Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2008-07
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11025

СообщениеДобавлено: Пт Июл 04, 2008 3:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070408
Тема| БТ, Балет, Спартак
Авторы| Светлана Наборщикова
Заголовок| Балет со Светланой Наборщиковой
Спартак
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20080704
Ссылка| http://www.izvestia.ru/review/article3118089/
Аннотация|

Спектакль Большого театра
Композитор - Арам Хачатурян
Хореограф - Юрий Григорович
Художник - Симон Вирсаладзе
7 июля, 19-00

Спектакль приурочен к 40-летию со дня премьеры и по этому поводу отличится многолюдством. Достаточно сказать, что в трех актах выступят три Спартака. Сначала в роли предводителя восставших рабов дебютирует 18-летний Иван Васильев. Юноша, славящийся мощным прыжком, может попасть в Книгу рекордов Гиннесса. Он будет самым юным Спартаком за всю историю постановок этого балета.
Во втором акте дам очарует Денис Матвиенко - самый сексапильный Спартак последних лет. И, добавим, самый свободолюбивый. Администрация Большого театра мечтала видеть его имя в штатном расписании, но блондин а-ля Брэд Питт предпочел вольную премьерскую жизнь в Михайловском театре.
Завершит спартаковскую эпопею Александр Воробьев. Героический гладиатор - пока единственная премьерская партия в его репертуаре.
Три Спартака в одном спектакле, безусловно, впечатляют. Однако это еще не все. У каждого вождя будет персональная возлюбленная. В роли Фригии выйдут соответственно Нина Капцова, Светлана Лунькина и Марианна Рыжкина. У дам соответственно имеются свои достоинства. Первая отличается миниатюрностью, вторая - женственностью, третья берет опытом.
Не обойдется и без трех Эгин. В роли коварной куртизанки появятся неувядающие Надежда Грачева и Галина Степаненко (I и III акты) и главная балерина БТ Светлана Захарова (II акт). А вот с Крассами ситуация складывается напряженная. Сообразить на троих здесь не удастся. Владимира Непорожнего, взявшего на себя первый акт, сменит Александр Волчков, которому и предстоит довести роль до финала.
Идти на юбилейный "Спартак" стоит обязательно. Потому что репетициями руководил сам Юрий Григорович, ныне балетмейстер Большого театра. На артистов его присутствие действует магически. Каждый выдает все, на что способен, и то, о чем даже не подозревал. Так что спектакль будет по меньшей мере качественный, а по большей - просто выдающийся.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25195
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 05, 2008 7:21 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070501
Тема| Балет, Пламя Парижа
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Революционный сдержали шаг
// "Пламя Парижа" в Большом театре
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 20080705
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=909246&NodesID=8
Аннотация|


Крестьянин Жером (Денис Савин) с отрубленной головой Аделины. Так хореограф Ратманский дополнил знаменитую мизансцену Василия Вайнонена



Большой театр представил последнюю премьеру сезона — балет "Пламя Парижа" в постановке Алексея Ратманского. На двух спектаклях энтузиазм ТАТЬЯНЫ Ъ-КУЗНЕЦОВОЙ то угасал, то вспыхивал.

Это — последняя оригинальная постановка Алексея Ратманского в качестве балетного худрука Большого театра. Но именно "Пламя Парижа" он называл в числе приоритетов еще четыре года назад при своем вступлении в должность. Молодой хореограф был одержим идеей вернуть на сцену Большого утраченное наследие 1930-х годов, а "Пламя Парижа" считалось одним из главных шедевров той эпохи.

Балет был создан в 1932 году усилиями ленинградских интеллектуалов — либреттиста Николая Волкова, художника Владимира Дмитриева, композитора Бориса Асафьева и балетмейстера Василия Вайнонена. Премьера состоялась на сцене ленинградского ГАТОБа (Государственного академического театра оперы и балета, бывшего и будущего Мариинского). В 1933-м балет был перенесен в московский Большой, в 1947 году там же возобновлен (и получил Сталинскую премию), в 1960-м поставлен в последний раз. Шел в Большом до 1964 года.

Желание Алексея Ратманского возродить "Пламя Парижа" было продиктовано, естественно, не тем, что балет оказался любимцем Сталина и, что совпадает редко, народным любимцем. Соображения хореографа скорее эстетического свойства: спектакль был первенцем и образчиком эпохи драматического балета с поразительными по силе мизансценами и великолепными танцами.

Но 44 года забвения оказались фатальными для "Пламени Парижа". Когда дело дошло до реконструкции, выяснилось, что из четырехактной махины спектакля танцев уцелело минут на двадцать — тех, что запечатлела кинопленка 1953 года. И хореограф Ратманский поставил балет заново, включив в него исторические раритеты: два сохранившихся па-де-де и главную сцену, в которой революционный народ с ружьями и кольями наперевес движется плотной шеренгой на зрительный зал.

В результате балет оказался совершенно не похож на первоисточник. Прежде всего по жанру. Драмбалетом с его историческим жизнеподобием, обильными пантомимными сценами, сочной народной фактурой здесь и не пахнет. Грубо говоря, пеплум хореограф превратил в экшн. Его "Пламя Парижа" — очень динамичный, сугубо танцевальный и весьма условный спектакль. И в сущности эта эстетика куда ближе к спектаклям Юрия Григоровича, чем к эпохе 1930-50-х годов.

Но очутившись в стилистике 1970-х, Алексей Ратманский втискивает в нее актуальное (и сугубо личное) содержание. Переписав либретто, он вытащил на первый план интеллигентскую тему частного человека, попавшего под жернова истории. Alter ego автора оказывается персонаж, в прежнем спектакле оттесненный на задворки,— крестьянин Жером, уверовавший в революцию, но фатально влюбившийся в дочь маркиза. В финале его избранницу гильотинируют, и полупомешанный Жером, сидя на авансцене с головой любимой в руках, попадает под пяту неумолимо наступающего народа, пьяного от насилия и крови.

Внятно выразив свое отношение к революционным катаклизмам, хореограф однако так и не рискнул ни поиронизировать над агонией аристократов, ни поиграть в жеманное изящество эпохи рококо. В результате сцена в королевском дворце, занимающая добрую половину первого акта, кажется растянутой и тоскливой. Огромная ее часть отдана балету в балете — придворные артисты, одетые по моде Людовика XIV, разыгрывают действо о роковой любви волшебницы Армиды к рыцарю Ринальдо. Некогда Василий Вайнонен сократил эту сцену до одного па-де-де, не без основания решив, что всякие фурии и амуры лишь тормозят действие. Алексей Ратманский, вернув не только фурий, но и призрак невесты, и бутафорский корабль, и прочие причиндалы спектакля эпохи рококо, сам балетик поставил на диво пресно и неостроумно. Да и артисты Большого, не искушенные в вопросах стиля, исполняют его с топорной прямолинейностью. В результате из всей гигантской дворцовой сцены запоминаются лишь король Людовик XVI с его нарочито тяжеловесными прыжочками (остроумец Геннадий Янин в этой крошечной роли успел обрисовать всю биографию монарха) и смахивающая на гоголевскую городничиху своим тяжеловесным кокетством Мария-Антуанетта в лихом исполнении Людмилы Семеняки, педагога труппы и народной артистки СССР.

Проиграл Алексей Ратманский и в сцене штурма Тюильри — на территории Юрия Григоровича (в постановке драк и погонь главный советский балетмейстер не знал себе равных). У хореографа Ратманского революционный хаос превращается в сценический: толпы "народа" мечутся из угла в угол, мешая друг другу, эффектный бег героини со знаменем смазан сценической суматохой, убитые кучками тыкаются на пол, в конце все разбегаются по кулисам — кульминации как ни бывало.

Но достоинства нового "Пламени Парижа" все же перевешивают недостатки. Живой, энергичный, внятный балет залихватски закручен по части режиссуры — Алексей Ратманский умудрился обойтись без пошлостей и сантиментов даже в сцене казни кроткой аристократки Аделины. В спектакле много качественных псевдонародных танцев, сделанных не в традиционном для русского балета характерном ключе, а скорее в полуклассической-полугротесковой эстетике Бурнонвиля (недаром танцовщик Ратманский в свое время работал в датском Королевском балете). Лирические герои наделены прекрасным дуэтом — проникновенным и тонким, второй любовной паре — отчаянным революционерам — подарены эффектные прыжки и поддержки. Фрагменты блистательной хореографии Вайнонена прекрасно вписались в балет. А энергетическое напряжение спектакля благополучно нарастает к финалу, так что во втором акте просчеты отступают на задний план.

И главное — артисты. Именно они вносят в спектакль тот сокрушительный драйв, который покоряет даже завзятых скептиков. В двух составах солисты, точно подобранные по типажам, танцуют блистательно: и обе неистовые Жанны (Мария Александрова и Наталья Осипова), и оба неврастеника Жерома (Денис Савин и Вячеслав Лопатин), и обе изысканные Аделины (Нина Капцова и Анастасия Горячева). Александр Волчков в трюковой партии революционного марсельца Филиппа героически ломает свое амплуа прекрасного принца. В той же роли как рыба в воде чувствует себя 19-летний Иван Васильев: этот коренастый парень своими сумасшедшими прыжками (среди которых имеется исполненный впервые в мире тройной сотбаск) способен разрушить любую Бастилию.

Конечно, хореографу Ратманскому очень помог хореограф Вайнонен — именно его па-де-де и танец басков стали эмоциональными вершинами нового "Пламени Парижа". Но ведь и Ратманский помог Вайнонену: теперь хрестоматийная хореография, прозябающая на задворках балетных конкурсов и в учебных залах, станет достоянием мировой сцены — в экспортных возможностях "Пламени Парижа" едва ли стоит сомневаться.





Фото: Елена Фетисова. Увеличение по клику
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25195
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 07, 2008 7:27 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070701
Тема| Балет, БТ, Пламя Парижа
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| И все-таки горит
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 2008 07 07
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/07/07/153927
Аннотация|

Прощаясь с Большим, Алексей Ратманский подарил театру постановку, которой от него ждали все годы его руководства труппой — с массой танцев, драматических сцен и патетических жестов.



По лекалу Петипа
«Пламя Парижа» – один из главных спектаклей эпохи драмбалета. Но заточен он был еще по старым канонам. В нем нашлось место двум па-де-де, дивертисменту народных танцев, сценам с пантомимой. Старые мастера не боялись утомить зрителя.


Пламя Парижа«упоминалось худруком балета Большого еще тогда, когда он только пришел в театр — с идеей сделать балет современным, вернув ему собственное прошлое. Спектакль о Великой французской революции — лауреат Сталинской премии. По легенде, вождь приезжал в театр на каждый показ «Пламени Парижа» к последнему действию — там революционный народ штурмовал Тюильри, и сотня артистов, переобувшись из пуантов в сапоги, с ружьями наперевес угрожающе двигалась на зрителей.

Эта мизансцена, вошедшая во все книги о советском балете, завершает и новое «Пламя Парижа». Но в откорректированном виде. Теперь один из главных персонажей, Жером, оказывается там же, сжимая в руках отрубленную голову возлюбленной. Апофеоз лишается той чистой победоносной радости, которую еще испытывали в 1932 г. создатели «Пламени Парижа», сами бывшие участниками революции.

Поначалу Ратманский был увлечен идеей реконструировать постановку Василия Вайнонена. Однако, хотя «Пламя Парижа» шло до середины 1960-х и живы многие его исполнители, оно продемонстрировало, что память — продукт скоропортящийся, а балетная память, не опирающаяся на письменные источники, — вдвойне: ветераны смогли вспомнить и показать лишь те номера, которые и сегодня танцуются в концертах: два па-де-де и танец басков — а это двадцать минут из четырехактного спектакля.

Поэтому Ратманскому пришлось сочинить балет практически заново. Но сегодня невозможно воспевать удаль героев, рубящих головы на площадях, к тому же на протяжении четырех действий — и спектакль сокращен до двух.

Новое либретто, переписанное хореографом в соавторстве с многоопытным Александром Белинским, оказалось главной проблемой постановки. В нем сохранилась благоглупость старого сюжета, в котором революция стала следствием изнасилования аристократом крестьянки, и прибавились новые: маркиза с одного взгляда влюбляется в крестьянина, который успевает поддержать ее в адажио и пострелять из пушки, а его сестра с возлюбленным, едва оплакав погибшую на гильотине почти родственницу, тут же вливаются в массы и, с энтузиазмом размахивая триколорами, идут брать Тюильри.

Многое было бы поправимо с помощью профессионального режиссера. Тогда у двух пар главных героев появилась бы возможность обнаружить свою любовь в первом действии, а не ближе к финалу. Пантомимные мизансцены не забивались бы на второй план танцами, идущими параллельно. Упоительно богатый вставной балет «Ринальдо и Армида», в котором Вайнонен гармонично сплетен с вставками Ратманского, не занимал бы половину первого действия.

Тем не менее хореографический талант самого Ратманского, эффектно подчеркнутый умным сотрудничеством сценографов Ильи Уткина и Евгения Монахова и художника по костюмам Елены Марковской, заставляет смириться со следами неряшливости в подготовительной работе, а актерский дар Марии Александровой (Жанна) и Дениса Савина (Жером) сопереживать их героям, несмотря ни на что.

Балет кардинально меняется, когда в нем выходят Наталья Осипова (Жанна), Иван Васильев (Филипп) и Вячеслав Лопатин (Жером). Они танцуют с невероятным напором, куражом, сметающей энергией. Именно они оказываются подлинным пламенем Парижа. Благодаря им новый спектакль даже без аутентичных танцев обретает тот масштаб, накал и пафос, которые воспринимаются родовыми отличиями московского балета и, казалось, были им утрачены безвозвратно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25195
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 07, 2008 7:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070702
Тема| Балет, БТ, Пламя Парижа
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| То потухнет, то погаснет
В Большом станцевали «Пламя Парижа»
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 2008 07 07
Ссылка| http://www.vremya.ru/2008/119/10/207673.html
Аннотация|



Пожалуй, это первый настоящий провал Алексея Ратманского в Большом театре.

Были триумфы -- и сияюще-мгновенные, как пролет клинка в воздухе, «Сны о Японии», и обманчиво-простодушный «Светлый ручей». Были полуудачи -- как «Болт», когда казалось, что балетмейстер просто слишком спешит и оттого захлебывается в потоке собственной речи, что вот сейчас все расправится и встанет на свои места, надо лишь чуть подождать. А вот так -- чтобы во всем спектакле, поставленном заново с использованием немногих сохранившихся фрагментов 1932 года, только эти фрагменты доброго слова и заслуживали -- так еще не было.

Вероятно, дело в абсолютной чуждости материала.

Сочиненный Василием Вайноненом в начале 30-х балет был спектаклем совершенно животным, языческим. Шедшими на Париж марсельцами, что двигались помогать восставшему народу, владело великолепное остервенение, на которое интеллигентный человек -- автор балета -- смотрел с ужасом и восторгом. (Было в этом что-то родное «Конармии», написанной, разумеется, на шесть лет раньше -- ну так балет всегда сильно запаздывает с реакцией на внешний мир.) Остервенение это выливалось в танцы, в которых артисты совершенно не щадили себя, и невероятная, мощная, утверждающая силой свою правоту энергия шарашит из немногих заснятых на пленку эпизодов. Герои шли на Париж, герои разносили вдребезги королевский дворец, герои праздновали победу -- и ни о чем не жалели.

Несмотря на то что в спектакле имелись главные герои (среди марширующих крестьян были самые пламенные повстанцы Жанна и Филипп), а также герои неглавные (в королевском дворце перед монархом выступали придворные артисты, тайно крестьянам сочувствующие), самым важным персонажем в «Пламени Парижа» был народ. Потому были так важны характерные танцы -- их череда скрепляла действие. И недаром этот спектакль, вначале поставленный в Ленинграде, по-настоящему прогремел только в Москве, где была традиция исполнения характерных номеров, где такие танцы знали и любили. В том, довоенном «Пламени Парижа» не обходилось без жертв -- роялисты убивали второстепенных персонажей, но гибель их была преподнесена как смерть возвышенная, героическая. Без страха. Без рефлексии.

Алексей Ратманский кардинально развернул сюжет и стал ставить спектакль о маленьком человеке в революции.

Осталась в балете решительная крестьянка Жанна (Мария Александрова, будто вспомнившая себя в роли Джульетты, снова этакая девчонка-сорванец, угловатая и обретающая балеринский шик вместе с победой революции), никуда не делся милый ей гражданин Филипп (Александр Волчков, увы, не выдерживающий сравнения с записью Алексея Ермолаева, хоть на той пленке московскому кумиру и было уже за сорок). Но идеологически центральными персонажами стали брат Жанны Жером (Денис Савин) и прежде в балете не существовавшая Аделина (Нина Капцова) -- дочь маркиза, влюбившаяся в этого самого Жерома.

То есть прежде был народ. И народ двигался на Париж. (Теперь довольно долго, беспорядочно и неоднократно толпами бегает по сцене.) Народ был един, герои влюблялись в своей среде, и никаких проблем из-за этого не возникало. Теперь появилась девушка, покинувшая семью из-за крестьянина, и пожалевшая об этом: сначала она становится свидетельницей того, как на гильотину ведут ее отца, затем сама отправляется на плаху (просто потому что аристократка по рождению). И ее молодой человек спасти ее не может -- сидит и рыдает в уголке.

Ратманский призывает нас подумать о конкретных людях, попавших в эту торжественную мясорубку революции, -- ну что ж, его можно понять. (Зачем только для этого было брать «Пламя Парижа», непонятно -- все равно что на материале «Двух капитанов» взяться поговорить о цене авиационных рекордов в сталинское время; правильнее все же был подход в «Норд-Осте»). Но балет сопротивляется, противится музыка -- и общая картинка никак не желает собираться.

Такое ощущение, что постановщик не решил для себя до конца -- все-таки он в постмодернистские игрушки играет или «про страдания всерьез». Если это игры -- тогда, конечно, огромную пушку может тащить один человек, а конный памятник, когда становится более ненужным на сцене, может этак с легкостью подняться и улететь в небеса. Но тогда к чему отчаянная мизансцена, когда после казни отправляющиеся на очередные подвиги марсельцы фактически затаптывают рыдающего Жерома? Тут уж не до игрушек. Кроме того, если у нас век постмодернизма -- что ж, тогда возможны очевидные цитаты из макмиллановской «Манон». Если нет -- то это, гм, называется заимствованием.

И, простите, вот сцена во дворце («балет в балете»), занимающая большую часть первого акта, -- это что? Если там предполагается ирония по отношению к «придворным танцам», то ирония эта как-то не проявлена: более тоскливых мизансцен видеть давно не доводилось. Если же честная попытка стилизовать кружевные танцы XVIII века, то она также не удалась.

Кажется, что хореограф «пробалтывает» весь первый акт, потому что вот это решение Жанны и Жерома отправиться с восставшими в Париж, а затем происходящие в Париже королевские танцы ему совершенно неинтересны. Неинтересны, между прочим, и персонажу: король (Геннадий Янин) принимает рапорт офицеров, невежливо позевывая в ладошку; каких-либо внятных танцев господам аристократам не выдано, а король вообще глупо прыгает на месте. (Вот тут кажется, что ставил спектакль истинный революционер -- от такого убогого монарха стране точно надо избавляться.) Второй акт выглядит получше -- просто потому, что там вставлены оставшиеся от Вайнонена фрагменты. Танец басков -- совершеннейший шедевр, где ноги артистов в характерных туфлях тяжко впечатываются в землю, утверждают свое право на нее, а руки разводят воздух перед собой мечтательно и тревожно. Па-де-де Жанны и Филиппа -- замученное на многочисленных конкурсах балета, но все же живое и азартное. Они становятся кульминациями балета и заставляют пожалеть, что от собственно вайноненовской хореографии осталось так немного.

Что еще все-таки хорошего в этом балете? Декорации Ильи Уткина и Евгения Монахова, воспроизводящие старинные французские гравюры. Сделанные Еленой Марковской костюмы (особенно хороши наряды «фурий» во вставном балете -- этакие летучие мыши с фонариками на крыльях). Отправившийся на плаху маркиз, небольшими и очень точными штрихами обрисованный Владимиром Непорожним. И все.

«Пламя Парижа» не последняя работа Алексея Ратманского в Большом театре -- в ноябре ожидаются «Русские сезоны» на музыку Леонида Десятникова. Но «Сезоны» эти -- перенос из New York City Ballet, где хореограф поставил их пару лет назад; таким образом, «Пламя Парижа» -- последнее специальное сочинение Ратманского для Большого (контракт хореографа заканчивается, как известно, 31 декабря, и потом на место худрука балета заступает Юрий Бурлака). Таким образом, «Пламя Парижа» -- это некоторое подведение итогов пятилетней работы балетмейстера в Большом.

Картинка ясна и совершенно откровенна: хореограф и театр не сработались. Не потому, что сочинитель танцев был плох (лучше в России все равно нет, да и постановки у него бывали совершенно замечательные). Но потому, что он живет по иным правилам, думает и чувствует иначе. В яростном языческом мире Большого, где выживает только тот из танцовщиков, что готов упасть на амбразуру, и только тот из хореографов, что способен, скажем так, поставить заградотряды для обеспечения успеха своего спектакля, появился человек с совершенно протестантскими представлениями о жизни и службе. Что вот можно и нужно -- с десяти до шести, что умирать на работе совершенно не требуется. Хорошо бы просто вовремя и качественно делать свою работу. Не менее, но и не более того. Но театр -- вот этот русский театр, где все на разрыв души, -- именно этого взгляда на вещи не принял. Счел, что человек театру отдает слишком мало (то ли слаб, то ли себя жалеет), и этого не простил.

Вот этим «Пламенем Парижа» все и заканчивается. Унылыми пассами руками в «придворном балете», сумбурными и покромсанными народными танцами. Французскими революционными песнями, что звучали когда-то со сцены во всей своей грозовой мощи, а теперь глухо слышны из-за сцены -- как из коробки или с фонограммы. Хореограф собирает вещички и уезжает из страны вечных революций куда-то в теплые края. Ну что ж, спасибо, что не казнили и не растоптали.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25195
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 07, 2008 7:38 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070703
Тема| Балет, БТ, Пламя Парижа
Авторы| Ярослав Седов
Заголовок| Триумф под гильотиной
Премьера балета «Пламя Парижа» в Большом театре
Где опубликовано| Газета
Дата публикации| 2008 07 07
Ссылка| http://www.gzt.ru/culture/2008/07/06/223013.html
Аннотация|




Балет «Пламя Парижа» о Великой французской революции, созданный в 1930-е годы хореографом Василием Вайноненом, предстал на сцене Большого театра в новой версии хореографа Алексея Ратманского. Ратманским высвечена обратная сторона революционной медали: трагизм человеческих судеб, сломанных революцией. Хореограф заявил: «Нас волновала не столько революция, сколько люди на фоне исторических событий». Поэтому из прежней постановки в его спектакль включены лишь три фрагмента: танец басков и два классических дуэта.

Героями стали юные влюбленные. Прежние лидеры (крестьянка Жанна и солдат Филипп) главенствуют лишь в танцевальной партитуре зрелища, а смысловые акценты отданы новой паре - брату Жанны Жерому и его возлюбленной Аделине, дочери маркиза. Она освобождает Жерома из плена и вместе с ним присоединяется к восставшим. В разных составах Аделину исполняют драматичная Нина Капцова и лиричная Анастасия Горячева. А в роли Жерома - Денис Савин и Вячеслав Лопатин, более справляющийся с танцевальной, нежели актерской стороной партии.

На роли Жанны и Филиппа тоже нашлось по нескольку равноценных исполнителей. Наталья Осипова и Иван Васильев поражают балетной техникой высшего пилотажа. Зато Мария Александрова и Александр Волчков более органичны в актерстве. Еще одна исполнительница заглавной партии - Анастасия Меськова танцует Жанну так захватывающе, что именно ее зарифмовывать с «пламенем Парижа».

Графичное черно-белое оформление Ильи Уткина и Евгения Монахова выдержано в духе гравюр эпохи французской революции. Костюмы Елены Марковской воспроизводят исторические детали. Тем не менее растворяющиеся в серой дымке абрисы фигур создают жутковатое ощущение иллюзорности и уязвимости человеческих судеб, которые идея революции так же способна разнести в клочья, как революционная толпа разносит бутафорские куклы Короля и Королевы в сцене восстания.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25195
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 07, 2008 7:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070704
Тема| Балет, БТ, Пламя Парижа
Авторы| Наталья Звенигородская
Заголовок| В Большом не отреклись от старого мира
Премьера балета «Пламя Парижа»
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 2008 07 07
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2008-07-07/7_bolshoy.html
Аннотация|


Революция – это всегда массовые сцены...
Фото Дамира Юсупова (Большой театр)


Стоит ли переживать, что от 4-актного опуса о Великой Французской революции, созданного в начале 1930-х композитором Борисом Асафьевым, хореографом Василием Вайноненом, режиссером Николаем Радловым и художником Владимиром Дмитриевым, сохранилось всего-то 15–20 минут, запечатленных на пленке и в памяти ветеранов? Ведь эти минуты стоят иных часов.

Впервые «Пламя Парижа» представили в Ленинградском театре оперы и балета в день пятнадцатилетия Октября. Впереди его ждали тридцать лет редакций и аншлагов на столичных и провинциальных сценах страны и мира, а затем смерть. Смерть, но не забвение. Если на каком-нибудь из балетных конкурсов в нескончаемой чреде рабов, принцев и одалисок вдруг объявят фрагмент из «Пламени Парижа», зал оживляется. Ждут искрометного танца и эмоций взахлеб. Когда Василий Вайнонен ставил свой балет, в силу входило поколение, навсегда перевернувшее представления о мужском танце. Вахтанг Чабукиани, Петр Гусев, Алексей Ермолаев, Асаф Мессерер. Все они блистали в этом спектакле, требовавшем от исполнителей неистового темперамента и артистизма. Ни тем, ни другим, как правило, не отличаются нынешние артисты. И хотя Алексей Ратманский не раз доказал, что способен растормошить даже сонно-чопорных балетных принцев, он все же сильно рисковал, принимаясь за «Пламя Парижа»-2008. Вполне вероятно, что даже если идея снова раздуть это пламя и бродила в его голове раньше, реальные очертания замысел приобрел с появлением в труппе Большого театра Ивана Васильева. Склонный к аффектации юный виртуоз просто создан для роли Филиппа. Вопреки ожиданиям в первый состав Васильев, однако, не попал. Пути театральные неисповедимы. Но театр не спорт, хоть конкуренция и не меньше. Случись удача, победитель здесь может быть не один. К тому же в этом случае всегда в выигрыше и зритель. А «Пламя Парижа» Алексея Ратманского – безусловная удача.

Несмотря на то что восстановить шедевр Вайнонена полностью, как предполагалось поначалу, не удалось, от идеи в Большом театре не отказались. Из оригинальной хореографии до нас дошли крохи. Но это бриллиантовая крошка – фрагмент придворного балета «Армида» из второго акта, танец басков и па-де-де главных героев. Новодел ретро-хореографией не прикидывается. Чуткий стилизатор, в этот раз Ратманский к излюбленному приему не прибегает. Нет здесь и столь привычного уже в отношении к советскому прошлому стеба. Восставшие марсельцы не носят буденовки, а среди членов Конвента не видно товарища Сталина, так любившего этот балет и смотревшего его, говорят, раз пятнадцать.Не мимикрируя под Вайнонена, Ратманский вступает с ним в творческий диалог. Диалог художников становится диалогом эпох. Перекличка эпох – один из стилеобразующих мотивов этой постановки. Некогда, сочиняя балет, франкоман и эрудит Борис Асафьев углубился в историю оперной, балетной и народной музыки Франции XVII–XIX веков.

Художники-постановщики современной версии Илья Уткин и Евгений Монахов увидели образ спектакля в контрасте монохромных гравюр XVIII столетия и цветных костюмов, в которых художник по костюмам Елена Марковская, в свою очередь, соблюдала принцип «старое и новое».

По-новому взглянули сегодня и на старое либретто Владимира Дмитриева и Николая Волкова. Число актов сократили до двух, несколько изменив сюжет. Героем спектакля Вайнонена и Радлова, построенного в стилистике уличных массовых празднеств, была ликующая толпа. Ее единственной любовью – революция. У Ратманского (хотя в спектакле и занято 140 артистов – вся балетная труппа театра) главное – судьба частного человека. У него люди любят людей. Революция же бесстрастна.

Как всякая стихия, кого-то она выталкивает на поверхность,кого-то пожирает.Жанну влечет к весельчаку Филиппу. Жером, брат Жанны, влюблен в Аделину. Но она дочь маркиза и вслед за отцом ляжет под нож гильотины. В Большом каждый вечер историю рассказывают по-разному. Первый состав (Мария Александрова, Александр Волчков, Денис Савин, Нина Капцова) – премьерский. Все необычайно красивы и как будто парят над сценой, не говоря уж о бренной земле. Во втором (Наталья Осипова, Иван Васильев, Вячеслав Лопатин, Анастасия Горячева) – люди вполне земные. Наши соседи. Их эмоции не так театральны, зато так же сильны. Зрительские же эмоции зашкаливают два вечера кряду, когда первачи-универсалы лихо зажигают, состязаясь в танце басков или в головокружительных вариациях.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25195
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 07, 2008 7:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070705
Тема| Балет, БТ, Пламя Парижа
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Прыжок в революцию
В новом балете Большого театра рубят головы
Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 2008 07 07
Ссылка| http://www.newizv.ru/news/2008-07-07/93361/
Аннотация|


В новой версии «Пламени Парижа» Алексей Ратманский стремится показать насилие истории над личностью.
Фото: ИТАР-ТАСС. АЛЕКСАНДР КУРОВ


Под конец театрального сезона Большой театр представил премьеру балета «Пламя Парижа». Новый проект – наследник советского спектакля, созданного в 1932 году хореографом Василием Вайноненом. Ему помогал Борис Асафьев, знаток старинной музыки, создавший партитуру на основе фрагментов произведений композиторов XVIII века. После премьеры в Ленинграде полюбившийся народу и партии балет (его обожал Сталин) перенесли в Москву.

От Вайнонена требовалось отразить «наиболее яркие и содержательные страницы в истории Великой французской революции» (цитата из старого либретто). Действие спектакля начиналось с картин страданий народа при вконец зарвавшихся дворянах, показывался придворный спектакль «Ринальдо и Армида» и аристократический праздник в Версале, на фоне которого отряд революционных марсельцев шел в Париж, чтобы уничтожить монархию. Но законы балетного театра вкупе с талантом хореографа разбавили агитационный смысл «Пламени Парижа». Главным для публики стали не столько штурмовые призывы, сколько пляски разного типа – зажигательный танец басков, жеманный придворный гавот, хороводы овернцев и марсельцев, «Карманьола» и фарандола, праздник Триумфа Республики, выдержанный в холодноватом стиле ампир, а также знаменитое па-де-де, часто исполняемое в концертах.

Хореограф скрупулезно поработал с движением, поворачивая его то победной страстностью, то сатирической жеманностью, то напористой силой. И, когда худруку балетной труппы Большого Алексею Ратманскому задали вопрос, зачем в наши дни обращаться к балету с идеологической «нагрузкой», он ответил: у Вайнонена отличная хореография, которую следует восстановить, а громадная труппа ГАБТа получит работу в густонаселенном спектакле, где есть возможность и поплясать, и отточить навыки актерства. Вот только неуместное сегодня воспевание революции надо убрать. Неизбежных художественных проблем Ратманский не испугался, хотя они не могли не возникнуть там, где постановщик одной эпохи в народных танцах воспевает классовую пассионарность, а хореограф другого времени теми же танцами «обрамляет» протест против террора.

От хореографии прежнего балета мало что сохранилось, и большую часть текста Алексей Ратманский сочинил заново. Ужав четырехактный спектакль вдвое, автор не сумел точно распределить событийную и пластическую канву. Действие то скачет галопом, то плетется черепашьим шагом, кульминационный, по идее, штурм Тюильри скомкан, балет про Армиду, наоборот, затянут, народные толпы выглядят жидковато, а пантомимные эпизоды недостаточно «проговорены». В спектакле две пары влюбленных героев, и если в страсть деревенской девушки Жанны и марсельца Филиппа поверить можно, то внезапная интимность дочери маркиза Аделины и крестьянина Жерома притянута за уши и драматургически, и танцевально.

Но и при этих оплошностях пламя Парижа полыхает: спектакль, переполненный красочными танцами, получился в целом динамичным, да и сценография Ильи Уткина и Евгения Монахова эстетски стилизована под старинные черно-белые гравюры. Зрелищность во многом держится на работе главных исполнителей. Мария Александрова и Денис Савин до предела насыщают спектакль актерскими и танцевальными порывами. Второй состав ничем не хуже первого. Правда, у невысоких и очень молодых артистов – Натальи Осиповой, Вячеслава Лопатина и Ивана Васильева – восставшие санкюлоты похожи на детей, играющих с огнем. Но невозможно оторвать глаз от сцены, когда эти виртуозы неистово взмывают в воздух, играючи насыщая пространство трюками.

Алексей Ратманский впустил любовные приключения в «политический» балет не только для лирики – он мечтал показать насилие истории над личностью. Во втором действии есть сцена с парижскими обывателями, воздевающими на пики игрушечные фигуры короля и королевы, а затем рвущими кукольных венценосцев на части. Тут знатоков истории продирает дрожь: Ратманский намекает на настоящие человеческие головы, именно такое «знамя» таскали по улицам перевозбужденные якобинцы. Окончательно развенчивает революцию казнь Аделины на гильотине. Энергия масс концентрируется в финальной сцене народного наступления, когда революционный строй с ружьями, вилами, флагами и барабанами синкопированным шагом движется на рампу под революционную песню «Cа ira» (текст такой: «Все будет нормально, аристократов повесят»). Толпа захлестывает несчастного обезумевшего Жерома, впавшего в ступор после казни любимой женщины: он прижимает к груди ее отрубленную голову.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25195
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 07, 2008 7:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070706
Тема| Балет, БТ, Пламя Парижа
Авторы| Ярослав Седов
Заголовок| От пламени оставили искры
В БОЛЬШОМ УСТРОИЛИ ФРАНЦУЗСКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ
Где опубликовано| Труд
Дата публикации| 2008 07 07
Ссылка| http://www.trud.ru/issue/article.php?id=200807071221901
Аннотация|



Балет "Пламя Парижа", премьера которого состоялась в Большом, поставлен по мотивам спектакля Василия Вайнонена о Великой французской революции. Однако перед нами не реконструкция постановки 1930-х годов, а новая версия c иным взглядом на революцию и хореографию.

В интервью, предварявших премьеру, Никита Вайнонен, сын создателя "Пламени Парижа" Василия Вайнонена, не раз подчеркнул, что спектакль его отца был не советской агиткой, а хореографическим эпосом, представлявшим жизнь народа в красочных массовых танцах.

Алексей Ратманский, поставивший новую версию спектакля, определил свою работу как диалог со спектаклем Вайнонена. Он заявил: "Я не представляю, как можно без любовной линии удержать внимание зрителей на протяжении двух-трех актов... Нас волновала не столько революция, сколько люди на фоне исторических событий". Поэтому от Вайнонена в новом "Пламени Парижа" остались лишь знаменитый танец басков, классический дуэт актера и актрисы, виртуозный дуэт главных героев Жанны и Филиппа, а также комбинации массовых сцен, на основе которых Ратманский сочинил новые танцы. Все остальное - от либретто, написанного Александром Белинским, до черно-белых декораций Ильи Уткина и Евгения Монахова и красочных костюмов Елены Марковской, соединившей на сцене стилистические детали классицизма, барокко, ампира и рококо, - сделано заново.

Вместо эпоса получилась мелодрама, в центре которой две пары влюбленных. Счастливо складывается судьба крестьянки Жанны, спасающейся от домогательств Маркиза в рядах восставших, которые она возглавляет вместе с солдатом Филиппом. В этих ролях Наталья Осипова и Иван Васильев ошеломляют публику фейерверком виртуозных вращений и фантастических прыжков, Мария Александрова и Александр Волчков - темпераментом и цельностью актерских работ, а Анастасия Меськова - искренностью и заразительной воодушевленностью героини, способной воспламенить своими эмоциональными порывами и мощным зажигательным танцем кого угодно.

Трагична история Жерома, брата Жанны (в разных составах - Денис Савин и Вячеслав Лопатин). Защищая сестру от Маркиза (Владимир Непорожний, Юрий Клевцов), он попадает в тюрьму, откуда ему помогает бежать дочь Маркиза Аделина (Нина Капцова, Анастасия Горячева). Она присоединяется к восставшим, но во время казни аристократов пытается спасти отца и сама попадает на гильотину на глазах безуспешно рвущегося ее защищать Жерома. Ни самой этой истории, ни сцены казни у Вайнонена не было. В нынешнем спектакле она становится ключевой. Строй солдат с винтовками наперевес перешагивает через потрясенного Жерома, подчеркивая, как бездушно революция расправляется с теми, кто ее делал.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11025

СообщениеДобавлено: Вт Июл 08, 2008 9:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070707
Тема| Балет, БТ, «Пламя Парижа», Премьера
Авторы| Светлана Наборщикова
Заголовок| Мировой пожар заказывали?
В Большом театре состоялась последняя премьера 232-го сезона
Где опубликовано| http://www.izvestia.ru/culture/article3118143/
Дата публикации| 7 июля 2008 г.
Ссылка| http://www.izvestia.ru/culture/article3118143/
Аннотация|

14 июля Франция отметит 219-ю годовщину Великой французской революции. В России благодаря стараниям отечественных танцовщиков это сделали на полторы недели раньше - в течение четырех дней на Новой сцене БТ полыхал балет "Пламя Парижа". В роли "поджигателей" выступили хореограф Алексей Ратманский, художники Илья Уткин и Евгений Монахов (сценография), Елена Марковская (костюмы), Дамир Исмагилов (свет).

Впервые на сцене Большого театра "Пламя Парижа" в постановке Василия Вайнонена загорелось в 1930-е годы. За чернью, сметающей аристократическую Францию, с удовольствием наблюдал Сталин со товарищи. Сегодня, когда количество аристократов (читай: олигархов) на душу населения неуклонно растет, чернь не в чести. Поэтому новый сюжет, сочиненный Ратманским в соавторстве с Александром Белинским, выглядит иначе. Народные массы там, разумеется, присутствуют, есть и их оппоненты - король Людовик XVI с королевой Марией-Антуанеттой, но основное внимание уделяется двум парам.

Первая - Жанна и Филипп - революционеры без комплексов. Жанна (Мария Александрова) бегает с республиканским знаменем, как олимпиец с факелом, потрясает пикой не хуже заправского казака и символизирует порыв к свободе, отважно бросаясь в руки партнеров. Филипп (Александр Волчков) вербует новобранцев, тащит пушку и подобно Ильичу на броневике делает ручкой. Вихрь революции выносит их к знаменитому па-де-де, которое завсегдатаи балетных конкурсов знают наизусть.

Отношения второй пары развиваются тоньше и, можно сказать, изящнее. По другому и быть не может, поскольку Аделина (Нина Капцова), влюбленная в крестьянина Жерома (Денис Савин), - дочь маркиза. Свободолюбивые эскапады черни ее пугают. Когда товарищи в революционном гневе исступленно топчут землю, она, потупив глазки, сидит поодаль. Увидев расправу над чучелами королевской четы, прячет головку на груди любимого. А танцуя с ним лирический дуэт, всячески старается указать путь к тихому семейному гнездышку. Однако революция - страшный монстр, не жалеющий семейных ценностей. Этот важный тезис подтверждает сцена, где под барабанный бой выводят на казнь папу-маркиза. Бросившись к нему, Аделина выдает свое благородное происхождение, и ее тоже отправляют на эшафот. Вместе с ножом гильотины на помост падает кровавый занавес, после чего девушка воскресает и грациозно лавирует среди возбужденной толпы. Увы, это не чудесное воскрешение, а традиционный балетный прием, именуемый "видением". На самом деле от бедняжки осталась завернутая в платок голова, которую повредившийся умом Жером нежно баюкает. Революционные массы между тем рвутся в последний и решающий бой. Разноцветная толпа надвигается на зал, как поезд в фильме братьев Люмьер, и сметает героя с его страшной ношей.
Говорят, во время показа старого "Пламени..." французский посол, ужаснувшись народному напору, встал и вышел из зала. Хотя несчастного Жерома в прежнем спектакле не было. Сегодняшний зритель обладает более крепкими нервами - и голову скушал, и "браво" прокричал. Но поздравлять постановщиков с успехом я бы не торопилась. При всей мелодраматичности сюжета и очевидной силе финала в каждом компоненте зрелища чего-то не хватает.

Хореограф, например, упустил из виду народ. Массы у него либо бегают из кулисы в кулису, либо маршируют-падают-стреляют - всё с отупляющей монотонностью и катастрофически не в музыку. Скучна и сама музыка, собранная Борисом Асафьевым из цитат и собственных композиций а-ля Бетховен. Редкие исключения - очаровательные гавот Люлли и ария Гретри. Придворный акт, в котором звучат эти шедевры, чуть ли не единственный, где сцена хорошо освещена. Все остальное происходит в полумраке, что, вероятно, должно означать тьму якобинского режима, но никак не способствует зрительному комфорту. Наконец, отсутствуют широко разрекламированные спецэффекты. У задника выставлено несколько треножников с подсвеченными тряпочками - и это весь пожар.

Впрочем, к парижской премьере технологическую сторону спектакля несомненно улучшат. При чем здесь Париж? Да при том, что "Пламя..." - явно экспортный спектакль. Русский зритель давно насытился повестями о революционном терроре, и смотреть еще один по-балетному наивный пересказ темы вряд ли подпишется. А французским (британским, американским...) импресарио наверняка захочется узнать, что же за Париж такой сотворили в Белокаменной. Может, и вправду полыхнем на весь мир?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11025

СообщениеДобавлено: Вт Июл 08, 2008 9:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070708
Тема| Балет, БТ, «Пламя Парижа», Премьера
Авторы| Лейла Гучмазова, Александр Иванишин (фото)
Заголовок| Из искры возгорелось
Поставив балет "Пламя Парижа", Алексей Ратманский помог Большому театру обдумать и переварить его советское прошлое
Где опубликовано| Итоги
Дата публикации| 7 июля 2008 г.
Ссылка| http://www.itogi.ru/Paper2008.nsf/Article/Itogi_2008_07_06_02_1935.html
Аннотация|

В балете "Пламя Парижа" свобода предпочитает баррикадам парадное шествие

Сразу успокоим страждущих: "Марсельезу" артисты балета не поют, а только танцуют, Марию-Антуанетту на сцене не казнят, бутафорская кровь с гильотины не хлещет. Не было и обезглавленного Давида в банном халате, которого пророчили к премьере. Все остальное - бал в Версале, восставший плебс, штурм Бастилии и Свобода на баррикадах - есть, и это впечатляет.
Под занавес своего руководства Большим Алексей Ратманский осуществил давнюю затею - заново поставил "Пламя Парижа" Бориса Асафьева и Василия Вайнонена, самый емкий балет-миф сталинской эпохи. В начале тридцатых его сработали к юбилею Октябрьской революции о революции старшей, Великой французской; он стал индульгенцией балетной аполитичности (и эталоном идейности, ясное дело), любимым балетом Сталина (вождь смотрел его раз десять и наградил Сталинской премией) и самым талантливым заказным спектаклем эпохи. От четырехактной махины потомкам остались три достоверных обломка; почти два часа текста пришлось сочинять заново.

Об условиях игры Ратманский договаривается сразу, делая из боевых солдат и санкюлотов экспрессивную массовку для целующейся парочки. Эти голубки в бурях эпохи выживут, но ясно, что человеческое вообще, и любовь в частности, в такое время не жилец. О новых акцентах говорит и художественное решение спектакля, стильное, а не красивое, с полуосознанным желанием облагородить площадное искусство и похожее на знаменитые рисунки Оноре Домье. На фоне черно-белых реалий эпохи (графичная сценография Ильи Уткина и Евгения Монахова) - пестрые персонажи (достоверные костюмы Елены Марковской). То есть главным тут будет не столько история, сколько человек. Сразу же обозначен и хореографический остов спектакля: характеры героев построены на прочнейшем фундаменте балетной антропологии с ее исторически сложившимся высоким и "подлым" танцем. Высоким действительно лично баловались французские короли со двором, он предполагает стремление ввысь, большие безусильные прыжки и строгость манер. "Подлый" народный любит виртуозничать и пылать эмоциями в ущерб чистоте танца; здесь в ходу прыжки в пол и словно уходящая в землю энергия. Соответственно, аристократы в спектакле получили свой текст, чернь - свой. Когда о любви друг к другу заговорили простолюдин и дочь маркиза, разные языки не сложились в мезальянс, как вода и масло; пара была наглядно обречена.

Жанна (Мария Александрова) и Жером (Денис Савин)

Ратманский складывал большой спектакль для ста сорока артистов. Обозначил народ и, едва дав сюжетную завязку, живописал дворцовый бал так подробно, что рыхлости и длинноты озадачили; хореограф же не торопясь устроил во дворце театр в театре с интермедией времен балетного отрочества, с "аллегорией" на музыку прорастающих в партитуре пьесок Люлли и Рамо. Похоже, его чрезмерно увлекли эти барочные завитушки; зачем понадобился театр, стало ясно дальше. Слишком дик контраст между этим чопорным напудренным миром и сбродом с баррикад. За окнами дворца рыжая гризетка вцепилась в волосы товарке, деля клиента; ухари-солдаты бретерствуют с пьяными в дым крестьянами. Здесь возникают ожерелье отличных характерных плясок, почти изведенных в Большом, и гениальный, уцелевший от Вайнонена раритет - танец басков, за оживление которых театру честь и хвала. Однако толпа возбудилась: растерзав чучела короля и королевы, санкюлоты с вилами лезут на баррикады, дамы полусвета в паричках прут на зал с лопатой наперевес, и над всем этим чадом витает фурией крестьянка Жанна, олицетворяя бездумную Свободу.

Дальше безо всякого пиетета под веселую музычку со сцены растаскивают трупы, чтобы освободить место для... нового театра. Все те же любимые балетом тех времен "аллегории" танцуют все те же девы в античных туниках, развлекавшие прежде аристократию, но теперь опоясанные триколором свободной Франции и в якобинских колпаках. В зрителях теперь взгромоздившийся словно на трибуну мавзолея Конвент, взирающий на массы с высоты положения - отлично придуманный перевертыш с театром, культурно делающим легитимной любую власть.

Толпу так и тянет "запить" лживое зрелище кровавым, и вот уже праздник длится гильотиной, а на нее затаскивают ту самую юную маркизу, что не монтировалась танцем с любимым простолюдином. Человек раздавлен идеей, и, значит, не любовь гибнет - рушится мир.

Законченный интеллектуал Алексей Ратманский под занавес своей "кресельной" карьеры в Большом пришел к важному для себя этапу. Человеку с недиктаторским мышлением трудно ворочать блокбастером на полторы сотни артистов, отсюда швы и провисания в первом действии. Но эта работа по обязательствам увлекла его всерьез и обнаружила, что и без склонности к "полотнам" делать их он умеет. Он как будто примирился со своим калейдоскопичным сознанием, и оттого сложилось все, что прежде в целое складывалось неловко. Все встало в строку. Скажем, его вкус к интонации: сцена под "Марсельезу" скрытно иронична - на самых пафосных нотах героиня вдруг проваливается с поддержек оземь, а солдаты революции по очереди подпрыгивают, сложив ноги "пистолетом". Ратманский выстроил дуэт обреченной любви, с пронзительной, жертвенно открытой небу высокой поддержкой-кульминацией. В сценах разгула народа массами распорядился умело, а сольными танцами - и вовсе прекрасно. Наконец, оттянулся в наблюдениях за олицетворяемой главной героиней Свободой, девушкой любвеобильной и взбалмошной (отличная работа Марии Александровой, дождавшейся наконец своей роли сердечной бестии; да и вся премьерная четверка солистов была хороша - в первую очередь Нина Капцова, Денис Савин, Александр Волчков). Про Ратманского принято было считать, что ему удается только одноактный спектакль; сейчас его склонность к короткой фразе пригодилась для мощного калейдоскопа с кучей мизансцен, рисунков и вариаций, полных разных тем и оттенков смыслов. И выяснилось, что этот способ еще как пригоден для выражения - страшно сказать - годами держащей его темы: и в "Лее", и в "Золушке", и в "Болте" Ратманский разбирался с личной волей и внешним давлением. В этом смысле показателен финал "Пламени Парижа" с пляской радости на смерть героя - он похож на финальную сцену "Болта", но гораздо лучше обдуман и увереннее сделан.

Фокус в том, что "Пламя Парижа" - этап и для театра. Шипение труппы после капустника "Светлого ручья" и недотянутого "Болта" год назад сменилось тихим почтением к постановщику "Корсара". Сейчас худрук Ратманский не только лихо скрутил финальный пируэт, он еще сделал ход конем, включив в создание спектакля лидеров оппозиции, лелеющих миф о старом "Пламени...". То есть решил, уходя, важную побочную задачу, оставив в этих стенах хрупкий, но мир. Однако затушить конфликт поколений в труппе - дело опыта. К своему официальному уходу Алексей Ратманский сделал гораздо большее: своим умом и талантом помог театру уже не осмеять, а передумать и переварить свое советское прошлое. Определил цену Великой революции, показав тропинку с баррикады к человеку.

Танец Фурий
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11025

СообщениеДобавлено: Вт Июл 08, 2008 9:35 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070709
Тема| Балет, БТ, «Пламя Парижа», Премьера
Авторы| Ярослав Седов
Заголовок| Фуэте с гильотиной
В Большом театре поставили балетный шедевр 30-х годов
Где опубликовано| Российская газета" - Центральный выпуск №4700
Дата публикации| 7 июля 2008 г.
Ссылка| http://www.rg.ru/2008/07/07/fuete.html
Аннотация|

В Большом театре состоялась премьера балета "Пламя Парижа", созданного по мотивам шедевра хореографа Василия Вайнонена. Этот спектакль был одним из главных театральных манифестов советской идеологии, а заодно воплощением самых прогрессивных хореографических идей эпохи.

Он был поставлен в 1932 году в ленинградском Государственном театре оперы и балета (как называли тогда Мариинский) к 15-летию Октябрьской революции, а в следующем году перенесен в Большой театр. Либреттист Николай Волков, художник Владимир Дмитриев, композитор Борис Асафьев, режиссер Сергей Радлов и балетмейстер Василий Вайнонен заимствовали сюжет из романа Феликса Гра "Марсельцы", посвященного событиям Великой французской революции. На протяжении четырех действий крестьяне, возмущенные притеснениями аристократов, поднимали восстание, штурмовали королевские дворцы, казнили вельмож и отплясывали на празднике победы под звуки "Марсельезы" и "Карманьолы".
В музыке были использованы темы революционных песен и произведений любимых композиторов французского двора. В декорациях воспроизводились французские пейзажи, виды парижских площадей и версальских залов. Но в историю спектакль вошел благодаря грандиозному танцевальному действу, где главенствовали массовые сцены от "реалистичных" сражений и крестьянских плясок до рафинированных бальных танцев знати. Впервые героем балетного спектакля стал народ. Виртуозные сольные партии исполняли кумиры эпохи: Марина Семенова, Вахтанг Чабукиани, Наталия Дудинская, Константин Сергеев, Ольга Лепешинская и другие мастера. Спектакль выдержал несколько редакций и прослыл любимым балетом Сталина. После войны по личному пожеланию вождя он был награжден Сталинской премией. В Большом театре "Пламя Парижа" целиком шло до начала 1960-х.
В новой версии спектакля, поставленного Алексеем Ратманским, вместо необъятной историко-эпической фрески Вайнонена перед нами - компактная двухактная мелодрама, главные герои которой - две пары влюбленных.

Прежде всего это предводители восстания марселец Филипп и крестьянка Жанна. Их ждет счастливая свадьба и знаменитый классический дуэт. Эту же пару Ратманский занял и в танце басков, где прежде солировали характерные танцовщики. Все три исполнительницы Жанны в разных составах - Мария Александрова, Наталья Осипова и Анастасия Меськова - с честью справляются с экспериментом - чередованием труднейших танцев на пуантах и плясок на каблуках в одном спектакле. При этом Александрова держится как полководец, охватывающий и обдумывающий всю картину происходящего. Осипова - как звезда, победительно блистающая техникой, но не сливающаяся с толпой, а существующая в ней на собственных условиях. А Меськова - как воплощение неукротимой и светлой эмоциональной стихии, воспламеняющей всех своей искренностью, темпераментом и вдохновением. Эту работу можно назвать новым открытием Большого. Казалось бы, кто же не знает Настю Меськову, прославившуюся ранней карьерой вундеркинда, но центральную роль, так удачно соответствующую и заразительной энергетике, и незаурядным физическим данным, она получила едва ли не впервые.

Уникальных, повергающих публику в экстаз воздушных трюков и феерических вращений Ивана Васильева в роли Филиппа все ожидали, и артист сполна эти ожидания оправдал. А вот то, что лирический танцовщик Александр Волчков убедительно справится с героической партией Филиппа, тоже можно считать открытием.
Второй паре влюбленных отведена решающая роль в новой фабуле и главных смысловых акцентах спектакля. Брат Жанны Жером, защищая сестру от домогательств Маркиза (в разных составах Владимир Непорожний и Юрий Клевцов), попадает в тюрьму. Ему помогает бежать дочь маркиза Аделина. Она присоединяется к восставшим, но во время казни аристократов пытается спасти отца и сама попадает на гильотину на глазах безуспешно рвущегося на ее защиту Жерома.

Трепетную Аделину вдохновенно исполняют Нина Капцова, подчеркивающая драматизм образа, и Анастасия Горячева, создающая лирический характер. Денис Савин представляет Жерома трогательным непосредственным подростком, а в сцене казни точно и сильно играет потрясение героя, потерявшего возлюбленную.
Художник по костюмам Елена Марковская, стремившаяся точно воспроизвести исторические детали эпохи, создала более сотни впечатляющих одеяний, которые отлично подошли бы фильму о событиях Великой французской революции. Эта красочная стихия оттенена черно-белыми декорациями Ильи Уткина и Евгения Монахова, выдержанными в духе строгих старинных гравюр.
А эталоном аристократизма и стилистической точности сценических манер выступает Людмила Семеняка. Она появляется на сцене в роли королевы Марии-Антуанетты в партнерстве с Геннадием Яниным, суровым и элегантным королем Людовиком XVI.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11025

СообщениеДобавлено: Вт Июл 08, 2008 5:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070801
Тема| Балет, БТ, «Спартак»
Авторы| Павел Ященков
Заголовок| Большом – «Спартак» на вырост
В Большом театре без помпы отметили 40-летие легендарного балета.
Где опубликовано| Московский комсомлец
Дата публикации| 20080708
Ссылка| http://www.mk.ru/blogs/MK/2008/07/08/culture/361367/
Аннотация|

Автор фото: Дмитрий Куликов. Большой Театр.

Отметить круглую дату Большой как всегда опоздал, поскольку юбилей был у балета еще в апреле. Но все ж лучше поздно, чем никогда. Созданному Юрием Григоровичем в 1968 году спектаклю суждено было стать одним из главных международных балетных брендов советской эпохи и персональным брендом главного театра страны.

По случаю праздника спектакль решили сделать необычным, потому за каждым из трех действий был закреплен свой состав Спартаков, Фригий, Крассов и Эгин – взятых в либретто прямо из популярного одноименного романа Джованьоли, жизнеописаний Плутарха и собственной фантазии либреттиста Николая Волкова (написавшего либретто и к «Пламени Парижа»).

Отмечать, как водится, начали с главного. Уже в первом акте задействовали обсуждаемое сейчас всеми балетное чудо Большого – 19-летнего танцовщика Ивана Васильева. Достижения этого юниора смело могут быть занесены в книгу рекордов Гиннесса. Установив на днях новый мировой рекорд – впервые исполнив на премьере «Пламени Парижа» тройной сотбаск, элемент, который до него не мог сделать никто, буквально на следующий день он стал и самым юным Спартаком в истории театра.

Конечно, до Карлоса Акосты получившего два месяца назад за исполнение этой партии балетного Оскара приз «Benois de la Danse», Васильеву еще как до луны. Да и роль Спартака Большой театр, подобно мамаше, покупающей брюки своему оболтусу-акселерату, подобрал скорее на вырост. Но то, какой мощный со временем это будет предводитель восстания древнеримских рабов, испепеляющий своим горящим взглядом даже последние ряды верхнего яруса – оценить можно уже сейчас.

А ведь подготовить в новых условиях, когда все сплошь голубые принцы, Спартака для Большого оказалось не так просто. К сожалению пока не дошли до спектакля рекрутируемые в Спартаки Егор Хромушин и получивший травму Павел Дмитриченко, выступление которых в этой партии, надеемся, не за горами.

Во втором акте Спартаком вышел гость – Денис Матвиенко. Сегодня этот недавний солист Маринки и Большого оказался затертым на обочине. Ныне он представляет питерский Михайловский театр, постепенно снижая свое незаурядное в прошлом мастерство. Как показал спектакль, в котором гарный хлопец отхватил себе лучший кусок, свое техническое совершенство Матвиенко, однако, пока еще окончательно не растерял. И представляется совершенно необходимым срочное возвращение блудного сына к первоклассным педагогам в Москву, где его все еще ждут с распростертыми объятиями.

Антагонистом этого Спартака во втором отделении оказался Красс Александра Волчкова. Пополнивший на днях свое семейство новорожденной дочкой Любочкой, на радостях счастливый папаша, а по совместительству коварный Красс, смог отлично станцевать целых два акта. Он был незаменим и для своих наложниц Эгин – народных артисток Светланы Захаровой и Галины Степаненко, одинаково роскошных в роли древнеримской куртизанки.

Так что и второй, и третий акты, (за исключением оставляющего желать лучшего Спартака Александра Воробьева, довольно блеклого на фоне своих незаурядных коллег), оказались вполне на уровне. Да и в целом юбилейный спектакль, прошедший под личным присмотром его создателя, кажется, вернувшегося в родной театр окончательно, удался на славу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11025

СообщениеДобавлено: Вт Июл 08, 2008 5:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070802
Тема| Балет, БТ, «Спартак»
Авторы| Светлана Наборщикова
Заголовок| На сцене нет еще пока спектакля лучше "Спартака"
В Большом театре отметили 40-летие знаменитого балета
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20080708
Ссылка| http://www.izvestia.ru/culture/article3118205/
Аннотация|

19-летний Иван Васильев дебютирует в партии Спартака (фото: Игорь Захаркин/"Известия")

Торжество в честь "Спартака" оказалось на удивление будничным. Праздничными выглядели только цены на билеты, поднятые в два раза. Если бы не тройной состав участников (в каждом акте выходили новые солисты), можно было подумать, что речь идет не о гиганте отечественной культуры, а о проходном событии.

Администрация, правда, выпустила юбилейный буклет, но поскупилась организовать фотовыставку, запечатлевшую славный путь спектакля. Пригласила исполнителей прошлых лет, но постеснялась во всеуслышание объявить об их присутствии. Овацию первому Спартаку - Владимиру Васильеву и первой Фригии - Екатерине Максимовой публика устроила во время антракта и по собственной инициативе. Тогда же выяснилось, что экс-худрук Большого театра - фигура по-прежнему обожаемая: программки Владимир Викторович подписывал не покладая рук. Артист, станцевавший десятки ролей, для многих так и остался Спартаком. Как и его покойный партнер Марис Лиепа - Крассом.

Спектакль, за который оба получили Ленинскую премию, в общем-то, был не ленинским. Его создатели - композитор Арам Хачатурян, хореограф Юрий Григорович и художник Симон Вирсаладзе - со всей определенностью доказали, что историей движут не законы диалектического материализма, а людские слабости. Вместо Спартака-монумента появился обыкновенный человек, волей судеб оказавшийся во главе восставших масс. Вместо Красса-диктатора действовал оскорбленный эгоист, чей мотив был не по-государственному мелок: Спартак меня унизил, Спартак должен умереть. Добавим к психологической составляющей великолепный антураж - бои, схватки, пиры, любовные дуэты, - и станет понятно, почему балет дожил до возраста зрелости. Естественно, он изменился, и что-то безвозвратно ушло. В апрельском интервью "Известиям" Владимир Васильев определил потерю так: "Если сравнить танец с речью, то мы обращали внимание не на слово, а на фразу, на главы, которые писали своим телом. А сейчас я вижу слова, слова, слова... Иногда очень красиво сказанные. Но нет ощущения жизни, одухотворенности..."

Со "словами" у солистов юбилейного спектакля был полный порядок. Бесподобно красиво выглядело словотворчество Светланы Захаровой - Эгины и Светланы Лунькиной с Ниной Капцовой (Фригии). Без запинки "проговорили" свои прыжки и вращения Иван Васильев, Денис Матвиенко и Александр Воробьев (Спартаки).

Справились с непростым текстом Владимир Непорожний и Александр Волчков (Крассы). А вот мужской кордебалет оказался до смешного косноязычным. Для спектакля, где ансамбль - самостоятельный герой, подобная ситуация смерти подобна, и ее требуется срочно исправлять.

Что касается упомянутых Васильевым жизни и одухотворенности, то они, к счастью, случились. Благодарить за это надо Надежду Грачеву и Галину Степаненко в роли Эгины, а также Марианну Рыжкину - Фригию. Каждая сумела сложить свои "слова" в законченный образ, чего, собственно, и требует от артистов Григорович. Сам он наблюдал за происходящим из царской ложи. На финальные поклоны вышел размеренным шагом триумфатора, оглядел зал и повелительным крассовским жестом отправил на авансцену солистов. Публика приветствовала его стоя.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11025

СообщениеДобавлено: Вт Июл 08, 2008 5:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070803
Тема| Балет, БТ, «Спартак»
Авторы| ЯРОСЛАВ СЕДОВ
Заголовок| Спартак»-юбиляр
Большой театр празднует 40-летие своего фирменного балета
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20080708
Ссылка| http://www.gzt.ru/culture/2008/07/08/145640.html
Аннотация|

Большой театр отметил 40-летие балета «Спартак» гала-представлением. Поставленный в 1968 году Юрием Григоровичем, балет стал визитной карточкой Большого театра или, говоря современным языком, неотъемлемой частью бренда «Большой балет».



Балет - одна из вершин мужского героического танца советской эпохи - направления, к истокам которого Большой только что обратился в своей новой постановке «Пламя Парижа». А также один из лучших образцов нового для своего времени типа балетного спектакля. Под впечатлением «Спартака» балетную профессию избрали многие знаменитые мастера современного танца, к примеру, выдающийся хореограф Джон Ноймаейр.

«Спартак» выдвинул новые для балетной сцены амплуа, на которых выросло несколько поколений звезд Большого: Владимир Васильев, Екатерина Максимова, Марис Лиепа, Наталия Бессмертнова, Михаил Лавровский, Людмила Семеняка, Ирек Мухаммедов, Надежда Грачева и многие другие.

В заглавной партии выступали и зарубежные звезды. В 1994 году на сцене Большого театра Спартака танцевал премьер Парижской оперы Николя Ле Риш. А в 2007-м в этой роли выступил премьер Королевского балета "Ковент-Гарден" кубинец Карлос Акоста, затем исполнивший эту партию вместе с труппой Большого и в театре "Ковент-Гарден", и на сцене Парижской оперы.
Нынешний юбиленый спектакль был задуман как парад исполнителей. В трех действиях каждую из центральных ролей - Спартака, его возлюбленной Фригии, римского полководца Красса и его сподвижницы Эгины - исполняли разные танцовщики. Среди них Александр Волчков, Владимир Непорожний, Нина Капцова, Светлана Лунькина, Надежда Грачева. Главными сюрпризами вечера стали выступление Светланы Захаровой в роли Эгины и дебют юного виртуоза Ивана Васильева в главной роли.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11025

СообщениеДобавлено: Ср Июл 09, 2008 10:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2008070901
Тема| Балет, БТ, «Спартак», 40-летие спектакля
Авторы| ЯРОСЛАВ СЕДОВ
Заголовок| Сраженные "Спартаком"
Большой театр отметил 40-летие балета Юрия Григоровича
Где опубликовано| Газета
Дата публикации| 20080709
Ссылка| http://www.gzt.ru/culture/2008/07/08/223008.html
Аннотация|



В Большом театре в понедельник давали балет "Спартак", приурочив показ к 40-летию выхода спектакля.

Балет «Спартак», поставленный в 1968 году Юрием Григоровичем, давно стал визитной карточкой Большого театра. Говоря современным языком, он - неотъемлемая часть бренда «Большой балет». В юбилейном представлении главные роли распределили между собой лучшие артисты разных поколений.

«Спартак» Григоровича - одна из признанных вершин мужского героического танца советской эпохи, направления, к истокам которого Большой вновь обратился в своей только что состоявшейся премьере - балете «Пламя Парижа», выпущенной им в версии Алексея Ратманского.

Родоначальником героического танца в начале ХХ века был Алексей Ермолаев. Ошеломив публику на своем дебюте сокрушительным темпераментом, техникой и феноменальным прыжком в роли Бога ветра из балета Мариуса Петипа "Талисман", Ермолаев на долгие годы стал главным воином-победителем русской хореографической сцены. Позже, закончив балетную карьеру и занимаясь педагогический работой в Большом театре, он воспитал Владимира Васильева, Юрия Владимирова, Михаила Лавровского и других героев советского большого балета.

«Спартак» можно называть одним из лучших образцов нового для своего времени типа балетного спектакля. Под впечатлением от этой постановки Григоровича избирали балетную профессию многие мастера, в том числе и современного танца - например, хореограф Джон Ноймаейр.

Выдвинув новые для балетной сцены амплуа, «Спартак» оказался еще и площадкой, на которой росло несколько поколений танцовщиков Большого: Владимир Васильев, Екатерина Максимова, Марис Лиепа, Наталия Бессмертнова, Михаил Лавровский, Людмила Семеняка, Ирек Мухаммедов, Надежда Грачева и многие другие.
В заглавной партии выступали и зарубежные исполнители. В 1994 году на сцене Большого Спартака танцевал премьер Парижской оперы Николя Ле Риш. А в 2007 году в этой роли выступил премьер Королевского балета "Ковент-Гарден" кубинец Карлос Акоста, затем танцевавший вместе с труппой Большого и в театре "Ковент-Гарден", и на сцене Парижской оперы.

Нынешний юбилей прошел как парад исполнителей. В трех действиях каждую из центральных ролей Спартака, его возлюбленной Фригии, римского полководца Красса и его сподвижницы Эгины исполнили разные артисты. Главным событием юбилейного вечера стоит признать дебют юного виртуоза Ивана Васильева. Его головокружительные прыжки привели публику в экстаз, идеально вписавшись в рисунок роли. Во втором акте танцовщика сменил Денис Матвиенко, а затем Александр Воробьев. Фригией, возлюбленной Спартака, была драматичная Нина Капцова. Ее сменила трогательная Светлана Лунькина, воспитанница Екатерины Максимовой, первой исполнительницы этой партии, а затем - Марианна Рыжкина. Роль Эгины в первом действии исполнила величественная Надежда Грачева. Во втором - Светлана Захарова, уверенно передавшая характер расчетливой сподвижницы римского полководца, которая пользуется своей красотой как оружием. А в третьем акте роковой соблазнительницей выступила Галина Степаненко. Партию Красса исполнили Владимир Непорожний и Александр Волчков.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
Страница 3 из 10

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика