Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2008-06

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
babai
Старейшина форума
Старейшина форума


Зарегистрирован: 25.07.2007
Сообщения: 1702
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 05, 2008 3:41 am    Заголовок сообщения: 2008-06 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008060501
Тема| Музыка, Фестивали, Зальцбург, Опера, "Нежданный брак", Персоналии, Р. Мути
Авторы | Сергей Ходнев
Заголовок| "Нежданный брак" без единой ошибки
// Риккардо Мути на зальцбургском PfingstfestspieleДата публикации
Где опубликовано| Газета «Коммерсантъ» № 96(3913)
Дата публикации| 20080605
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/899862
Аннотация| Фестиваль опера

Фото 1 из 6. Открыть фотогалерею

На прошедшем в Зальцбурге музыкальном фестивале Pfingstfestspiele знаменитый дирижер Риккардо Мути с помпой представил публике оперный раритет. Команда итальянских оперных солистов и руководимый маэстро Мути Orchestra Giovanile Luigi Cherubini исполнили оперу Джованни Паизиелло "Нежданный брак". Рассказывает СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ

Риккардо Мути, недавно возглавивший один из известнейших оркестров Америки, Чикагский симфонический, продолжает тем не менее заботиться о своем детище — Orchestra Giovanile Luigi Cherubini (Молодежный оркестр Луиджи Керубини). Вместе с ним он успел за этот год собрать солидный урожай восторгов и много где выступить, включая и Москву. Тогдашнее исполнение "Дона Паскуале" в Московском музыкальном театре запомнилось свежими голосами итальянской оперной молодежи и добросовестной, но чуть простодушной постановкой Андреа де Розы. В Зальцбурге эти воспоминания оказались кстати: на сцене дома Моцарта снова пели отобранные дирижером молодые солисты (кое-кто был и в московском "Доне Паскуале"), а ставил спектакль тот же Андреа де Роза.

Комическую оперу "Нежданный брак" (Il Matrimonio inaspettato) Джованни Паизиелло, один из успешнейших неаполитанских композиторов XVIII века, написал в 1779 году в Петербурге во время службы капельмейстером при дворе Екатерины II. Потешаться ее слушателям предлагалось над тем же, над чем и во многих других "веселых драмах" тех времен: над дурацкими амбициями, забавными хитростями влюбленных и нелепыми положениями, из которых все в конце концов счастливо выбираются. Чванливый Тулипано, эдакий сельский Журден, хочет женить своего сына Джорджино на графине Сардзана, но сердце того отдано деревенской красотке Веспине, с которой они и брачуются в конце концов, а приезжей графине остается выйти замуж за папашу.

Сказать, что постановка Андреа де Розы и роскошная сценография Серджио Трамонти уважительны по отношению к традиции,— значит ничего не сказать (реверанс спектаклям Джорджо Стрелера и Эцио Фриджерио в ней виднелся совершенно отчетливо). Все очень выдержанно, довольно изящно, строго логично: XVIII век так XVIII век, пейзане так пейзане, старая усадьба так старая усадьба. Мизансцены естественны, играют все увлеченно и с трогательным натурализмом: затрещины, которые Тулипано то и дело отвешивает нерадивому сыну, так и звенят, как в театре Карабаса-Барабаса. Никакой метафизики, разумеется, но сбит-сколочен спектакль был на славу: зрелищный, захватывающий, живой и снимающий всякую дистанцию по отношению к музыке.

Впрочем, этой дистанции сам Риккардо Мути как бы и не замечал: Паизиелло он трактовал непринужденно, по-свойски, даже не пытаясь углубляться в проблемы исполнительской практики XVIII века. Выходило похожим то на Моцарта, а то и вовсе даже на Россини, и в силу природы самой оперы никакой беды в этом не виделось, особенно если учитывать собранную, пружинистую игру Orchestra Cherubini. Солистов в опере всего четверо. Высокое меццо Алессии Надин (Веспина) при шикарной технике печалило не очень приятной пронзительностью; швейцарка Мари-Клод Шаппюи (графиня Сардзана), тоже лирическое меццо, звучала лучше, но партия у нее поменьше. Зато равное качество, и качество перворазрядное, предъявляли работы двух баритонов — Никола Алаимо (Тулипано) и Маркуса Вербы (Джордино). Приятные тембры, превосходная артикуляция, звучность, подвижность и гибкость — словом, редкий набор, с которым действительно можно с успехом браться хоть за Россини, хоть за Моцарта, хоть за более ранний репертуар.

Раньше музыканты-аутентисты, играющие "свою" музыку по своим правилам, были главными героями Pfingstfestpiele, теперь они скорее на вторых ролях. Но их аудитория у фестиваля осталась, только сейчас ее дополняет значительно более широкий круг людей, привлеченных как именем Риккардо Мути, так и тем, что он делает. Взаимные выгоды очевидны. Неудивительно, что сотрудничество дирижера с фестивалем, поначалу задуманное как трехлетнее (то есть до 2009 года включительно), теперь решено продлить по крайней мере до 2011 года. Уже объявлены также планы фестиваля на будущий год. В Pfingstfestspiele 2009 примут участие ансамбль Accordone, оркестр Europa Galante под управлением известного скрипача-аутентиста Фабио Бьонди, а также молодой французский кудесник барочного вокала Филипп Ярусски. А в исполнении "резидентов" фестиваля, Orchestra Cherubini и Риккардо Мути, снова прозвучат крупномасштабные произведения великих неаполитанцев XVIII столетия — "Заупокойная месса" Паизиелло и опера Никколо Йоммелли "Демофонт" (последнюю маэстро в будущем сезоне представит также и в Парижской опере).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2020 10:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008063101
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Екатерина Губанова
Автор | Дмитрий Ренанский
Заголовок| Екатерина Губанова: «Где тебя любят, там и дом»
Русское меццо-сопрано о своей нерусской карьере

Где опубликовано| © OpenSpace.ru
Дата публикации| 2008-06-10
Ссылка| http://os.colta.ru/music_classic/names/details/1447/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Концертное исполнение оперы “Осуждение Фауста”
© Наташа Разина ⁄ Мариинский театр
+

В свои двадцать девять Екатерина Губанова поет на лучших мировых оперных сценах, а на родине выступает крайне редко. Заманить в Россию ее периодически удается Валерию Гергиеву, на проходящем сейчас питерском фестивале которого она — одна из приглашенных звезд.

— Два года назад в одном интервью вы сказали, что не считаете себя русской певицей. За прошедшее время что-то изменилось?

— Абсолютно! С тех пор я успела спеть и Ольгу («Евгений Онегин» Чайковского. — OS), и Полину («Пиковая дама» Чайковского. — OS), но это для меня менее значимо. А вот на прошлой неделе я впервые спела Любашу («Царская невеста» Римского-Корсакова. —OS) — и у меня все в голове поменялось. Теперь могу сказать точно: я — русское меццо-сопрано.

— У вас очень нетипичная биография. Наши певцы обычно покидают родину уже после учебы, а вы уехали на Запад со второго курса Московской консерватории.

— Решение о моем отъезде было принято сгоряча. Хотя сейчас уже понятно, что все было сделано верно. А дело было так: я с однокурсницами прослушивалась в труппу театра Станиславского и Немировича-Данченко. Я спела первый тур — хорошо, второй тур — хорошо, а на третьем все от меня отвернулись. Меня пригласили в кабинет, где господин Титель подошел ко мне и на расстоянии трех сантиметров сказал: «Вы толстая, страшная и старо выглядите. Не пробовали прослушиваться в Большой театр? Там таких любят». Мне было что-то около девятнадцати лет — и тут такой страшный шок. Я себе сказала: ну все, не хочу иметь с этим ничего общего. Меня здесь не хотят, и не надо. Я выбрала Академию имени Сибелиуса в Хельсинки — Финляндия для меня была страной знакомой, мы там с родителями каждое лето отдыхали.

— Почувствовали разницу в системе обучения вокалистов там и здесь?

— Первое, что мне бросилось в глаза, — они сразу пытаются тебя раскрепостить. Буквально первым занятием у меня было актерское мастерство. Не то что бы мы какие-то этюды делали, просто все сели на пол в кружок, нужно было выйти в центр и что-то такое про себя рассказать. Сейчас это кажется ужасно простым, но тогда — боже мой, я так тряслась!

— А на кого из коллег вы в те годы ориентировались?

— Когда я еще не начала петь, мы с мамой ходили в той же Финляндии по магазинам. И вот она мне как-то звонит на мобильный: тут вот распродажа дисков, и есть альбом Ольги Бородиной, — а я тогда даже не знала, кто она такая, да и оперой особо не увлекалась. Но вот после того как я в тот же вечер послушала диск, все и началось. Я обрыдалась и сказала себе: так петь я не смогу никогда, но попробовать все-таки должна. А основные впечатления у меня начались, когда я поступила в молодежную студию Ковент-Гардена — Хельсинки, конечно, по сравнению с Лондоном оперная окраина. Меня потряс тамошний «Воццек» с Маттиасом Герне — я просто забывала, что тоже этим занимаюсь, просто сидела и сопереживала.

— У вас в репертуаре всего понемногу: Моцарт, Беллини, Доницетти, Вагнер, Оффенбах, русские партии. Куда будете двигаться в ближайшие годы?

— Я хочу занять свою нишу. Сохранить то разнообразие, которое есть сегодня, и при этом иметь несколько партий, в которых хотели бы слышать только Губанову. Чтобы было так: ставится такая-то опера — нужна Губанова, а если уж она не сможет, то будем искать кого-то другого. В 2010-м в Ковент-Гардене буду петь Любашу. Я даже не знаю, кто это будет ставить, но так как я получила контракт даже без прослушивания, это явно дирижер и режиссер, с которыми я раньше работала. Два года назад я не побоялась совершить очень серьезный шаг — подписать контракт на свою первую Амнерис («Аида» Верди. — OS). Это будет новая постановка в Мюнхене, в следующем году. Важно то, что там свою первую Аиду будет петь Барбара Фриттоли — мы с ней очень хорошо ладим. Режиссера я пока не знаю, но наверняка будет какой-то немец — попросили похудеть. Оденут в мини-юбку.

— От своей первой «Кармен» вы когда-то отказались ради «Войны и мира» с Валерием Гергиевым в Метрополитен-опера. А вот сейчас вы были заявлены в Мариинке на эту оперу, но в конце концов пела местная солистка.

— Я была заявлена? (Выразительная пауза.) Хотя да, было дело. В Карнеги-холле я как-то оказалась в одной ложе с менеджером Гергиева, и она мне говорит: ну что, Катя, давай 2 июня петь «Кармен»? У меня шок: боже, какая «Кармен»? К таким партиям я очень серьезно отношусь, планирую в перспективе на много лет вперед, западная система контрактов такое позволяет. А отказалась, потому что просто испугалась: зная мариинскую систему, зная, что будет дирижировать Валерий Абисалович —я счастлива, конечно, но репетиций бы не было! Когда делаешь роль с бухты-барахты, создается комплекс. А то, что меня сейчас заявили на спектакль, я даже в курсе не была.

— А если бы сейчас «Кармен» предложили, согласились бы?

— Да. Есть какой-то определенный возраст, до которого «Кармен» нужно спеть, иначе поздно будет. Хотя чтобы петь эту партию, нужно быть ужасно уверенной в себе как в женщине. Я над этой партией думаю все время. Кажется, нужно просто выйти на сцену — и быть.

— Два года назад вы впервые работали с Теодором Курентзисом. Как вам его система работы?

— Было очень тяжело с организацией. Репетиции были очень уплотнены, генеральная длилась три часа и закончилась за десять минут до начала концерта. У меня в гримерной было еще двадцать оркестрантов — мужского пола, конечно. Вокруг из-за курева топор можно было вешать. Накануне концерта репетировали до двух ночи. А с Курентзисом петь было страшно интересно. Он мне предлагал очень необычные вещи — чувствовалось, что он знает, чего хочет. Буквально неделю назад я нашла у него на веб-сайте запись (никто, конечно, меня не спросил, можно ли ее выкладывать), послушала — и вот те самые места, на которых он настаивал, получились просто волшебно! Я бы очень хотела еще поработать с ним. Но только не в России. Вот если где-то в нормальных условиях, тогда мог бы быть такой результат!

— А с режиссерами какие у вас отношения? В наших-то оперных театрах считают в основном, что режиссура в опере — страшное зло. А вы работали и с Карсеном, и с Лоем, и с Варликовским.

— Самое интересное — это была «Лючия де Ламмермур» с Кристофером Лоем. Я там пела небольшую партию Алисы, но какого он из меня персонажа сделал! Я была неудовлетворенной жизнью мужененавистницей-лесбиянкой, одетой в полумужской костюм и с плеткой в руке. Мне это понравилось не потому, что у меня такие фантазии, просто это так здорово легло на Доницетти! Лой очень продуманно работал — с каждым певцом встречался за год до постановки. Я помню, как мы с ним в буфете сидели, он очень мало говорил, больше слушал и ел меня глазами. С Варликовским тоже очень интересно. Он, пожалуй, самый слушающий режиссер. Они же очень любят сами все говорить, а Варликовский замрет, возьмется за свою кепку — и слушает тебя. Но абсолютный фаворит — это Питер Селларс в «Тристане». Глубже некуда. Самая важная для меня работа. На репетициях он садился рядом и минут по двадцать говорил тихим-тихим шепотом. Он хотел, чтобы мы пели так, чтоб пробирало до слез. Он нас поджег.

— А «Евгений Онегин» Андреа Брет прошлым летом в Зальцбурге?

— Было непросто. Я себя вообще-то ощущаю кем угодно — Няней, Сузуки, кем-то еще, но только не Ольгой. Мне эта героиня всегда была непонятна! А тут Брет так интересно поставила мне превращение из подростка в женщину.

— Когда вы после Зальцбурга, Парижа и Лондона приезжаете в Россию, то чувствуете себя дома?

— У меня нет ощущения дома. Еще два года назад меня это беспокоило, а сейчас нет. Там, где тебя любят, там и дом. В Москве — нет. В Париже — да. Вот и Петербург сейчас очень особенное место. Это Гергиев дал мне возможность выступать на родине — где бы я здесь без него пела? У меня уже Мариинка попросила свободные даты на будущий сезон. Хочется какую-нибудь новую постановку — чтобы с режиссером можно было скооперироваться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 23, 2020 9:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008063102
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Рене Флеминг
Автор | Лейла Гучмазова
Заголовок| Русская душой
Где опубликовано| © Журнал "Итоги" №25 / 627
Дата публикации| 2008-06-17
Ссылка| http://www.itogi.ru/iskus/2008/25/37810.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

«Ваш язык невероятно мелодичен и хорош для пения. Думаю, если бы у меня было время, я бы первым делом выучила русский», - призналась итогам оперная прима Рене Флеминг


Фото: Александр Иванишин

Чувственный голос, абсолютная стилевая свобода, громадный репертуар - Рене Флеминг редкая на оперном олимпе американка, к тому же носящая титул «золотого стандарта сопрано». 27 июня Рене Флеминг даст в Доме музыки единственный концерт в Москве. В программе вместе с привычными для мировой звезды ариями Пуччини, Дворжака и Массне она исполнит романс Рахманинова и совершенно забытое у нас тревожное ариозо Наташи из оперы Чайковского «Опричник».

- Свой первый сольный концерт в России два года назад вы давали в Санкт-Петербурге. Можете сравнить свои впечатления от двух наших столиц?

- Петербург - это был особый опыт. Первый концерт там был как первое свидание. Я не знала, чего ожидать от аудитории, а судить публику заранее - не в моих правилах. Тем не менее получилось все замечательно. Сейчас, если знакомые и друзья спрашивают меня, куда бы им отправиться в путешествие, я советую именно этот город. Москва хороша по-своему. Публика оказалась замечательной, приветливой, благодарной! Что самое важное для певца - она поддерживает и не давит на исполнителя. Ну и главное «русское» впечатление, конечно же, запись с оркестром Мариинского театра и Валерием Гергиевым. Оценивая ее сейчас, думаю, что она, наверное, была самой лучшей в моей карьере, самой любимой. Это была большая честь.

- Вы не чувствовали диктата со стороны Гергиева? Он обычно очень требователен к певцам.

- Я обожаю с ним работать, у нас долгая и счастливая история профессиональных отношений: «Отелло» в Нью-Йорке, в «Мет». Я всегда чувствую себя счастливой, когда работаю с ним. Была страшно рада поработать вместе в Зальцбурге на «Доне Джованни».

- Вам нравятся не только русские дирижеры, но и оперные партии. Весь мир знает вас как замечательную Татьяну из «Евгения Онегина» Чайковского…

- Тут дело даже не в партии. Пожалуй, характер Татьяны мне ближе всего по духу. Мы с ней очень похожи: комбинация такого внутреннего смущения и внешней силы. Я думаю, что она - одна из величайших героинь за всю историю оперы. Я очень люблю эту меланхоличную музыку, она как бы «хорошо сидит», идет мне. И к тому же ваш язык невероятно мелодичен и хорош для пения. Думаю, если бы у меня было время, я бы первым делом выучила русский.

- У вас и в самом деле много русской музыки в репертуаре. Даже сейчас готовите меломанам лестный подарок - романс Рахманинова на стихи Пушкина «Не пой, красавица, при мне». Между прочим, редкое наше сопрано обращает на него хоть сколько-нибудь внимания - наверное, считают салонным, недостаточно масштабным.

- О, совершенно напрасно, он просто прекрасен! Вообще Чайковский, Прокофьев и Рахманинов - фантастические композиторы, я готова слушать их годами, бесконечно, и всякий раз слышу что-то новое, что прежде казалось неважным. Такой музыкой нельзя жертвовать ради какого-то мифического «масштаба».

- Кого вы предпочитаете играть на сцене - жертву или агрессора? Критика одинаково восхищается и вашей Дездемоной, и Дафной Рихарда Штрауса.

- Какой вопрос! Я чаще жертва, к сожалению… Все из-за того, что я сопрано. Меццо чаще удается диктовать условия другим и быть героиней в полном смысле этого слова.

- Без лести, вы и в самом деле героиня: много лет держаться на оперном олимпе, быть счастливой мамой, да еще участвовать в общественных кампаниях вроде той, что ставила целью привлечь внимание к чтению. Вы ведь и книгу написали «Заразись чтением» (Get Caught Reading)?

- Быть хорошей матерью - это самое главное в моей жизни. Напомнить о том, что чтение очень важно, я хочу не только своим детям, но и тем молодым людям, кто сейчас мечтает стать великим певцом или артистом. В детстве я читала не переставая, и эти горы книг сильно развили мое воображение, а без этого в мире искусства ничего не добьешься. Фантазию нельзя развить, если ты только играешь на компьютере или постоянно смотришь телевизор. А все современные дети страдают этой слабостью, не задумываясь о последствиях.

- Другая ваша книга - «Внутренний голос» (Inside Voice) о специфике жизни артиста появится на русском?

- Вы сможете купить эту книжку уже следующим летом, сейчас ее вовсю переводят. Писала я для молодых певцов, меломанов и обыкновенных поклонников музыки. Конечно, научиться пению, прочитав книгу, невозможно, но она хотя бы дает какое-то представление о том, что происходит в мире музыки и как непросто сделать карьеру. Знаете, многие молодые люди думают, что стать звездой очень легко - просто нужно иметь сильный голос, немного образования и толику удачи. Но в действительности должно сойтись много благоприятных обстоятельств и надо очень многому учиться. Иногда ко мне подходят родители начинающих вокалистов и говорят: «О, спасибо вам большое. Благодаря вашей книге я поняла, почему моей дочери или сыну сейчас так непросто». И это здорово.

- Вы охотно делитесь планами. Каковы они сейчас?

- В следующий раз в Москву и Санкт-Петербург я собираюсь будущим летом. Буду петь в Пекине во время Олимпийских игр, считаю это важным. Летом у меня еще гастроли в Афинах, собираюсь в Иорданию… Нет, я совсем не боюсь петь для тамошних меломанов, дождаться не могу этого концерта. Кроме того, собираюсь выучить еще несколько русских романсов… Кстати, всегда хотела петь партию Лизы в «Пиковой даме», но это не конкретные планы - все почему-то отговаривают, что-то в духе: «Это тебе пока не нужно».

- Кажется, вы решили конкурировать на мировом рынке с русскими певицами, которые котируются в основном в аутентичном репертуаре?

- Ну, сейчас столько замечательных русских певцов на Западе, тех, кого привозит Валерий Гергиев, с отличным репертуаром, не ограниченным только национальным. Да, собственно, и тех, кого привозит не только Валерий, так что мне, может, и не стоит сейчас начинать познавать другой оперный мир, учить другой репертуар.

- Кого-то из них вы можете выделить особо?

- Многих имен я, к сожалению, не назову, у меня проблема с именами. У вас очень много замечательных сопрано. И конечно же, на первом месте стоит Анна Нетребко. Потом Галина Горчакова, не знаю, поет ли она еще, но у нее, пожалуй, был самый красивый голос из тех, что я вообще слышала в своей жизни.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5022

СообщениеДобавлено: Пт Июл 24, 2020 9:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008063103
Тема| Музыка, Опера, Парижская опера, «Дон Карлос» Верди, Персоналии, Грэм Вик, Стефано Секко, Дмитрий Хворостовский, Тамар Ивери, Ивонна Нэф, Джеймс Моррис, Михаил Петренко, Теодор Курентзис
Автор | Дмитрий Ваймер
Заголовок| В Парижской опере дебютировал Теодор Курентзис
Ничего нового: дирижера встретили восторгами и проклятиями

Где опубликовано| © OpenSpace.ru
Дата публикации| 2008-06-09
Ссылка| http://os.colta.ru/music_classic/projects/115/details/1423/
Аннотация|


© A. Poupeney ⁄ Opéra national de Paris

«Дон Карлос» вернулся на сцену парижской Бастилии — в постановке, осуществленной десять лет назад солидным англичанином Грэмом Виком. Внешний вид спектакля интригует. То внутри огромного черно-белого куба с вырезанными в стенах и полу проходами-крестами открываются гигантские окна с таинственными пейзажами — словно отдушины, ведущие из мрачной средневековой Испании в иной, светлый мир. То прозрачные выгородки вдруг окрашиваются пейзажами-миражами: южный сад, роскошные покои. Едва они заставляют героев поверить в реальность надежд и мечтаний, как тут же исчезают, оставляя одиноких персонажей внутри гигантской черной комнаты.

Увы, внутри этого загадочного пространства пахнет пылью и плохим комедиантством. Ходульные оперные персонажи не связаны отношениями, их крупные аффектированные жесты выглядят фальшиво. К некоторым певцам даже проникаешься жалостью: почему современный человек так нелеп и неуклюж в средневековом костюме и неужели так обязательно по любому поводу закатывать глаза и раздувать ноздри?

Зрелый Верди написал эту оперу как масштабную сценическую симфонию, вобравшую в себя разные стилистически пласты — от церковного грегорианского хорала до поздней романтики. «Дон Карлос» требует шести первоклассных певцов. И композитор заставляет каждого из них выдать максимум возможностей, вынуждает их к соперничеству (например, отдавая большую сцену двум басам или двум женским голосам), дает каждому проявить себя.

В парижском спектакле получился неоднородный состав, который балансировал между увлеченным музицированием и равнодушным рутинным воспроизведением нот.

Звонкий лирический тенор итальянца Стефано Секко, дебютировавшего в заглавной роли, оказался слишком легок для такой вокально плотной партии. Он периодически тонет в оркестровом форте или переходит на форсаж. Но лирические эпизоды подкупают аристократической музыкальностью, изысканной лепкой фраз и благородством тембра. Хотя Секко еще далеко до масштабов Корелли или Доминго, он хорош тем, что порывисто и безоглядно отдается музыке и не экономит себя ни секунды — ему веришь безоговорочно.

Напротив, Дмитрий Хворостовский в роли Маркиза ди Поза солидно и без суеты осваивает все написанные Верди ноты и демонстрирует публике все свои достоинства: красоту тембра, длинное дыхание, безупречную линию легато, горделивую осанку и белоснежную шевелюру. И своим великолепием заставляет забыть об истинной природе этого трагического образа.

Грузинка Тамар Ивери также деловито и профессионально осваивает нелегкую для ее лирического сопрано роль королевы Елизаветы, одаривая публику несколькими великолепными верхними нотами, пианиссими и «зависаниями» — все как из учебника по вокалу.

Напротив, меццо Ивонна Нэф в кровавой партии Эболи борется не на жизнь, а насмерть — с верхними нотами, с собственными нервами и изрядно изношенным голосом. Увы, битва оказывается проигранной — и часть публики адресует Нэф возмущенные крики «бу».

Так же как и американскому бас-баритону Джеймсу Моррису, ветерану «Метрополитен- опера», который уже не справляется с качкой собственного надтреснутого голоса — и в лучшем случае рутинно докладывает текст. На его фоне великолепен молодой звучный бас Михаила Петренко, чей Великий Инквизитор остается в памяти мрачным и зловещим видением.

Но «Дон Карлос» — это прежде всего опера дирижера. И Теодору Курентзису предстояла сложнейшая задача — не просто в кратчайшие сроки свести воедино солистов и огромный оркестр (а он — один из самых норовистых, размазал по стенке немало дебютантов, в том числе знаменитого Дэниела Хардинга), но и наделить музыку должной театральной и симфонической мощью.

В руках молодого грека партитура звучит резко и непривычно, заставляя напряженно вслушиваться в каждый пассаж — она и знакома, и нет. Каждая фраза скульптурно вылеплена точной рукой. В мощном и одновременно прозрачном звучании оркестра нет традиционного жирного вердиевского «мяса», штрихи колки и кинжально точны, нюансы неожиданны и всегда драматургически бьют в десятку.

Часто Курентзис отметает вековую традицию исполнения и следует исключительно указаниям авторской партитуры. Например, финальный аккорд не усиливает децибелами, а буквально проваливается в него, исчезает в тишине. Это непривычно и странно. Но так написано у Верди.

Он применяет и старинный безвибратный звук, и размашистые романтические мазки, проявляя стилистическое разнообразие. Многие эпизоды он заставляет слушать как будто в первый раз. В дуэте тенора и баритона певцам отказано в ритмических вольностях, и на первый план выходит решительное биение ритма. Вступление к «дамской сцене» второго акта покоряет упоительными переливами оркестра, который щебечет, точно стая лесных птиц. Беспощадно и жестко он проводит сцену аутодафе, где ледяной перезвон меди внушает неподдельный ужас.

Об этой трактовке «Карлоса» можно рассказывать долго — настолько свежо и упоительно звучит оркестр. Есть и проблемы: в сложной и рваной акустике Бастилии оркестр иногда перекрывает слишком легкие голоса, а некоторые певцы демонстративно разрушают слаженный ансамбль, предпочитая подержать высокие ноты, а не следовать точным композиторским указаниям.

Дирижерский радикализм спровоцирует скандал — на поклонах вместе с мощными «браво» в адрес Курентзиса раздавались не менее громкие «бу» и крики «Это не Верди!». Но уж в чем, в чем, а в неверности композитору молодого маэстро упрекнуть нельзя. Кажется, со времен Артуро Тосканини и Альберто Эреде мало кто настолько точно следует указаниям Верди в своих поисках выразительности и театральной содержательности. А будет это нравиться или нет — посмотрим. «Дон Карлос» идет в Бастилии еще месяц. В следующем сезоне Курентзис представит здесь же вердиевского «Макбета».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22125
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Авг 23, 2020 4:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008063104
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии, Зураб СОТКИЛАВА
Автор | Беседу вел Михаил ГЛУХОВСКИЙ, корр. «МГ».
Заголовок| Зураб СОТКИЛАВА: Музыка призвана оздоравливать человека
Где опубликовано| © «Медицинская газета» № 42
Дата публикации| 2008-06-06
Ссылка| «Медицинская газета»
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Мы беседовали в летнем кафе во дворе консерватории накануне финала Лиги чемпионов по футболу. Наш разговор, извинившись, прервал незнакомый мужчина: «Зураб Лаврентьевич, что вы думаете о предстоящей игре?..»

Вот ведь... Профессор Зураб Соткилава - не только звезда Большого театра, оперный вокал мирового звучания, но и непререкаемый авторитет среди футбольных фанатов.

- Как случилось: человек собирался посвятить себя медицине, получил диплом инженера, стал капитаном молодежной сборной Грузии по футболу, а затем -оперной знаменитостью?

- Моя мама, как многие грузинские мамы, мечтала, чтобы ее сын стал хирургом. А я, мальчишка, гонял мяч, играл на первенство Грузии в майке сухумского «Динамо». Меня пригласили в свердловский «СК», пообещав помочь устроить в медицинский. Однако партийные власти не захотели меня отпускать: «Разбазаривать таланты? Ни за что!..» Так я оказался в тбилисском «Динамо». Чтобы поступить в медицинский, надо было дать на лапу немалые деньги, которых в семье не было. Оказалось, проще стать студентом политехнического. К тому же там имелась сильная футбольная команда.

Мой голос «открыл» один из футбольных болельщиков - профессор Тбилисской консерватории Николай Бокучава. Ему я обязан тем, что узнал и полюбил оперу. 10 июля 1960 г. я защитил диплом инженера-маркшейдера, а через два дня уже сдавал экзамены в консерваторию. Сначала пел как баритон, но чувствовал себя тенором. Пришлось сменить педагога. Мне многое дали занятия с замечательным певцом Давидом Андгуладзе.

- Каким он был - ваш путь на сцену Большого театра?

- Меня приглашали в Москву уже в 1968 г., после победы на конкурсе оперных певцов в Болгарии, где я получил главный приз - «Орфея». Я сомневался: уживусь ли на новом месте?.. После победы на Международном конкурсе имени П.И.Чайковского, возвращения с Гран-при из Барселоны позвонил Кирилл Молчанов - пригласил дебютировать в Большом театре в опере «Кармен». В декабре 1973 г. я спел два спектакля и был зачислен в труппу Большого театра. Здесь был нужен тенор, который бы исполнял западный репертуар - «Аиду», «Дон Карлоса», «Трубадура»...

По предложению Бориса Покровского мы вместе с известным лирико-драматическим тенором Владимиром Атлантовым подготовили «Отелло» - один из самых запомнившихся мне спектаклей. Работали над партией в течение 7 месяцев. Ежедневные изнурительные 7-часовые репетиции. Можно было угробиться... Выручала всегдашняя готовность партнеров подменить, помочь друг другу. Так родился один из лучших спектаклей мировой сцены.

- Самые памятные зарубежные гастроли...

- С успехом прошло выступление в Италии, на сцене знаменитого театра в Болонье. Как писала местная пресса: «Впервые русский певец выступил в партии Отелло». Я стал почетным академиком Итальянской академии искусств. В памяти выступления с партией Каварадосси в опере Пуччини «Тоска» в Германии, в Королевском театре в Англии. В 1978 г. - сольный концерт в Париже, затем поездка на Нью-портский фестиваль в США... Не раз и не два звали остаться за рубежом, сулили золотые горы, но я не мог и в мыслях принять чужой мне уклад жизни.

- А неудачи - они бывали на сцене?

- Естественно. Каждый такой момент помнится лучше, чем минуты триумфа. Не забуду первое выступление в «Риголетто» в Тбилиси. Я вышел на сцену больным, что делать никак нельзя. Еле-еле сумел допеть до финала...

А вот другой случай. В Большом театре шел «Бал-маскарад» Джузеппе Верди. Однажды меня попросили кого-то заменить. Я чувствовал недомогание, но не предполагал, что у меня воспаление легких, и согласился. Три акта прошли нормально, а в четвертом горлом пошла мокрота. Я задыхался, еле стоял на сцене. Такое не забывается. После этого взял за правило - перед серьезным концертом обязательно показаться врачу.

- Ваша оценка состояния отечественной музыкальной культуры, в частности оперной?

- Тех, кто уважает высокие традиции мирового искусства, сегодня называют консерваторами. Они, мол, хотят видеть лишь то, к чему привыкли... А между тем Метрополитен-опера вернулась к «прошлому» - на сцене красивые костюмы, декорации... Всем надоели джинсы. Если прежде они смотрелись как экзотика, появление в них на сцене выглядело авангардно, вызовом, то теперь, когда в «Травиате» певец выходит в рваных джинсах, подступает чувство тошноты.

Раньше шли в оперу на певцов -послушать хорошего тенора, сопрано... Потом хозяевами сцены стали дирижеры. А сейчас наступила эра режиссеров. Дошло до того, что на афише Большого театра не обозначено, кто поет, - указаны лишь худрук, постановщик, режиссер, хормейстер. Такое впечатление, что кому-то хочется, чтобы опера умерла. Чудовищная ситуация!..

Сегодняшние работники искусства ревниво следят за соблюдением их авторских прав. И правильно делают. Но не пора ли озаботиться и защитой авторских прав классиков? Огромный пласт культурного наследия оказался беззащитным перед нахрапистыми людьми, которые ведут себя, как слоны в посудной лавке.

За последние десятилетия заметно снизилась культура слушателя. Разделяю тревогу Дмитрия Хворостовского: в стране уже сформировано два поколения музыкально неразвитых людей. Среди тех, кто приходит в консерваторию, есть несколько тысяч настоящих ценителей классической музыки. У многих же из публики вкус просто испорчен. В этом значительная вина телевидения. У нас ведь остался единственный стоящий канал - «Культура». Остальные думают лишь о рекламе, как бы еще и еще заработать... Так не может продолжаться.

- Виртуоз, по определению Владимира Даля, - весьма искусный музыкант, музыкант-дока. Легко ли быть таким докой в опере?

- Слово «опера» в переводе с итальянского - «труд, дело». Так что мы являемся настоящими «грузчиками». Жестокий труд, особенно если речь идет о теноре, мужчине, который поет в женском диапазоне.

Недавно вместе с Евгением Нестеренко я восстанавливал оперу «Набукко» Верди в Большом театре. Это был его юбилейный вечер. И снова пришлось выдержать долгие репетиции.

Опера - синтез искусств: не только пение, но и драматическая игра. Чайковский справедливо отмечал: «Нельзя злоупотреблять вниманием оперного слушателя, который пришел не только слушать, но и смотреть». Здесь важен каждый - художник и костюмер, режиссер и дирижер, солист и хор... И всё же «наконечником» выступает певец, он венчает общую работу. В Большом мне встретилось много настоящих концертмейстеров, которые знали свою профессию. Я им искренне благодарен.

Не устаю повторять: главная фигура в опере - певец, тот, кто звуком выражает образ. Не беготней, не какими-то позами, кувырканиями на сцене, которые так любят нынешние режиссеры. Всё решает богатая палитра голоса.

Станиславского актеры как-то спросили: «Для чего вы нас заставляете столько бегать? Итальянцы стоят и поют». Он ответил: «Вы спойте, как итальянцы... Я вас тоже поставлю, и вы будете стоять».

- Кстати, как вы относитесь к «фанере»?

- К опере это понятие не имеет отношения. «Фанера» - обман, мошенничество. За рубежом за это штрафуют, можно угодить в тюрьму. Бедный Паваротти однажды исполнял с композитором Лючи Дала его знаменитую песню о Карузо. Концерт проходил в парке Нью-Йорка. Голоса не сливались, и ему пришла в голову идея воспользоваться фонограммой. Всё закончилось скандалом. Кажется, он даже заплатил солидный штраф. После этого певец лет пять извинялся...

- Каковы слагаемые вашего творческого долголетия?

- Если кратко, то это техника и режим. Сегодня, перейдя 70-летний рубеж, я столько пою, сколько и в молодости не пел. Предложений очень много. Приходится выбирать.
Творческий настрой... Конечно, «царапает» агрессивный индивидуализм - в печати, на экране, на сцене. В командировках листаю иногда газеты, журналы, и мне страшно становится: что читает, чему поклоняется молодежь? Из-за океана к нам перекочевал культ мамоны, стяжательства. Деньги иметь хорошо, но надо и о душе помнить. Музыка призвана оздоравливать человека, побуждать его к духовным высотам.

Классическое искусство глушит попса. Феллини как-то грустно признался: «Я чувствую себя самолетом без аэродрома. Мой зритель умер». Но пока у меня есть слушатель, зритель. Я хорошо чувствую свою благодарную аудиторию. Выступая с сольными концертами, стараюсь вместе с известными, классическими вещами дать народу что-то интересное, новое.

- Скрипач трепетно относится к своей скрипке. Но как же надо беречь такой хрупкий инструмент, как голос!..

- Скрипку хранят в футляре, а здесь ты сам должен поддерживать свою форму, быть здоровым и лелеять голос, каждодневно заниматься. Постоянные репетиции, жесточайший режим - всё вместе. Расслабиться можно лишь на отдыхе, когда впереди нет спектаклей, больших нагрузок.

- Ваши взаимоотношения с медициной?..

- Певцу грозят профессиональные заболевания - бронхит, трахеит, воспаления голосовых связок. Так что жизнь давно связала с медициной. С самого начала оперной карьеры дружу с отоларингологами. Вошло в привычку проверять себя, быть под контролем специалистов. Мне повезло - в Большом театре замечательные доктора. У нас с ними давняя дружба, мы часто встречаемся, я им верю.

Когда прихватило сердце, на выручку поспешили большие мастера своего дела из Бакулевского центра - академик РАМН Лео Бокерия, руководитель отделения кардиологии Юрий Бузиашвили, доктор Гия Мацкепришвили. Не могу не выразить свою признательность директору Института кардиологии Давиду Иоселиани.

Футбольные травмы привели в ЦИТО. Благодарно вспоминаю фантастическую женщину, великого хирурга Зою Сергеевну Миронову. Добрые слова хочется сказать в адрес хирурга-виртуоза Виктора Нуждина. Мой поклон медсестрам, всему персоналу института.

- Еще древние говорили: если ты заболел, измени свое питание, если не помогло, - образ жизни. И только потом иди к врачу. Что означает для вас понятие «здоровый образ жизни»?

- Если говорить о спиртном, то я им не увлекаюсь. Коньяк, виски - не люблю. Предпочитаю горные медовые напитки, ту же чачу. Люблю грузинские вина.
Диет не признаю. В день выступления за 7 часов до концерта я обязательно ем макароны с сыром и кусочек мяса. А вот после спектакля, чувствуя себя ужасно голодным, приступаю к домашней трапезе. Конечно, в этом ничего хорошего: только лишние килограммы веса...

Отдых не представляю без природы, тишины леса. По телевизору смотрю в основном футбол. Этот вид спорта мне по-прежнему дорог.

Много сил, времени отнимают мои ученики. Но они для меня - очень хороший тренаж. Рядом с юными тоже чувствую себя молодым... Горжусь своими выпускниками. Среди них шестеро пели в Метрополитен-опера, выступали на сценах лучших театров мира.

- Если можно, несколько слов о семье.

- У меня замечательная семья - три потрясающие женщины, которые меня любят и заботятся обо мне. Мне очень повезло с ними. Жена Элисо могла бы стать первоклассной пианисткой: окончила с красным дипломом консерваторию в Тбилиси. Но появились две дочки, и она полностью посвятила себя их воспитанию. Старшая живет в Испании, младшая работает в Москве, в одной из зарубежных фирм. Очень умные девочки. Это моя радость.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика