозможно играть Моцарта, не зная ни одного трактата по исполнению сочинений того времени; ты должен, по хорошему счету, постараться стать музыкантом XVIII века.

Помимо кларнета, вы играете на шалмеях, бомбардах, старинных флейтах. Где вы научились на них играть, и откуда такая любовь к редким инструментам?

У меня произошло своего рода откровение: я послушал запись La poeme harmonique (французский ансамбль, специализирующийся на старинной музыке – прим. ред.). Это была любовь с первого взгляда и слуха, моя внутренняя революция. Мне захотелось научиться исполнять такую музыку: я купил мастеровую ренессансную флейту Ганасси, потом стал пробовать шалмей; три года мы с Максом Емельянычевым и Ваней Великановым ездили на разные фестивали старинной музыки в составе ансамбле Alta Capella.

Вы, наверное, посещали факультатив ФИСИИ в Московской консерватории – факультет исторического и современного исполнительского искусства.

Нет, хотя меня и правда, принимали за их студента. Я просто много общался с «аутентистами», делал сумасшедшие вещи – исполнил, например, партию кларино в Бранденбургском концерте Баха в 415 строе. Думаю, во многом, освоить принцип исполнительства старинной музыки мне помогло увлечение джазом – ещё со времен школы. Ведь природа средневековой музыки очень похожа на природу джазовой – те же импровизации, чувство квадрата, причудливый ритм…

Я читала, что вы родились в семье режиссёров (отец Георгия – актер, режиссёр и продюсер Сергей Гинзбург, прим. ред.). Почему решили стать музыкантом?

Да, я вырос в театральной семье, но моя бабушка была пианисткой. Она окончила Московскую консерваторию и дружила с Евгением Мравинским: он ей доверял сидеть на записи репетиций оркестра, следить по партитуре: она была в роли сегодняшнего саунд-продюсера. Моя мама очень хотела, чтобы я был музыкантом. Сначала я учился в подготовительном классе Гнесинки, играл на блок-флейте и, в общем-то, должен был стать флейтистом. Но однажды мы с мамой попали на концерт Евгения Александровича Петрова, на тот момент студента консерватории класса профессора Владимира Александровича Соколова. Тогда мне было шесть лет, но почему-то я сразу понял, что хочу играть именно на кларнете. Через некоторое время мы, наконец, решили подойти к профессору Соколову. Владимир Александрович меня посмотрел, пощупал руки, губы и такой: «Ну, приходите ко мне в консерваторию, поговорим». Мы пришли и каким-то образом – я даже не знаю почему, в моей жизни многое случалось с каким-то авансом – он сказал, что берёт меня в качестве своего ученика. Но поскольку я уже довольно долго играл на блок-флейте, пришлось также долго от этого инструмента отвыкать – в качестве «передышки» Соколов отправил меня к педагогу по фортепиано Виолетте Павловне Петровой и целый год я занимался как пианист. После чего поступил к Евгению Александровичу в ЦМШ: в младших классах нас было трое – я, Валя Урюпин и Никита Агафонов (солист ансамбля «Студия новой музыки» – прим. ред). И тут начался у меня кларнет по полной программе! (смеётся)

Часто исполнители после завершения средней ступени образования уезжают учиться в Европу: поступают в Высшую школу музыки, получают новые возможности реализации себя. Вы же выбрали Московскую консерваторию. Вероятно, из-за того же педагога?

Все, кто прошел «жернова» ЦМШ, знают: поступление в консерваторию – это кульминация, ты к этому шёл с самого раннего детства. Мысль о том, чтобы куда-то уехать, мне даже не приходила в голову. Для меня, двадцатилетнего, Европа была чем-то недосягаемым. Тем более, я думал, что всё – прощаюсь с академической музыкой навсегда. Я тогда, в бешеные «нулевые», работал на студии одного миллионера, который устраивал всякие коммерческие проекты клубной музыки –для него это было своего рода хобби. И вот однажды мы с другом делали ему, так скажем, музыкальное сопровождение к одному очень пафосному светскому мероприятию на Васильевском острове. Я, помню, смотрел на весь этот бомонд и думал: «Всё. Хватит. Больше не хочу». И понял, что надо возвращаться к классической музыке, к кларнету, к Евгению Александровичу Петрову, который преподавал ещё в Московской консерватории. К нему я и поступил – но перед этим было училище Шопена и три года безудержных занятий.

Под «занавес» учёбы в консерватории вы попали в musicAeterna. Как это произошло?

Совершенно неожиданно для самого себя. Я учился, много общался с музыкантами, старался максимально участвовать во всех ансамблях – в общем, бежал вверх по лестнице так быстро, насколько это возможно. Какая Пермь? Для меня этот город был чем-то далёким, я же всю жизнь прожил в Москве. В консерватории я дружил с Афанасием Чупиным и он, узнав о моей любви к музыке Ренессанса, сказал, что мне надо обязательно познакомиться с Теодором. В скором времени мне устроили с ним встречу. Помню, в тот день Теодор был в каком-то тревожном настроении – то ли опаздывал, то ли ещё что-то, а я ещё так вальяжно зашёл к нему, был настроен на беседу… и совсем не рассчитывал на прослушивание! Короче говоря, я ему сыграл всё, что мог – это продолжалось минут сорок, Теодор одобрил, и на этом, собственно, всё.
Прошёл год: я много выступал в Москве с ансамблем Musica Viva, с ГАСО, с Государственным камерным оркестром Уткина. А потом Валя Урюпин меня позвал исполнить Двойной концерт Франтишека Крамерша в Перми. И там я первый раз встретился с оркестром с musicAeterna. После позвонили Теодору, он меня вспомнил и сказал, что я отличный парень. И через несколько дней предложил мне проект.

Ваше впечатление от первого знакомства с оркестром?

Я влюбился в musicAeterna сразу. Понимаете, в Москве есть много хороших оркестров, но никто из них меня так не покорил. Для меня то, что делали в Перми эти молодые ребята, было чем-то за гранью возможностей: я не понимал, как можно добиваться такого звучания. У меня началась невероятная жизнь – мы репетировали после бешеных репетиций, играли ночные концерты после вечерних, и так постоянно… Тогда не было таких гастролей, у нас была своего рода лаборатория, закрытая система.

Почему вы как музыкант поверили Теодору-дирижёру?

Он всегда шёл до конца. И не боялся идти к своей мечте (как бы это пафосно не прозвучало). Оркестр, на самом деле, не самое приятное сборище людей: очень часто они не позволяют дирижёру зайти на их территорию. Но мы шли за Теодором, понимали его, а он – нас. Мы стали словно единым целым в процессе репетиций и выступлений.

А какой маэстро в работе с оркестром? Результат мы слышим, теперь интересно узнать мнение «изнутри».

Очень требовательный. Например, восьмичасовые репетиции для нас были не редкостью. Это сейчас механика нашей жизни немного изменилась, и Теодор уже немного другой – естественный процесс взросления коллектива – но тогда без такой нагрузки было невозможно, и мы все это очень хорошо понимали. Тогда нельзя было не репетировать группами, отдельно всеми духовиками – медь, дерево, отдельно только дерево, только группы кларнетов, и это было абсолютно в порядке вещей для каждой программы. В musicAeterna мы продолжали и продолжаем формировать наш особый культурный код. Мы должны были выработать наш словарь, сохранить наше единство, способ коммуникации внутри группы. У Теодора, действительно, есть свой персональный почерк, уникально то, как он строит произведение.

Сегодня musicAeterna базируется в Петербурге – вы и многие ваши коллеги в оркестре решили поехать за Теодором в северную столицу. Чем был для оркестра этот переезд?

Он был практически «праздником со слезами на глазах». Чувствовали и радость, и какую-то горечь утраты. В Перми мы научились за эти годы выстраивать свой мир – шли всё дальше и дальше, сами менялись, взрослели как музыканты…а сейчас, получается, нужно делать всё заново. Вообще, жизнь артиста – такая «жизнь с чемоданом». Это огромная психологическая нагрузка: иногда просто хочется быть дома. Но чаще всего дом там, где концерт. Сейчас наше постоянное место обитания – Дом Радио: наконец, фасад здания освободили от этой чудовищной зелёной пленки, и оказалось, что и снаружи оно весьма очаровательное. Кстати, есть в этом что-то символическое – рождение новой жизни, новый шаг вперёд, несмотря ни на что. Я даже не хочу сейчас затрагивать в разговоре пандемию и всё, что с ней связано – кто только про это не говорит. Я считаю, что в любое время нужно продолжать жить и двигаться дальше. И я думаю, мне и ребятам это удаётся: и слава Богу, что мы можем выступать, представлять разные концертные программы. То, что сегодня происходит в musicAeterna – большое чудо.

===========
Фотогалерея – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Сб Ноя 21, 2020 1:26 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112101
Тема| Музыка, БЗК, ГАСО, Персоналии, Владимир Юровский, Екатерина Годованец, Евгения Сотникова, Виктория Каркачева, Алена Баева, Светлана Создателева
Автор| ЕКАТЕРИНА ШЕЛУХИНА
Заголовок| ПЕРВЫЙ УДАР СМЫЧКА
ВПЕРВЫЕ ПОСЛЕ ЛОКДАУНА ГАСО ИМЕНИ Е.Ф.СВЕТЛАНОВА И ВЛАДИМИР ЮРОВСКИЙ ДАЛИ КОНЦЕРТЫ В МОСКВЕ

Где опубликовано| © «Музыкальная жизнь»
Дата публикации| 2020-11-19
Ссылка| https://muzlifemagazine.ru/pervyy-udar-smychka/
Аннотация| КОНЦЕРТ

Мы ждали их почти год: из-за пандемии художественный руководитель и коллектив не могли воссоединиться с января. Да и сейчас дирижер буквально прорвался на родину через карантинные барьеры. Конечно, это только приумножило внимание слушателей. Особенно тех, кто посмотрел трансляцию из Санкт-Петербургской филармонии, где музыканты выступили несколькими днями ранее.
Открыто и празднично, первым ударом смычка – традиционным для большинства классических симфоний premier coup d’archet – начался концерт в Большом зале Московской консерватории. Бетховен и Вагнер. Точно такая… нет, все-таки другая программа прозвучала в Петербурге. Там, руководствуясь соображениями профессиональной ответственности, уступая несговорчивому форс-мажору (без сомнения, главной тональности наших дней), Юровский сократил вагнеровское отделение – «Зигфрид-идиллию» и фрагменты музыкальной драмы «Гибель богов» – до двух номеров, первого и заключительного. Кроме того, дирижер предпринял перестановку задуманной последовательности произведений, и петербуржские меломаны услышали вначале «Идиллию», тут же охваченную финальным пламенем тетралогии, а бетховенская Седьмая завершила концерт. В Москве мы обрели радость оценить программу в ее первоначальном виде.

Символический фон концерта можно назвать юбилейным приношением. Большая дата, 250-летие Бетховена, и дата поскромней, 150-летие первого исполнения «Зигфрид-идиллии», выразили косвенную взаимосвязь произведений. Еще крепче – связь ассоциативная. Едва ли в разговоре о Седьмой Бетховена мы позабудем упомянуть Вагнера и его знаменитые слова о симфонии: «Апофеоз танца». Но интерпретацию Владимира Юровского правильнее было бы определить иначе: «стихия движения».

Вперед, вперед устремилась первая часть: остинатно наэлектризованные струнные во вступлении, обостренные пунктирные ритмы и синкопы главной и побочной партий, собранный штрих, тяготение к высоким регистрам. Уже экспозиция набрала такой разбег, что переход к ее повторению воспринимался с досадой прерванного движения. Вторая часть, которая началась практически без перерыва, естественно переняла выбранный курс: подвижный темп Alegretto, первенство метрической пульсации, летящие ямбические форшлаги, бесплотный звук. Минута тишины. И пружина, заведенная в третьей части, интенсивно раскрутилась в финале, в истовой активности рьяной вакхической пляски. Юровский полностью отошел от того, что музыковед Лариса Кириллина назвала «ампирной избыточностью» Седьмой симфонии. Детали были продуманы и сделаны, но замечали мы их тогда, когда они уже состоялись и миновали. Частное было подчинено целому, подробности увлекал за собой ветер скорости. Множество элементов, как в часовом механизме, приводили в движение друг друга. Но если музыка в ощущении слушателя – это текучее вещество, которое не соотнести с наглядным чертежом, то такая трактовка могла быть и не слишком близка. Тем, кому импонирует более масштабный и основательный подход, представленный, например, бетховенским циклом Кристиана Тилемана, интерпретация Владимира Юровского могла показаться чересчур лапидарной. Но следует заметить: в первом отделении, перед вокально-симфонической громадой Вагнера, она сжатой событийностью соблюла пропорции всей программы.

А что же Вагнер? Камерную версию «Зигфрид-идиллии» оформили мелодические реплики солистов, уступчиво передававших друг другу исполнительскую инициативу, мягкие тени гармонических задержаний, скрупулезно соблюденный ритм. Немолодой отец Рихард Вагнер, посвятивший пьесу единственному сыну, предстал человеком лишенным и намека на сентиментальность, рассудочным гением, держащим проявления чувств в узде. Эта возвышенная строгость окрасила также интерпретацию эпизодов из «Гибели богов» (Вступление, «Рассвет» и «Путешествие Зигфрида по Рейну», «Смерть Зигфрида» и «Траурный марш», «Прощание Брунгильды» и Заключительная сцена). Звучание облегченной А.Аббассом версии не страдало маловесной недосказанностью, но в то же время помогало солистке Светлане Создателевой совладать с густой фактурой вагнеровского оркестра. Ее голос вплелся прочной нитью в оркестровую сеть, которую дирижер накинул на твердую породу формы, отбивая ее четкими и увесистыми фрагментами, не ретушируя границ. Работа эта вполне удалась: эпическую Валгаллу захватил холодный огонь.

Иных слушателей могли огорчить некоторые технические неудачи: дисбаланс групп (в Бетховене деревянные духовые порой накрывали струнные), временами подводила интонация, киксовала медь. Но лично для меня все это играет второстепенную роль, более того – доказывает уязвимую достоверность живого искусства. Тем более что во втором концерте, состоявшемся в Зале имени П.И.Чайковского через пять дней, ГАСО продемонстрировал безусловный исполнительский блеск. Вторая программа стала отражением и дополнением первой. Снова две составляющие – симфоническая и оперная, снова классицизм (увертюра к «Свадьбе Фигаро» Моцарта) и зрелый романтизм (концерт для скрипки и фрагменты из «Кавалера розы» Р.Штрауса).

Трактовку увертюры Моцарта нельзя назвать иначе, как чудесной. Изысканная пластика коротких риторических реплик. Последовательность остроумных ответов и парирующих контрапунктов. Все это наслаждение продолжилось искренним Скрипичным концертом юноши Р.Штрауса. В сочинении ор.8, как в зеркале веселого проказника Тиля Уленшпигеля, звуковую поэму о котором семнадцатилетнему композитору еще предстояло сочинить, отразились улыбки Моцарта и Мендельсона. Можно сожалеть, что Концерт входит в репертуар малого числа исполнителей. К счастью, Алена Баева играет его не впервые. Концерт, как говорят в таких случаях, крепко сидит у скрипачки «в пальцах», и задачи, предъявляемые произведением, технику аккордов и двойных нот, филигранную артикуляцию спиккато в финале, но самое важное – широкую кантилену, опоясывающую все части, исполнительница решила с достоинством мастера. Скрипка напомнила нам о женском голосе.

Любимое Штраусом сопрано. «Кавалер розы» – вот зрелое приношение этой любви. Три героини вечера, три солистки Большого театра – Екатерина Годованец (Маршальша), Евгения Сотникова (Софи) и Виктория Каркачева (Октавиан) – смело вошли в пространство мелодической изысканности и пряной чувственности оперы. Сцена передачи серебряной розы из второго акта и знаменитый терцет из третьего показали, что исполнительницы не теряются в труднейшем материале. Выразителен был оркестр, хотя судить об этом всегда трудно. Сэр Георг Шолти не без оснований замечал, что «даже неверно сыгранный Штраус звучит», имея в виду необычайное мастерство и красочность инструментовок. Но в этот раз ускользающую экспрессию музыки окаймил абрис проясняющего структуру дирижерского мышления, и Штраус был сыгран правильно.

«Первый удар смычка». В симфониях он всегда связан с выражением энергии. Можно сказать, что ГАСО двумя ноябрьскими концертами выразил свою энергию, свою прочность и запас профессиональных сил на внезапных поворотах жизни. Оркестр вместе с художественным руководителем уже устремился в «Другое пространство», от классики к современной музыке. И чтобы успевать за ними, нужно быть динамичными или хотя бы постараться. Поэтому, друзья, вперед, вперед!..

==========
ФОТО – ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Сб Ноя 21, 2020 1:27 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112102
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Федор Федотов
Автор| Ольга Богданова, Наталья Овчинникова, при участии Татьяны Шкляевой
Заголовок| «ЗАДАЧА РЕЖИССЕРА — НЕЗАМЕТНО ПОДВЕСТИ ЗРИТЕЛЯ К МУЗЫКЕ». ИНТЕРВЬЮ С ФЕДОРОМ ФЕДОТОВЫМ
Интервью с молодым режиссером Пермской оперы, для которого концерт «Дневник оперного сезона» станет профессиональным дебютом на пермской сцене

Где опубликовано| © Журнал Пермской оперы
Дата публикации| 2020-11-20
Ссылка| https://permopera.ru/media/mediatec/95764/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



В среду, 25 декабря, нас ждет концертная программа «Дневник оперного сезона». Чем она примечательна?

Программа этого концерта представляет собой панораму сезона: солисты исполнят номера из опер, которые запланированы до лета 2021 года. Список готовила руководитель оперной труппы театра Медея Ясониди. Моя задача ремесленная — следить за мизансценами, за общим видением концерта, за светом, за тем, наконец, чтобы публике в зале было комфортно.

Больше всего я люблю работать с состояниями людей. Скажем, мне нравится прием —ставить таймер перед спектаклем. Зрители видят обратный отсчет — и чем ближе к началу, тем сильнее подогревается ожидание. Происходит плавный вход в происходящее на сцене, накапливается внимание. Задача режиссера на концерте — не мешать, незаметно подвести зрителя к музыке.

Как режиссер может повлиять на комфорт зрителя в зале?

Режиссер — это человек, который оказывается в зале до того, как начинается действие. Мне нравится фраза Ромео Кастеллуччи о том, что его спектакли не заканчиваются с фактическим концом постановки и начинаются до открытия занавеса. С моей точки зрения, зритель поначалу должен попасть в пространство, которое подготавливает его к восприятию спектакля/концерта, погружает в нужное состояние.

Приведу обывательскую метафору: заходя в парфюмерный магазин, мы с ходу понимаем, зачем пришли и к чему готовиться. Но если на входе в парфюмерный магазин торговать хлебом, получится «винегрет». В хороших местах так не делают.

Концерт «Дневник оперного сезона» должен был состояться раньше, но был перенесен из-за пандемии. Как ты сам пережил изоляцию?

Эпидемия обнажила нервы нашего общества, на которые раньше не обращали внимания, потому что не было столько свободного времени. Она стала серьезным тестом для каждого человека. Я всегда вел активный образ жизни, у меня много друзей, я люблю общаться. Поэтому на самоизоляции сначала было очень тяжело. Но я решил: пусть это будет время переосмыслить какие-то вещи, собраться с силами и плотнее заняться творчеством. Я думаю, что люди до эпидемии и после нее — другие люди.

Что для тебя творчество?

Для меня творчество само по себе — это момент бессознательного. Если музыкант, выходя на сцену, будет думать о том, какую ноту ему сыграть, то это будет не музыка, а набор нот. Я бывший флейтист и помню, что самые лучшие концерты случались, когда во время исполнения у меня «отключалась голова» и я некоторое время после выступления не понимал, что произошло. Но для этого нужно очень много работать до и после, заниматься анализом. А в момент творчества нельзя думать. Это несознательный процесс.

Как вообще сложились твои отношения с музыкой?

Я родился в творческой семье: моя мама занималась кино, отец — флейтист, сестра тоже флейтистка. Мой дед был заведующим кафедрой в консерватории по классу флейты. Кем еще быть в такой семье? Разумеется, флейтистом.

С четырех лет я занимался музыкой. У меня был замечательный учитель — Александра Михайловна Вавилина-Мравинская, жена знаменитого дирижера, пианиста и педагога Евгения Мравинского. Это было лучшее обучение не только исполнению, но и пониманию музыки, которое только можно вообразить. Я учился в десятилетке при Санкт-Петербургской консерватории, но на моих последних классах Александра Михайловна оттуда ушла. И к тому времени я сам немного «выгорел». Помню, как на государственном экзамене я попросту забыл ноты произведения, которое играл. И стало понятно. что это переломный момент и нужно решить, кем быть в этой жизни. Не было ни волнения, ни ажиотажа. Просто пришло время искать для себя что-то новое.

Можно было пойти куда-угодно, но я понимал, что без музыки как таковой мне не жить, и профессию нужно выбирать, связанную с ней. Мои родители занимаются кино и музыкой. Я скрестил оба искусства — и получилась оперная режиссура. Сейчас я учусь на 4 курсе Петербургской консерватории. С работой в театре это спокойно сочетается: у каждого студента индивидуальный план обучения, плюс из-за пандемии все занятия проходят дистанционно.

Как ты оказался в Перми?

Первый раз я попал в Пермь на «Жанну на костре», куда нас с другом пригласил Андрей Александрович Борисов. Тогда я уже сходил на все возможные музыкальные спектакли в Петербурге. От Перми я не ждал чего-то особенного. Но эта поездка перевернула все мое восприятие театра. Что произошло, я осознал уже только в самолете обратно. Спектакли уровня «Жанны» в России можно пересчитать по пальцам одной руки.

Я поделился своими мыслями с Андреем Александровичем, и он пригласил меня работать в Перми. И вот что интересно, за три дня до отъезда сюда мне рассказали историю — одну из тех, после которых начинаешь верить в судьбу. Мои дед и бабушка играли в оркестре Мариинского театра, и когда коллектив был в эвакуации в Перми, у моей бабушки начались схватки ну практически в оркестровой яме. Мой отец родился в Перми. Я никогда этого не знал и тут услышал впервые. Меня шокировало это совпадение. Так что в определенном смысле Пермский театр оперы и балета для меня — родной.

Когда ты ехал в Пермь уже в качестве начинающего режиссера, у тебя были ожидания?

Сейчас уникальный момент — и пандемия это только подчеркивает — момент неопределенности, хаоса, из которого что-то должно родиться. И рождать это нам. Нам предстоит найти то новое, что должно прийти.

Пермскую оперу я выбрал еще и потому, что здесь очень грамотный менеджмент. Этот театр — одна из самых прогрессивных институций из известных мне. Нигде так не приветствуется эксперимент, как здесь. Нигде нет такой свободы творчества, как здесь. Культурная среда Петербурга более консервативна, поэтому молодым художникам нужно априори вставать в более радикальную позицию, чем им хотелось бы.

Как ты ощущаешь пространство Пермского театра оперы и балета?

Сейчас у меня период адаптации. Я смотрю всё, что идет в репертуаре. Смотрю не только на сцену, но и на людей, и могу сказать: пермская публика воспитанная, прогрессивная и безумно мне нравится. Планка требований очень высока. Чтобы удивить пермского театрала, нужно постараться, и путь эпатажа здесь неприемлем. Это путь восторга и удивления.

Как ты смотришь на пространство Завода Шпагина, видишь ли ты ее в качестве постановочной площадки для себя?

Честно говоря, на данном этапе Завод Шпагина — это моя основная цель. Он может быть именно экспериментальной площадкой, потому что театр, как ни крути, накладывает определенные рамки, за которые выходить, по-моему, не стоит. Нужно вначале попробовать эксперимент без рамок, посмотреть, как отреагирует публика — в общем, устроить нечто вроде лаборатории. Если в результате эксперимент оправдается, подтвердит свое право на существование, то его можно выносить в театр. Театр — это храм искусства, а радикальные эксперименты лучше делать на Шпагина.

Твой режиссерский дебют в пермском театре должен был состояться на «Сотворении мира», но вмешался коронавирус, исполнение отменили. Как ты это воспринял?

Я пришёл домой и лег на пол. Режиссура — это длительный процесс, несколько кругов ада и обсуждений, поиска верных решений. И вот ты готов предъявить результат — а всё рассыпается. Было ощущение безнадежности, честно говоря.

Как ты с ним справился?

Только с помощью людей. Режиссер сам по себе никто, он не споет и не сыграет за всех. Самое главное для режиссера — его команда. И в периоды апатии мне помогают люди, с которыми я работаю и дружу. Хотя большинство друзей сейчас в Петербурге, мы продолжаем оставаться на связи, а несколько моих близких даже приехали сюда, в Пермь, на премьеру. Они очень поддержали меня в тот момент, так что я недолго лежал на полу.

Нельзя оставаться одному и нужно что-то делать — таков элементарный, но рабочий рецепт по борьбе с апатией, унынием и хандрой. Сейчас я стараюсь находить новых людей, подружиться с ними. В Перми много прогрессивной молодежи, и у многих есть запрос на искусство. Мне интересно, есть ли у них запрос именно на оперное искусство — но как человек, который не знает, что такое опера, может понять, есть и у него такой запрос?

Как сформировать этот запрос?

Что самое главное у режиссера, художника, любого творческого человека? Стиль. Научиться работать с артистами можно, это ремесло. Разобраться в нотном материале — большой труд, но можно обучиться. А стиль — это душа искусства, которой нужно открыть дорогу.

На мой взгляд, между оперой и современным зрителям стоит нафталиновая эстетика и несоответствие времени. Но если люди увидят, что опера — это что-то красивое, интересное и стильное, они пойдут ее слушать. Да, у оперы выше «порог вхождения», но с помощью нового языка и методов выражения можно снизить его, сделать оперу более открытой миру. «Искусство должно потрясать», — говорил маэстро Евгений Мравинский, и мне нравится эта фраза. Нельзя делать вещи, которые оставляют людей равнодушными. Если нет реакции — то работа не сделана, мы зря старались.

С какого спектакля ты бы советовал новому зрителю начать знакомство с оперой?

Я бы начал с опер Джакомо Пуччини. Он реалист от музыки. Слушая его оперы, можно закрыть глаза, и воображение дорисует всё до мельчайших деталей — настолько подробна и содержательна его музыка. Или можно начать с совершенно гениального и в то же время доступного Моцарта — например, с его Cosi fan tutte («Так поступают все женщины»).

==================
ВСЕ ФОТО – ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Сб Ноя 21, 2020 1:29 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112103
Тема| Музыка, мини-фестиваль «Дягилев +», оркестр MusicAeterna, Персоналии, Теодор Курентзис, Марко Никодиевич, Алексей Ретинский, Вадим Холоденко, Елена Гвритишвили, Андрей Волосовский, Евгений Субботин, Вадим Тейфиков, Екатерина Романова, Анастасия Шаповал, Алексей Сучков, Александр Шайкина, Владислав Песин, Екатерина Дондукова, Наталья Буклага
Автор| Юлия Баталина
Заголовок| Гармоничность парадокса
В Перми впервые прошёл мини-фестиваль «Дягилев +»

Где опубликовано| © Журнал Пермской оперы
Дата публикации| 2020-11-20
Ссылка| https://www.newsko.ru/articles/nk-6253309.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Всего три вечера… Казалось бы, слабая компенсация за не прошедший в этом году Дягилевский фестиваль, но на этих концертах мы получили в концентрированном виде то главное, по чему так изголодались с июня прошлого года, — музыку в предельном, почти мистическом и сакральном проявлении; музыку не как набор приятных звуков, а как послание к человечеству, послание обо всём важном, особенно важном в эти дни; музыку, которая не боится быть странной, страшной, парадоксальной, но при этом остаётся прекрасной.
Кстати, о компенсации. Директор Дягилевского фестиваля Анна Касимова призывает ни в коем случае не воспринимать «Дягилев +» (12+) в этом ключе. По её словам, проект был задуман Теодором Курентзисом задолго до отмены Дягилевского фестиваля 2020 года: планируется, что отныне он будет постоянным — два раза в год у Дягилевского фестиваля будет маленькое музыкальное ответвление, тот самый «Дягилев +». Это — очень хорошая новость.

На протяжении трёх концертов Теодор Курентзис и MusicAeterna выдавали излюбленные музыкальные парадоксы и рискованные сочетания: свежайшее сочинение Алексея Ретинского, будоражащее неожиданными звуковыми аттракционами, соседствовало с симфонией Брамса, услаждающей настроенные на классику слуховые рецепторы; старинная музыка Гийома де Машо (XIV век) сменялась авангардом Бернарда Ланга, а ультраминимализм Джачинто Шельси сопровождался традиционным танцем вертящегося дервиша из Турции. Классический симфонический концерт, музыкальный перформанс в цехе бывшего завода им. Шпагина, а благодаря инициативе частной филармонии «Триумф» и нескольких музыкантов оркестра ещё и ночной «закрытый» концерт — традиционные форматы фестиваля были соблюдены.
Неожиданная музыка в неожиданном, остром, смелом исполнении: фестиваль «Дягилев +» был парадом виртуозов. Подход пианиста Вадима Холоденко и певицы Елене Гвритишвили к исполнению сольных партий в Krauseminze Алексея Ретинского, знаменитые перкуссионные «Ребонды» Янниса Ксенакиса в артистичном изложении Андрея Волосовского, скрипичные пассажи Евгения Субботина, Вадима Тейфикова, Екатерины Романовой и Анастасии Шаповал, рискованные упражнения с фортепиано — препарированным и не очень — Алексея Сучкова и Александра Шайкина и, конечно же, всепобеждающее соло на пиле Владислава Песина — торжество точного, тонкого, творческого звукоизвлечения. Особо хочется сказать о певицах Екатерине Дондуковой и Наталье Буклаге: одна показала, как отлично смотрится в экстремальном вокале классическая школа, вторая — как идёт старинной музыке современный исполнительский подход.

И, конечно, непревзойдённая сыгранность, ансамблевость — феноменальное свойство MusicAeterna и всех коллективов её солистов. Такой слаженный оркестр, в котором никто ни в малейшей степени не нарушает звучного единства и при этом каждый музыкант остаётся исполнительской личностью, редко когда приходится слышать. Четвёртая симфония Брамса и его же Первый венгерский танец, сыгранный на бис, погрузили зал оперного театра в звуковую волну победительной мощи и кристальной прозрачности. Здесь не было никакой мути, никакой невнятности — Курентзис не согласен на полумеры, ему нужна полная безупречность. В Перми MusicAeterna впервые играла в новой акустической ракушке, и, думается, она помогла музыкантам. На этот концерт хотелось пригласить всех самых придирчивых, самых капризных меломанов мира.
Одним из главных героев события стал композитор Алексей Ретинский: за три дня было исполнено четыре его произведения. Это один из любимых композиторов Курентзиса и MusicAeterna, первый резидент Дома радио, ради которого создали особые условия для творчества. Результат не замедлил сказаться: Ретинский пишет много и эксклюзивно именно для этого дирижёра и этого коллектива. На симфоническом вечере в Пермском театре оперы и балета была впервые исполнена на публике его композиция Krauseminze, что в переводе с немецкого значит «Мята». В её основе — стихотворение Пауля Целана «Втроём, вчетвером», по словам композитора, оно — о встречах и расставаниях. В музыке это слышно: оркестр то распадается на отдельные звуки, каждый из которых многозначителен и, как правило, печален, то сливается в стройное тутти фортиссимо. Соединение и распад: Ретинский сравнивает мелодические линии с миллионом нитей — человеческих судеб, продетых в узкое игольное ушко времени и предопределённости. Они соединяются, разъединяются, какие-то обрываются… Но всё это — естественный ход вещей.

К подобной философичности композитора склоняют условия создания его музыки: всё лето он писал в родной горной деревушке в Крыму. Там всего 15 домов, нет электричества, нет машин, зато есть звёздное небо и звуки природы. Звуки природы в музыке Ретинского невозможно не услышать. Одно из произведений, исполненных на ночном концерте в «Триумфе», так и называется — From Birds Life («Из жизни птиц»). Это перекличка двух скрипок, находящихся в разных углах зала, — невербальный разговор, понятный без слов.
Krauseminze Ретинский завершил совсем недавно — в октябре, и уже прошла в Штутгарте его мировая премьера, однако там оркестр SWR под управлением Курентзиса играл без публики, для онлайн-трансляции, так что в Перми состоялось первое исполнение для зрителей, тоже своего рода мировая премьера.

Ещё один автор, без которого выступления MusicAeterna на дягилевских проектах уже практически немыслимы, — Марко Никодиевич. Вот уже три года сочинения сербского композитора придают особую характерность концертам оркестра. Его Tanzaggregat стал самым обсуждаемым музыкальным произведением Дягилевского фестиваля 2018 года, успех повторился на фестивале 2019 года с произведением K-hole/schwarzer horizont. Drone (with song). Музыка Никодиевича, украшенная живой электроникой (на K-hole/schwarzer horizont. Drone (with song) приезжал сам автор, без него электронную партитуру воспроизвести никто не брался) и тронутая нотками индастриала, идеально вписалась в пространство бывшего завода. Нынче же, на «Дягилев +», прозвучал его струнный квартет №2 — остроумная игра с классической музыкальной формой, нерушимой, как квадрат — фигура, которая в настольных играх считается неизменяемой. Две скрипки, альт и виолончель, традиционная четырёхчастная музыкальная структура, а внутри — вариации классических тем и привычных мелодических конструкций, поданные в свежей, остроумной обработке.
Так получилось, что квартет Никодиевича пермские меломаны прослушали два с половиной раза: он звучал и на «Заводе Шпагина», и в «Триумфе», а вторая часть — танго — была ещё и сыграна на бис.

И, конечно, главный герой всех дягилевских событий в Перми — Теодор Курентзис. Приезжает, очаровывает публику, умиляет неизменными красными шнурками, греет душу краткими, но очень лестными для пермяков высказываниями о том, что Пермь — это родной дом, что возвращение сюда всегда очень волнующе для него и для всего оркестра MusicAeterna…
Вселяет надежду на продолжение этого бурного, трудного и пока не завершившегося музыкального романа.

===============
ФОТОГАЛЕРЕЯ – ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22345
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Ноя 21, 2020 1:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112104
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Вероника Джиоева
Автор| Ирина Столярова
Заголовок| Вероника Джиоева: Я всю жизнь мечтала петь так, как звучу сейчас
Где опубликовано| © ФАН
Дата публикации| 2020-11-21
Ссылка| https://riafan.ru/1339135-veronika-dzhioeva-ya-vsyu-zhizn-mechtala-pet-tak-kak-zvuchu-seichas
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото из личного архива Вероники Джиоевой

Верите ли вы в гороскопы? Таким вопросом заканчивается один из постов в соцсетях знаменитой оперной певицы Вероники Джиоевой. Но прежде артистка подробно рассказывает о чертах характера водолеев и с легкой изысканностью отправляет читателей к справочной информации. Действительно, Вероника рассказала о самой себе — просто, без пафоса, но подкупающе искренне и в нестандартной форме.

Из интервью ФАН читатели узнают, что певица великодушна и не злопамятна, что стяжательство — не ее стихия, к деньгам она относится философски, а главные ценности в ее жизни — это искренняя любовь, дружба и, конечно, новые роли на сцене.

«Зритель не догадался о моих испытаниях»

— Вероника Романовна, недавно произошло важное для вас событие: дебют в «Трубадуре» Верди на сцене Финской национальной оперы. Как родилось сотрудничестве с этим театром?


— Первый раз я пела в «Трубадуре» в Новой опере на фестивале, организованном мною совместно с этим московским театром в 2018 году. Это было концертное исполнение.

Вспоминая то событие, я не могу не сказать о том, что жизнь часто вносит коррективы в твои планы. Ты готовишь фестиваль, но неожиданно возникают серьезные проблемы со здоровьем. Я изначально должна была петь в полноценном спектакле, но в течение того месяца, когда проходил фестиваль, я пережила две сложнейшие операции. Зритель, слава богу, не знал и не догадался о тяжелых испытаниях, которые я пережила.

Я считаю то выступление достойным и полноценным моим дебютом в сложнейшей и роскошной партии Леоноры — в сценических костюмах, с трансляцией на весь мир. «Трубадур» был и остается для меня знаковым спектаклем, как, впрочем, и другие оперы Верди.

Кстати, именно во время исполнения еще одного шедевра этого итальянского композитора — «Реквиема» — я познакомилась с меццо-сопрано Лилли Паасикиви, художественным руководителем Финской национальной оперы. После той встречи во Франции она и пригласила меня в театр в Хельсинки для участия как раз в «Трубадуре». С первый попытки наш творческий союз в этой постановке не получился — не сложилось. Сначала там была «Аида» и другие работы. И вот осенью этого года я спела серию представлений «Трубадура».

Я очень люблю этот театр, директор которого является профессиональным певцом. В этом коллективе работают профессиональные люди, понимающие, что такое классическая опера «от и до». Эти люди знают, как относиться к певцам, они красиво разговаривают с артистами. Условия, созданные для приглашенных солистов, потрясающие, причем не только в плане финансов, но и организации места проживания, репетиционных процессов и так далее.

Приятно всегда возвращаться в театр, где тебя искренне любят, называют примадонной, дают свободу творческого выбора. Это очень важные вещи для современных певцов, когда в опере главными действующими лицами становятся не артисты или дирижер, а режиссеры, зачастую не имеющие не только представления обо всех нюансах оперного представления, но и базового музыкального образования.

— В Финской опере несколько лет назад вы отказались петь Катерину Измайлову, не приняв версию, которую сделал режиссер. Что для вас стало неприемлемым в предложенной постановке?

— Перед тем как дать ответ, я просмотрела эту постановку режиссера и сразу же не приняла ее. Действие происходит преимущественно в темноте, все сделано неэстетично, некрасиво, вульгарно и грубо в интимных сценах. Сам персонаж Катерины Измайловой был подан извращенно: норвежский режиссер абсолютно не понял сложности и многогранности характера этой русской женщины, ее личностной трагедии, скатившись до примитивного показа героини-развратницы, которая на самом деле заблудилась в любовном порыве и стала жертвой урагана любовных чувств к другому мужчине. Я почти уверена, что этот режиссер не читал повести Лескова, которая легла в основу сюжета оперы Шостаковича.

Я хотела бы спеть эту роль, но только с тем режиссером, который позволил бы мне пропустить эту сложную в драматическом плане роль через себя. Но таких режиссеров в современной опере практически не осталось. Стало обычной практикой, когда режиссер моделирует схематично сюжет и расставляет в него певцов как статистов. Если режиссер раскрученный, модный, то все критики будут писать о его гениальности, не вникая в характер его работы. А если режиссер неизвестный, то о нем на второй день после его «шедевра» благополучно забудут...

В итоге я направила письмо в Финскую оперу, написав, что при всей любви к театру не хочу терять репутацию среди своих поклонников и изменять своим творческим принципам, поэтому отказываюсь участвовать в спектакле «Катерина Измайлова». Мое послание приняли с пониманием...

— Финская опера сполна компенсировала этот конфуз, пригласив вас в 2022 году спеть у них 13 премьерных представлений «Турандот» Пуччини.

— Премьерные показы «Турандот» перенесли на 2023 год. Мне очень приятно, что эту замечательную оперу Верди ставят исключительно под меня. В России, к сожалению, таких проектов, сделанных специально для моего голоса, под мои актерские данные, нет.

«Менеджеры-зубры съедят конкурентов»

— Коллеги по цеху, наверное, с трудом скрывают зависть к столь масштабному контракту?


— Не задумывалась на тему зависти по отношению к себе. Возможно, нет, потому как я не пою в «Метрополитен», «Ла Скала» или Венской опере, хотя считаю, что мой голос и драматический талант позволяют мне иметь спектакли на этих мега-сценах. К сожалению, пока нет рядом человека, профессионала, который хотел бы, как зверь, того же, что и я, который занимался бы продвижением моей карьеры с полной самоотдачей.

У менеджера и певца должно быть единство цели, чтобы они вдвоем одинаково мыслили, творили, вместе сметали все преграды на своем пути. Я не теряю надежды, что «примадонне моего тела» — имеется в виду голос — все-таки повезет встретить такую родственную душу с деловой хваткой и связями в заточенном на жесточайшую конкуренцию оперном мире. Я мечтаю работать с импресарио, с которым мы откроем двери великих театров мира.

— Оперное закулисье — это «террариум единомышленников», или же опер хватает на всех?

— До последнего времени, думаю, опер хватало на всех певцов. Но что будет после пандемии, не знаю. Ведь очень многие театры, особенно на Западе, закрылись, и кто из них сможет продолжить работу после того, как вирус отступит, тоже непонятно. Финансовые потери из-за простоя колоссальные. Что будет с нами, певцами? Где мы будем работать и с кем? Начнется ли битва за контракты, как говорится, не на жизнь, а на смерть? Вопросы, увы, риторические.

Я не исключаю, что агенты будут неистово сражаться за свои проценты и отчисления за выступления артистов, чтобы, опять же, продвигать своих подопечных. На рынке останутся, скорее всего, опытные менеджеры, зубры, которые съедят конкурентов и не поперхнутся. Начнется сумасшедшая гонка за гонорары, спектакли, ангажементы, гастрольные туры, контракты...

А ведь хочется обратного — чтобы успех артиста определяли не личные связи, а талант, чтобы принцип отбора на спектакли был прозрачнее и честнее, справедливее. Но прогнозы по ситуации по COVID-19 все еще неутешительны, и о восстановлении нормальной работы театров пока говорить не приходится.

— Своим творческим домом вы называете Новосибирский театр оперы и балета. Как вы, уроженка Южной Осетии и выпускница Санкт-Петербургской консерватории, оказались в сибирском городе?

— Это мой первый оперный театр в творческой биографии, и один раз в год я обязательно туда приезжаю, чтобы спеть несколько спектаклей. В этот раз я за короткий промежуток времени исполнила четыре абсолютно разные оперы: «Бал-маскарад» и «Аиду» Верди, «Богему» Пуччини и «Кармен» Бизе. Коллеги назвали меня сумасшедшей, ведь каждая роль очень сложна в вокальном плане. Но благодарность зрителей заставляет забывать об усталости.

Люди услышали, насколько мой голос стал мощнее, совершеннее, мягче. Мои занятия не проходят даром. Сейчас мой голос находится в оптимальной форме. Я всю жизнь мечтала петь так, как звучу сейчас. Я в голове мысленно представляла идеальное исполнение, но технически до настоящего момента не могла это воспроизвести.

«В театрах Европы преобладает чернуха»

— В Брюссельском оперном театре в 2016 году вы спели партию Тамары в опере «Демон» Рубинштейна. Опера очень редко исполняется, хотя в ней много красивых арий. Что вы скажете об афишах современных театров?


— Это был мой второй выход на сцену брюссельского театра «Ла-Монне». А в первый раз я пела там вместе с оркестром под управлением Теодора Курентзиса. Сразу после представления ко мне подошел директор театра и предложил исполнить Амелию (в опере «Бал-маскарад» Верди. — Прим. ФАН), но я, к сожалению, в те даты была занята. Потом я вернулась в «Ла-Монне», чтобы исполнить Тамару в «Демоне».

Эта опера действительно стала раритетом: ей, увы, не находят места в нынешних афишах, ужасных, по моему мнению. В репертуаре европейских театров, особенно немецких, преобладает чернуха, превалируют постановки, где много смерти и насилия, а хочется красивых спектаклей. Опера — это прежде всего вокальное представление, где на первом месте должны быть голоса певцов.

— Этим летом вы должны были петь в «Аиде» на «Арена-ди-Верона» в постановке легендарного Франко Дзеффирелли. Но фестиваль из-за пандемии отменили. Есть ли у вас шанс все-таки спеть на этой уникальной площадке, вмещающей порядка 15 тысяч зрителей?

— Моя большая потеря, что я не спела на сцене знаменитого амфитеатра в Вероне «Аиду». Ее же я чуть раньше должна была петь в Цюрихском оперном театре, но та постановка тоже не состоялась. Взамен швейцарцы пригласили спеть в другом вердиевском шедевре — «Макбете» — в 2022 году. А вот итальянцы ничего не предложили вместо отмененной «Аиды». Это очень печально и неуважительно к певцам. Я обожаю эту роль.

— Вы не считали, сколько раз за карьеру вы пели эту партию?

— Приблизительно раз 60, где-то так.

«В гороскопы не верю — верю в себя»

— Будучи студенткой четвертого курса Санкт-Петербургской консерватории, вы выпустили первый сольный диск… в Южной Корее. Почему в далекой азиатской стране, а не в России? Быстро поняли, что имеют дело с будущей оперной звездой? Вам за державу не обидно?


— Действительно, спонсорами моего первого релиза выступили корейцы. Они приехали в Россию, были и их фотографы. Корейцы не только записывали сам диск, но и снимали репетиционный процесс. Работа была проведена кропотливая, все происходило на феноменально профессиональном уровне, внимание и уважение ко мне, начинающей артистке, было потрясающим. Этот проект делали специально к фестивалю в этой азиатской стране.

Обидно, что такой опыт для меня оказался штучным. С чем-то подобным я в России не встречалась, даже будучи известной певицей. Среди моих земляков из Южной Осетии очень много богатых людей. Но никто из них не предлагал мне никакой помощи, даже когда я в этом очень нуждалась — я имею в виду годы учебы в Санкт-Петербургской консерватории.

— Недавно вышел ваш диск — и опять не в России, а в Литве. Кто помог с этим проектом?

— Помог человек, который понимает оперу, является большим поклонником этого жанра и ценит хорошие голоса. Большое ему спасибо! В России никто подобного мне не предлагал.

— Верите ли вы в гороскопы?

— Нет, не верю. Я верю в себя.

— Какие подарки в виде концертов вы преподнесете российской публике в ближайшее время?

— Я всегда, даже в сложных ситуациях, стараюсь сохранять позитивный настрой, не теряю присутствия духа и смотрю в будущее с оптимизмом. Совсем скоро одна новая роль должна быть на сцене Большого театра. В марте-апреле я надеюсь в этом театре снова выступить в своих любимых партиях: королевы Елизаветы Валуа («Дон Карлос» Верди. — Прим. ФАН) и Амелии («Бал-маскарад» Верди. — Прим. ФАН). К 6 февраля, надеюсь, ситуация с вирусом выправится и я спою в «Реквиеме» Верди вместе с моим хорошим другом и замечательным певцом, а теперь еще и дирижером Дмитрием Корчаком.

Кроме того, должен был состояться большой гастрольный тур по России, но пока ждем подтверждения. Контракты на 2022–2023 годы у меня уже подписаны, а те выступления, которые запланированы в следующем году, — в подвешенном состоянии. Я готовлю интересный проект-сюрприз в июне 2021 года, но тоже пока окончательного решения по нему нет.

Год нынешний выдался очень трудным для всех. Я хочу пожелать всем моим поклонникам, любителям оперы скорейшей встречи с театрами. Артисты безумно хотят работать и выходить на сцену, чтобы щедро делиться своим талантом и голосами со зрителями. Я хочу всем пожелать здоровья, чтобы прекратилось насилие, теракты и войны. 2020 год получился страшным во всех отношениях. И очень хочется, что в 2021 году все, как по волшебству, стало красивым, гармоничным и мирным.

Досье

Вероника Джиоева родилась в Южной Осетии. В 2000 году она окончила Владикавказское училище искусств по классу вокала (класс Н. Хестановой). В 2005 году окончила Санкт-Петербургскую консерваторию имени Н.А. Римского-Корсакова по классу вокала (класс проф. Т. Д. Новиченко). В труппе Новосибирского театра оперы и балета — с 2006 года.

На сцене театра исполнила около 20 ведущих оперных партий, в их числе: Елизавета («Дон Карлос» Верди), Леди Макбет («Макбет» Верди), Аида («Аида» Верди), Мими и Мюзетта («Богема» Пуччини), Лиу и Турандот («Турандот» Пуччини), Микаэла («Кармен» Бизе), Тоска («Тоска» Пуччини), Амелия («Бал-маскарад» Верди), сольные партии в «Реквиеме» Верди и Второй симфонии Малера.

Приглашенная солистка Большого театра России. Плодотворно сотрудничает с европейскими театрами, в числе которых: Театр Комунале (Болонья), Театр Реал (Мадрид), Финская национальная опера (Хельсинки) и другие. В США певица дебютировала на сцене Хьюстонской оперы в партии Донны Эльвиры в опере «Дон Жуан» Моцарта. В 2011 году в Мюнхене и Люцерне исполнила партию Татьяны в «Евгении Онегине» с симфоническим оркестром Баварского радио под управлением Мариса Янсонса.

В 2017 году на сцене Новосибирской оперы состоялся первый фестиваль Вероники Джиоевой. Также именные фестивали певицы проходят на ее малой родине и в Москве.

Альбом «Ritorna vincitor!», записанный в 2019 году с Каунасским городским симфоническим оркестром (дирижер Константин Орбелян), был номинирован на престижную премию International Classical Music Awards-2020.

Голос Вероники Джиоевой звучит в телевизионных фильмах «Монте-Кристо», «Васильевский остров» и др. В мае 2018 года Вероника Джиоева удостоена почетного звания «Заслуженный артист Российской Федерации».

======================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 24, 2020 5:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112401
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Риккардо Мути, Кристина Маццавилани-Мути
Автор| Ирина Муравьева
Заголовок| Сила судьбы на дорогах дружбы
Прямой эфир концертов Риккардо Мути из итальянской Равенны - на сайте "Российской газеты"

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 262(8316)
Дата публикации| 2020-11-21
Ссылка| https://rg.ru/2020/11/19/rg-pokazhet-priamoj-efir-koncertov-rikkardo-muti-iz-italianskoj-ravenny.html
Аннотация| ТРАНСЛЯЦИИ

В предстоящие воскресные дни ноября читатели "Российской газеты" получат уникальную возможность смотреть прямые трансляции из Театра Алигьери в Равенне концертов выдающегося итальянского дирижера Риккардо Мути с Молодежным оркестром Луиджи Керубини. Ссылку на эксклюзивное право стриминга в России любезно предоставили "РГ" RMMUSIC (www.riccardomutimusic.com) и куратор проекта Равеннский фестиваль (www.ravennafestival.org). Начало трансляций в 13:00 по московскому времени 22 ноября и 29 ноября.

Концерт Риккардо Мути и Молодежного оркестра Луиджи Керубини от 22 ноября доступен по ссылке www.ravennafestival.live/en/live-stream-eng/

Такой беспрецедентный проект стал возможен в условиях пандемии и экстремальных обстоятельствах, в которых оказалась культура во всем мире: переносы и отмены концертов и спектаклей, невозможность планирования, срывы международных договоренностей. Культура вынуждена активно осваивать цифровой формат. В Италии, как известно, из-за второй волны пандемии уже с 24 октября полностью остановлена деятельность театров и концертных залов. Второй локдаун планировали продлить до 24 ноября, но, по обновленной информации, срок его сдвинулся уже к 3 декабря. Вряд ли и эта дата станет финальной. Именно поэтому знаменитый итальянский маэстро Риккардо Мути пытается в новых условиях искать возможные концертные форматы, чтобы музыкальная жизнь в стране не прекращалась.

Стоит напомнить, что после первого карантина именно Риккардо Мути и Кристина Маццавилани-Мути, возглавляющая Равеннский фестиваль, вернули "живую" музыку в Италию, представив министру культуры концепт концертной жизни в условиях пандемии - с соблюдением санитарного протокола и дистанционной рассадкой. В июне на Равеннском фестивале состоялся первый в Европе публичный концерт, открывавшийся сочинением Александра Скрябина "Мечты". Летом в Равенне удалось провести полноценный фестиваль с афишей, включавшей около сорока музыкальных событий (в том числе выступления Валерия Гергиева с оркестрами Луиджи Керубини и Мариинского театра). Многие концерты фестиваля, проходившие на открытом воздухе в средневековой крепости Рокка Бранкалеоне, бесплатно транслировались в формате стриминга.

Но в конце октября итальянские залы вновь закрылись для публики, и в последний момент была отменена традиционная осенняя Трилогия Равеннского фестиваля, прекращены репетиции спектакля "Фауст рапсодия" на музыку Шумана. Риккардо Мути обратился к премьер-министру Италии Джузеппе Конте с открытым письмом (газета Corriere della Sera), где изложил свою твердую позицию: "Обнищание ума и души опасно и вредит в том числе физическому здоровью. Считать театральную деятельность излишней… - это проявление невежества, отсутствия культуры и духовности". Маэстро заявил, что решение правительства "не принимает во внимание страдания тысяч артистов, которые оскорблены подобной ситуацией и опасаются за свое будущее". Особенно незащищенными в этой ситуации оказались, по его мнению, молодые музыканты.

Еще летом во время Равеннского фестиваля Риккардо Мути в первую очередь дал возможность выступить молодым музыкантам: Молодежный оркестр Луиджи Керубини сыграл на фестивале пять программ. Этот коллектив, основанный Риккардо Мути в 2004 году, состоит из лучших молодых музыкантов Италии в возрасте до 30 лет и известен не только в Италии, но и в Европе, России, Японии, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке и др. Оркестр является коллективом-резидентом международного проекта "Дороги дружбы", который маэстро ежегодно проводит в самых проблемных точках мира, играя концерты совместно с итальянскими и местными музыкантами.

Обнищание ума и души опасно и вредит в том числе физическому здоровью

На этот раз музыканты оркестра соберутся вместе с Риккардо Мути в Театре Алигьери в Равенне, где сыграют два специальных концерта без публики, в пустом зале. Концерты будут транслироваться в прямом эфире 22 и 29 ноября на платформе Равеннского фестиваля, а также на сайте "Российской газеты" - российского эксклюзивного стриминг-партнера проекта. В записи концерты останутся доступными для просмотра в течение 15 дней на ravennafestival.live.

В воскресенье, 22 ноября, прозвучит программа, составленная из двух симфоний Шуберта - Третьей, написанной 18-летним композитором и изящно сочетающей влияния Россини и Гайдна, и "Неоконченной" - с ее типичным романтическим конфликтом: драматическим столкновением идеальной мечты с реальностью. Эту программу Молодежный оркестр Керубини исполнял когда-то на первом своем выступлении, в 2005 году.

Следующий концерт состоится в воскресенье, 29 ноября, и будет посвящен итальянской музыке, патриотом которой в прямом смысле этого слова является Мути. Маэстро убежден, что именно музыка Верди символизирует Италию, передает сам итальянский дух и "гений". В афишу концерта он включил фрагменты из опер Верди "Макбет", "Сила судьбы", "Набукко", "Сицилийская вечерня", а также медитативный "Ноктюрн" Мартуччи и раннюю Симфоническую прелюдию Пуччини, навеянную впечатлениями от вердиевской "Аиды". Эта программа - оммаж итальянской музыке и итальянской опере, ее неустаревающей красоте и витальной силе.

Кстати
Подписчики на рассылку Ravenna Festival и RMMUSIC получат специальный подарок: эксклюзивный контент с репетиции.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 24, 2020 5:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112402
Тема| Музыка, Персоналии, Юрий Башмет
Автор| МАРИЯ МОСКВИЧЕВА
Заголовок| Башмет и Пореченков сыграли для пустого зала
Маэстро: «Нам удалось помочь 56 музыкантам-фрилансерам»

Где опубликовано| © «Московский комсомолец»
Дата публикации| 2020-11-23
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2020/11/23/bashmet-i-porechenkov-sygrali-dlya-pustogo-zala.html
Аннотация| ИНТЕВЬЮ


«СОЛИСТЫ МОСКВЫ» ПОД РУКОВОДСТВОМ ЮРИЯ БАШМЕТА ИГРАЮТ В ПУСТОМ ЗАЛЕ ЧАЙКОВСКОГО. ИДЁТ ОН-ЛАЙН-ТРАНСЛЯЦИЯ.
ФОТО: МАРИЯ МОСКВИЧЕВА


Пандемия вносит свои коррективы в культурную жизнь. Однако маэстро Юрий Башмет уверен, что публику нельзя лишать концертов, а музыкантов — сцены. Даже в условиях ограничений, которые не позволяют выйти на самоокупаемость. Поэтому традиционный фестиваль в Хабаровске, который должен был состояться еще весной, все же состоялся, хоть и в урезанной версии.

Гала-концерт для Хабаровска сыграли в пустом Концертном зале имени Чайковского, его онлайн-трансляцию мог посмотреть любой желающий. Корреспондент «МК» послушал живьем оркестр «Солисты Москвы», аккомпанирующий Михаилу Пореченкову, который читал «Облако в штанах». А после пообщался с маэстро Башметом, который недавно и сам переболел коронавирусом.

Музыканты играли особенно увлеченно и вдохновенно, быть может, потому что концерты теперь проходят редко и каждый выход на сцену — счастье. Открыла программу нежная пьеса «Ностальгия» современного грузинского композитора Энри Лолашвили. Затем на сцене появился пианист Дэвид Бисмут, который специально прилетел из Парижа ради этого концерта и с «Солистами Москвы» исполнил произведения Гайдна.

Одной из солисток гала-концерта стала также уроженка Хабаровска скрипачка Мария Тилюк, которая сейчас живет и работает в российской столице, — в ее исполнении прозвучал Концерт для скрипки с оркестром «В стиле Вивальди» Ф.Крейслера. А финальным аккордом стало выступление Михаила Пореченкова, который под музыку Прокофьева, Стравинского и Шостаковича читал «Облако в штанах» Маяковского. Эта музыкально-театральная импровизация, кстати, шесть лет назад уже звучала в Хабаровске, тоже в исполнении Пореченкова. Так что концерт был пропитан нотками ностальгии по допандемическим временам от и до. И в этом было свое волшебство.

После концерта Пореченков шутил: «Как я понимаю, что мне пора вступать? Да просто Юрий Абрамович пинает меня ногой, так и понимаю». Дэвид Бисмут радовался своему прибытию в Россию — впереди у него еще несколько мастер-классов для юных музыкантов в разных городах России (Калуга, Видное и Тюмень). Их, правда, придется проводить в маске, что непросто для такого формата, но движение, признается Дэвид, все же лучше, чем сидеть дома, — во Франции сейчас все концерты запрещены. Так что для него это особенный концерт вдвойне: первый онлайн и первый раз, когда он играет в пустом зале, понимая, что виртуально его могут услышать тысячи зрителей.

У Юрия Башмета, в отличие от Дэвида, это далеко не первый онлайн — еще весной приходилось играть и в пустом зале. Но, как говорит Маэстро, все скучают по тому «состоянию обмена энергией между зрителями и исполнителями», который бывает только на концерте.

— Важно представить себе, что много людей слушают тебя где-то там. В этом состоянии есть нечто необычное. Однажды в Екатеринбурге при полном зале меня попросили посмотреть куда-то по диагонали и поприветствовать зрителей в камеру. Была интернет-трансляция. Это еще до пандемии, чтобы люди в отдаленных местах могли послушать и посмотреть концерт. А потом одна пожилая женщина передала мне на пресс-конференции соленья и варенья. Оказывается, в своей деревне в местной библиотеке она смотрела наш концерт.
Для меня это важно. Поэтому, несмотря ни на что, наши музыканты сейчас в Хабаровске проводят мастер-классы. В том числе моя дочь Ксюша.

— Обычно фестиваль в Хабаровске проходит весной; как вы думаете, когда следующий пройдет?

— Будет зависеть от коронавируса. Но этим концертом мы обозначили, что мы хотим его продолжать.

— Как вы относитесь к волнениям в Хабаровске?

— Я далек от политики. Но думаю, что у людей есть основания отстаивать свое мнение и бороться за справедливость. Конечно, в рамках приличия, то есть без кровопролития, без жестокости. Особенно у себя дома. Если кто-то тявкает из-за рубежа, из бывших наших, то это мне противно. Я не знаю всей ситуации, но, по-моему, в России есть все условия, чтобы высказывать свое мнение.

— Как вы готовитесь к юбилейному концерту вашего оркестра, который пройдет 16 декабря, в день рождения Бетховена?

— Мы сшили новые костюмы. Трудно было составлять программу, поскольку оркестр всеядный, но на этот раз будут не только хиты: будут ультрасовременные композиторы, будут премьеры. Без новинок ни один фестиваль у нас не обходится.
Я вообще удивляюсь, что сегодня все равно какие-то концерты проходят. И нельзя лишать слушателей концертов, а артистов — сцены. Вот, например, наш клинский фестиваль был в первый день разрешенных концертов, но поскольку он проходил под открытым небом, то его многие слушали за забором. Было очень много людей, которые стояли за ограждением. Значит, им это было нужно. Так же, как и нам их внимание.

— Ждать ли традиционные январские фестивали в Москве и Сочи?

— Мы пока двигаемся с надеждой, что будет все в порядке. Готовим программу и новые произведения. Декабрьские вечера тоже состоятся, но будут более лаконичными. Там будут в основном пианисты: Плетнев, Вирсаладзе, Мацуев, Березовский. Музеи наглухо закрыты, но концерт все же можно провести. Хотя это противоречит идее фестиваля, в котором на равных выступают музыка и изобразительное искусство.

— Как вы себя чувствуете после болезни?

— Чувствую — это главное. Не знаю, где заразился, но уже все хорошо. С моей точки зрения, главное не терять надежды. Нужно продолжать играть, ведь это важно для публики. Особенно для подростков, которые занимаются музыкой. Молодой человек должен хотя бы час-два в день, пусть через Интернет, уделять внимание музыке. Это как умываться.

— В период пандемии вы поддерживали музыкантов, оказавшихся в вынужденном простое, без средств к существованию. Продолжится ли эта практика?

— Тогда мы вышли с надеждой, что нашу инициативу поддержат другие. Нам удалось помочь 56 музыкантам-фрилансерам, которых не могло поддержать государство. Если у нас будут деньги, то мы продолжим помогать. Хочу отметить, что весной все госоркестры оставались при той же зарплате. Говорят, мол, в Америке и еще где-то музыкантам выдали на руки деньги — какие молодцы. Но задумайтесь, это была одноразовая помощь. То есть в сумме за рубежом музыканты получили меньше, чем у нас оркестранты. Так что у нас все еще ничего. Время сложное, но будем верить, надеяться и двигаться вперед.

=============
Все фото – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 24, 2020 5:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112403
Тема| Музыка, Московская филармония, фестиваль «Другое пространство — 2020», Ensemble Intercontemporain, МАСМ, ГАМ, «Студия новой музыки», Questa Musica, МГАСО Павла Когана, Musica Viva, РНМСО, ГАСО, премьера, Персоналии, Андрей Гугнин, Айлен Притчин, Сергей Полтавский, Александр Рудин, Елена Ревич, Юрий Фаворин, Владимир Юровский, Клеман Сонье, Эрик-Мария Кутюрье, Николя Кросс, Филипп Чижевский, Александр Рудин, Валентин Урюпин
Автор| Екатерина Бирюкова
Заголовок| Сталкеры нашего времени
ВЛАДИМИР ЮРОВСКИЙ И МОСКОВСКАЯ ФИЛАРМОНИЯ ПРОВЕЛИ ФЕСТИВАЛЬ «ДРУГОЕ ПРОСТРАНСТВО»

Где опубликовано| © Colta
Дата публикации| 2020-11-23
Ссылка| https://www.colta.ru/articles/music_classic/26018-ekaterina-biryukova-drugoe-prostranstvo-2020
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


© Наталия Сурнина

Кому — пир во время чумы, кому — ненужный героизм, но совершенно очевидно, что для всех участников и слушателей «Другое пространство — 2020» стало счастьем, праздником и важной психологический поддержкой. 5 дней, 9 программ, 9 коллективов (в том числе один французский), более десятка премьер (в том числе мировых), массово вылезшие из своих нор композиторы в креативных масках, музыканты в красных носках (тренд сезона) и — не самая характерная для фестивалей современной музыки деталь — парад статусных солистов. Андрей Гугнин звездил в фортепианном концерте Дьёрдя Лигети (головокружительную первую часть пришлось бисировать). Айлен Притчин — в «Anthèmes 2» Пьера Булеза для скрипки и живой электроники (партию электроники, не менее сложную, чем у скрипки, и уж совсем непостижимую, исполнял сверхчеловек Сергей Полтавский, в обычной жизни известный в качестве альтиста). Александр Рудин — в «Медитации» Валентина Сильвестрова для виолончели и камерного оркестра, этаком «Солярисе» позднесоветской музыки, с беспросветными экзистенциальными проблемами, «бахизмами» и клавесином. Елена Ревич — в виртуозно сотканном из шорохов и вздохов «Нежном ветре Элизиума» для скрипки с оркестром Ольги Раевой (это была мировая премьера). Юрий Фаворин — в мистическом триллере Марко Никодиевича «gesualdo dub / пространство со стертой фигурой» для фортепиано и 17 инструментов.

Художественный руководитель фестиваля Владимир Юровский многие годы успешно выводил современную музыку из цехового композиторского гетто в большой концертный мир; результаты налицо. И вот теперь, в этот странный год, ему и суперпрофессиональной команде Московской филармонии (в которую входят боги съемочной группы, организующей спасительные онлайн-трансляции) пришлось этакими сталкерами провести нас всех в полузапретную зону, ограниченную 25-процентной рассадкой в зале, сокращенной численностью музыкантов на сцене, сложнопреодолимыми границами между странами, ПЦР-тестами и еще целой кучей непрерывно обновляющихся обстоятельств. Программа фестиваля многократно перекраивалась и перешивалась, слетали солисты и премьеры. Пожалуй, самым неправдоподобным чудом выглядел приезд легендарного парижского Ensemble Intercontemporain, основанного Булезом в 1976 году и с тех пор гастролировавшего в России то ли два, то ли три раза. Французы, составившие максимально разнообразную программу из композиторских имен разной степени известности и неизвестности, приехали в сильно сокращенном виде (восемь инструменталистов плюс дирижер Дилан Корлей), но покорили звуковой бескрайностью, свободой и одновременно невероятной перфектностью. Птичьего соло трубача Клемана Сонье («Wild Winged-One» Лизы Лим) или брутального рокерского дуэта виолончелиста Эрика-Марии Кутюрье и контрабасиста Николя Кросса («Soaring Souls» Бернхарда Гандера) хватало для того, чтобы открывались новые миры. И даже рабочие сцены, быстро переставлявшие в перерывах между сочинениями пюпитры и микрофоны, казались вышколенными черными статистами из спектаклей Кэти Митчелл.

Из местных специалистов в фестивале традиционно участвовали все три московских ансамбля — МАСМ, ГАМ и «Студия новой музыки». Им пришлось играть совсем для горстки любителей (по новым правилам, в Камерный зал филармонии, где проходили их концерты, допускались всего 24 слушателя), но зато скольких композиторов удалось ободрить тем, что их музыка звучит даже в наше непростое время! Надо сказать, что 25-процентная публика на концертах фестиваля ответственно хлопала за четверых, без этого ощущения живого зала музыкантам было бы очень сложно играть (например, если бы перед ними осталась только камера для онлайн-трансляции).
Из более многолюдных коллективов в дозволенных Роспотребнадзором масштабах на сцене зала Чайковского присутствовали Questa Musica и Московский государственный академический симфонический оркестр Павла Когана. Последний под руководством Филиппа Чижевского справился с российской премьерой «Восемнадцати эпизодов» Сергея Невского, для чего пришлось освоить игру на пенопласте и пустой металлической канистре. Мировую премьеру более дисциплинированных сочинений Александра Маноцкова («Присутствие № 2» и «Канон in D») взял на себя камерный оркестр Musica Viva с Александром Рудиным за пультом. Открывать фестиваль доверили шустрому новичку — Российскому национальному молодежному симфоническому оркестру под управлением Валентина Урюпина. Закрывал — художественный руководитель фестиваля со своим ГАСО.

Юровский говорил, что если при экстренном перекраивании программ не удавалось «спасти» то или иное сочинение, то «спасали» композиторское имя — то есть выбирали для исполнения другой опус того же автора. Так в финальный вечер попали какой-то прям по-наглому эффектный новенький «C-Dur» (это название такое) Алексея Ретинского и страшно-роскошный «Маятник Фуко» Владимира Тарнопольского. Самой последней музыкой фестиваля стало «Посвящение Бетховену» Александра Вустина — концерт для ударных и камерного оркестра, прекрасная, умная и удивительно позитивная музыка, написанная в 1984 году. К ее финалу по бокам сцены высветились два портрета — Бетховена, чье 250-летие в этот злополучный год толком не удается отметить, и Вустина, ставшего одной из жертв нынешней пандемии.

====================
Все фото – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 24, 2020 5:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112404
Тема| Музыка, "Дягилев+", Пермская опера, завод Шпагина, премьера, оркестр и хор MusicAeterna, Персоналии, Теодор Курентзис
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Заводская симфония
Теодор Курентзис осуществил в Перми проект "Дягилев+"

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 264(8318)
Дата публикации| 2020-11-23
Ссылка| https://rg.ru/2020/11/23/reg-pfo/teodor-kurentzis-osushchestvil-v-permi-proekt-diagilev.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Весной, как известно, Дягилевский фестиваль в Перми не состоялся из-за пандемии. Однако худрук фестиваля Теодор Курентзис смог провести проект под названием "Дягилев+". Концерты прошли в Пермском оперном театре и в цехе №5 завода Шпагина. В программе - музыка ХХ и ХХI веков в исполнении Теодора Курентзиса и оркестра и хора MusicAeterna.

С тех пор как Теодор Курентзис покинул Пермский оперный театр, он не выходил на эту сцену. Точнее - в последний раз он выступил здесь на закрытии XIII Дягилевского фестиваля в июне прошлого года. Тогда в афише было 35 событий с участием 29 коллективов из 13 стран. Просветительский же проект "Дягилев+" задумывался как межсезонный, позволяющий доиграть то, что не вошло в основную большую фестивальную программу, и закинуть концептуальные идеи на следующий год. Четыре концерта проекта "Дягилев +" включили в себя панораму музыки от представителя предренессансной эпохи Ars nova Гийома де Машо до сочинений наших современников, двух Алексеев - Сюмака и Ретинского. Фестиваль прошлого года Теодор Курентзис завершал Немецким реквиемом Иоганнеса Брамса и в этом году решил выстроить арку, исполнив на сцене оперного театра его последнюю - Четвертую симфонию, а также российскую премьеру сочинения Алексея Ретинского Krauseminze.

Премьера этого сочинения для голоса и камерного состава состоялась в октябре 2020 г. на фестивале Donaueschinger Musiktage. В Перми партитура обрела новый объем в исполнении большого симфонического оркестра. Точным определением содержания этого сочинения стали слова Ретинского о "структуре сновидения, в которой музыка и поэзия становятся дешифровкой сна". Дивные видения, выражавшиеся в вибрации причудливых тембровых микстов, вызывали ощущения все более глубокого погружения в утерянную Атлантиду с миражами ее идеальных пропорций и пространства красоты. В партитуре слышались резонансы со звуковыми мирами Валентина Сильвестрова и Кайи Саариахо. Слушателя захватывало мастерство композиторской звукописи, ведущее своей кистью по канве тишины, боявшееся ее спугнуть.

Предсказуемо было ожидать от оркестра MusicAeterna на открытии проекта "Дягилев+" одну из симфоний 250-летнего Бетховена или 180-летнего Чайковского как главных юбиляров этого года. Но Четвертая симфония Брамса стала превосходной альтернативой. Преемник традиции бетховенского симфонизма и современник Чайковского, со стилистикой которого существуют поразительные эстетические параллели, Брамс отразил идеи обоих и в диалектике формы, и в любви к утешительным консонансам. Не говоря о том, что в финале с его фатализмом неумолимой пассакалии композитор поднял на новый эволюционный уровень наследие Баха.

Теодор Курентзис обошелся без радикального своеволия в перечитывании Брамса, отказавшись от фирменных темповых и динамических контрастов, подойдя к тексту даже с пиететом, хотя от него и ждали привычных интерпретаторских откровений. Маэстро вел оркестр с присущим ему темпераментом и цокотом каблуков, однако на первый план выступила сдержанность, а кульминацией стала медленная часть, похожая на шествие пилигрима к святыне. Знаменитый же финал с его готической остротой и драматизмом прошел так, как если бы маэстро решил повременить с объявлением о наступлении конца света.

Концерты проекта прошли в Пермском оперном театре и в цехе № 5 завода Шпагина
Два концерта в культурном пространстве "Завод Шпагина" совместили клубный формат с филармоническим залом. Проблемная акустика, не дающая звуку полета и большого дыхания, не предназначенная для взаимодействия с неэлектронной музыкой, тем не менее стала объектом для мозгового штурма фестивальной команды. Несколько камерных составов и ударную установку распределили по секторам, которые эффектно выходили и уходили в темноту. Две программы представили изысканно смонтированную панораму старинно-современной музыки, где даже сочинение Дауленда звучало в аранжировке для пилы. Концерты получились для публики XXI века настоящими "уроками темноты", каким был когда-то жанр духовной музыки барокко. Учителями этих уроков друг за другом, в неделимом временном хороводе становились Гийом де Машо, Бернхард Ланг, Джон Дауленд, Алексей Ретинский, Джачинто Шельси, Янис Ксенакис, Арво Пярт, Алексей Сюмак, Хельмут Лахенман и блистательные, тонкие музыканты MusicAeterna. Интересным и вдохновляющим стало решение Теодора Курентзиса провести своих подопечных кругами вдоль зрительных мест под впечатлением танца дервиша под "Анаит" Шельси в исполнении танцовщика Серкана Селика, словно приглашая присоединиться и слушателей, чтобы унестись в иные миры Вселенной подальше от скорбей Земли.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 24, 2020 5:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112405
Тема| Музыка, МТ, произведение Родиона Щедрина "Приключения обезьяны", премьера, Персоналии, Валерий Гергиев, Мао Фудзита
Автор| Наталья Лебедева
Заголовок| Валерий Гергиев представит новое сочинение Родиона Щедрина
Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 264(8318)
Дата публикации| 2020-11-24
Ссылка| https://rg.ru/2020/11/24/reg-szfo/valerij-gergiev-predstavit-novoe-sochinenie-rodiona-shchedrina.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



В Концертном зале Мариинского театра во вторник состоится мировая премьера нового произведения Родиона Щедрина "Приключения обезьяны" по рассказу Михаила Зощенко. Солист - лауреат XVI Конкурса им. П. И. Чайковского японский пианист Мао Фудзита. В роли чтеца выступит актриса БДТ им. Товстоногова Полина Маликова (Толстун). За пультом Симфонического оркестра Мариинского театра - Валерий Гергиев.

В этот вечер также прозвучат "Торжественная увертюра" Щедрина и Четвертый фортепианный концерт Бетховена, исполнение которого приурочено к празднованию 250-летия композитора.

Свое новое произведение "Приключения обезьяны" Родион Щедрин создал в этом году. Жанр сам автор обозначил как концерт для рассказчика и солирующих инструментов в сопровождении струнного оркестра и чембало. Выбор инструментов уже впечатляет - труба, валторна, флейта, арфа и ударные.

Родион Щедрин известен своим умением создавать емкие музыкальные характеры и передавать индивидуальную интонацию. И "Приключения обезьяны" не исключение. Это настоящий кладезь идей. У Зощенко есть и готовая драматургия (с завязкой, двумя кульминациями, развязкой и эпилогом), и контрастное чередование "массовых" и "камерных" сцен, и "арочные" конструкции. Герои рассказа столь же колоритны и разнообразны, как оркестровые инструменты, и прямо-таки "напрашиваются" на лейтмотивы. "Музыкальное прочтение" яркого и динамичного рассказа Зощенко обещает слушателям множество интересных и остроумных находок, которыми так славится Родион Щедрин, сообщают в Мариинском театре.

Это музыкальное произведение композитор посвятил свой супруге, великой балерине Майе Плисецкой, которая особенно любила этот рассказ Зощенко. Не случайно мировая премьера "Приключений обезьяны" состоится в дни празднования 95-летия со дня рождения Майи Михайловны.

После премьеры в Мариинском театре Валерий Гергиев и оркестр театра сыграют новое произведение Родиона Щедрина в концертном зале "Зарядье".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5163

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 24, 2020 5:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112406
Тема| Музыка, БЗСпбФил, БЗК, сочинение «Krauseminze» Алексея Ретинского, Оркестр и хор musicAeterna, премьера, Персоналии, Вадим Холоденко, Теодор Курентзис
Автор| АННА КОЛТЫРИНА
Заголовок| MusicAeterna представит новую программу в Москве и Санкт-Петербурге
Где опубликовано| © Журнал «Театр.»
Дата публикации| 2020-11-23
Ссылка| http://oteatre.info/musicaeterna-predstavit-novuyu-programmu-v-moskve-i-sankt-peterburge/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В программу вошли сочинения двух очень непохожих композиторов: Алексея Ретинского, пишущего современную музыку вне жанровых и стилевых границ, и одного из крупнейших симфонистов XIX века Иоганнеса Брамса.

Пятнадцатиминутное сочинение Krauseminze для голоса и симфонического оркестра, созданное Алексеем Ретинским в период самоизоляции, откроет три московских концерта. Вдохновлённое поэтическим миром Пауля Целана, по структуре оно напоминает сновидение, со свойственной ему многослойностью времени и смыслов. Впервые пьеса была представлена на фестивале новой музыки Donaueschingen в исполнении германского оркестра SWR под управлением Теодора Курентзиса.

Российская премьера Krauseminze состоялась 18 ноября в Перми, где Курентзис представил спецпроект Дягилевского фестиваля «Дягилев +». В Москве новое сочинение прозвучит впервые. Также оркестр musicAeterna исполнит два известнейших сочинения Иоганнеса Брамса: Четвертую симфонию, воплощающую всё накопленное австро-немецкой традицией за несколько веков мелодическое и гармоническое богатство, и — по эмоциональной наполненности и концептуальному решению — симфонического масштаба полотно — Второй фортепианный концерт. Солист — Вадим Холоденко.

В Москве musicAeterna даст три концерта в Большом зале консерватории: 24 ноября в 20:00 и 25 ноября в 22:30 прозвучат Krauseminze Алексея Ретинского и Четвертая симфония Брамса. 24 ноября оркестр вновь выйдет на сцену в 22:15 с двумя произведениями: Krauseminze и Вторым фортепианным концертом Брамса. Чуть раньше оркестр представит оба сочинения Брамса в Санкт-Петербурге, где сейчас находится домашняя резиденция musicAeterna. Концерт 23 ноября пройдет в Большом зале филармонии.

Оркестр и хор musicAeterna основаны в 2004 году дирижером Теодором Курентзисом. Коллектив состоит из музыкантов из 12 стран и 20 городов России. В репертуаре musicAeterna и знаменитые шедевры старинной музыки, и знаковые сочинения XIX—XX веков, и экспериментальные работы современных композиторов. Оркестр и хор регулярно участвуют в престижных международных фестивалях и выступает на лучших концертных площадках России и мира. С осени 2019 года musicAeterna работает в статусе независимого коллектива. Резиденция musicAeterna в Доме Радио в Санкт-Петербурге начала работать с декабря прошлого года. Она объединяет творческие и образовательные программы, авторские экспериментальные и исследовательские проекты, охватывающие различные области современного искусства.

Алексей Ретинский – современный композитор и художник. С 2014 года жил и работал в Вене. В 2016 под управлением Беата Фуррера окончил последипломное образование по классу композиции в университете искусств города Грац. В творчестве Алексея Ретинского представлены симфонические, камерно-инструментальные и электро-акустические произведения. Музыка Ретинского исполнялась в Мариинском театре, Национальной филармонии Украины, Museums Quartier Vienna, Дрезденской галерее, а также на фестивалях CIME/ICEM (США), MDR Muisiksommer Eisenach, Гаудеамус, «Гогольfest». Его аудиоинсталляции звучали также в Швейцарском национальном музее города Цюрих, лондонском Имперском военном музее.

В 2018 году композитор номинирован на премию «Золотая Маска» за музыку к танцевальному перформансу «Камилла». В 2019 году работал с режиссёром Максимом Диденко над спектаклем «Норма», который открыл первый сезон Театра на Малой Бронной под художественным руководством Константина Богомолова. В 2020 году по приглашению Теодора Курентзиса переехал в Санкт-Петербург и стал первым резидентом культурного центра musicAeterna.

==================
Фото – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22345
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 25, 2020 11:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112501
Тема| Музыка, Опера, «Геликон», Премьера, Персоналии, Дмитрий Бертман
Автор| Лаврова Людмила
Заголовок| В «Геликоне» – гость. Каменный
Правда искусства Дмитрия Бертмана

Где опубликовано| © Литературная газета № 47 (6762)
Дата публикации| 2020-11-25
Ссылка| https://lgz.ru/article/-47-6762-25-11-2020/v-gelikone-gost-kamennyy/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРЕСС-СЛУЖБОЙ ТЕАТРА

После почти полугодового перерыва, вызванного пандемией, «Геликон-опера» открыла свой 31-й сезон премьерой оперы «Каменный гость» – творения двух Александров Сергеевичей – Пушкина и Даргомыжского.

«Каменный гость» – последняя опера Александра Даргомыжского (годы создания – 1866–1869). «Пробую дело небывалое, – писал композитор в письме от 17 июня 1866 года, – пишу музыку на сцены «Каменного гостя» так, как они есть, не изменяя ни слова». И продолжает: «Конечно, никто не станет это слушать». Тем не менее слушают. И ставят, конечно. Не так часто, как «Евгения Онегина» и «Пиковую даму» П.И. Чайковского или «Царскую невесту» Н.А. Римского-Корсакова, но всё же. А почему, по мнению композитора, «никто не станет» – потому что в «Каменном госте» нет арий, дуэтов, ансамблей – всего того, чего меломаны всегда ждали и ждут от оперы и от чего Даргомыжский отказался, построив его на речитативах. Почему отказался? Предпосылок могло быть много, сейчас уже не спросишь… Даргомыжский написал музыку на оригинальный текст Пушкина – либретто нет. Завершить оперу композитор не успел. По его заметкам в клавире Цезарь Кюи закончил первую картину, а Римский-Корсаков оркестровал произведение и написал к нему интродукцию.

Первую постановку «Каменного гостя» в Мариинском театре в 1872 году публика приняла холодно. В Большом театре опера ставилась трижды: постановка 1906 года успеха не имела, а постановка 1976 года оставалась в репертуаре более 20 лет. В 2016-м Дмитрий Белянушкин поставил «Каменного гостя» на Новой сцене Большого. И вот теперь – «Геликон».

Вокальные партии этой оперы-драмы строятся на мелодизированном речитативе, в некоторых местах переходящем в ариозные эпизоды. Для песен Лауры – серенады «Я здесь, Инезилья» и романса в ритме хоты «Оделась туманом Гренада» – Даргомыжский вставил стихи, отсутствующие в оригинале.

«Каменный гость» в режиссуре Дмитрия Бертмана при полной сохранности пушкинского текста – очень условный. Это спектакль-притча, отсюда и условность сценографии (художник-постановщик и художник по костюмам Алла Шумейко), как, например, голографические бюсты разных людей под стеклянными колпаками, среди которых бродит Дон Жуан (Виталий Серебряков). Бюсты размытые, даже не очень понятно, мужские они или женские: то ли это умершие люди, которых он знал, то ли стирающиеся из его сознания образы живых знакомых, на которых он, пролистывая свою жизнь, безразлично смотрит, то ли скульптурные портреты брошенных женщин – его мимолётных увлечений. Мимо многих он проходит не узнавая. У одного из бюстов Дон Жуан на мгновение останавливается, и – как отголосок прошлой любви – звучит из его уст: «Бедная Инеза! Её уж нет! Как я любил её!» В одной из сцен – прозрачные кресла-качели в виде полусфер, служащие в какой-то момент сферой жизни героев «Каменного гостя», и нашей тоже (ну если примерить отдельные эпизоды оперы на себя).

Костюмы персонажей – говорящие, вневременны́е, переходящие из века в век: Дон Жуан в первом акте появляется в чёрной бандане (ХХ век), этакий рокерпутник с зонтом-тростью – оружием и кровом, защищающим от непогоды. Изгнанник, циничный и одинокий, не признающий морали.

В финальной сцене Дон Жуан одет в белую сорочку нараспашку с объёмными рукавами – как будто списанную с портрета Пушкина кисти Тропинина – намёк на то, что и Александр Сергеевич (который поэт) был не дурак приударить за женщинами, что всё в мире повторяется. Тут Дон Жуан – романтик, нашедший свою любовь. Увы, это стоило ему жизни. Донна Анна (Анна Пегова) появляется в чёрном платье вдовы, надетом на белый чехол: вдова, не ощутившая супружества, не искушённая жизнью, не узнавшая любви. У Даргомыжского есть очень важный эпизод – обм орок Донны Анны. У Пушкина он тоже есть. Этот обморок не связан с нарушением здоровья героини, это момент изменения сознания, мировосприятия: мир, казавшийся ясным, вдруг кардинально меняется.

Лепорелло (Георгий Екимов) чем-то схож с Фигаро: слуга, приятель, напарник, поверенный, позволяющий себе ехидные выпады в адрес хозяина, завистливый и корыстный. Лаура (Валентина Гофер) – куртизанка, яростная, страстная, босиком танцующая перед гостями, доходящая в своей любовной увлечённости до преступления. Она пела две песни – «Я здесь, Инезилья» и «Оделась туманом Гренада», которые многие меццо-сопрано любят включать в концерты, – страстно, но как бы с издёвкой. Чёрный облегающий брючный костюм, отлично смотревшийся на её тонкой и гибкой, как у ящерицы, фигуре, был дополнен затейливым платьем с кринолином – обтянутые чёрным бархатом кольца, то есть платье не как таковое, а условное. И когда Лаура в определённый момент сбрасывает с себя бархатные кольца – это символ обнажения: тем самым она показывает, что откликнулась на соблазнение. Аналогичный смысл несут и декоративные подушки в сцене с Донной Анной. То есть у Бертмана и костюмы, и реквизит играют!

Очень выразительна сцена, когда стоящая на коленях Лаура держит в руках чашу, в которую бурной струёй, буквально рвущейся из бутылки, льётся шампанское. А бутылку держит Дон Жуан. В это время на ширме-видеокартинке обрушивает свои мощные потоки водопад. Оказывается, и эротику можно подать тонко и изящно!

Учитывая, что в «Каменном госте» нет упоительных арий, важное значение имеет дикция певцов и их драматический дар, без которого спектакль не будет спектаклем. Надо отдать должное исполнителям: дикция у всех была замечательная, а у Виталия Серебрякова так просто образцовая. И все солисты прекрасно справились с речитативами – они получились мелодичными, интонационно насыщенными, с богатой палитрой настроений и полутонов. Из примерно 80 минут чистого звучания оперы Дон Жуан поёт на сцене ровно час! Это может себе позволить только тенор с прекрасной вокальной школой, в том числе с отличным умением выстраивать фразу, чем Виталий Серебряков вполне может гордиться. А кроме этого, он сценичен, быстр, лёгок в движениях и очень подвижен. И обилие движений в постановке не мешает ему прекрасно петь. Прирождённым Доном Карлосом оказался баритон Михаил Давыдов. А что произошло со статуей Командора (Александр Киселёв), от моего внимания ускользнуло. Оркестр «Геликон-оперы» под управлением дирижёра-постановщика Михаила Егиазарьяна звучал деликатно, способствуя выведению на первый план певцов с их непростой задачей.

Даргомыжский писал: «Я не намерен низводить музыку до забавы. Хочу, чтобы звук прямо выражал слово. Хочу правды». И композитор получил желаемую правду в постановке Дмитрия Бертмана – правду искусства.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22345
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 25, 2020 6:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020112502
Тема| Музыка, Опера, , Персоналии, Сайоа Эрнандес
Автор| корр.
Заголовок| Сайоа Эрнандес: "Если бы я не была певицей, я бы сделалась оперным режиссером"
Где опубликовано| © «Voci dell’Operа»
Дата публикации| 2020-11-24
Ссылка| https://www.vocidellopera.com/single-post/saioa-hernandez
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сегодня испанское сопрано Сайоа Эрнандес с огромным успехом выступает на лучших сценах мира в «кровавых» партиях лирико-драматического сопрано. В ее репертуаре – сложнейшие роли в операх Верди, Беллини, Доницетти, Пуччини, Джордано. В интервью «Voci dell’Operа» певица рассказала о своем пути в профессию, о знакомстве с Монсеррат Кабалье, а также о том, как она работает над новыми партиями.



Как и когда Вы поняли, что Ваше призвание – это оперное пение?

Я начала заниматься пением в девятнадцать-двадцать лет. Тогда я изучала в университете право и там же пела в хоре, посещала уроки по музыкальной грамотности, по истории музыки, вокалу. Именно там я встретила своих первых педагогов, в том числе главного хормейстера нашего коллектива. Наш хор был не был профессиональным, но его уровень был высокий, а репертуар, который мы исполняли, – серьезным. Я сразу влюбилась в пение, хотя раньше пела только дома, посещала все уроки и в какой-то момент даже перестала ходить на основные университетские пары. Мои педагоги посоветовали мне уйти из университета и посвятить себя пению. Я боялась, что было слишком поздно, но меня уверили, что двадцать лет – идеальный возраст, чтобы начать учиться вокалу. Так я полностью изменила свой путь. Я поступила в университет на программу по музыкальной педагогике, брала частные уроки, а также училась в консерватории. В испанской консерватории, однако, уровень преподавания меня не устроил, поэтому в итоге я сосредоточилась на частных занятиях.

Расскажите подробнее о тех людях, которые оказали большое влияние на Ваше становление. Известно, что Вы много работали с Монсеррат Кабалье.

Для меня работа с Кабалье стала невероятным опытом: не только профессиональным, но и личностным. Великая певица всегда относилась к своим ученикам как к членам своей семьи, за что мы ей были очень благодарны. Я начала заниматься с Кабалье, когда победила на вокальном конкурсе Мануэеле Аусенси в театре «Лисео» в Барселоне: тогда в жюри сидел ее брат – Карлос Кабалье. Именно он сказал мне, что примерно через год я должна дебютировать в Катании в «Норме» Беллини. В жюри также была сопрано Мирна Лакамбра, работавшая в театре и сотрудничавшая с великими певцами, вроде Джакомо Арагаля, Елены Образцовой и многих других. Она предложила мне дебют в «Пирате» сразу после «Нормы».

Итак, Карлос Кабалье связал меня с Монсеррат, и я выучила обе партии под ее руководством. Это был фантастический опыт: ведь мы прорабатывали не только технические моменты, но и интерпретацию, стиль, фразировку. Также я посещала все ее мастер-классы: Монтсеррат тогда еще пела и свободного времени у нее было не так много. На уроках всегда говорила о дыхании, об опоре звука, о том, как ею правильно пользоваться. Помню, как я просила ее научить меня петь pianissimi! А она отвечала: «Это же так просто!» И все показывала, разъясняла. Когда мы работали над «Нормой», она пела со мной Адальжизу: мой муж, присутствовавший на занятиях, был очарован! Это был голос, который будто бы спустился с небес.

Какие еще интересные советы Вы получили от Кабалье? Ваша манера пения очень отличается от вокала большинства современных певиц, будто напоминая нам об утерянной традиции романтического сопрано XIX столетия: настолько прекрасны и насыщенны нижние грудные ноты, а верхние звенят настоящим squillo.

Кроме Кабалье, которая полностью изменила мое представление о технике, я также работала над вокалом со своим мужем. Кроме того, я всегда старалась ориентироваться на лучших исполнительниц прошлого. Из певиц старой школы я обожаю Розу Понселле. Часто слушаю и более легкие голоса, а также теноров, баритонов и, конечно, меццо-сопрано. Я обожаю Елену Образцову, для меня это высочайший уровень: когда она поет, кажется, будто все ей дается очень просто. Моей целью в профессии всегда было сделать так, чтобы то, за чем стоит много работы, слушателю казалось легким. Голос должен быть ровным, без «ухабов», внизу, наверху и на центре, а также на нотах «пассаджо», особенно при переходе из нижнего к среднему регистру. Я очень много над этим работаю, потому что это очень уязвимый момент у сопрано моего типа: в репертуаре XIX века, который я пою, очень много написано именно в этой зоне. Без технической оснащенности в этом участке голоса возникает много проблем, кроме того, приходится бороться с оркестром, который у того же Верди гораздо более плотный, чем у более ранних композиторов. Мне эта манера пения всегда нравилась, и я пыталась ею овладеть, хотя и не без риска, ведь я понимаю, что многие сегодня не привыкли слышать такие голоса, и некоторые люди могут не оценить.

Поговорим подробнее о Вашем репертуаре. Обычно Вы поете вердиевские партии, некоторые оперы бельканто, немного веризма. Есть ли в планах какие-либо новые партии – возможно, из принципиально нового стиля?

В моих публикациях в Instagram я часто использую хэштэг mipiacedebuttare (прим. ред. – «Мне нравится дебютировать» с итал.) – я обожаю новые роли! В последние пять состоялось очень много моих дебютов. В этом году по понятным причинам ничего нового я пока не спела, а в прошлом дебютировала в целых пяти операх. Из интересующего на будущее – некоторые партии в редко исполняемых ранних операх Верди, а также «Дон Карлос», «Сила судьбы». Еще мне очень хотелось бы еще раз выступить в «Норме», а из Доницетти когда-нибудь мечтаю спеть трех королев… но посмотрим, будет ли это кому-нибудь интересно. Из Пуччини – Манон Леско, Минни в «Девушке с Запада», которую, кстати, мне уже предлагали много раз, но я пока не взялась. Вообще, есть также много ролей, который я точно буду петь в будущем, но пока моя душа к ним не лежит – например, Сантуцца.

Расскажите, как Вы готовите новые партии. Слушаете ли Вы чьи-то записи или сначала все выучиваете самостоятельно?

Сейчас я стараюсь никому не подражать, когда «делаю» партию. Поэтому, когда я нахожусь на стадии разучивания, я работаю только с клавиром, а слушать других начинаю уже после, чтобы услышать интересные находки, оттенки – ведь все певцы совершенно разные, непохожие друг на друга. Но когда я была начинающей певицей, конечно, я постоянно слушала интерпретации других сопрано. Думаю, что оперным певцам стоит обязательно слушать других исполнителей: как из прошлых эпох, так и из нашего времени. Если есть возможность послушать живой спектакль, тем лучше: запись – совсем другое дело. Живьем можно гораздо лучше понять, как пользуется своим голосом певец. Когда я хожу слушать коллег, мои связки «поют» вместе с ними, я все чувствую внутри себя.

А какие Ваши любимые оперы – из тех, которые часто исполняете?

Те, что я должна была петь в этом году! «Бал-маскарад», «Джоконда», которые я собиралась исполнить в «Ла Скала», – в числе моих любимых опер. Особенно последняя – когда я впервые услышала оперу Понкьелли, сразу поняла, что она навсегда останется в моем репертуаре. Еще мне очень нравится «Андре Шенье», а из более редких партитур – «Франческа да Римини» Дзандонаи. Также в моем сердце навсегда останутся «Норма» и «Пират», хотя я не знаю, когда смогу их повторить на сцене.

Вы упомянули миланский «Ла Скала». Многие говорят, что в современных реалиях он постепенно утрачивает репутацию главного в мире оперного театра. Что Вы думаете об этом?

«Ла Скала», как мне кажется, навсегда останется храмом оперного искусства, ведь это театр, глубоко связанный с историей и культурой итальянского народа. Даже в наше время достаточно посмотреть, как люди следят на открытием сезона! Это событие не только музыкальное, но и общественное. Конечно, в мире существует множество других театров с великими традициями, но именно «Ла Скала» – «сердце» родины оперы. Он служит примером для оперных домов по всему миру: ведь все, что там происходит, так или иначе отражается и на других театрах.

Вернемся к Вам и к Вашей карьере. Расскажите, в чем сложности профессии оперной певицы?

Очень часто, особенно на начальном этапе карьеры, возникают сложности с поиском подходящего агентства. Приходится очень много прослушиваться и быть готовым к отказам. Главное в этих условиях – постоянно быть подготовленным: в наше время, если певец выходит в профессиональную жизнь, необходимо постоянно постоянно находиться в тонусе, всегда выкладываться на сто процентов, а также уметь приспосабливаться к любым творческим условиям. Дело идет не только о вокально-технической стороне, но, конечно, и о психологической, личностной.

Последние месяцы для всего мира оказались крайне сложными: из-за пандемии закрылись все театры, концертные залы, и артистам пришлось соблюдать карантин. Как у Вас прошло время самоизоляции?

Для меня это время стало особенным. Вначале я восприняла его как долгожданную паузу: мне очень нужен был отдых. К счастью, я живу за городом: мы с мужем купили дом четыре года назад. Из-за моей интенсивной карьеры и постоянных поездок мы никак не могли его «обжить», заняться домашними делами – наконец-то такая возможность представилась! И, конечно, много времени подумать о важных для меня вещах, решить для себя, как я буду дальше творчески развиваться. Ведь когда поешь спектакль за спектаклем, времени на размышления не остается совсем! Отмечу, что я почти не пела – и теперь очень хочу снова выступать! Конечно, нужно настроиться, войти «в колею», ведь меня ждут ответственные дебюты.

Если бы Вам надо было выбрать другую профессию, кем бы Вы стали?

Кем только я не мечтала стать в детстве! Сложно сказать, что бы я выбрала сегодня… Я обожаю готовить, могла бы стать поваром (смеется). Хотя, пожалуй, если бы я не была певицей, я бы сделалась оперным режиссером. Конечно, это сложнейшая профессия, но она действительно стоит того!

================================================================================
ВСЕ ФОТО и ВИДЕО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Страница 4 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика