Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2020-07
На страницу 1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 04, 2020 10:16 am    Заголовок сообщения: 2020-07 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020070401
Тема| Балет, Цюрихская опера, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Екатерина Беляева
Заголовок| Послеполуденный отдых психоаналитиков
Где опубликовано| © Газета «Экран и сцена» № 13
Дата публикации| 2020-07-03
Ссылка| http://screenstage.ru/?p=13232
Аннотация| Премьера


Фото Toni Suter T + T Fotografie

Ослабление карантинных мер в Европе не сообщило пока ничего духоподъемного зрителям, которые ждут возобновления полноценной театральной жизни. Ситуация с музыкальными театрами остается неизменной, следовательно продолжается “раздача” раритетов онлайн. Цюрихская опера не снижает планку – показывает точечно самое востребованное. К таким раритетам относится опера Дебюсси “Пеллеас и Мелизанда” в постановке Дмитрия Чернякова, с этим спектаклем российский режиссер дебютировал в Цюрихе. Ценность показа состоит еще и в том, что это не прямая трансляция (ее не было), но смонтированная для DVD запись с учетом разных планов, выполненная под присмотром постановщика. Как из многих других спектаклей Чернякова, из “Пеллеаса и Мелизанды” получилось отличное кино (очень помогает свет Глеба Фильштинского с затемнениями после каждой сцены). Премьера состоялась в 2016 году, а DVD (BelAir classiques) вышел в 2019.

“Пеллеас” выпускался Черняковым в тот же год, что и оперно-балетный диптих “Иоланта/Щелкунчик” в Парижской опере, после “Травиаты” и “Лулу”, но до “Снегурочки”, “Кармен” и “Тристана и Изольды”. Музыкальный материал выпадает из потока, это не одна из длинного списка опер Чайковского, Римского-Корсакова, Верди или Вагнера. Автор знаменитой “Прелюдии к Послеполуденному отдыху фавна” написал и успел увидеть поставленной на сцене одну единственную оперу, которую берутся интерпретировать опытные мастера, готовые осмыслить символистский текст Метерлинка. Подход Чернякова к полной тайн и недосказанности пьесе бельгийского драматурга напоминает его подходы к другим странным историям, которые также легли в основу либретто опер. Если история не может быть рассказана так, чтобы она заинтриговала зрителя любой подготовленности или хотя бы тронула его, режиссер делает ее захватывающе интересной, например, поворачивает сюжет в сторону детектива. История Пеллеаса и Мелизанды сама по себе темная, оба персонажа тесно связаны с далекими от нас мифологическими преданиями. Имя Пеллеаса вынуто из цикла легенд о рыцарях Круглого стола, а имя Мелизанды восходит к Мелюзине – фее свежей воды, источников и прочих водоемов, она родом из кельтского пантеона. Согласно либретто заглавные герои оперы встречаются у колодца, в гроте, их как-то таинственно связывает вода и оброненное обручальное кольцо. Черняков собирает все эти значимые в мифологии детали и аксессуары, бережно перенося в новую историю, где они возникают в другом контексте, утратив свой первоначальный символический смысл.

Многие посмотревшие спектакль в Цюрихе отметили, что он имеет швейцарскую прописку. Действительно, Черняков переносит место действия из заброшенного замка в вымышленном королевстве Аллемонда, где живут старый король Аркель и его наследники, в роскошный загородный особняк, каких много в окрестностях города банкиров. В красивом просторном доме обитает семья потомственных психоаналитиков-практиков. Некоторые рецензенты зацепились за актуальную и любезную глазу критику психоанализа, якобы необходимого и хорошо продаваемого в ненавистном буржуазном обществе, а заодно и критику самого буржуазного общества. Но оперы Чернякова никогда не критикуют ни сам социальный строй, ни его составляющие. Здесь ключевое – не буржуа или психоанализ, а необычное семейство психоаналитиков, живущих под одной крышей. Сразу понятно, что в процессе действия будут открываться многочисленные тайны этой семьи.

Странная семья – один из главных топосов черняковских историй. Через тему семьи с изъяном и тайной “Пеллеас и Мелизанда” входит в один цикл с “Трубадуром”, “Снегурочкой”, “Иолантой/Щелкунчиком”. Рассекречивание фамильных тайн в том числе и с помощью психоанализа – яркая примета его режиссерского метода. Чтобы сфокусироваться на повседневной жизни одной семьи, режиссер запирает всех ее членов в одном пространстве, но не времени – время, может, и остановилось в грустном доме, но не снаружи – листва пышного дерева в окне (видеодизайн Тьени Буркхальтер) зеленеет, желтеет и, наконец, опадает. Черняков (режиссер снова выступает и сценографом) строит идеальное, как кажется, место, где врачи занимаются внутренним миром пациентов, их ментальным здоровьем. Голо (Кайл Кетельсен) приводит в дом симпатичную девушку Мелизанду, которая едва ли бывала раньше в таких роскошных апартаментах. Впрочем, она очевидным образом больна – пережила какую-то травму, насилие, страдает аутизмом, и роскоши обстановки не замечает. Голо немедленно укладывает ее на кушетку и начинает водить руками вокруг ее головы, заставляя девушку заснуть – прикосновение чужих рук вызывает у нее судороги, слезы, крик, но потом она успокаивается. В гостиной имеется экран – любой член семьи может просматривать трансляцию из комнаты пациентки. Просмотры особенно нравятся злому подростку Иньолю (Дамьен Гериц), он копирует во всем своего отца Голо, мнит себя психоаналитиком и к концу спектакля выглядит самым несимпатичным персонажем. Он открыто носит хипповские одежки Мелизанды, втихомолку выводит откуда-то из глубины дома безумного отца Пеллеаса (Райнхард Майр), насильно кидает на кушетку, кладет руки ему на голову и намеревается записывать наблюдения в блокнот (еще маленькая, но важная деталь – “на работу” мальчик надевает джинсы и повязывает галстук, как отец на пленке с Мелизандой). В финале оперы, когда все усаживаются за стол, Иньоль подбегает к телу умершей мачехи и проверяет, действительно ли она умерла. Любопытно, что образ Иньоля из черняковского спектакля перекликается с образом Нормана из сериала “Мотель Бейтса”, снятого как приквел к хичкоковскому “Психозу” (в длинном сериале показано, как из маленького мальчика, который слишком сблизился со своей мамой, вырос серийный убийца).

По ходу действия постепенно раскрываются и другие персонажи, своим поведением (порой просто молчанием) вызывая неприятные эмоции. Заправляет всем в доме противный старик Аркель (Бриндли Шеррат) – он неприлично липнет к Мелизанде, с помощью клюки отдает приказания живущему здесь же семейному врачу (Шарль Декейсер). Женевьева (Ивон Нёф) похожа на человека, который принимает какие-то препараты и не замечает ужасов, происходящих на глазах, а если и замечает, то воспринимает их как нечто абстрактное. Но все внимание, однако, сосредоточено на братьях. Деловитый Голо быстро обнаруживает себя сущим зверем – у него случаются припадки, истерики, позывы к насилию. Пусть Голо не превращается в маньяка-убийцу, равного изобретательному графу Ди Луна из черняковского “Трубадура”, в нем больше трусости, но в гневе он перестает себя контролировать и поистине страшен. Мелизанда (Корин Винтерс) невольно тянется к нежному и тихому Пеллеасу (Жак Имбрайло), тот в отличие от брата руки не распускает, и ему нравится нравиться девушке Голо. В какой-то момент эти мужчины напомнят персонажей оперы “Снегурочка” в интерпретации Чернякова, где вокруг одинокой и немного аутичной Снегурки вьются бессмысленный и бесполый Лель и дикий нравом Мизгирь. Один над ней смеется по договоренности с подружкой Купавой, а второй ее пугает.

В цюрихском спектакле Пеллеас играет незавидную роль, он вроде бы понимает, что его растущая близость с Мелизандой помогает девушке адаптироваться в новом мире, но он в нее не влюблен. На их последнем свидании, когда ворота замка запираются, он пробует на прощание обнять Мелизанду и одновременно смотрит на часы – ему пора уезжать из дома брата, бежать прочь (на нем уже одежда туриста, нагружен чемодан на колесиках и набит вещами станковый рюкзак). “Часы” – важный мем в оперной поэтике Чернякова. Незабываема финальная сцена в “Травиате”, когда Альфред знаками показывает отцу, что не в силах изобразить любовь и радость от встречи с подурневшей Виолеттой, а папа Жермон цинично показывает ему на часы – “потерпи немного, она вот-вот умрет”.

Не выпала из спектакля и Мелюзинова вода, ее обитатели дома Аркеля услужливо раздают друг другу – Голо протягивает подносик со стаканом воды рыдающей Мелизанде, в другом акте Мелизанда предлагает раненому Голо воду. Никто воду не пьет, но ее настойчиво приносят, забыв про бумажные салфетки (обязательный аксессуар в кабинете аналитика).

Кроме актуальных цюрихских архитектуры и дизайна в спектакль Чернякова вошли любопытные детали. Известно, что в швейцарской больнице для душевнобольных Бургхёльцли (расположена на окраине Цюриха) работали знаменитые исследователи Юджин Блейлер и Карл Густав Юнг, хотя не они, а последователи француза Жака Лакана стали виртуозами современного психоанализа. Чтобы теснее связать свою оперу и легендарную клинику, видеосюжеты сеансов с Мелизандой, которые просматривают Иньоль, Голо и Пеллеас, были сняты именно в ней.


Фото Toni Suter T + T Fotografie

Швейцарские зрители немного задыхались среди такого количества тонких намеков на их довольную и счастливую жизнь в красивой независимой стране, но обижались и уходили из зала они зря – режиссер и не думал их травмировать или критиковать, он даже не выражал Дух времени, он придумал историю про странную семью и удачно сопоставил ее с либретто “Пелеаса и Мелизанды”. Недосказанность и символические элементы партитуры (дирижировал Ален Альтиноглу), звуки живой природы, шум листвы и трели птиц естественно добавляли жизни в мертвую атмосферу дома.

В целом, несмотря на общность ситуаций и схожесть отдельных образов, “Пеллеас и Мелизанда” стоит особняком от других работ Дмитрия Чернякова хотя бы потому, что в нем нет заданных правил игры или квеста, которые заранее принимают участники. История Мелизанды, под-смотренная в замочную скважину, превратилась в увлекательный и страшный триллер.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 07, 2020 1:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020070701
Тема| Балет, "Геликон-Опера", Персоналии, Дмитрий Хромов
Автор| Елена Чапленко
Заголовок| Дмитрий Хромов. Музыкальный театр "Геликон-Опера". Интервью
Где опубликовано| © Газета "Мир и Личность" №7(69)
Дата публикации| 2020-07-07
Ссылка| https://www.mirilichnost.ru/7-69-%D0%BE%D1%82-07-07-2020/69%D0%B0/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Елена Чапленко: В настоящее время Вы приступили к репетициям после вынужденного перерыва? Лично Вам с какими сложностями пришлось столкнуться?

Дмитрий Хромов:
Да, обстоятельства сейчас сложные, и весь мир находится в сложном положении и, конечно, театры это тоже коснулось. Сначала отменили все массовые мероприятия – это концерты и спектакли для нас, но мы могли приезжать в театр и заниматься с пианистами или репетировать что-то, собираясь небольшими группами, потом и это стало невозможным. Два месяца полной самоизоляции – это безусловно выход из профессиональной формы, это очень непросто потом восстановить, но сейчас снова появилась возможность заниматься: нам разрешили снова приезжать в театр по предварительно согласованному графику и заниматься в театре с пианистами. Почему с пианистами? Потому что дома полноценно невозможно заниматься по разным причинам – соседи, инструмент и т.д. Но мы все рады, что наконец-то все как-то сдвинулось, и с нетерпением ждем возвращения на сцену и начала сезона, хотя это тоже будет непросто в условиях всеобщего выхода из пандемии.

Елена Чапленко: Вы планируете проведение выступлений (возможно в онлайн-режиме) с оркестром военно-морского флота?

Дмитрий Хромов:
Оркестр ВМФ имеет свои планы, связанные с парадами в Москве и Санкт-Петербурге, там на сегодняшний день разрешен парад ВМФ! Но, насколько я знаю, оркестр будет выступать без солистов. Онлайн с оркестром – это сложный процесс организации! Сейчас оркестр просто занят другим. Был запланирован концерт в Большом Зале Консерватории, но, так как правительство Москвы и Министерство Культуры еще не дали добро на возобновление массово-зрелищных мероприятий, все отложено по срокам.

Елена Чапленко: Для Вас, как для оперного певца, представляет интерес интернет-пространство?

Дмитрий Хромов:
Мировая Пандемия изменила все! Знаете, как говорят, Мир уже не будет прежним! Конечно, мы все приспосабливаемся в этих новых условиях, и артисты записывают ролики или выкладывают домашние концерты в сеть – это наша потребность быть на сцене, творить и делиться с публикой своими впечатлениями и эмоциями! Но, конечно, разного рода Интернет-ресурсы могут быть как временная помощь, но заменить настоящую сцену, театр или концертный зал и живое общение они не могут! Театр «Геликон-Опера» делал онлайн-концерты, когда мы пели на сцене, но на пустой зал и на дистанции друг от друга – все это очень не просто для нас, когда нам нужен настоящий контакт, это реально энергетически тяжело! Понимаете... Когда нет психоэмоционального контакта с публикой и нет отклика живого из зала! Но Интернет помогает нам всем оставаться на связи и продолжать общаться! И это поистине гениальное достижение человечества!

Елена Чапленко: В Вашем репертуаре есть такая партия, отношение к которой у Вас менялось неоднократно?

Дмитрий Хромов
: Вы знаете… конечно есть! И могу сказать, что время от времени это касается любой роли, любой партии! Артист, актер – это же живой организм, живой человек, мы растем, меняемся внутри, у нас меняются воззрения, мнения на что-либо, появляется новый жизненный опыт, новые эмоции и т.д. Все это сказывается на прочтении образа! Они живут и растут вместе с нами! Обогащаются нашими эмоциями и мыслями, а мы их. Потом бывает так, что ты поешь в одной постановке в театре, а потом появляется контракт с другим театром, там все иначе, другой замысел режиссера, другой взгляд, иная интерпретация музыкального руководителя-дирижера – и все это вносит коррективы! И если режиссер увлекает артиста своим предложением, то и наше прочтение и отношение к герою меняется! Все мы люди! Ищем и находим!

Елена Чапленко: Можно ли говорить о том, что некоторый стиль или манера исполнения классической оперы ушли в прошлое?

Дмитрий Хромов:
Да, безусловно! Если слушать записи разных эпох – уже можно так говорить – двадцатый век дал нам огромное количество записей, и мы можем заглянуть в прошлое и прикоснуться к гигантам тех времен! Опера – удивительно живой жанр и очень остро реагирует на изменение жизни! То, что было модно 50 лет назад сейчас уже не актуально! Просто публика, пришедшая смотреть спектакль, не поймет или не поверит артистам! Понимаете! Мы сейчас не можем просто стоять на сцене в красивом костюме и прекрасно петь! Есть кино! Есть драматический театр! Поэтому и мы должны и можем действовать на сцене естественно и петь при этом! Мы слушаем записи! Мы знаем исполнителей! По звуку мне, конечно, больше нравится эпоха 70-х годов прошлого века! Но есть удивительные исполнители и более раннего периода! И сейчас! Просто мир не стоит на месте! И опера тоже живет в ногу со временем! Поэтому «старушке» уже 400 лет!

Елена Чапленко: Каковы тенденции развития мирового оперного искусства в настоящее время? С чем связывают дальнейшее процветание этого вида искусства?

Дмитрий Хромов:
Настоящее время предъявляет нам свои требования! Зритель должен быть заинтересован! Понимаете, как я уже говорил, есть Кино, есть Голливуд, я не случайно разделил эти два понятия – скажем так! Я вот сейчас увлечен старым кино! Как там все снято! Как играют артисты! Вот и мы в современном театре не должны отставать! Зритель должен уйти из театра с желанием вернуться, то есть он должен как минимум поверить тому, что он увидел в этот вечер на сцене, прочувствовать это, переработать эмоционально, его должно тронуть и зацепить увиденное и услышанное, поэтому, если мы будем просто в красивых костюмах петь, ничего более не делая, не транслируя, мы проиграем! Поэтому мы, артисты, должны быть в определенной физической форме, интеллектуальной, естественно, мы должны говорить с публикой понятным сегодня ей языком, то есть в нас должны быть узнаваемы персонажи и их эмоции! То есть в идеале мы должны петь как на эталонных записях, играть как прекрасные актеры на экране в хорошем кино, прекрасно и изящно двигаться! Все просто!

Елена Чапленко: Вы подсознательно ассоциируете места, людей, предметы с некоторыми музыкальными композициями?

Дмитрий Хромов:
Ой! Ну, иногда! Может быть…

Елена Чапленко: Насколько для Вас важна особая спонтанность восприятия при подготовке нового музыкального материала?

Дмитрий Хромов:
Конечно, важна! Мы сначала учим музыкальный материал, впеваем в голос партию, а когда происходит момент исполнения, то тут без спонтанности и вдохновения нельзя! Иначе Музыка не приходит!

Елена Чапленко: Как Вам удается проявлять свою индивидуальность в установленных рамках образа?

Дмитрий Хромов:
Ну, как сказать!? Есть определенная концепция и задумка спектакля режиссером, есть определенная музыкальная концепция дирижера, а есть индивидуальность артиста – без которой просто невозможно! Мы же не роботы! Это же наш голос звучит и поет! И когда возникает сотворчество – это счастье и экстаз! И зритель это понимает и чувствует, получает от этого колоссальное удовольствие, потому что он – соучастник! А у нас эмоции тогда зашкаливают! Знаете, когда такое «экстричество»!

Елена Чапленко: На данный момент у Вас есть роль-мечта? Чем она Вас привлекает, и что Вы ожидаете от нее получить?

Дмитрий Хромов:
Роль-Мечта! Конечно! Она есть всегда! У всех! Получить от роли? Ну, это, знаете, как долгожданная встреча с очень хорошим другом!

Редакция газеты "Мир и Личность" в лице главного редактора Елены Чапленко
благодарит Дмитрия Хромова за интересный рассказ


Фотографии - из личного архива Дмитрия Хромова
==================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5175

СообщениеДобавлено: Чт Июл 09, 2020 1:21 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020070901
Тема| Музыка, Персоналии, Илья Грингольц
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| «Время сегодня непростое, но для современной музыки оно всегда было непростым»
БЛАГОДАРЯ КАРАНТИНУ У СКРИПАЧА ИЛЬИ ГРИНГОЛЬЦА ПОЯВИЛОСЬ ВРЕМЯ ЗАНЯТЬСЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКОЙ КОМПОЗИТОРОВ

Где опубликовано| © Colta.ru
Дата публикации| 2020-07-08
Ссылка| https://www.colta.ru/articles/music_classic/24863-ilya-gringolts-intervyu-podderzhka-kompozitorov
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


© Tomasz Trzebiatowski

Имя Ильи Грингольца, урожденного ленинградца, живущего сегодня в Цюрихе, хорошо известно в мире скрипичного искусства. Для ученика Ицхака Перлмана, лауреата I премии конкурса Паганини в Генуе (1998), обладателя многочисленных наград (Diapason d'Or, Echo, Gramophone) за записи на престижных лейблах, лидера Gringolts Quartet карантин-2020 ознаменовался учреждением I&I Foundation — Фонда поддержки новой музыки и композиторов.

— Ваше имя давно и хорошо известно во всем музыкальном мире, но в Википедии статья о вас уж очень скромная. Зато на Amazon можно обнаружить огромное количество дисков разных лет с вашими записями — как сольные альбомы, так и с разными оркестрами. Любите записываться?

— Статью в Википедии нужно бы актуализировать, но руки не доходят уже лет десять. У меня и детей прибавилось с тех пор. Сейчас уже три дочери. Насчет записей — интересный вопрос. Это не то что самое любимое занятие, но я люблю записывать. Зачем я это делаю? Особенно сейчас, когда индустрия звукозаписи приказала долго жить. Точно не могу ответить. Наверное, мы пишем просто для того, чтобы оставить о себе память, свидетельство о нашем существовании. Я свои записи не слушаю после того, как они уже вышли, после того, как я проверил все версии и дубли. Я за год записываюсь один-два раза, на это уходит неделя, от силы полторы.

— Вы случайно не рекордсмен по количеству записей?

— Нет, точно нет. Рекордсменом лет пятнадцать назад считался дирижер Неэме Ярви, записавший 500 дисков. Мне до этого далеко. Я не слишком часто записывался. А сегодня многие планы посыпались из-за пандемии. Звукозаписывающей фирме BIS, с которой я сотрудничаю, пришлось их скорректировать, многое повисло в воздухе. Сейчас вообще многое изменилось. Раньше все было эксклюзивно, сейчас никакой эксклюзивности нет в помине. Это невозможно, разве что три самых топовых лейбла могут себе это позволить.

— Как сами фирмы относятся к этому?

— Им надо как-то выживать. Вы, может быть, знаете о проблеме стриминга, о том, сколько артистам и лейблам платит Spotify? Нищенские копейки. Даже музыканты, у которых в год несколько миллионов стримов, получают 30–40 евро за это. Пикантность еще и в том, что длина трека в Spotify не отражается на стоимости. Прослушали вы песню, часть сонаты или симфонии Малера — стоит это те же сотые доли цента. Вот и представьте себе силы, затраченные на запись симфонии Малера, и то, что потом приходит на счет. Это смешно и немного унизительно. Есть люди, которые об этом говорят, но ситуация меняется мало и медленно. Индустрия классическая ждет, что сверху что-то придет, поменяется. А снизу инициативы немного.

— Классическая индустрия сегодня в принципе оказалась в режиме сложного ожидания, переместив свои сублимации в онлайн. Как у вас сложились отношения с этим форматом?

— Онлайн-концерты немножко надоели. Ты не можешь почувствовать музыку через экран айфона, ну никак. Даже с хорошими наушниками. Опыт восприятия не наполняется даже на 50%.

— А что думаете по поводу онлайн-образования?

— А вот это хорошая идея, в ней больше плюсов, чем минусов, нужно будет только подтянуть софт, потому что со звуком не очень. Мне пришлось сейчас именно так заниматься со своими учениками. Но это ни в коем случае не стопроцентная замена, а лишь неплохо дополняет учебный процесс. Особенно в формате записи — когда ученик сам записывает видео с хорошим микрофоном, а я внимательно отслушиваю и комментирую. Думаю, что в дальнейшем буду использовать это в своей педагогической деятельности — иногда, когда я на гастролях.

— С каким вузом сегодня связана ваша педагогическая деятельность?

— Сегодня только с Цюрихской консерваторией, уже лет семь. Я считаюсь профессором, но здесь эта должность имеет абсолютно другое значение, нежели у нас. Здесь ты становишься профессором практически через год по получении доцентуры в любом вузе, ничего особенного для этого предпринимать не нужно. Здесь консерваторий немного, и преподавателей на пальцах двух рук можно сосчитать. Так что я очень рад, что у меня есть это место, и в такие трудные времена оно спасает.

— В Цюрих в последние годы стекаются лучшие силы музыкального мира. Там так прекрасно?

— Я переехал сюда по личным причинам, а не из налоговых соображений, хотя часто именно они ведут в Швейцарию. Я просто встретил девушку еще в мои американские времена, познакомился с ней во Франции, но она к тому моменту уже несколько лет жила в Цюрихе. В итоге я тоже переехал в Цюрих. Здесь хорошо. Есть много своих проблем. Но особенно во времена различных кризисов явственно осознаешь, насколько повезло оказаться именно здесь. Страна имеет невероятной толщины подушку безопасности во всех смыслах. Даже в кризисные времена все деньги имеют обыкновение течь именно сюда. Будто здесь какой-то магнит, который притягивает. Это не всегда влияет позитивно на моральное состояние людей здесь, но чисто в вопросах безопасности трудно найти лучшее направление.

— Вы умышленно обошли стороной учебу в Петербургской консерватории (да и в школе-десятилетке), ограничившись обычной музыкальной школой № 11 Василеостровского района?

— Так получилось, что, когда мне было 16 лет, я получил лично от Ицхака Перлмана приглашение в Джульярдскую школу, а от таких предложений не отказываются, тем более что все обучение было оплачено. Я поступил так, как нужно было поступить в тот момент, а потом жизнь пошла уже по своей накатанной колее. Ицхаку в руки попала видеокассета с записью тогда еще скромных моих достижений. Он пригласил меня на свою летнюю программу в Лонг-Айленд. Это была моя первая поездка в Америку, где все такое большое и интересное. Затем был еще конкурс Паганини в Генуе, который мне посчастливилось выиграть. Это было в сентябре 1998 года, а в феврале следующего года я уже поехал сдавать экзамены в Джульярд.

— У Перлмана было хорошо?

— Да. У него было просто хорошо. Он хороший мужик, с которым можно обо всем говорить легко и просто. Он ведет себя абсолютно не по статусу. С людьми, достигающими такой славы, — а я много таких людей повидал — очень часто сложно общаться. Ицхак — очень простой, добрый человек, каких в принципе мало. И среди педагогов тоже нечасто попадаются. Но мне в музыкальном плане нужно было что-то другое. Тогда я не мог понять что, а сейчас знаю. По прошествии какого-то времени, когда я был уже на третьем курсе, у нас разошлись музыкальные интересы. У меня, конечно, было тинейджерское упрямство, мне нужно было как-то утвердиться, показать, что я — другой. Ну и он тоже, наверное, не проявил той гибкости, которую можно было бы проявить. Но это его и не интересовало. Он — музыкант, который всегда мыслил просто, и у него всегда все получалось само по себе. Времена были другие. Делать карьеру в 50-е — 60-е было не то же самое, что ее делать в 90-е или 2000-е.

— В чем была причина разногласий?

— Меня, например, не устраивало, что Баха и Бетховена можно играть одним и тем же звуком. Но в 60-е годы это было о'кей. Если у тебя есть красивый звук и вибрато, ты умеешь фразировать, талантлив и много занимаешься, то, в принципе, можешь сделать карьеру. Сейчас это, как мне видится, не так. Мы знаем гораздо больше и должны играть исторически правильно. Тогда я к этому стремился на подсознательном уровне, но не знал, как это выразить, где добыть информацию. В Америке с этим было плохо, сейчас получше. Тогда на уроках шла речь в основном о том, чтобы играть красивым звуком, о смене смычка, вибрато, какой-то такой кухне. Мне это было неинтересно. Заполнить вакуум я особенно не мог, поэтому заполнял его упрямством, максимализмом, играя наоборот. Что Перлману могло в этом понравиться? Мне сейчас тоже не понравилось бы, наверное, как я играл.

— Где же вы добыли информацию?

— А я до сих пор ее добываю: книги, записи, с миру по нитке, в общем. В Европе с этим, конечно, лучше. В том же Цюрихе рядом Базель со своей Schola Cantorum, огромный кладезь информации. И открытость у слушателей и музыкантов здесь такая, какой в Америке нет. Как только я перебрался сюда, стал больше учиться этому. На Перлмане все мое официальное образование и закончилось.

— Чему вас все же научил Перлман?

— Я ему благодарен, в первую очередь, за то, что он мне помог в карьерном плане. Мы с ним много играли вместе (он дирижировал), прошли много репертуара. У меня даже Концерта Чайковского тогда в репертуаре не было, Бруха тоже не было. Я все выучил с ним. Храню партитуры с его аппликатурой — ценные экземпляры! Его записи, его звук чего стоят! Таким звуком можно делать на инструменте все что угодно. Но научить ему нельзя. Это личность, она просвечивает, какие-то гены. Это как удар Криштиану Роналду: вроде выглядит просто, а попробуй ударь.

— В Петербурге и Москве вам хватает концертов или хотелось бы чаще здесь бывать?

— Концерты — такая штука, их всегда может быть больше. Но я не жалуюсь. Мне вообще противопоказано очень много играть. Я люблю хорошо подготовиться, люблю побыть дома с семьей. Жизнь, когда на чемодане из одного города в другой, немножко не для меня. Я так, конечно же, жил, но надолго меня не хватает. Для меня идеально 50–60 концертов в год. И стараюсь выбирать только тот репертуар, который меня интересует. Смешно об этом говорить сейчас, когда работы нет вообще. Если бы мне сейчас предложили сыграть камерную музыку абы где, даже бесплатно, я бы согласился. Просто соскучился, не хватает. Я с квартетом репетировал несколько раз в июне, мы учили новую программу, это было прекрасно. Потом на предпоследней репетиции выяснилось, что вся программа, которую мы учили, не понадобится, потому что концерты отменились. Вот в такие времена живем.

— Кстати, о временах. Как провели карантин?

— Несколько недель назад мы основали I&I Foundation — Фонд поддержки новой музыки и композиторов. Много работы впереди. Сейчас делаем сайт, составляем контракты для композиторов, и вообще много разных идей.

— Невероятно благородное начинание, учитывая обстоятельства.

— Да, и независимо от них тоже. Это глобальная затея. Композиторов хороших много, а возможностей исполняться у них, к сожалению, очень немного. Будем стараться менять ситуацию. Пять произведений мы уже заказали. Нынешняя ситуация в каком-то смысле подстегнула, добавив свободного времени, чтобы подумать о вечном и расставить приоритеты по местам. Если бы не карантин, ничего бы из этого не вышло. Так что вот такой небольшой позитив. Я для себя понял, что недостаточно просто любить современную музыку: нужно что-то делать для ее продвижения. Сама по себе она идет с трудом в концертные залы.

— Такую картину вы наблюдаете повсеместно или есть более благополучные страны?

— Есть даже не страны, а города более благополучные. Допустим, в Мюнхене есть камерный оркестр, который сознательно играет очень много современной музыки и заказывает ее. В Лос-Анджелесской филармонии очень много денег тратят на это, организуя образовательные программы, чтобы люди знали, что есть не только Моцарт с Бетховеном. Нельзя сказать, что в Германии современному искусству уделяют внимания больше, чем в Австрии. Все зависит от людей. Если во главе оркестра или музыкального фестиваля стоит человек, которому это небезразлично, то все приходит в движение.

— Швейцария — как будто тоже очень толерантная в отношении современной музыки страна?

— В общем, да. Хотя при этом огромного количества талантливых молодых композиторов здесь, пожалуй, нет. Есть преимущество финансовое — большое количество фондов, куда можно обратиться, оркестры не бедствуют. Поэтому Швейцария в этом вопросе не на последнем месте. Что в России с этим происходит, вы, наверное, и сами знаете — все очень трудно, и сам институт заказов находится в зачаточном состоянии.

— Хотя известны какие-то единичные случаи, когда находят государственную, грантовую поддержку, есть имена.

— Есть, но это все единичные случаи. Института заказов нет.

— А если бы и был, то вопрос эстетики и идеологии, может, не так же остро, как в советское время, но все равно бы возникал. Это ведь как в кино: если без патриотизма, то грантов не жди.

— Да, в России есть известные талантливые люди. Но те российские имена, с которыми хотелось бы иметь дело, в последние годы живут не в России. Так получилось. Наверное, это неспроста. А насчет идеологии — ну да, это больная тема. Это у нас, кажется, было всегда — за каким-то исключением 1990-х годов, когда можно было все, и это позитивно отразилось на искусстве. Может, еще в XIX веке было окошко. Но это все миниатюрные проблески свободы. Мне кажется, артисту нужно больше, чтобы раскрыться.

— Сегодня со свободой возникли неожиданные или, наоборот, вполне ожидаемые проблемы не только в России. Везде с разными оттенками.

— Да, есть много вопросов сейчас, согласен с вами.

— А каков критерий отбора композиторов в ваш новый фонд?

— Критериев несколько. Прежде всего, композиторы должны быть юными духом. Есть люди, которым уже под 60, но их никто не знает; они нас тоже, в принципе, интересуют. Потом то, что сейчас называют diversity (разнообразие), то есть баланс полов важен. Мы бы хотели дать одинаковые шансы всем, поэтому не проводим отбор вслепую (иначе неизбежно получается больше мужчин). Мы абсолютно открыто составляем списки, и всех должно быть более-менее 50 на 50. Мы хотим создать базу талантливых композиторов, с которыми будем работать в дальнейшем. База постоянно пополняется. Сейчас мы пока работаем вдвоем с моим коллегой Иланом Волковым, но планируем пригласить еще кого-нибудь в следующем году. Может быть, это будет сменная должность на год или два. Для нас важно, чтобы авторы были отовсюду, не только из Швейцарии и Европы: мы ищем везде. И самый главный критерий, который трудно определить и объяснить, — артистическая свобода выражения идей, самобытность. Тут мы уже должны согласиться или нет…

— …опираясь на свой вкус?

— Да, здесь уже нравится — не нравится. Должна произойти какая-то химическая реакция при прослушивании первых звуков произведения неизвестного тебе композитора. Это очень трудно объяснить и выразить, но это самый важный критерий. Мы рассчитываем осуществлять от 15 до 20 заказов в год. Нас радует, что мы уже получили позитивный фидбэк от многих фестивалей. Работаем и над этим вектором тоже, потому что важно, чтобы новые произведения были исполнены и услышаны. Конец этой цепочки должен вести в концертный зал, и мы должны выстроить ее до конца. При том что фокус делается на ее начале — самом заказе музыкального произведения.

— Насколько охотно идут инвесторы на подобные предложения?

— Время сегодня непростое, но для современной музыки оно всегда было непростым, поэтому терять нам нечего. Но интерес есть. Инвесторы, конечно, хотят знать, как все работает, и контролировать каждый шаг, что абсолютно понятно. Но у нас уже есть позитивные наметки — и здесь, и на других континентах. Думаю, что все будет хорошо.

— Что вообще ждет индустрию академической музыки после случившегося?

— Говорить-то об этом можно, но никто не знает, что будет происходить дальше. Я не исключение. Онлайн-искусство не от хорошей жизни возникает. Лишь как дополнение настоящего live-искусства, которого сегодня пока просто нет. А если есть, то не приближается к тому, к чему мы все привыкли. Что-то где-то происходит, но все это очень хрупко. Как только обнаруживают одного вирусоносителя, все сразу летит. Я должен быть играть во Франции, было спланировано несколько концертов. Один из участников протестировался, получил позитивный результат, и все концерты отменились. Кому же хочется рисковать? У людей сейчас нет особенного желания идти на концерты, потому что страшно заболеть. И в данном случае приоритеты понятны. Тем людям, которые хотят играть во что бы то ни стало, нужно, по-моему, немного поумерить свой пыл. Это сейчас не самое главное. Конечно, нужно, чтобы музыкантам помогали, коль скоро не дают работать. Это задача правительств. Где-то это получается лучше, как здесь, например, — где всем помогают, никто не голодает. В других странах это не так. Но всеми средствами пытаться сейчас вернуться к жизни — это не очень ответственно, что ли. Нужно многое взвесить, продумать. Я точно не пессимист. Но даже чума была не навсегда. Все закончится и вернется более-менее на круги своя, хотя что-то изменится. Думаю, мы должны на это философски смотреть, иначе будет трудно. К тому же у меня обязанности — я должен детей растить и пример подавать оптимистический.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 09, 2020 6:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020070902
Тема| Музыка, Опера, МТ, Фестиваль «Звезды белых ночей», Персоналии,
Автор| Александр МАТУСЕВИЧ
Заголовок| Фестиваль «Звезды белых ночей» в Петербурге: пробуждение Мариинки после пандемии
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2020-07-09
Ссылка| https://portal-kultura.ru/articles/theater/327455-festival-zvezdy-belykh-nochey-v-peterburge-probuzhdenie-mariinki-posle-pandemii/
Аннотация|



Старт фестиваля «Звезды белых ночей» стал самым необычным за всю его почти тридцатилетнюю историю: измерение температуры зрителям на входе, шахматная рассадка в зале, меньшее количество артистов на сцене. Но, главное, он состоялся вопреки всем сложностям новой пандемической реальности.

Прославленный петербургский музыкальный форум — многожанровый, полифоничный по тематике и всегда очень продолжительный — в этом году начался с полуторамесячным опозданием. Карантинно-эпидемиологические ограничения внесли существенные коррективы в планы маэстро Валерия Гергиева и Мариинского театра, да и сейчас еще до конца не понятно, в каком формате пройдут его мероприятия. Обстановка в городе на Неве пока далека от полной победы над вирусом (так, по данным оперативного штаба на 9 июля, в городе за последние 24 часа было зарегистрировано 292 новых инфицированных коронавирусом), поэтому афиша Мариинки до этой недели пестрила ремарками «переносится» около названия каждого концерта и спектакля.

20 июня на Новой сцене театра (Мариинка-2) состоялись два инаугурационных оперных гала-концерта: первый посвятили врачам города, боровшимся с пандемией, второй был адресован широкому кругу меломанов. Это были вообще первые живые концерты с публикой в России после долгого вынужденного перерыва. На каждый из концертов было допущено всего по полтысячи зрителей (при вместимости зала около двух); зал Петербургской оперы выглядел как всегда торжественно, но при этом пустынно и неуютно.

После открытия фестиваля взяли более чем двухнедельную паузу: основательно готовились и мониторили обстановку в городе, рассказала «Культуре» представитель пресс-службы театра. Седьмого июля решились запустить оперную программу фестиваля, приняв решение об этом буквально накануне — тогда же в продаже появились и билеты на концерты. Правда, пока решено оперы давать только в концертном формате. Но, например, для «Иоланты», исполненной первой, это, может быть, и к лучшему: одиозная постановка Мариуша Трелиньского, идущая на главной петербургской сцене с 2009 года, едва ли подходит для посткарантинного контекста и способна была бы лишь озадачить публику, долгие месяцы лишенную живых впечатлений.

Последняя опера Чайковского содержит осанну творцу всего сущего, глубокие философские рассуждения о божественном и земном, вечном и сиюминутном, обличенные в форму прекрасной, светлой сказки со счастливым концом. Для культурного мероприятия, знаменующего собой окончание карантинного безмолвия, пожалуй, лучший выбор маэстро Гергиева. С точки зрения звучания оркестра и хора (хотя последний в «Иоланте», конечно, второстепенен), безупречного и захватывающего, мощной выразительности гергиевской интерпретации самой партитуры, «Иоланта» вновь доказала органическую укорененность своей эстетики в умах мариинцев — русская музыка была подана петербургскими музыкантами глубоко и ярко, качественно и эмоционально, по-немецки строго и четко с точки зрения формы и по-итальянски чувственно касательно экспрессии и фразировки.

Состав солистов оказался почти безупречным, а кроме того, ясно чувствовалось, с каким невероятным энтузиазмом артисты музицируют вживую. Певцы творили на концертной эстраде без каких-либо санитарно-эпидемиологических ограничений, хор предстал в сокращенном составе («Иоланта» это позволяет), а рассадка оркестра оказалась заметно разреженной.

Безопасность зрителей была обеспечена особыми мерами, которые были разработаны театром совместно с Роспотребнадзором и опробованы на открытии фестиваля 20 июня, прошедшем в тестовом режиме. В зале Мариинки-2 на концертах основной программы фестиваля могут присутствовать до тысячи человек. При входе в театр зрителям измеряли температуру, на впуске и затем в фойе до начала мероприятия они должны были соблюдать социальную дистанцию; в зале действует принцип шахматной рассадки, а использование средств индивидуальной защиты является обязательным условием на протяжении всего пребывания в здании (зрители без масок и перчаток в театр не допускаются, и контроль за соблюдением этого требования весьма жесткий). Все артисты и сотрудники театра, задействованные в проведении мероприятий, заранее проходили тестирование.

Пока театр распланировал только первую фестивальную неделю с 7 по 14 июля: билеты на концерты можно приобрести на его сайте и в городских кассах. Концерты проводятся без антракта — для таких компактных опер, как «Иоланта» (7 июля) и «Сельская честь» (14 июля), это не проблема, а вот «Трубадур» (8 июля) и «Самсон и Далила» (11 июля) будут даны с заметными купюрами. Помимо этого, петербургских меломанов ожидают два концерта Дениса Мацуева (9 и 10 июля) и три балетных гала (11 и 12 июля).

После «Иоланты» маэстро Валерий Гергиев обратился к журналистам и телекамерам, расставив акценты:

— Мне очень хочется верить, что мы сейчас выходим, подобно Иоланте, из тьмы к свету — свету творчества, свету величайших творений наших композиторов. Мы с нетерпением ждем возвращения к нашим обычным, полноценным творческим выступлениям перед публикой. Сейчас мы предельно осторожны. Мы располагаемся на сцене в сильно усеченном составе, мы стараемся не подвергать риску никого из артистов, все делается для того, чтобы и у публики риск был сведен до минимума. Я очень надеюсь, что наши друзья — посетители наших спектаклей будут предельно внимательны и будут соблюдать все правила, которые предложены всем в мире, не только в концертных залах или в театрах, но и в принципе везде. Мы приняли решение о выступлении только накануне вечером, поскольку не хотели нарушать регламенты, и последние меры предосторожности принимались буквально вчера ночью, я еще был в театре, проводил совещание. Надеюсь, что все то внимание, которое мы уделяем мерам предосторожности, сделают эти выступления максимально защищенными от рисков. С другой стороны, открыты рестораны, постоянно работает метро, возможностей заразиться, к сожалению, остается очень много, и далеко не самые крупные риски в театрах. Я знаю, что наши друзья в Эрмитаже и Русском музее готовятся к открытию, открываются вот в эти самые дни, и очень тщательно готовят эти акции открытия. Мы даем несколько опер в концертном исполнении, несколько концертных программ и очень осторожно – балетные гала, и мы остановимся на какое-то время в начале следующей недели, чтобы оценить все то, что происходило. Это первая попытка дать подряд пять-шесть концертов и оценить все очень критически. Наша публика очень ждет этих выступлений. Мариинский театр три с половиной месяца ежедневно показывает свои богатства — спектакли и концертные программы, снятые ранее на видео, — у нас невероятное количество просмотров во всем мире. Цифра приближается к удивительному показателю — сто миллионов, более ста стран смотрят эти спектакли и концерты. Хочу поблагодарить всех артистов, которые бесплатно участвовали во всех этих работах, мы должны вознаграждать артистов за столь громадные резонансные выступления. Мы делали этот щедрый подарок в расчете на то, что этот поступок коллектива Мариинского театра будет уместен в такое трудное время для всех без исключения и во всем мире будет восприниматься как жест красивый, благородный, как еще одно дополнительное послание доброй воли из России — страны величайших культурных традиций и ценностей.

Фото предоставлены пресс-службой Мариинского театра; автор Наташа Разина
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 09, 2020 7:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020070903
Тема| Музыка, Опера, Удмуртский театр оперы и балета им. Чайковского, Персоналии, Николай Маркелов
Автор| Матусевич Александр
Заголовок| НИКОЛАЙ МАРКЕЛОВ: «УДМУРТИЯ – МЕСТО СИЛЫ!»
Режиссер и балетмейстер Удмуртского театра оперы и балета им. Чайковского мечтает о «русском Байройте» в Предуралье

Где опубликовано| © «Играем с начала»
Дата публикации| 2020-07-07
Ссылка| https://gazetaigraem.ru/article/23500
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



– Как так вышло, что главный балетмейстер ставит оперы?

– С оперой я впервые познакомился, когда учился в Саратовском хореографическом училище. Однокурсники после репетиций – по домам отдыхать, а я в оперный театр на любой спектакль. Влюбился в оперу. В училищной фонотеке не просто с жадностью слушал, а прорабатывал оперы с клавиром. К счастью, у меня было музыкальное образование: музыкальная школа, которую я окончил по классу кларнета. Самые фантастические дни были, когда сначала слушаешь на пластинке, например, «Аиду», а потом идешь в театр на этот спектакль под управлением маэстро Юрия Кочнева.

Постановки Саратовской Оперы были интересны и остры, и я стал обращать внимание на фигуру режиссера в оперном спектакле, благо Ольга Иванова делала великолепные постановки! Откровением для меня была «Катерина Измайлова»: я ее смотрел, кажется, столько раз, сколько показывал театр. В те времена я уже был болен Чайковским и Пуччини, хотя на тот момент в театре не было ни одной его оперы: все представления о Пуччини получил в фонотеке. Когда первый раз услышал «Турандот», испытал потрясение: решил, что когда-нибудь обязательно поставлю эту оперу. Примерно тогда же мне попался клавир с длинным и «мистическим» названием, с такой же длинной фамилией композитора. Это был «Китеж» Римского - Корсакова. Я изучал полагавшихся по программе Россини, Моцарта, Бизе. Помню, Вагнер «не пошел». Но вместе с «мистическим клавиром» странный Вагнер тоже неосознанно запал в душу, к «этим двум» я вернулся позже.

Дальше был Петербург. Попал туда, да еще в самый одиозный коллектив – «Мужской балет В. Михайловского». Танцевал, строил карьеру. И вот я уже студент Вагановской академии по специальности «режиссура хореографии». А потом предложение из Ижевска. Для меня это прозвучало, как что-то страшное. Но поехал на три месяца поставить дипломный спектакль и остался навсегда.

Театр, в который я приехал, был по большей части музкомедией. Начало нулевых, в Ижевске совсем плохо. Я сразу заявил о себе как балетмейстер - режиссер линии Б. Эйфмана и Л. Додина. Ставил авторские балеты, а поворотной точкой в освоении оперы стал концерт - бенефис Casta diva для примадонны нашего театра Татьяны Силаевой: концерт - пастиччо, и именно там впервые прозвучала Сцена загадок Турандот. С идеей «Турандот» носился с того момента, как услышал Силаеву в «Сельской чести»: почти через десять лет я поставил свой первый оперный спектакль, им стала, конечно же, последняя опера Пуччини.

— Я видел три ваши оперные работы: «Китеж», «Турандот» и «"Юнону” и “Авось"». Что из этого для вас лично было самым трудным, а что, напротив, получалось легко?

— «Турандот» давалась легко в постановке, но вокруг была совершенно звериная атмосфера, созданная тогдашним молодым главным режиссером театра. Он прикладывал все усилия, чтоб завалить премьеру: созывал министров и членов правительства, позорил меня, говоря, «как это балетмейстер может ставить оперы!». Над моей судьбой поднялся меч, который мог лишить смысла всю мою жизнь: лишить меня театра.

Дорога к «Китежу» была довольна сложной. И рождение самой идеи тоже непростым. Сначала поездка специально на озеро Светлый Яр, потом углубление в историю и, конечно, в творчество Римского-Корсакова. Андрей Рублев, Тихвин, Петербург, тревожное тремоло струнных и фатальный ход у виолончелей в увертюре, хор дружинников, Сеча при Керженце, костюмированный бал Романовых, Ипатьевский дом, Григорий Распутин, «Бессмертный полк», Питер 90-х (тогда я туда приехал), Россия кинорежиссера Алексея Балабанова (лежащие воины на зеркально-серебряной поверхности это аллюзия на его страшный фильм «Груз 200») – все как-то стало прорастать и соединяться. Я осознал, что никакой фантастической сказки у Римского - Корсакова нет, а есть все мы. Именно так я понял «Китеж» и таким в моем сознании он продолжает жить. Процесс постановки закончен, но я продолжаю его ставить. Он самый трудный и самый любимый. А «Юнону» поставил быстро. Она лилась, как песня, и «поплыла» вслед «Китежу». В ней я чувствую своего рода его продолжение.

— Удмуртская опера – театр не самый известный. При этом у вас идут такие весьма обязывающие вещи, как тот же «Китеж» или «Норма», икона стиля бельканто. Откуда такая смелость?

— Это не смелость, это, наверное, одержимость. Благодаря «Китежу», произошел переворот сознания: Римский - Корсаков, Вагнер, Людвиг Баварский, Байройт. Я стал воспринимать наш театр как центр или даже как место силы. Здесь младенец Петя Чайковский оповестил криком мир о своем рождении. Вот и ставлю спектакли, которые мне дороги.

— Насколько вы радикальный режиссер? Близка ли вам эстетика постмодернизма, насколько допустима для вас пресловутая режопера?

— Режоперу ненавижу. Смерть автора не отрицаю, но у многих режиссеров получается не смерть автора, а пляски на его могиле. Я пытаюсь понять все то, чем дышал автор, транслировать его миры и надежды. Притопленные пеньки в мелкой воде в «Китеже» ощущаю как Тихвин: вроде, тихо, но почему в музыке тревога, о чем пророчит виолончель? Годы написания, предчувствия катастрофы — Керженец. Может быть, не такой у меня модный модерн (или постмодерн), я это признаю. Как и то, что мне нравятся хорошие образцы этого направления, но только не танцы режиссеров на костях композитора. Эта грань незрима: перейдешь – и вот у тебя уже не тонкое прочтение, а капустник.

— Сегодня в Ижевске уже есть устойчивая оперная публика, есть, для кого творить в высоком жанре?

— Да, есть. Сам удивлен, сколько поклонников появилось у того же «Китежа»: спорят в чатах, обсуждают. «Турандот» в лидерах посещаемости оперных спектаклей.

— Какие проблемы доставляют вам головную боль как руководителю Театра оперы и балета Удмуртии?

— Конечно же, финансовые и все, что с ними связано: кадры, инструменты, репетиционные площади. А еще безразличие властей к этим проблемам. У нас в репертуаре серьезные оперы и балеты, но репетировать мы можем только на сцене, классы ничтожно малы. Музыкальные инструменты мы уже за свой счет покупаем, но контрафагот стоит 5 млн рублей, мы не можем это потянуть, между тем этот инструмент нужен и в «Китеже», и в «Тоске», и в «Турандот», и в балете «Ромео и Джульетта». Есть такие статьи, как реконструкция балетного и репетиционного классов – это 120 млн рублей.

— Насколько я понял, Петербург – очень важная страница в вашей жизни. Насколько он и теперь влияет на ваши приоритеты, устремления в профессии?

— Если бы не было Петербурга, не было бы меня. В Мариинском театре мне открылись вторые, третьи, энные ворота познания, как для рыцаря Грааля: здесь пролегал мой путь в совершенный мир. Все эти спектакли, которые до их первого прослушивания были только в энциклопедиях — «Огненный ангел», «Троянцы», «Женщина без тени», «Семен Котко», «Электра», «Поворот винта», «Сон в летнюю ночь». Ни в одном театре мира нельзя представить такой колоссальный репертуар: полностью Римский - Корсаков, Вагнер, не представленный только «Нюрнбергскими мейстерзингерами» и «Риенци», Прокофьев, Штраус. Это уникальное место, и это тоже была моя школа.

— Какие ваши планы разрушила пандемия и каковы перспективы того, что они осуществятся?

— Коронавирус украл полгода жизни, и неизвестно, сколько еще украдет. Театр закрыли в день, когда я ставил вступление к 3-му действию «Травиаты». Тогда подумалось: это последняя репетиция. Так и стоит, наполовину сделанная, декорация к премьере, которая должна была пройти в конце апреля в рамках фестиваля Чайковского. Но эпидемия и научила многому, главное – ценить многое. Захотелось света, поэтому встали в актуальные позиции такие названия, как «Летучая мышь» и «Укрощение строптивой».

— Есть ли в ваших задумках еще столь же амбициозные проекты, как тот же «Китеж»?

— Да: «Катерина Измайлова», «Волшебная флейта», «Хованщина» и, конечно, Вагнер – «Лоэнгрин». Когда я первый раз приехал в Ижевск, я не понимал, в какое волшебное и энергетически сильное место попал. Здесь пересекаются многие творческие судьбы, интересующие меня, здесь продолжают витать в воздухе идеи, которые меня трогают. Предуралье – таинственное и прекрасное: Кама со своими темными водами, буйные хвойные леса. Здесь ощущается сила природы. Во время революции Прокофьев, проплывая по Каме, увидел звезду Антарес: по легенде человеку, увидевшему ее, даруется способность вести за собой других. Сергей Сергеевич во время Великой Отечественной войны возвращался в наши края – в Перми, в гостинице «Центральная», написаны «Золушка» и «Каменный цветок». Вот как раз идея уральского мастера очень вдохновляет меня: сильнейшими аккордами медной группы начинается последний опус Прокофьева, где невероятно передана вся мощь этого места. «Стальная» партитура «Каменного цветка» как будто соткана природой здешних мест, а Прокофьев, как Данила, подчинил себе ее красоту и увековечил в музыке. Вот и думается, что, может, все неспроста. И тот факт, что я здесь оказался, не ирония судьбы.
==============================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 10, 2020 11:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020071001
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Лука Пизарони
Автор| Ая Макарова
Заголовок| ЛУКА ПИЗАРОНИ:
АД – ЭТО ВСЕГДА ПЕТЬ ПАРТИЮ ОДИНАКОВО

Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2020-07-10
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/luka-pizaroni-ad-yeto-vsegda-pet-par/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Бас-баритон Лука Пизарони – с молодости в числе самых знаменитых и удачливых оперных певцов, но звездная болезнь его миновала. Мир для него полон возможностей, а не препятствий, идет ли речь о незнакомом репертуаре, сценических челленджах или трансокеанских перелетах с двумя собаками.

Ая Макарова (АМ) побеседовала с Лукой Пизарони (ЛП) о работе с великими, вдохновении от чужого творчества и мечтах.

АМ Каково это – регулярно петь две партии в одной и той же опере? Меняется у вас отношение к Дон Жуану, когда вы поете Лепорелло? Или к Графу, когда вы поете Фигаро?

ЛП Да, начинаешь понимать другую точку зрения. Не могу сказать, что ­кто-то из них нравится мне больше, ­кто-то меньше: для меня и Лепорелло, и Дон Жуан, и Фигаро, и Граф по-своему восхитительны, я никогда от них не устаю. Каждый раз думаю, какой Моцарт гений, что выписал персонажей в таких подробностях.

АМ В «Дон Жуане» вы спели почти все мужские партии.

ЛП Да! Я начал с Мазетто, потом был Лепорелло, потом Дон Жуан. Остался только Командор, но эта партия совсем не на мой голос. Это здорово – понимаешь, что такое жизнь певца, как развивается карьера: сперва получаешь небольшую партию Мазетто, потом переходишь к Лепорелло, а дальше дорастаешь до Дон Жуана. Я всегда воспринимал эту партию как некий конечный пункт. Чтобы воплотить всю сложность этого героя, нужно спеть всех троих.

АМ Дона Оттавио вам тоже не спеть. А ведь вы хотели быть тенором, не так ли?

ЛП Хотел, но не таким, а драматическим – петь Каварадосси, вердиевские роли. Легкий лирический репертуар меня не интересует, лучше уж оставаться бас-баритоном.

АМ Мазетто вы впервые пели в Зальцбурге с Николаусом Арнонкуром.

ЛП Я был у него на прослушивании в Цюрихе году в 1999-м и полюбил его сразу же. Арнонкур хотел, чтобы я пел Лепорелло, но тогдашний зальцбургский директор по кастингу мне отсоветовал: спеть важную партию на таком видном фестивале в таком юном возрасте – это игра ва-банк, так что лучше начать с роли поменьше. Я бесконечно благодарен за этот совет. Мазетто идеально подходит, чтобы учиться, в том числе наблюдая за коллегами. Когда заканчиваешь консерваторию, думаешь, что ты готов, но основным вещам учит только театр. Так что я очень рад, что смог поработать с Арнонкуром и не сломался от груза ответственности.

АМ Это был спектакль Мартина Кушея – более чем неоднозначная постановка.

ЛП Не то слово. Все лето люди только о ней и говорили. Публика поделилась на два лагеря: одни ее обожали, другие ненавидели. Было радостно видеть, что к опере неравнодушны все австрийцы, не только жители Зальц­бурга. Мне кажется, наша задача как артистов – ставить вопросы, чтобы публика сама находила ответы, независимо от того, получает она удовольствие или нет. Для меня это одна из умнейших постановок, какие я ­когда-либо видел.

АМ Вы участвовали еще в одном спектакле Кушея в Зальц­бурге, и тоже по Моцарту.

ЛП «Милосердие Тита» – грандиозный опыт. Те два сезона в Зальцбурге, 2002 и 2003 год, были временем предельно тщательной работы и невероятного чувства общности. Арнонкур и Кушей великолепно понимали друг друга, и все были счастливы с ними работать. Мы создавали нечто небывалое, и рабочий процесс был просто фантастический. Мне всегда нравилось в Кушее и Арнонкуре неутомимое стремление задавать вопросы самим себе, нам, публике; постоянный и неустанный поиск истины, заложенной в произведение.

АМ Вам легко работалось?

ЛП Когда я приехал петь Мазетто, у меня был шок. Я-то думал: персонаж весь на поверхности, музыка простая, язык мне родной. А потом пришел репетировать, и меня потрясло, насколько глубоко мыслит Арнонкур. На каждой странице партитуры он находил сокровища: особый звук, непривычную фразировку. Ошеломительно. А еще у нас собрался феноменальный состав: Томас Хэмпсон, Ильдебрандо д’Арканджело, Михаэль Шаде, Анна Нетребко, Магдалена Кожена. Потрясающе.


С собаками Тристаном и Ленни

На следующий год потрясения продолжились. Я уже понимал, чего примерно ожидать, но угадать, каким видят Публия Арнонкур и Кушей, у меня не вышло. Я не думал, что персонаж окажется так глубоко продуман. Результат – музыкальный, концептуальный, сценический – меня потряс.

АМ Кого вы любите из дирижеров, кроме Арнонкура?

ЛП Мне везло на великих. Из оперных назову Джеймса Ливайна. Он совсем не такой, как Арнонкур – это дирижер для певцов, который знает возможности голоса. Ливайн помог мне извлечь из моего инструмента самое лучшее. Было замечательно работать с Джеффри Тейтом. Мне повезло принять участие в одном из его последних концертов – это была Торжественная месса Бетховена в Гамбурге, и я получил практически сверхъестественный опыт. Тейт дирижировал в духе Челибидаке – гораздо медленнее, чем принято, но напряжение сохранялось в каждом звуке. Редкое наслаждение. Очень люблю Симону Янг. Она тщательно готовится к работе, по ней видно, что она начинала как концертмейстер. А вообще я долго могу перечислять.

АМ А с режиссерами вам нравится работать? Вы играли в радикальных спектаклях, которые ставили Мартин Кушей, Дэвид Олден, Карл-­Эрнст и Урсел Херманн, La Fura dels Baus…

ЛП Я никогда не приступаю к спектаклю, имея готовую идею. Всегда открыт ко всему, что может предложить режиссер, хотя это бывает непросто. За первую пару недель репетиций я обычно стараюсь понять структуру спектакля. Я стремлюсь сделать все, чего хочет режиссер. Иногда я даже перегибаю палку: например, надо петь большую арию, а я перед этим бегу два пролета по лестнице, дыхание сбивается. Нет ничего лучше, чем услышать от режиссера: «Это ровно то, чего я хотел!»

АМ Исполнять одну роль в разных спектаклях сложно?

ЛП Раз за разом повторять то, что я уже делал, – это настоящий ад. Совсем другое дело – сыграть одного и того же персонажа пять раз пятью разными способами. Чудо оперного искусства в том, что ноты всегда одинаковые, но ты можешь придать им самые разные краски.

АМ Получается, в вой­не «певцы против режиссеров» вы не участвуете?

ЛП Никогда и ни за что. Я не разделяю мнение, что хороши только старые постановки, а новые прочтения – ерунда. Я пел в невероятно умных современных постановках, где режиссер старается взглянуть на произведение с непривычного ракурса. Я безмерно уважаю такой подход. Мало кто работает так продуманно, как Черняков. Его можно любить, можно не любить, но идеи никогда не возникают у него на пустом месте.

АМ Вы ведь с ним не работали?

ЛП Пока не посчастливилось.

АМ Значит, вы смотрели его спектакли как зритель?

ЛП Да, я много хожу в оперу. Многие смеются, что я операман, а я горжусь. Нет, у меня есть другие интересы, есть семья, но я люблю оперу! Еще я постоянно хожу на концерты – ведь я музыкант и должен учиться у коллег – слушать музыку, понимать ее, строить фразу…

Знаете, я занимаюсь музыкой уже двадцать пять лет, и все равно мне есть чему удивляться. Очень жаль, что публика в основном хочет слушать то, что уже знает – ведь пока не услышишь музыку, нельзя узнать, нравится она тебе или нет. Однажды на концерте Нью-­Йоркского филармонического оркестра я впервые услышал фортепианный концерт Скрябина, который я до этого не знал. Я получил колоссальное удовольствие, захотелось еще. К сожалению, сейчас кризис, и с начала марта я нигде не был! Кошмар!

АМ И трансляции не смотрите?

ЛП Нет. Искусство, которым я занимаюсь, предназначено для живого восприятия в театре. Важно, как звучит голос в акустике зала, как реагируют зрители, как дирижер взаимодействует с певцами, как оркестр слушает певцов. Трансляция этого не передаст. Только не подумайте, что я не слушаю диски! Сейчас я грущу, что нельзя выступать, и слушаю фортепианные концерты Рахманинова, сонаты и партиты Баха.

АМ А еще?

ЛП Шопена. Листа, особенно его транскрипции песен Шуберта. Если это песни, которые я знаю, я им мысленно подпеваю. Люблю камерную музыку. А еще Фрэнка Синатру.

АМ А из пианистов кто вам нравится?

ЛП Юйцзя Ван. Она такая музыкальная! Даниил Трифонов, Ефим Бронфман, Кирилл Герштейн. Помню, как слушал концерт Прокофьева в исполнении Герштейна – он играл с Венскими филармониками, дирижировал Семен Бычков. Было потрясающе. Герштейн, Бронфман – откуда они берут такую фразировку? Уму непостижимо.

АМ Скрябин, Прокофьев, Рахманинов… Любите русскую музыку?

ЛП Очень. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но русская музыка – это не про счастье. В ней всегда есть рефлексия о жизни и ее смысле, о сущности бытия. Мне это очень близко, хотя вроде бы я итальянец и должен любить все светлое и праздничное.

АМ Петь не собираетесь?

ЛП Я не знаю русского, а тесть – Томас Хэмпсон – мне рассказывал, что, когда он пел Онегина, ему пришлось приложить такую уйму сил, что мне страшновато начинать. К тому же, чтобы петь русскую музыку, надо быть или стопроцентным баритоном, или очень низким басом, как Гяуров, Христов, Паата Бурчуладзе, Миша Петренко.

АМ Вы могли бы петь Бориса Годунова.

ЛП Представляете, Ильдар Абдразаков мне тоже об этом говорил. Я ему: «Нет, это же для тебя партия». А он: «Да ты не понимаешь, это одна из лучших опер в мире!» Так что еще три месяца в карантине, я выучу русский и при следующей встрече спою вам предсмертный монолог Бориса! Только на слове не ловите.

АМ Вы ­когда-то и Филиппа в «Доне Карлосе» петь собирались, но до сих пор не спели.

ЛП Я не собирался, я мечтал. Мне нравится петь с тестем на концертах дуэт Филиппа и Родриго, но пока это максимум. Филипп – слишком монументальная роль. Нужно дорасти и как певцу, и как личности. У человека должна быть мечта. Если сразу взять и спеть все, что хочется, то к чему стремиться?

АМ Есть еще роли мечты?

ЛП В марте 2021-го я дебютирую в партии Ника Шэдоу в Чикаго. Буду рад вернуться к Голо, я очень полюбил эту партию. Петь Верди хочется всегда. Но мне и так повезло в карьере: я пел и барокко, и Моцарта, и бельканто, и французские оперы. Всему свое время. Пусть мой голос меня удивит – покажет, на что способен.

АМ У вас необычайно разнообразный репертуар, а сейчас в моде специализация.

ЛП Дон Жуан говорит во втором акте: «Зачем мне выбирать одну женщину, если я могу любить их всех?» В мире столько прекрасной музыки, и мой долг перед авторами – попытаться ее освоить. Но у артиста должно быть право на ошибку: никогда не знаешь, можешь ли ты ­что-то спеть, пока не попробуешь, и можно разок за ­что-то взяться, только чтобы понять: больше – никогда.

АМ Неужели совсем нельзя угадать, что подойдет?

ЛП Есть очевидные ограничения. Я бы с удовольствием исполнял Вагнера. А так, вместо того чтобы спеть «Летучего голландца», я иду слушать.

АМ Любите Вагнера?

ЛП Еще как.

АМ Поэтому и собаку назвали Тристаном?

ЛП Когда он у нас только появился, то все время молчал, но потом подрос и начал лаять безостановочно. Мы шутили, что он тенор, причем жена уточнила, что вагнеровский. Тристан – отличное имя, особенно для маленькой таксы. Огромный голос и огромный дух в крошечном теле.

Нашу вторую собаку, голден-­ретривера, зовут Ленни – в честь Бернстайна. Жена так назвала своего первого ретривера, очень любимого, и когда после его смерти мы завели другого, она сказала: «Извини, я не могу называть золотистого ретривера никак иначе». Так что этот Ленни у нас версии 2.0.

АМ У ваших собак собственные аккаунты в соцсетях и целая армия поклонников.

ЛП Еще бы. Они такие милые, с ними так хорошо и забавно. В них столько любви. С ними я дома, где бы я ни был.

АМ Какие у вас хобби?

ЛП Играть в большой теннис, читать, заниматься садом и обустраивать дом. Когда руки заняты, думается лучше.

АМ Когда вы пели в «Фаусте» Гуно в Зале Чайковского, то сходили на экскурсию в Большой театр. И?..

ЛП Пока не расскажу. Ждите следующего сезона. Я сам очень жду. Но мне так понравилось! Такой красивый зал. Для меня театр – всегда место, где живет история и тайна. Мне было очень интересно увидеть, как вы совмещаете модернизацию театра и сохранение его истории. Ведь сцена в Большом совершенно современная, а зал при этом выглядит так, словно время в нем остановилось.

В Москву я ехал в большом волнении. Я никогда прежде здесь не был, и мне ужасно понравился город. Он такой красивый, чистый, в нем все так продумано. Я приезжал ненадолго, удалось только погулять немного по Красной площади и вокруг. Надеюсь, что будет случай узнать город получше. У вашей страны такая история!

Перевод: Екатерина Бабурина

ФОТО: MARSHALL LIGHT STUDIO, CATE PISARONI, REBECCA FAY
=================================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 16, 2020 9:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020071601
Тема| Музыка, Опера, МТ, Персоналии, Евгений Никитин
Автор| Юрий Коваленко
Заголовок| «В зале сидит человек двести — ощущение, что он пустой»
Певец Евгений Никитин — о провальном сезоне, главных вагнерианцах и шампанском к спектаклю

Где опубликовано| © Известия
Дата публикации| 2020-07-16
Ссылка| https://iz.ru/1035723/iurii-kovalenko/v-zale-sidit-chelovek-dvesti-oshchushchenie-chto-pustoi
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: РИА Новости/Алексей Даничев

Ставший «певцом года» Евгений Никитин уверен, что оперному жанру необходим нафталин. Он пишет рок-музыку, рисует картины и считает, что дело исполнителей — петь красиво, а что при этом творится на сцене — не их компетенция. Об этом знаменитый бас-баритон из Мариинского театра рассказал «Известиям» во время фестиваля «Звезды белых ночей».

— Как проходит первый после карантина музыкальный форум?

— Несмотря ни на что, он открылся. Действительно, в таких условиях работать непривычно, расписание выступлений делается на ходу. Репетировать нельзя, так как лишний раз собираться не рекомендуется. Публика сидит в масках, порознь, в зале человек двести — ощущение, что он пустой. Но зато домашняя атмосфера, можно приступить к работе, а это крайне важно для артистов, особенно балетных, с каждым днем теряющих форму. И, конечно же, возможность для публики наконец-то услышать живой звук. Люди устали, сегодня им нужна подобная точка опоры.

— После первых концертов критики назвали настоящими героями плеяду мариинских баритонов, отметив и ваше участие. Вы продолжите выступления?

— Разумеется. Фестиваль еще идет, на 24 июля анонсирован «Летучий голландец» с моим участием. Что будет дальше, пока не знаю.

— Ведущие оперные театры мира закрылись, скорее всего, до конца года. Ваши зарубежные гастроли и проекты отменены?

— Зарубежные театры — Метрополитен, Парижская и Гамбургская оперы — закрыты, насколько я знаю, минимум до 2021 года. В творческом и финансовом смысле сезон полностью провальный. Пришлось отказаться от многих личных планов. Сижу, жду пока всё войдет в привычное русло, хотя меня не покидает ощущение, что это произойдет нескоро. Для себя я уже обозначил 2021-й год, как начало нормальной стабильной занятости.

— Худрук «Геликон-оперы» Дмитрий Бертман утверждает, что в нынешние времена происходит убийство оперы и балета. У вас какой прогноз на их будущее?

— Думаю, Дмитрий Бертман несколько преувеличивает. Рано или поздно всё откроется, люди вернутся к работе, конечно, с некоторой потерей формы, но она быстро набирается при нормальной нагрузке.

— Что значит для вас премия Casta Diva, которую вы недавно получили как «певец года»?

— К наградам я отношусь мегаспокойно. Они никогда для меня не были самоцелью. Хотя и очень рад, что решили отметить мои 25 лет на арене в этом году — прекрасный подарок на юбилей. Награждение намечалось на октябрь, но все может отмениться. Мы ничего не знаем, поэтому сидим тихо и не обольщаемся раньше времени.

— Вас называют главным вагнерианцем России, то есть лучшим исполнителем опер немецкого композитора. С чем связана ваша любовь к нему?

— Насчет главного не знаю. Для меня это не любовь к композитору, которого иногда просто ненавижу. Это сложившийся сам по себе творческий путь. Я пришел в театр как раз во время начала вагнеровских постановок и со старта оказался вовлечен в этот процесс. А Вагнер такой композитор, который не терпит распыления по другим жанрам. Поэтому пришлось в него включиться и работать. Он вовсе не был моим. Помните, как в фильме ДМБ: «Не ты выбираешь присягу, а присяга выбирает тебя». Так что скорее Вагнер меня выбрал, а не я его. Просто я оказался в нужное время в нужном месте — или в не нужное… Я для себя еще этот вопрос не закрыл, хотя и менять что-то поздновато.

— Куда заведут бесконечные споры вокруг так называемой режиссерской оперы, в которой постановщик диктует свои правила игры, переносит действие в наше время и вообще ставит, как хочет?

— Режиссерская опера, к сожалению, бессмертна, как бессмертен театральный эксперимент. Театр не может находиться в точке, в которой начался 300 лет назад. Он должен куда-то идти, это бесспорно. Но в таком бесконечном поиске из 10 спектаклей хорошо выходит один — и это нормально. Остальные девять, неполучившиеся, как раз и создают условия, для того чтобы называть поиск режоперой. Относиться к этому надо проще, как к обыкновенной игре. Люди ходят в театр общаться, пить шампанское, знакомиться, обсуждать, проводить время и в последнюю очередь смотреть спектакль. А отсматривать — дело критиков, им за это деньги платят.

— Многие певцы терпеть не могут режиссерские новации, но помалкивают. Боятся попасть в черный список?

— У тебя контракт, в нем пункт — «исполнять беспрекословно все режиссерские задачи». Контракт подписан — и вперед. Это не тема для обсуждения. Твое дело петь красиво, а что на тебя наденут и что будет твориться вокруг — сфера не твоей компетенции. За это отвечают другие люди.

— Для известного канадского режиссера Роберта Карсена опера — самый сексуальный вид искусства. Вы с ним согласны?

— Не слышал такого от Карсена и не задумывался об этом. Разве что любая опера, будь то Вагнер, Верди, Прокофьев или еще кто-то, — всегда о любви. Поэтому режиссеру с фантазией много места для маневра. Некоторых слишком заносит на поворотах, но в конце концов напишите на афише 18+ и делайте, что хотите. Открывайте глубины своей души широким массам, если, конечно, не боитесь показать, кто вы есть на самом деле.

— Эпатаж с «клубничкой» на западных сценах по-прежнему востребован или интерес к нему идет на убыль?

— В немецких театрах это зачастую неотъемлемая часть шоу. Такое впечатление, что они боятся не продать билеты, если не покажут чей-то член. Впрочем, это их дела. Соединенные Штаты, например, — страна пуританская, и там ничего такого на сцену не выпустят. Это скорее некий тренд, мода. Во время сексуальной революции театр формировал определенный вкус у публики. Ведь вы согласны, что театр формирует вкус, а не показывает то, что публике хочется? Он сначала его формирует, потом продает. Это как сбыть пачку сигарет, сделать человека никотинозависимым, а потом продавать ему сигареты постоянно. Пока не изобретут что-нибудь еще, «клубничка» из театра никуда не денется.

— Но ведь и оперный нафталин надоедает?

— Вот вы пришли специально послушать Анну Нетребко или Брина Терфеля. Какая вам разница, что на них надето? «Нафталиновая» опера необходима, она нужна тем, кто пришел послушать любимого певца, певицу, композитора или дирижера. Таким образом спектакль становится просто красивым фоном. Между прочим, исторический костюм пошить стоит бешеных денег. Режопера — это как раз следствие их отсутствия.

— Французские критики давно признали «голливудизацию» оперы, ее превращение в шоу. Разве это обязательно плохо? Публика жаждет зрелищ.

— Оперный театр существует в консервативной эстетике. Люди, которые туда ходят, тоже. В конце концов, в Америке есть бродвейский мюзикл, хочешь шоу — иди туда. Лично я против смешения жанров. Попытка такой популяризации оперы приведет к размыванию эстетических границ у подрастающего поколения, которое потом не сможет отличить каракуль от цигейки. Но деньги, прибыль, заполняемость важнее, а молодое поколение никого не заботит.

— Как вы относитесь к оперным онлайн-трансляциям?

— Онлайн-трансляция — это мастурбация. Звук должен быть живой, и театр должен начинаться с вешалки, продолжаться буфетом и заканчиваться чувством духовного удовлетворения.

— «Лучшая музыка — тишина» — такую мантру повторяют сегодня некоторые музыканты и певцы. Это снобизм?

— Чистой воды, из серии «как я устал, как мне все надоело, может, купить новую одежду?». Музыканты, кроме как музыкой, ничем заниматься больше не способны, в силу того что у них руки растут из другого места. Поэтому они музыку любят, жить без нее не могут, а напустить на себя форсу типа «я все деньги уже заработал» — это дешевый низкопробный понт. Такой детской болезнью страдают многие.

— Музыке с древнейших времен приписывают удивительные свойства — вплоть до нравственного улучшения человека. Вы в это верите?

— Не знаю, по-моему, музыкальная карьера, как любая другая, и нравственность — вещи несовместимые. Поэтому лучше не будем об этом говорить.

— У вас остается запасной аэродром: вы известный рокер, который в свое время создал группу «Абсолютное дерьмо». Рок-музыка может прокормить?

— На Западе всё уже давно написано, а у нас царит попса. То, что мы называем русским роком, по сути, является бардовской песней. На том, что делали мы, можно было бы заработать году в 1968-м, и не у нас, а где-нибудь в Штатах. Я пишу свою музыку, но исключительно для себя и узкого круга друзей, которым она нравится. Выходить в коммерческое поле — значит отдать себя на съедение продюсеру, который тебя переварит и выдаст продукт. Нетрудно догадаться, что это будет продукт жизнедеятельности его кишечника. Поэтому я лучше оставлю свою музыку при себе.

— Вы занимаетесь живописью. Как прошла благотворительная выставка ваших картин в Петербурге для «ЛенЗдравКлоун» — сообщества больничных клоунов, которые помогают детям в страшные моменты жизни?

— Выставка прошла с размахом, напродавали картин, помогли организации. Ребята делают нужное дело. В марте сорвалась выставка в галерее «Свиное рыло», опять-таки из-за эпидемии. Должна была быть серьезная тусовка. Сейчас буду работать над попыткой номер два. Рисование для меня не больше чем хобби. Оно просто расслабляет, своего рода медитация, да и просто заняться чем-то отвлеченным иногда надо.

— В конце года вы снова выйдете на сцену Мариинки в роли моцартовского Дон Жуана, которая а вашем репертуаре уже около двух десятилетий. Чем ваш герой отличается от сотен других оперных соблазнителей?

— Абсолютно ничем. Моцарт — это стиль. Музыку Моцарта сделали наукой, как и музыку Верди. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Поэтому мой герой отличается только моим тембром и внешностью.

СПРАВКА «ИЗВЕСТИЙ»
Бас-баритон Евгений Никитин родился в Мурманске в семье музыканта. Выпускник Санкт-Петербургской консерватории. Лауреат Международного конкурса имени П.И. Чайковского. Студентом четвертого курса был приглашен в труппу Мариинского театра, на сцене которого исполнил около 40 партий, в том числе в «Руслане и Людмиле», «Борисе Годунове», «Евгении Онегине», «Князе Игоре», «Свадьбе Фигаро», «Аттиле» и других. Кроме того, широко известен вагнеровским репертуаром. Выступает в крупнейших театрах мира, участвует в оперных фестивалях. Заслуженный артист России.

===========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 17, 2020 9:42 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020071701
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии, Кристина Мхитарян
Автор| Татьяна Василенко
Заголовок| Оперная певица из Новороссийска покорила мировую сцену и спела с Пласидо Доминго
Где опубликовано| © «Новороссийский рабочий»
Дата публикации| 2020-07-17
Ссылка| https://novorab.ru/2020/07/17/opernaya-pevicza-iz-novorossijska-pokorila-mirovuyu-sczenu-i-spela-s-plasido-domingo/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Наша землячка Кристина Мхитарян покоряет одну за другой вершины мировой оперной сцены.



Недавно Кристина посетила свой родной Новороссийск, где начинался ее путь в музыкальное искусство. Певица стала гостем редакции «Новороссийского рабочего» и встретилась с творческим коллективом газеты.

Разговор начался с первой памятной победы 10-летней Кристины на городском конкурсе «Звездочки Новороссийска», у истоков которого стоял «Новороссийский рабочий».

– Кристина, а вы помните то свое выступление на «Звездочках Новороссийска»?

– Я даже помню те произведения, которые исполняла тогда, больше двадцати лет назад. Это была «Хабанера» и неаполитанская песня – такой у меня тогда был репертуар. Да и воспоминания о том конкурсе сохранились на всю жизнь. Помню, что перед выступлением от сильного волнения у меня пропал голос. И до сих пор я страшно волнуюсь перед каждым выступлением. Но как только выхожу на сцену – страх исчезает.

– Когда проходил конкурс, многие переживали не только за вас, но и за вашу маму. Сегодня она так же сильно волнуется, когда вы выступаете?

– Я вспоминаю свой дебют на сцене Большого театра. Я играла Джильду из оперы Верди «Риголето». В одной из сцен меня тащили в мешке. И тут я отчетливо услышала стоны в зале и узнала голос своей мамы. Только она так может переживать за меня, порой плакать, даже несмотря на то, что я исполняю веселую партию.

– Кристина, вы выходили на многие известные оперные сцены мира, побеждали на престижных конкурсах. На ваш взгляд, вы уже достигли звездного статуса?

– Звездой я себя не считаю. Пока что просто хорошая певица. Надеюсь, это не так уж и мало.

– По Новороссийску скучаете?

– Это для меня особенный город, хотя я побывала во многих городах мира на пяти континентах. Я безумно люблю смотреть на наши горы, помню их еще зелеными. Люблю этот удивительный запах моря, прогулки по набережной. Как необыкновенно дышать этим неповторимым воздухом! А в окрестностях города есть удивительные виды, не хуже, чем в Италии.

– А где поселились в Москве?

– Недалеко от Шереметьево. Из-за частых перелетов просто не хочется терять время на автомобильные пробки. Но не смогу сказать, где теперь мой дом. Например, за весь прошлый год в московской квартире была не более трех недель. Такова специфика работы. Сегодня ты выступаешь в Берлине, а завтра уже нужно лететь в Сидней, затем тебя ждет Майами. Время просто сумасшедшее, не то, что было у оперных артистов полвека назад.

– Что самое трудное, когда хочешь добиться успеха на оперной сцене?

– Самое трудное – это найти свой голос. Этого достигают единицы исполнителей. Я про свой голос знаю практически все. Долго занималась поисками, часто меняла репертуар. Я в детстве уже знала, что обязательно буду оперной певицей, и все для этого делала.

– Кристина, кто для вас идеал в оперном искусстве, на кого вы равняетесь?

– Мария Каллас и Анна Нетребко, а еще итальянские певицы Мирелла Френи и Мариэлла Девия. Я до сих пор нахожу для себя новые имена, ведь многие замечательные исполнительницы появились задолго до современной звукозаписи. Из своего опыта отметила бы дебют с Пласидо Доминго в «Метрополитен-опере», потом мы с ним еще полетели в Оман. Рядом с этим удивительным певцом возникают потрясающие ощущения. Он – невероятный. Способен так близко воспринимать все происходящее на сцене, что однажды даже расплакался.

– Согласитесь, далеко не все любят оперу. А как ее полюбить?

– Чтобы слушать оперные произведения в 50 лет, надо прививать любовь к ним с самого детства. Вид оперного искусства, несмотря на его возраст, вовсе не вымирающий. Тем же телеканалам надо искать такие формы подачи оперного искусства, чтобы они смотрелись не хуже, чем ток-шоу.

– Какой зал, по-вашему, имеет наилучшую акустику? Ведь это крайне важно и для исполнителей, и для зрителей.

– Самый наилучший зал по звуку – это оперный театр в Барселоне. Там просто фантастическая акустика. Именно здесь выступала Монсеррат Кабалье.

– Какая для вас самая ценная награда, завоеванная за всю свою карьеру?

– Это победа на престижном конкурсе оперных певиц имени королевы Сони в норвежском Осло. Я долго готовилась к этому конкурсному выступлению, но победа стала для меня просто неожиданным известием.

– На какой сцене мечтаете выступить?

– Таким местом для меня остается «Ла Скала» в Милане. Предложение выступить там мне уже делали, но я тогда была занята в другом проекте.

– Ваша самая любимая опера?

– «Травиата» Джузеппе Верди по мотивам романа Александра Дюма-сына «Дама с камелиями». Я выходила в роли главной героини уже более 50 раз. Очень люблю классические оперы, мне нравится эстетика подобных постановок.

– А как относится ваш супруг к тому, что вашим героиням иногда приходится кого-то обнимать или целовать на сцене?

– Как-то моим напарником был корейский певец, который, смущаясь, всячески уклонялся от проявления полагающихся по сюжету чувств. Мой муж, сидевший в зале, даже обиделся на него. «Почему это он тебя ни разу не обнял, ни разу не поцеловал?», — спросил он после спектакля.

– А чем кормите мужа?

– С этим у меня проблем нет. Я люблю готовить. Он обожает борщ, любит татарскую кухню. Мне часто приходится знакомиться с кухнями народов мира, и я не упускаю случая пополнить свои кулинарные познания.

– Можно ли ожидать вашего выступления в Новороссийске?

– Если позовут, обязательно приеду. Но пока в родном городе просто нет зала с хорошей акустикой. Как тут не вспомнить Италию, где свой оперный театр есть в любом, даже самом маленьком, городке.

– Кристина, вам интересно слушать поп- или рок-музыку?

– Не слушаю ни того, ни другого, но зато люблю песни советских композиторов. Они мелодичны и очень сердечны. Часто убеждалась, что слушатель скучает по такой музыке, которую создавали Александра Пахмутова, Микаэл Таривердиев и другие известные композиторы.

– Какие песни любите исполнять сами?

– Это пахмутовские «Нежность» и «Усть-Илим», потрясающую «Круги на воде». Некоторые из них я записала в передаче «Романтика романса» на телеканале «Культура».

– Кроме русского, какими языками еще владеете?

– Английским и итальянским. Планирую еще выучить французский.

– В профессиональном футболе выступают тысячи игроков, но международными звездами в лучшем случае становятся считанные единицы. В оперном искусстве так же?

– Это объективный процесс. В мировой практике сейчас выбор певцов остается за режиссерами. Многие певцы, что называется, просто ждут своего часа, мол, у меня талант, который вот-вот пробьется. Но чтобы заявить о себе, как раз и нужны конкурсы. Не надо ждать, надо стучаться во все двери. Талантов и ярких голосов нынче много. Лично я для конкурсов всегда искала сложные партии, с которыми можно удивить жюри и искушенную публику.

– В одном из интервью вы отмечали, что ради своей мечты – выступать на сцене Большого театра – пришлось отказаться от заманчивого парижского контракта.

– После первой крупной международной победы поступило приглашение в Парижскую оперу, но я безумно хотела петь в Большом, где были педагоги, с которыми я мечтала работать. Я была уверена, что именно так и должна поступить.

– На каких сценах вам выступать комфортнее всего?

– В Мюнхене, Гамбурге, Лондоне. Сейчас на крупнейших сценах мира выступает много российских топовых исполнителей. Здесь все зависит от работоспособности самого певца.

– Каждая ваша героиня – Виолетта, Амина, Норина, Бригитта, Ксения – существует на сцене в своем, зачастую полусказочном мире. Сами хотели бы пожить в какой-нибудь из представленных эпох?

– Я достаточно хорошо знаю своих героев и то время, при котором разворачиваются события в опере. Могу определенно сказать, что мне было бы страшно жить в тех обстоятельствах, в которых жили мои персонажи. Всякий раз это драмы, страдания. Мне лучше всего в настоящем.

– Двигаться по жизни приходилось благодаря хорошим людям или вопреки плохим?

– Мне повезло, что на моем пути оказались такие люди, как директор гимназии №1 Татьяна Аветовна Меркулова, которая помогла совсем еще юной девочке поехать на конкурс в Москву. И в моей жизни таких людей было довольно много.

– А приходилось ли вне сцены удивлять своими вокальными данными?

– Однажды на досуге я оказалась в караоке-клубе, где, как и все, исполнила песню. Ко мне тут же подошли завсегдатаи клуба и серьезно заявили: «Девушка, вы совершаете ошибку, вам просто необходимо быть певицей, а не растрачивать свой талант по пустякам». Ну, что тут сказать? Я так и поступаю.

фото Анатолия Позднякова
=============================================================
Фото и Видео - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 17, 2020 10:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020071702
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Любовь Казарновская
Автор| Оксана Крученко
Заголовок| Любовь Казарновская: Я смелая барышня
Где опубликовано| © газета "Южные горизонты"
Дата публикации| 2020-07-17
Ссылка| http://www.ugorizont.ru/2020/07/17/lyubov-kazarnovskaya-ya-smelaya-baryishnya/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото из личного архива

Оперная певица Любовь Казарновская 18 июля отмечает день рождения. Она не приемлет «ярлыков», даже хвалебных. Назовите ее, покорившую лучшие мировые сцены артистку, «дивой» и она только фыркнет в ответ.

Любовь Юрьевна, почему? «Дива» — прекрасное определение для звезды мировой оперы.

— Всех «крестят» дивами, звездами, императрицами, королевами... Это просто мода раздавать «всем сестрам по серьгам». Выдающиеся артисты не нуждаются ни в каких «позвякиваниях» громкими словами. Вот то, что сказал Лист о Полине Виардо: «Она не певица, а явление культуры». Вот это — да! Вот такое заслужить — высшая награда. И к этому надо стремиться. А для этого надо быть не просто талантливым, а интеллигентным, ищущим, думающим. И иметь ориентиры на настоящих Творцов, а не на модненьких и раскрученных, которых крестят примадоннами и королевами с королями.

Вы генеральская дочь. Чувствовали в детстве особое отношение со стороны сверстников, учителей?

— У меня была большая дружная семья. Родители старались развивать нас с сестрой — книги, театры, концерты. Образование было в приоритете. Родители не особо баловали нас всякими шалостями. И мои друзья из разных семей — и обеспеченных, и среднего достатка — были жадными до знаний и понимали, что в образовании есть ключ к нахождению своего места в жизни, профессии. Никто нас не делил на дочек и сынков высокопоставленных и простых родителей, а относились к нам соответственно нашему уму и воспитанию.

Были ли в семье правила?

— Да, конечно. Учеба — прежде всего. Родители всегда знали, где я, с кем встречаюсь. Приходить домой не поздно. И если задерживаюсь — звонить родителям. Я не скрывала своих друзей и молодых людей от них — всегда знакомила. Делилась с мамой своими радостями, сомнениями, могла задать любые вопросы. Взаимное доверие — правило жизни. Семейные праздники всегда старались праздновать вместе. Память бабушек-дедушек свято чтилась. Церковные праздники с бабулей отмечались свято.

А родители водили вас на оперу?

— Меня рано повели в оперу. Я была расстроена толстыми фигурами певцов, которые громко пели. Разочарование было полное. А когда стала заниматься пением, поняла, что опера — это чудо и совсем не надо быть толстой и громко орущей, а надо быть артисткой-художником с сильной энергией.

Ваша первая партия Татьяны из «Онегина». Как бы вы оценили свой дебют сегодня?

— К Татьяне я готовилась долго. Обожаю эту роль, этот образ. Мой дебют состоялся в возрасте, близком к возрасту моей героини. Я ощущала Татьяну всем сердцем, голосом. Это был большой успех, по оценкам профессионалов и публики. Как сказала мой педагог: «Станиславский бы тебя одобрил». Это высшая похвала.

Вам легко давалась творческая карьера? Можно сказать, что вы баловень судьбы?

— Легко в настоящем творческом процессе не бывает. Чтобы стать настоящим художником, надо пройти через трудности, разочарования, поиски — выстрадать профессию, найти свой путь. Легко только карьеристам, задача которых любой ценой подняться по карьерной лестнице.

Вы покорили лучшие сцены, а есть ли какой-то рубеж, которого еще хочется достичь?

— Творческий процесс — вот то, что мне интересно. Новые формы, работа над книгами, концертные программы разных стилей и жанров, создание спектаклей с молодежью — это то, чем я сегодня занимаюсь. А также — пишу книги, организуем с мужем международные фестивали, веду свой ютуб-канал. Поэтому мне смешны разговоры о том, чем я буду заниматься на пенсии. Пенсия — это не про меня. Считаю, что творческая мысль и желание творить в разных ипостасях — залог духовного и ментального здоровья.

Когда было проще, в советские времена или сейчас?

— Сейчас все могут поехать прослушаться, заключать контракты. В СССР с этим было гораздо сложнее. Зато те, кто гастролировал, были суперуровня исполнители. А какое у нас было образование! Мы выходили из консерваторий с серьезным багажом знаний и практикой на учебных сценах. Сегодня везде — рынок. Отвратительное слово, которое определяет суть этого мира. А в советское время были «небожители» — творцы. Не будем идеализировать, конечно, но в процентном отношении было меньше «шелухи».

А публика изменилась?

— Да. Сегодня многие ходят в театры и концертные залы ради тусовки, ради искусственно раскрученных имен, не очень разбираясь в качестве представления.

Вам приходилось когда-нибудь стоять перед сложным выбором?

— Карьера или честь и совесть — это непростой выбор для всех. Как говорится: огонь, вода и медные трубы — деньги, власть, слава. Многие ради этих благ становятся предателями и пускаются во все тяжкие. Я могу честно смотреть себе в глаза в зеркале.

Ваш самый смелый поступок?

— Я вообще смелая барышня. Говорю правду, отстаиваю ее. Не терплю, когда незаслуженно обижают людей, и могу высказать абсолютно честное мнение обо всем происходящем. Не терплю царедворцев с двойными стандартами и говорю об этом прямо, часто рискуя навлечь гнев на свою голову. Смелость и честность, прямодушие и открытость — прекрасные черты любого человека.

Досье

Любовь Казарновская родилась в Москве. Обучалась в Гнесинском институте. Окончила консерваторию и аспирантуру консерватории. До 1986 года солировала в Московском академическом музыкальном театре имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко.

С 1989 года выступает за рубежом. Исполняла ведущие партии на сцене нью-йоркской Метрополитен-опера, миланской Ла Скала с 1996 года.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5175

СообщениеДобавлено: Вс Июл 19, 2020 2:19 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020071901
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Алексей Рыбников
Автор| Евгения Кривицкая
Заголовок| АЛЕКСЕЙ РЫБНИКОВ:
Я ВСЮ ЖИЗНЬ ПРОВЕЛ В САМОИЗОЛЯЦИИ

Где опубликовано| © "Музыкальная жизнь"
Дата публикации| 2020-07-01
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/aleksey-rybnikov-ya-vsyu-zhizn-provel-v/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


В домашней студии, середина 1980-х

В июле отмечает юбилей Алексей Рыбников, один из немногих представителей композиторского цеха, чье имя известно абсолютно всем. Как личность он привлекает постоянным стремлением к экспериментам, в которые он погружается с юношеским азартом. Он не боится начинать с «чистого листа»: автор удивительно демократичной музыки к фильмам, он взялся за рок-оперы, потом утвердил себя в статусе академического композитора, автора шести симфоний, теперь стал кинорежиссером, сняв подряд три фильма.
Евгения Кривицкая (ЕК) встретилась с Алексеем Рыбниковым (АР), чтобы поразмышлять вместе о творчестве и смысле жизни. Мы начали разговор, когда действовали все запреты на передвижение и общение, а при расставании в интернете появились новости об окончании мер самоизоляции. Те, кто дочитают это интервью до конца, поймут закономерность такого исхода.

ЕК Алексей Львович, вы прекрасно выглядите, бодры и энергичны. Вас не тяготят ограничения, которые на нас наложены?

АР Я всю жизнь провел в самоизоляции. Композитор – это такая профессия, что если не изолируешься от общества, то и ничего не напишешь.

ЕК Эта весна оказалась особенно плодотворной, вы ведь завершили оперу по «Вой-не и миру» Толстого?

АР Не совсем так. Опера была закончена гораздо раньше, в трехактном варианте, с другой драматургией, партитура была не полностью инструментована. Теперь два действия, спрессованная форма, которая типична для моих музыкальных драм «Юнона и Авось», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». Переделка структуры потребовала даже обновление музыкального языка. Теперь основа – симфонический оркестр, академическое звучание с вкраплениями из других жанров: где рэп появится, где электронный ритм. Пение, конечно же, предполагается с микрофоном, чтобы певец смог передать все оттенки и нюансы человеческой речи.

ЕК В прошлых беседах мы с вами обсуждали вопрос названия этой оперы и тонкий момент «пересечения» с известным творением Прокофьева. Какое решение вы приняли?

АР Мы пробовали разные названия: «Князь Андрей», «Вой¬на и мир». Сейчас у нас рабочий заголовок – «Живые картины времен Александра I и Наполеона», чтобы не путать с прежними. Окончательного решения я еще не принял, для меня это пока загадка. Так, впрочем, было и у Льва Николаевича Толстого – он мучился, перебирая варианты: и пословицу пробовал использовать, чего только не выдумывал… Конечно, все реагируют на название «Вой¬на и мир», и когда я говорю с моими европейскими партнерами об этом сочинении, они очень активно откликаются: «Да, “Вой¬на и мир” – это то, что нам интересно». «А как же опера Прокофьева, классика? – спрашиваю я. – Ведь это то же самое, что написать еще одного “Евгения Онегина” или “Пиковую даму”». Их, представьте себе, это не смущает. Так что не знаю – может, дальше действительно «Евгения Онегина» напишу (улыбается). А если серьезно, то роман Толстого неисчерпаем, можно сочинить десять опер, и все будут разные. Надеюсь, что мне удалось подобрать свой ключик к роману.

ЕК Можно вас попросить рассказать, какие сцены вы отобрали для либретто?

АР Конечно. Я следовал за Толстым: у меня, как и у него, все начинается со сцены в салоне мадам Шерер. Потом – Аустерлиц, я дописал Гимн Наполеону, которого не было в предыдущей версии оперы. Далее мы попадаем в Отрадное, где дана экспозиция образа Наташи, и затем – новогодний бал, где показана вся история любви Наташи и Андрея. Следом – сцена в доме Ростовых, сватовство, отъезд Андрея, ожидание Наташи – на этом вопросительном знаке и заканчивается первый акт. Во втором действии – театр, Бородино, смерть Андрея. А заканчивается все, как у Толстого: Пьер приезжает к Наташе, и в конце – маленький сюрприз для зрителей. Я отбирал эпизоды романа, работающие на образ князя Андрея: опера прежде всего про него и про любовь на фоне громадных катаклизмов. А из нового – добавлены документальные материалы: выдержки из дневников и текстов, которые писал Наполеон, а также манифест Александра I и его речь на площади в Париже в момент въезда русских вой¬ск.

ЕК В Википедии написано, что перед тем, как приступить к работе над оперой, вы поехали в Венецию, чтобы там обдумать замысел. Это правда или исторический анекдот?

АР Я много раз бывал в Венеции, всегда с ¬какими-то идеями, там прекрасно работается. Да и во всех моих поездках я не прекращаю думать о сочинении музыки, она постоянно звучит внутри меня.

ЕК А где вам лучше всего работается?

АР Приходилось сочинять в разных условиях. Сейчас могу сказать, что мне потрясающе работалось в моем загородном доме, где я с супругой в самоизоляции провел последние три месяца. Я стал ценить сосредоточенность. Ведь как бывает: звонок, отвлекся, поехал на встречу, а потом приходится настраиваться заново. А тут никто мне не мешал, я творил запоем и получал большое удовольствие. Чем я занимался? Начал писать новое сочинение по просьбе одного из наших выдающихся музыкантов. Работал над партитурой оперы. И записал демо-версию «Вой¬ны и мира», где партии всех персонажей спел самостоятельно. Эта версия необходима как отправная точка для работы с актерами и творческой группой.

ЕК У вас есть домашняя студия для такой работы? Как вы технически сводили дорожки?

АР Это раньше нужны были большие студии, масса всяких аппаратов. Сейчас нужен компьютер – ноутбук Macintosh или Mac Pro, клавиатура Midi, наушники и все. У меня есть еще качественные внешние динамики, качественные микрофоны. Один такой комплект находится в Москве, другой – на даче, есть мобильный набор для поездок: где бы я ни был, могу сразу же воплотить любые идеи.

ЕК А как давно вы перешли в цифровой формат? Сейчас это модная тема, но для вас, как я понимаю, это естественный способ сочинения музыки.

АР Свой первый Macintosh я приобрел примерно в 1983-м, когда ездил в Англию на съемки «Юноны и Авось». С тех пор я работаю в цифровом формате – посчитайте, почти сорок лет. Я не знаю, кто сейчас переходит в цифровой формат, но для музыки это давно очевидно.

ЕК У вас есть, наверное, библиотека сэмплов, чтобы создать звучание симфонического оркестра в компьютере?

АР И много разных библиотек, с тембрами, штрихами. Но для этого уже существует наша базовая студия под Москвой, в Троицке, у моего сына. И все равно это не заменяет звучание живого оркестра. Мы создаем электронную модель для предварительного ознакомления с сочинением, чтобы после собрать музыкантов, сделать студийную запись, желательно даже на пленку. Возврат к виниловым дискам мне кажется очень правильным. Я даже хочу на пластинках выпустить ¬что-то из своих сочинений. Потому что с цифрой, как мы видим, бывают проблемы: возникают искажения, исчезает часть информации, носители перестают читаться. Получается, что компакт-¬диски, которые мы считали вечными, таковыми не являются. А с механическими носителями проблем нет – их поставь, они так же и звучат, как сто лет назад.

ЕК Я вижу, у вас есть даже патефон для старинных пластинок. Он работает?

АР Да. И не один такой аппарат. Ставишь на него старые пластинки, и они все звучат. Нужна хорошая иголочка и все. Поэтому мои фильмы, снятые на цифру, по законам Госфильмофонда существуют и в обязательной копии на пленке, и на видеокассетах в разных стандартах.

ЕК Вы меня опередили, упомянув о фильмах. О чем картины, когда намечены премьерные показы?

АР Первые два – это «Литургия оглашенных» и «Дух Соноры» по рок-опере «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», где я экспериментировал с жанром оперы в кино и поисками собственного киноязыка. Мы их показали и в Берлине, и в Каннах на кинорынках, был хороший прием у публики. Но в российском прокате в кинотеатрах их показывать бессмысленно: зритель, приходящий в торговые центры, психологически нацелен на развлечения. Я же создал не просто кино, а мультимедийное действо, где видеоряд будет подкреплен живыми исполнителями: например, в «Литургии оглашенных» должны петь живые хоры, в «Духе Соноры» – играть рок-группа. Мы уже пробовали, как это сделать: из саундтрека вычищаются дорожки рок-группы, которая играет в реальном времени, поверх зазвучит записанный вокал на фоне видеоряда, и рождается такой интересный симбиоз. Поэтому я поставил себе цель подготовить театральный прокат. Но тут оказались свои проблемы: в театрах нет такого акустического оборудования с системами 5.1, 7.1 с «окружающим» (surround) звуком, возможности рирпроекции… И тут нам повезло: появилась возможность, благодаря Департаменту культуры Москвы, приобрести такое оборудование – два мощных проектора, черный экран 16 метров на 10 в высоту, который работает и как театральный задник. Теперь сможем выходить на переговоры с театральными организациями. Иначе получался замкнутый круг: в кино нельзя показывать театральные постановки, а в театрах – кино.
Из-за изоляции приостановились все подготовительные работы, и теперь наша первая задача – смонтировать это оборудование на нашей репетиционной площадке к новому сезону.

ЕК А третий фильм?

АР Он называется «Потерянный», действие в нем переходит из реальной жизни – в балет, и обратно. Фильм тоже музыкальный, но форма в нем своя, оригинальная. Его можно показывать в обычных кинотеатрах, на телевидении, так как тут не требуется специальных технических решений.

ЕК А в чем новизна вашего киноязыка?

АР В подчинении структуры фильма – музыке. Главное – погружение в музыкальную ткань, все визуальные образы служат ее раскрытию, а не наоборот. А то ведь как в мюзиклах? Там станцевали, спели, музыка помогает драматическому действию. А для меня важна форма, можно какую угодно музыку написать, но если она расползается по форме, то перестает держать внимание, и это самое страшное. Музыкальная форма эти фильмы держит.

ЕК Кто помогал вам воплощать эти новые идеи?

АР У нас все были дебютанты. Ждали, что я, новичок в режиссуре, возьму маститого оператора, художника. Но мне настал бы конец. Они бы задавили меня авторитетом и сняли очередной фильм, похожий на их предыдущие. А от меня бы остались «рожки да ножки». А наш оператор Александр Мартынов раньше снимал в основном рекламу. Он учился в Австралии и представляет поколение, которое пока ищет себя. Ему важно было реализоваться в этом проекте, как и для меня. Ставка больше, чем жизнь! Мы вместе искали решения, придумывали нечто оригинальное. Одно дело – видеть и рисовать себе на бумаге раскадровки, мысленно представляя, другое – реальное воплощение в кино. А камера – это жуткий глаз, который видит все. Чуть-чуть свет не так поставил, и все: кадр разваливается. Мы уходили от изобразительных приемов сериала, детектива, добивались нестандартными средствами выразительности зрительного ряда. Огромное значение имела компьютерная графика. Работала интернациональная группа фрилансеров. Ребята сидели кто на Украине, кто в Сан-¬Франциско, кто в Казахстане. Пользовались программой, где все сводилось, а я на удаленке смотрел и просил внести те или иные правки. Мы «Дух Соноры» сняли за 31 день в павильоне, завешанном хромакеем по периметру 1300 метров. У нас светили прожекторы «спейс-лайт», свезенные со всей Москвы, создававшие ощущение дневного света, а потом туда с помощью компьютерной графики вписались Мексика, Америка…

ЕК Стало расхожим клише фраза «Мир изменился, мы не сможем вернуться к прежней жизни». Интересно ваше мнение.

АР Я надеюсь, что в октябре-¬ноябре этот коронавирус займет свое достойное место среди других 150 вирусов, с которыми мы постоянно живем. И мы будем говорить, как и прежде, что человек заболел острым респираторным заболеванием. Сейчас нас информируют, что вирус ослабел, стал менее агрессивным – так и должно быть, это естественный ход вещей в природе. А если болезнь искусственного происхождения, то тем более она недолговечна. Так что пусть Бог поможет, и это все сгинет.

ЕК Вы оптимистично смотрите в будущее!

АР А у нас другого выхода нет. Послушайте, но ведь бывали уже страшные эпидемии на земном шаре, и все равно после них возрождались – и театры, и другие зрелищные мероприятия. Если посмотреть на нынешнюю статистику, то в Москве здоровых людей – 98 процентов, а из всех заболевших смертельных случаев – полтора процента. О чем говорят цифры? О том, что большого масштаба это не приобрело, и, может быть, мы пройдем через это и выберемся.

ЕК Как вы планируете отметить юбилей?

АР Обычно вспоминают ранние опусы, написанные полвека назад. Но у меня накопилось много произведений, созданных за последние годы, которые я обязан предъявить зрителям. Из-за того, что день рождения в середине лета, все творческие вечера и концерты планируются на будущий сезон. Это касается постановки оперы «Вой¬на и мир», демонстрации в театрах фильмов, которые мы с вами обсуждали.

ЕК На какой сцене будет осуществлена постановка? Ведь у Творческой мастерской Алексея Рыбникова нет своего зала.

АР Почти тридцать лет мы репетировали в подвальчике на Поварской улице, но, откровенно говоря, это помещение морально устарело, мы его передаем обратно Департаменту культуры Москвы, а нам должны дать ¬что-то другое. Не знаю, будет ли там сцена и зрительный зал, но пусть хотя бы получится полноценное репетиционное пространство.
Я мечтаю, чтобы у нас начала действовать бродвейская система, когда любой коллектив мог бы прийти со своим проектом, договориться об условиях проката и начать работать. Да, есть традиции русского театра. Но у нас много театров, и не все успешно используют свои здания. Поэтому можно было бы ¬какие-то площадки – знаковые, красивые – сделать свободными для показа спектаклей разных трупп. Иначе приходится одалживаться, играть в неудобные дни – например, по понедельникам, когда у большинства стационарных театров выходной.

ЕК Во время изоляции российские режиссеры, в том числе музыкальных театров, обсуждали вопрос копродукции между российскими театрами. О¬пять-таки как на Западе, чтобы театры объединялись, и спектакль сразу планировался к показу в разных городах.

АР Прекрасная мысль, давно пора. Можно делать франшизу. Эндрю Ллойд Уэббер только так и работает: делает постановку и потом «копирует» ее на разных сценах. Надо и у нас покончить с рутиной, чтобы подул свежий ветер. А с «Вой¬ной и миром» хотелось бы стартовать на знаковой площадке. Нас потом ждут в разных странах – и в Америке, и в Израиле, и в Китае. Мы – гастролирующая труппа, и нам это нравится. Я вижу в этом определенную миссию – приезжать в самые неожиданные места, играть наши спектакли людям, доставлять им радость – это ни с чем не сравнимо.

ЕК У меня вопрос к вам как Председателю Совета Союза композиторов России. Как живет организация?

АР Мы довольно прочно встали на ноги благодаря поддержке Российского музыкального союза. Жизнь стала динамичной, проходят конкурсы, придуманы новые фестивали. Я вижу результаты наших усилий: молодые композиторы почувствовали, наконец, серьезную поддержку и внимание. Теперь осталось дело за малым – привлечь публику в залы своей музыкой, чтобы люди с азартом рвались в зал и слушали новые произведения. Это самая больная тема. Я помню, что творилось, когда Шостакович показывал премьеру новой симфонии. А наша тогдашняя молодежь – Буцко, Губайдулина, Шнитке, Денисов, Пярт, другие… Например, Ростропович сыграл Концерт для виолончели Банщикова – каким это становилось событием, как горячо и живо воспринималось публикой. А теперь такого жгучего интереса нет, и это обидно. Поэтому, когда мы смотрим партитуры конкурсантов или принимаем молодежь в Союз композиторов, я внимательно оцениваю потенциальную возможность привлекательности для публики. Когда мы обсуждаем, то говорим, что это хорошо сделано, а это даже можно в концерте показать. В каждую эпоху в обществе востребованы определенные слои музыки. Сейчас время аккомпанирующей музыки, как я ее называю. Вы посмотрите – авторы песен почти всегда «анонимы», называют имя популярного исполнителя, а композитора «забывают». Да, публика идет в концертные залы, где слушает классику, модных дирижеров, восхищается исполнителями, а творчество современного композитора мало кого интересует. Я не призываю писать попсу, но получается, что сейчас современная академическая музыка оторвана от слушателя. Но так ведь было не всегда. В XIX веке слушали и исполняли современных композиторов – например, Чайковского, Римского-¬Корсакова, Мусоргского с не меньшим успехом, чем музыку предыдущих поколений композиторов.

ЕК Вы себя считаете счастливым композитором? Вы ведь любимы публикой.

АР Двоякое ощущение. К¬акие-то вещи в 1970-е – 1980-е годы пользовались большим вниманием, я даже удивлен успеху «Юноны и Авось», так как сочинял ее как абсолютно серьезную партитуру. Но дальше начался сложный путь, продвижение «Литургии оглашенных» шло труднее, но и времена поменялись. Тем не менее сочинение было восторженно принято не только в России, но и в Америке, что стало для меня приятной неожиданностью. Потом я обратился к симфонической музыке, ее тоже принимали «на ура», но звучит она намного реже. Регулярно меня играют ¬почему-то в Будапеште. Последняя запись оттуда – это симфония «Воскрешение мертвых», прозвучавшая в великолепном зале Академии Ференца Листа. Там огромный состав, 200 участников – хор и оркестр, но венгры нашли возможность и время все разучить и исполнить. До этого они показали мою Шестую симфонию в Оперном театре, сделав к ней видеоряд. У них постоянно ¬что-то происходит, а здесь я такого жизненного нерва не ощущаю. И в этом смысле меня это огорчает. Два года назад прошел мой авторский концерт в Казани, на фестивале современной музыки «Конкордия», который проводит Александр Сладковский. С тех пор ничего подобного не происходило. Вот бы его повторить в Москве. Но для этого ¬кто-то должен взяться за его организацию. Я все это время занимался съемкой фильмов, оперой. Теперь, очевидно, надо прилагать ¬какие-то усилия – не мне, конечно, но, может быть, ¬какая-то компания взялась бы довести все это до зрителя, в том числе и до московского. Ведь пока в Москве не произойдет, то событие как бы и не состоялось. А возвращаясь к вашему вопросу: в ¬какой-то степени я счастливый, а в ¬чем-то еще жду своего часа.

ЕК А в жизни вы счастливы?

АР В жизни я себя стал ощущать маленькой частицей многомиллиардного человеческого сообщества. Отбросил индивидуализм, потому что почувствовал, что вся планета начинает приходить в движение. И ни один человек не может остаться в стороне от этого движения – речь не столько об эпидемии, сколько о движении мысли, диком разброде. Мы живем во времени, когда сорваны маски, когда все скелеты из всех шкафов вытащены. Все, о чем говорили шепотом, с многозначительным выражением глаз, теперь про это орут, спорят, дискутируют – о чудовищных вещах, которые себе представить невозможно. Это совершенно новое сознание – с одной стороны, ощущение кошмара, ужаса, с другой – осознание того, что раньше все замалчивалось, с вежливыми улыбками прикидывались, что ничего не происходит. В моих произведениях давно обо всем написано: «Литургия оглашенных» была задумана в 1982-м, в 1991 году состоялась премьера, в 1994-м мы ее привезли в Америку, теперь сняли фильм. Там есть это предощущение мировой катастрофы. И я не думал, что доживу до таких времен, когда увижу свершение моих предчувствий воочию. Но Бог бережет. И в этом – величайшее счастье, что на тебя нисходит свыше Дух, который позволяет себя крепче чувствовать в этом мире. Это и есть счастье.
Я пишу сейчас книжечку, где размышляю о разных вещах, в том числе о такой «нерешаемой» проблеме, а в чем собственно смысл нашей жизни. В моем возрасте об этом задумываются, я уверен, многие. У меня несколько парадоксальный взгляд на это. Вот Толстой создал своих героев – Наташу Ростову, Андрея Болконского, Анну Каренину, Достоевский – братьев Карамазовых, Раскольникова. Они существуют на бумаге и в воображении людей. А нас Бог создал живыми, и мы участвуем в этом громадном сюжете, который разыгрывается через миллиарды судеб. И у нас, в отличие от этих литературных героев, есть возможность быть благодарными Богу за то, что он вообще подарил нам счастье жизни. Наверное, это и есть главный смысл нашего бытия.

===============
все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5175

СообщениеДобавлено: Вс Июл 19, 2020 2:22 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020071902
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Алексей Рыбников
Автор| Владислав Крылов
Заголовок| Духовный стан: Алексей Рыбников и его музыка
Композитор, соединивший в своем творчестве православную традицию и авангард, отмечает юбилей

Где опубликовано| © "Известия"
Дата публикации| 2020-07-17
Ссылка| https://iz.ru/1035613/vladislav-krylov/dukhovnyi-stan-aleksei-rybnikov-i-ego-muzyka
Аннотация| ЮБИЛЕЙ


Алексей Рыбников
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков


Для нескольких поколений его музыка стала не просто саундтреком к любимым фильмам — а саундтреком детства, отрочества, взросления. Многие, наверно, с удивлением узнавали, что песенки Красной Шапочки и Буратино, романтические мелодии из «Вам и не снилось», космические синтезаторные пассажи в «Через тернии к звездам» и пронзительные «Безнадежные карие вишни» — плоды вдохновения одного и того же композитора. Сегодня, 17 июля, Алексею Рыбникову исполняется 75 лет — «Известия» присоединяются к поздравлениям.

Русский век

В биографии Рыбникова, как в зеркале, отразился русский ХХ век — со всем его величием и трагизмом, противоречиями и закономерностями. Сын донской казачки, дочери царского офицера, и скрипача-еврея, которым вряд ли суждено было встретиться, если бы не революция, перемешавшая и поломавшая судьбы и социальные структуры. Глубоко православный человек, крещенный матерью сразу после рождения и вынужденный почти половину жизни если не скрывать, то не афишировать свою веру.
Один из крупнейших советских композиторов — и в силу цензурных ограничений для большей части публики автор блестящей, глубокой но всё же по определению слегка несерьезной музыки для кинематографа. Такова была судьба большинства композиторов, не желавших замыкаться в «скорлупе» дозволенной режимом эстетики — Шнитке, Губайдулина, Артемьев, Тухманов работали в кино, писали в стол, иногда — для «разрешенной» советской эстрады. Рыбников, впрочем, сделал смелый шаг, написав первые советские рок-оперы — «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнону и Авось» — и сумев донести их до слушателя и зрителя.

В наши времена детей часто с малолетства готовят, на американский манер, к карьере эстрадных звезд. В СССР 1950-х эстрада всё еще оставалась искусством несколько второго сорта (хотя — вспоминая Утесова, Шульженко, Бернеса — совершенно несправедливо). А вот юные таланты в «серьезных» областях получали поддержку на государственном уровне. Семья Рыбниковых-Беймшлаг (родители официально заключили брак лишь в начале 1960-х; Алеше досталась фамилия матери) переехала из крохотной комнаты без горячей воды в собственную квартиру, пусть и «однушку», благодаря содействию председателя Союза композиторов Тихона Хренникова, ознакомившегося с нотами сочинений 11-летнего Алексея. «Ванна, горячая вода! По тем временам это было что-то невероятное. Ведь раньше мы ходили мыться в баню в Оружейном переулке», — вспоминал Алексей Львович годы спустя. Но что, наверно, еще более важно, наставником мальчика в ЦМШ, а затем в консерватории был сам великий Арам Хачатурян.

Рок-музыка заинтересовала молодого композитора не сразу. «Я сочинял в серийной технике, в технике авангарда того времени. Но я не мог убить в себе эмоциональность. Ведь музыка, построенная по определенным системам, очень часто становится холодной и умозрительной. (...) Но потом все-таки мне надоел этот музыкальный язык. Когда я думал, что нужно писать следующее произведение тем же языком, мне становилось скучно и неинтересно. А если мне что-то неинтересно, я этого никогда не делаю. И в тот момент меня заинтересовала рок-музыка», — рассказывал Рыбников в интервью «Известиям».

Русский «Авось»

Добиться воплощения своих идей в жизнь оказалось непросто. «Звезду и смерть» худсовет (как невинно называлось в советское времена цензурное ведомство) отвергал 11 раз! «Юнону и Авось» Рыбникову и руководителю «Ленкома» Марку Захарову удалось, впрочем, «пробить» с первого раза. Возможно, в этом было и вмешательство высших сил. Как вспоминал автор либретто Андрей Вознесенский, «Марк повез меня на такси в Елоховский собор. «Есть еще кое-кто, который может помочь», — сказал он. В Елоховской церкви мы поставили свечки у иконы героини нашего спектакля — Казанской Божьей Матери. И утром постановка оперы была разрешена! Маленькие образки нашей святой заступницы я отвез Караченцову и Шаниной».

«Юнона и Авось» сыграла огромную роль в судьбе всех, кто имел отношение к спектаклю, — не исключая, конечно, и Рыбникова. Префикс «рок» старательно избегался, чтобы избежать неприятностей с цензурой — но все прекрасно понимали, что имеется в виду под определением «современная опера». Запись, сделанная еще в 1980-м до самой постановки, была выпущена «Мелодией» двойным лонгплеем спустя год после премьеры в «Ленкоме» — общий тираж альбома в советское время оценивается в несколько миллионов экземпляров.

Сам спектакль мгновенно стал аншлаговым для театра (собственно, вот уже почти четыре десятка лет именно с «Юноной и Авось» для большинства театралов ассоциируется само имя «Ленком»), но и культурным шоком для советской публики. «Уже в фойе мне стало не по себе: кругом горели свечи, всё это напоминало церковь. А в церковь советской девушке ходить не следовало», — вспоминала в частной беседе посещавшая одно из первых представлений оперы москвичка. «Юнона и Авось» в разных форматах — от концертной версии до балета — идет на сценах почти десятка театров России и зарубежья по сей день.
Но не меньшее удивление вызвала опера Рыбникова и у европейцев, познакомившихся с постановкой вскоре после москвичей. Французский модельер Пьер Карден, приятельствовавший с Вознесенским, добился только что не через самого Андропова разрешения на гастроли «Ленкома» в Париже. Успех был ошеломительным: западная публика не ожидала увидеть столь современную сценографию, смелую, раскованную игру актеров. И уж полной неожиданностью была музыка, в которой воедино сливались элементы прогрессив-рока, русской духовной музыки и западноевропейского авангарда ХХ столетия. Рыбников, уже признанный на родине лучшим композитором 1979 года, получил и международное признание.

Параллельно Рыбников продолжал работать в кино. 1970-е были связаны для него в основном с детским кинематографом («Большое космическое путешествие», «Про Красную Шапочку», «Приключения Буратино», «Волк и семеро козлят на новый лад»), для которого композитор писал легкую, изящную, по-хорошему привязчивую музыку. Это были настоящие поп-хиты — недаром многие песни из тех фильмов позже вошли в репертуар исполнителей постсоветского времени. В следующее десятилетие Рыбников всё чаще активно экспериментировал с электронным звучанием, соединяя его и с традициями духовной музыки («Русь изначальная»), и с атональным авангардом («Через тернии к звездам»).

Русский дух

После того как Россия рассталась с коммунистической идеологией, композитор смог уже свободно представить мистерию «Литургия оглашенных» — сложное и музыкально, и постановочно театральное представление. В 1999 году Алексей Львович основал собственный театр, с которым работает и по сей день. Он отчаянно не соглашается почивать на лаврах — и подчиняться требованиям «формата», коммерческой необходимости или политической ситуации.
Продолжая писать музыку для кино, Рыбников вернулся к большим серьезным формам. Его симфониями, входящими в большой духовный цикл, начатый «Литургией оглашенных», дирижируют Гергиев и Курентзис. Кроме того, он всерьез занялся кинорежиссурой, перенеся на экран несколько своих сочинений.

Но именно духовная, религиозная музыка начинает занимать главное место в творчестве Рыбникова. «Есть особый вид творчества — создание произведений духовной тематики. Оно в принципе незыблемо и не реагирует на происходящее в мире, потому что там уже всё произошло. В Библии уже всё написано и даже то, чем всё кончится», — сказал композитор в недавней беседе с «Известиями». Сегодня ему 75 — по нашим временам не возраст. Впереди — окончание работы над начатой еще в 2010 году оперой по «Войне и миру» и, хочется верить, множество других больших работ.

============
все фото и видео - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 22, 2020 9:30 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020072201
Тема| Музыка, Опера, Итоги сезона, Персоналии,
Автор| Лариса Барыкина, Сергей Бирюков, Екатерина Бирюкова, Марина Гайкович, Майя Крылова, Петр Поспелов, Ольга Русанова, Сергей Уваров
Заголовок| КУЛЬТУРА В ПЕРИОД ЛОКДАУНА
«МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ» ПОДВОДИТ ИТОГИ КОНЦЕРТНО-ТЕАТРАЛЬНОГО СЕЗОНА 2019-2020

Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2020-07-21
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/kultura-v-period-lokdauna/
Аннотация| Итоги сезона

Год 2020 войдет в историю человечества как небывалый, ни с чем не сравнимый по внезапному изменению жизненного уклада. Есть стойкое ощущение, что мы стали героями произведения в жанре фэнтази, настолько невероятно то, что с нами происходит. Закрытые границы, разъединение людей, сужение культурного поля до экрана мобильного телефона – кажется, что ни в каких писательских или кинематографических фантазиях до такого не доходило. «Коронавирус стер все события сезона из памяти», – ответили некоторые критики на предложение поучаствовать в обсуждении итогов сезона. И все же многие достижения минувшей осени и зимы оказались нас только яркими, что высоковольтность их энергетического и эмоционального напряжения сохраняет свое воздействие, несмотря на все жизненные катаклизмы. Разумеется, что мы предложили высказаться коллегам и о ситуации сегодняшнего момента, чтобы вкупе сложить две половинки сезона, разделенного на «до» и «после» объявления пандемии.



Лариса Барыкина,
музыкальный и театральный критик

Ощущение сезона

Ощущение прерванного полета. Сезон оборвался на высокой ноте, в марте шли показы фестиваля «Золотая Маска». И вдруг все и везде закончилось, все фестивали и премьеры отменились. Такого мы не испытывали никогда.

Тренд сезона

Переход от живой жизни к жизни в онлайн. Тренд невольный, но показательный. Театры и фестивали, оркестры и филармонии невероятными усилиями старались остаться на плаву, остаться в общении со зрителем.

Событие сезона

Возвращение режиссера Дмитрия Чернякова в российский контекст, его работа в Большом театре и премьера оперы «Садко». Мне кажется, вернуть одного из самых выдающихся оперных режиссеров нашего времени в Россию – было очень важно. И хотя сам спектакль вызвал больше дискуссий, чем однозначных похвал, 9-летняя пауза была прервана, у режиссера появились и другие планы.

Гастроли сезона

«Турангалила» О.Мессиана в исполнении Уральского академического филармонического оркестра под управлением Дмитрия Лисса сначала прозвучала на закрытии V Международного фестиваля «Евразия», а потом ее услышали в Москве, в зале «Зарядье», и в Петербурге, в Мариинском театре.

Приезд в Россию сэра Джона Элиота Гардинера.

Персона сезона

Богдан Волков. «Похождения повесы» в МАМТ, «Салтан» в Брюсселе, декабрьский концерт к 10-летию Молодежной оперной программы Большого театра.

Открытие сезона

Мария Остроухова, умная и талантливая певица, до недавнего времени почти не выступавшая в России.

Молодой артист/артистка сезона

Победитель Конкурса Чайковского Александр Канторов.

Ньюсмейкер сезона

Как-то никто особо одеяло на себя не тянул.

Провал сезона

Несколько невыразительных спектаклей и проходных концертов вспоминать не хочется.

Прорыв сезона

«Сильва» в Театре Музкомедии Екатеринбурга. Абсолютный прорыв в жанре оперетты, которая все последние годы тихо и безнадежно загибалась. Постановщики (дирижер Дмитрий Волосников, режиссер Дмитрий Белов, вся команда, включая аранжировщиков) нашли ключ к тому, чтобы сделать пропахший нафталином и штампами вид искусства живым, современным, волнующим до спазмов, веселящим, как шампанское.

V Международный фестиваль «Евразия» с самой мощной и уникальной программой за все время существования. Первое в России исполнение оратории «Плот “Медузы”» Хенце, первое в России полное исполнение «Триптиха о Тристане» Мессиана, международный симпозиум «На пути к новой филармонии», когда директора крупнейших европейских концертных площадок делились опытом и обсуждали проект нового концертного зала в Екатеринбурге Zaha Hadid Architects.

Парадокс сезона

Переход к жизни в онлайн принес неожиданное: публика концертов и оперных трансляций была многочисленнее публики спектаклей драматических. Музыка оказалась великим терапевтом, число меломанов прибыло, и в этом признались очень многие, подчас далекие от музыки люди.

Ожидания

Возвращение к прежней жизни в полном объеме.

Опыт онлайн концертов, спектаклей и лекций: насколько он интересен и полезен, с вашей точки зрения?

Опыт оказался полезным, эти форматы будут занимать все более серьезное место в нашей жизни. Их несомненные плюсы: реактивность и, главное, преодоление всех границ, отсутствие централизации как серьезного порока устройства нашей культурной жизни. Место проживания и пребывания, как и количество денег, тут не становятся главным фактором.

Есть ли для вас разница между онлайн-концертами без публики и архивными трансляциями? Насколько часто вы в последние три месяца смотрели то и/или другое?

Смотрела много, хотя и по убывающей. Есть и разница. В записях чувствуется дыхание зала. В целом и то, и другое – паллиатив, вынужденная мера. Они никогда не смогут заменить живого искусства, потому что экран – все равно стена. Он не дает живой энергетике циркулировать между сценой и публикой. А взаимообмен энергией – чуть ли не главное, за чем мы идем в театр и на концерт. Трансляции, только если они были высокого качества (плохие – это обратный результат), дают возможность профессионального роста, насмотренности, знания контекста и т.д. Но смотреть аналитическим взглядом эксперта (подобной работы хватало всегда) и получать полное впечатление (удовольствие) в зрительном зале – разные вещи.

Как вы сегодня оцениваете важность личного общения для музыкантов, музыкальных критиков? Может ли онлайн убить профессию?

Именно сейчас мы оценили глубокий смысл фразы «роскошь человеческого общения». Личное, глаза в глаза, с улавливанием всех интонаций и телесных движений, останется роскошью, подчас недоступной. Но социальные сети задолго до пандемии приучили нас к другому общению, конечно, гораздо более поверхностному и легковесному. Несколько интервью, которые я давала и брала в Zoom, оказались непростым испытанием. Но нашу профессию онлайн убить не может. Может дать новый опыт. Другое дело – образование.

Изменилась ли ваша личная система профессиональных ценностей?

Мне уже поздно менять свои взгляды, а уж тем более ценности.




Сергей Бирюков,
редактор отдела культуры газеты «Труд»

Ощущение сезона

Благодаря свалившемуся на всех испытанию мы вдруг вспомнили, что принадлежим к одному роду – людскому, к одной из важных его разновидностей – музыкантской. Об этом очень хорошо сказал Денис Мацуев: «Когда играешь, а там, где должна быть публика, – пустота, екает сердце. Но все равно надо играть, чтобы люди не остались без музыки».

Тренд сезона

Музыка и ее проблематика молодеют. Молодыми силами открываются важные пласты национального наследия – например, опера «Тюляк» Назиба Жиганова, о которой я раньше, к стыду, понятия не имел, а это самый настоящий татарский «Китеж», который мы теперь узнали благодаря приглашению оперной студии Казанской консерватории на фестиваль «Видеть музыку». Молодежь ставит в театрах регионов спектакли на актуальные темы утверждения юной личности во взрослом мире, поиска ребенком любви и понимания («Пробуждение весны» в пермском «НеМХАТе», «Одиссея 2К19» питерского Социально-художественного театра, «Внутри» воронежского «Нового театра»). Один из пиков сезона – «Жестокие дети» Филипа Гласса в Театре имени Сац об инфантилизме как смертельно опасной болезни общества.

Событие сезона

Трудный вопрос, но, наверное, при всей неоднозначности впечатления – все-таки «Садко» в Большом театре. Произведение любимого композитора-классика в великолепном музыкальном донесении команды Тимура Зангиева и в режиссерском прочтении Дмитрия Чернякова. Хотя многолетнее сидение Дмитрия Феликсовича на одном приеме – превращении оперного сюжета в квест для решения психологических проблем его «героев» – не может не вызывать вопросов. А вот какой работе я бы выставил «пять» без всяких минусов (хотя она не была столь шумной по резонансу) – «Похождения повесы» в МАМТ. Кстати, с тем же дирижером Тимуром Зангиевым, с великолепным режиссерским решением Саймона Макбёрни и изумительным Богданом Волковым в заглавной партии.

Гастроли сезона

Кто-то из моих коллег, наверное, назовет приезд театра «Буф дю Нор» со спектаклями Why? Питера Брука и Zauberland Кэти Митчелл, кто-то – концерт Мальтийского симфонического оркестра, сделавшего неожиданно мощный рывок под руководством яркого армянского дирижера Сергея Смбатяна. Соглашусь с ними и все же особо отмечу факт, возможно, не всеми замеченный: в Казань на Шаляпинский фестиваль вновь, как и во многие прошлые годы, приехала замечательная бригада украинских солистов – Сергей Ковнир, Сергей Магера и др. Как прекрасно, что эта ниточка между нашими культурами существует, что нас по-прежнему радует симфоническими программами дирижер Кирилл Карабиц (только жаль – в свой последний приезд он не сыграл ничего из сочинений современных украинских композиторов). Верю, что эта связь окажется в конечном счете сильнее, чем желание иных политиков по обе стороны границы сделать ее кровоточащим рубцом.

Персона сезона

Я бы сказал, что это Георгий Исаакян. Хотя прежде далеко не все его работы мне нравились, но уже одна инициатива – упомянутый фестиваль «Видеть музыку» – стоит огромной благодарности тех, кому интересен российский музыкальный театр во всем его объеме. Кстати, «Жестокие дети», как и вышедший в «Геликон-опере» чуть раньше «Орландо, Орландо» все на ту же молодежную тему, – его работы.

Открытие сезона

Опера Верди «Стиффелио» на Крещенском фестивале «Новой Оперы». Мощнейшая драма, Верди на крутом своем взлете, уже предслышащий самые гениальные страницы «Травиаты», «Аиды», Реквиема, «Силы судьбы». Дуростью этой самой судьбы мир едва не лишился шедевра, но сейчас в отличном исполнении (пока – концертном) под управлением Александра Самоилэ он пришел и к нам.

Молодой артист/артистка сезона

Московский пианист, воспитанник класса Валерия Пясецкого Олег Худяков, сведений о котором в интернете почти нет, самое подробное, что удалось найти, – резюме, пардон, на сайте репетиторов. Тоже ирония судьбы. Но я, услышав, как самозабвенно Олег играет и ведет за собой ансамбль на конкурсе молодых композиторов, традиционно проходящем на Зимнем фестивале Юрия Башмета в Сочи, понял, что это Музыкант с большой буквы.

Ньюсмейкер сезона

Теодор Курентзис, чья musicAeterna активно обживает новый культурный контекст в Петербурге, одновременно укрепляя и свои позиции в мире. Один полный цикл симфоний Бетховена во время мирового тура, который увенчается их исполнением на юбилейном фестивале в Бонне, чего стоит.

Провал сезона

Музыкальный спектакль Хайнера Гёббельса «Все, что произошло и могло произойти» в санкт-петербургском Музее стрит-арта. Завышенные ожидания на основе предшествующих работ этого блистательного постановщика-изобретателя («Вещь Штифтера», «Когда гора сменила свой наряд», «Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой») не подтвердились: замах на тему «все обо всем» дал пафосный и малосодержательный результат.

Прорыв сезона

Активизация композиторских сообществ, прежде всего Союза композиторов России – имею в виду цикл концертов «Я – композитор» в зале «Зарядье» и фестиваль «Пять вечеров» в Доме композиторов, напомнившие (а кому-то открывшие), что в регионах работают первоклассные мастера – например, Борис Гецелев в Нижнем Новгороде, Игорь Дороднов в Саратове. Прозвучала и великолепная камерная музыка Сергея Слонимского – последнего петербургского классика, которого мы, к несчастью, потеряли в феврале.

Парадокс сезона

Изумительное выступление оркестра «Солисты Москвы» на закрытии фестиваля «Русские сезоны» в Германии (Гамбург, Эльбская филармония, декабрь). Это была игра истинных обладателей «Грэмми»! В родном отечестве мы такое слышим не всегда. Ответственность перед мировым слушателем выше?! Ну и давняя загадка, в этом сезоне с особой очевидностью напомнившая о себе в дни празднования 10-летия Молодежной оперной программы Большого театра. Пели прекрасно – но отчего выпускники этой программы, на которых, между прочим, тратится часть театрального бюджета, практически никогда не задерживаются на сцене самого ГАБТ, а сразу отправляются в «Новую Оперу», МАМТ, лучшие зарубежные компании? Неужели Большому настолько плевать на собственных воспитанников, да, в конце концов, на собственные деньги? Спросить бы об этом В.Г. Урина…

Ожидания

Мысль, что после полугодового локдауна культура расправит свои плечи, как освобожденная пружина, вполне банальна, но именно потому хочется верить в ее реальность. Пример – проект Фонда Дмитрия Аксенова «Русская музыка 2.0», в финале которого (конец 2020 года) нам обещают девять новых работ наиболее ярких современных российских композиторов.

Опыт онлайн-концертов, спектаклей и лекций: насколько он интересен и полезен, с вашей точки зрения?

Не может быть двух мнений: всякое умножение каналов информации полезно. К сожалению, я не слышал концертов и лекций, сосредоточился только на музыкальных спектаклях – но это, без преувеличения, открыло мир. Конечно, что-то было видено и раньше, но теперь две сотни просмотров дали гораздо более полное, чем прежде, представление о мировом оперном театре, его ключевых фигурах, месте в нем отечественной сцены. Не скрою, поначалу взяло уныние от того, какими провинциальными, почти самодеятельными стали казаться многие работы наших театров, на которые мы прежде реагировали вполне положительно, по сравнению с лучшими постановками Венской, Нидерландской, Берлинской, Франкфуртской, даже Валенсийской (ни одного спектакля которой я прежде не видел) оперы. Но постепенно баланс стал выправляться, особенно неустанными усилиями Мариинского театра, чей репертуар и архив безбрежны (хотя и очень неровны). Кстати, «Орландо, Орландо» я тоже впервые посмотрел только совсем недавно на YouTube-канале «Геликон-оперы» – живьем в дни премьеры почему-то не удалось этого сделать.

Есть ли для вас разница между онлайн-концертами без публики и архивными трансляциями? Насколько часто вы в последние три месяца смотрели то и/или другое?

Разница огромная, про концерт без публики все сказано уже процитированным мною Денисом Мацуевым. Я, посмотрев тот и еще два-три подобных концерта, оценил благородный порыв артистов, но больше на трансляции такого рода не заглядывал. Архивные записи – нечто совершенно иное, они – прекрасный способ документации самого эфемерного из искусств – театра. Другое дело – всегда надо помнить: о театральной работе нельзя судить только на основе ее видеоверсии. Например: мне пока что единственный раз в жизни повезло быть в Метрополитен-опере, и спектакль «Дон Жуан» запомнился как музыкально очень качественный, но визуально мрачный и скучноватый. Химия видеопоказа сделала это зрелище одним из самых интригующих и мистических за последние четыре месяца. Но зато я теперь знаю, на что делать поправку при видеопросмотре и в какой степени достижения «химиков» могут приукрасить работу тех, кто вырастил исходный органический продукт.

Как вы сегодня оцениваете важность личного общения для музыкантов, музыкальных критиков? Может ли онлайн убить профессию?

Онлайн замечателен, в третий, пятый, сотый раз повторяю это, как наверняка и многие мои коллеги. Вспомните те же выступления в сети неугомонного Мацуева. Меня они, заряженные мощной Денисовой энергетикой, очень поддержали. А как трогали опыты противостояния ужасной ситуации разобщения, когда люди по интернет-эстафете записывали партитуры! Как схватил за сердце, например, чудесный антракт к третьему действию «Кармен», который мне прислали друзья из Оперы Сан-Франциско, а я поделился им в Фейсбуке. Но не надо доказывать, что никакой онлайн не заменит живого ансамбля и общения с залом, заполненным слушателями. Это очевидно для практики музыкального исполнения, но думаю, что в не меньшей степени актуально и для тех, кто пишет о музыке. Ужасно жалею, что не решился на днях пойти в Башмет-центр на пресс-конференцию организаторов фестиваля Чайковского в Клину – все-таки я в группе риска, об этом не стоит забывать. Но, говорят, коллеги там буквально набросились друг на друга с расспросами и рассказами, насколько это позволили сохраняющиеся санитарные меры. А сколько наших рецензий родились из такого вот общения после премьеры, когда мы с Ольгой Русановой или Натальей Зимяниной или с десятками других коллег-друзей не могли отлипнуть от колонны Большого театра или крыльца Большого зала консерватории после очередной премьеры…

Изменилась ли ваша личная система профессиональных ценностей?

Система ценностей не изменилась, а вот шкала и масштаб – да. Но об этом я уже достаточно сказал выше.




Екатерина Бирюкова,
шеф-редактор раздела «Академическая музыка» портала colta.ru

Ощущение сезона

«Поставили на паузу».

Тренд сезона

Крах системы долгосрочного планирования.

Событие сезона

Финал мучительного «театрального дела», тянувшегося три года.

Гастроли сезона

Первый приезд в Россию ключевой фигуры из мира исторически информированного исполнительства – Джона Элиота Гардинера со своими музыкантами.

Персона сезона

Режиссер Дмитрий Черняков, после долгого перерыва вновь работающий в России. Перед локдауном успел выпустить на Исторической сцене Большого театра монументального и загадочного «Садко».

Открытие сезона

Пианистка Варвара Мягкова.

Молодой артист/артистка сезона

Дирижер Тимур Зангиев («Похождения повесы», «Садко»).

Ньюсмейкер сезона

Теодор Курентзис, переехавший со своей командой из Перми в Санкт-Петербург.

Провал сезона

Отмененное коронавирусом празднование 250-летия Бетховена.

Прорыв сезона

«Похождения повесы» в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, копродукция с фестивалем в Экс-ан-Провансе.

Парадокс сезона

Отличный бетховенский цикл концертов в «Аптекарском огороде», вмиг рассыпавшийся в середине пути, потому что заказчик Александр Альмин решил больше не платить зарплату куратору проекта Роману Минцу.

Ожидания

Что новый сезон все-таки откроется.

Опыт онлайн концертов, спектаклей и лекций: насколько он интересен и полезен, с вашей точки зрения?

Этот опыт не то чтобы совсем новый. Просто сейчас он был безальтернативный. Но вообще, онлайн стремительно развивается, в нем может быть не только информативная, но и эмоциональная ценность, я вполне позитивно к нему отношусь.

Есть ли для вас разница между онлайн-концертами без публики и архивными трансляциями? Насколько часто вы в последние три месяца смотрели то и/или другое?

Разница есть, это просто разные жанры. Часто смотрела то и другое.

Как вы сегодня оцениваете важность личного общения для музыкантов, музыкальных критиков? Может ли онлайн убить профессию?

Профессию может убить отсутствие живых концертов. А общаться по поводу них можно и в соцсетях.

Изменилась ли ваша личная система профессиональных ценностей?

Не готова ответить на этот вопрос.




Марина Гайкович,
заведующая отделом культуры «Независимой газеты»

Ощущение сезона

Сезон оборвался на самом интересном месте, ведь, как правило, на март-апрель приходится одна из его кульминаций, когда кроме текущих московских событий плотно идут спектакли «Золотой Маски» и т.д. Ощущение – морока, сна.

Тренд сезона

Онлайн-трансляции.

Событие сезона

«Садко» в Большом театре.

Гастроли сезона

Спектакль Ромео Кастеллуччи «Лебединая песня D 744» на фестивале «Сезон Станиславского».

Персона сезона

Марис Янсонс, ушедший из жизни в декабре 2019-го.

Открытие сезона

Открытие новой резиденции Теодора Курентзиса и его оркестра musicAeterna в Доме радио в Санкт-Петербурге.

Молодой артист/артистка сезона

Артист Молодежной программы Большого театра Николай Землянских.

Ньюсмейкер сезона

Кирилл Серебренников.

Провал сезона



Прорыв сезона

Есть жизнь (культурная) во время пандемии, пусть на экране компьютера.

Парадокс сезона

Его внезапная заморозка.

Ожидания

Как культурные институции выйдут из кризиса. Очевидно, предстоит найти некую гибкую модель в формировании репертуара и премьер, чтобы работать в условиях, предписанных Роспотребнадзором, но не потерять зрителя.

Опыт онлайн концертов, спектаклей и лекций: насколько он интересен и полезен, с вашей точки зрения?

Безусловно, интересен, очень познавателен. Но живой встречи с искусством не заменит.

Есть ли для вас разница между онлайн-концертами без публики и архивными трансляциями? Насколько часто вы в последние 3 месяца смотрели то и/или другое?

Не вижу особой разницы, архивные записи смотрела чаще.

Как вы сегодня оцениваете важность личного общения для музыкантов, музыкальных критиков? Может ли онлайн убить профессию?

Не знаю, как для критиков, но для музыкантов, уверена, без личного общения никуда, особенно если речь идет о сцене, а не о ресторане. На сегодняшний день – да, онлайн может убить профессию, так как коммерциализировать трансляции, поставить их на онлайн-рельсы мгновенно невозможно. Глобальной концертно-зрелищной индустрии придется полностью переформатироваться (в случае, если живые выступления запретят надолго), а на это нужны годы.

Изменилась ли ваша личная система профессиональных ценностей?

Нет.




Майя Крылова,
музыкальный и балетный критик

Ощущение сезона

Двойственное. С одной стороны, начало и середина сезона были мощными. Масса театральных событий и концертов, несколько знаковых премьер в Москве и регионах… Но сезон прервался задолго до конца, много событий отменилось. Есть ощущение, что нам недодали музыки.

Тренд сезона

Общее тревожное размышление о будущем, подсчет финансовых потерь, осознание того, что возврат к прежней жизни произойдет не скоро. Размышления о том, что делать мировой музыкальной индустрии. Трогательное и часто успешное музицирование в соцсетях, в том числе совместное.

Событие сезона

«Садко» в Большом театре в постановке Дмитрия Чернякова. Сказка для взрослых, «испытательный квест души, эпос ее странствий в слиянии бытового (наша жизнь) и волшебного (наши мечты)». Так и задумано Римским-Корсаковым. «Похождения повесы» в постановке Саймона Макбёрни в МАМТ. Под видом современных тусовок воплощена идея непреодолимости искушения и его последствий.

Гастроли сезона

Джон Элиот Гардинер, его Хор Монтеверди и оркестр «Английские барочные солисты» впервые приехали в Россию с единственным концертом.

Уильям Кристи с оперой Моцарта «Мнимая садовница». Спектакль в полуконцертной версии, силами солистов академии Le Jardin des Voix («Сад голосов»), идеально спетый и сыгранный.

Жорди Саваль и его музыканты с программой «Посвящение земле. Бури, грозы и морские празднества в барочную эпоху». Мифология и аллегории в музыке, благородное достоинство, тонкая выделка деталей.

Участники очередных «Декабрьских вечеров Святослава Рихтера», посвященных на этот раз британской музыке. В частности, Макс Эмануэль Ценчич.

Концерты «Зарядья», посвященные исторически информированному исполнительству. Со Стефано Монтанари (программа «Моцарт и Сальери») и Франсуа-Ксавье Ротом и оркестром «Столетия», игравшим музыку европейского романтизма. Самобытный Венсан Дюместр, изучающий эпохи, а не имена, и его ансамбль Le Poème Harmonique с редкой старинной музыкой.

Персона сезона

Дирижер Максим Емельянычев, который любой оркестр умеет подать как нечто высококлассное, причем часто классом выше, чем коллектив есть на самом деле.

Скрипач Борис Бровцын с концертом памяти педагога Майи Глезаровой. Звучали партиты Баха. Вечер профессиональных откровений большого мастера.

Пианистка Варвара Мягкова, которая почти в одночасье стала востребованной благодаря драгоценным качествам – «стихийному» пианизму, «детскому» удивлению музыке и огромной исполнительской отдаче.

Ньюсмейкер сезона

Владимир Юровский с «Рождественской ораторией» Баха в соборе (впервые в России маэстро дирижировал в соборе), новогодним концертом в Филармонии и концертным исполнением «Золота Рейна» там же. Любой концерт Юровского – повод для интересных высказываний, вербальных и музыкальных.

Людвиг ван Бетховен, чье 250-летие со дня рождения успели отметить серией интересных мероприятий.

Провал сезона

«Дидона и Эней» в Большом театре. Не то чтобы совсем провал, но ни рыба ни мясо с театральной точки зрения, при этом блюдо, приготовленное из социальных актуальностей. Обидно, ведь эта опера никогда не шла в Большом театре.

Парадокс сезона

С наступлением изоляции и закрытием театров в сети начались трансляции спектаклей и концертов. Многое из того, что было показано, мы не видели и не увидели бы никогда, если бы не пандемия. Вот такой познавательный парадокс.

Ожидания

Какие могут быть ожидания, кроме ожидания возвращения к нормальной жизни, в том числе музыкальной? Ждем, что состоятся отложенные премьеры и отмененные концерты, что у публики хватит денег на билеты, что интерес к музыке не уменьшится…

Опыт онлайн-концертов, спектаклей и лекций: насколько он интересен и полезен, с вашей точки зрения?

Любой опыт полезен. Лекции дают познание, концерты онлайн – непривычные навыки, в том числе компьютерные, спектакли – тоже. На наших глазах рождаются и формируются новые возможности. Но живой музыки и живого театра ничто не заменит.

Есть ли для вас разница между онлайн-концертами без публики и архивными трансляциями? Насколько часто вы в последние три месяца смотрели то и/или другое?

Часто. Разница есть, но она скорее психологическая. Концерт без публики имеет один контекст, архивная трансляция – другой. Дальше – качество музыки и исполнения.

Как вы сегодня оцениваете важность личного общения для музыкантов, музыкальных критиков? Может ли онлайн убить профессию?

Ничто не может заменить личного общения – ни в жизни, ни в музыке. Убить профессию может не онлайн, а отсутствие спектаклей и концертов в реале. Но со временем все вернется. Может убить и грядущий контекст: измерения температуры при входе, социальная дистанция в фойе, шахматная рассадка в масках и перчатках, бесконечные тестирования артистов. Я не хотела бы быть зрителем на таких условиях, пусть они и неизбежны. Тут уж не до музыки, все мысли о другом. Я предпочту запись или трансляцию. До лучших времен.

Изменилась ли ваша личная система профессиональных ценностей?

А почему она может измениться? Как ценила талант и личный вклад творцов в творение, так и ценю. Детали могут меняться в зависимости от обстоятельств, внутренних и внешних, суть не меняется.




Петр Поспелов,
шеф-редактор издательства «Композитор»

Ощущение сезона

Его незаконченнность. Сезон оборвался, не дойдя до кульминации.

Тренд сезона

Небывалая толерантность. На Конкурсе Чайковского, которым рулили Гергиев и Мацуев, победил фриковатый пианист без крепкой школы. Борьба направлений в современной музыке исчезла без следа. На сцену вышел метамодерн, воспетый в книге Настасьи Хрущевой: стихотворение «Что такое хорошо и что такое плохо» потеряло актуальность.

Событие сезона

Первый конкурс молодых композиторов «Партитура». Вслед за конкурсом «Другое пространство» 2018 года он побудил молодых композиторов заняться крупными формами и большими составами.

Гастроли сезона

Джон Элиот Гардинер: редкое сочетание догматики аутентизма и артистического послания.

Персона сезона

Кирилл Серебренников: ничьи достижения пятилетней давности так горячо не обсуждались.

Открытие сезона

Пианистка Варвара Мягкова.

Молодой артист(ка) сезона

Тенор Богдан Волков, спевший знаковые премьеры в Москве и Брюсселе.

Ньюсмейкер сезона

Илья Хржановский, режиссер проекта «Дау», открывший киноактера Теодора Курентзиса и звезду эротики Алексея Трифонова.

Провал сезона

Увольнение Романа Минца из «Аптекарского огорода» и прерывание бетховенского цикла на третьем месяце.

Прорыв сезона

Шесть современных опер в Красноярском оперном театре.

Парадокс сезона

Тонны шедевров музыки и театра в онлайне привели к передозу.

Ожидания

Ведущие музыковеды по примеру Ларисы Кириллиной начнут писать детективы и приключенческие романы с композиторами в главных партиях.

Опыт онлайн-концертов, спектаклей и лекций: насколько он интересен и полезен, с вашей точки зрения?

Весьма и весьма. Фигура дирижера много потеряла, зато фигура звукорежиссера много приобрела.

Есть ли для вас разница между онлайн-концертами без публики и архивными трансляциями? Насколько часто вы в последние три месяца смотрели то и/или другое?

У хорошего режиссера разницы нет: публика в зале присутствует, но многие фрагменты могут быть сняты и без публики. Именно поэтому трансляции из Метрополитен Опера производят впечатление хорошо сделанных фильмов.

Как вы сегодня оцениваете важность личного общения для музыкантов, музыкальных критиков? Может ли онлайн убить профессию?

Нет. В онлайне нельзя только одно – делать детей.

Изменилась ли ваша личная система профессиональных ценностей?

Я потерял газету «Ведомости», откуда ушли почти все, с кем я раньше работал. Сейчас наша задача – создать такое же весомое издание с правильным процентом политики, бизнеса и культуры.




Ольга Русанова,
музыкальный обозреватель Радио России

Ощущение сезона

Необычное, тревожное, странное – это ощущение прерванного полета. Причем мы остановились на самом интересном месте, не досмотрев «Золотой Маски», не увидев «Звезд белых ночей», не дожив до многих премьер Большого театра, конкурса Grand Piano Competition, не говоря уже о Байройтском и даже Бетховенском фестивалях. Вообще, отмена торжеств в честь 250-летия Бетховена в Германии, где так задолго и тщательно к нему готовились, – нехороший знак, особенно если учесть, что сама дата приходится аж на декабрь! Но и у нас получился скомканный юбилей Чайковского, увы.

Тренд сезона

В музыке все больше влиятельных, талантливых и креативных женщин – как менеджеров, так и музыкантов, и это здорово на самом деле.

Событие сезона

Их много.

Премьеры: хоровая опера «Сказ о Борисе и Глебе, братьях их Ярославе Мудром и Святополке Окаянном, о лихих разбойниках и добром народе русском» Александра Чайковского (фестиваль Юрия Башмета); опера Жан-Батиста Люлли «Атис. Опера для короля» (фестиваль Earlymusic).

Другие события: инаугурация органа в «Зарядье», Новый зал Московского международного Дома музыки, День философии в Кафедральном соборе на Острове Иммануила Канта.

Альбомы: «Бах – Скарлатти» Полины Осетинской, «Шостакович играет Шостаковича», Rapid Movement Дмитрия Маслеева (все – «Мелодия»).

Гастроли сезона

Опера Моцарта «Мнимая садовница» (Ансамбль Les Arts Florissants под управлением Уильяма Кристи, Московская филармония), концерт российско-британского Фестивального оркестра Бриттена – Шостаковича под управлением Яна Латам-Кёнига (Большой зал консерватории) – высокий художественный уровень обоих мероприятий.

Персона сезона

Вера Таривердиева (яркие программы в Кафедральном соборе Калининграда), Карина Абрамян (эксклюзивные релизы «Мелодии», поддержка оригинальных проектов «Композиторские и журналистские читки»), Ольга Жукова (высокие достижения в работе зала «Зарядье» за короткий срок), Владимир Спиваков (необычное художественное оформление пространства Нового зала ММДМ из личной коллекции), Дмитрий Вдовин (невероятные успехи Молодежной оперной программы Большого театра за 10 лет), Андрей Решетин (энтузиазм и высокий профессионализм в организации и проведении фестиваля Earlymusic), Полина Осетинская (глубокие, необычные концертные программы и альбомы).

Открытие сезона

«Плот “Медузы”» Хенце на фестивале «Евразия» в Екатеринбурге (российская премьера) – великолепное исполнение и беспрецедентно объемное информационное сопровождение.

Молодой артист/артистка сезона

Константин Емельянов (блестящее начало карьеры, индивидуальный, узнаваемый стиль игры).

Ньюсмейкер сезона

Ольга Любимова, министр культуры РФ.

Провал сезона

Скорее, скандал сезона: досрочное прекращение программы камерных концертов к 250-летию Бетховена в Аптекарском огороде и разрыв контракта с Романом Минцем – художественным руководителем цикла.

Прорыв сезона

«Коппелия» (Coppél-i.A.) Жан-Кристофа Майо в «Балете Монте-Карло» (полномасштабный оригинальный балетный спектакль со скрупулезной проработанностью всех составляющих – хореографии, музыки, костюмов, света, на актуальную тему искусственного интеллекта).

Парадокс сезона

Он был ярким, но иногда думаешь: а был ли он вообще? Впечатление, что «прервалась связь времен»: все события кажутся происшедшими в далеком прошлом.

Ожидания

Лично у меня они неконкретны, главное, чтобы новый сезон начался как можно скорее.

Опыт онлайн концертов, спектаклей и лекций: насколько он интересен и полезен, с вашей точки зрения?

Наверное, полезен, но лично мне неинтересен, так как это суррогат всего живого. «Кофе из желудей», одним словом.

Есть ли для вас разница между онлайн-концертами без публики и архивными трансляциями? Насколько часто вы в последние три месяца смотрели то и/или другое?

Посмотрела очень немногое, и мои наблюдения таковы: онлайн-концерты в основном похожи на репетиции. Без публики музыкантам трудно сконцентрироваться, поэтому смотреть их порой тяжело. Архивные трансляции – более привычный для нас жанр, они вроде бы кажутся более живыми, чем сегодняшние онлайн-события (там все-таки есть публика), но в большом количестве смотреть их тоже не тянет. Причина все та же (см. предыдущий вопрос): спектакли и концерты требуют сопереживания, ощущения зала, реакции других людей – зрителей и коллег.

Как вы сегодня оцениваете важность личного общения для музыкантов, музыкальных критиков? Может ли онлайн убить профессию?

Бесспорно, в нашей профессии общение – вещь незаменимая. Хотя, например, для композиторов и даже некоторых исполнителей-интровертов, похоже, наоборот: ценность – в уединении, в «самоизоляции». Но для большинства из нас – менеджеров, журналистов, критиков, музыкантов – все же важен фактор коллективного «мозгового штурма», из которого и рождаются идеи и проекты. Важен живой обмен мнениями, информацией – в тусовке, в общении, а не только в соцсетях, онлайн и в переписке. Ну и, конечно, велика роль эмоционального впечатления, коллективного одномоментного восприятия спектакля и концерта «в реале» – это и есть главная подпитка в нашей работе.

Онлайн профессию, может быть, и не убьет, но если в страшном сне представить, что им ограничатся все наши художественные впечатления, то профессия может измениться до неузнаваемости.

Изменилась ли ваша личная система профессиональных ценностей?

Пожалуй, нет. Всегда более всего я ценила людей – неважно, в семье ли, в дружеской или профессиональной среде. Теперь окончательно ясно, что люди – это всё. И те, с кем лично я шагаю по жизни, в том числе профессиональной, проявили себя с самой лучшей стороны в условиях самоизоляции, за что им огромное спасибо!




Сергей Уваров,

заместитель редактора отдела культуры газеты «Известия»

Ощущение сезона

Растерянность и осознание, что музыкальная индустрия переживает такие события, каких не было за всю историю.

Тренд сезона

Конечно, онлайн-концерты и в первую очередь концерты из самоизоляции (квартирники вышли на новый уровень!).

Событие сезона

Если подразумевается какой-то конкретный концерт, то 24-часовая инаугурация органа «Зарядья»; ну а в широком смысле, очевидно, событие сезона – закрытие концертных залов в стране и мире в разгар сезона.

Гастроли сезона

Первый приезд Джона Элиота Гардинера в Россию в сентябре 2019 года.

Персона сезона

Александр Сладковский. Сыграл с Госоркестром Республики Татарстан до пандемии абонемент в КЗЧ, выпустил комплект Чайковского на Sony Classical, один из первых выходит с оркестром из самоизоляции.

Открытие сезона

Музыкальное искусство может приспособиться ко всему.

Молодой артист/артистка сезона

Дмитрий Маслеев. Выпустил альбом на «Мелодии», сыграл на фестивале Шостаковича в Горише неизвестные ранее сочинения композитора.

Ньюсмейкер сезона

Коронавирус.

Провал сезона

Перенос из-за неготовности премьеры «Гостиного двора» в Большом театре.

Прорыв сезона

Ноябрьские концерты Михаила Плетнева в Филармонии и Третьяковке.

Парадокс сезона

Насыщенная концертная жизнь при отсутствии реальных концертов.

Ожидания

Разумеется, ожидания возобновления концертной жизни в реальности.

Опыт онлайн концертов, спектаклей и лекций: насколько он интересен и полезен, с вашей точки зрения?

Этот опыт, безусловно, интересен и полезен – и крайне результативен в тех случаях, когда формат «онлайн» оказывается гармоничен с содержанием. Если говорить об образовании: «разговорные» лекции (например, по истории музыки) давно пора было перевести хотя бы частично в онлайн, конференции и круглые столы – тоже. Понятно, что пока существует проблема и с качеством интернет-соединения, и с готовностью самих спикеров к работе в этом формате, и с оборудованием как у спикеров, так и у слушателей, но все это постепенно наладится. С концертами ситуация не столь однозначна, поскольку живое звучание заменить невозможно – это аксиома. Но если онлайн-концерт успешно обыгрывает нестандартную ситуацию, сохраняя при этом ощущение живого действа, разворачивающегося здесь и сейчас (например, концерт воссоединившихся Take That), это может быть отличным дополнением к привычным форматам концертной жизни. То же касается спектакля. В идеале я бы предложил самому зрителю выполнять роль режиссера трансляции спектакля – например, иметь возможность переключаться между камерами, выбирать крупные планы и т.п. Проще говоря, это хорошо как отдельный жанр со своими уникальными преимуществами, а не как вынужденная замена живого действа.

Есть ли для вас разница между онлайн-концертами без публики и архивными трансляциями? Насколько часто вы в последние три месяца смотрели то и/или другое?

По большому счету, никакой разницы. За исключением приятного ощущения премьерности и новизны в случае с онлайн-концертами. Но могу признаться, что практически ни один концерт я не посмотрел в прямом эфире. Зачем, если его же можно увидеть в более удобное время?

Как вы сегодня оцениваете важность личного общения для музыкантов, музыкальных критиков? Может ли онлайн убить профессию?

Профессию невозможно убить. А личное общение никуда не пропадало. Просто оно перешло в иные формы. Я за эти месяцы взял больше интервью у музыкантов, чем за любой другой период в моей карьере музыкального журналиста.

Изменилась ли ваша личная система профессиональных ценностей?

Ничуть. Разве что, снова услышав симфонический оркестр live, я буду ценить это ощущение вдвойне.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 22, 2020 8:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020072202
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Персоналии, Феликс Коробов
Автор| Евгения Кривицкая
Заголовок| ФЕЛИКС КОРОБОВ: У МЕНЯ СЛОЖНЫЕ ПРИВЫЧКИ – НЕ МОГУ РАБОТАТЬ БЕЗ ЦЕЛИ
Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2020-07-21
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/feliks-korobov-u-menya-slozhnye-privychk/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Постепенно жизнь приобретает привычные очертания: парки открыты, магазины работают, люди ездят в метро и даже ходят в фитнес. Только двери театров и концертных залов открываются с опаской. Евгения Кривицкая (ЕК) обсудила с Народным артистов России, главным дирижером Московского музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко Феликсом Коробовым (ФК), стоит ли торопиться запускать сезон и как артисту суметь остаться артистом, не потеряв профессию.

ЕК Несколько дней назад вышло распоряжение, что театры и зал смогут с 1 августа открыться с 50-процентной заполняемостью зрителями. Знаю, что далеко не все руководители восприняли это с энтузиазмом, так как экономически это не выгодно. Как по вашему – стоит торопиться медленно?

ФК Это в любом случае радостное событие, потому что все театры, артисты истосковались по реальной концертной деятельности. Три месяца самоизоляции доказали на практике то, о чем я говорил всю жизнь: Может быть какой угодно замечательно записанный компакт-диск или DVD, но наше искусство основано на живом общении, и никакая самая совершенная запись не заменит этого ощущения единения публики, обмена эмоциями, любовью между артистами и зрителями.

Мы сейчас получили феноменальную возможность – доступ к самым уникальным записям, лучшим спектаклям мировых театров в лучших исполнениях и постановках. И в какой-то момент, у людей, которые активно погружались в интернетную среду, трансляции, все равно наступала «усталость материала», некое пресыщение этими богатствами – никакого большого эмоционального погружения не было. Я бы назвал это комплексом «Иронии судьбы». Каждый год 31 декабря легендарный фильм показывают по телевизору, и это такая подготовка к Новому году: ты делаешь салат, ставишь мясо, накрываешь стол, а параллельно идет «Ирония судьбы». И ты вдруг прекращаешь нарезать салат и садишься у экрана на две минуты, зная, что сейчас прозвучит твоя самая любимая реплика. А потом снова возвращаешься к повседневным делам. Но когда возникла эра видеомагнитофонов, многие сказали, что вот теперь можем смотреть, как нам хочется, ставя «на паузу». И выяснилось, что поставить на паузу нельзя – пропадает ощущение сиюминутности творимого, безостановочности бытия. Дома мы отвлекаемся на дела, на звонки, на ответы родным и не испытываем того уникального состояния погружения в чудо спектакля или концерта, которое происходит, когда слушатель приходит в концертный зал или в театр.

По поводу разрешения играть спектакли с августа. Принимать решения — в компетенции директора театра, поэтому могу высказать свое, в данном случае, более частное мнение – просто музыканта Феликса Коробова. Есть любимый дипломатический термин: «зеркальность». Для меня это важно. Мы должны быть зеркальны. Если мы заботимся и волнуемся о здоровье и безопасности зрителей, точно также мы должны волноваться и о тех, кто находится по другую сторону рампы – оркестре, балете, хоре, солистах. Это не гладиаторские бои. В данной ситуации нужно найти возможные формы и соотношение безопасности и здоровья как публики, так и артистов.

ЕК Гипотетически мы ждем, что все показатели снизятся до такого порога, что ограничения вообще не будут нужны. Меры, о которых мы говорим, это «на сейчас». Так может, просто выжидать, пока вирус совсем не исчезнет?

ФК Нашему театру немножко легче. Мы выходим из отпуска 29 июля. Театр не работал с 17 марта, когда мы сыграли наш последний спектакль, «Евгений Онегин», которым мы обычно открываем наш сезон, и символично, что он же стал последним, после чего мы ушли в неизвестность. Мы не играли спектакли, не репетировали ни хором, ни оркестром, ни балетом, что совсем катастрофично. Балет – это ведь не просто спорт, где надо нарастить мышцы и натренировать свои ощущения. Это сложный синтез мышечной и эмоциональной памяти. На сегодняшний день простой у балета длится уже более четырех месяцев, огромный срок, во время которого никто не занимался профессией. Мы попали все в очень сложные условия – это действительно трагедия для искусства, помимо того, что это – вселенская трагедия. Потребуется время на то, чтобы вспомнить репертуар, спектакли, для балета – прийти в форму. Как раз август мы посвятим тому, чтобы восстановиться, выработать заново некий «коллективный разум», вспомнить эти профессиональные ощущения. И дай Бог, чтобы к сентябрю ситуация стабилизировалась, и мы смогли выходить на сцену и заниматься творчеством без каких-либо ограничений. Мы все на это надеемся.

ЕК Все знают, читая Фейсбук, что вы коротали пандемию с томиком «Декамерона» в руках. Почему из огромного количества книг был сделан выбор в пользу этого произведения?

ФК Тут тоже достаточно мистическая история. Я уже упоминал ее в каком-то интервью, но от этого история не потеряла свой флер. Дело в том, что прошлым летом, опоздав на пересадку во Флоренции, у нас возникло около трех с половиной часов свободного времени. А так как Флоренция исхожена вдоль и поперек, то мы просто сели попить кофе. Вокзал находится в четырёхстах метрах от Старого города, мы перешли дорогу и сели на площади рядом с легендарной церковью Санта-Мария-Новелла. Наша итальянская подруга, чудесный художник, психолог Мария Чернова, вдруг подняла голову и указала на одно из окошечек: «Между прочим за этим окошком во время чумы сидел Джованни Боккаччо и писал свой “Декамерон”». Кто бы мог подумать, что наша жизнь ровно через полгода срифмуется до такой степени, что мы будем все сидеть по домам, и по большому счету каждый станет писать свой «Декамерон». Это название само пришло на ум, и я достал старый томик, изданный в Ташкенте и доставшийся мне от отца. Это такая хорошая советская история: в СССР были ключевые издательства, располагавшиеся в Москве, Ленинграде, Новосибирске, а были маленькие национальные издательства – в Ташкенте, Ереване, Тбилиси. И в этих городах была чуть большая свобода, они не были так зависимы от цензуры. Да, на достаточно плохой бумаге, со скромной полиграфией в самые застойные советские времена издавались интересные книги. Например, собрание сочинение Стругацких, практически полное собрание пьес Фридриха Дюрренматта… В общем, я взял томик Боккаччо и подумал, что это хороший вариант: как Робинзон Крузо делал насечки топориком, чтобы знать, сколько он пробыл на необитаемом острове, так и я начал читать по одной новелле в день. Когда закончились 100 дней и 100 новелл Декамерона, я оказался перед сложным выбором, что читать дальше. Как-то изначально я испугался брать «Тысячу и одну ночь», поскольку хотелось выйти из нашего карантина значительно раньше. Кентерберийские рассказы были сами по себе хороши, но они практически на 60 процентов повторяют Боккаччо, поэтому я взял «Новеллино» Мазуччо и сейчас продолжаю читать его. Пока дошел до тридцатой новеллы, всего там пятьдесят рассказов: надеюсь, что к моменту, когда я дочитаю до конца, мы сможем благополучно выйти из отпуска и приступить к работе.

ЕК Кроме «Декамерона», возможно, вы баловали себя изучением каких-то партитур, до которых не доходили руки ?

ФК Мы общались с моими друзьями – режиссерами, актерами, друзьями-дирижерами, психологами, врачами… И, сравнив ощущения, поняли, что в эти месяцы прошли примерно одинаковый путь: от бешеной энергии и жажды деятельности до апатии, и потом опять – к возвращению желания творчества. Конечно, я начинал учить партитуры впрок, потом на меня нападала тоска, потому что совершенно непонятно, когда этот «прок» может наступить… У меня сложные привычки – не могу работать без цели. Поэтому, когда наконец возникла подтвержденная идея концерта с пятью сонатами Бетховена, я с радостью взялся за виолончель и начал учить именно эти сочинения. Когда подтвердились некие театральные проекты, я стал готовить к ним партитуры. Много было сделано за это время, и, как ни странно, и не сделано тоже. У меня в компьютере в более-менее законченной фазе – две книги, которые я не довожу до финала сейчас, выжидая, когда закончится пандемия. Хочу их дописать тогда, когда завершиться этот странный период жизни. На изоляции мне пришлось преподавать студентам в интернете, но я по-прежнему больше получаю удовольствия от личного общения – от разговоров вживую, а не через экран. Ничего не поделать – у нас такая профессия, требующая живого обмена энергией и эмоциями. Для нас для всех сидение дома стало серьезным испытанием, которое пока продолжается.

ЕК Когда же ваш первый подтвержденный выход на сцену?

ФК Как показало время, начиная с марта по сегодняшний день, очень актуальна поговорка: «Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Самой бесполезной вещью стал ежедневник на 2020 год, которую я купил, находясь в Италии на постановке в Ла Скала в июле прошлого года. Красивый, кожаный, хороший английский ежедневник – всеобщая мечта советских дней. У меня есть переносы на следующий сезон, какие-то даты этой осенью, но пока все зависит не от нас, не от людей, а от вот этой странной действительности. Очень надеюсь, что наш сезон начнется в сентябре, что у меня подтвердятся все гастрольные планы по России, что ближайший контракт с Ла Скала состоится. Но ничего конкретного называть не стану.

ЕК Вы уже несколько сезонов активно выступаете в этом культовом театре. Сейчас удавалось оставаться на связи с артистами из Ла Скала? Как у них дела?

ФК Именно в эти дни балетные артисты смогли выходить в залы, и там уже идут сольные представления. Мои большие друзья, премьеры театра Николетта Мани и Сергей Андрияшенко станцевали свой первый концерт в стенах сената Милана – они безумно счастливы, что наконец начали заниматься профессией. Я со многими переписывался, был в курсе их жизни, знаю, что мои друзья из оркестра Ла Скала записали цикл квартетных исполнений. Сейчас они постепенно возвращаются к нормальной работе. Но театральных спектаклей с публикой пока нет. Как мы, они ждут развития событий.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 22356
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 22, 2020 10:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020072203
Тема| Музыка, Опера, МТ, Персоналии, Екатерина Семенчук
Автор| Владимир Дудин, Музыковед
Заголовок| Екатерина Семенчук дала первый сольный концерт в Мариинском-3 после пандемии
Где опубликовано| © «Санкт-Петербургские ведомости» № 126 (6724)
Дата публикации| 2020-07-22
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/ekaterina-semenchuk-dala-pervyy-solnyy-kontsert-v-mariinskom-3-posle-pandemii/
Аннотация|

Меццо-сопрано Екатерине Семенчук посчастливилось дать первый сольный концерт в Мариинском-3 после четырехмесячного закрытия этого зала на карантин. Вместе с пианистом Василием Поповым она представила программу любимых арий из опер зарубежных и русских композиторов.


ФОТО Наташи РАЗИНОЙ (с) Мариинский театр. 2020 г.

Мариинский стал первым театром в стране и одним из немногих в мире (театры Парижа, Лондона, всей Америки объявили о переносе открытия сезонов почти до конца года), вернувшимся шаг за шагом к прежней жизни. Ведь кроме концертов там был дан и полноценный оперный спектакль – «Богема» Пуччини. Несмотря на то что есть немало скептиков, не приветствующих это возвращение, так как эпидемиологическая ситуация по-прежнему сложная, все же трудно не восхищаться волей маэстро Гергиева. Театр должен петь и танцевать, как было заведено со времен Древней Греции, чтобы не потерять то, что может быть действительно потеряно, – исполнительские ресурсы, для которых каждый день простоя может обернуться необратимой утратой формы, понижением уровня такого сложного многосоставного механизма, каким является театр оперы и балета.

При таких обстоятельствах каждый концерт и спектакль воспринимается как нечто экстраординарное, и как будто даже всякая критика меркнет. После четырех месяцев молчания, конечно, немудрено услышать и легкие расхождения в ансамблях, и шероховатости в тексте, и непривычную прежде робость в звукоизвлечении. Но важнее испытывать необъяснимое счастье от горячего дыхания живого звука.

Екатерина Семенчук стала первой солисткой оперы Мариинского театра, кто вызвался дать полнокровный сольный концерт. Согласно регламенту Роспотребнадзора, он прошел без антракта и длился полтора часа. Зал, по тем же правилам, был заполнен лишь вполовину (в нормальное время на концерте Семенчук яблоку негде было бы упасть). Концерт певицы был запланирован на фестивале «Звезды белых ночей». Концертмейстером должен был быть Семен Скигин, с которым у Екатерины сложилась традиция давать здесь концерт в канун новогодней ночи. Но из-за закрытия границ этот пианист приехать не смог, и его заменил Василий Попов.

Как и у многих оперных певиц, востребованных во всем мире, у Екатерины Семенчук отменилось много важных выступлений, а потому можно понять температуру эмоций и чувств, накопленных певицей за время карантина. Громкий дерзкий смех прошел сквозь концерт подобно одному из важных лейтмотивов оперы. Впервые он раздался в знаменитой сцене опьянения из оперетты «Перикола» Оффенбаха, героиня которой подшофе норовит сказать что-то крайне неприличное, но вовремя сдерживается. Певица поставила этот номер после серии монологов трагических героинь – Шарлотты, Дидоны, Леоноры, Джоконды, явно желая разрядить концентрацию трагизма и безумия. В этих куплетах Семенчук выплеснула, словно из бокала шампанского, брызги своего роскошного кокетства. Лукаво рассмеялась певица и в песне Леля «Туча со громом сговаривалась» из «Снегурочки» Римского-Корсакова. Истерический смех раздался в частушках Варвары из оперы «Не только любовь» Щедрина, после исполнения которых Екатерина получила шквал оваций. Наконец, смех как вызов судьбе прозвучал в Хабанере из «Кармен» Бизе.

Голос Екатерины восхитил поклонников наполненностью, сочностью звука. Певица давно зарекомендовала себя как яркая актриса, стремящаяся передать глубину переживаний своих героинь. После третьей арии Далилы из «Самсона и Далилы» Сен-Санса, исполненной на любимом Екатериной французском языке, и арии Сантуццы из «Сельской чести» Масканьи героиня вечера перешла на несколько номеров из русского репертуара. Ариозо Клитемнестры «О, горе мне, преступнице несчастной» из «Орестеи» Танеева слегка озадачило публику, которая с трудом реагирует на неизвестную музыку. Примерно так же она восприняла и знаменитую арию Дидоны «Ах, сейчас умру» (Ah! Je vais mourir!) из «Троянцев» Берлиоза – хлопали словно в забытье.

Певица решила обойтись в этом концерте без арий леди Макбет из оперы Верди, в партии которой блистала и в Мариинском, и в опере Лос-Анджелеса и должна была выступать в берлинской Штаатсопер вместе с Пласидо Доминго. Зато включила и принцессу Буйонскую из «Адрианы Лекуврер» Чилеа, и принцессу Эболи из «Дон Карлоса» Верди, и традиционно сопрановую, но беспроигрышную арию Лауретты из «Джанни Скикки» Пуччини... Завершила она свой отважный выход из тишины отчаянно-вихревой «Цыганской песней» Кармен в кабачке Лилас-Пастья, дав понять, что без кипения крови на сцене и в жизни – никуда.


Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 126 (6724) от 22.07.2020 под заголовком «Смех как вызов судьбе».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 5175

СообщениеДобавлено: Пт Июл 24, 2020 9:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2020072401
Тема| Музыка, Персоналии, Ирина Никитина
Автор| Елена Поляковская
Заголовок| "Мне важен каждый день и каждый миг". Фестивали Ирины Никитиной
Где опубликовано| © Радио Свобода
Дата публикации| 2020-07-15
Ссылка| https://www.svoboda.org/a/30709669.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В самом начале всемирного карантина виолончелист Александр Рамм с сожалением заметил, что культурные "мероприятия в таких случаях отменяются в первую очередь, а разрешаются в самую последнюю". Музыкант, увы, оказался прав. Знаменитые фестивали и конкурсы либо существенно сократили программу, либо их пришлось перенести на следующий год. Даже те, что приурочены к датам. В 2020 году фонду "Музыкальный Олимп" исполняется 25 лет. Но празднование юбилея и фестиваль решили перенести на следующий год.
Президент Фонда "Музыкальный Олимп" и художественный руководитель одноименного международного фестиваля продюсер Ирина Никитина рассказала Радио Свобода о том, как пандемия сказалась на музыкальной жизни.

– Вы решили перенести 25-летие Фонда на год. Не было соблазна отметить дату в этом году, но чуть позже?

– У нас фестиваль весенний, яркий, молодежный, и мы подводим итоги прошедшего года. Переносить его на осень не хочется, потому что тогда будет слишком близка дата следующего фестиваля. Кроме того, у нас парад победителей конкурсов предыдущего сезона. Мы этих молодых музыкантов как раз и представляем на фестивале "Музыкальный Олимп". Каждый год – это некая итоговая оценка. Я не отношусь так трепетно к этой дате, на самом деле, мне важен каждый год и каждый миг. Такие даты очень условны, но, конечно, это вехи, и можно обобщить результат. В этом году в связи с пандемией многие конкурсы не состоялись, их перенесли. Поэтому, я считаю, логично будет провести наш фестиваль через год. Будет немножко больше концертов, немножко больше молодых музыкантов, что тоже хорошо. Так случилось в мире, что практически никто не может вовремя провести фестивали и конкурсы. Даже Зальцбургский фестиваль этим летом будет проходить в усеченной форме. И, конечно, в этом году он не будет таким, каким его все знают, к которому привыкли, которого желают.

– Насколько вся эта ситуация была неожиданной и травматичной для вас как для продюсера?

– Я считаю, что в каждой ситуации есть положительные и отрицательные стороны. Конечно, нынешняя ситуация выявила финансовую слабость и незащищенность именно молодых артистов и людей, которые, по сути, живут на плановых концертах, которые не имеют постоянного места работы в оркестре или в театре. Это, конечно, ударило по "свободным" музыкантам – людям, которые делают свои сольные карьеры. Думаю, что впоследствии надо подумать о том, как защитить в подобных ситуациях музыкантов, художников, поэтов, критиков. Потому что, насколько я понимаю, только Германия выступила достаточно ярко и качественно в том плане – государство просто поддержало деньгами таких людей.

– Во Франции правительство тоже объявило, что поддержит артистов финансово...

– Я не говорю об известных музыкантах, у них всегда какой-то жирок и запас есть. Когда звезды пишут, что у них столько концертов было запланировано и они лишились гонораров, а запасы заканчиваются, это просто смешно. Я считаю, что звезда или тот человек, который заслуживает этого звания, должен каждым концертом это доказывать, а так получается не всегда. Это печально и смешно. Потому что избаловали мы их.

– В самом начале карантина, когда отменились концерты, музыка ушла в онлайн. И какое-то время это выглядело даже свежо, но потом все то ли привыкли, то ли устали.

– Опять же онлайн имеет негативные и позитивные стороны. Можно какое-то время прожить в этом режиме тем, кто нуждается в духовной пище и не имеет возможности посмотреть спектакли во всех театрах мира. Но в этом случае есть и большая опасность девальвации. Концерт – это, прежде всего, акустическое событие. Первое, почему вы туда идете, это энергетика живого контакта с исполнителем. В ракурсе телеэкрана или экрана компьютера это становится плоским и очень доступным. Вы в любое время, когда вам удобно, условно говоря, в пижаме, можете включить все, что захотите. Одно дело сериал, который не претендует на статус произведения искусства. Но мне совершенно не хочется, чтобы театральный или оперный спектакль или тем более концерт шел как некий фон. Что такое концерт? Один или несколько исполнителей просто сидят на сцене, и они вас ничем не развлекают. Вы же не на это посмотреть приходите. Но этот визуальный ряд, не отличающийся особой зрелищностью, вас гипнотизирует. Я вспоминаю состояние полной завороженности, просто гипноза, когда на сцене был Евгений Мравинский. Великий дирижер стоял спиной к залу, который боялся шелохнуться – такая была магнетическая атмосфера. Это состояние, которое трудно описать. Люди подавались вперед из кресел, они не могли слушать музыку развалясь, атмосфера требовала от них эмоциональной отдачи, и они уходили после таких концертов не опустошенные, а окрыленные. В такие моменты я понимаю, что передо мной гений, который отдает себя и служит музыке! Вот это очень важный момент. У нас вся жизнь – это те моменты, которые мы запоминаем. Что касается онлайн-трансляций, они показали, ради чего человек на сцене – это парад эгоцентризма или все-таки служение? Потому что музыка – это искусство, которому нужно служить.

– И все-таки карантин когда-нибудь заканчивается. Музыканты могут самостоятельно заниматься дома, особенно это касается солистов. Но оркестрантам как минимум нужно время, чтобы порепетировать, сыграться…

– Если музыканты профессиональные, то так же, как после длинного отпуска, они быстро восстановятся, тем более если у них хватало дисциплины каждый день поддерживать себя в форме. Это тоже важно – должна быть внутренняя и внешняя дисциплина. Меня другое беспокоит. А именно психологический, эмоциональный градус, который явно снижен. Люди растеряны. Они не знают, что будет дальше. Страх, паника, что возврата к привычной жизни не будет. Жизнь до того и не была идеальной, и требовала каких-то коррективов... может быть, скорость нужно было снизить, оставить время на послевкусие, как после глотка вина, который надо прочувствовать, а не просто глотать. Я вижу в этом позитивные стороны ситуации, чтобы вернуть ощущение вкуса, послевкусия, понимания, эха от звука, на который не оставалось времени уже практически ни у кого.

– Вы сказали о страхе перед тем, что наша жизнь не будет прежней. Как известно, у востребованных музыкантов гастрольная жизнь была расписана на несколько лет вперед. Теперь все контракты аннулированы, концерты отменены. В разговоре с дирижером Василием Петренко вы сказали о возможном новом повороте, новой жизни академической музыки – о салонных концертах…

– Да. Условно говоря, если бы меня спросили, в каком направлении может развиваться концертная жизнь, то сегодня это open air и салоны, где собирается меньшее количество людей. Может быть, больше повезло жанру камерной музыки, если мы говорим о классике. Безусловно, будут какие-то эксперименты, может быть, театрально-музыкальные. Новое – это хорошо забытое старое. Сколько прекрасной музыки рождалось при дворах, при прекрасных домах, где впервые было исполнено столько классических шедевров. Мне кажется, эта музыка имеет шанс на обновление. Вспомните, какой рывок совершили Три тенора, и стало понятно, что классическая музыка может собирать стадионы… Это прекрасно, но что-то при этом потерялось.

– Вы тоже внесли свой вклад в разрушение стереотипов, когда привезли в Россию Дайану Кролл, трио Жака Лусье, Бобби МакФеррина, которые выступали в филармонических залах. Хотя считалось, что они предназначены исключительно для концертов классической музыки.

– Это у нас в России филармонические залы были обычно закрыты для такого рода концертов. А Карнеги-холл практически со дня своего основания был открыт для джаза, как только джаз появился. Когда-то я привозила в Россию скрипача Роби Лакатоша. Помню, что когда я пришла в Большой зал филармонии в Петербурге и сказала, что мы хотим цыган, тогдашний директор сказал: "Вы вообще с ума сошли! Цыгане на сцене филармонии!" Я тогда растерялась, потому что к тому времени давно уже жила на Западе, и мне такое даже в голову не могло прийти. От неожиданности я только сказала: "Они все будут во фраках". То есть человек не понимал ничего в музыке, не знал кто есть кто, единственное, что ему было важно, – цыгане на сцене филармонии. Но на Западе в любой филармонии жанровое разнообразие было абсолютно доступным. Мне всегда хотелось Россию вынуть из этой костной системы, разрушив стереотип, что в прекрасном зале может звучать только классика. В Большом зале филармонии в Петербурге прекрасно смотрится и Курентзис, и Копачинская, и Лакатош там смотрелся совершенно замечательно. Просто публика на эти концерты приходит чуть-чуть другая.

– Вы выросли в музыкальной семье, папа известный виолончелист и педагог Анатолий Никитин играл в оркестре Мравинского, и вас, наверное, в большей степени окружала классическая музыка.

– Да, но папа был очень продвинутый. Он один из первых, кто привез в Россию пластинки "Битлз", рок-оперу "Иисус Христос – суперзвезда". У нас дома это все слушалось. Это была середина 70-х. Папа даже для своего ансамбля виолончелистов сделал переложение Yesterday. Тогда это было очень смелым поступком. У нас всегда в семье очень любили и Фицжеральд, и Армстронга. Папа обожал "Серенаду Солнечной долины" Глена Миллера. По счастью, у нас дома звучали не только Вивальди и Шостакович.

– Вы лауреат нескольких престижных музыкальных конкурсов, но в силу обстоятельств вынуждены были прекратить исполнительскую карьеру. Когда вы решили заняться музыкальным менеджментом, что было самым сложным для вас?

– Я сломала палец и не могла продолжать свою концертную деятельность. Для меня было очень понятно, что нужно молодому артисту. Поэтому, собственно, и возник фестиваль "Музыкальный Олимп", который позволяет людям одной и той же генерации, играющим на разных инструментах, дирижерам, вокалистам знакомиться друг с другом. Вы не представляете, сколько прекрасных отношений, в том числе и дружеских, и творческих, возникало именно на фестивале "Музыкальный Олимп". Потому что тот, кто выиграл конкурс на виолончели в сентябре месяце, не может знать прекрасную певицу, которая в марте выиграла конкурс Марии Каллас. И они не могут познакомиться с пианистом, который, скажем, выиграл конкурс "Королевы Елизаветы" в июне. Им нигде не встретиться. Мне показалось, что это очень такая задорная, хорошая, ясная идея. У фестиваля есть концепт – условно говоря, показательные выступления победителей различных конкурсов. Причем для меня был еще один очень важный момент, поскольку все-таки это музыкальное прошлое неистребимо. Хорошо зная конкурсную мясорубку, сама в ней не раз участвовала, я прекрасно понимала, что первая премия – это не всегда то, что мне нравится. Это просто очень качественный готовый продукт. Я приведу вам два ярких примера – Андраш Шифф и Люка Дебарг. И тот, и другой завоевали четвертое место на конкурсе Чайковского. Поэтому, будучи членом попечительского совета конкурса Геза Анда в Цюрихе, я не всегда беру первого, потому что понимаю, что к нему просто меньше замечаний. А индивидуальность очень часто шероховатая. Да, безусловно, есть абсолютные победители, а есть музыканты с потенциалом, который сужается конкурсными рамками.

– Вы много занимались именно детскими конкурсами. Когда появляются совсем юные таланты – это такой восторг! А потом что-то происходит и, взрослея, те же самые музыканты что-то утрачивают. Возможно, какую-то свежесть эмоций. На ваш взгляд, каким образом это можно сохранить?

– Это очень тревожная тема, на самом деле. С одной стороны, думаешь, какие талантливые дети. А с другой стороны, сразу возникает вопрос, как используют взрослые этот талант? Ребенок остается ребенком. Если он феноменально одарен и любит музыку, он просто будет развиваться. Но часто взрослые начинают использовать талант ребенка. Поэтому здесь, прежде всего, важны – умные родители и умный педагог. Только тогда это чудо может дальше вырасти и сохраниться. У Жени Кисина до сих пор его педагог с ним, ему повезло. Или коучи у певцов, которые работают с ними практически постоянно. Везет тем, у кого мамы – это камертон, как, например, у замечательных певиц у Асмик Григорян, у Элины Гаранча, у Аиды Гарифуллиной, у Сони Йончевой, у Кристы Людвиг… Всем, кто состоялся, – им повезло. Почему я привела эти примеры? Потому что здесь в одном лице совпал и педагог, и родитель, который почувствовал, в каком направлении должен развиваться талант его ребенка. Мама Вадима Репина не педагог и вообще не музыкант, но она поверила Захару Брону, который взял полностью ответственность на себя! А если бы этот талант расплескался? Понимаете, здесь момент очень тонкий… Я очень люблю конкурс "Щелкунчик". Я помогаю всем, чем могу: и инструментами, и мастер-классами. Но я вижу некоторых лауреатов, которые потрясающе одаренные, а их просто начинают полоскать. Очень жаль. Это счастье, если с тобой рядом близкий человек. Я думаю, что детям, условно, с 8 до 16–18 лет как раз нужно, чтобы рядом был именно такой человек, потому что это их рост, это их репертуар, это их характер, если хотите. Там закладывается все!

– Я хотела бы вернуться к вашему довольно успешному музыкальному прошлому. Когда ребенок, который занимается музыкой, растет в семье известного музыканта, над ним довлеет авторитет отца. У вас тоже это было?

– Безусловно. Во-первых, мой папа был беспощадный в хорошем смысле слова. Это потом уже ценишь, со временем, когда понимаешь, что это требовательность к качеству и технике исполнения. Папа ко мне относился в смысле профессии, может быть, даже жестче, чем к любому из своих учеников. И потом, он считал: мальчик может, а девочка... ну, что с нее взять. Это тоже у нас присутствовало. И поэтому мне важно было выпрыгнуть из этой ситуации. Я всегда была очень самостоятельной и решительно спорила с папой. У него была установка: до 5 лет с ребенком – как с царем, до 15 – как с рабом, а после 15 – как с другом. Вот эти фазы я с ним очень четко прошла. Могу сказать, что папа, в принципе, очень мной гордился. У него произошел перелом, когда он понял, что я все равно иду своим путем. Я точно знаю, что в профессиональном плане папа меня очень высоко ценил сначала как пианистку, а потом уже и как продюсера.

==========
Фото, аудио и видео – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3  След.
Страница 1 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика