Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-01
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Камелия
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 08.10.2013
Сообщения: 1736
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 05, 2019 10:02 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013205
Тема| Балет, Персоналии, Майо, Ингер, Гёке, Вербрюгген, Папаиоанну, Одедра, Оливейра, Стоун, Блэкуэлл, Трибуна, Баллестерос, Урбан, Барабаш, Прието, Дельвеккио, Брюле
Автор| Александр ФИРЕР
Заголовок| Люди и манекены
Где опубликовано| © «Музыкальная жизнь», №1, 2019
Дата публикации| 20 января 2019 (на сайте журнала)
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/lyudi-i-manekeny/
Аннотация| Премьеры в Монако

Фестиваль «Монако Данс Форум» вобрал все краски современного танца

Атака страсти, или Петрушка в мире моды
Прославленный Зал Шарля Гарнье, сокровище расположившихся под одной крышей Казино и Оперы Монте-Карло, предоставил свою сцену для мощного открытия традиционного фестиваля «Монако Данс Форум»: были показаны две мировые премьеры – «Петрушка» Игоря Стравинского в хореографии Йохана Ингера и «Нравилась ли мне мечта?» Йеруна Вербрюггена на музыку «Послеполуденного отдыха фавна» Клода Дебюсси. В эту программу Балета Монте-Карло, названную «В компании Нижинского», также вошли «Призрак розы» Карла Марии фон Вебера, поставленный Марко Гёке, и «Дафнис и Хлоя» Мориса Равеля в хореографии Жан-Кристофа Майо.
Современные хореографы отдали дань признания легендарному танцовщику Вацлаву Нижинскому. Не только роли, но и он сам с его таинством, новаторством и волнующей чувственностью танца вдохновляют авторов век спустя заново перечитывать его репертуар.


Симоне Трибуна - Дафнис, Анхара Баллестерос - Хлоя, Матей Урбан - Доркон

Резидент-хореограф труппы Балет Монте-Карло «анфан террибль» Йерун Вербрюгген пытливо вслушался в удивительную перенасыщенную гармонию гениальной оркестровой ткани «Послеполуденного отдыха фавна» Клода Дебюсси и представил свое сверхчувственное видение музыки в балете «Нравилась ли мне мечта?» для двух солистов-мужчин. Исключительная эротическая образность шедевра Дебюсси с прихотливой зыбкостью неуловимых состояний, с переливающейся плавностью мелодики и колористичностью гармонии подана Вербрюггеном как пластическая реализация потока сокровенных желаний в грезах героя. Молодой мужчина в джинсах (Бенджамин Стоун), погруженный в глубокий сон, встречает темнокожего субъекта (Алексис Оливейра) в маске и с длинными ниспадающими волосами (художник Чарли Ле Минду), стоящего вне границ гендерных различий. Контактный единодыханный дуэт в клубах метафизического тумана походит на таинственное и опасное рандеву с потаенными животными инстинктами, с разрушением баррикад, искусственно сооруженных против атаки страсти. Поглощая энергию из космоса, странное создание словно раскрывает чакры героя, высвобождающего океан сиюминутных плотских импульсов. Свидание завершается выразительным выдохом из гортани мужчины облачного «автографа» окрыленной души. Этот финальный символ не исключает иных смыслов и образов, возникающих в воображении.

Русские потешные сцены Стравинского швед Йохан Ингер интерпретировал как интернациональную «гиньольную» притчу об отчаяниях, рефлексиях и возрожденном торжестве протестующего человеческого духа. Автор помещает действие в суетный мир глянцевой мишуры и высокой моды. Кутюрье Сергей Лагерфорд в черном костюме и черных очках (явная отсылка к Карлу Лагерфельду) пребывает на вершине славы.

Обнаруживаются ассоциативные параллели между ним и импресарио Сергеем Дягилевым через намеки на общеизвестные факты. Кукольную троицу Петрушку, Арапа и Балерину постановщик превращает в манекенов будто из белого стеклопластика. Художник Сальвадор Матеу Альдухар искусно окутал пластически незаурядных Жиоржи Оливейру, Альваро Прието и Анну Блэкуэлл в обтягивающие трико: мы видим некие структурные формы скульптурной человеческой субстанции, антропоморфные муляжи с бельмами вместо глазниц и лаконичной абрисностью черт лица. Эти манекены в спектакле словно связь между живым и неживым, они магически соединяют материю и дух, жизнь и смерть. Облаченные в одежды манекены дерзнули зажить собственной жизнью. В них, даже отправленных на склад после модного показа, не гаснут человеческие чувства, а в финале на глазах у обессиленного Лагерфорда разбитый на части манекен Петрушки оживает, бодро дернув головой.

Параллельно на сцене – дефиле с участием моделей, жаждущих быть живыми манекенами – петрушками, балеринами, арапами, тут и околоподиумная суета с известным критиком моды Анной Винтертур (намек на Анну Винтур), с заискивающими ассистентом, стареющей моделью Роем и всей командой повелевающего Лагерфорда. В своей умной работе Ингер, смешивая миры людей и манекенов, где переплелись желание быть понятым, плотское влечение, тупая сила, подобострастие, продажная любовь и жажда взаимности, придает этому бремени страстей пронзительность палитры прямых и скрытых смыслов, ассоциативных кодов. Спектакль «Петрушка», когда-то сочиненный Стравинским, Фокиным, Бенуа и исполненный Нижинским, а ныне поставленный Ингером в эстетике современного танцтеатра и в контексте нынешних жизненных реалий, снова поражает и задевает за живое.

Освобождение инстинктов
Опус «Призрак розы» впервые был поставлен Михаилом Фокиным в 1911 году в Монте-Карло. Здесь же свою версию представил Марко Гёке в 2009 году на музыку «Приглашения к танцу» и увертюры «Владыка духов» Карла Марии фон Вебера. В звуках первой части балета можно услышать поэму о вальсе как о головокружении от любви. Гёке фирменными бликующими скоростными па своей авторской лексики достоверно рисует в деталях разные стадии любовной лихорадки с ее нарастаниями, спадами, кризисами и, конечно же, взлетами. Отталкиваясь от легендарного детища дягилевских «Русских сезонов», хореограф создает пластическую токкату перебоев сердца и души. На сцене, густо усыпанной лепестками роз, будто оживают шесть духов желания (танцовщики в алых костюмах). Сам Призрак розы, сублимированный комок чувственности, является в параллельной реальности девушке, грезящей о взаимности. И неожиданно (по сравнению с первоисточником Михаила Фокина) во второй части балета шквал чувств обуревает уже Призрака-мужчину. Блистательные артисты Анисса Брюле и Даниеле Дельвеккио с фантастической телесной эмоциональностью передали все оттенки накатывающих ощущений.


В мире манекенов

В начале прошлого века Морис Равель по заказу Сергея Дягилева на сюжет греческого пасторального романа Лонга «Дафнис и Хлоя» создал бессмертную музыку для балета, которую сам композитор называл «хореографической симфонией». Эту музыкальную хореофреску он считал Элладой своей мечты. Вторя Лонгу и Равелю, хореограф Жан-Кристоф Майо создал в 2010 году балет всем на радость: «болящему на исцеление, печальному на утешение, тому, кто любил, напомнит о любви, а кто не любил, того любить научит». Весну расцветающей любви Дафниса и Хлои Майо облёк в контекст богатейших возможностей синтетического танцтеатра. Канонически вторят друг другу и полифонически взаимодействуют квартет артистов и графические рисунки - силуэты тел персонажей, ежесекундно изменяющие абрисные формы на возвышающемся экране. Сценограф-художник Эрнест Пиньон-Эрнест преобразил солистов в потаенную «размытость» графики любовных сцен, чувственно растекающейся на белой плоти экрана. Этот бередящий визуальное восприятие изобразительный ряд импрессионистски привносит в действие мягкую интонацию эротизма. Рисунки, как кардиограмма страсти героев, абсолютно воздействуют на зрителя. Телесные взаимодействия артистов в искусном развитии подогревают воображение. Сам спектакль – постижение Дафнисом и Хлоей (прекрасные Симоне Трибуна и Анхара Баллестерос) друг друга на пути любовного наваждения. Вторая пара опытных зрелых любовников Доркон и Ликэнион (Матей Урбан и Марианна Барабаш) не только являет собой «учителей любви», но и символизирует одушевленные силы природы, покровительствующие юным влюбленным. Ликэнион и Доркон – это воображенная Майо свита из сомна нимф, Пана и богов, посланная Эротом не столько на защиту от враждебного внешнего мира, сколько на освобождение от инстинктивного страха перед сокрушительной стихией любви. Многообразие взаимодействий внутри квартета рождает самые разные эротические ассоциации. Кульминацией же балета под экстатический лейтмотив любви Дафниса и Хлои становится восторженное слияние их тел, прекраснейших человеческих чувств с ликующим дыханием природы.

Запуск на орбиту
Идея монакского фестиваля состоит не в том, чтобы его лишь украсить известными именами, но в том, чтобы показать все разнообразие приемов, какими современный танцтеатр познает мир.

На небосклоне британского современного танца взошло новое имя – Аакаш Одедра. Именитые данс-мэтры Акрам Хан и Сиди Лярби Шеркауи, привившие пряную виртуозность и этническую пикантность современному танцу, видят в британце индийского происхождения Одедре своего наследника и продолжателя. В роли добрых фей они вместе с хореографом Расселом Малифантом подарили молодому дарованию по небольшому монобалету собственного сочинения, тем самым запуская молодого хореографа и исполнителя на планетарную орбиту. В афишу фестиваля «Монако Данс Форум» вошла программа «Rising» («восхождение»» или «воскрешение») из четырех опусов: «Nritta» («Катхак») самого Аакаша Одедры, «In the shadow of man» Акрама Хана, «Cut» Рассела Малифанта и «Сonstellation» Сиди Лярби Шеркауи.


Аакаш Одедра

В своем интенсивном произведении «Нритта» Аакаш Одедра оригинально использовал па индийского классического катхака. Танцовщик как бы демонстрирует движение мира, ход планет вокруг солнца. Кружения на месте и с перемещением по сцене сменяются вращениями на коленях, руки с ладонями-свечками обращены к небу. Он словно ввинчивает танцевальные формы в непрерывный круговорот жизни.

Акрам Хан взвалил на спину Одедры-исполнителя, кажется, всю ношу мира в номере «In the shadow of man» («В тени человека»). Представляется, что на долю безымянного персонажа выпадает не одно испытание, которое тот пластически красноречиво и мужественно проходит, в итоге обретая свою зону кармического комфорта. Страдающие руки выразительно усиливают визуальную экспрессию освещенного рельефа спины. Согбенная гуттаперчевость растяжек на планшете сцены, скорбный надлом запрокинутых назад кистей, мускульная игра тела и поглощаемая сценической тьмой голова сгущали драматизм ситуации.

Важную роль в фирменной работе Рассела Малифанта «Cut» («срез» или «абрис») играет «хирургически» вычерченный световой поток, преображающий и расчленяющий танцовщика на отдельные части тела. В игре света и тьмы дозированно выделяются торчащие коромыслом обнаженные руки, страстные ладони, бликующий торс. Их истовые вращения образуют затейливый пластически-световой вихрь.

Несколько заунывным по тональности показался опус «Сonstellation» («Созвездие») Сиди Лярби Шеркауи. Одедра блуждает в потаенном инсталляционном лесу из свисающих сталактитами электрических лампочек будто в джунглях человеческих судеб. Сама жизнь дает энергию и свет наполненного бытия, а начинающий художник через тернии к гаснущим и зажигающимся звездам вдохновенно ищет свой путь. Артист завершает монолог коленопреклоненно, устремляя взор ввысь…

Кудесник театра
Спектакль «Великий укротитель» («The Great Tamer»), громкое событие Авиньонского фестиваля-2017, взбудоражив полмира, прибыл в респектабельное Княжество Монако. В античности великим укротителем величали время, хронометрирующее все стороны жизни. В спектакле величию времени подчинено все происходящее – от рождения до смерти. Впечатляющее полотно из сюрреалистических картинок рождено фантазией самобытного режиссера грека Димитриса Папаиоанну, черпающего вдохновение в искусстве живописи. Элементы театра абсурда, цирка, перформанса обильно украшены оптическими эффектами, усиливающими иллюзорность происходящего. Папаиоанну считает, что нагое тело – повод для восхищения. В спектакле контрастируют актеры в черных костюмах с обнаженными артистами: черный цвет и белое тело придают графическую лапидарность композиции.

Сценки парадоксально сменяют друг друга, изменяя угол зрения восприятия – от пессимистического до жизнеутверждающего, от трагического до смешного. Буксующие замедления знаменитого вальса Иоганна Штрауса-сына «На прекрасном голубом Дунае» будто выражают вальсирующее искажение времени. Обнаженное тело мужчины выступает в роли главного объекта мироздания. Оно покоится на пологом сером холме земли. А время в виде падающих щитов с дюжину раз сдувает с него белый саван души и одиночества.

Художник по образованию Папаиоанну делает свои работы живописно очерченными и ассоциативно внятными, отсылающими к полотнам великих мастеров от Андреа Мантеньи до Эль Греко и Рембрандта. Как в «Пьете», космонавт со скафандром держит выкопанного из инопланетного грунта обнаженного юношу, будто ребенка, а потом, срывая с себя космический костюм, превращается в женщину, чтобы слиться в объятиях с мужчиной. А вот, словно сошедшие с картины Рембрандта «Урок анатомии», участники анатомического театра в старинных костюмах с гофрированными фрезами XVI века вскрывают «труп» и тут же устраивают бранч, с аппетитом пожирая человеческие внутренности.


Урок анатомии

В ритмически тягучем калейдоскопе сцен доминирует тело, целиком и фрагментарно готовое к любым превращениям. «Каменотес» подобно скульптору молоточком сбивает гипс с инвалида на костылях с полностью загипсованным телом: «исцеленный» тут же убегает с ликующим торжеством освобожденной плоти. В другом эпизоде задрапированные в черное несколько артистов, обнажив бедра, ноги, торсы, конструируют из них, словно это набор лего, некоего гибридного человека-гиганта. В одной из мрачных сцен обнаружат останки тела, кости рассыпающегося скелета, но их быстро встряхнут, обратив в мельчайшую пыль… Земля предстает как всеобщая могила. Но и как родоначальница всего живого. Стрелометатели забрасывают подмостки дождем стрел, которые потом заколосятся урожайным пшеничным полем. Мужчина с трудом отрывает ботинки от сцены, в которую те вросли мощными разветвленными корнями, не позволяющими разорвать связь человека с землей – сценическим погребальным курганом с его вавилонскими катаклизмами, укрощенными временем. А жизнь ни на миг не останавливается: из чрева земли из-под щитов сакрально выползают-рождаются нижними конечностями вперед и выгнутые в мостик обнаженные мужчины как метафора вселенского плодородия. Это одна из самых впечатляющих сцен в спектакле, который более полутора часов держит зрителя в состоянии ожидания события.

Фото: Аличе Бланджеро, Джулиан Моммерт, Крис Нэш
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 08, 2019 9:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013206
Тема| Балет, БТ, "Нуреев", Персоналии, Юрий Посохов, Кирилл Серебренников, Илья Демуцкий
Автор| Алина Моисеева
Заголовок| Балет читаемый, играемый и танцуемый
Где опубликовано| © «Трибуна молодого журналиста» — музыкальная газета студентов Московской консерватории №1 (180)
Дата публикации| 2019 январь
Ссылка| http://tribuna.mosconsv.ru/?p=7037
Аннотация|

Самая громкая прошлогодняя премьера Большого театра – балет «Нуреев» – продолжает собирать полный зал и в нынешнем сезоне. В октябре уже были даны три представления. Ожидаются и февральские спектакли.


Фото Дамира Юсупова

Ажиотаж вокруг новой постановки Кирилла Серебренникова (автор либретто, режиссер и сценограф), Юрия Посохова (хореограф) и Ильи Демуцкого (композитор) продолжался вплоть до премьеры в декабре 2017 года. С одной стороны, интерес публики подогревал скандальный арест Серебренникова, которого обвиняют в краже государственных средств. Заключение режиссера получило широкий резонанс у культурной общественности и спровоцировало появление целого движения в поддержку обвиняемого. С другой стороны, дополнительный интерес вызвал перенос премьеры балета. В прессе начали распространяться слухи о том, что «Нуреев» попал в прокрустово ложе отечественной цензуры из-за пропаганды гомосексуализма. Однако дирекция Большого театра аргументировала это решение неготовностью спектакля ввиду нехватки репетиционного времени. И спустя полгода премьера состоялась.

Какими бы ни были догадки и предположения, сегодня каждый может купить билет и оценить качество благополучно прижившегося спектакля. Несмотря на то, что у Серебренникова есть действительно интересные картины и впечатляющие постановки, эта работа вряд ли станет долгожительницей. По существу, «Нуреев» – балет среднего уровня, и причины считать его таковым не имеют никакого отношения к ситуации с арестом режиссера.

В основе сюжета – биография Рудольфа Нуреева. Лейтмотивом всего спектакля задуман аукцион, где уходят с молотка личные вещи танцовщика. С него и начинается действие. Далее сюжет разворачивается в соответствии с хронологией событий. Сначала – годы учения в Вагановском училище и первые шаги в труппе Кировского театра. Затем – скандальные парижские гастроли и обвинения в «нарушении режима нахождения за границей». На сцене между танцовщиком и советским строем возникают баррикады в виде железных ограждений. Нуреев сбегает, а оставшийся по эту сторону хор соотечественников самозабвенно поет «Родину-мать себе не выбирают». Тем временем, главный герой наслаждается обретенной свободой, проводя время в обществе трансвеститов на окраине Булонского леса. Затем, в качестве лирического отступления, зачитываются воспоминания коллег и учеников Нуреева. В сюжетной канве не обошлось и без известной фотосессии, где обнаженный Нуреев позирует перед камерой Ричарда Аведона. Завершает первое действие романтический дуэт главного героя с Эриком Бруном.

Во втором действии также не обошлось без пения и длинных прозаических текстов, разве что возросло количество блеска и пафоса. Какое-то время Нуреев находится на пике своей карьеры и купается в лучах славы. Дальше – внезапный срыв, неизлечимая болезнь и отказ от карьеры хореографа. В финале измученный артист занимает место дирижера и руководит показом сцены теней из «Баядерки». Последние такты балета завершаются глубокомысленным многоточием: оркестр умолкает, артист продолжает дирижировать.

Одним из режиссерских нововведений стало чтение и танцевальное иллюстрирование писем учеников, коллег и партнерш Нуреева. Всего было использовано пять текстов, чтение которых лишь добавляло «воды» в уже набравшееся «море» лишних комментариев. В целом режиссерская концепция «Нуреева» напомнила ликбез для непросвещенной публики, состоящий из банального пересказа биографии и назойливого комментирования сценического действия. Поэтому от ожиданий гениальных открытий и откровений пришлось отказаться еще в первом акте. Постановка походила, скорее, на лекцию – читаемую, играемую и танцуемую.

Партитура И. Демуцкого состояла, в основном, из удобных для хореографа стилизаций. При упоминании о ключевых партиях Нуреева прямолинейно цитировались фрагменты из «Баядерки», «Лебединого озера», «Жизели», «Щелкунчика». О музыке «Нуреева» сложно говорить как о самостоятельной, индивидуализированной части постановки. Она выполняет, скорее, прикладную функцию, и при желании ее можно как конструктор разобрать на части и применить в любом другом проекте.

Хореография Ю. Посохова придется по вкусу, скорее, любителям традиционных постановок, привыкшим к эталонам классического балета. Поклонники авангарда вряд ли найдут в ней значительное количество радикальных жестов. Несмотря на то, что жанр постановки обозначен как балет, танец в ней не занимает главенствующего положения. Создается впечатление, что хореография в этом синтетическом действе остается в тени режиссерской концепции Серебренникова.

Страсти, развернувшиеся вокруг премьеры «Нуреева» и дела «Седьмой студии», никак не повлияли на дальнейшую судьбу постановки в Большом театре. Горькие сожаления о том, что балет никогда не увидит сцену – в прошлом, и все, кто хотели взглянуть на «запретный плод», получили такую возможность. Но, несмотря на эффектный старт «Нуреева», степень жизнеспособности этого произведения справедливо определит только время.

Алина Моисеева,
I курс, муз.журналистика
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 11, 2019 12:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013207
Тема| Балет, Большой театр оперы и балета Республики Беларусь, Персоналии, Людмила Уланцева
Автор| Юлия Холодинская
Заголовок| Людмила Уланцева: «Анастасия» в постановке Юрия Трояна — сильный и важный творческий опыт»
Где опубликовано| © МЛЫН.BY
Дата публикации| 2019-01-26
Ссылка| http://www.mlyn.by/2019/01/lyudmila-ulantseva-anastasiya-v-postanovke-yuriya-troyana-silnyj-i-vazhnyj-tvorcheskij-opyt/?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Они изящны и грациозны, им рукоплещут, ими восхищаются. Они проводят у станка бо́льшую часть времени, чтобы в легком прыжке взлететь над сценой или исполнить фуэте. Они — артисты балета. Что же скрывается за невообразимой красотой и чарующей пластикой этого вида искусства? Об этом, а также о своих учителях, сложных тренировках, любимых спектаклях, диетах, радостях и трудностях своей работы рассказывает читателям МЛЫН.BY балерина Национального академического Большого театра оперы и балета Республики Беларусь, ведущий мастер сцены Людмила Уланцева.

В мир балета я окунулась в 10 лет, когда мама привела нас с братом в колледж. Тогда этот возраст был правильным для поступления и начала обучения. Сейчас приводят намного раньше. Есть потрясающая школа Марины Вежновец, где деток с трех лет приучают к этой дисциплине и наполняют их сердца театральным духом. Думаю, у них большое будущее. Хотя в наше время тоже многие приходили из гимнастики. Кто-то серьезно занимался танцами с совсем юного возраста. Мы же с братом ничем профессионально до балета не занимались. Лишь немного танцевали и рисовали. Но мама всегда верила в нас и наш талант.

Учеба была непростой. Таких данных, как гибкость, хорошая растяжка, координация и многих других, у меня почти не было. Но, как я поняла со временем, не так важны данные, как важен характер, устремление и труд.

На пуантах деток учат стоять еще в колледже. Сначала они держатся двумя ручками за станок и делают самые простые упражнения. Потом, когда стопа окрепнет, — одной. И так постепенно стопы привыкают, мышцы укрепляются, а движения становятся сложнее. Конечно, сразу даже кожа не готова к такому, поэтому натираются мозоли. Лично у меня каждый год после отпуска большие мозоли, кожа за время отдыха без обычной нагрузки становится тоненькой и мягкой. Но это не значит, что у балерин она неухоженная! Кожа лишь приспосабливается к ежедневной работе на пуантах. Также немного деформируется стопа, но не сильно.

Родителям, которые мечтают видеть детей артистами балета, хочу пожелать терпения и сил. Потому как именно в начале этого нелегкого пути, когда ребенок только начинает осваивать основы этого вида искусства, на плечи пап и мам ложатся все трудности. И помните, что ваша поддержка и любовь помогут детям стать уверенными и целеустремленными. А эти качества просто необходимы не только в нашей профессии, но и на любом жизненном пути.

Как влюбляются в балет

При поступлении в колледж я не мечтала быть балериной, но за время учебы влюбилась в эту профессию каждой клеточкой души и тела. Мне повезло с педагогом. Ольге Александровне Лаппо я благодарна за многое. Она прививала нам любовь к искусству, дала основы, даже худела вместе с нами. (Смеется.) Мы проводили с ней почти все время. Было много слез — как радости, так и отчаяния, пока мы не осознали полностью, чем занимаемся. Нужно отдать должное и нашей маме. Она очень сильно поддерживала нас в эти периоды. Большое счастье иметь такую маму, как у нас с братом.

Я до сих пор очень благодарна и многим педагогам из нашего колледжа, особенно Елене Александровне Солдатенковой — за поддержку и любовь, которую я очень чувствовала.

Новые краски творческой жизни

Работа для меня стала свежим глотком воздуха! Здесь я познакомилась и стала работать с Людмилой Генриховной Бржозовской и Юрием Антоновичем Трояном. Это бесценный опыт. Началась взрослая и очень интересная жизнь. Станцевала два моих самых желанных спектакля, о которых грезила еще в училище — «Лебединое озеро» и «Баядерку». Думаю, имеет значение, с чего начинается твоя карьера. После этих спектаклей мое мышление и взгляд на творчество наполнились новыми красками.

Все спектакли, что сейчас танцую, передала мне Людмила Генриховна. Я очень ценю каждое ее слово, многое записываю в тетрадь. Она открыла мне мир театра с другой стороны, с ней я, можно сказать, научилась танцевать.

Ради чего встает поутру артистка Большого

Самое любимое и желанное в профессии для меня — готовить спектакль, погружаться в образ героини, стараться понять ее чувства, а потом выходить и проживать разные жизни на сцене. Сложно передать словами. Это как открывать новую книгу или отправляться в путешествие в новый город, страну. Это особая энергетика, воспитывающая сложное, но очень интересное мышление. Ради такого я готова рано вставать, много работать, чтобы вновь испытать эти чувства. Но есть один сложный и важный момент в нашей профессии — нехватка времени на родных и близких. Я очень люблю свою семью и хотела бы проводить с ней больше времени, но из-за загруженности это редко получается.

А отдыхают наши «балетные» по-разному. Лично я люблю немного прогуляться по улице, проанализировать свой день. Если не было спектакля, мы с друзьями ходим в боулинг, на картинг, в бассейн и т. д. Одним словом, я отвлекаюсь от балета. (Улыбается.) А если был спектакль, то вечером люблю просто вкусно поужинать и отдыхаю дома.

Балерина + диета = обыденность?

Не знаю, как у других балерин, но скажу за себя: на диетах не сижу. Спектакль отнимает много калорий, так что в этом нет необходимости. А еще я не склонна к полноте, но придерживаюсь здорового питания и люблю его за легкие ноги и хорошее самочувствие. Также балую себя сладеньким. (Улыбается.) Но при этом я знаю многих хороших выпускниц по природе склонных к полноте. Из-за веса они не попали в Большой театр. Вес очень важен для балерины. А вот с ростом все немного проще. Конечно, высокая балерина смотрится очень красиво, но есть и маленькие танцовщицы, умеющие подать себя и держать внимание зала.

Спектакль мечты и личные предпочтения

Как я уже говорила, «Лебединое озеро» и «Баядерка» — два самых любимых моих спектакля. Это исходит из каких-то детских воспоминаний, мечтаний и, наверное, глубин моей души. Сейчас у меня есть сильный и важный творческий опыт. В прошлом году состоялась премьера балета «Анастасия» в постановке Юрия Трояна, где я станцевала главную героиню. Это так важно, когда под тебя ставят спектакль. Ты полностью связан и объединен с ним от самого его истока. Такие спектакли занимают особую роль в жизни артиста балета. Еще мне посчастливилось поработать с великим Валентином Николаевичем Елизарьевым, но об этом я пока не буду рассказывать, только после премьер.

О счастье семейном и творческом

Пенсия у балерин значительно раньше, чем у представителей других профессий. И тогда возникает вопрос: чем заниматься дальше? Я люблю детей, и хотела бы преподавать, стать для кого-то таким же важным человеком, какими мои педагоги были для меня. Но особенно хотелось бы иметь большую любящую семью. У многих наших балерин есть по двое, трое деток — профессия не запрещает. Конечно, и я думаю о малышах (кстати, нас у мамы четверо). И верю, что когда-нибудь исполнится и эта мечта. А сейчас в нашем театре большой репертуар, который из года в год пополняется двумя-тремя новыми постановками. Поэтому пока я вся в творчестве и новых открытиях.

Непросто сразу догадаться, но ведущий мастер сцены Людмила Уланцева и артист балета Сергей Поречных — двойняшки! Они танцуют в одной труппе Большого театра Беларуси.

«В колледже братик всегда ждал меня, если вдруг мои занятия заканчивались позже, чем его, и мы шли домой вместе. Благодаря ему я ничего не боюсь, чувствую его защиту. Связь двойняшек очень сильная. Мы понимаем друг друга без слов и чувствуем на расстоянии. Мы одно целое», — признается балерина.

Дополнительно

Людмила Уланцева пришла в Национальный академический Большой театр оперы и балета Беларуси после окончания Белорусской государственной хореографической гимназии-колледжа в 2014 году. И за непродолжительное время стала одной из самых талантливых, запоминающихся и перспективных танцовщиц театра. В 2018-м состоялась премьера балета «Анастасия», в которой Людмила блестяще исполняет главную роль.

Фото: Большой театр Беларуси, из личного архива Людмилы Уланцевой
===============================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 12, 2019 7:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013208
Тема| Балет, Образовательный центр «Сириус» (Сочи) , Персоналии, Александр Ветров (БТ)
Автор| корр.
Заголовок| ВЫДАЮЩИЙСЯ БАЛЕТМЕЙСТЕР АЛЕКСАНДР ВЕТРОВ: «НАШ БАЛЕТ ПРОДОЛЖАЕТ СОХРАНЯТЬ ЛУЧШИЕ ТРАДИЦИИ ВЫСОКОГО ИСПОЛНИТЕЛЬСКОГО ИСКУССТВА»
Где опубликовано| © сайт "Образовательный центр «Сириус»"
Дата публикации| 2019-01-18
Ссылка| https://sochisirius.ru/news/2421
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В «Сириус» приехал Заслуженный артист РСФСР, Народный артист России, солист балета Большого театра (в 1979–1997 годах) и балетмейстер-репетитор балетной труппы Большого театра (с 2011 года), выдающийся танцовщик и член жюри балетного фестиваля Benois de la Danse Александр Ветров.



Он проживал на сцене десятки разных судеб, знал секрет обаяния балетных злодеев и, исполняя большие и технически сложные партии, делал второстепенных героев яркими и запоминающимися. В его репертуаре – Иван Грозный в одноименном балете Юрия Григоровича, Злой гений в «Лебедином озере», Тибальд в «Ромео и Джульетте», Красс в «Спартаке», Абдерахман в «Раймонде» и десятки других ролей. Александр Ветров, выпускник знаменитого профессора Петра Пестова в Московском хореографическом училище, на протяжении почти 20 лет был ведущим солистом балета Большого театра, а затем стал балетмейстером-репетитором балетной труппы.

В Сочи Александр Ветров вылетел сразу после вечернего спектакля «Щелкунчик» в Большом театре. В образовательной программе юных танцовщиков – «Класс с мастером». Редкая для ребят возможность – получить профессиональные рекомендации от знаменитого балетмейстера. А вечером состоялась творческая встреча, на которой выдающийся российский танцовщик рассказал ребятам о главных тенденциях в мировом балете и о своей семье — знаменитой династии деятелей балетного искусства, артистов балета Большого театра Николая Симачева и Тамары Ветровой. Разумеется, не обошлось на встрече без вопросов к гостю.

– Александр Николаевич, расскажите подробнее о персонажах, которых Вы играли на сцене. Кто из них Вам ближе всего?

– Все близки. Мне приходилось играть разные роли, но начинал со вторых партий, которые, можно сказать, всегда считаются отрицательными. Поэтому я каждый раз пытался придать моим героям положительные черты. Если задуматься, то Тибальда можно рассматривать как убийцу Меркуцио, а можно и как человека, заступившегося за честь рода. Жестокого римского полководца Марка Красса, подавившего восстание Спартака, можно считать безжалостным представителем сенатской знати, возобновившим древний обычай децимации. С другой стороны, он продукт своей эпохи, для которого расправа с мятежниками была делом чести, а принятие решительных мер было вызвано желанием навести порядок в римских легионах. Мне важно не просто исполнять роль, а показывать героев с разных сторон, делать их своими.

– Как бы Вы описали свое профессиональное кредо в нескольких словах?

– На сцене, как и в жизни, стараться быть предельно честным со зрителем, никогда себя не щадить, работать с самоотдачей. Это то, чего я всегда жду от себя и что стараюсь прививать своим ученикам.

– С каким проблемами сталкивается сегодня балетная педагогика?

– Все хотят найти талантливых учеников, более подготовленных к балетной практике, а вот делать из ребят со средними данными больших танцовщиков – это не каждому по плечу. Например, в Большом театре очень много подающих надежды артистов балета, но стали они такими не только благодаря природным данным, а потому, что от педагога зависит очень многое.

– А что Вас как педагога вдохновляет?

– Успехи моих ребят. Когда я вижу, что у них все получается, как их воспринимает зритель, я ими горжусь. Это самое приятное в моей работе, то, ради чего стоит жить. Этого тяжело добиться, но результат, который показывают ученики, всегда придает сил.

– На какие имена в современном балете Вы бы рекомендовали обратить внимание начинающим артистам балета?

– На тех артистов, которые каждый день демонстрируют свой талант, профессионализм и любовь к тому делу, которым занимаются. За их плечами – десятки балетных ролей, немало престижных премий и выступлений на знаменитых театральных площадках. Имен могу назвать много: Семен Чудин, Якопо Тисси (он из Италии, приехал работать в Большой театр), Артемий Беляков, Игорь Цвирко, Дэвид Холберг, Марк Чино, Клим Ефимов, Юра Баранов. Они все мои воспитанники и потрясающие артисты балета, которые продолжают учиться, неустанно репетируют, оттачивают партии.

– Что Вы думаете о современном балете, который развивается и обретает новые формы, зачастую уходя от академических, фундаментальных балетных канонов? Какой период сейчас переживает наш отечественный, классический балет?

– Наш балет живет и продолжает сохранять лучшие традиции высокого исполнительского искусства. Классический танец – это фундамент для всех танцевальных направлений. Конечно, кому-то больше интересен модерн, почему нет. Например, мои воспитанники говорят, что им гораздо интереснее танцевать его, чем смотреть. Когда-то мне тоже пришлось этому научиться. В 49 лет я исполнил роль Петруччо в «Укрощении строптивой» – неоклассическом балете Джона Кранко, творчество которого не только стало знаковым для балета ХХ века, но и сформировало идейную линию для дальнейшего развития западной хореографии. Выполнять такие движения в предпенсионном возрасте для меня было в новинку. Ничего, научился танцевать и такие направления. К слову, это проще. Любая средняя труппа может танцевать модерн не хуже, чем их коллеги из Большого театра. Куда сложнее танцевать классику так же, как мы.

– А на каком уровне сегодня находится русский балет в мировом искусстве?

– Считаю, на самом высоком, потому что наши танцовщики очень востребованы на Западе. Интерес зарубежного зрителя к классическому репертуару не угасает, и это радует. Например, мы возили «Драгоценности» Баланчина в Нью-Йорк, и они тогда имели огромный успех. У наших танцовщиков была потрясающая манера исполнения: размеренный темп, роскошная текстура, сложная техника. Это дорого стоит. К слову, западные критики с тем, что русский балет был, есть и будет сильнейшим в мире, согласны. И от этого никуда уже не деться.

– Какой совет Вы бы дали нам, как будущим артистам балета?

– Больше следить за постановкой корпуса, всегда стараться работать лучше, не просто разучивать комбинацию и порядок движений, а раскрывать своих героев, слышать своего педагога и никогда не переставать верить в себя.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 25, 2019 5:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013209
Тема| Балет, МТ, Юбилей, Персоналии, Ольга Николаевна Моисеева
Автор| Екатерина Поллак
Заголовок| BALLET PROMENADE. УЧИТЕЛЬ И УЧЕНИКИ:
«БАЯДЕРКА» К 90-ЛЕТИЮ О.Н.МОИСЕЕВОЙ

Где опубликовано| © BEATRICE MAGAZINE
Дата публикации| 2019-01-16
Ссылка| http://beatricemagazine.com/la-bayadere/
Аннотация|

Если на балетном небосклоне сходятся звезды, то спектакли случаются, без преувеличения, исторические. Один из них состоялся 30-го декабря – в день, когда балетом «Баядерка» Мариинский отметил 90-летие балерины Кировского-Мариинского театра, народной артистки СССР Ольги Николаевны Моисеевой.


Ольга Николаевна Моисеева. Снимок Екатерины Поллак

Гений, как известно, должен уметь выбирать. Выбор – душа поэзии, танца, любого из искусств. Как репетитор О.Н. Моисеева совершала выбор всю свою службу в театре, решая, с кем работать; как подготовить ученицу к исполнению сложного pas («…я иногда ночью вставала и пробовала, как поставить корпус, чтобы у ученицы вышли два тура в à la seconde», – вспоминает она [1]); в каких партиях молодой балерине заявить о себе театральному миру и т.д. Теперь, когда воспитанницы О.Н. Моисеевой – звезды не только русского, но и мирового балета, стоит ли говорить, примером какого профессионализма и проницательности была ее работа с Галиной Мезенцевой и Юлией Махалиной, молодой Ульяной Лопаткиной и Светланой Захаровой, Олесей Новиковой? И, кто знает, прозвучали бы с такой силой эти балерины, не раскрой О.Н. Моисеева их неповторимую «самость». Обучение танцу – такое же искусство, как и сам танец, притом искусство едва ли не более сложное.

Почему в юбилейный вечер была отыграна именно «Баядерка»? Она – тоже выбор О.Н. Моисеевой, которая считает этот балет одним из своих лучших спектаклей, и так уж сложилось, что партия Никии – один из наиболее интересных сценических образов ее ученицы, прима-балерины Большого и этуаль Ла Скала Светланы Захаровой (недаром Ла Скала совместно с лейблом Arthaus Musik в 2006-м записал ее «Баядерку» с Роберто Болле, случай исключительный). И вновь так уж совпало, что роль соперницы Никии, красавицы Гамзатти никто не танцует лучше другой ученицы О.Н. Моисеевой – Олеси Новиковой. Кшатрием, борьба за которого развернулась вечером 30-го, после некоторых перипетий был избран Якопо Тисси – восходящая звезда Большого, перевезенная Махаром Вазиевым в Москву с италийских берегов в 2017-м. Мариинский же по случаю праздника предстал в составе лучших сил своей балетной труппы. Вот и случился этот, в своем роде неповторимый спектакль, но обо всем по порядку.


Светлана Захарова - Никия. Снимок Валентина Барановского © Мариинский театр

Светлана Захарова в изумительной форме. Глядя на то, как тонко и гибко ее тело, как послушно оно откликается на «лепку» красивейших танцевальных фраз, нетрудно понять настроения некоторых «коллег» в Большом театре, распространяющих о балерине слухи всевозможного толка. Позавидовать, и вправду, есть чему: сезоны идут один за другим, а Захарова, как и прежде, – прима-балерина номер один и, кажется, не только не собирается сдавать позиций, но с годами только притязательнее к себе и строже. Однако чем завидовать, не лучше ли – восхититься? Точно воздушная лиана мадхави тянется ввысь ее Никия, и описывать ее героиню хочется поэтично, сторонясь земного.

Первый выход Захаровой в «Баядерке» прекрасен. Укрытая вуалью, она неслышной поступью, как видение, скользит вниз по лестнице храма и предстает перед Великим брамином. «Кто она, кто она, скрытая тканью, / Что затемняет ее красоту? В этой одежде она – точно скрытый / Мертвыми листьями нежный цветок», – сказал древнеиндийский поэт Калидаса будто бы об этой мизансцене, в которой брамин, затаив дыхание, срывает облако вуали с Никии и являет миру самую драгоценную святыню своего храма. Фигура Великого брамина в исполнении Владимира Пономарева приковывает взгляд неизменно, но на спектакле-посвящении его танцевальная пантомима, кажется, была еще более лаконичной; мгновения мизансцен с его участием хотелось продлевать.

Движения баядерки Захаровой поначалу удивляют сдержанностью, даже холодностью – в port de bras по-восточному нет ни страсти, ни излишеств; кажется, эти руки повинуются чему-то высшему и вторят музыке не по своей воле, но это – конечно, дань ритуалу. В первом же адажио с возлюбленным Солором, скинув одежды неприступности и отрешенности, в каждом тающем développé, в каждом извиве лианоподобных рук Светлана Захарова становится «той самой», чья умопомрачительная пластика не разрушается ни временем, ни колоссальными нагрузками. Вообще пластические картины, которые рисует ее тело, настолько красивы по своему абрису и прихотливости линий, что петербургский зритель ошеломлен. Представьте: неожиданные аплодисменты вызвала одна из поддержек с Рабом (Константин Зверев), в которой Никия, изогнувшись наподобие папирусной лодочки, преподносит помолвленной паре букеты лилий.

По душе публике и двухметровые столичные Солоры, сложенные по образу и подобию Аполлона и несущие в зал итальянский аристократический шик, лучезарный, естественный, теплый. Якопо Тисси, фактически экстренно введенный в петербургскую «Баядерку», показал себя не только как танцовщик великолепной выучки и данных, но и как партнер, у которого «не дрогнула рука». Дуэты с Гамзатти танцевались «с чистого листа», с пары репетиций, однако желание исполнителей быть сообразными друг другу и не нарушать гармонии рисунка, задуманного Петипа, помогло им сделать из первого выхода в grand pas сцену удивительной красоты: Тисси и Новикова, то разлетаясь друг от друга, то сходясь широкими jetés, зависали в воздухе подобно воздушным гимнастам, и ни один из артистов не пытался выпрыгнуть выше или дальше другого.

Гамзатти Олеси Новиковой – конечно, лучшая Гамзатти театра, которая, тем не менее, появляется на сцене только в пору особых спектаклей. Впрочем, у этой балерины есть и другие, не менее виртуозно выстроенные партии, которые по непонятным причинам «выводятся в свет» до неприличия редко. Не хочется омрачать тональность рассказа о праздничной «Баядерке» размышлениями о том, почему балерина такого танцевального дара до сих пор «зажата» в иерархической системе труппы на позиции, не соответствующей ни ее действительному танцевальному статусу, ни уровню мастерства, – об этом не сегодня. А о чем действительно хочется сказать – так это о том, как Новиковой удается находить в каждом из образов совершенно не очевидную, не бьющую на эффект палитру оттенков.

Сурова ли ее героиня, любимая дочь богача раджи Дугманты? Да! Стоит увидеть ее мстительный жест после унизительной сцены с Никией, чтобы понять, что она, несмотря на обманчивую мягкость и сдержанность, готова стереть соперницу в порошок. Но в Гамзатти Новиковой не найти шаблонных проявлений злобы и даже ликования, ее Гамзатти – аристократка во всем, и не в ее характере терять лицо перед какой-то баядеркой. С каким искренним презрением она указывает Никии на кувшин пантомимным жестом во время ссоры! Как пугающе спокойна во время свадебных торжеств, наблюдая метания и смерть своей соперницы. Новикова-Гамзатти невозмутима, и накал происходящего без крика и ужимок (а к ним прибегнуть было бы легче всего), только усиливает экспрессию ее движений. Легкими pas de chat, которые к концу сольной вариации становятся выше и торжественнее, она подтверждает свою равновеликость Солору: они оба – птицы одного полета, одного круга.

Старания артистов, не без волнения радевших о том, чтобы спектакль-посвящение удался (а предстать перед «взыскательным взором великого профессионала», как сказал об О.Н. Моисеевой Юрий Фатеев, и.о. заведующего балетной труппой театра, – честь для каждого), увенчала композиция «Царства Теней».

Караван Теней, спустившийся с горного ущелья, вела за собой Светлана Иванова, чьи арабески penché – стилистический камертон для всего ансамбля. В этой долгой, убаюкивающей мерным повторением одной и той же комбинации сцене Петипа, как известно, не торопится удивлять публику сразу. В мире загробного блаженства размыты границы времени и пространства, и потому нет причин, из-за которых танец Теней не мог бы длиться вечность. Гипнотическим миражом проплыло адажио Никии и Солора, в котором Светлана Захарова подобно цветку раскрывалась в совершенных développé à la seconde, а затем будто бы стряхивала с себя оцепенение гипноза, взлетая в перекидных jetés. В коде этим прыжкам вторил Солор, и хотя Якопо Тисси отказался от круга двойных assemblé, все вариации жэте в его исполнении дышали благородством и красотой. Воистину правы были современники Петипа, называвшие картину Теней одним из чудес его балетмейстерского творчества и, думается, Мариинский театр и его артисты, объединившись со звездными гостями из Москвы, не смогли бы поздравить Ольгу Николаевну Моисееву лучше.

[1] «Баядерка» в честь Ольги Моисеевой. Буклет-программа. – Мариинский театр: «НП-Принт». – 2018.

======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 03, 2019 2:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013210
Тема| Балет, ХНАТОБ им. Н.В. Лысенко, Персоналии, Алена Шевцова
Автор| Вера Мовчан. Фото из архива А. Шевцовой
Заголовок| БАЛЕТ – ИХ ВДОХНОВЕНИЕ, ПРОФЕССИЯ И СУДЬБА
Где опубликовано| © “Харьковские Известия”
Дата публикации| 2019-01-21
Ссылка| http://izvestia.kharkov.ua/on-line/18/1285724.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ведущие харьковские балерины, солистки ХНАТОБа им. Н.В. Лысенко Антонина Радиевская и Алена Шевцова скоро, с разницей буквально в несколько дней, отметят творческие юбилеи – они работают на харьковской сцене вот уже 20 лет.



30 января А. Радиевская исполнит главную роль в своем бенефисном спектакле «Собор Парижской Богоматери», а 2 февраля бенефицианткой будет Е. Шевцова - она выступит в партии Китри («Дон Кихот»).

У творческих юбиляров в чем-то похожие судьбы – обе харьковчанки. Обе учились в свое время в Харьковском училище культуры (класс народных артистов Украины С.Колывановой и Т. Попеску), а затем получили высшее образование в Харьковской государственной академии культуры. И в юношеские, и в более зрелые годы не раз становились лауреатами и дипломантами разных балетных конкурсов. Много гастролировали по миру как в составе харьковской балетной труппы, так и индивидуально. Обе одновременно получили почетное звание заслуженного артиста Украины. Но на этом сходство этих мастеров сцены, пожалуй, и заканчивается. У каждой артистки — своя яркая индивидуальность.

С балериной Антониной Радиевской читатели «Харьковских известий» хорошо знакомы. В том числе по большому интервью, которое она дала газете перед вступлением в должность художественного руководителя балета осенью прошлого года. А вот с заслуженной артисткой Украины Аленой Шевцовой наши читатели знакомы меньше, поэтому мы попросили рассказать ее о своем творческом кредо, любимых партиях и успехах… в фехтовании.

Сейчас Вы – прима-балерина одного из крупнейших театров Украины, постоянно выступаете на известных сценических площадках Европы... Вы чувствовали себя звездой уже во время обучения в Харьковской хореографической школе?

- Знаете, я даже рада, что в ХХШ не была ведущей танцовщицей детского балетного театра. Я не была избалована тепличными условиями. На мой взгляд, успех несет в себе несколько составляющих. Родители наделили меня уникальными хореографическими данными (спасибо им!), мои прекрасные педагоги передали мне бесценные знания, полученные ими от своих наставников, - вечная им благодарность! А то, что зависит от меня самой - приложенные усилия - это мой личный вклад. Харьковская хореографическая школа закалила меня в профессии и заложила необходимую базу классического, характерного, народно-сценического, историко-бытового танцев. А также теоретические основы истории развития балета и театрального искусства, основы художественного и музыкального образования, которые и сейчас получают учащиеся ХДХШ. Импровизационность современного танца я осваивала уже самостоятельно, изучая джаз, джаз-фанк, хип-хоп и другие танцевальные стили и направления, продолжая образование в Харьковском училище и Академии культуры. Мне интересен танец в разных стилях своего проявления.

- Что для Вас самое важное при работе над образами Ваших героинь?

- Я всегда вспоминаю слова моего педагога народного артиста Украины Теодора Константиновича Попеску: «Техника должна служить мастерству, потрясающему перевоплощению артиста в роль, искусству, а не ремеслу». Действительно, одной лишь техники недостаточно. Зритель придет в следующий раз и захочет увидеть не три, а четыре пируэта, дальше восемь и так далее. Но запомниться и зрителям и артистам должны лишь вдохновение и эмоции, испытанные от пережитого на сцене. На мой взгляд, гораздо интереснее, когда артист погружается в историю своего героя, пластически выражая музыку, передает замысел режиссера-хореографа – творца спектакля, заставляя сопереживать своему герою каждого зрителя в зале. Из хореографических pas, на первый взгляд универсальных, я стараюсь создать уникальный хореографический рисунок для каждой моей партии, который помогает наиболее точно раскрыть характер моих героинь. Сейчас мою репетиционную работу возгла́вляет потрясающий профессионал и любимец зрителей театра нашего города, Михаил Васильевич Беззубиков, заслуженный артист РСФСР, а контроль качества спектаклей моего репертуара постоянно происходит благодаря главному балетмейстеру театра, почетному гражданину Харькова, народной артистке Украины Светлане Ивановне Колывановой.

- Какая роль была для Вас первой на сцене Харьковского национального академического театра оперы и балета?

- Все началось с партии Избранницы в «Весне священной» И. Стравинского. Затем были Жизель в одноименном балете А. Адана, Никия в «Баядерке» Л. Минкуса, партия Одетты-Одиллии в «Лебедином озере», Фея Сирени и Аврора в «Спящей красавице» П. Чайковского, Кармен в одноименном балете Ж. Бизе — Р. Щедрина, Медора из спектакля А.Адана «Корсар», Китри в «Дон Кихоте» Л. Минкуса – всех и сразу не перечислить!



- Сейчас в Вашем репертуаре более 30 (!) ведущих партий в классических и современных балетных спектаклях. Есть ли среди них самые любимые?

- Дело в том, что мои героини разные как спектр света: женственная, неотразимая Кармен, верная Сольвейг, нежная Жизель, Шехерезада, Барышня, Диана, огненная Китри, царственная Снежная Королева, или, например, фокинский Лебедь на музыку Камиля Сен Санса... И, что характерно, нелюбимых среди них нет! Если у меня душа не лежит к роли – я за нее просто не возьмусь. Ведь зрителя невозможно обмануть: артист как на ладони в пространстве сцены! И очень заметно, когда партия героя получается по-настоящему живой...

- Важность сценического партнера для балерины сложно переоценить...

- Это правда. Мне очень повезло во встречах с партнёрами на творческом пути: я начинала танцевать ведущие партии, когда на сцене театра блистали метры и примы, легенды украинского балета. Меня вводили в репертуарные спектакли потрясающие партнеры: заслуженный артист Украины Алексей Бураков, Эдгар Ананян, Анатолий Казацкий. Я вела спектакли с приглашёнными танцовщиками других ведущих театров Украины и мира. И сейчас я рядом с яркими, одарёнными личностями выхожу на сцену. Это очень вдохновляет! Я бы сказала, придаёт живую нотку драйва и ведущим солистам и артистам, выходящим на сцену, а меня мотивирует не останавливаться на достигнутом. Не хочу кого то выделять. Очень ценю, уважаю и восхищаюсь этими сильными мужчинами-танцовщиками!

- Насколько важен для Вас контакт со зрителями во время спектакля? Думаете ли Вы о реакции зала или полностью сосредоточены на роли?

- Я всегда чувствую пульс зрительного зала, своего рода натянутый нерв между артистом и зрителями. С огромной теплотой я вспоминаю выступления на сценах театров Германии, Испании, Франции и Бельгии, Великобритании – бурные овации, цветы, автографы, интервью, положительные отзывы прессы... Потрясающее время. И сейчас чувствую большую ответственность, возложенную на меня педагогами, руководством родного театра и авторами бессмертных произведений современной и классической хореографии. Всегда неожиданно и очень приятно, когда зрители, встречая меня на улице, взволнованно благодарят. Я прекрасно осознаю, что у меня нет второго дубля на сцене, как и в жизни. И всегда с трепетной радостью возвращаюсь к родным и любимым харьковским зрителям. А выступать в родных стенах всегда намного ответственней. В ведь я не первый год нахожусь в луче внимания харьковской публики - людей, которых хочется радовать и дарить им свое вдохновение в каждом спектакле.

- Работа над каким спектаклем принесла больше всего сюрпризов?

- Постановка любого балета позволяет взглянуть на себя со стороны, открыть в себе новые грани, скрытые возможности, ресурсы, заставляет, что называется, выйти из зоны комфорта. Люблю это состояние. А насчет сюрпризов, вспоминается такой случай. В день премьеры балета «Колесо Фортуны» на музыку Мориса Равеля и Карла Орфа (уверена, одного из самых мощных спектаклей нашего театра), вдруг раздается звонок от Аллы Рубиной (хореографа-постановщика спектакля), которая настаивает на моем выходе на сцену в ведущей партии Фортуны. И не просто, а с мечом в руках! Я, разумеется, согласилась, и во многом благодаря главному режиссеру нашего театра – Армену Калояну, настоящему мастеру боевых искусств, у меня получилась отличная импровизация. Увидев меня перед премьерой с холодным оружием в руках, Армен Мигранович преподал мастер-класс, устроил upgrade Фортуны в фехтовании!

- Профессия балерины очень сложна, требует ежедневных тренировок и постоянного самоотречения. Вы никогда не жалели о сделанном когда-то выборе?

- Не жалела и не жалею. Да, бывает и такое, что эмоции и мысли накануне или после спектаклей не дают сомкнуть глаз. Но первые аккорды музыки, выход на сцену, аплодисменты благодарных зрителей, благоухающая атмосфера нежного разноцветья букетов – все это безумно вдохновляет! Так и возрождаешься, как тот самый феникс, каждое утро! Все что я делаю на сцене – делаю для зрителя. И мне это тоже дарит радость. Видимо, необходимо любить то, что делаешь и делать то, что любишь… По-другому никак.


=====================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 25, 2019 11:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013211
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Екатерине Максимова
Автор| Елена Федоренко
Заголовок| УСКОЛЬЗАЮЩЕЕ ЧУДО ТАНЦА
К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЕКАТЕРИНЫ МАКСИМОВОЙ

Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2019-01-31
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/uskolzayushhee-chudo-tanca/
Аннотация|

В ярком созвездии балерин конца XX века ей отведено особое, едва ли не самое почетное место. То, что девочка была создана для балета, заметили еще на вступительных экзаменах в Московском хореографическом училище: легкая фигурка, идеальные пропорции, уникальные данные. В капризном упрямстве, гармонии движений, пытливом взгляде были ясность и чистота. Уникальный дар превращать в образцовую каждую роль – стал художественным камертоном творчества Максимовой (о технике в ее случае говорить не приходится – она безупречна), основой всех образных решений, бегущих сложившихся стереотипов и не спорящих с предыдущими трактовками. В ней все было свое, индивидуаль­ное, и она творила всегда словно впервые, первой. О максимовском танце написано немало, но тайна его до сих пор не разгадана.

…Незадолго до ухода, накануне фестиваля, посвященного 50-летию дуэта с Владимиром Васильевым, что проходил в Большом театре, Екатерина Сергеевна не смогла отказать мне в докучливых просьбах об интервью, устроила пропуск в театр, сопроводив комментарием: «Хочешь, приходи, сама увидишь, что пауз нет, и разговора не получится». Я пришла и провела с ней два незабываемых дня: сидела на репетициях, а вопросы задавала по дороге из зала в зал. Остался материал, который газетный формат не вместил, на него и буду опираться.



Первые максимовские слова – с претензией: «Глупости вы пишете, что сцена для меня более реальна, чем реальная жизнь. Сцена – это сцена, жизнь – это жизнь».

Действительно, сегодня понимаешь, что Максимова-­балерина и Максимова-человек – два разных и уникальных образа, но это были «сообщающиеся сосуды»: «Так сложилось, может, в силу характера или по иным причинам, но в жизни я себя не расплескивала. Потому и создавалось впечатление, что я неприступна и замкнута. Эмоций, сил хватало только для сцены, я их копила. В жизни могла эмоционально выплеснуться только с близкими людьми. Сейчас мне кажется, что в каждом человеке заложена не безграничная, а определенная мера энергии для того, чтобы следить за собой. Наверное, я тратила все отпущенное мне на театр: грим, прическа, костюм – без этого же не выйдешь на сцену, а на жизнь не хватило. Никогда не занималась своей внешностью, никогда сильно не красилась, не делала сложных причесок, была равнодушна к повседневной одежде. Как свитер надену, так в нем и хожу – удобно. Вечером решаю, что утром обязательно надену что-нибудь новенькое, но встаю, натягиваю свитер и лечу в театр».

Зрители окружали ее восторгом, но восторга она будто не замечала. Избегала всякой публичности, не любила давать интервью, морщилась, говоря о себе, не присутствовала на светских раутах. Она так и не поверила в свой великий талант, в свою избранность. «Нас мало снимали, видео еще не было, но какие-то спектакли записывали. Никогда не могла смотреть их, расстраивалась – казалось, что все не так. Посмотришь на себя со стороны и думаешь – может, и не стоит больше выходить на сцену».

– А фильмы со своим участием по телевизору смотрите?

– Никогда!

«Послесловие» судьбы – удивительно: чудо присутствия Максимовой всегда было чудом «ускользающим» – ни описать, ни рассказать, только видеть и вспоминать! Обаяние ее танца не тускнеет – восторг переживают все, кто видит записи танцующей Кати. Сила воздействия – сродни пушкинской гармонии, чеховской недосказанности, внутренним страданиям Чайковского. Понять, что судьба подарила Вселенной балерину без жанровых ограничений, поначалу не мог никто, и придумывали один за другим эпитеты. Сначала назвали «маленьким эльфом» (еще в ученические годы – после блистательного дебюта в «Щелкунчике» и номеров Касьяна Голейзовского), потом – «бэби Большого балета»: «Это – американские корреспонденты после гастролей Большого. Приехала я туда ребенком в свой первый театральный сезон, танцевала небольшие партии, тогда обо мне начали говорить».

Но балерина-инженю, сразу и навсегда покорившая мир, вдруг расстроила намеченный ряд лучезарных и лирических героинь мужественной Жанной («Пламя Парижа»), трагической Фригией («Спартак»), определение «бэби» уже явно не подходило. Тогда повели «тему взросления души» и заговорили о «великой молчунье» (так называли и ее великого педагога – Галину Уланову), самой «закрытой и неразговорчивой» звезде. Максимова оказалась балериной, не зависимой от амплуа, индивидуальностью, которой покорялись все роли – разных эпох и пластических направлений.

В чем секрет ее танца? От Бога – безупречная для балета форма, невероятной красоты с большим подъемом ноги, ясное ощущение тончайших стилистических нюансов, живое современное дыхание в каждой роли. Врожденное призвание – азарт сцены, на которой она чувствовала себя легко и естественно. Шла по коридору к кулисам мрачная, замкнутая, закрытая, и вдруг, переступив черту, преображалась: лучилась солнечной энергией, радостью, расцветала лукавыми улыбками. Такого чуда преображения не было ни у кого.

Говорят, что хорошего артиста могут переиграть только кошка или ребенок. Катю Максимову – не смогли бы. Легкий, как дыхание, танец и элегантные манеры – от педагогов и прежде всего от школьного наставника, балерины Императорских театров Елизаветы Гердт. Щедроты природы преумножены во много раз невероятной требовательностью к себе. Она была истовым трудоголиком. В Большом театре Катю Максимову выбрала своей первой ученицей Галина Уланова, и они стали бесконечно близкими людьми – взыскательные профессионалы и великие художники, закрытые и застенчивые в жизни. «Встреча с Галиной Сергеевной – везение, конечно. Тогда я только начинала, станцевала “Каменный цветок” и какие-то сольные партии. Уланова заканчивала танцевать и, по-моему, не готовила себя к педагогической деятельности. Руководил балетом Большого Леонид Михайлович Лавровский, и ему не хотелось отпускать свою великую Джульетту. Вот он-то и предложил: “Галя, не уходи, попробуй преподавать”. Она отказывалась, он убеждал: “Всегда сможешь отказаться. Выбирай, кого хочешь, из мастеров, из молодежи, только останься”. Выбор пал на меня». «Золотому дуэту», своим Кате и Володе она передала любимый спектакль о веронских возлюбленных. Лирические откровения Ромео и Джульетты, их романтическое чувство на фоне яростной вражды – поразили свежестью, словно история сочинена только сейчас и только для них.

…Гастроли «Кремлевского балета», в труппе которого она блистательно станцевала позднюю свою роль – Золушку в балете Владимира Васильева. Артисты едва успевают к назначенному перед спектаклем времени, что – понятно: море, солнце, блаженство. В углу сцены, за декорациями, на маленьком коврике уже давно занимается только одна балерина – Максимова. Тогда она уже была Екатериной Сергеевной, опаздывавшие артистки – ее ученицами. «Каждая роль давалась мне напряжением сил, душевных и физических. Легко спросить – какая любимая. Скажу – Анюта, а куда девать Жизель? Китри? Джульетту? Всех люблю. Все мои роли как дети, в которых вложены сердце, душа, силы».

Максимова никогда не допускала чрезмерности, сентиментальности, напора, ураганных ажитаций. Она вела героинь по самому точному пути – умного повествования, и героини были благородны, открыты, доверчивы и темпераментны, впрочем, темперамент жил в ее внутреннем мире и не нуждался в демонстрации. Важна была не генеральная линия, а подробности и нюансы, плетение чувств, из которых складывалась психологическая достоверность. Словно привет из старомхатовского бытия. И, конечно, важна была техника – у Максимовой – насколько образцовая, настолько и незаметная.

Бисером рассыпала феерические па, поражала легкостью фуэте в самом сложном его варианте – «без рук», задиристо упирая в бока ладони – Китри; летала без земного притяжения озорная Вакханка в «Вальпургиевой ночи»; трепетно познавала несправедливый мир наивная Жизель; отчаянно любила свободная в своей несвободе Джульетта; излучала нежное счастье Маша («Щелкунчик»); трогательно и доверчиво шла за Спартаком Фригия; версальским шармом светилась Аврора в «Спящей красавице». И во всех ролях – обезоруживающая максимовская улыбка, которая сопровождала нас неизменно – от ранней трепетной Мазурки Касьяна Голейзовского до поздней летящей Тарантеллы из «Анюты» – самого чеховского спектакля из всей богатой сценической «чеховианы».

Степень естественности и достоверности невероятны. Во всем: на сцене, когда она переживала «до полной гибели всерьез» высокую трагедию, или – играючи – представляла плутовской водевиль; в жизни – когда бродила с лукошком по щелыковским лесам или чистила для ухи карасей на берегу реки Меры. Ее подруга актриса Ирина Карташова вспоминала неразлучную щелыковскую компанию: «Традиционный костер. Пров Садовский, как всегда, сварил уху. Поели, выпили, разговариваем и вдруг замечаем, что Кати нет. Где она? А Катя на берегу речки песком отдраивает кастрюли». Максимова: «Кто-то же должен это делать, почему не я?»

Источник понимания того, что хорошо, а что плохо, – в воспитании и генах. В роду – Сергей Рахманинов – двоюрод­ный дедушка. Русский философ, психолог, теоретик искусства, переводчик Густав Шпет – дедушка родной. Мама – Татьяна Густавовна, с которой Катя всю жизнь не расставалась и жила вместе, – тонкий стилист и профессиональный редактор. «Мама воспитывала меня достаточно строго. С детства я хорошо знала, что такое честность, что идти и что-то просить для себя – ниже собственного достоинства, и решила: унижаться не буду».

Максимова никогда не прощала предательств, никому не завидовала, была предана памяти учителей, верна друзьям, щедра по отношению к ученикам. Ученицам всегда преподносила подарки после премьер, а учениц – немало, только в Москве и в последний год – десять! Она не была педагогом по должности, со своими девочками становилась заботливой, легкой, остроумной – неузнаваемой!

Все это красиво звучит, но жить с ее характером – упрямым, принципиальным, открытым для рефлексий и самоедства, – непросто. Такой – испепеляет изнутри, доставляет страдания. Катя перенесла немало боли, травм, обид. Тяжело, без жалоб, молча, надсаживая собственное сердце. И никогда не позволяя себе никаких дамских сантиментов: «Я ушла со сцены легко, и мне даже не снится, что я танцую. Быть может, просто я натанцевалась? Или запретила себе переживать?» Идет «Золушка», Максимова – главная героиня, ее девочки – первые ученицы – танцуют вариации времен года. Екатерина Сергеевна стоит около пульта помрежа и следит за каждым их движением. Рядом – сокрушается Раиса Степановна Стручкова: «Как можно? Тебе сейчас в вариации выходить, а ты не отдыхаешь, думаешь только о том, как феи твои станцуют!» «Наступил момент, когда выход на сцену меня стал тяготить. Думала, что из-за своих спектаклей пропускаю репетиции с ученицами. Поняла, что совмещать эти две профессии невозможно».

Случались, к счастью, редчайшие минуты, когда Катя в узком кругу друзей вспоминала. Вот одна история: «Когда меня принимали в балетную школу, то педагогов насторожил мой маленький рост. Тогда решили вызвать маму. Она вошла очень строго. Члены комиссии испугались, но, конечно, не маминой строгости, а ее роста. Помню, когда я училась в младших классах, многие советовали забрать меня из балетной школы: “Она вырастет, как мама, и все равно ничего танцевать не сможет”. Тем более что у меня для моего возраста и роста была довольно большая нога, а это одна из примет того, что ребенок будет резко расти. Но за все время обучения в школе нога выросла всего на два размера, с 33-го по 35-й. Большая нога, высокая мама – но я не выросла. Даже, наоборот, не доросла».

Еще одна тема – Катя и Володя, и с нее, пожалуй, нужно было начинать. «Да, мне нравится, что нас называют Катей и Володей. В театре осталось очень мало людей старшего поколения, но остались, и они до сих пор говорят мне “Катя”. Не только артисты, но бутафоры, реквизиторы, рабочие сцены». В том, что весь мир называл их по именам, не было панибратства, только – обожание. «Катя и Володя» – самый яркий балетный бренд, гордость страны. Подобного – полвека вместе и на сцене, и в жизни – история балета не знает. Одноклассники, они выступали вместе с детских лет. «В школе у нас был период взаимной симпатии, и нам, конечно, хотелось танцевать вместе. Хотя мы далеко не все танцевали вместе, даже на экзамене. “Щелкунчик” – наш спектакль. А “Пламя Парижа” Володя танцевал на выпуске не со мной, а я “Жизель” – не с ним. Так что дуэт не сразу получился».

Идеальным их творческий союз делали равновеликие индивидуальности, сходившиеся в контрастах. Противоположности соединялись в гармонию целого, открывая безграничные танцевальные и актерские горизонты. Они совершили прорыв в виртуозности, сделали современными образы классические, доказали, что сила балета – во взаимоотношениях пары: мужчины и женщины. А стало быть – это искусство бессмертно!

Их героев отличала особая порода, рифмовавшая простоту с многосложностью, понятность с игрой смыслов. Их искусство было ясным и таинственным одновременно: так, как они на огромной балетной сцене передавали «крупные планы», штрихи и нюансы взоров и вздохов, до сих пор никто не умеет. Антиподы в жизни (он – открыт, она – замкнута) и на сцене (он – мужественность, мощь, сила, она – миниатюрность, хрупкость, почти невесомость), они танцевали роли и играли танец. Звездная пара стала одной из первых, кого позвали иностранные хореографы: Морис Бежар, Джон Крэнко, Ролан Пети, Леонид Мясин, Пьер Лакотт. И все-таки, станцевали меньше, чем могли. Они никогда не отрекались от того, что было, и не приспосабливались к тому, что в фаворе. «Всем кажется, что у меня в театре все складывалось гладко, но правды никто не знает. Сначала попала в период потерянного времени – не было спектаклей. Переживала, сидела, смотрела в потолок и ждала. Потом, когда уже прошло время, и появился опыт общения с людьми театра, опять невезение – вновь слишком мало спектаклей, – тогда перешла улицу и пошла в театр к Наталии Касаткиной и Владимиру Василёву. Пошла, чтобы танцевать, заниматься творчеством».

Талант Максимовой вывел балет на телеэкраны. В «Галатее», «Анюте», «Чаплиниане» блистательная танцовщица предстала и превосходной актрисой. Пересмотрите «Старое танго» и «Фуэте» – и все поймете о балетном закулисье, «шипах и розах» театра! Не характеры, а судьбы раскрывает Максимова – обаятельно, деликатно, иронично, психологически точно. Появлялась Катя – на сцене или на экране – и сразу начинался праздник. О том, в каких муках он рождался, – всегда говорила спокойно: «Заявка “Галатеи” пролежала на московском телевидении десять лет. (Может, к счастью – за эти годы появился хореограф Дмитрий Брянцев.) Режиссеру Александру Белинскому это надоело: «Поедем в Питер, там, конечно, не такие технические условия, как в столице, но что делать? Мы и поехали».

Последний эпитет, закрепленный за Максимовой, – «Мадам “Нет”» она взяла названием для мемуаров, которые стоит читать и перечитывать, чтобы познать время и профессию, правда, Екатерина Максимова, Екатерина Сергеевна, Катя… опять «ускользнет». «Мадам “Нет” впервые назвал меня наш французский друг фотограф Анри Лартиг. На большинство вопросов я отвечала: “Нет, не справлюсь, не смогу, не надо со мной связываться”».

…Последняя моя встреча с Екатериной Сергеевной состоялась через день после описанного здесь визита в Большой, когда я пришла визировать интервью. Она читала, морщась и поеживаясь: «Зачем так много обо мне? И опять пишешь глупости – какая я легенда?!»

Легенда – никак иначе. Для всего мира.

ФОТО: АННА КЛЮШКИНА, ЕЛЕНА ФЕТИСОВА, HENRI SOUMIREU-LARTIGUE

================================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 16, 2020 6:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013212
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Персоналии, Юрий Ковалев
Автор| Елена Еловик
Заголовок| Из окна Большого театра
Где опубликовано| © газета «7 дней» № 4 (Беларусь)
Дата публикации| 2019-01-24
Ссылка| https://7dney.by/ru/issues/?art_id=6214
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



С Юрием Ковалевым беседуем в историческом для него зале. Здесь когда-то начиналась его карьера в Большом. На репетициях он стоял у станка, рассматривая из огромного окна родительский дом на Захарова и кленовые аллеи городского сада. Охватывало какое-то особое, щемящее чувство радости и спокойствия.

А еще в этом зале, во время репетиций «Дон Кихота», он впервые встретился со своей будущей супругой, начинающей балериной Мариной Вежновец. Жаркая Испания, зажигательные ритмы, пламенное фанданго, отважный тореро и обворожительная Мерседес – как тут не вспыхнуть пылкой страсти?!


Именно в этом балетном зале артист вживался в каждый свой образ и учился передавать через танец целую гамму сложных чувств. Сегодня Юрий Ковалев – заслуженный артист Республики Беларусь, одна из самых ярких звезд Большого театра.

Ценить

Когда сыграл почти шесть десятков ролей, трудно выбрать одну или две любимых. В каждую вкладывал частицу своего «Я», внутреннюю энергию, что-то выстраданное и испытанное. Многие роли требуют сильных переживаний и тяжелых эмоций. А некоторые – наоборот, наполнены легкими и веселыми чувствами. Одна из последних, которая особенно легла на сердце и от которой получаю огромное удовлетворение, – партия Конрада в балете «Корсар». Душа на сцене отдыхает. Пираты, сабли, шпаги, корабли, паруса – чувствую себя героем приключенческого романа. Видимо, это отголосок светлых романтических переживаний детства.

Соглашаться

Я всегда был послушным ребенком. Родители сказали сделать – соглашался без капризов и возражений. В детстве ходил в разные кружки – театральный, шахматы, плавание, рисование. Однажды в школу пришла народная артистка БССР Людмила Генриховна Бржозовская. Она набрала класс детей для занятий балетом, куда попал и я.

Моя семья вообще не балетная. Дедушка, Михаил Васильевич Ковалев, был крупным государственным деятелем, премьер-министром Беларуси. Бабушка, Мария Тимофеевна, кандидат филологических наук, доцент, преподавала в педуниверситете белорусский язык, кстати, на днях ей исполнилось 90 лет… Еще один дедушка, Александр Петрович Лепшей, военный журналист. Папа – физик, мама – математик.

Дедушка Миша был для меня непререкаемым авторитетом. Узнав о решении отдать внука в балет, вынес вердикт: «Пусть попробует». И с этого момента не было никаких сомнений! Вообще детство было невероятно счастливым, я рос в атмосфере любви и взаимопонимания.

Упорствовать

Во время учебы врачи поставили диагноз «сколиоз» и заявили, что ни в коем случае нельзя заниматься балетом. Но меня их приговор не остановил. Теперь, по прошествии многих лет, когда я стал профессионалом, уверен в том, что всем детям со сколиозом просто необходимо заниматься балетом! Хореографические упражнения растягивают и удлиняют мышцы, а это очень благотворно влияет на осанку и спину. Конечно, чтобы эффект сохранялся долго, надо запастись терпением, силой воли и трудолюбием.

Преображаться

Отношу себя к актеру широкого амплуа: моя творческая карьера начиналась с характерных ролей, в Санкт-Петербурге танцевал классические партии, в театре Бориса Эйфмана освоил современную хореографию, кстати, он определил мое амплуа как героя-любовника.

В итоге, после всех жизненных перипетий, когда вернулся на родину, передо мной раскинулся огромный репертуар нашего Большого театра, в котором я не вижу для себя ограничений.

Подстраиваться

На сцене у меня нет одной постоянной партнерши, в Большом приучают работать с тем, с кем скажут. По молодости были капризы, какие-то партнерши устраивали меньше, какие-то больше. Но с возрастом пришло понимание того, что со всеми можно и нужно «станцеваться». И вообще, с годами стал гораздо терпимее к людям, стараюсь понять всех, заглушаю отрицательные эмоции, настраиваюсь на позитивную волну. Теперь могу искренне сказать, что ценю и люблю всех своих партнерш.

Ругаться

Ругаться приходилось много. С партнерами и партнершами, с педагогами и концертмейстерами, с дирижерами и своими начальниками, с поклонниками и недругами. Слышал в свой адрес: «Юрка, ты как упертый баран!». Что тут скажешь? Я не червонец, чтобы всем нравиться! Для меня действительно истина рождается в споре. Иметь свое мнение и отстаивать свою точку зрения – мое священное право как художника. Хочу попросить прощения у всех, кого, возможно, обидел. Хотя, в принципе, люди понимают, что я отхожу так же быстро, как и вспыхиваю. И никогда ни на кого не держу зла.

Паниковать

Каждый выход на сцену – это преодоление боли, страха, а еще и огромная психологическая нагрузка. Иногда кажется, что работаешь на пределе. Но смотришь на старших товарищей: они выдерживают, а значит, и ты не должен сдаваться.

Однажды на репетиции неудачно приземлился, и случился разрыв передней крестцовой связки. Пронзила сильная боль. Я оказался в больнице. После операции врачи сообщили, что процесс восстановления займет девять месяцев, к тому же было неясно, смогу ли вернуться на сцену в прежнем качестве. Нижайший поклон специалистам РНПЦ травматологии и ортопедии, там трудятся действительно врачи от Бога. Они не просто на ноги меня поставили, а подарили новую жизнь! Я вернулся на сцену, станцевал все старые и новые, причем даже самые технически сложные, партии. И получил звание заслуженного артиста Республики Беларусь. Благодарен судьбе за то, что послала подобное испытание. Было время подумать: посмотрел на себя со стороны, произошла переоценка многих ценностей и перестройка планов, я много читал, размышлял и уже не боялся взять второй старт, начать с нуля.

Реагировать

В составе балетной труппы театра с супругой объездили полмира: гастролировали в странах Южной Америки, в Китае, Мексике, Южной Корее, Польше, Египте, Нидерландах, Великобритании, Франции, Испании и Австралии. Зрители везде разные. Южные народы суперэмоциональны, они топают ногами, в зале стоит свист и гам. Китайцы, наоборот, очень сдержанны и холодны, все свои чувства в себе переживают. В Петербурге публика настолько грамотная и подкованная, что начинает хлопать в «правильных» местах, там очень хорошо разбираются в балете и понимают, когда элемент выполнен особенно хорошо.

Достигать

Не раз подчеркивал, что являюсь представителем белорусской школы балета. Она основана на российской школе Вагановой, но есть и свои особенности. Мне кажется, наши артисты более эмоциональны, им под силу делать очень сложные поддержки, особенно это касается мужского состава… Есть спектакли физически очень тяжелые, по два-три акта. Уверен, что далеко не в каждом, даже известном театре балета, артисты такое выдержат. Выносливые, сильные, красивые – это белорусский конек в балете. За нами стоят гиганты, прославленные мастера своего дела, такие как Юрий Троян, Владимир Комков, Виктор Саркисьян, Владимир Иванов, Александр Мартынов. Когда-то их называли рыцарями балета. Горжусь тем, что почти все они в определенный момент жизни были моими педагогами. Но больше всего времени в зале мы провели с Александром Сергеевичем Мартыновым. Его я могу назвать своим главным ориентиром в профессии.

Иногда слышишь споры о том, как можно достичь успеха в жизни, как правильно выстраивать карьеру… Вспоминаю незамысловатый, но мудрый совет дедушки Миши, ставший и моим девизом: «Рабi добра – i будзе добра».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 08, 2020 10:26 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013213
Тема| Балет, Национальная опера Украины, Персоналии, Анико Рехвиашвили
Автор| Светлана Максимец
Заголовок| Умные танцовщики:
как создают палитру звезд в Национальной опере Украины

Где опубликовано| © weekend.today
Дата публикации| 2019-01-22
Ссылка| https://project.weekend.today/aniko_rekhviashvili
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Как открывают новых звезд, почему танцовщицам запрещен солярий, чем публика Парижа удивила наших артистов, зачем французы едут в главный театр Украины и чего ждать зрителям в этом году? Анико Рехвиашвили, художественный руководитель балетной труппы Национальной оперы Украины, рассказала Уикенду о свежести молодого балета, прорыве в Париже, незаменимых артистах и о том, почему ей иногда приходится быть коварной.

— Как и почему вы связали свою жизнь с балетом?

— Наверное, потому, что моя семья с 1938 года проживает на улице Лысенко, которая раньше называлась Театральной. Меня, как всех девочек, которые жили недалеко от театра, мама за руку отвела в Дом ученых, где когда-то начинал танцевать Серж Лифарь. Выходные проводила с мамой в театре, который постепенно стал объектом интереса, а потом и чем-то большим.

— Долгое время у Вас был собственный балетный проект. Что оказалось самым неожиданным и трудным при переходе из своего проекта в главный театр страны?

— Театр никогда не уходил из моего поля зрения. Даже, когда у меня уже был свой проект, меня приглашали сюда, чтобы поставить балет «Венский вальс», хореографию во многих операх. Я отдавала себе отчет, что у Национальной оперы есть свои традиции, здесь важно работать по законам академического искусства, не стирая собственной индивидуальности, при этом сохранив классический танец как основной язык выразительности.

Если бы тогда понимала, какие трудности предстоят, засомневалась бы: как в любом большом театре, здесь есть традиции со знаком «плюс», есть — со знаком «минус». Хорошие традиции — это сцена, нехорошие — то, что за сценой, чьи-то позиции, которые уже устоялись. Сдвинуть игроков с устоявшихся позиций сложно, да и в вопросах дисциплины ждали некоторые сюрпризы.

— Чем отличается работа хореографа в главном театре Украины от работы ваших коллег за рубежом?

— Скорее, они больше сосредоточены сугубо на хореографии, репетиционном периоде. Хотя мне кажется, если художественный руководитель по-настоящему увлечен своим делом, ему нравится участвовать в создании сценографии и костюмов, музыкального оформления. За границей руководитель меньше занимается дисциплинарными вопросами.

— Как открывают новых звезд среди молодых танцоров?

— В первую очередь расскажу о Насте Шевченко. Помню, когда я еще не пришла в театр, мне позвонила чья-то мама и попросила поставить дочери танец для конкурса. У меня совершенно не было времени, и я пребывала в унынии, но совсем отказывать было неудобно. Я предложила: «Давайте мой ученик поставит номер».

Уже когда работала в театре, в разговоре с Настей случайно вспомнила эту историю, и Настя тихо сказала: «Ой, а это была моя мама». Я растерялась, а потом сказала: «Вот видишь, Настенька, я должна была тебе номер поставить, а в итоге целый балет поставила». Мое первое впечатление о Шевченко сложилось после премьеры «Баядерки»: все девочки как девочки, а эта сияет убежденностью, что балет — самое большое великолепие. На сегодняшний день Настя стала самым большим моим откровением.

Конечно, я выделяю Никиту Сухорукова. Еще не имела чести здесь служить, но уже слышала о Сухорукове, который на конкурсе под председательством Юрия Григоровича в Москве выиграл третью премию. А увидела его, когда меня пригласили в детский музыкальный театр для постановки спектакля «Золушка». Придя в Нацоперу, я нашла друга Никиты, Сергея Кривоконя, поговорила с ним. На следующий день мне перезвонил сам Никита, и мы договорились о встрече. И это было огромным счастьем, потому что он невероятно талантливый и интеллектуальный танцовщик! За это я их с Настей так выделяю, они представители совсем иной формации артистов. Никита подходит к каждой партии ювелирно, его работой можно любоваться, он считывает все, о чем только думаешь.

Удивительная девочка Юля Москаленко обладает светлой природой, это Аврора по жизни. Она не только интересна с точки зрения техники, но и обладает яркой индивидуальностью. Таня Лезова более опытная балерина, она — одно из первых моих открытий. В Париже импрессарио говорили: «Так умно, как работает она, не делает никто». Она творит на сцене чудо, теплое и искреннее.

Мы долго боролись, чтобы Станислав Ольшанский пришел к нам из Львовской оперы. У нас с ним непростые отношения, но он безумно талантлив и по праву занял здесь положение премьера. Он способен на какие-то совершенно неожиданные и яркие действия на сцене. Ярослав Ткачук — это особенное обаяние и собственный фан-клуб. Он занимает свою нишу и умеет делать неповторимое.

Боюсь, что не перечислю всех, но сейчас у нас большой корпус солистов, о котором может мечтать любой театр. Они все очень разные и индивидуальные. Это как краски на палитре, без разных оттенков не создашь полотен Моне и Ренуара.

— Почему танцовщицам запрещено загорать и для чего артистам читать литературу и изучать историю?

— В балете всегда были требования к росту, весу и в целом к внешнему виду. Балеринам нельзя кушать и нельзя загорать, артисткам запрещен солярий. Это европейская традиция в воплощении романтических образов. Есть балет «Дон Кихот», в котором южный колорит, страстная женщина, образ которой требует темного тона кожи. Иногда мы его достигаем специальными средствами. Но снежинки в «Щелкунчике» и лебеди в «Лебедином озере», вилиcы в «Жизели» должны быть бледными, воздушными, прячущимися от солнца, традиционно образам романтических балетов.

Что касается второго — да, я очень люблю тех, кто читает, смотрит, интересуется. Причем, не только балетом. Мне нравится, что в Париже Настя Шевченко ходила в музей Ив Сен Лорана. Не только он, но многие модельеры работали с балетом — и Гальяно, и Лагерфельд. Чем больше человек знает, тем больше он может рассказать . Мы должны обращаться к умному зрителю. А чтобы настаивать на своем, надо обладать определенными знаниями. Я всегда говорю артистам: «Вы же не думаете, что мы здесь такие умные, а в зрительном зале собираются глупые люди?»

— Вы с труппой недавно вернулись из Франции, где триумфально прошли ваши гастроли в Театре Елисейских полей (Théâtre des Champs Elysées). Как вам Париж, а Парижу — наш «Щелкунчик»?

— Париж, конечно, город многих жизней. Чтобы его познать, нужно прожить там несколько жизней. Каждый уголок этого города говорит о том, что здесь проживало и творило множество талантливых людей. Было очень приятно встретить наших артистов на экскурсии в Лувре, в музеях Орсе и Дали, на Монмартре и других знаковых местах. Приятно, что это поколение начинает с того, что моментально впитывает этот дух просвещения и по-своему его воспринимает. Конечно, мы посетили Гранд-Опера. С Настей Шевченко были на «Даме с камелиями», потому что в Киеве я ставила «Даму с камелиями» именно на нее. Выяснилось, что на этом же спектакле был и Никита Сухоруков, который у нас исполняет партию Александра.

Французы принимали нас с такими любовью и уважением, каких мы не могли даже предположить. Представители приглашающей стороны сказали: «После вашего триумфального вхождения в Париж мы намерены в ближайшее время приехать в Киев для продолжения нашего сотрудничества». И во многих беседах при обсуждении наших гастролей звучало слово «прорыв». Конечно, потрясло, когда мы увидели рекламу нашего «Щелкунчика» на огромных афишах в метро, на городских автобусах, хотя все билеты до нашего приезда уже были проданы. Впервые наш диск продавался в Гранд-опера рядом с записями балетов Нуреева и другими громкими именами.

Парижане — публика очень избирательная, но если они видят, что перед ними настоящее, то дарят тебе свои эмоции сполна. Хотя сначала мы испугались: где у нас принято аплодировать, стояла тишина. Спектакль идет, в зале тихо, у нас нервы. Но в конце — шквал, гром, овации. От четырех до шести раз поднимался занавес, нас долго не отпускали. Они кричат, неистово выражая свою любовь.

Мы познакомились с коллегами из Гранд-опера. Посетив наш спектакль, Клод Бесси*, выступая по радио, посоветовала артистам Гранд-опера посмотреть наши спектакли как пример «настоящего балета». «Понимаете, Европу сейчас заполонила псевдосовременность, увлеченность формой, что и стало самоцелью. А вот танцевальность окрашенная духовностью, погружение в сказку, — это и есть настоящий балет», — сказала она.

*Клод Бесси — знаменитая балерина, в течение 30 лет возглавлявшая балетную школу при парижской опере.

Мадам Бесси пришла за кулисы, сказала добрые слова, но я подумала: «Это, наверное, своего рода комплимент». Дальше она появилась на публичном уроке , который проводила педагог Татьяна Белецкая. Помимо спектаклей, мы открывали для публики наши уроки, чтобы зрители посмотрели, как мы занимаемся и репетируем. Педагогами –репетиторами в этой поездке были Белецкая и Николай Михеев.

Позже прозвучало предложение французских коллег пообщаться в узком кругу с мадам Бесси о сотрудничестве и возможных общих планах.

Мы говорили, как хотим, чтобы она поставила для нас балет «Миражи» Сержа Лифаря. Встреча проходила в ресторане напротив театра на Елисейских Полях. Это место оказалось очень интересным, здесь в разное время бывали Жан Габен, Лучано Паваротти, Катрин Денев, Лайза Минелли, Майя Плисецкая и другие знаменитости. Приятно вспомнить, что принимающая сторона организовала для нас экскурсию по Сене, чтобы вся труппа могла лицезреть Париж. Также был устроен праздник галетов: это французская традиция , когда каждому дают небольшой пирог и тот, кто найдет в своем пироге боб, становится королем или королевой праздника. В феврале мы ждем французов в гости и надеемся, что у нас получится интересный украино-французский проект.

Мадам Бесси поставила балет для школы Гранд Опера и рассказала мне об этом. Я в свою очередь предложила ей посотрудничать ей с нашей Академией им. Лифаря. Эта школа, как и хореографическое училище, нам очень близка. Ежегодно мы с ними делаем большой проект — новогодние «Щелкунчики». Выпускники школы и училища потом составляют большую часть нашей труппы, потому что свежесть молодого балета подменить ничем нельзя.

— Что еще в планах на этот год?

— Французские коллеги предложили свое участие и помощь во взаимодействии с фондом Ролана Пети*, мы говорили о возможности постановки трех балетов. Есть замыслы и с моей стороны, но сейчас я взяла тайм-аут после нескольких крупных постановок.

*Ролан Пети — французский танцовщик и хореограф, один из признанных классиков балета XX века.

— Как принимается решение о заграничных гастролях, кто занимается этим вопросом?

— Предложение о гастролях в той или иной стране принимает генеральный директор и художественный руководитель театра Петр Чуприна после обсуждений с главными специалистами. Дальше включается творческая часть и начинается репетиционный период. Организацией и подготовкой занимается международный отдел, который контролирует и обеспечивает возможность нашего участия в предложенных гастролях.

От момента получения приглашения до гастролей проходит в среднем год, бывает, что и два. Это длительный процесс. Иногда все происходит стремительно: помню, когда решилось за три месяца, но это катастрофически быстро. Это были партнеры, с которыми мы часто работали. На 2020 год наши постоянные партнеры из Греции, у которые заказывали балет «Снежная королева», настоятельно предлагают нам следующую премьеру. Так идет постоянная и ответственная работа на перспективу.

— В каких странах легче, в каких сложнее работать?

— Я люблю те страны, которые ментально ближе нам. Сейчас в восторге от Франции. Есть страны, где нами просто восхищаются. Для любого артиста ценно, когда не просто нравится, но еще и понимают само искусство балета. Поэтому мне близки европейские страны. Всегда хорошая публика в Канаде и Японии.

— Как люди приходят в балет?

— Сейчас, как и прежде, поступают и заканчивают специализированные учебные заведения. Но если раньше проводилась большая работа по профориентации, селекции таких детей, то сейчас есть и платные студенты. Это не хорошо и не плохо, но оставляет свой отпечаток.

Я частый председатель выпускной госкомиссии в Академии имени Сержа Лифаря, так что имею возможность заранее знакомиться с этими детьми. Раньше после выпускных молодых артистов пачками забирали в другие театры и страны. Мы с директором балета Сергеем Скузем постоянно ездим по учебным заведениям страны, принимаем участие в выпускных экзаменах. Вообще я девушка коварная: если прознаю, что в каком-то театре есть кто-то, кто меня профессионально взволнует, то приму меры. Так ведется большая селекционная работа по Украине. Пусть меня простят коллеги (и они прощают), но в первый театр страны мы собираем лучшие силы.

— Что делать артисту, когда он понял, что не станет звездой в балете: уходить и искать себя где-то еще или оставаться таким крепким середнячком?

— Поздно куда-либо уходить. Если это настоящий артист, он всегда надеется, что сделает что-то выдающееся. Да, может не дойти до самого верха, но точно вырастет и будет незаменим на своем месте. И у нас масса таких примеров: Владимир Кутузов, Максим Белокриницкий, Владислав Ромащенко — это сильнейшие танцовщики, без которых труппа на сегодняшний день существовать не может. Того, что делают они, не смогут сделать ведущие мастера сцены, пусть они меня простят. Такая же ситуация и у балерин.

— Уход из балета по возрасту — это крах? Что делать потом, как себя искать?

— Из наблюдений, конечно, это крах. Человек привыкает к театру, считает его частью жизни, столько ему отдает, что очень тяжело принять тот факт, что театр продолжает тебя любить, но возраст неумолим для всех. Мы даем время, чтобы человек прошел переходный период и осознал этот факт. Дело не только в физических возможностях, нельзя же быть Джульеттой или юной Кларой всю жизнь.

Безусловно, примеры счастливых уходов тоже есть. Многие начинают преподавать, заниматься организационной и репетиторской деятельностью, реализацией творческих проектов. Трагедии для мыслящего человека в этом нет. Но конечно, расставание с театром и публикой — болезненный процесс, особенно для премьеров.

— Есть ли в главном театре страны место современному балету и эксперименту или он неуместен в храме классики?

— Я считаю, мы немного запутались в этом вопросе. Если посмотреть на все последние спектакли без костюмов, вы увидите абсолютно современные решения и хореографический язык, живые диалоги и монологи. Что еще сделать? Снять пальцевые туфли? Ну, ничего себе! Классический танец — это уникальное искусство, которому мы учились много лет, это такое же уникальное достижение человечества, как колесо. Почему вдруг «пальцы» стали несовременными?

У нас есть прекрасный театр современной хореографии Раду Поклитару, мы же не требуем, что там танцовщики стали на пуанты и делали то, чем мы занимаемся. Давайте общаться по адресу и не путать жанры: каждый вид искусства должен развиваться и быть современным, но джаз должен оставаться джазом, а классический танец — главным выразительным средством для балета.

— Должна ли Национальная опера стремиться к самоокупаемости или государство обязано ее поддерживать?

— Искусство — это лицо и идеология государства. Конечно, оно поддерживает нас, как поддерживает спорт и науку. Так было всегда.

— Лица, которые для обывателя воплощают государство, приходят послушать оперу, посмотреть балет? Есть ли у них именные ложи, получают ли они специальные приглашения?

— Да, приходят. Иногда получают приглашения, а иногда самостоятельно делают выбор. Я знаю многих, кто приходит посмотреть спектакли, но они этого не афишируют. Сейчас нет практики абонирования лож, но есть свои предпочтения. Мы знаем, кто у нас сидит на определенных местах: кто любит смотреть в первом ряду, а кто — в «царской» ложе.

У нас, как и в других странах: чем меньше заметно присутствие государства в лице официальных органов в работе театра, тем правильнее. Наш министр Евгений Нищук знает, что и как происходит у нас в театре, нас видят и знают, но при этом никто не третирует, и не назидает.

— Киевский поклонник балета — кто он?

— Есть костяк постоянных поклонников, мы знаем о них. Мы чувствуем по публике и реакции. По интересу к тому или иному спектаклю. Знаем, что есть определенные объединения интеллигентных людей, которые посещают спектакли. Это своего рода клубы по интересам к тому или другому исполнителю или спектаклю.

Вообще театральная публика в Киеве очень утвердилась и расширилась, зритель омолодился, он видит, что в театре идет живая работа. Плюс огромное количество иностранного зрителя — каких только языков не приходится слышать в зале, это замечательный букет!

— Для кого вы работаете — для престижа главного театра страны, для артистов и их реализации, для себя или для искусства в целом?

— Сложный вопрос. Как каждый человек в искусстве, я работаю для себя. Но работая для себя, я открываю миру талант артистов, эти артисты составляют наш театр, а театр их любит. Значит, я работаю и для него. Наверное, в каждом есть желание работать для искусства. Очень хочется войти, прикоснуться и остаться.

Фото: Национальная опера Украины, Уикенд
Ольга Сошенко - Фото
===================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 14, 2020 9:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013214
Тема| Балет, Санкт-Петербургский театр балета имени Леонида Якобсона, Персоналии, Андриан Фадеев
Автор| Татьяна Позняк
Заголовок| Андриан Фадеев
Где опубликовано| © "Адреса Петербурга"
Дата публикации| 2019-01-11
Ссылка| https://adresaspb.ru/category/citizens/peterburzhtsy/andrian-fadeev/?sphrase_id=4294
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Биография заслуженного артиста России Андриана Фадеева — редкий пример судьбы, когда блестящий премьер Мариинского театра, любимец публики, высоко ценимый лучшими хореографами мира, становится столь же успешным руководителем театрального коллектива. Да не какого-нибудь, а Санкт-Петербургского государственного академического театра балета имени Леонида Якобсона — молодой, динамично развивающейся балетной компании с большими традициями. Будучи по образу жизни и профессии настоящим гражданином мира, Андриан никогда не порывал связи с родным Петербургом, подарившим ему жизнь, дело, которому он преданно служит, и настоящую любовь.

«Я люблю этот город, знакомый до слёз…» — про беззаветную любовь к Петербургу-Ленинграду лучше Мандельштама не скажешь. Вот и для меня Петербург — это прежде всего нежно любимый город, где я родился, учился, живу и счастливо занимаюсь любимым делом. И большое понятие Родины связано для меня в первую очередь именно с Петербургом.


Андриан Фадеев в роли Аполлона, балет «Аполлон» Джорджа Баланчина. Фотография из личного архива Андриана Фадеева

Этот город так талантливо сочинён, что всё здесь трогает, вызывает восторг и вдохновляет. Забегая вперёд, хочу сказать, что никогда не променял бы его ни на какой другой. Когда я был премьером Мариинского балета, мне не раз поступали заманчивые предложения работать в другой стране, но, невзирая на молодость и понятную в этом возрасте жажду новых впечатлений, мне, к счастью, хватило тогда ума не променять Мариинский театр на зарубежную сцену. И в верности такого решения меня потом утвердили известные истории русских танцовщиков, которые, несмотря на одарённость, так и не нашли себя вдали от родины, а вернувшись, поняли, что и здесь их поезд ушёл. По сей день, надолго уезжая за границу с гастролями, я с неизменной отрадой в сердце вдыхаю по возвращении «знакомый до слёз» сыроватый воздух Петербурга. Может, он не очень полезен для лёгких, но зато жизненно необходим для души.

Любимые петербургские адреса для меня начинаются с просторной квартиры в шестиэтажном сталинском доме с палисадником на улице Петра Лаврова, 26, ныне Фурштатской, где несколько поколений моей семьи проживали с середины 1930-х годов. Надо сказать, что наша квартира на третьем этаже была самой большой по метражу, поскольку дом этот строился при участии моего дедушки, организовавшего один из первых в городе жилищных кооперативов. Место это было самое центральное: я знал в своём районе каждый двор и закоулок, отсюда рукой было подать до Литейного, неподалёку Таврический сад, Марсово поле, Летний сад — важные точки притяжения для каждого петербуржца. Отсюда очень удобно было добираться сначала во французскую 171 школу на улице Маяковского, где я занимался параллельно с учёбой в музыкальной школе, а несколькими годами позже — прыгал в троллейбус, чтобы через десять минут оказаться в Вагановском училище.

О детстве у меня остались самые светлые, праздничные воспоминания. Жизнь в семье была весёлая и интересная. Кроме мамы и папы рядом был старший брат, чьё внимание я старался привлечь любым способом: например, частенько прятал за батарею его книжки и тетради. Мама всю жизнь протанцевала в Михайловском театре, так они и познакомились с папой, который был её верным поклонником. Будучи инженером по профессии, папа всегда тяготел к искусству, когда-то и сам мечтал о карьере танцовщика, и каждые выходные водил нас по театрам и музеям. Этой безудержной тягой к прекрасному я во многом обязан именно ему. Так что не удивительно, что однажды мама взяла меня за руку и привела на улицу Зодчего Росси, в знаменитое Вагановское училище. Я пришёл туда, чтобы танцевать, но вместо этого меня поставили к станку, и я начал делать какие-то монотонные, порой весьма сложные и болезненные упражнения. Вкус к занятиям пришёл значительно позже. И, конечно, дом на улице Зодчего Росси с её фантастической архитектурной перспективой был и остаётся для меня важнейшим петербургским адресом.

Великое счастье и удача — учиться и стать выпускником лучшей в мире школы балета, которая носит имя Агриппины Вагановой. У меня были потрясающие педагоги, которым я и обязан своим дальнейшим успехом. Мы всегда входили в это здание как в храм, хотя в те времена оно было далеко не так хорошо приспособлено для занятий. Помню, в 1990-е годы, когда я уже заканчивал Академию русского балета, по зданию гуляли ледяные сквозняки, отопление давали с перебоями, и мы все страшно мёрзли. Это теперь идёшь по коридору академии, и ноги утопают в мягких коврах, а пол в репетиционном зале покрыт профессиональным линолеумом. В наше время ученики репетировали на деревянных полах, а после урока классики вытаскивали из ступней занозы. Приходили к восьми утра, чтобы успеть сделать гимнастику. А занятия начинались в девять, поскольку наш преподаватель должен был к 11 часам успеть в Мариинку, где работал педагогом-репетитором. Потом начинались общеобразовательные уроки и репетиции, которые редко заканчивались раньше семи.

Конечно, сердцем Академии по праву считается репетиционный зал на третьем этаже, где по сей день проходят прогоны спектаклей и государственные экзамены. С этим местом у меня связано много приятных воспоминаний: именно тут проходил первый тур Международного балетного конкурса «Ваганова-при», на котором в год своего выпуска я занял первое место. Но особой точкой притяжения для учеников в те полуголодные времена была столовая. В этом большом красивом помещении с огромными окнами и круглыми столами можно было не только съесть нехитрый обед, но и отдохнуть, пообщаться со сверстниками. До сих пор я переступаю порог Академии с волнением и искренне рад, что сегодня она находится в надёжных руках её энергичного ректора Николая Цискаридзе.

После восьми лет учёбы в Академии мне посчастливилось попасть в любимый Мариинский театр. На эту великую сцену я и сейчас выхожу с трепетом, как и в те годы, когда танцевал в Мариинке. Честно признаюсь, выступая на этих исторических подмостках, я всегда ощущал куда большую ответственность, чем когда танцевал в лондонском Ковент-Гардене или венской Штаатс-опере. Мне повезло, что моё творческое становление в знаменитой труппе выпало на период художественного руководства Валерия Абисаловича Гергиева. Это человек поистине фантастической энергии. Он работает 24 часа в сутки и такой же отдачи требует от других. Гергиев — образец высокого служения Театру, живое доказательство того, что в театре не работают, а беззаветно служат. В моё время все выпускники Вагановки мечтали «прописаться» на Театральной площади, и этот выигрышный билет надолго определил мою дальнейшую балетную карьеру, в которой было много тяжёлого труда и много счастья.

Сейчас я живу в десяти минутах ходьбы от Театральной площади, на улице Союза Печатников, и успел полюбить уголок Коломны, где часто гуляю с сыновьями. Этот район, как и весь Петербург, в последнее время заметно похорошел. Сияет куполами Никольский собор, радуют глаз отреставрированные торговые ряды. А настоящим островом благополучия стала Новая Голландия. В этом хорошо организованном креативном пространстве приятно проводить время в выходные, которые, увы, выдаются нечасто. Летом там можно поваляться на травке, а зимой покататься на коньках. В праздничные дни по набережной Крюкова канала мы любим гулять до Английской набережной, чтобы посмотреть на салют.

Семь лет назад судьба закольцевала композицию и вернула меня в знакомые с детства места — на улицу Маяковского, № 15, где расположено историческое здание Театра балета имени Леонида Якобсона, которым я ныне руковожу. Первое время пытался совмещать обязанности премьера Мариинки с новой должностью художественного руководителя уникального театра, выросшего из культового коллектива «Хореографические миниатюры». Но потом понял — усидеть на двух стульях не удастся, и горжусь тем, что могу вместе с единомышленниками сохранять и преумножать традиции, заложенные основателем легендарной труппы Леонидом Якобсоном. За годы совместного творчества театр стал для меня настоящей семьёй: людей своей команды я искренне уважаю, безгранично им доверяю, считая высокими профессионалами. И опытных педагогов-репетиторов, которые работали ещё с Якобсоном, и самых молодых артистов труппы я считаю равноправными партнёрами, поскольку мы делаем одно дело, а предела совершенствованию в нашей профессии нет. Основа команды родом с улицы Зодчего Росси, и эта духовная близость помогает находить единую линию работы над репертуаром. Конечно, мы также дорожим молодыми талантами из Перми, Уфы и других городов России, тем более, что они очень быстро становятся носителями ценностей ленинградской балетной школы и обретают петербургский менталитет.

Как руководитель труппы я не устаю внушать молодёжи, что артист должен не только заниматься техникой танца, но и развивать свою личность, ходить по театрам, читать, впитывать воздух культуры, которым дышит Петербург. Это всегда сказывается на способе актёрской подачи, читается в мимике и выражении глаз танцовщика. Я люблю иногда посмотреть спектакль с очень близкого расстояния, так лучше видны глаза артиста. Это помогает мне понять, куда следует двигаться танцовщику и в какой новой партии ему нужно себя попробовать. Ведь помимо наследия Якобсона в афише театра широко представлены и шедевры русской балетной классики, и экспериментальные постановки молодых хореографов.

Сегодня нашей труппе доверено выступать на лучших театральных площадках Петербурга — в историческом здании Мариинки, на сцене БДТ имени Г. А. Товстоногова, Александринского и Эрмитажного театров. Это накладывает огромную ответственность на молодых артистов. И, конечно, особое значение для них имеет возможность ежедневно репетировать в стенах знаменитой Ротонды, исторической репетиционной базы театра, где творил великий Якобсон. Как многие гениальные художники, балетмейстер при жизни был невыездным. И мы счастливы, что сегодня, гастролируя по миру, можем транслировать художественные идеи Якобсона на всех континентах. Его искусство вечно, оно понятно современной публике и наверняка будет востребовано зрителями будущего. Меня радует, что на наших спектаклях всегда много детей. Это значит, что, став взрослыми и увидев на афише знакомое имя Леонида Якобсона, они вспомнят яркое детское впечатление и поведут в театр своих собственных детей.

À PROPOS
Татьяна Позняк — известный петербургский журналист и редактор, автор многочисленных публикаций в сфере культуры, лауреат престижных профессиональных премий.

============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22283
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 25, 2020 11:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013215
Тема| Балет, театр “Астана Балет”, Персоналии, Валерий КУЗЕМБАЕВ
Автор| Анна Величко
Заголовок| Как наш скромный танец изменит мировой балет
Где опубликовано| © интернет-портал Караван
Дата публикации| 2019-01-30
Ссылка| https://www.caravan.kz/gazeta/kak-nash-skromnyjj-tanec-izmenit-mirovojj-balet-513811/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Что известно миру о культуре Казахстана кроме Димаша Кудайбергенова? Откровенно говоря, не очень много. Но руководство театра “Астана Балет” уверено, что в обозримом будущем зарубежная публика будет ждать гастролей наших танцовщиков так же, как сейчас – российских или американских.

О том, чем будет отличаться казахский балет от уже существующих в мире и нужна ли нам популярность, мы побеседовали с директором театра “Астана Балет” Валерием КУЗЕМБАЕВЫМ.

ШКОЛА ЕСТЬ, БУДЕТ И ФАН-КЛУБ

– Когда мы встречались в прошлый раз на пресс-туре, вы говорили о том, что одна из основных задач театра – сделать казахстанский балет узнаваемым во всем мире брендом. Как, например, русский балет. Не слишком ли амбициозно?

– Как бренд казахстанский балет существует уже достаточно давно. Изначально в Алматы была создана очень хорошая школа на основе ленинградско-московской. И Алматинское хореографическое училище всегда поставляло в мир балета очень сильных выпускников. И, что важно, после распада СССР этот уровень остался. В то время, как многие другие страны региона закрывали хореографические училища, мы сумели не только сохранить нашу школу, но и развить ее.

Она, возможно, не так известна, как академический русский балет, но в профессиональных кругах очень ценится.

Я смотрел статистику: примерно 200 выпускников хореографического училища имени Селезнева работают или работали за рубежом. Кто-то может сказать, что это недостаток, мол, не смогли удержать. Но я с этой точкой зрения совершенно не согласен. Во-первых, если их берут в зарубежные труппы, и я могу сказать, что это одни из лучших коллективов мира, значит, они соответствуют тем высоким требованиям. Наших танцоров иногда принимают за выпускников московской или петербургской школы. Во-вторых, артист должен работать не там, где родился, а там, где ему хочется. Он ищет более комфортные для себя условия, ищет перспективу роста. Что в этом плохого? При этом и местное искусство не страдает. У нас в театрах достаточно сильные балетные труппы.

И даже такой мэтр балета, как Юрий Григорович, в одном из своих интервью российской прессе, когда его спросили о лучших школах хореографического искусства, выделил пять устойчивых: российскую, французскую, немецкую, латиноамериканскую и казахстанскую.

– Вы извините, но, по-моему, мы говорим о разном. Одно дело – признание профессионалов, и совсем другое – любовь массового зрителя. А когда речь идет о бренде, наверное, имеется в виду все-таки второе…

– Да, безусловно. Но это очень длинный путь. Если говорить о бренде русского балета, то он создавался столетиями. Мы всего 25 лет продвигаем себя как самостоятельная школа. Задатки для того, чтобы стать известными, у нас есть. Сейчас мы создаем так сказать имидж казахстанского балета, создаем свой репертуар путем синтеза различных современных стилей танца, не забывая классику и национальные мотивы.

Когда будет наработан определенный багаж в нашем театре, а также в алматинском ГАТОБе и “Астана Опера”, можно будет говорить о существовании бренда казахстанского балета в настоящем времени.

Но подчеркну, что развиваться наш балет должен не только на основе классического наследия, но и на казахских традициях танца.
Конечно, всё меняется по ходу. Вот, например, когда создавался наш театр, мы сознательно собирали исключительно женскую труппу, потому что казахстанские женские танцевальные традиции, в отличие, например, от Кавказа, доминировали над мужским танцем. Но по истечении некоторого времени поняли, что для дальнейшего развития, для создания интересных спектаклей нам необходимы и танцовщики, таким образом наша труппа пополнилась мужчинами.

ГДЕ ТЫ, ПЕТР ИЛЬИЧ?

– Тот же русский балет. Сложно представить, был бы он вообще без, например, Чайковского. Есть ли у нас композиторы, столь же значимые и великие?

– Композиторы есть. Великие или нет – покажет время. Проблема состоит в другом. Балет не пишется в кабинете. Думается мне, что даже Чайковский, при всей его гениальности, не чурался сидеть и вместе с Петипа править свою музыку под запросы балетмейстера. А наши композиторы не всегда это понимают. Многие авторы привыкли работать по госзаказу. Я 40 лет занимаюсь этим вопросом, поэтому знаю, что очень много госзаказов остались невостребованными. Музыка была написана, деньги за нее отданы, но никому она оказалась не нужна.

Сейчас я знаю, что группа композиторов обратилась в минкульт с просьбой вернуть госзаказ. Возможно, симфонические и инструментальные произведения, даже оперу можно создавать таким способом, но не балет.

Ко мне некоторые мэтры наши обращаются: “Вот, я написал балет, поставьте”. Но, во-первых, я ничего не ставлю. У нас есть художественный совет, который выбирает музыку: приди, сыграй. Или хотя бы запись принеси. Найдет твоя музыка отклик – оплатим и поставим. Но почти никто не приходит. А, во-вторых, балет создается совместно. Постановщик понимает, что у него вот здесь должно быть адажио, здесь – массовый танец и так далее. И композитор под эти требования должен подстроиться.

Есть, конечно, у нас и другие мастера. Вот, например, Куат Шильдебаев. Он много работает для кино, а там похожая специфика музыки – она не живет отдельно. Едиль Кусаинов очень нравится нашим хореографам. Молодые композиторы есть тоже. Хамит Шангалиев, например. Но всех их объединяет одно: прежде чем писать музыку к балету, они разговаривают с хореографами.

о есть недостаточно быть хорошим композитором, надо хорошо владеть ремеслом: уметь подстроить свое творчество под задачи спектакля.

В большинстве случаев мы ищем музыку сами. Хореограф выбирает то, что ему нравится, потом выходим на автора или его представителей и покупаем произведение или права на использование. Если кто-то к нам приходит с желанием написать балет – мы не отказываем, потому что музыки нам не хватает всегда. Мы даже сами просим иногда композиторов поработать с нами. Но не всегда это сотрудничество получается.

– Может, мало денег предлагаете?

– Это все индивидуально, но такого, чтобы композитор говорил: “Хочу сто тысяч долларов”, а мы пытались скинуть цену до двух тысяч, нет. Как правило, сколько он просит, примерно столько и получает. У некоторых мы выкупаем эксклюзивные права, у некоторых покупаем право на использование, а потом платим авторские: 3–7 процента с каждого спектакля.

НУЖНА ЛИ ПОМОЩЬ НАШИМ ТАЛАНТАМ?

– А что с известными танцовщиками? Они ведь тоже играют немалую роль в страновом продвижении?

– Сложный вопрос… Танцовщики, конечно, есть. Но времена, когда балетные артисты становились известными исключительно в силу своего таланта, наверное, прошли. Все помнят Анну Павлову, Вацлава Нижинского и других танцоров того времени. Но в век глобализации имена распыляются, потому что расширился круг театров.

Последние великие танцовщики появлялись в большей степени благодаря советской политике: чтобы стать знаменитым, надо было убежать из страны. Нуриев, Макарова, Барышников, Годунов – все они именно так получили основную славу и известность.

Хотя они являются действительно выдающимися артистами. Сегодня есть импресарио, которые делают из балетных известных личностей. Методы для этого используются различные, в том числе резонансно-сенсационные, скандальные. Надо ли нашим это? Я, честно говоря, не знаю.

С одной стороны – нам всем хочется, чтобы казахские имена были узнаваемы в мире. И шансов попасть на заметку к деятелям шоу-бизнеса (а балет тоже является частью его), которые смогут сделать из артиста балета звезду, больше, конечно, у тех, работает в европейских театрах. И для продвижения страны, для популяризации искусства такие звезды нужны.

Вспомните, например, сколько сделала для популяризации оперного искусства тройка Доминго – Каррерас – Паваротти? А ведь многие любители классики упрекали их за участие в шоу-программах.

И это уже другая сторона популярности. Есть еще и третья грань. Надо понимать, что импресарио, если делает имя, будет потом это имя эксплуатировать, то есть зарабатывать деньги.

А хорошие танцовщики у нас были всегда. Я хорошо помню нашего Рамазана Бапова. Это был великий артист. Скажу личное мнение. Он гораздо интереснее смотрелся по сравнению даже с сегодняшними звездами мирового балета. Но так в СССР было заведено, что продвигали вперед и отправляли на зарубежные гастроли в первую очередь московских и ленинградских артистов. Вот и получалось, что наши таланты были не до конца востребованы.

Если говорить о современных артистах, мне очень нравится Бахтияр Адамжан. Он признан во всей Европе, любители балета его знают и ждут. А профессионалы признают его превосходство.

ВОСХВАЛЯЕМ, НО СКРОМНО

– Вот мы сейчас говорим о казахстанском балете как о бренде, но возможно ли в принципе развитие такого вида искусства в нашем обществе, где за кусочек голой груди девушек четвертовать готовы?


– Честно говоря, для меня это неожиданный вопрос… Потому что ни разу нас ни в чем подобном не обвиняли. Балет – это искусство. Это высокая эстетика тела. Что может быть красивее человеческого тела? Все художники еще с каменного века пытались отобразить эту красоту. И балет, конечно, продолжение этого восхваления анатомической гармонии человека.

Разумеется, есть в современном мировом балете постановки очень откровенные, есть те, которые пропагандируют неприемлемые для нашего общества идеи. Но мы на них не ориентируемся, потому что должна быть и самоцензура.

– Ну а будет ли наша скромная манера танца востребованна в той же Европе, где чуть ли не детей на сцене делали уже?

– Однозначно да! От нас ждут национального своеобразия и самобытности. Мы интересны чистотой, скромностью и пластикой. Мне кажется, что наоборот, если мы будем ставить провокационные вещи, оттолкнем от себя зарубежного зрителя.

АСТАНА
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6
Страница 6 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика