Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-09
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Сен 27, 2019 10:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019092703
Тема| Балет, XXII Международный фестиваль балетного искусства имени Рудольфа Нуреева (Уфа), «Гала-Григорович», Персоналии,
Автор| Илюзя КАПКАЕВА
Заголовок| ГАЛА ВО СЛАВУ ГРИГОРОВИЧА
Где опубликовано| © газета «Вечерняя Уфа» № 70(13354)
Дата публикации| 2019-09-26
Ссылка| http://vechufa.ru/culture/15144-gala-vo-slavu-grigorovicha.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Ярким прологом к восемьдесят второму сезону Башкирского государственного театра оперы и балета прозвучал XXII Международный фестиваль балетного искусства имени Рудольфа Нуреева. Об этом сказал, завершая праздник балета, генеральный директор БГТОиБ Ильмар Альмухаметов, поставив своеобразную точку в десяти фестивальных вечерах и пригласив публику в очередной творческий сезон театра.



Вместе с ним на сцену поднялся новый художественный руководитель Башкирского оперного, советник Президента республики по культуре Аскар Абдразаков, впервые представленный зрителям в новом качестве. Впрочем, Аскара Амировича трудно назвать дебютантом, поскольку творческая жизнь известного певца начиналась на подмостках Аксаковского народного дома, и сцена, на которую знаменитый бас вышел в качестве официального лица, давно стала для него родной.

…А завершал нынешние Нуреевские вечера третий в списке фестивальных Гала – «ГАЛА ГРИГОРОВИЧ», что вполне понятно, ведь по инициативе выдающегося хореографа (совместно с главным балетмейстером БГТОиБ Шамилем Терегуловым) и родился этот фестиваль, стартовав в 1993 году. Напомню также читателю, что афиша нашего театра включает в себя семь балетных спектаклей Юрия Григоровича, и это «Тщетная предосторожность», «Дон Кихот», «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Корсар», «Спартак» и «Легенда о любви». Недаром же среди тех творческих характеристик Юрия Николаевича, которые ведущий нынешнего фестиваля балетного искусства известный московский критик Сергей Коробков подобрал для снимков, запечатлевших Григоровича в разные периоды его жизни и сменявших друг друга на большом экране, был и отзыв самого Рудольфа Нуреева: «Только Григорович обладает той эмоцией, накалом страстей, которые создают гениальное прочтение текстов русской балетной классики…»

В программу «ГАЛА ГРИГОРОВИЧ» логично вошли фрагменты из его балетов, из русской балетной классики, любовь к которой исповедует мэтр, а также то, что можно отнести к категории «новизна и эксперимент», чему всегда был открыт Юрий Николаевич. Помимо представителей нашего балета – Гузели Сулеймановой, Софьи Гаврюшиной, Валерии Исаевой, Лилии Зайнигабдиновой, Олега Шайбакова, Артема Доброхвалова, Сергея Бикбулатова, Айрата Масегутова, на сцену выходили и гости – Нина Змиевец из Театра балета Бориса Эйфмана и Денис Климук (Санкт-петербургский театр балета имени Леонида Якобсона), Татьяна Предеина (Челябинский театр оперы и балета) и москвич Дмитрий Гуданов (Большой театр)…

Любопытный номер представил в этот вечер уроженец Страны восходящего солнца Шота Онодэра, с некоторых пор вошедший в балетную труппу БГТОиБ. Молодой японец, сорвавший бурные аплодисменты, исполнил номер «Восхождение на Фудзияму» в хореографии своего земляка Морихито Ивата. Не могу сказать, что тандем Ивата – Онодэра может соперничать с работой киргизского кинорежиссера Болота Шамшиева, некогда снявшего по сценарию Чингиза Айтматова фильм «Восхождение на Фудзияму»… Но он совершенно точно добавил российской публике еще одно впечатление к созерцанию серии «Тридцать шесть видов Фудзи», вышедшей из-под руки великого Кацусика Хокусаи… Может быть, и поэтому зал так горячо принял номер Шоты…

А еще в рамках «ГАЛА ГРИГОРОВИЧ» состоялось два дебюта – и это тоже своего рода характеристика неуемной натуры Юрия Николаевича, не боявшегося экспериментировать, тем самым открывая в артисте все новые и новые грани дарования. Впервые в образе Спартака на сцену вышел солист БГТОиБ Сергей Бикбулатов – в дуэте с Валерий Исаевой (Фригия), и впервые же вышел к залу в образе Ферхада совсем еще молодой танцовщик Айрат Масегутов, лишь год прослуживший в БГТОиБ, - в дуэте с Лилией Зайнигабдиновой (Ширин, адажио из балета Арифа Меликова «Легенда о любви»).

Фото Александра ДАНИЛОВА

======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Сен 28, 2019 11:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019092801
Тема| Балет, , Персоналии, Сергей Данилян
Автор| Нина Суслович
Заголовок| Карабас-Барабас, которого все любят
Как Даниляну удалось удивить Америку и стать продюсером номер один в мире балета

Где опубликовано| © Журнал Ok! №38 2019, стр. 44-49
Дата публикации| 2019-09-19
Ссылка| https://ru.calameo.com/read/005956736943bc3f9179c/45
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Импресарио Сергей Данилян уехал из Москвы в Нью-Йорк в начале 90-х, без знания языка, без связей, с двумя детьми и женой Гаянэ. Это не было эмиграцией, в Америке он получил статус резидента, как человек «с экстраординарными способностями». Что это за способности, как Даниляну удалось удивить Америку, стать продюсером номер один в мире балета и заслужить имя «второго Дягилева»?



Несколько лет назад Николай Цискаридзе, уже в качестве ректора Вагановской академии балета, пригласил своего давнего друга Сергея Даниляна поделиться опытом с начинающими продюсерами. Так глава театрального агентства Ardani Artists неожиданно для себя стал педагогом и начал преподавать то, о чем в России практически ничего неизвестно. «Невозможное мы делаем сразу, чудеса — в течение трех дней», — приводит Данилян голливудскую поговорку, а потом часами может объяснять, как соединить алгебру с гармонией. А еще он уверен, что каждый человек сам себе продюсер, ведь что наша жизнь, если не проект, который мы сами придумываем и ежедневно осуществляем. Или — не осуществляем, потому что нет идей, соответственно, и возможности возникнуть не могут.

Известный балетный критик Нина Аловерт называет Даниляна не просто знаковой фигурой современного балетного мира, а «многознаковой». Наследником двух других знаменитых русских ХХ века — Сергея Дягилева и Сола Юрока, открывавших русское балетное искусство и балетных артистов Западу.

Недавний 25-летний юбилей компании Ardani Artists импресарио отмечал в Нью-Йорке большим гала-концертом. Затем сам себе сделал подарок — постановку первого полномасштабного спектакля «Айседора» на музыку Прокофьева, с Натальей Осиповой в роли Айседоры Дункан, с большим симфоническим оркестром и автомобилем Bugatti Racer 1927 года, найденным им лично на автомобильном аукционе в Милуоки. На московской премьере «Айседоры» в первых рядах сидели гости из списка Forbes: Роман Абрамович, Владимир Смирнов, Константин Сорокин, Ашот Хачатурянц. Все они причастны к сегодняшней деятельности Даниляна, но это видимая часть айсберга, глянцевая сторона успеха, как и статьи к юбилею компании в New York Times и аншлаги на американских гастролях балета Бориса Эйфмана, прошедших в этом мае уже в двадцатый раз. На этих гастролях Сергей Данилян отметил и свой личный юбилей — ему исполнилось 60. И жизнь у него только начинается: «Когда я смотрю вперед, то меня это воодушевляет и возбуждает. Как говорят американцы, I am very excited!»

Сравнение тебя с Сергеем Дягилевым сегодня стало уже общим местом, а ты помнишь, кто и когда впервые провел эту параллель?

В 94-м, в первый год создания компании в Америке, я привез в Нью-Йорк на гастроли театр «Новая Опера», и в Линкольн-центре мы показали «Руслана и Людмилу». За дирижерским пультом был покойный Евгений Колобов, костюмы — Валентина Юдашкина. Никто там не знал ни Колобова, ни его театра. Для того чтобы привезти их в Америку, я продал московскую квартиру за 50 тысяч долларов. Сегодня она стоит больше миллиона, но кто же тогда это знал? И какое-то из американских русскоязычных изданий вспомнило тогда о Дягилеве и его пропаганде нового русского искусства на Западе. Через три года я сделал в Нью-Йорке балетный фестиваль памяти Дягилева, и тогда уже в России начали писать.

Почему ты сделал фестиваль его памяти?

Однажды я прочел письмо Сергея Дягилева Римскому-Корсакову о постановке Бориса Годунова: «Сцену венчания надо поставить так, чтобы французы рехнулись от ее величия». В этой фразе он весь. Ему хотелось, чтобы русское искусство, артисты, художники поражали воображение! Сергей Павлович делал новое не здесь, не в России, но с артистами из России. Его уникальная модель — находить «личностей», «творцов» и давать им импульс, возможность осуществить свои желания. Это глобальная и, быть может, единственная задача импресарио.

Ты окончил продюсерский факультет ГИТИСа. Азы профессии там получил?

Нет, я считаю, назвать факультет продюсерским было большой ошибкой — там не готовят продюсеров. Не дают даже понимания этой профессии. Они готовят людей к менеджерской, административной работе. Я сначала по этой дороге и пошел. В 1985 году узнал, что Марку Захарову нужен администратор, отправился в «Ленком» на собеседование, и меня взяли. Для мальчишки из городка Сумгаита, из глухой провинции, где я родился и вырос, прийти в «Ленком», где работают Караченцов, Янковский, Абдулов, — это было чудом! Театр только что вернулся из Парижа, от Пьера Кардена, который организовал гастроли «Юноны и Авось». Если бы мне тогда сказали, что скоро я познакомлюсь с Карденом через Майю Михайловну Плисецкую и буду делать большой гала-концерт в его театре, я бы, наверное, не поверил.

Твоя карьера в «Ленкоме» складывалась стремительно и успешно. Но через несколько лет ты ушел оттуда — уже в должности заместителя директора. Почему?

Да, мог бы и директором стать и всю жизнь там сидеть. Но я ощущал, насколько неповоротливая, косная система у нас во всем, что касается организации театрального дела, гастролей, производства спектаклей. В Союзе театральных деятелей СССР, например, чтобы организовать гастроли, требовалось получить разрешение в Министерстве культуры СССР. От чиновников, которые ничего не смыслят — ни в гастролях, ни в исполнителях и которые ни в чем и ни в ком лично не заинтересованы. На Западе было всё иначе. В основном партнерами выступали частные импресарио. Я знакомился с разными людьми, приходил к ним в офис, видел, как они работают, как строят отношения с артистами, и говорил себе: «Я тоже так хочу. Я хочу быть свободным!» И мы с Гаей создали компанию «Артистическое агентство Ардани».

Ты веришь своей интуиции?

Да, интуиция всегда была моим навигатором. А сегодня я еще и понимаю, что всё предопределено, как говорит главный герой моего любимого фильма про Бенджамина Баттона. Знаешь, когда и где я придумал свой первый спектакль? В деревне в Нагорном Карабахе, куда я каждое лето ездил на каникулы. Мне было лет десять. Мой дедушка был плотником, он построил половину деревни. У него была мастерская, к которой примыкал гостевой домик. Вот там всё и произошло. Я собрал фарфоровые фигурки зверюшек, стоявшие в доме на полке, из остатков дерева, что были у дедушки, сделал ширму, а вместо софитов приспособил фонарик. Нарисовал афишу и продавал билеты — по 10 копеек штука. Дети с улицы видели афишу, приходили, и я им рассказывал и показывал сказку. Нет, никаких театральных впечатлений у меня в то время не было, но было ощущение чуда, которое я сам и создаю: для всех и прежде всего — для себя.

Но билеты по 10 копеек все-таки продавал. То есть уже совмещал бизнес и искусство. Сергей, почему ты решил уехать в Америку?

Ну ты помнишь, как здесь было в начале 90-х. У нас с Гаей уже родились двое детей. Будущего я не видел, зарабатывать становилось всё трудней. У меня были контакты в американском посольстве, наша компания устраивала в России гастроли американских балетных трупп. Сначала мы уехали в Нью-Йорк по обычной визе, и уже в Америке я получил статус резидента США, как человек «с экстраординарными способностями», есть у них такая формулировка. И создал там американскую модель компании — Ardani Artists Management, Inc. Мы сняли офис в Нью-Йорке, в котором уже 25 лет сидим. За эти 25 лет мы, конечно, прошли огонь, воду и медные трубы.

Про медные трубы известно хорошо, а вот что было с огнем и водой?

В самом начале жизни в Америке ничего не получалось, и был момент, когда я хотел устроиться работать таксистом — втайне от жены. Накануне моего выхода на работу из компании позвонили, к телефону подошла Гая. Когда она услышала, кто и по какому вопросу звонит, то сказала, что они ошиблись номером, и повесила трубку. И отругала меня: «Ты не мигрант. Мы не для того приехали в Нью-Йорк, чтобы ты работал здесь таксистом. У тебя есть дело, которым ты призван заниматься. Доказывай свои экстраординарные способности». Мне ничего не оставалось, как продолжать. (Смеется.) Когда стало понятно, что большие американские продюсерские компании не хотят устраивать гастроли крупных театров в силу их дороговизны (десятки актеров, открытие 75-го сезона Американского театра балета декорации, персонал), я понял, что это мне подходит. Нас могла устроить любая небольшая прибыль. А главное, это была отличная возможность для создания имиджа компании. Ведь деньги без имиджа мало чего стоят. Так мы начали проводить гастроли Большого театра и Мариинки, несколько лет назад я привозил Михайловский театр, впервые за 180 лет своего существования он гастролировал в Америке. Театр Бориса Эйфмана привозим уже двадцать с лишним лет, начиная с 1996 года.

Бориса Эйфмана Америка узнала в конце 80-х, но невероятную моду на него там создал именно ты. Сегодня, помимо всего прочего, вы друзья. А как состоялась ваша первая встреча? Кто кого нашел?

Как-то в Нью-Йорке к нам в офис пришла Нина Аловерт, известный балетный фотограф и критик, и сказала: «А почему бы вам не встретиться с Борисом Эйфманом? Есть такой хореограф». Я был тогда в Москве, мне позвонила Гая и рассказала об этом. Я, представь, о нем ничего не слышал и поехал в Петербург знакомиться. А там сказал, что хочу пригласить его в Нью-Йорк.

А ты посмотрел его спектакли перед этим?

Это был его первый вопрос: «А вы вообще знакомы с моим творчеством?» На что я честно ответил: «Нет». Он сказал: «Ну, может, вы познакомитесь?» — «Да вы не волнуйтесь, мы и так всё организуем». (Смеется.) Тогда Олег Владимирович Дерипаска мне помог, денег для раскрутки. Я их ему вернул потом, что стало для него неожиданностью. Но сам факт того, что он меня поддержал, чтобы помочь привезти на американский рынок творческий коллектив из России, был, конечно, бесценным.

В первый приезд вы показывали «Красную Жизель» и «Чайковского». Ты ожидал, что будет такой оглушительный успех?

Нет. И на самом деле аудиторию Эйфмана в Америке мы формировали довольно долго. А дебют театра на самой престижной площадке США, в Линкольн-центре, состоялся только в прошлом году, при поддержке Романа Абрамовича. Он побывал на «Анне Карениной» и удивился, что коллектив выступал без оркестра, под фонограмму. Обратился к Борису Яковлевичу с этим вопросом, на что тот сказал: это же дорого, у нас нет денег на оркестр. И Роман Аркадьевич предложил ему выбрать любой город мира, но только чтобы на спектакле был оркестр. Эйфман, естественно, выбрал Нью-Йорк. Мы очень оперативно привезли «Анну Каренину» и показали спектакли с оркестром New York City Ballet. Всё прошло на ура. Приехал Абрамович и сказал: «Вот то, чего мне не хватало — живого оркестра».

О Борисе Эйфман говорят как об очень жестком и властном руководителе. Юрий Григорович сам себя называл тираном. Сергея Дягилева его современники считали самодержцем и диктатором, многих это отпугивало. Продюсеру, как и режиссеру, необходимо быть диктатором, выстраивая свою вертикаль власти?

Дягилев обладал властью, которой я не обладаю и не могу обладать. Он не работал с государственными структурами. Ведь как он стал великим балетным импресарио? Его не утвердили директором Императорских театров, о чем он мечтал. Там, видимо, испугались его властного и неугомонного характера. И Сергей Павлович обиделся, уехал за границу, собрал вокруг себя талантливых и свободных людей и «показал» из Парижа обидчикам, кого они лишились. Сегодня другие времена. Я работаю с артистами, связанными с государственными структурами. Так что я всё время должен кого-то о чем- то просить. И когда я привлекаю артиста, то стараюсь быть для него человеком куда более гибким, мягким и открытым, нежели система, в которой он работает.

То есть ты должен его соблазнить?

Да, именно. А соблазнитель не может быть ни деспотом, ни тираном. Но я понимаю, о каком деспотизме ты говоришь. Без жесткой дисциплины, без муштры в балете добиться ничего невозможно. Так что артисты ко мне приходят уже готовые, выученные. И моя задача — не расслабить их, но дать возможность раскрыть их талант с иной стороны. Почему говорят, что я сделал славу Диане Вишнёвой? Это не я. Она уже выучена была в академии выдающимся педагогом Людмилой Ковалёвой, с которой продолжала все годы своей карьеры репетировать. И все об этом знали.

Мировая известность к Диане пришла благодаря участию в твоих проектах. Ты открыл ее, сделав в 1995 году вчерашнюю выпускницу Вагановского училища лауреатом премии со смелым названием «Божественная». Примы-балерины Большого и Мариинки разозлились, а Вишнёва и сама испугалась тогда.

Да, у нее тогда была только одна партия в репертуаре — Китри в «Дон Кихоте». Она плакала и говорила: «Что вы со мной сделали? Меня в театре все ненавидят!» Я утешал: «Ты не волнуйся, ты всей своей карьерой это оправдаешь!» Вместе мы сделали три проекта современной хореографии — «Красота в движении», «Диалоги», «Грани». Показали в России и Америке, а в 2004 году Диана стала примой-балериной Американского театра балета.

То есть твоей задачей было поставить ее в такие условия, показать в таком ракурсе, чтобы ее увидели совершенно другой?

Правильно. Надо предложить артисту альтернативный репертуар, который в его театре, скорее всего, ему и не предложат, а я могу. Не надо далеко ходить. Коля Цискаридзе был первым исполнителем в Большом театре хореографии Флеминга Флинта, Кристофера Уилдона, Начо Дуато. Еще никто в Большом театре этого не представлял даже, а он уже всё станцевал. Благодаря участию в проекте «Короли танца».

Этот твой проект был самый знаменитый и самый долгоиграющий. Как ты его придумал?

Я открою тайну: импресарио сам ничего не может придумать. Но можно слушать и слышать артистов — только они, их желания являются главной моей мотивацией. «Короли танца» возникли после того, как я узнал, что Итан Стифел и Анхель Корейя, выдающиеся американские танцоры, думают о том, чтобы сделать какой-то проект и ездить с ним по миру, зарабатывать деньги.

Да? Вот так прозаично?

Зарабатывать деньги очень хорошо, весь вопрос — как зарабатывать. Итан Стифел и Анхель Корейя были на пике своей карьеры, и в профессии они могли намного больше, чем предлагал им театр. В ответ на их запрос я и предложил «Королей танца», мужскую историю, без женщин. Чтобы не отвлекали внимания от королей. (Смеется.) Анхель Корейя — гей, его партнером был тогда хореограф Кристофер Уилдон, совсем юный и очень талантливый, он стал постановщиком. Итан Стифел предложил премьера Датского королевского балета Йохана Кобборга, а я привел Николая Цискаридзе. Так сложилась эта великолепная пятерка. Энергия спектакля была ураганной! В 2006 году New York Magazine включил программу «Короли танца» в десятку лучших танцевальных представлений Нью-Йорка. В дальнейшем«Короли» сменялись, я приглашал других артистов, хореографов, последний раз показывали спектакль в 2014-м. Как быстро время идет! Артистам уже по 40. А найти команду молодых ребят с такой харизмой, как у Николая Цискаридзе или Ивана Васильева, который тоже танцевал в «Королях», мне кажется, почти невозможно. Молодые артисты сегодня — вот в чем проблема! — не ждут, пока их назовут звездой, а сами назначают себя звездами. Ловят «лайки», купаются в этом ничего не значащем фейсбучном и инстаграмном внимании. Куда-то стремительно исчезают сильные личности и яркие судьбы.

А что должно быть в балетном артисте, чтобы он для тебя стал звездой?

Иван Васильев выходил на сцену — зал вздрагивал. А ведь он не идеален, он вообще плохо сложен для балета. Но в нем столько внутренней энергии! Когда Васильев танцевал в «Баядерке» в Метрополитен-опера, New York Times написала, что из него прет тестостерон! Сегодня прекрасно сложенных, технически выученных артистов очень много. Но в них нет истории, нет жизни. Многие хотят со мной работать, я знаю это. Но я не хочу. Найти своего артиста очень нелегко.

Кого бы ты назвал своим артистом?

Колю Цискаридзе. При всех наших с ним терках я считаю, тот период, что я был с ним, а он со мной, незабываем. С ним можно было ездить любой город, Москву, Нью-Йорк, Лондон, Петербург, Чикаго — его все знали. Сегодня артистов балета, которых будут узнавать на улице, — единицы. К Коле тянулись люди. Это большая редкость.

Импресарио в какой-то степени всё равно Карабас-Барабас. Он зажигает звезд, он хочет артиста или нет, от него зависит их творческий и финансовый результат. Вот ты хорошо платишь своим артистам?

Отвечу честно. Я могу заниматься тем, чем занимаюсь, долго. А век балетного артиста короток, и я понимаю, они должны наработать достаточно, чтобы иметь возможность защитить свое финансовое будущее и свою семью. Я не филантроп, но эта мысль об их будущем всегда была важной для меня. Я люблю тех артистов, с кем работаю, они наша с Гаей семья, потому что без них, без их таланта, драйва наша деятельность просто невозможна. Поэтому я всегда старался, чтобы мои артисты получали много. И я им очень благодарен, что они не забывают о том, кто им помогает. Когда они покупают квартиру в Лондоне, Москве или Петербурге, они всегда мне пишут: спасибо большое, у меня теперь квартира! (Смеется.) Бывали обстоятельства, в когда мне надо было выбирать — заплатить им достойный гонорар или взять с них ко- миссию, и я отказывался от комиссии. Помню, мы приехали в Киев, отработали спектакль, а я не могу рассчитаться с артистами, потому что человек, который нас принимал, не заплатил, просто исчез. Я собрал всех в гримерке и сказал: ребята, вот такая ситуация, но вы не пострадаете, я обещаю, когда вернемся в Нью-Йорк, я решу этот вопрос. И я его решил. Так что если я и Карабас-Барабас, то добрый.

Как говорил Эндрю Ллойд Уэббер, «для продюсера мюзикла самый верный способ остаться с миллионом — начать с двумя миллионами».

Вот именно. Если нет финансовой поддержки, ты всё равно теряешь. Когда я начал возить на гастроли Большой или Мариинский театры, все думали, что я сумасшедший: как можно 220 человек каждый раз возить со всеми декорациями? А я делал это ради своего имиджа. Для меня престижно было сказать, что я занимаюсь такими гастролями! Только недавно эти гастроли начали приносить мне определенную прибыль.

Как это произошло?

Кажется, Пушкин говорил, что в основе общественного блага лежат моральные принципы. Согласен. Эта формула применима и к успехам отдельного человека. И неважно, чем он занимается. Это репутационная составляющая успеха. Потеряешь репутацию — потеряешь всё. В один миг. Несколько лет назад, мы выпустили книгу «Impresario. Dancers in New Dimensions», и благодаря этой книге на нескольких встречах мне удалось собрать достаточное количество средств, чтобы реализовать мои дальнейшие идеи. Книга была тоже издана на собранные средства, и она стала своего рода нашей визитной карточкой.
Любой крупный бизнесмен, открывая ее, понимал качество и объем выполненной работы. Так мы стали получать реальную помощь.

Ты говоришь сейчас о помощи от «форбсов»?

Да, я говорю о помощи от Романа Абрамовича, Ашота Хачатурянца, Владимира Смирнова и Константина Сорокина. О наших американских друзьях, прежде всего это Элизабет Сегерстром, жена легендарного филантропа Генри Сегерстрома, чье имя носит Центр искусств в Калифорнии. Но мне понадобились два десятилетия, чтобы в последние годы возник этот круг друзей.

Помощь меценатов — вопрос человеческих отношений? Доверия?

Да, конечно. У меня был случай, когда человек вслепую помог большой суммой. А когда у него спросили, почему он это сделал, он сказал: «Мне понравился его голос, и я ему поверил». Конечно, он уже знал обо мне, но никогда не видел, а когда мы встретились — подружились и до сих пор дружим. Это особая вещь, в Америке этому учат в университетах — фандрайзингу, умению находить деньги. Ты же не для себя собираешь, ты собираешь для дела. И человек, который помог ему осуществиться, может гордиться сделанным вместе с тобой. В Америке общество относится к таким меценатам и благотворителям с особым уважением. И я очень хочу, чтобы в России наконец общество так же уважительно стало относиться к людям, которые поддерживают благотворительные фонды, театры, образование...

...а не подозревать их в очередной махинации и корысти.

Иногда мне говорят: «Ну что ты радуешься, что тебе много денег дали. Этот олигарх в день столько тратит». Меня это не интересует. Это его право, как ему распоряжаться своими средствами. Меня интересует, что я тронул сердце этого человека, он поверил мне и не разочаровался.

Кого ты можешь назвать сегодня выдающимся продюсером?

Владимира Путина. Я серьезно говорю. Как он раскрутил весь мир, как он раскрутил мощь страны. Это же фантастика! Я его не хвалю и не идеализирую, я просто отвечаю на твой вопрос со своей профессиональной точки зрения. Путин придумал идею, которая смогла увлечь многих, и нашел инструменты, силы и энергию эту идею реализовать. Вот это и есть работа продюсера, которую в его случае я оцениваю как очень успешную.

Тебя предавали те, с кем ты работал, кого любил и кому доверял?

Нет. Меня никто никогда не предавал. Пути расходились — это да, это жизнь. С Дианой Вишнёвой мы сегодня уже не сотрудничаем. Но это не мешает нам оставаться хорошими друзьями. То же самое с Ваней Васильевым и многими другими. Я продолжаю любить их всех, хотя они уже и не спрашивают моего совета, что плохо, что хорошо. В некоторых случаях я бы мог посоветовать им избежать неверных шагов, но это уже их личное дело.

Ты всегда был доволен результатом работы актеров и хореографов, которых нанимал?

Мне везло, я практически никогда не ошибался. Только одному хореографу, не буду называть его имени, я сказал о том, что он не стоит тех денег, которые я ему заплатил: «Вы схалтурили. Вы взяли свою старую работу, присобачили три минуты музыки, за которые мне еще пришлось баснословные деньги заплатить современному композитору, и вы будете утверждать, что стоите 100 тысяч долларов?» Но я с ним разговаривал абсолютно спокойно, когда уже всем за всё было заплачено... И его художнику тоже. Три грязные майки, которые она купила в магазине и покрасила, стоили мне 6 тысяч.

Какие из качеств, которые у тебя были врожденными, благодаря твоей работе развились; какие качества, которых в тебе не было, ты приобрел, а от каких отказался?

Врожденное — это любить то, чем занимаешься. Как нельзя быть с женщиной без любви, так и в своем деле невозможно без искренних чувств, без радости. Из приобретенных качеств? Ценить людей, которые тебя понимают. Потому что ценить людей, которые тебя не понимают, бесполезно. А от чего я отказался?.. Наверное, от внутренней несвободы, от страха перед принятием решений, перед поступком и переменами, который преследовал меня довольно долго. Да... Сегодня я освободился от страха.

======================================================================
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Ср Окт 09, 2019 8:33 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Сен 29, 2019 10:01 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019092901
Тема| Балет, XXII Международный фестиваль балетного искусства имени Рудольфа Нуреева (Уфа), Персоналии,
Автор| -
Заголовок| Фестиваль имени Рудольфа Нуреева в Уфе
Где опубликовано| © Музыкальный журнал
Дата публикации| 2019-09-26
Ссылка| Музыкальный журнал
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Великолепный праздник искусства уже в 22-й раз объединил на уфимской сцене выдающихся российских и зарубежных исполнителей, а также ведущих балетные коллективы: 10 ТЕАТРАЛЬНЫХ ВЕЧЕРОВ с участием 20 ПРИГЛАШЁННЫХ ЗВЁЗД из мира балета, из них 3 БЛИСТАТЕЛЬНЫХ ГАЛА-КОНЦЕРТА; 3 ПРИГЛАШЁННЫЕ БАЛЕТНЫЕ ТРУППЫ из Москвы, Челябинска и Екатеринбурга, показавшие на сцене #BashOpera свои лучшие постановки, среди которых – 2 ПРЕМЬЕРЫ 2019 ГОДА.



Этот фестиваль стал крупнейшим за свою 26-летнюю историю, а его программа смогла удивить даже искушённых зрителей.

Спектаклями-гостями стали шедевры всемирно известного балетмейстера Михаила Фокина «Шахерезада», «Шопениана» и «Половецкие пляски» в исполнении труппы Московского детского музыкального театра имени Н. И. Сац, балет-кантата «Кармина Бурана» и премьера 2019 года «Анна Каренина» Челябинского театра оперы и балета. Екатеринбургский театр оперы и балета (Урал Опера Балет) представил постановки «Наяда и Рыбак. Сюита», «Вальпургиева ночь» (премьера 2019) и фрагменты из балета «Приказ короля». В афишу Нуреевского вошли также спектакли Башкирского театра оперы и балета «Лебединое озеро» и «Легенда о любви» и 3 вечера-посвящения – концерты «Гала #Чайковский», «Гала #Нуреев» и «Гала #Григорович».

Фестиваль продемонстрировал целое созвездие признанных мастеров сцены: Дарья Хохлова, Мария Виноградова, Артемий Беляков (Большой театр России), Иван Васильев (Михайловский театр), Екатерина Осмолкина, Мария Ширинкина, Александр Сергеев, Алексей Тимофеев (Мариинский театр), Ирина Сапожникова и Канат Надырбек (Приморская сцена Мариинского театра), Екатерина Первушина (театр «Кремлёвский балет»), Олег Ивенко (Татарский театр оперы и балета им. Мусы Джалиля), Нина Змиевец (Театр балета Бориса Эйфмана) и Денис Климук (Театр Балета им. Леонида Якобсона), Лауретта Саммерсейл и Дмитрий Выскубенко (Баварский государственный балет), Артемий Пыжов (Словацкий национальный театр), Татьяна Предеина (Челябинский театр оперы и балета), Дмитрий Гуданов и Дмитрий Антипов.

Почётными гостями фестиваля стали личный ассистент и менеджер Рудольфа Нуреева, президент фонда Rudolf Nureyev Луиджи Пиньотти (Luigi Pignotti, Милан, Италия), заслуженный деятель искусств России, кандидат искусствоведения, педагог, ведущий, член жюри всероссийских и региональных театральных фестивалей Сергей Коробов, а также театровед, балетный критик, редактор отдела музыки и театра газеты «Культура», кандидат искусствоведения Елена Федоренко.

В рамках XXII Международного фестиваля балетного искусства имени Рудольфа Нуреева в театральном зале «Эрмитаж» прошла выставка «И снова он, наш Рудик», где зрительскому вниманию был представлен французско-российский художественный проект – 100 фотографий Рудольфа Нуреева во время репетиций и спектаклей 1971-1984 годов в Парижской национальной опере. Экспозиция продемонстрировала снимки, выполненные фотографом Франсетт Левьё.

Талант и высокий профессионализм, классическая хореография и художественные искания современных балетмейстеров и незабываемая, яркая творческая атмосфера – XXII Международный фестиваль имени Рудольфа Нуреева надолго приковал внимание балетоманов и всех любителей музыкального искусства, представил насыщенную программу и собрал полные залы почитателей классического танца, став главным культурным событием 2019 года в Уфе.

====================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Сен 29, 2019 6:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019092902
Тема| Балет, Нижегородский театр оперы и балета. Премьера, Персоналии, Морихиро Ивата
Автор| ИРИНА ЛЕЖНЕВА
Заголовок| ЯПОНСКИЕ ЭТЮДЫ В НИЖЕГОРОДСКОМ ОПЕРНОМ
Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2019-09-26
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/yaponskie-yetyudy-v-nizhegorodskom-opern/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

25 СЕНТЯБРЯ В НИЖЕГОРОДСКОМ ТЕАТРЕ ОПЕРЫ И БАЛЕТА ИМ. А. С. ПУШКИНА СОСТОЯЛОСЬ ОДНОВРЕМЕННО ДВА ЗНАКОВЫХ СОБЫТИЯ: КОНЦЕРТ-ОТКРЫТИЕ 85-ГО ТЕАТРАЛЬНОГО СЕЗОНА И ТВОРЧЕСКАЯ ПРЕЗЕНТАЦИЯ НОВОЙ РУКОВОДЯЩЕЙ КОМАНДЫ, ВСТУПИВШЕЙ В ПРАВА В ИЮЛЕ ЭТОГО ГОДА
Ее представляют: директор театра-художественный руководитель – дирижер Александр Топлов, режиссер-постановщик — Дмитрий Белянушкин и балетмейстер-постановщик — Морихиро Ивата (Япония).

Когда в руководстве крупного культурного института происходят изменения, всегда возникает вопрос: как они повлияют на творчество? Какие идеи и проекты ждут нижегородскую публику в новом сезоне, чем они будут отличаться от прежних? На этой волне интерес к спектаклю, состоявшемуся 25 сентября, был очень высоким. Его, в том числе посетил Чрезвычайный и полномочный посол Японии в России Тоехисой Кодзуки, тем самым подчеркнув статусность происходящего и важность проекта в контексте наступившего Года Российско-Японских межрегиональных обменов.

На пресс-конференции Александр Топлов рассказал о том, как он создавался: «Все мы знаем, что любая премьера готовится долго, и это всегда сложный процесс. Репетиции, подготовка декораций, костюмы – все это занимает много времени. Но, мы понимали, что от нас ждут довольно быстро какого-то нового, интересного результата. И вот родилась такая идея: а не попробовать ли нам положить двенадцать известных этюдов Шопена опус 10 на хореографию?..»


Необычность этой идеи не только в том, что для балетной постановки были выбраны этюды Шопена (что уникально само по себе), но также в том, что хореографическая композиция создавалась на основе оригинальных сочинений, написанных для фортепиано, а не их оркестровых переложений (как у М. Фокина) или микстовых вариантов (как делал Дж. Ноймайер).

Кроме того, проект, при его внешней «классичности» актуален, как явление ХХI века, и здесь правомерно говорить о воплощении идей в форме синтетического действа, объединяющего музыку и танец. В этом смысле, одна из главных ролей была отдана пианистам: Дмитрий Калашников и Канон Мацуда «на двоих» разыграли 12 этюдов и два скерцо Ф. Шопена. Музыканты совершенно разных исполнительских амплуа реализовали на сцене наиболее характерные черты творческого почерка композитора – смелую техничность, бравурность (Д. Калашников) и романтическую утонченность образов (К. Мацуда).

Хореография «Шопенианы» Морихиро Ивата близка старинным традициям русского классического балета, и это не случайно: «Почему я нахожусь в России? Это мой жизненный путь, это любовь к русскому классическому балету. Когда я приехал, я мечтал об этом узнать. А когда начал изучать – чем больше узнавал, тем больше проявлялась любовь к этому искусству. Я считаю, что самый лучший классический балет – в России. Для меня счастье, что есть возможность находиться здесь в этом качестве».

Доминирующая черта хореографии М. Ивата – поэтичность. С первого и до последнего мгновения спектакль переполняют светлые, возвышенные образы, ощущается бережное внимание к музыке, к малейшему изменению тональности, движения или характера – от гневно протестующего, до исполненного певучей печали. В каждой детали чувствуется рука мастера хореографии, выдающегося танцовщика. И в этом смысле публике был преподнесен неожиданный подарок: в знаменитом «Революционном» этюде, не заявленный в программе, на сцене появился сам Морихиро Ивата.

Это сочинение в силу популярности среди пианистов, довольно трудно представить в каком-то новом ракурсе. Однако пластическое воплощение знаменитого опуса М. Ивата расставило яркие и точные акценты. Невероятно органичен номер-образ – стремительный, словно порыв ветра, стилистически решенный на границе классики и авангарда, откровенно-искренний, идеально встроенный в общую концепцию спектакля, как кульминационный «аккорд».



Выразителен и индивидуален сам М. Ивата – наэлектризованный энергией, мастерски виртуозный, страстный, глубоко чувствующий музыку. На тонкой грани открытости и сдержанности, спонтанности и точной выверенности, в уверенном почерке хореографа и мастера-танцовщика воплотился синтез искусств самого высокого порядка.

Несомненная удача – режиссерские находки Дмитрия Белянушкина: «Моя функция и главная задача была – не навредить, и не мешать. Основной акцент был сделан на музыку, которая рождает танец, движение. Это история из отдельных картин-этюдов, и через нее тонким намеком проходит линия Японии. При этом в балете нет драматургической линии, объединяющего сюжета. Это больше, как отдельные такие «облака». А облака имеют свойство быстро меняться…»



Если взглянуть на сцену и декорации, то можно увидеть разные ракурсы «облаков». В первую очередь, это «парящий» рояль, расположенный на возвышении в глубине сцены. Черный Yamaha на фоне меняющего цвет гигантского экрана, создающего цветовое решение номеров, воплотил величественный, загадочный образ. В цветовом «диалоге» с ним – появляющиеся и исчезающие на экране японские иероглифы. В каждом заключен особый смысл, связанный с концепцией номеров-этюдов – будь то вечные сущности или фантомные состояния, растворяющиеся во времени и событиях жизни человека.

По словам М. Ивата: «Каждый этюд имеет тему: любовь, радость, доверие, движение, учение, расцвет, прощание, жизнь. Вы увидите сегодня, как перед каждым этюдом появляется иероглиф. И глядя на него через танец, ищите для себя, что в музыке Шопена и что в хореографии будет его содержанием…»

Безусловно, дебют альянса А. Топлов – Д. Белянушкин – М. Ивата в Нижегородском театре оперы и балета с уверенностью можно назвать успешным. Радует видимая слаженность усилий, «командная игра», гармония творческих взаимоотношений, доверие, желание рождать идеи и воплощать их вместе. Еще долгое время к происходящему в театре будет приковано пристальное внимание общественности, и это понятно: яркий старт проекта «Японские этюды» дал надежду, что в дальнейшем события будут развиваться не менее интересно. Остается пожелать удачи обновленному коллективу и готовиться к их новым ярким проектам.

ФОТО: ИРИНА ГЛАДУНКО

===============================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Сен 29, 2019 10:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019092903
Тема| Балет, НОУ, Персоналии, Катерина Диденко
Автор| Беседовала Ирина Голиздра, "ОстроВ"
Заголовок| Катерина Диденко: наши условия воспитания закаляют "балетный характер"
Где опубликовано| © "ОстроВ"
Дата публикации| 2019-09-29
Ссылка| https://www.ostro.org/general/society/articles/576872/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Украинские артисты балета нередко уезжают за границу, соглашаясь на жесткие условия контракта. Но иногда бывает и наоборот. Солистка Национальной оперы Украины Катерина Диденко получила образование в Штутгарте в John Cranko-Schule. После окончания учебы ее приглашали лучшие театры Германии, но она решила вернулась на Родину.

В ее сценическом портфолио - партии Китри из балета «Дон Кихот», Маргариты из «Мастер и Маргарита», Одетты-Одиллии из «Лебединого озера», партия разбойницы из балета «Снежная королева» и многие другие.

В интервью "ОстроВу" Катерина рассказала про непростые условия обучения за границей, "балетном характере" и почему ее называют "немецкая машина".




- Вы легко крутите 64 фуэте, скажите, а какой у Вас максимальный личный рекорд?

- Честно говоря, никогда не задавалась целью поставить рекорд в балете, мы же не спортсмены, мы артисты. И в фуэте важно не только количество, но и качество, и музыкальность, ведь не зря в музыке к балету «Лебединое озеро» поставлено 32 такта, поэтому и балерина исполняет 32 фуэте. На репетициях стараюсь крутить всегда больше 32 или работаю над техническими усложнениями.

Этой зимой, на гастролях во Франции, в «Лебедином озере», была возможность каждый раз попробовать разные технические трюки и комбинации в фуэте в партии Одиллии. Думаю, зрителю было тоже интересно смотреть.

Одна Балетная страница в Instagram, недавно опубликовала мое видео с 64 фуэте. Это видео набрало 30.000 просмотров, обычно эта страница публикует видео звезд мирового балета, а также артистов со сверх-возможностями, было приятно оказаться в их числе.

- Чтобы показать такие сверх-возможности, приходится чем-то жертвовать. В чем Вам приходится отказывать себе?

- В первую очередь - от свободного времени. У нас его почти нет, выходной только в понедельник. А иногда даже и его нет, ведь готовясь к премьере, ты приходишь репетировать даже в понедельник, можешь танцевать в понедельник спектакль в другом городе или в этот день может быть назначена съемка. Не всегда праздники удаётся проводить с семьей, лишь те, которые попадают на понедельник, а рождественские праздники ты почти всегда на гастролях. Но семья и друзья понимают специфику моей профессии и поэтому никто не обижается.

- Есть ли ограничения в питании?

- Моя диета – ежедневная работа в зале. Мы - артисты балета - можем себе позволить все, но не всегда у нас на это «все» хватает времени. Иногда нет времени даже на обед, не говоря уже о десертах. Утром много не ешь, потому что идти на работу танцевать. Перед спектаклем не наедаешься, потому что тебе ещё нужно танцевать, а танцевать с тяжестью в желудке не самое приятное ощущение. После спектакля, ты настолько устал, что тебе уже и есть не хочется, нужны только душ и мягкая кровать. Ну а в выходной день можно себя и побаловать.

- Диету во время отпуска соблюдаете?

- Как правило, летом стараюсь много не есть, выбираю больше овощей и фруктов, набираюсь витаминов. Стараюсь заниматься даже в отпуске, много плаваю, делаю гимнастику и растяжки, а если есть возможность, хожу в театр на урок, для тонуса мышц.

В переходном возрасте мне пришлось столкнутся с проблемой лишнего веса во время гормонального созревания. Очень жёстко ограничивала себя в еде, в сладком, мучном, после 18:00 ничего не ела, бывало даже после 14:00. Это было очень тяжело. Если позволяла себе съесть что-то вкусненькое, то знала, что потом мне придется ещё больше и дольше работать в зале чтобы сжечь лишние калории.

Ещё я хорошо запомнила, на уроке анатомии, в Германии, наш учитель говорил, что лучшая еда перед спектаклем для артиста балета – это макароны из твёрдых сортов пшеницы. Они дают силы и быстро сжигаются во время спектакля.

- Есть какие-то ограничения в весе для балерин? Например, если девушка весит свыше 55 килограмм, она какую-то партию танцевать не может?

- В некоторых балетных училищах считается, что девочки имеют право участвовать в дуэтных танцах, когда их вес до 50 килограмм. Свыше 50-ти килограмм мальчикам нельзя поднимать, потому что у них еще все только формируется: спины, мышцы, поэтому девочки и сидели на очень жестких диетах.

Моя одноклассница в Германии была из Москвы, она мне когда-то рассказала, как они голодали и боялись еженедельного взвешивания, их каждую неделю по четвергам взвешивали, они уже за 3 дня до этой процедуры практически ничего не ели, чтобы встать на весы. А в Германии, например, нас не взвешивали, но педагог имел право сказать, что нам следует сбросить лишний вес. Правда, это говорится лично и индивидуально. Нужно сохранять тактичность и уважение к каждому ученику. Мы могли обратиться к диетологу школы, который мог составить наше меню, что можно нам кушать, от чего желательно отказаться. Это не значит, что нам отдельно готовили, нам помогали выбрать продукты, которые максимально способствовали развитию нашего организма и в тоже время помогали нам держать нужную балетную форму.

Классический стандарт соотношения роста и веса в балете, это от роста в сантиметрах отнять число 120, получаем килограммы. Но при этом девочка с ростом более 170 см, не имела право весить более 50 кг.

- А у нас как?

- Не знаю, я же училась в Германии.

- А в театре?

- В театре никто тебя не взвешивает. Тебе может сказать твой педагог или руководитель: «Ты немного поправилась. Постарайся прийти в форму».

- Какой ваш вес?

- 46 килограмм при росте 1.65 сантиметров.



-Вы получили балетное образование в Германии, могли продолжить свою карьеру там. Многие уезжают из Украины в Европу танцевать, но вы решили вернуться в Украину. Почему?

- Мне хотелось, чтобы классического репертуара у меня было больше чем модерна, в Европе, к сожалению, в большинстве театров - наоборот. Хотя своей младшей сестре я посоветовала остаться танцевать в Германии. Но хочу сказать, что это так кажется будто нас все ждут в Европе, и каждый покорит ее. Сами просмотры только чего стоят: 300 человек на 1,2 места в театре. Конкуренция зашкаливает и все хотят танцевать. Слишком много безработных каждый год и некоторые артисты соглашаются на гостевые контракты в кордебалете, лишь бы только получить хоть какую-то работу... Один из важных моментов это попасть в типаж главного хореографа. Если он заинтересовался тобой, у тебя есть шанс попасть в театр. Ну, а потом начинается новая работа с нуля, показать и доказать кем ты являешься.

- Насколько соответствует правде утверждение, что украинские дети особенно талантливы в балете?

- Наши дети по-настоящему многого могут добиться в балетном искусстве. Мы с детства воспитываемся в очень скромных и жестких условиях, с нами никто не нянчится, не можешь – бросай балет. На самом деле это и воспитывает правильный «балетный характер». По своему опыту могу сказать, что в балетных школах Германии мало коренных немцев, которые добились больших успехов в балете, их единицы, в основном там балет представлен украинцами, русскими, японцами и итальянцами. Наверное, в этом что-то есть. Когда я выпускалась в Штутгарта из John Cranko-Schule, в моем классе из 8 девочек не было ни одной немки. Возможно, мы талантливее и они не выдерживают такой конкуренции, а может, мы более закаленные жизнью... Зато они мастера в другом деле. Ведь никто в мире не делает такие автомобили как немцы, залог качества и надежности.

- Кстати, это правда, что вас в театре называют "немецкая машина"?

- Это правда.

- Почему?

- Образование я получила в Германии, где дисциплина очень жесткая и чтобы у меня была возможность там учиться, я не имела права на ошибку. Каждый год я видела, как исключают других девочек из класса за неуспеваемость. Я знала, что если я не буду соответствовать требованиям школы и педагогов, меня исключат, а мои родители должны будут выплатить высокую цену за мое обучение, которое я провела в Германии. Потому что бесплатное обучение предоставляется только тем, кто действительно талантлив и показывает высокие результаты, как в общеобразовательной школе, так и в балетном искусстве. Поэтому у меня в голове буквально заложена программа: «Я не имею права на ошибку». В Национальной опере Украины все знают, что если кто-то вдруг заболел и нужно заменить, я тот человек, который может выйти и станцевать любую партию. Поэтому меня начали называть «немецкая машина».

- Какая ошибка могла быть непростительной?

- Например, опаздывать на урок в общеобразовательной школе нельзя, как в Германии, так и у нас. Но у нас, если ты опоздаешь, тебя 100% в класс пустят и войдут в твое положение. В Германии, если ты не пришел вовремя, тебя не пустят, ты пропустишь урок, а впоследствии ты получишь массу проблем. Поэтому все знают, что в классе нужно быть не позже чем за 5 минут до звонка на урок. Если в школу ты пришёл после звонка, в класс зайти не можешь, а идёшь в отдельную комнату для опоздавших. На второй урок ты можешь идти только с объяснительной запиской от родителей, в моем случае от воспитателя интерната. Таких дисциплинирующих нюансов очень много.

- У Вас есть ритуалы перед сценой?

- Перекреститься, прочитать молитву ангелу хранителю и попросить здоровья на сцене и вернуться здоровым за кулисы. Мне повезло, что я на сцене с 5 лет и у меня в принципе, как такового страха нет перед сценой. Иногда случается, что тяжело именно морально танцевать, когда чувствуешь за спиной нехорошую энергетику. Некоторым людям легче завидовать, чем работать над своими умениями.

- Вы сказали, что просите «вернуться здоровой за кулисы». Что вы имеете ввиду?

- У артистов балета есть поговорка: «если ты утром проснулся и у тебя ничего не болит, значит ты умер» - всех как правило что-то беспокоит, поэтому мы особо не обращаем внимание, дальше продолжаем работать. У нас нельзя уйти, вылечить и вернуться, а потом танцевать, как ни в чем и не бывало, - ничего бесследно не проходит. Все равно где-то, что-то потом, при больших физических нагрузках, возвращается.

В Германии, если ты подвернул ногу, сразу бежишь к врачу. У нас к этому вопросу проще относятся, но это неправильно. У меня был случай, когда я очень пожалела о том, что поздно обратилась к врачу. Поэтому сейчас стала больше к телу прислушиваться и бежать к своим врачам, как только есть первые звоночки.

- «К своим врачам» - это к кому-то конкретному? Телефоны каких врачей должны быть в телефонной книге балерины?

Травматолог – первый врач, который должен быть у каждой балерины, которому она доверяет и может в любой момент обратиться. У меня такой врач есть, который меня в свое время спас. Еще обязательно должен быть массажист.

- У вас были какие-то серьезные проблемы со здоровьем, ставя под угрозу балетную карьеру?

- Были запланированы насыщенные гастроли за границей, партии, которые я должна была вести, и я не хотела от этого отказываться. Я старалась перетерпеть болевой порог перед сценой пила обезболивающие, ждала 30 минут, потому что боль дикая, когда одеваешь пуант словно тебе ножами пальцы режут. Но уже когда выходила на сцену, боль временно уходила, выходя на сцену, в крови вырабатывается адреналин, он заглушает всю боль и только после окончания спектакля, спустя несколько часов, боль возвращается.

А началось все с обыкновенного мозоля на пальце, за которым я ухаживала, но все время не долечивала, а через полгода было настолько все запущено, что врачи грозили мне ампутацией пальца. Это было в Австрии, после гастролей врач посмотрел на мой палец и сказал: «ампутация» - после чего я села в самолет и улетела в Украину. В Киеве я обошла еще 5-рых врачей, среди них нашла того одного, который пообещал спасти мой пальчик.

Я очень долго лечилась, думала, что уже не смогу танцевать, 2 месяца пила антибиотики, было очень тяжело и морально, и физически. После 2 операций и многих страданий все обошлось. Если бы я знала, что меня такое ждет, я бы остановилась и сначала бы решила вопрос по здоровью, а потом бы снова танцевала.

- У Вас были такие роли, которые как-то повлияли на личную или творческую жизнь?

- Я бы сказала, что в моей жизни встречались люди, которые поменяли мою жизнь, что благодаря насыщенной и интересной жизни, наполненной событиями, мне есть, что рассказать зрителю.

- К чему Вы стремитесь на сцене?

- Прежде всего - все выполнить четко и безукоризненно технично. Но самое главное - это рассказать и станцевать так, чтобы зритель поверил моему рассказу и прожил все те эмоции, которые проживаю я в данный момент на сцене. А это все будет понятно на поклоне во время аплодисментов. Зрителя не обманешь. И самая большая зарядка для меня - это благодарный зритель, которому понравилось моё исполнение.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 30, 2019 10:01 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093001
Тема| Балет, Костюм, Персоналии,
Автор| Мария Сидельникова
Заголовок| Выход на сцену
Chanel и главные балетные премьеры

Где опубликовано| © Коммерсант."Стиль Женщины". Приложение №41 от 30.09.2019, стр. 50
Дата публикации| 2019-09-30
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4096309#id1802193
Аннотация|


Сцена из балета «Вариации» в исполнении солисток Гранд-опера в Париже
Фото: Opera national de Paris / предоставлено Chanel


«Вот увидишь, это самая ожидаемая премьера года, и в зале тоже будет на что посмотреть»,— заманивала танцовщица Кариатис свою подругу и ученицу Коко Шанель на премьеру «Весны священной» Стравинского в 1913 году. Премьера, как известно, обернулась страшным скандалом: пляски варваров, сочиненные Вацлавом Нижинским, привели в бешенство нарядных дам и господ. Шанель вышла из театра потрясенной: балет, вырвавшийся за пределы жестких рамок, был созвучен ее представлениям не только о моде, но и о жизни. Но для салонного Парижа, где свершались художественные революции, имя Коко было из другого, чужого мира. Все изменит скорое знакомство и дружба с Мисей Серт, которая всюду была своей. Так Шанель узнает Дягилева, ее дом станет местом встречи всего русского Парижа, ее банковские счета — спасательным кругом дягилевской антрепризы, которая не вылезала из долгов (восстановление «Весны священной» в 1920 году тоже профинансирует Шанель), а ее имя украсит афиши самых громких премьер «Русских сезонов»: «Голубой экспресс», «Царь Эдип», «Орфей», «Аполлон Мусагет», костюмы — Chanel.

«Это был самый модный балет за всю историю существования "Русских сезонов"»,— будет вспоминать администратор труппы Сергей Григорьев об успехе «Голубого экспресса». Балет, получивший имя знаменитого поезда, который мчал к пляжам Лазурного берега состоятельных отдыхающих Лондона и Парижа (в том числе и саму Шанель, на виллу La Pausa), воссоздавал обстановку и атмосферу летнего отдыха парижского бомонда 20-х. Костюмы Габриэль Шанель были посвящены различным видам пляжного спорта. Модные купальники и спортивные костюмы на сцене смотрелись так же выигрышно, как и в жизни. Что, кстати, в свое время и продемонстрировал Карл Лагерфельд, создав летнюю коллекцию по мотивам «Голубого экспресса».

Спустя век история повторяется. Сегодня французский дом моды Chanel выступает в роли мецената и дизайнера по костюмам главных балетных событий в главных балетных столицах — Париже и Москве.
Отношения с Парижской оперой начал Карл Лагерфельд. В 2016 году он оформил сценографию и костюмы для «Брамс-Шёнберг квартета» Джорджа Баланчина — одноактного балета об угасании Австро-Венгерской империи. Дворец-призрак, потускневшие шопеновские пачки и физическое ощущение неизбежности гибели империи — об этом вспоминают все, кто видел постановку. А в 2018 году Chanel стал меценатом гала-концерта к открытию нового балетного сезона в Парижской опере, и это один из редких вечеров в году, когда блеску Opera Garnier соответствуют и программа, и публика.

Из всех традиций 350-летней истории Парижской оперы гала — самая молодая. Начало ей положили четыре года назад действующий интендант Стефан Лисснер и экс-худрук балета Бенжамен Мильпье с целью пополнить театральную казну. Госбюджет из года в год сокращается, поэтому сторонняя поддержка сегодня ценна как никогда. Но Опера выбирает партнеров скрупулезно — статус обязывает, совсем как Chanel. И здесь, как говорится, они не могли не встретиться. Оба дома являются частью великой культуры Франции, это хранители лучших традиций, школы и мастерства, с которыми сверяются по всему миру.

«Парижская опера, как и дом Chanel, институция одновременно классическая и современная: она обладает потрясающим наследием, но вместе с тем силой, актуальностью и широтой взглядов»,— считает худрук балета Орели Дюпон, которая для гала этого года выбрала эффектное белоснежное, усыпанное цветами платье с открытой спиной и воротником-стойкой из круизной коллекции Chanel — первой созданной от и до Виржини Виар. В Opera Garnier была и сама Виржини Виар — как всегда, скромна и незаметна, был Уильям Форсайт — в кои-то веки не в трениках, были актрисы, режиссеры, художники, галеристы, дизайнеры, музыканты, модели, графини, баронессы, высокие покровители балета со всего мира, чьи жесты щедры, но не напоказ. Словом, парадная лестница главного французского театра, утопавшая по случаю в цветах, видела в тот вечер свой самый красивый светский спектакль.

Но основная программа затмила все: пять хореографов разных поколений и разных взглядов на классический балет и лучшие этуали и артисты труппы, которые сияли ярче, чем все золото и бриллианты. Вечер открыли традиционным грандиозным Дефиле (именно с большой буквы, так оно записано во французском авторском праве). Не имеющий аналогов ни в одном театре мира, торжественный парад всех балетных сил Парижской оперы прописал на сцене Opera Garnier французский киевлянин, воспитанник Дягилева и друг Габриэль Шанель Серж Лифарь в 1946 году, и устраивают его в исключительных случаях. Под «Марш троянцев» Гектора Берлиоза из Зеркального фойе на авансцену двигается блестящий балетный полк: от «крысят»—учеников школы к артистам труппы и этуалям — железные спины, мягкие локти, кошачий шаг и строжайшая иерархия, как в армии. Военные параллели неслучайны: первое Дефиле в Парижской опере давали к визиту освободителя Франции генерала де Голля, и Лифарь сам проводил аналогии с парадами на Красной площади.

Ради одного вечера из репертуарных запасников достали редкий дуэт «Три прелюда» (1969) на музыку Рахманинова в постановке английского хореографа Бена Стивенсона (Амандин Альбиссон и Матьё Ганьо составили очень гармоничную пару). Повторили «Па-де-де Чайковского» в хореографии Баланчина. Фаворит парижских меценатов Уго Маршан и кроткая Людмила Пальеро исполнили его с фирменным французским стилем и деликатностью. Новым для Парижской оперы стало имя испанского хореографа, руководителя Танцевальной компании Сиднея и большого поклонника Майи Плисецкой Рафаэля Боначелы, его дуэт «AB (Intra)» теперь есть в репертуаре труппы. А поклонники Уильяма Форсайта дождались возвращения последней постановки мэтра для Оперы — «Blake Works I» на песни Джеймса Блейка, и это единственный из всех балетов-гала, который можно посмотреть в текущей программе театра. Все остальное готовили специально к случаю.

Но главный эксклюзив вечера, который предвкушали и меценаты, и балетоманы,— премьера восстановленных «Вариаций» (1953) Сержа Лифаря на музыку Франца Шуберта с новыми костюмами дома Chanel. Этот па-де-сис во Франции последний раз видели в Опере в 90-х годах, а в России так и не видели вовсе. Лифарь, в то время худрук парижского балета, выпустил «Вариации» в пику модному в 50-х годах интеллектуализму. «Нам всем нужна простота: я хочу танец, который снова будет улыбаться, играть и, главное, танцевать»,— писал он. Ремейк знаменитой «Сюиты в белом» десять лет спустя? «Нет,— отвечал Лифарь.— Там меня интересовал кордебалет, здесь — только солисты». На премьере в 1953 году «Вариации» шли блоком с Grand Pas: первое — для танцовщиков-солистов, второй — для его прим. Теперь их исполняют только балерины. Получился изящный дивертисмент характеров и балетного мастерства.

Слова Лифаря о поисках простоты нашли отражение и в костюмах Chanel. При первом взгляде ничто не выдает руки модного дома. Балерины появились на сцене — словно картина Дега ожила: классические воздушные шопеновские пачки — основа основ, и деликатный черный поясок, как если бы бархотка переехала на талию. Чистейшей прелести чистейший образец. Ничего лишнего. Но вот пуанты засеменили в бисерных па-де-бурре, задышали руки, препарасьон и — первый маленький пируэт и мягкое па-де-ша приоткрывают нам секрет шопеновской пачки. В кружении и прыжке мы видим пепельные нижние юбки, они летят словно в дымке, постепенно опускаясь, и глазу возвращается белоснежная хрестоматийная картинка романтического балета. Как тут не вспомнить слова Шанель о том, что роскошь — это когда изнанка красива так же, как лицо?

Каждому характеру, каждой балерине Виржини Виар подобрала свой цветок и декорировала им пачку. Бравурная и пылкая Валентин Колосант — роза. Техничная и элегантная Ханна О’Нил — лилия. Виртуозная и утонченная Сэ Ын Пак — тюльпан. Флиртующая Доротея Жильбер — глициния. Шутливая и хитрая Эмили Козетт — василек, фиалка — благородная и романтичная Леонора Болак. Все цветы вышли из ателье Maison Lemarie — лучшего эксперта по созданию искусственных букетов и работе с перьями и многолетнего поставщика камелий для Chanel. От каждого лепестка добивались идеального изгиба, красили вручную и только потом собирали в композицию с жемчугом на тончайшей шелковой органзе, а декорировать эту ткань — все равно что шить по паутине: один неловкий маневр, и можно все начинать заново.

Где Париж, там и Москва. В июне в Большом театре состоялась самая таинственная премьера сезона — проект продюсерской компании MuzArts — балет «Габриэль Шанель» о жизни великой Мадемуазель в постановке Юрия Посохова. Заглавную роль исполнила прима-балерина Светлана Захарова, дизайн костюмов разрабатывался в Париже под руководством креативного директора Chanel Виржини Виар, а шили их в Москве, в ателье Большого театра. Во время работы над постановкой балерина посещала парижскую квартиру своей героини на rue Cambon и архивы дома Chanel. «Я хотела проникнуть в само существо великой Мадмуазель, этой загадочной женщины со всей ее болью, ранимостью, свободой, отчаянием, любовью, встречами, расставаниями и одиночеством,— признавалась накануне премьеры Светлана Захарова в интервью "РИА Новости".— И я прочитала, кажется, все, что было о ней написано и снято». Но самой действенной инициацией оказалась съемка в Париже. «Мне сделали макияж, прическу,— вспоминает Захарова,— я надела ее знаменитый костюм… и, когда посмотрела в зеркало, увидела Габриэль Шанель…» Сможем ее увидеть и мы. 26 и 27 ноября балет «Габриэль Шанель» возвращается на сцену Большого театра.
=========================================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 30, 2019 6:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093002
Тема| Балет, Нижегородский театр оперы и балета. Премьера, Персоналии, Морихиро Ивата
Автор| Светлана Чернова. Фото: Ирина Гладунко.
Заголовок| Танцующая музыка: в нижегородском театре оперы и балета прошел концерт «Шопениана, или Японские этюды»
Где опубликовано| © «Столица Нижний»
Дата публикации| 2019-09-30
Ссылка| https://stnmedia.ru/news/25670/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Как только в Нижегородском государственном академическом театре оперы и балета имени А.С. Пушкина было назначено новое руководство, зритель слегка растерялся от возможных изменений в театре, который превыше всего ставил классическое искусство. Директор — художественный руководитель Александр Топлов и его заместители Дмитрий Белянушкин и Морихиро Ивата еще на первой встрече с труппой отметили, что сохранение традиций нижегородского оперного театра для них не менее важно. И вся театральная общественность замерла в ожидании новых проектов, по которым можно было бы судить о дальнейшем развитии крупнейшего театра города.

Таким проектом стал музыкально-хореографический концерт-открытие 85-го театрального сезона «Шопениана, или Японские этюды» (12+), единственный показ которого прошел в Нижнем Новгороде 25 сентября 2019 года.

Возвращение к «чистому» Шопену

Идея положить музыку Фредерика Шопена, его известные 12 этюдов опус 10, на хореографию не нова, вспомнить хотя бы балет Михаила Фокина «Шопениана» («Сильфиды»), поставленный еще в 1907 году на фортепианные произведения Шопена в оркестровке А.К. Глазунова и М. Келлера.

«А вот вернуться к первозданному Шопену без симфонических прикрас, к „чистому“ Шопену, который почти все свое творчество посвятил фортепианной музыке, — эта идея родилась впервые», — отметил Александр Топлов.

Морихиро Ивата еще в июле приступил к созданию концепции музыкально-хореографического концерта. В этюдах, жанре, приспособленном в основном для развития определенных технических, музыкальных навыков пианиста, балетмейстеру предстояло увидеть картины и сцены, которые могут быть воплощены через язык тела, через движение. Режиссер Дмитрий Белянушкин в свою очередь предложил варианты сценического оформления и сюжетного решения постановки.

С начала сентября начались репетиции солистов балета и сложный процесс поиска темпа исполнения этюдов на фортепиано. Были определены и приглашенные пианисты — выпускники Московской консерватории Канон Мацуда и Дмитрий Калашников. Руководство театра вместе с музыкантами определяло дату концерта, ведь оба пианиста, несмотря на молодость, имеют собственный график выступлений и учебы: Канон Мацуда учится в ассистентуре-стажировке в классе Элисо Вирсаладзе, а Дмитрий Калашников — в аспирантуре Королевского музыкального колледжа в Лондоне. Музыканты прислали в Нижний Новгород записи своего исполнения шопеновских этюдов, темп которого был взят за основу репетиций балета, а с 23 сентября все участники концерта приступили к интенсивным живым репетициям.

Для единственного концерта свой флагманский рояль предоставила компания Yamaha.

Дмитрий Калашников рассказал журналистам: «Рояль очень легкий, в то же время он разнообразен и красочен по звучанию. На нем удобно и оттого радостно играть».

Что связывает Нижний Новгород и Японию?

Музыкально-хореографическая фантазия появилась в нижегородском театре в преддверии объявленного Года российско-японских межрегиональных и побратимских обменов (2020-2021). Взаимопроникновение двух разных культур и стало предметом интереса создателей нового спектакля. К примеру, Канон Мацуда известна особой интерпретацией русской музыки. Морихиро Ивата признается, что горд работать в России и в Нижнем Новгороде в частности, так как не знает ничего лучше русского классического балета.

Между тем российско-японские связи для Нижнего Новгорода не исчерпываются лишь перечислением участников постановки.

Как рассказал перед концертом Александр Топлов, особую роль в сближении двух стран, в проникновении западноевропейской музыки в Японию, сыграл немец российского происхождения Рафаэль фон Кёбер, философ, музыкант, преподаватель. Он давал в Японии публичные концерты, на которых исполнял европейскую музыку, преподавал в Токийской национальной школе музыки и участвовал в постановке первой европейской оперы на японской сцене.

«Каково же было мое удивление, когда я узнал, что Рафаэль фон Кёбер родился в Нижнем Новгороде, — рассказал директор театра зрителям. — Он скончался в 1923 году в японском городе Иокогама, где в 1970 году родился Морихиро Ивата, возглавивший в 2019 году балетную труппу в Нижнем Новгороде. Вот такая неслучайная случайность».

От музыки к танцу

В постановке 12 разных этюдов обрамлены двумя скерцо (музыкальное произведение, исполняемое в оживленном темпе — прим. ред.): в первом Канон Мацуда задает бодрое, жизнеутверждающее настроение начавшегося концерта, последнее скерцо в исполнении Дмитрия Калашникова звучит с легкой грустью и печалью от приближающегося расставания. Этюды при этом сопровождаются хореографическими фантазийными номерами, сольными, парными и групповыми. В начале каждого этюда экран за роялем, стоявшим в глубине сцены, окрашивался в определенный цвет, и на нем появлялся один иероглиф — условное название картины.

Тот, кто не знаком с японской системой письма, мог поразмыслить над возможным названием этюда и представленной танцевальной зарисовкой. Пианисты и артисты балета посредством музыки и движения рассказывали зрителям истории о красоте, любви, учении, прощении и прощании, соперничестве, власти и служении. Музыка, казалось, жила внутри танца, внутри каждого солиста и артиста.

«Этюды Шопена — одни из самых сложнейших. В этой постановке их нужно играть не как этюды, а как музыку, как картины, то есть при игре не должна быть заметна техника», — рассказал пианист Дмитрий Калашников.

Действительно, нельзя было сказать точно, что первично — музыка или движение, настолько органично переборы клавиш рояля ложились на дорожку шагов балерины, ритмичные повторы — на немногочисленные фуэте, повышение звука — на прыжки и сложные поддержки.

Задача и у пианистов, и у артистов балета была сложнейшая — постараться выработать не только удобный для всех ритм, но и почувствовать друг друга и настроение музыкального этюда.

Рассказывая о своем участии в «Шопениане», Канон Мацуда отметила, что она оказалась впервые задействована в театральном проекте, синтезирующем разные виды искусств. «Это другая энергетика, когда ты пытаешься почувствовать других солистов, исполнителей», — сказала пианистка журналистам. «Получилось убедительно и красиво, — добавляет Дмитрий Калашников. — Артисты понимали, чего мы хотим, и мы видели, что именно они хотят выразить своими движениями».

Задача и у пианистов, и у артистов балета была сложнейшая — постараться выработать не только удобный для всех ритм, но и почувствовать друг друга и настроение музыкального этюда.

«Шопениана» получилась легким, воздушным, по-настоящему вдохновляющим спектаклем. Нижегородцы познакомились с молодыми пианистами, увидели, как музыка прорастает в танце, а танец живет в музыке, как на глазах зрителей музыка перевоплощается в пластичные, меняющиеся образы, а техничность исполнения совмещается с театральностью, превращаясь в настоящее искусство. По-новому раскрылись артисты балетной труппы: классический балет предстал на сцене нижегородского театра оперы и балета в современной интерпретации. Фантазийный хореографический рисунок с фуэте, прыжками, сложными групповыми элементами и поддержками органично совмещался с нестандартными пластическими решениями, похлопываниями руками о сцену, кокетливым подергиванием плечами, мимикой артистов и жестом прощания. «Это поющая, танцующая музыка!» — такое определение концерту дал Морихиро Ивата, сам вышедший на сцену в хореографическом номере для последнего, двенадцатого, этюда.

«Шопениана» стала не просто эксклюзивным проектом и знакомством нового руководства театра со зрителем. Этот музыкально-хореографический концерт стал неким обещанием новых качественных спектаклей, в которых, в частности, классический балет будет аккуратно совмещен с современными техниками танца. Именно разумное сочетание современной режиссуры, экспериментов в хореографии и классического искусства, многовековых традиций определяет дальнейший путь нижегородского театра. А первые опыты новых руководителей театра уже высоко оценила как профессиональная публика, так и те, кто только знакомится с искусством оперы и балета.

Фото: Ирина Гладунко. Фото из архива Нижегородского государственного академического театра оперы и балета имени А.С. Пушкина.

=========================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 30, 2019 7:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093003
Тема| Балет, , Персоналии, Николай Цискаридзе
Автор| Беседовал Олег Сердобольский
Заголовок| Николай Цискаридзе: у нас все либерально, но я постоянно слышу про какую-то цензуру
Где опубликовано| © ТАСС
Дата публикации| 2019-09-30
Ссылка| https://tass.ru/interviews/6944481
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Педагог, хранитель истории балета и даритель — эти три качества соединяет в своей профессиональной деятельности ректор Академии русского балета имени Агриппины Вагановой народный артист России Николай Цискаридзе. В ноябре он вновь будет сопредседателем секции "Балет и театр" на VIII Санкт-Петербургском международном культурном форуме, где все эти качества потребовались мэтру для формирования программы. В интервью ТАСС он рассказал, чего ждать от форума в этом году, почему он подарит один из своих сценических костюмов музею в Клину и что он думает о создании департамента театров в Министерстве культуры.

— Николай Максимович, будет ли у вас на форуме какая-то личная акция?

— В день открытых дверей, который мы проведем в академии 14 ноября, я подарю свой сценический костюм Принца из балета "Щелкунчик" Мемориальному музею-заповеднику Петра Ильича Чайковского в Клину.

— Наверное, у этого события есть какая-то предыстория?

— В детстве, учась в средних классах, я впервые побывал в Доме Чайковского в Клину и среди экспонатов увидел пачку Екатерины Сергеевны Максимовой. А я всегда мечтал станцевать принца Дезире в "Спящей красавице". И задумал, что, если я стану тем, о ком мечтаю, я бы хотел, чтобы здесь, в музее, висел мой костюм Дезире. Так и случилось. Через много лет директор Музея Чайковского Галина Ивановна Белонович, узнав о моем желании подарить костюм, в апреле 2015 года приехала к нам в академию на научную конференцию "Чайковский в ХХI веке", и я передал на постоянное хранение один из своих костюмов принца Дезире по эскизу Симона Вирсаладзе ко второму акту балета "Спящая красавица".

А в этом году я ездил в Клин с воспитанниками нашей академии, и дирекция обратилась ко мне: "Николай, может, вы еще что-то нам подарите?" Я говорю: "У меня есть костюм Щелкунчика". Мы договорились, что они приедут в ноябре на форум и я торжественно передам музею этот костюм. Мне повезло: мой костюм Германа из "Пиковой дамы" находится во Всероссийском музее Пушкина на Мойке, 12. Я считаю, что самое большое в жизни артиста признание, когда он исполняет роль по литературному произведению и у людей, которые связаны с творчеством этого человека, возникает желание, чтобы что-то осталось от него как артефакт. Такое признание — как новая госпремия (смеется).

— Николай Максимович, уже не в первый раз вы станете одним из главных действующих лиц Культурного форума, на котором вместе с Борисом Эйфманом возглавите секцию "Балет и театр", которая всегда привлекательна для поклонников хореографии. Что вы предложите на этот раз?​​​

— Мы стараемся сделать так, чтобы людям, которые приезжают на форум, было интересно и познавательно. Все хотят побывать в академии на улице Зодчего Росси — лучшей балетной школе мира. Это благословенное место неразрывно связано с великой русской культурой, со всем, что существует в музыкальном, драматическом, танцевальном искусстве, — все началось отсюда. Ведь академия — учебное заведение, и человеку со стороны не так-то просто в нее войти. Поэтому 14 ноября для участников форума мы организовали день открытых дверей. Готовим два знаковых события, которые, надеюсь, останутся и в истории школы, и в истории нашего балета.

В этом году героиней у нас будет ученица Вагановой — Ирина Александровна Трофимова, одна из ведущих педагогов-методистов академии. В год своего 90-летия она продолжает трудиться. У нее репутация человека, который интересно преподает. В ее честь мы проведем открытый урок в репетиционном зале имени Мариуса Петипа. Готовим также в Доме ученых фотовыставку и презентацию книги мемуаров народной артистки СССР Габриэлы Трофимовны Комлевой, которая отметила недавно свой юбилей. Вообще мемуарная литература для меня очень важна — как для человека, который любит покопаться в истории. Это очень важно, чтобы на основании разных свидетельств даже об одном и том же событии составить объемное представление о прошлом. Благодарим дирекцию Дома ученых, на сцене которого не раз выступала Габриэла Трофимовна, за постоянное творческое сотрудничество с академией и возможность провести эту встречу в одном из самых красивых императорских дворцов Петербурга.

— Планируете ли вы показать на форуме академию как всероссийский методический центр повышения квалификации в балетной сфере?

— Да, это для нас принципиально важная тема. На государственном уровне мы теперь будем отвечать за методику преподавания классического танца для педагогов всей России. Для организации обучения, повышения квалификации выделены колоссальные государственные средства. Центр запущен, но пока только в наших стенах мы имеем возможность обучать. А вот все, что касается онлайна, тут у нас все еще в стадии монтажа. Техника уже прибывает, но чтобы ее установить и эксплуатировать, должен быть отдельный проект, потому что это техника дорогостоящая. В этом году мы планируем ее запустить, тем более что интерес к онлайн-курсам очень велик.

Государство оплачивает всем, кто хочет пройти курс повышения квалификации, только обучение. А дорога и проживание — за счет обучающихся. И это останавливает огромное количество людей, которые хотели бы приехать... Все обучение онлайн будет оплачивать государство. Людям можно будет из любого места нашей страны подключиться конкретно к уроку, конкретно к педагогу, который их интересует. Не только посмотреть урок, но и потом сделать заявку и с конкретным педагогом пообщаться, задать вопросы.

Программа продумана так, что все педагоги, которые будут в этом участвовать, получают и сверхурочные, и дополнительную оплату. Мне приятно, что заявки к нам приходят не только из нашей страны, но и из-за рубежа. Всем это очень интересно

— Сопредседателем секции "Балет", как и в прошлом году, будет Борис Эйфман. Как вы разделяете между собой обязанности?

— Борис Яковлевич делает свою программу: все, что касается современного балета. У него работает Академия танца, где он во многом экспериментирует, хотя за основу взята наша система обучения классическому танцу. Поскольку мы давно дружим, то многое с ним обсуждаем. Через год Академия Эйфмана представит свой первый выпуск, и тогда будут видны какие-то всходы. Для меня был очень интересен выбор Бориса Яковлевича: он в этом году пригласил руководить школой человека, которого я очень люблю и уважаю, — Юрия Бурлаку. Юрий — классически направленный человек, традиционалист, так скажем. Мы много лет с ним дружим, он сделал много постановок для нас, еще и в московской академии восстанавливал разные танцы. Мне очень интересно увидеть, что внесет в жизнь Академии Эйфмана приход этого специалиста.

— Какие события вы могли бы выделить из международных планов академии?

— Мы участвуем в "Русских сезонах" в Германии. В октябре начнем с Дрездена, со Школы танца Палукки, где проведем серию мастер-классов, а затем несколько педагогов продолжат эти показательные занятия в Штутгарте. На конец октября намечен и первый большой выезд школы в Грецию.

— В Год театра Министерство культуры России вынашивает идею создания департамента театров. Как вы считаете, что могла бы дать эта структура отечественному театру и каковы должны быть ее первоочередные шаги?

— Знаете, мне кажется, что в воздухе уже давно витает идея, созвучная той, что лежала в основе деятельности дирекции Императорских театров, которая конкретно отслеживала работу вверенных ей коллективов. Есть определенный ряд театров, которые субсидируются конкретно Министерством культуры на основе госбюджета. И есть идея создать своеобразный департамент, который будет курировать расходы, доходы, репертуар, посещаемость и вообще все стороны деятельности театров. Недавно в Совете Федерации было совещание у Валентины Ивановны Матвиенко, связанное с детскими театрами в рамках Года театра. Я, как член Совета при президенте РФ по культуре и искусству, член Совета по защите семьи и детей, был на этом совещании и выступил перед директорами всех детских театров: "Знаете, господа, я хочу вам сказать: театр начинается не с вешалки, а с афиши. Особенно для ребенка. Подходя к театру, он должен видеть красочную красивую афишу и должен захотеть в него зайти. Ему должно понравиться уже то, что нарисовано на афише. А если там написаны имена людей, которые себя пиарят, это неинтересно ребенку".

Мне кажется, и такие вещи департамент спокойно может отслеживать. И опыт дирекции Императорских театров может быть полезен. Дирекция регулярно выпускала ежегодники. Это очень интересные книги, где отражены все события, на которые тратились деньги из бюджета императорской семьи. И если это внимательно прочитать, то можно увидеть, что в жизни театра были строгие правила. Ведь в Мариинском и Большом театрах пели все западные оперы на русском языке. Потому что это было для народа, который должен был понимать содержание… Ни один спектакль не должен был заканчиваться плохо. Обязательно должен быть апофеоз. Это не Советский Союз придумал. Обязательно люди должны были уйти в хорошем настроении. Существовали правила, которые были прописаны для посещения театра. Это в какой-то степени формировало жизнь общества.

У нас сейчас все демократизировано, все очень либерально, но я постоянно слышу про какую-то цензуру. Но когда я вижу, что происходит на подмостках, я думаю, что новый департамент мог бы на этот счет высказать свою позицию

— Вы считаете, что этот департамент только для федеральных театров самого высокого ранга?

— И в Москве, и в Петербурге есть свои министерства культуры, и при них может быть создана какая-то структура. Мне кажется, что это просто тенденция, что за все надо нести ответственность. Тем более что театр, точно так же как и образовательное учреждение, — это мера воспитания и мера влияния на умы.

— Не предлагали ли вам как-то поучаствовать в работе нового департамента?

— Нет, не предлагали. У меня есть своя, очень неплохая работа. И такое количество дел, что я не успеваю иногда даже дома побывать. Вот сегодня приехал из Москвы на работу и в ближайшие две с половиной недели там не окажусь даже на выходные, потому что у меня все время будут командировки. Так что мне есть чем заняться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 30, 2019 10:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093004
Тема| Балет, Астраханский театр оперы и балета, «Андрей Рублёв», Персоналии, Константин Уральский
Автор| Екатерина Некрасова
Заголовок| Константин Уральский: балет «Андрей Рублёв» - размышление о русской культуре. Интервью
Где опубликовано| © AST-NEWS.ru
Дата публикации| 2019-09-30
Ссылка| https://ast-news.ru/node/konstantin-uralskiy-balet-andrey-rublyev-razmyshlenie-o-russkoy-kulture-intervyu/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Второго октября на сцене Астраханского театра оперы и балета будет показан уникальный, по сути, и воплощению балет «Андрей Рублёв» на музыку Валерия Кикты. Мировая премьера балета состоялась в мае 2016 года.

Автором либретто и постановщиком этого яркого спектакля стал главный балетмейстер театра, заслуженный артист РФ Константин Уральский. AST-NEWS.ru поговорил с Константином Семёновичем о балете «Андрей Рублёв», который является в российском театральном мире своеобразной визитной карточкой руководителя балетной труппы театра.




AST-NEWS.ru: Что вас побудило обратиться к личности Преподобного Андрея Рублёва и создать одноимённый балет?

Константин УРАЛЬСКИЙ
: Идея создать спектакль об Андрее Рублёве возникла много лет назад. Она появилась внезапно, как откровение, как послание, своего рода избрание. Личность великого русского иконописца легендарна. До нас дошло не так много достоверных документальных свидетельств о его жизни. Наглядным и ощутимым являются лишь плоды его творчества.

В какой-то степени – это собирательный образ. Преподобный Андрей Рублёв для меня – один из отцов основателей русской культуры. В то время зарождалась новая веха в истории Руси. Художники в те времена существовали при церкви, часто в монашестве, поэтому писание икон было той ветвью, по которой они могли развиваться.

Мы не можем знать буквально подробностей его становления и мотивов, побудивших к творчеству. Но мне была всегда интересна личность этого человека. Как известно, в те далёкие времена церкви и монастыри были не только духовными, но и культурными центрами, художники-иконописцы создавали свои произведения через призму религии.

Преподобный Андрей Рублёв является создателем направления русской православной живописи - ранее до него не существовавшего. Иконы Рублёва светлые, зовущие, не давящие, что были созданы до него. Через его работы можно проследить, какой мощный рывок из тёмного средневековья в вечность он совершил своим творчеством.

Эта тема буквально захлестнула меня, и через неё я пытался передать много разного образного материала о русском человеке, постепенном росте и изменениях нашей культуры.

- Ваше обращение к личности и творческому наследию Преподобного Андрея Рублёва наверняка было принято в обществе не однозначно?

- Я не ставил перед собой задачи делать спектакль о христианстве и православии, прежде всего в нём идёт речь о русской культуре. Но тема религии, естественно, поднимается в балете, так как в центре стоит образ Преподобного Андрея Рублёва, почитаемого русского святого. И сама идея создания такого спектакля не могла ни вызвать вопросов у представителей русской православной церкви.

Я встречался с тогдашним митрополитом Астраханским и Камызякским Ионой и настоятелем Покровского собора отцом Михаилом. Они поведали мне о своих сомнениях, связанных с постановкой балета о Преподобном Андрее Рублёве. Чуть позже я познакомился с епископом Ахтубинским и Енотаевским Антонием. Они вместе с отцом Михаилом пришли в наш театр по моему приглашению.

Тогда и завязался диалог, а позднее дружба с Владыкой Антонием. Он оказался замечательным, глубочайшим человеком! Изначальное беспокойство священнослужителя о том, что моя трактовка сакрального для православных образа будет плакатной, быстро развеялась. Я сказал епископу Антонию, пожалуйста, я открыт для диалога, единственное, чего я не могу, это впустить вас в свою голову, пока спектакль не родится.

Мы много ходили с Владыкой по театру, я рассказывал ему о нашей работе, показывал костюмы, которые создавались специально для этого спектакля, ему были интересны все детали создаваемого нами действа. Епископ Антоний присутствовал на нескольких наших репетициях.

А показывая Владыке макет декорации спектакля в своём кабинете, рассказал, как мы с художником-постановщиком Никитой Ткачуком и художником по костюмам Еленой Нецветаевой-Долгалёвой ездили в Спасо-Андроников монастырь. Тогда мы долго и увлечённо работали вместе над сценографией и костюмами, искали правильные тона и краски. И эта поездка нам очень помогла проникнуться особым духом эпохи.

У нас на сцене протекает настоящий живой ручей, а через него перекинут мостик. Так вот, однажды, епископ Антоний, долго слушая меня, в конце нашей беседы сказал: «У вас в спектакле есть мостик, так давайте строить его вместе!». Было ощущение, что эти слова спустились сверху. Мы сразу поняли, что тот путь, которым мы идём – правильный.

Владыка Антоний два раза встречался с труппой и рассказывал о монашестве, о Троице, его приходили слушать многие артисты и сотрудники театра. Он стал духовным отцом нашего спектакля, за что я очень ему благодарен.

- Как зарождался спектакль и как вам удалось добиться такой многоплановости в его повествовании?

- Идеи для спектакля возникали постепенно, ведь художник не компьютер, который может просчитать все свои шаги заранее. Порой творческие идеи идут через некий канал свыше, ведь невозможно некоторые вещи объяснить логически.

В моём творчестве никогда не было плакатности - когда хочется один раз посмотреть и забыть. Для меня не интересен такой подход, тем более когда берёшься за глубокую философскую тему. Мы говорим о фигуре Андрея Рублёва не только как о святом, а главным образом, как об одном из прародителей русской культуры, основы которой и закладывались в те времена.

Любое произведение имеет несколько пластов. В нашем спектакле много тем, начиная от настоящего ручья на сцене, переходящего в образы Ручья, исполняемые нашими замечательными солистами.

Это спектакль о Руси, о русской культуре – и я рад, что столько людей чувствует себя сопричастными, в нём говорится о вечных ценностях вне зависимости от вероисповедания.

- Как Вам удалось в таком совершенстве воплотить задуманное?

- В любом художественном замысле должны сойтись все его составляющие элементы и сложиться определённые обстоятельства. Случилось так, что в Астрахани приняли мою идею. И мы обратились к композитору, с просьбой написать музыкальную партитуру. Мой друг, композитор Валерий Кикта, проникся общей идеей замысла и написал великолепную музыку.

А многоплановым спектакль получился ещё и потому, что все его создатели подошли к нему с глубоким чувством, потому что без этого лучше не браться за задуманное.

Я очень рад, что работал в творческом союзе с большим музыкантом и замечательным дирижёром Валерием Ворониным, который как художественный руководитель театра принял мою идею.

В нашем театре мы сделали совместно с Валерием Владимировичем десять работ, в их числе два спектакля, для которых специально была заказана музыка. («Андрей Рублёв» В. Кикта и «Вини-Пух» С. Дягелев - ред.)

Я очень счастливый человек, так как не знаю, кто ещё из хореографов может сегодня похвастаться, что по его либретто написано шесть уникальных музыкальных партитур. Сейчас это очень редкое явление, чтобы композитору заказывали музыку. Я очень рад, что совместно с художественным руководителем Астраханского театра оперы и балета Валерием Ворониным мы проводим эту тему.

Это, прежде всего, создание уникального репертуара театра, определённой атмосферы. Конечно же, существует много готовых замечательных балетных партитур, но нужно развиваться и идти вперёд, а не жить только тем, что было написано ранее.

- Наверняка, многие зрители и критики сравнивали ваш балет с фильмом Тарковского «Андрей Рублёв»?

- Я не ставил свой балет по фильму Андрея Тарковского. Появление этого фильма на экраны в своё время было очень бурным и дало дополнительный толчок популяризации имени Андрея Рублёва. Именно этот гениальный фильм вызвал массовый интерес к его фигуре.

Но мы имели с Тарковским абсолютно разные подходы. Я хотел говорить о светлом. В его картине всё более серое и тяжёлое, как, наверное, и было в ту эпоху. Он как художник взял свою тему и выбрал то, что он хотел показать, передать, чем поделиться.

У меня совсем другая тема, мы абсолютно не связаны с ним в своём начале. Не исключено, что через какое-то время появится художник, которого заинтересует этот период и он поставит, например, драматический спектакль или напишет полотно об Андрее Рублёве. Но он возьмёт свою тему, ведь очень неправильно всё время копировать что-то известное и следовать по уже проложенному кем-то пути.

В искусстве всегда есть те, кто задаёт тему, направление и те, кто за ними следует. Это может быть целый отряд последователей с хорошими или не плохими произведениями. Но повторяя чужие темы, находясь под влиянием, такие деятели не создают ничего нового, в крайнем случае, что-то любопытное.

Я работал в Большом театре с Юрием Николаевичем Григоровичем, человеком, который задал новый этап в развитии русского, тогда советского балета. Он поднял его совершенно на другую ступень. Новаторство великого хореографа было основано на глубоких знаниях школы и традиций. При этом, в тот момент было создано множество балетов других постановщиков, явно следующих по направлению Григоровича. Среди них были как интересные произведения, так и посредственные.

Существуют единицы творцов, способных формировать свой собственный стиль. Настоящий художник, образно выражаясь, всегда должен стремиться попасть в центр мишени. Но далеко не у всех, пусть даже достойных мастеров получается попасть в то самое «яблочко», к чему я всегда стремлюсь.

Моё направление – это, прежде всего, попытка делать что-то очень глубокое, важное, избегая поверхностного и сиюминутного.

- Какой аудитории будет интересен балет «Андрей Рублёв»? И должен ли зритель быть к нему подготовлен?

- Балет «Андрей Рублёв» о нас, он для всех и для каждого! В нём повествуется о нашем прошлом и нашем настоящем, несмотря то, что там нет сегодняшнего дня, он очень современен. В нём затронута тема изменения человеческого сознания в период объединения Руси.

Для меня подготовленный зритель — это тот человек, который пришёл в театр, открытый к восприятию того, что ему покажут именно сегодня. Ведь как бывает, приходит на спектакль образованный, интеллигентный человек, даже театрал, но сегодня он не пообедал или поругался с начальником – и в результате, он закрыт к восприятию, ему трудно будет сидеть на спектакле и бороться с самим собой. Закрытый зритель – это человек, который приходит в театр с точным образом того, что он себе уже представил или видел ранее.

Я наблюдал, как наш балет с интересом смотрели и маленькие дети, и пожилые люди, и молодёжь. Балет «Андрей Рублёв» - для зрителя любых возрастов, национальностей и вероисповеданий. Каждый в этом спектакле увидит что-то своё!

- Создалось впечатление, что балет «Андрей Рублёв» мог бы быть прекрасной демонстрацией достижений современной российской хореографии и представлять нашу страну за рубежом. Какова вообще гастрольная судьба этого спектакля?

- Несмотря на то, что этот спектакль о давно минувших временах нашей родины, он решён современными средствами сегодняшнего балетного театра. Это касается и сценографии, и хореографических приёмов. Я абсолютно с вами согласен, что «Андрей Рублёв» был бы очень интересен для представления современного российского балетного искусства. Ну, пока этого не случилось.

Очень жду, когда наш спектакль получит большую известность за пределами Астрахани. Но все мы знаем, что гастроли вещь непростая, дорогостоящая и требующая большой подготовки. Мне бы очень хотелось показать его ни сколько за рубежом или в Москве, как провезти его по нашей стране.

Я знаю руководителей нескольких российских театров, которые видели «Андрея Рублёва» и желали бы привезти наш балет в свои театры. Я очень надеюсь, что это когда-нибудь произойдёт.

Каждый балет, как ребёнок, у каждого своя судьба. В моём багаже более 30 спектаклей и никогда невозможно угадать, каким образом сложится жизнь того или иного произведения.

- Солисты астраханского балета говорили, что их работа в «Андрее Рублёве» является определённой вехой в жизни. Были ли они соавторами этого спектакля? И как, на ваш взгляд, артисты справились с поставленными перед ними задачами в раскрытии таких разных, но друг друга дополняющих образов?

- Создание балета «Андрей Рублёв» — это большой этап в моей жизни. Конечно, я делился своими идеями и переживаниями со своими соавторами-постановщиками и, конечно, с артистами. Я вообще не верю в спектакль, как в набор движений или композиций мизансцен.

Приходя в репетиционный зал с определённой энергией, ты должен создать атмосферу творчества. И передать всё то, что находится в твоей голове, в твоём теле своим артистам. Они заражаются этой идеей и идут вместе с тобой в произведение. Я не верю в постановки, которые не имеют контакта со зрительным залом на уровне художественного произведения.

Я как автор спектакля, естественно должен увлечь всех, кто находится рядом. Именно на репетиции создаётся спектакль, а на премьере происходит прощание с этим процессом и созданное произведение начинает жить своей жизнью.

Артистам было не просто войти в такой спектакль. Антон Пестехин сделал потрясающую работу в образе Андрея Рублёва, над которым мы очень долго работали. Тут я должен поблагодарить своего друга и ассистента, человека, который всегда рядом, Юрия Ромашко – блистательного репетитора и хореографа. Который очень помог и мне и Антону найти нужные моменты в движениях, заданных в хореографии.

Антон Пестехин внешне очень подходит под этот образ и для него эта была переломная роль. После этого спектакля он стал по-другому танцевать. Это тот случай, когда ключевая роль меняет многое в твоей жизни.

На премьере вторым исполнителем был Алексей Любимов, приглашённый артист из Московского академического Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко. Он прочитал образ совсем по-другому и сделал своего Рублёва.

Позже в эту роль ввёлся Даниил Соколов. Это была прекрасная работа Дани – мне вообще очень важно, чтобы артисты не копировали друг друга, а исходили из заданного мною направления, превращая его в свою эмоцию.

В спектакле очень важна роль Юродивого. У меня просто нет эпитетов, чтобы рассказать какую работу сделал тут Максим Мельников. Он достоин высшей похвалы! Максим создал великолепную роль – это надо видеть, словами этого не передать: каждый жест, каждый взгляд, поворот головы. То, как он перевоплотился, как он нашёл именно те краски, которые мне именно и хотелось видеть - так глубоко смотрится эта далеко не второстепенная роль!

Мне очень ценно, что артисты нашей труппы приняли то, что нет маленьких ролей. Главное — это не «я» на сцене, а «я» как часть этого мира! Поэтому они всегда создают свои взаимоотношения и ищут контакты с партнёрами. Это очень ценно. Я очень благодарен судьбе, что она свела меня с этими людьми, что они смогли приехать работать в Астрахань, и сделать театр таким, каким я его вижу.

Важно то, что в спектакле есть не только живой ручей, но и образ Ручья. Это такой же главный персонаж балета, как и те, о которых было сказано ранее. Партию Ручья исполняют два артиста – девушка и юноша.

Я искал образ русской девчонки и русского парня, несущихся беззаботно, радостно и ярко вперёд по руслу ручья. И как бы жизнь не менялась, остаётся чистая, не испорченная родниковая вода, с которой мы стремимся по жизни, проходя все тягости, войны, смерти, рождения. Некоторые видят в этой аллегории Крещение, омовение, это всё верно. Но для меня Ручей – это то, по чему мы идём к светлому.

И Мария Стец, и Всеволод Табачук нашли нужные краски, прочли мой сложный хореографический текст, им было непривычно входить в роль, танцуя босиком, но, приняв это, они буквально купаются в своих ролях.

Вторым исполнителем Ручья является Артур Альмухаметов, он сделал свой образ лёгким, но попадающим в ту же струю. Артур так же исполняет роль Юродивого, тоже по-своему интересно.

В прошлом сезоне на образ Ручья ввелась начинающая артистка Алёна Таценко, вернее влилась в эту роль со всей своею открытостью, энергией. Я очень рад, что наш спектакль живёт не только первыми исполнителями, а продолжает набирать силу.

Ну и, конечно, не могу ни сказать о кордебалете - о сердце нашего спектакля. Ребята воплощают на сцене и народ, и монахов, и кривых мужиков, и прекрасных девушек. Балетная труппа сделала громадную работу. И сделали это не одни, на сцене у нас задействован хор, который не просто поёт, а несёт ту же задачу, передаёт особое настроение. Я знаю, что артисты хора очень любят этот спектакль и спрашивают, а когда же будет «Андрей Рублёв?».

Совокупность всех наших

- Насколько известно, скоро балетная труппа театра отправляется на гастроли, расскажите об этом подробнее.

- Да, наша труппа уже в ближайшее время выезжает в большой гастрольный тур по Великобритании. Мы понравились английскому зрителю, приятно видеть, что они следят за нашими успехами и в нашем родном театре, о чём свидетельствует недавняя реакция в соцсетях английских поклонников астраханского балета.

Это будут уже шестые гастроли балетной труппы театра в этой стране. Гастроли мощные, с большим количеством городов и интенсивным графиком выступлений. Наш театр везёт туда три названия – «Лебединое озеро», «Щелкунчик» и «Дон Кихот».

Нас очень высоко оценили как профессиональные английские критики, так и публика. Мне рассказывали, британские зрители спрашивают, когда же приедет астраханский театр? Конечно, нам очень приятно слышать такие слова.

Английские гастроли продлятся около двух месяцев, а по возвращению у нас останется немного времени на подготовку к новому опыту - к гастролям по Франции с версией балета «Щелкунчик», отличающегося от той, что идёт у нас в театре. Для нас это определённый эксперимент, но я абсолютно уверен, что наша балетная труппа покажет себя очень ярко и это будут очень удачные гастроли.

А почти параллельно с этим, чуть позже, мы должны будем в третий раз выступать в Китае. Туда мы повезём наше «Лебединое озеро». Это очень серьёзные гастроли - нас будут ждать крупнейшие площадки в самых больших китайских городах. Мы представим Астраханский театр оперы и балета на очень престижных сценах, где выступают звёзды мирового балета. Для нас — это очень ответственная поездка.

Гастрольный график безусловно очень насыщенный, и, я бы сказал, превышающий спокойные возможности нашей труппы, но мы не боимся сложностей и не сомневаемся, что достойно представим наш театр и нашу стану за рубежом.

А к прокатному репертуару на сцене Астраханского театра оперы и балета мы вернёмся во второй половине января 2020 года.

Так что, 2 октября мы приглашаем зрителей на спектакль «Андрей Рублёв», чтобы перед длительной разлукой с любимой астраханской публикой продемонстрировать все свои высокие возможности и разделить радость сопричастности к большому искусству.

Фото: Марина Панова-Ватанская.

============================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 30, 2019 10:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093005
Тема| Балет, гала-концерта звезд балета Санкт-Петербурга (Дортмунд)
Автор| Лейла Гучмазова
Заголовок| Фуэте по-русски и по-рурски
В Дортмунде прошли гала-концерты петербургских звезд

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 219(7977)
Дата публикации| 2019-09-30
Ссылка| https://rg.ru/2019/09/30/reg-szfo/v-dortmunde-proshli-gala-koncerty-peterburgskih-zvezd-baleta.html
Аннотация|

Дортмунд не принадлежит к числу балетных столиц, но полгода назад на Международный петербургский фестиваль Dance Open он прислал "Алису", где артисты танцевали, пели, качались на качелях. Теперь ответный тур: на сцене Дортмунд Опернхаус прошли при аншлаге два гала-концерта звезд балета Санкт-Петербурга.

Формально событие примыкает к обширным "Русским сезонам" в Германии, но Dance Open и Дортмунд должны были сдружиться и без повода. Рурский регион, вовлеченный во все социальные процессы Германии и активно адаптировавший беженцев, сейчас озаботился поддержкой культурных традиций и готов в это вкладывать. В местную балетную труппу приглашают лучших хореографов с умным репертуаром. В рационально элегантном Опернхаус уживаются балет, опера и драма. Билеты на русских звезд смели мгновенно.


В рационально элегантном Опернхаус уживаются балет, опера и драма. Билеты на русских звезд смели мгновенно. Фото: Предоставлено пресс-службой Dance Open

Организаторы Dance Open собрали программу специально для гала, разумно решив, что обычным джентльменским набором па-де-де сегодня не удивишь. Все исполненное звездами главных театров Санкт-Петербурга расширяло представления и о русской классике, и о советской, и о способности российских артистов ужиться с любым автором. Так, солисты Театра балета имени Леонида Якобсона Софья Матюшенская и Андрей Сорокин превратили в экзотику революционный настрой "Пламени Парижа" Вайнонена и необычность "Хореографических миниатюр" Якобсона, а их коллеги по театру сблизили русско-германские культурные реальности "Венским вальсом".

Взрослые звезды Мариинского и Михайловского удивляли по-взрослому, для верности - дважды: в современной хореографии и в классике. Денис и Анастасия Матвиенко танцевали о странностях любви в "Пер Гюнте" ныне модного Эдварда Клюга и "Корсаре" вечно модного Мариуса Петипа. Другие любимцы публики, теперь и дортмундской, Марат Шемиунов и Ирина Перрен, удивляли нестандартным адажио из "Спартака" привычного им Георгия Ковтуна.

Героику и кураж предоставили Елене Евсеевой из Мариинского и Игорю Цвирко из Большого, показавших вызубренных балетоманами всего мира па-де-Диан из "Эсмеральды" и Гран-па "Дон Кихота". Пафос, блеск, пламенные мужские прыжки и неизбежные 32 фуэтэ с фирменными сложностями (дело балетной чести - свертеть по два оборота подряд) ответили ожиданиям зала.

Пока мир разбирается с политикой и экономикой, в балетной жизни все люди братья

Но картину дополнили еще и две российские балерины Анны, Цыганкова и Тихомирова, ныне постоянно танцующие в Дортмунде, в том числе показанную на гала отечественную хореографию Леонида Лавровского ("Ромео и Джульетта") и Михаила Фокина ("Видение розы"). То есть дружба Санкт-Петербурга и Дортмунда в этой сфере скреплена человеческим фактором. В финале местная труппа хорошего стандарта поддержала условно своих и условно чужих, подчеркнув: пока мир разбирается с политикой и экономикой, в балетной жизни все люди братья. Потому что век тут краток и травмоопасен, и надо успеть порадовать друг друга.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 05, 2019 9:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093101
Тема| Балет, Современный танец, Фестиваль DanceInversion
Автор| Антонина Шевченко / Фотографии — пресс-служба фестиваля
Заголовок| Самые неочевидные танцевальные спектакли фестиваля DanceInversion
Где опубликовано| © NO FIXED POINTS
Дата публикации| 2019-09-06
Ссылка| http://nofixedpoints.com/danceinversion19
Аннотация| фестиваль

С 10 сентября по 3 ноября в Москве пройдет юбилейный фестиваль современного танца DanceInversion: уже 20 лет он знакомит своих зрителей с самыми выдающимися танцевальными коллективами со всего мира.

Фестиваль DanceInversion не скупится на звезд и из года в год привозит самые сливки мировой современной хореографии. Уже давно не нужно специально представлять зрителям такие имена, как Акрам Хан, Пол Лайтфут и Уэйн МакГрегор, и объяснять, почему необходимо увидеть их новые постановки. А вот о других участниках фестиваля можно и нужно кое-что рассказать, потому что их имена, может, и не так часто оказываются на слуху, но от этого не становятся менее значимыми и интересными. Им и посвящается наша публикация.

1
ЯН ЛИПИН
«ВЕСНА СВЯЩЕННАЯ»

Фестиваль открывает всемирно известная китайская хореограф и танцовщица с «душой павлина» Ян Липин. Она хореограф-самоучка, и ее единственным учителем была и остается сама природа. И свои лучшие танцы она всегда посвящала ей. Обладая невероятной пластикой и гибкостью, она способна с помощью танца изобразить не только изящного павлина, будто вылетевшего из мифологических сказаний, но и лунный свет, обволакивающий, тягучий и неуловимый. Поставленная ею «Весна священная» обещает быть непохожей ни какую другую версию этой хрестоматийной постановки. В своей вариации Липин соединяет языческую жесткую витальность с тонкой китайской и тибетской философией. Для лучшего сплетения двух разных культур китайский композитор Хэ Сюнтянь создал новые партитуры первой и третьей части, добавив в них восточное изящество.


2
МИШЕЛЬ ДОРРАНС
«БЛЮЗ ДЖУНГЛЕЙ/ТРИ К ОДНОМУ/МИЕЛИНИЗАЦИЯ»

Мишель Дорранс — хореограф, вдохнувший жизнь в танец, который мы хорошо знаем из старых американских фильмов. С детства занимаясь чечеткой, она стала не просто одним из лучших её исполнителей, но и постановщиком знаковых танцевальных спектаклей. На этом миссия Мишель не заканчивается: она много лет преподает сам танец и читает лекции об истории чечетки. Центральное место в триптихе, который привез фестиваль DanceInversion, занимает «Миелинизация», поставленная Дорранс два года назад. Исполнители чечетки, обладающие разным темпераментом, то солируют, то сталкиваются в дуэтах. Живая музыка — вокал, фортепиано, гитара, перкуссия — сопровождает танцовщиков, задавая им сложные джазовые ритмы, которые на первый взгляд неподвластны человеку.


3
ГАБРИЭЛА КАРРИОЗО И ФРАНК ШАРТЬЕ «УЛИЦА ВАНДЕНБРАНДЕН, 31»

Коллаборация аргентинки Габриэллы Карриозо и француза Франка Шартье Peeping Tom выросла из совместной работы в «Les Ballets C de la B» Алана Плателя. И вот уже 19 лет они создают свой ни на что не похожий данс-театр. В этот раз они покажут вариацию на уже заданную в постановке десятилетней давности «Улица Ванденбранден, 32» тему. Если в первом спектакле речь шла об отчаянной и меланхоличной жизни изолированного сообщества, то на другой стороне улицы она оказывается ничуть не лучше. Интересно, что улица Ванденбранден существует на самом деле, в брюссельском районе Дансент. Но Карриозо и Шартье отрываются от реальности и воспроизводят на сцене снежную пустошь, на которой 15 танцовщиков с помощью тела (а именно так называют свой метод хореографы — «театр тела») рассказывают об острых на сегодняшний день темах, основанных на боли, ненависти и недостатке любви.

4
ОМАР РАЖЕХ
«#МИНАРЕТ»

В роли второй жемчужины Востока выступает ливанский хореограф и танцовщик Омар Ражех, один из самых важных фигур для арабского мира современной хореографии. Уже 17 лет он с собственной компанией, базирующейся в Бейруте, исследует с помощью танца социальное и политическое мироустройство. Для Ражеха как художника в широком смысле слова важно подвигнуть своих зрителей на определенные размышления. Постановку «#Минарет» Ражех посвятил разрушению минарета Великой мечети в древнем городе Алеппо. Танец — это размышление о том, как люди могут противостоять агрессивной энергии современного мира, в котором медиа, компьютеры и телефоны вытесняют все живое. Он запускает над сценой дроны, которые не только следят за артистами, но и исполняют с ними танец.

5
МАРКОС МОРАУ
«ОСКАРА»

Маркоса Морау можно без сомнения назвать человеком мира и эпохи Возрождения. Он не только хореограф с международным признанием, но также фотограф и драматург. Его география охватывает не только родную ему Испанию, но и Америку, где он учился танцу, и Нидерланды, где он был ассистентом хореографа в легендарном NDT II. Его способны вдохновить и страны, и города, и отдельно стоящие здания. Так, одной из его последних громких постановок стала «Rothko Chapel», вдохновленная неконфенссиональной минималистичной часовней в Техасе. Танцевальная компания Kukai Dantza была создана специально для того, чтобы популяризировать искусство басков — народа, живущего на севере Испании. Чтобы как можно сильнее притянуть к себе танцевальный язык современности, компания приглашает к себе самых разнообразных хореографов. Перед ними она ставит определенную задачу — показать культуру басков с новой стороны. И в том, что Маркос Морау справился с этим, не может быть никаких сомнений.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 05, 2019 9:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093102
Тема| Балет, Современный танец, Фестиваль Context.Diana Vishneva
Автор| Мария Дудина / Фотографии предоставлены фестивалем Context.Diana Vishneva
Заголовок| В контексте новой хореографии
Где опубликовано| © NO FIXED POINTS
Дата публикации| 2019-09-29
Ссылка| http://nofixedpoints.com/context-summer
Аннотация| фестиваль

Ожидаемым событием конца августа в Петербурге стал концерт в рамках фестиваля Context. Diana Vishneva.
Это камерное мероприятие призвано подводить некоторые итоги образовательной программы фестиваля.


В прошлом году речь шла о постановках по системе Уэйна Макгрегора Mind & Movement. В этом году были представлены новые работы молодых хореографов, участвовавших в предыдущих проектах фестиваля. Сам курс на воспитание отечественных балетмейстеров, способных работать в жанре современного балета, как нельзя лучше отвечает политике импортозамещения и, в целом, приносит свои плоды.

Открывал программу Эрнест Нургали с миниатюрой «Удар» на музыку Biosphere. Молодой петербуржец заявил о себе прошлым летом, успешно поучаствовав в мастерской Mind & Movement, в рамках которой создал одноактный балет La Рlace и реализовал ряд других успешных проектов. Хореограф за прошедший год «возмужал», хотя стиль его остался узнаваем. Мощь и энергия в каждом движении, ни одного холостого залпа: взмах ноги — удар, еще удар, еще… Изощренные конфигурации, переплетение тел танцовщиков, наэлектризованный воздух, почти осязаемое напряжение сценического пространства заставляли публику, затаив дыхание, наблюдать за тремя фигурами на сцене.

Преданные исполнители (Nurgali Dance Company) под стать своему хореографу стремительно развиваются, и в скором времени молодой коллектив обещает стать одним из интереснейших явлений петербургской современной хореографии.
Затем пришла пора дуэтов — излюбленной формы для постановки миниатюр. Их было несколько: один женский, один мужской, и три традиционных.

Женский дуэт на музыку Дмитрия Аникина (Resequence) в постановке и исполнении Ольги Васильевой (Санкт-Петербург) и Анастасии Кадрулевой (Москва) резко выбивался из контекста Context: две девушки, одетые в красные комбинезоны, условно напоминающие лыжные, ходят по кругу, исполняют нетанцевальные движения, изредка вступают во взаимодействие — этакий гимн танцу постмодерн, которым фестиваль Context в общем-то не занимается. Но какая, впрочем, разница, если на сцене две замечательные танцовщицы contemporary dance, от которых взгляд отвести невозможно?

Не хочется препарировать их танец — какое нам дело, создан ли он партитурным методом, закрепленной импровизацией или еще как-нибудь? В голове пульсирует только одна мысль — пусть ЭТО не заканчивается, пусть эти выверенные точные движения так и продолжают струиться, а эти «случайные» взаимодействия так и продолжают случаться. Можно бесконечно наблюдать за тем, как горит огонь, течет вода и танцуют Ольга Васильева и Анастасия Кадрулева.

Обидно безликими оказались три остальных дуэта. Просто красивый дуэт, а ля «Большой балет», Алексея Кононова. Просто современный эстрадный танец в лучших традициях «Танцев на ТНТ» Ольги Тимошенко. И дуэт с претензией на «не-просто-а-очень-сложно» (но не вышло) Анны Щеклеиной. Безусловный успех вечера — работа Ольги Лабовкиной «Не будите спящую собаку» на музыку Сергея Новицкого. Этот небольшой спектакль создан в лучших традициях театрального танца (или танцевального театра?). Здесь есть все, что любит сцена: яркие персонажи, напряженные взаимоотношения, выстроенная драматургия. Головокружительно точные попадания в позы и поддержки, выверенные паузы, смена динамики, нагнетание напряжения внутри сценического пространства (танцовщики разбрасываются стульями — приветливый реверанс Пине Бауш) характеризуют Ольгу Лабовкину, как состоявшегося профессионала и неординарного хореографа.

Фаворит фестиваля Context, Владимир Варнава, на этот раз обаял публику в компании двух не менее харизматичных танцовщиков — Дора Мамалия (Израиль) и Дариуша Новака (Польша). Постановка Wood Rabbit на сборную музыку была воспринята с большой теплотой, а непритязательность и легкая ее попсовость, вкупе с самоиронией, сыграли на имидж этакой «пост-пост, мета-мета» хореографии.

Истиной же королевой бала стала его хозяйка — Диана Вишнева. Балерина в завершение концерта исполнила соло из балета Switch Жана-Кристофа Майо на музыку Денни Эльфмана.

Артистка протанцевала сложную хореографию с подлинным мастерством и в непередаваемой индивидуальной манере, в очередной раз подтвердив свой царственный статус. Благодарные зрители воздали должное своему кумиру — и как великой танцовщице современности, и как большому просветителю и организатору. Создание и поддержание на плаву фестиваля Context с его основной программой, а также круглогодичными мероприятиями — сложное, энергозатратное, жизненно необходимое дело для отечественного современного балетного театра.

==============================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 05, 2019 11:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093103
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Оксана Скорик
Автор| Екатерина Поллак
Заголовок| ОКСАНА СКОРИК: БАЛЕТ – ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ ПРОФЕССИЯ:
ЗАЧАСТУЮ НЕ ЗНАЕШЬ, КАК ПРОЙДЕТ РЕПЕТИЦИЯ

Где опубликовано| © BEATRICE MAGAZINE
Дата публикации| 2019-09-24
Ссылка| http://beatricemagazine.com/oksana-skorik-2/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Практически все главные балерины XX века отказались от материнства: Анна Павлова, Ольга Спесивцева, Галина Уланова, Майя Плисецкая, Екатерина Максимова, Марго Фонтейн. До недавнего времени было принято считать, что такова жертва, приносимая танцевальному творчеству и сцене, «требовательной, как языческое божество». В XXI веке подобная аскеза встретится едва ли, в последнее десятилетие даже наблюдается настоящий бэби-бум: мамами стали многие балетные дивы нашего времени от Ульяны Лопаткиной и Светланы Захаровой до Дианы Вишневой и Марии Абашовой. В феврале 2019-го стала мамой и прима-балерина Оксана Скорик. Уже в мае, через три месяца после рождения ребенка, она вернулась на сцену Мариинского театра и не в чем-нибудь, а в «Лебедином озере» (это был ее второй выход, не считая дуэта «В Ночи»), а вчера был повторен триумф Одетты-Одиллии, наколдовывающей в танце четверные и тройные пируэты и позировки неземной красоты. Екатерина Поллак побеседовала с прима-балериной незадолго до открытия театрального сезона 2019/20.



Вернуться на сцену таким «ударным» спектаклем было вашим решением или принятым вызовом? После майского «Лебединого…» Маргарита Куллик, репетитор Мариинского, сказала вам, что «белые» акты были настолько сильными, будто вы и не уходили в декрет.

Вы знаете, я попала в очень сложную финансовую ситуацию, которая в общем-то не оставила мне иного выбора, кроме как пораньше выйти танцевать, а еще точнее – начать работать после декрета как можно больше и раньше. У меня был оформлен кредит на жестких условиях. Признаться, думала поначалу, что взятой суммы хватит «за глаза и за уши» посидеть в декрете, но меня натурально обобрала мошенническая фирма «Нева сити», с которой я связалась для ремонта в квартире. Из меня вытянули все деньги, притом практически все пришлось переделывать заново. Обман чистой воды! Всюду откаты на закупках материалов… Я делилась этой мерзкой историей с подписчиками в Instagram, предостерегала от сотрудничества. Если бы на тот момент я не была в положении и могла бы себе позволить расстраиваться и за всем следить, наверное, махинации не прошли. Увы. В итоге я осталась с социальной картой на покупку каких-то самых базовых вещей для маленького, и все. С чем-то помогли родители, конечно, но задача была одна – вернуться на сцену как можно скорее, иначе попросту не на что будет жить. Вот такая ситуация. Почему именно «Лебединое…»? Даже не знаю, признаться. Меня никто не спрашивал – руководство поставило перед фактом. Конечно, я попросила «загрузить» меня работой плотно, но речи о том, чтобы одним из первых спектаклей стало «Лебединое озеро», конечно, не было…

Как показывает практика, балерины, вышедшие из декретного отпуска, предпочитают на первых порах «отсидеться» в относительно «безопасных» ролях, не требующих такой концентрации сил, какая нужна для партии Одетты/Одиллии.

Да я бы с удовольствием! Но так уж сложилось.

В одном из наших прошлых интервью вы поделились, что в профессии артиста балета для вас есть страх уйти в декрет и не вернуться на сцену. Это было сказано в 2016-м. Судя по всему, этого боятся многие балерины: потерять после родов форму, утратить гибкость, линии ног, какие-то необходимые для балета данные. Во время беременности вы столкнулись с этим страхом?

Расставить приоритеты неожиданно «помогла» травма, которая случилась в 2017-м году. Я тогда уже поняла, что, к сожалению, балет – это настолько экстремальная профессия, что зачастую не знаешь, как у тебя пройдет даже репетиция. Ты можешь настроиться на одно, можешь продумывать планы, а потом какой-то совершенно непредсказуемый фактор – скользкий пол на каком-то участке, например – перекроет все. После травмы я вообще не знала, восстановлюсь или нет. Понимаете, когда через полтора месяца я сделала повторный снимок голеностопа, и выяснилось, что связки так и не срослись, и нога по-прежнему не шевелилась, и речь зашла об операции… я тогда вообще не знала, смогу ли нормально ходить. Не танцевать! Ходить. Три недели на костылях. А потом начали давать совсем неподходящие для восстановления спектакли – «Жизель», «Корсар», где столько прыжков, а мне нельзя было прыгать совсем, и приходилось принимать этот вызов и выходить на сцену на свой страх и риск. Вот тогда было очень страшно. Да, я восстановилась с помощью уколов в сустав и практически полностью вернула себе подвижность и эластичность голеностопа, и поэтому после пережитого сомнений не было никаких: если уж я после травмы вернулась на сцену, то после декрета – без вариантов!

Если не ошибаюсь, долгое время прыжок pas de chat вы заменяли на jeté…

Да, около полугода после травмы я прыгала только jeté, чтобы в прыжке видеть ногу дольше и тщательнее контролировать приземления.

Во время травмы вы задумывались о том, смогли бы жить вне сцены и профессии?

Именно тогда я впервые и задумалась об этом. Конечно, и раньше мельком представляла: «ну, вдруг, мало ли что…», потому что, повторюсь, в балете непредсказуемо все: артисты порой ломают спины в юном возрасте и в итоге обречены быть репетиторами, хотя сами имеют огромное желание танцевать. Многое случается. Сейчас, пожалуй, мой взгляд изменился, и я спокойнее примеряю на себя роль репетитора, педагога. Смотрю на молодое поколение, делаю выводы и, знаете, стараюсь не молчать, потому что кто еще подскажет? В школе, судя по всему, не только нюансам, но и каким-то совершенно очевидным правилам не учат. Я, например, очень расстраивалась, когда у меня за спиной шушукались – «Я что-то не так делаю?» – думалось мне и, конечно, хотелось, чтобы обо всем сказали прямо, чтобы объяснили, что не так. Насчет работы именно с детьми – не знаю, подозреваю, что буду очень строгим и требовательным педагогом, а в нашем мире это не слишком приветствуется. Столько историй о судебных разбирательствах, что уже и не знаешь: что людям нужно-то? В профессию войти, или ходить в класс, чтобы музыку послушать и для души поплясать?

Недавно обсуждали это с Сергеем Полуниным – нетравматичный, безопасный метод ему видится более правильным. Артист балета, художник в широком смысле слова вообще может достичь стоящих результатов сам, без «кнута и пряника»?

Это приведет к тому, что танцевать будут единицы – только те, кто сам, своей головой сможет до всего «дойти». Ведь в балете, как, впрочем, и в большинстве других профессий, самое главное – как работает голова. Сколько способных в балете! Сколько талантливых! Смотришь, как они пытаются чего-то добиться, и ведь все мимо, потому что Бог, видимо, не наградил мозгами. Я, наверное, выражаюсь грубо, но даже правильно и адекватно воспринимать информацию о себе – это тоже нужно уметь. Кто-то из-за критики расстраивается, кто-то обижается, а кто-то попросту сдается, потому что замечание показалось унизительным, например. Но я убеждена, что тот, кто хочет остаться в профессии и совершенствоваться в ней, будет рад всякому замечанию, из которого можно будет отфильтровать информацию и усвоить суть. Если же до будущего артиста не доносить информацию постоянно и делать замечания мягко, то, как говорится, «ехала-болела» ему вся эта словесная музыка. Как нам в училище говорили: «Либо исправляешь ошибку, либо вон из зала!», и все сразу начинало получаться… Конечно, недопустимо рукоприкладство. У нас такое тоже бывало – шпилькой куда-нибудь заехать. Агрессивные методы не нужны. И одно дело, когда многое требуют от талантливых и способных, другое – когда мучают бедных детей, которые вряд ли посвятят свою жизнь танцу, а на них «идет» такой прессинг. Но я считаю, что в учреждениях, где балету обучают серьезно и воспитывают профессионалов, подход должен быть очень требовательным, как в Суворовском училище.

После майского «Лебединого» последовали «Шехерезада», «Жизель», «Бриллианты». Выходит, причина, заставившая вас набрать такую впечатляющую танцевальную форму, была, как ни удивительно, очень жизненной?

Не только. Подхлестнул и тот факт, что я столько месяцев не выходила на сцену и поняла, насколько это сильный момент – быть на сцене. Пришло понимание, что вот сейчас есть конкретный спектакль, я его танцую, а когда в следующий раз это все повторится? А мало ли что? И «про себя» начала думать, что второй попытки может и не случиться. Каждый раз – как последний. Возможно, эта мысль заставила меня проживать все более внимательно – и репетиции, и выходы на сцену. Те же «Бриллианты»… был период, когда я не танцевала их три года. Вот и сейчас я вышла в этой партии, а кто знает, когда это случится снова?

Материнство изменило ваш танец. На мой взгляд, он стал более раскрепощенным. Как вы сами видите эти перемены?

Скажу грубо: появился бюст, который не влезает ни в один костюм, потому что я – кормящая мама (смеется). А если без шуток, то, с одной стороны, я поняла ценность каждого выхода на сцену, с другой – ушла боязнь: «а вдруг не получится?». Такой страх был всегда, когда я выходила на сцену, потому что девять раз получается, а на десятый какая-то осечка. Сейчас же такого страха нет. Женщина, пережившая роды, уже не страшится ничего.

Рождение сына не только не разлучило вас с балетом надолго, а, напротив, будто бы открыло «второе дыхание».

Не знаю, по большому счету для меня ничего не изменилось, просто теперь я понимаю, что несу ответственность за новую жизнь. Конечно, произошла определенная переоценка ценностей. До материнства можно было жить «для себя», эгоистично, порой даже не знать, чем себя занять. Сейчас же у меня нет и минуты подумать о чем-то другом: пока я дома, думаю только о ребенке, о песенках-считалочках, гимнастике, когда я в театре – только о работе.

На сцене забываете о том, что вы – мама?

На сцену я не выхожу просто так, всегда – для чего-то, а если думать о ребенке везде и всюду, то тогда стоит сидеть дома. Если уж делать работу, то делать ее хорошо, чтобы, когда ребенок вырастет, ему не было стыдно за свою маму.

Насколько материнство вдохновляет на творческие поиски, репетиционное «самокопание»? Кажется, теперь задерживаться в зале допоздна не захочется. Есть чувство вины, которое, как говорят психологи, накрывает работающих мам, жертвующих временем с детьми ради карьеры?

Конечно, это есть. Теперь домой, как правило, бегу, хотя бывает и так, что я себя чуть притормаживаю и напоминаю себе, что еще есть полчаса, которые могу посвятить себе, порелаксировать в зале, что-то обдумать и попробовать. Чувство вины – да! В недавней поездке на гастроли я очень остро ощутила это. Было два концерта в Барселоне, и организаторы попросили приехать чуть заранее, чтобы все проверить, и так сложилось, что после выступления мы, артисты Мариинского, не смогли уехать сразу, и в итоге я провела без сына пять дней. И все эти пять дней тоска была невыносимая! И, знаете, пока ты на работе, на гастролях, можно упустить что-то очень важное: за эти несколько дней сын научился садиться, и у него прорезалось два зуба, а меня рядом не было…

Можно ли сказать, что теперь ваша жизнь делится на «до» и «после»?

«До» я не знала, чем себя занять вне театра. Иногда бывало, сижу и не знаю: то ли книгу почитать, то ли еще что-нибудь поделать. И вместе с тем меня не покидало ощущение, что время уходит, и что нужно что-то делать, а ничего не делаешь. После рождения сына ушло чувство невостребованности: я понимаю, что все время нужна.

Неужели в театре вы не ощущаете себя востребованной? И как же удовлетворение от спектаклей?

Увы, нет. Каждый спектакль больше не оставляет ощущение уникальности, не важно, кто ведущие солисты – всегда есть, кому выйти на сцену. Это всех устраивает. Удовольствие от танца я получаю зачастую на гастролях, а здесь, в Петербурге, это становится все более трудным. Почему? В действии какой-то балетный конвейер. Да и с составами у нас иногда появляются пробелы – загадка не только для зрителя, но и для артистов – кто же будет танцевать… Наверное, поэтому все более закрепляется ощущение однообразия и повседневности каждого представления.

Видимо, это следствие не вполне корректной организации работы внутри театра и того, что балетная труппа вынуждена «разрываться» для работы на многочисленных площадках Мариинского?

Понимаете, еще не так давно спектаклей было намного меньше. Мне Елена Викторовна (Евтеева – репетитор Оксаны в Мариинском. – прим. Е.А.) рассказывала, что нормальным было выходить один-два раза в месяц в заглавных партиях. Чаще и не танцевали – нагрузка была меньше. Балет вообще давали далеко не каждый день! Вторник, пятница и воскресенье – вот, если не ошибаюсь, дни, когда шли балеты. Даже когда я пришла в театр, нам выдавали репертуарные списки, и месячный репертуар умещался на одной стороне листа.

Не могу не спросить вас о том, как вам удалось восстановиться, во-первых, так быстро и, во-вторых, так эффективно. Сильно поправились во время декрета?

Знаете, здесь практически все зависит от предписания врачей. У меня, к счастью, все прошло благополучно, и уже через три недели мне было разрешено давать нагрузку – врач была уверена в моей физической форме и в том, что не возникнет никаких проблем. Очень помогло профессиональное тейпирование. Естественно, был диастаз, и я работала над этим, и месяца два на все классы и репетиции выходила в тейпах, которые помогали держать мышцы и приучали их заново к правильной работе. В остальном же было все то, что и так широко известно, – гимнастика, тренажерный зал. Во время беременности я поправилась на 16 килограммов. Через несколько дней, когда появилась возможность взвеситься дома, до моего прежнего веса оставалось 6 килограммов – это немало, поверьте. Первые три кило ушли очень быстро, где-то за неделю, а вот над оставшимися пришлось поработать.

Как, с балетной точки зрения, беременность меняет тело балерины? Тело балетного артиста – сложный инструмент, который настраивается ежедневно и необычайно тонко, и любые изменения сбивают эти хрупкие настройки.

Во время беременности я научилась прислушиваться к своему телу и до сих пор стараюсь не утратить это самоощущение, когда каждый нерв чувствуешь вплоть до кончиков пальцев. Сейчас нет такого участка в теле, который оставался бы для меня «глухим», недоступным для прослушивания. Это очень помогает, и, думаю, эти ощущения могли так усилиться именно благодаря беременности. Держать в форме ноги, кстати, было несложно – я занималась до 6-го месяца. Проблемы начались со спиной, потому что во время беременности спина из-за нагрузки «перестраивается», и я заставляла себя приходить в театр хотя бы на станок – спину держать, потому что дома себя заставить в таком положении что-то делать невозможно, конечно. А так я ходила, напрягала спину, ноги работали, потому что если бы мышцы остались совсем без нагрузки, боли бы начались невыносимые – тело настолько привыкает к постоянному режиму «работа-работа-работа», что у балетных иногда возникают трудности с отдыхом. В «Лебедином» больше всего переживала как раз за спину, потому что в этом балете она не может не быть говорящей.

В балете, как говорила Наталия Макарова, танцовщица «трагически и рабски зависит от тела, от его физических навыков и капризов». Какие капризы у вашего тела появились после рождения сына?

Пока даже не могу сказать что-то конкретное, поскольку у меня до сих пор гормональный фон другой, не тот, что был раньше – после родов еще в течение полугода вырабатываются гормоны релаксин, пролактин, и все вместе они помогают организму быть более расслабленным. Отчасти думаю, что это, во-первых, для того, чтобы молодая мама не сошла с ума (смеется) и, во-вторых, чтобы повысить выносливость. И мне как балерине это очень сильно помогает – когда только вышла из декрета, «черное» па-де-де из «Лебединого озера» проходила «на раз» только так! Геннадий Наумович и Елена Викторовна (Г. Селюцкий и Е. Евтеева – репетиторы Мариинского театра. – прим. Е.П.) сидели в шоке, а у меня столько сил, такой драйв!

В новом сезоне вы вернетесь к своим героиням – Одетте/Одиллии, Никии, Мехменэ Бану, Кармен… Открыло ли материнство в этих женских образах что-то такое, чего вы еще не знали?

Конечно, все эти героини будут по-другому ощущаться, потому что то, что еще не так давно воспринималось как трагедия, теперь видится сущим пустяком, я имею в виду всевозможные жизненные ситуации. Мехменэ… если мне дадут станцевать «Легенду о любви» – снизойдет на меня такое благословение – то, наверное, моя царица будет даже более жесткой. Мехменэ Бану все-таки сначала – царица и только потом – женщина. Сначала – мысль о своих подчиненных, о своем народе и только потом – о себе. Мне даже кажется, что когда она злится, узнав о том, что Ширин решилась на побег из дворца вместе с возлюбленным, она злится не столько из-за соперничества и любви, сколько из-за того, что лишается поддержки семьи. В этом отношении решение отправить Ферхада на полезное для народа дело – не эмоциональное и не мстительное вовсе, а, наоборот, обдуманное и взвешенное. Конечно, теперь взгляд на многие вещи поменялся, и пока я затрудняюсь все эти изменения разом примерить к балету.

Из бесед с вами у меня сложилось впечатление, что вы всегда хотели создать семью, родить ребенка, но очевидно, для всего этого должно было прийти подходящее время. Рождение сына было запланированным?

Детей хотела всегда – хотелось кому-то дарить любовь, безоговорочную, безусловную. Наверное, была какая-то внутренняя пустота от того, что некого было любить, и я чувствовала, что ее нужно заполнить. Рождение ребенка казалось мне тем, что поможет, но только сейчас волею судьбы получилось – Бог дал, и все, я с этим живу.

Вы задумываетесь о том, что ждет сына впереди?

Конечно, задумываюсь. Во-первых, никакого балета. Я – из тех балерин, кто задумывается о спинах партнеров, потому что, глядя на тенденцию, когда ставят довольно крупных балерин с не очень сильными партнерами, и это заканчивается не очень хорошо, парней по-человечески жаль. Профессия и без того рискованная. Поймите, я вовсе не хочу быть менее худой, или чтобы меня «ветром сдувало», но профессия балерины не позволяет иметь лишний вес без последствий для партнеров, и мне совершенно не хочется, чтобы мои партнеры испытывали адские боли, стоя на поддержках. Все верхние поддержки в балетах – это сложнейшая работа, из-за которой у мужчин образуются грыжи и другие серьезные проблемы со спиной. Я бы не хотела такого своему сыну. Захочет прыгать и носиться – отдам в спортивную секцию, но не профессиональную, а для общего развития. Но чтобы балет, спорт стал делом всей жизни – нет, исключено. Опять-таки, не дай Бог какая травма – это же будет трагедия на всю жизнь.

Каким человеком вы хотели бы воспитать сына? Какие черты характера в нем угадываются уже сейчас?

Ой, он так баловаться любит! И большая кокетка. Когда видит кого-то, может и глазками пострелять, а я смотрю и думаю: «Откуда в тебе это?!». Очень требовательный и целеустремленный – если ему что-то понадобится (игрушка, например), обязательно добьется своего. Это, видимо, от меня: «Вижу цель – не вижу преград» (смеется). Думаю, важно заложить правильные цели. Важно, чтобы отличал плохое от хорошего. Конечно, хочется, чтобы вырос настоящим мужчиной, воспитать в нем джентльмена, но я, конечно, не из тех мам, у которых с момента рождения ребенка на него расписан бизнес-план. Пока обдумываю, где можно будет получить хорошее образование – состоянием российского образования я сильно обескуражена. Те реформы и нововведения, что происходят сейчас в школах, выглядят очень страшно. Хорошее образование перестало быть бесплатным, что раньше казалось естественным и нормальным. В Пермском училище мне очень нравилось, как нам преподносили общеобразовательные предметы, особенно литературу, русский, историю. Подход был правильным, живым, зачастую даже не всегда по учебникам, потому что даже в то время история уже переписывалась. И, конечно, думаю о том, чтобы у Остапа была возможность учить языки, потому что это очень важно. Сама я «безъязыкая» – знаю только русский, на английском говорю с ошибками.

Остап уже был за кулисами театра?

Он пока еще слишком маленький, чтобы его с собой брать на репетиции, но один раз мама привозила сына к антракту на первое «Лебединое» после декрета – я в антракте его кормила, пока мне меняли прическу.

Смогли бы появиться перед зрителями в неэстетичной форме и тем самым перечеркнуть те достижения, которые были взяты?

Конечно, нет, хотя всегда есть непростой момент, когда достижения в зале переносятся на сцену. Был период, когда я в «черной» вариации из «Лебединого» в диагонали делала по три пируэта. Иногда получалось сделать столько же и на сцене. Сейчас я тоже репетирую так и надеюсь, что все получится – ноги не подведут, туфли будут удобными. Но дело в том, что на сцене раз на раз не приходится, да и на самом деле количество пируэтов зачастую не так важно – это не всегда показатель техники. Техника куда больше видна в переходах, в «связках» между комбинациями, в том, чтобы в танце не было «грязи». Мне не хотелось выходить, прежде всего, с «грязью» в ногах. Да, в то первое «Лебединое» я не скрутила какое-то ошеломительное количество туров, но текст был исполнен чисто, и это была одна из моих задач. Танцевать нужно чисто. Мы же все-таки в Мариинском театре.

Фотографии: Ира Яковлева

=========================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 05, 2019 11:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093104
Тема| Балет, Персоналии, Сергей Полунин
Автор| Екатерина Поллак
Заголовок| СЕРГЕЙ ПОЛУНИН:
К 30-ТИ ГОДАМ Я ОБРЕЛ СВОБОДУ. БОЛЬШЕ НЕТ БОРЬБЫ ПРОТИВ ТАНЦА

Где опубликовано| © BEATRICE MAGAZINE
Дата публикации| 2019-09-04
Ссылка| http://beatricemagazine.com/sergey-polunin-2/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сергей Полунин. Обойдемся без громких слов и эпитетов в его адрес – ими забиты все мировые СМИ с тех пор, как в 19 лет он стал самым молодым премьером в истории труппы Королевского балета в Лондоне, а затем разорвал с театром бессрочный контракт. Так он выступил против системы, беспрепятственно эксплуатирующей артистов и запрещающей им быть «танцевальными космополитами». Мечта о том, чтобы артисты балета обрели интернациональность и право не находиться на привязи у какой бы то ни было труппы или страны, жива, должно быть, со времен «великих невозвращенцев». В некотором роде невозвращенцем стал и сам Полунин, скандально уехавший оттуда, где, как нередко вздыхают в России, трава зеленее и жизнь слаще. По иронии судьбы, а, быть может, закономерности, теперь его творческие и рабочие планы связаны с территорией, противостоящей политической блокаде и санкционным атакам. С августа этого года танцовщик вступил в должность исполняющего обязанности ректора Севастопольской академии хореографии (ее открытие намечено на 2022-й год) и в своем решении не сомневается, а на днях даже успел отыграть премьеру нового спектакля в Италии.


Фото: Анна Аристова

Премьера балета «Ромео и Джульетта» в постановке Йохана Кобборга состоялась 26-го августа в Вероне. Вы исполнили партию Ромео и участвовали в создании спектакля. Довольны тем, как все прошло?

В принципе – да. Супердоволен. Я думал, как это все будет… Йохан все сделал на высшем уровне вместе с моей командой, и я был не то чтобы удивлен, но… Мы сделали еще лучше, чем задумывалось.

Балет был показан на сцене античного амфитеатра Арена-ди-Верона – места, не только впечатляющего своим масштабом (спектакль могли увидеть около 11-ти тысяч зрителей), но и творчески «намоленного». Должно быть, танцевать в таком пространстве – это что-то особенное?

Танцевать на такой арене – мне кажется, лучшего состояния нет. Это пространство дает крылья. Ощущение, что все шире, больше, и еще свежий воздух, небо. Был момент во время спектакля, когда Джульетта (Алина Кожокару, прима-балерина Английского Национального балета в Лондоне. – прим. Е.П.) указывает мне на звезду, которую я как бы дарю ей… и звезда была настоящей. Зрители тоже подняли головы и увидели ее! Какая-то особая магия.

В партии Ромео вы дебютировали. Как так сложилось, что за свою насыщенную карьеру вы не станцевали Ромео ни в одной из редакций? Персонаж не вызывал интерес?

Если честно, не вызывал. Никогда не чувствовал никакой связи. Он казался мне таким слащавым, романтическим. В «Ромео и Джульетте» я на самом деле много танцевал, но другие партии, и я так наслушался музыки, столько натанцевал этот балет, что, наверное, чуть перенасытился его идеей. Но сейчас все состоялось, и, хочу сказать, это не было запланировано, все получилось скорее случайно. Мне предложили сделать проект в Вероне, а Йохан захотел ставить «Ромео…», и только где-то через месяц мы подумали, что это прямо идеальное совпадение, потому что изначально я хотел ставить в Лондоне, а тут – Верона.

Правильно ли я понимаю, что этот спектакль – часть вашей задумки по «перезагрузке» классики?

У меня много идей, но одна из ключевых – подача классического балета современному зрителю. Речь не об изменении движений. Есть модерн, есть неоклассика, а есть классический балет. Мы идем по их граням, но не уходим от классического балета. Все должно выглядеть как классика: движения, костюмы, подача. В противном случае это будет как рэп в опере – уход от жанра. Мы просто по-другому выстраиваем то, что уже известно.

Судя по вариации вашего Ромео, которая уже есть в сети, действительно, ничего нового – те же jeté en tournant, sissonne… В чем все-таки отличие от того, что уже было сделано до вас?

Вот в этом и была идея: все уже придумано, все движения, но их нужно по-другому скомбинировать, обновить, сделать другую подачу, другую скорость. Это эволюция классического балета. Это та же классика, только мы ее создаем сейчас, и она будет жить так же долго, как живет «Спартак» Григоровича. У меня нет задачи обновлять идеи балетов, но мы показываем, как их можно делать сейчас: с другими костюмами, декорациями, пространственными решениями, комбинациями. Мы не уходим далеко от сюжетной истории.

Нет опасения, что такие постановки могут быть записаны в балетную попсу? Вспоминаются слова журналиста Эдуардо Галеано, заметившего, что мы живем в культуре упаковки, презирающей содержимое.

Мне очень нравится популярная культура, и я считаю, что «популярность» вовсе не означает «плохое качество». Но, к сожалению, когда исполнители уходят в массовость, они в итоге не всегда следят за качеством – возможно, думают, что зритель и так все «съест». Это приводит к лени, нетребовательности. Я же, наоборот, хочу подтянуть массовую культуру к чему-то более высокому, чтобы у зрителя развивался вкус, чтобы ему нельзя было скармливать дешевое искусство. Качество и вкус должны быть и в массовой культуре. Балет должен трогать, он должен вызывать чувства, это красивое искусство, и его универсальный язык понимают все. Но пока балет элитарен. Театр – дорогое увлечение, созданное для элиты, и элита отгораживается от остальных людей. В России, правда, балет более доступен, потому что здесь это искусство очень любят, и Россия – одна из стран, которая его очень насытила. Но все равно билеты дорогие, на меня – тоже. Я хочу сделать свои проекты более доступными, но у меня не всегда есть такая возможность, поскольку существует серьезная финансовая зависимость: когда делаешь проект, ты должен заплатить аренду, оплатить костюмы, декорации, зарплаты и после этого хотя бы выйти в ноль. Поэтому цены высокие. Постановка «Ромео и Джульетты» стала очень дорогой, и мне некоторое время предстоит отдавать за нее свои деньги. И все-таки я считаю, что балет может быть бизнесом, его надо рассматривать как бизнес тоже, потому что от этого зависят зарплаты артистов. Искусство – искусством, но бизнес-составляющая балета должна быть мощной.

Ваш гастрольный тур по миру похож на марафон по странам, площадкам. Кроме того, вы вступили в должность и.о. ректора Академии хореографии в Севастополе, тем самым связав себя двойной, а, быть может, и тройной профессиональной нагрузкой, если учесть, что вы «прикреплены» к Баварскому балету как солист. Как планируете исполнять все обязательства?

Я считаю, на все всегда можно найти время, если не отвлекаться на то, что уводит тебя от выполнения своей миссии. Даже у меня есть три-четыре часа, на которые я могу зависнуть в телефоне. Ректорство – новое событие, и сейчас все идет потихоньку, шаг за шагом. Главное – меня поддерживают правительство и моя команда. Главное – самому себе не ставить рамок. Помню, когда я приехал в Россию, я подумал: «Блин, да это самая свободная страна в мире!». Мне здесь свободно, здесь я меняю свой мир и вижу, как и окружающий мир меняется вокруг меня. Есть бумажная работа, есть финансовая ответственность, но больше всего меня интересует художественная часть – развитие детей, самой школы. Уже в ближайших планах задействовать воспитанников Академии в своих творческих проектах, в конкурсах на телевидении. Балет надо популяризировать, в том числе, для того, чтобы больше мальчиков приходило учиться.

С мальчиками в балете всегда проблематично.

Да, и, к сожалению, в балете для мальчиков нет такого… cool, понимаете? Того, чего хотят мальчики, чтобы говорить о балете «wow, cool!».

Балет – не в числе тех профессий, что подчеркивают мужественность.

Потому что брендинг плохой. Балет, мне кажется, неправильно позиционируется, и все это привело к появлению стереотипов. Да и сам вид мужчины в лосинах… Надо же объяснять мальчикам, для чего на сцене костюмы именно такие. А лосины для чего? – для линий, для эстетики. Нужно углубляться в эти вопросы, чтобы они не казались смешными или неловкими. Мужской танец важен, и ведь все мужчины танцуют – детьми, на свадьбах, в клубах. Когда мы счастливы – мы танцуем. Танец – еще не раскрытый человеческий язык, мы не знаем его, но он раскрывает танцующего.

Соглашусь, но мода и тренды делают современный мужской танец все более женственным, зачастую даже жеманным… У многих современных танцовщиков растяжка лучше, чем у балерин, они поднимают à la seconde и battements на 180°, это считается престижным.

Да, но в этом виноваты сами мужчины, танцовщики. Понимаете, кто чем богат. Я не против этого, но мне нравится другой мужской танец, другие персонажи вроде Микки Рурка, что-то более брутальное. Образ брутального мужчины… Его мало сейчас в мире, он уходит из кино, из танца. Не вполне понимаю, кем это диктуется, но интуитивно я это не поддерживаю.

Со стороны может показаться, что ректорство – задел на то, чтобы постепенно оставить сцену. В фильме «Танцовщик» вы сказали: «Я сделал в танце всё, что хочу, и сейчас мне нужна нормальная жизнь». С тех прошло почти четыре года, а вы, как и прежде, танцуете.

Думаю, это было сказано больше для фильма (смеется). Нет, планов уйти со сцены у меня нет. Мне нравится создавать новое. Но это пришло только сейчас, где-то ближе к 30-ти годам – тогда я обрел свободу танца. Перед выходом на сцену есть напряжение, иногда страх, всегда – эмоции, адреналин, но больше нет самой борьбы против танца. До 30-ти лет я боролся, у меня все внутри восставало против того, чтобы заниматься танцем.

Кажется, в том же «Танцовщике» вы признались, что не выбирали балет, это было решение вашей мамы. И немного шокирующе прозвучало, что вы втайне всегда надеялись получить травму, чтобы больше не танцевать.

Ну… Мне кажется, это был переходный период, когда обвиняешь других, не принимая ответственность на себя. Период взросления у меня, возможно, произошел чуть позже из-за нагрузок.

Теперь Вы ответственны и за своих учеников.

Преподавание, мне кажется, – самая высокая из профессий. Когда ты становишься учителем, выше этого нет ничего. До того, как я начал давать уроки, я так не думал. Признаюсь, я считал, что если ты – учитель, значит, у тебя в жизни ничего не получилось, и у тебя не осталось другого выхода.

История балета показывает, что далеко не все талантливые артисты впоследствии могут стать хорошими педагогами. Есть даже обратная закономерность: хорошими педагогами становятся как раз те, кто не добился признания на сцене, а в репетиторстве нашел свое призвание.

Не у всех есть возможность хорошо танцевать – просто не дано. Банально нет координации, например, но есть вкус. Я убежден, главное – чтобы у человека был внутренний вкус, и тогда он может привить его другим. Преподавать – значит улучшать жизнь других. Мне видны все ошибки, я был научен в свое время очень хорошо – у меня было много учителей, и я не могу дождаться времени, когда начну продюсировать других танцовщиков, помогать им раскрываться на сцене, потому что мне нравится помогать.

С детьми работать интереснее, чем со взрослыми?

С детьми, наверное, проще и приятнее, потому что когда взрослые начинают не слушаться, я не люблю быть жестким, ставить дисциплину. Мне не нравится непрофессионализм. Но я никогда об этом не скажу артисту. Дети куда податливее, в них больше желания впитывать новое.

Вы согласитесь с тем, что балетное преподавание в России – одно из самых жестких в мире? Зачастую это не только физическая муштра, но и эмоциональный, психологический прессинг.

Да. Другая система. Не знаю, правильно это или нет. Думаю, это палка о двух концах: на Западе никто никого не заставляет, поэтому ты сам должен дойти до результата, дотянуть, и потом ты понимаешь, что ты сам это сделал, ты понимаешь, что делать дальше, – эти навыки трудно потерять. В России, наоборот, заставляют, и когда артист переходит из школы, например, в западный театр, где он сам по себе, человек просто распадается, «разваливается» технически и не знает, что делать дальше. Но в России учителя заставляют достигать много большего – больше требуют.

Правильно ли я понимаю, что в Академии хореографии в Севастополе вы хотите наладить максимально нетравматичный процесс обучения? Но разве жесткая система не позволяет добиваться более впечатляющих результатов, и не потому ли русские артисты балета – самые востребованные в мире?

Я считаю, нет. Когда меня ругали, я только ухудшался. Любому ребенку нравится, когда его хвалят и подбадривают – он начинает еще больше стараться и улучшаться, это психология. Прессинг – опасное дело. Мне кажется, мы недооцениваем силу позитивного подхода, умения заинтересовать учеников, вдохновить их целями – что будет, например, если он освоит новое движение.

Вы думали над концепцией развития академии? О балетной методике, благодаря которой севастопольские выпускники будут также узнаваемы, как выпускники Вагановской академии или МГАХ?

У нас есть два подготовительных года в запасе, поэтому какой-то сильной концептуальной загрузкой задаваться рано. Мне кажется, надо больше импровизировать, полагаться на свободу действий. Первые четыре года я учился по методике Вагановой, и это самое важное – первые годы обучения, когда закладываются все основы. После этого у меня была уже полная техническая свобода, все facility. Мне все давали танцевать.

Стиль театра и балетной школы во многом определяют культурные традиции, история города, в котором они находятся. Петербургский балет отличают рафинированный аристократизм, чистота позиций, все это перекликается с архитектурой города. В Москве танец, напротив, энергичный, напористый. В Севастополе пока театра и школы нет, но это вопрос времени. Как стиль южного города, по-вашему, может отразиться в классическом балете?

Театры – отображение истеблишмента, структуры государства, поэтому везде свои рамки и правила такие же, какие дает государство. В Лондоне Королевский балет холодноватый, сдержанный, точно такой же, как и культура англичан. И в труппе тебя так же сдерживают – ограничивают жесты рук, эмоции. В Лондоне нельзя танцевать от души – англичане стесняют, полагаясь на свои традиции. Крым – развивающаяся территория, и это здорово, потому что сейчас там будет создаваться все абсолютно новое. Еще нет правил, нет традиций. То, что город морской и южный… Конечно, это скажется. Вообще морским воздухом дышать полезно! Я хотел бы дать молодежи чуть больше свободы, чем это обычно принято, потому что когда видишь балетных детей… Они ходят как роботы, боятся слово сказать, а видишь оперных детей – они же совершенно другие, раскрепощенные. Ну как может быть балетный артист зажатым настолько?

Быть может, только в жизни? А сцена преображает.

Ну как же только в жизни… Жизнь и сцена – они же рядом, и на сцене всегда видно человека, его характер, его темперамент.

В первый набор севастопольской Академии для учебы на подготовительном отделении было отобрано 20 детей для первого-второго классов. На что вы обращали внимание во время отборочных туров прежде всего?

На отборочных я, если честно, был очень удивлен, какие талантливые дети пришли просматриваться. Самое странное было то, что они уже пришли суперподготовленными – растянутыми, гибкими полностью, т.е. у них по физическим данным все выстроено и сделано. В комиссии было несколько человек, кто-то обращал внимание, главным образом, на данные, а мне всегда больше интересны индивидуальность, характер, потому что на сцене все-таки смотришь на живого человека, который либо цепляет, либо нет. Конечно, тут есть сложности, потому что порой данные сомнительные, и при просмотре не всегда удается разглядеть индивидуальность, артистичность – то, что может скрываться за этими скромными данными. Зачастую нужно знать натуру ребенка, чтобы понять, на что он способен. Нельзя увидеть на просмотре и того, насколько ребенок развит, – как быстро соображает, переваривает информацию, насколько быстро будет развиваться. У кого-то ДНК быстро схватывает, у кого-то – не очень. Именно поэтому набираются дети, прежде всего, с хорошими данными, но даже за красотой данных я все-таки старался увидеть какую-то искорку, характер, неординарность, сложность, даже странность, потому что все это интереснее.

Вы как-то сказали, что даже год в одном театре для вас – много. А что насчет создания школы? Это долгий и скрупулезный процесс. Не может случиться так, что вы потеряете интерес, как это случилось с Королевским балетом, например?

С академией поэтому и нужно как можно скорее создавать что-то новое. Пусть постоянно приезжают хореографы, чтобы ставить на детей номера, пусть жизнь бьет ключом. Именно жизнь, а не система. Если я выстрою систему на 50 лет вперед… Вы же понимаете, жизнь меняется каждую секунду, нельзя артистов балета штамповать по одному лекалу. А еще в Севастополе будет театр, его тоже надо делать, так что интересного хватит.

Для большинства стран мира статус Крыма остается спорным. Ради работы в Севастополе вы готовы потерять какие-то возможности за границей, выход на западный рынок?

Я уже потерял все, что мог потерять, и сейчас выстраиваю новую линию. Это ни хорошо ни плохо: мне интересно и так, и так. Конечно, работа в Крыму точно что-то перекрывает. Точно есть запреты, есть санкции, правда, пока небольшие. Просто я иногда иду, как танк, прицельно – в Вероне местные политические группы дважды пытались заблокировать мое выступление. Но я убежден, что влияние России в мире очень сильно, и потому вижу скорые благоприятные для России изменения, изменение ее политического облика. Россию начнут любить, потому что без нее никто не может обойтись. Во Франции тысячи людей остаются безработными, встают заводы из-за того, что в страну не поступает наш алюминий. Не признавать Крым, я считаю, глупо.

Специфика работы ректора такова, что в ней бытовой рутины больше, чем творчества. Насколько вы готовы заниматься этой рутиной? Правда, что решение части задач взяла на себя администрация Президента?

Мы вот до интервью сидели, подписывали множество бумаг… Да, у меня нет такой цели в жизни – заниматься бумагами и деньгами, но на данный момент мне необходимо было запустить все быстро и эффективно. Администрация Президента поможет – это 100 процентов. Это для меня как подушка безопасности, потому что я только учусь создавать школу, а с такой поддержкой не могу проиграть или сделать что-то не так в принципе. Мне помогают, и я застрахован от ошибок.

Но в таком случае должность художественного руководителя вам подошла бы куда больше.

Фактически я и буду художественным руководителем. Почему бы не совместить? Это же фактически обязанности генерального директора в театре – заниматься бумагами, финансами и креативной работой. В Королевском балете, например, есть менеджер компании, и он занимался только финансовыми вопросами. Правда, недавно он занял должность художественного руководителя. Не знаю, это хорошо или плохо, но такое может случаться. Конечно, мой интерес – художественный, творческий. Посмотрим, как все сложится через некоторое время, но, повторю, на данный момент, чтобы все запустить быстрее, было принято такое решение. Я не верю в ожидание. Я за скорость и качество. Предпочитаю действовать и уже на ходу разбираться, иначе можно никогда не начать и ничего и не сделать.

Вам не кажется, что для должности руководителя академии ваша фигура в некотором роде уязвима? К примеру, слышны обвинения, что у вас нет педагогического или иного образования, нет достаточного опыта для того, чтобы профессионально руководить академией. Что вы можете ответить на это?

Думаете, тем, кто так утверждает, все известно? Полагаю, они только считают, что все знают. У меня есть два образования – педагогическое и хореографическое, которые я получил в Украине, в Херсоне, несколько лет назад. Меня бы не утвердили в должности, если бы у меня не было образования, в документах все расписано строго. Вместе с тем, если ждать долго человека «правильного», с идеальным резюме, можно упустить время и потерять идейную поддержку от государства. Мне важно запустить процесс. А распространяемые слухи… мне удивительно это. Наверное, это конкуренты или люди, обиженные на жизнь.

===================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20551
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 22, 2019 7:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019093105
Тема| Балет, Театр Балета им. Леонида Якобсона, Персоналии, Андрей Сорокин
Автор| Елена Чапленко
Заголовок| Андрей Сорокин. Театр Балета им. Леонида Якобсона. Интервью
Где опубликовано| © газета "Мир и личность" №9(59) от 20.09.2019
Дата публикации| 2019-09-20
Ссылка| https://www.mirilichnost.ru/9-59-%D0%BE%D1%82-20-09-2019/59%D0%B3/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Елена Чапленко: Вы танцевали на сценах различных музыкальных театров. Чем Вам запомнилась каждая из этих сцен?

Андрей Сорокин:
На самом деле, театров было такое количество, что все, конечно, и не вспомню, но с удовольствием расскажу о нескольких наиболее запомнившихся и понравившихся театрах. Конечно же, возглавляет этот список Мариинский театр. Этот театр дорог для меня своей историей. На сцене Мариинского театра танцевали и ставили спектакли ключевые личности в истории балета, и для меня является особой гордостью возможность танцевать на этой Исторической сцене! Еще одним ярким впечатлением и гордостью также является и то, что здесь танцевал Teatro Regio di Parma. Театр, чья история связана с таким именем, как Джузеппе Верди. В детстве я и представить себе не мог, что буду выступать на одних сценах со столь выдающимися и значимыми людьми. Но самое главное, что я хотел бы сказать: каждый театр для меня нес определенную ценность и связанное с ним удовольствие. Более «взрослые» театры ценны своей историей и, зачастую, невероятной красотой, более «молодые» театры безумно нравятся своим превосходством в плане технического оснащения и удобства, ведь в них реализованы идеи, соответствующие новым, высоким и современным стандартам.

Елена Чапленко: Какая партия стала для Вас наиболее значимой? Почему?

Андрей Сорокин:
Для меня самой значимой партией является партия Джеймса в балете «Сильфида». Это связано с тем, что ее я исполнил еще в достаточно юном возрасте. В этом возрасте я больше любил технически сложные партии без смысловой нагрузки. Но в спектакле «Сильфида» произошел один из ключевых и решающих моментов в моей творческой жизни. Это была смесь физической усталости, красивой, трогательной музыки и удивительной драматургии спектакля. В момент, когда Сильфида отдает кольцо Джеймсу и, умирая, прощается с ним, я протянул ей руки, и от усталости они немного тряслись – в совокупности с музыкой и моментом – я думал, что сейчас могу по-настоящему заплакать. Это было для меня потрясением. С тех самых пор я с огромным удовольствием исполняю партии с большой смысловой нагрузкой и различными переживаниями героя.

Елена Чапленко: Расскажите, пожалуйста, каким образом Вы были отобраны на роль Мити Анциферова в фильме Валерия Тодоровского «Большой»?

Андрей Сорокин:
Это произошло совершенно удивительным образом. На тот момент я работал в Екатеринбурге. Был конец сезона, июнь, постановка нового спектакля и многое другое. График был загруженным. В этот период неожиданно для всех приезжает команда Валерия Тодоровского и ищет себе подходящих артистов. Они отсняли несколько профайлов, задали несколько вопросов и попросили сделать несколько движений, и все, уехали. Я и думать забыл, что это было, так как сразу переключился на работу. Спустя 3-4 месяца мне приходит электронное письмо с текстом, что «мы еще ищем актера на роль Мити Анциферова», и пригласили на пробы в Москву. Спустя еще один месяц я приезжаю в Москву, где Валерий Петрович лично проводит пробы, и к моей огромной радости тут же утверждает меня на роль Мити. Это было очень удивительно, ведь многие проходили пробы в течении многих месяцев и по многу раз, но здесь все решилось в один день. Я безумно благодарен Валерию Петровичу и всей его замечательной команде за эту возможность.

Елена Чапленко: У Вашего персонажа есть прототип?

Андрей Сорокин:
Я не знаю, как сценаристы создавали образ Мити и был ли у них прототип, но для меня Митя был знаком. Я знаю таких людей. Люди, у которых все хорошо складывается, несмотря на то что они отдаются профессии не на все сто, люди, в которых спрятан большой потенциал, но их устраивает их жизнь, и они не стремятся ее изменить в лучшую сторону, несмотря на то что они могли бы это сделать.

Елена Чапленко: Благодаря каким сценическим находкам Вам удается проявлять свою индивидуальность, не выходя за рамки классического танца?

Андрей Сорокин:
На самом деле, все мои находки, если бы я их считал своими, широко используются в музыкальном и драматическом театре. Самое главное для меня не делать вид, что я являюсь тем или иным героем, а просто быть им, прожить его (нашу) историю не притворяясь. Балет, в первую очередь, – это искусство, танец, а не спорт. Зритель не всегда понимает технические вещи, но вот прожить вместе с вами историю хочет и может, если вы его сможете увлечь за собой. И тогда каждый спектакль будет особенным и интересным как для меня, так и для зрителя, ведь каждый раз ты реагируешь на происходящее по-разному. И это ни в коем случае не нарушает сценические и классические рамки, так как влияет именно на внутреннее состояние. Так же, конечно, использую язык тела и актерскую игру.

Елена Чапленко: Вы верите в силу мысли?

Андрей Сорокин:
Конечно! Но не только в силу мысли как энергию, которую мы посылаем во вселенную, – и она уже все делает, но еще и в то, что все идет от мысли. Во время танца я всегда думаю, как правильно, по какой траектории исполнить тот или иной элемент. В основном, это касается технически сложных вещей. Для меня самое главное, чтобы разум был чистый, и голова работала как часы, тогда она направит правильный импульс в мышцы, и все получится.

Елена Чапленко: Какие хореографические моменты вызывают у Вас наибольшие сложности? Что бы Вы хотели усовершенствовать в своем танце?

Андрей Сорокин:
Одними из самых сложных и эффектных элементов в балете, особенно в мужском танце, являются воздушная техника и вращение. Их тренировке я уделяю очень большое внимание. Но самое главное, как я уже говорил, не забывать, что балет – это искусство, танец, а не спорт, и не ставить технику превыше всего. Я стремлюсь совершенствовать работу рук, чтобы придать танцу еще больше выразительности.

Елена Чапленко: Как Вам удается справляться с волнением перед выходом на сцену? Вам когда-либо мешала чрезмерная эмоциональность в танце?

Андрей Сорокин:
Я не очень «волнительный» человек. Перед выходом на сцену я стараюсь правильно настроиться и оставаться сконцентрированным, а волнение мешает этому. Иногда на сцене ты заводишься, и тебе кажется, что ты можешь сделать все лучше, скрутить больше, прыгнуть выше, но иногда это мешает исполнению. Нужно танцевать с горячим сердцем и холодной головой!

Елена Чапленко: Кто из хореографов, с которыми Вам приходилось работать, произвел на Вас наибольшее впечатление в профессиональном плане?

Андрей Сорокин:
Это достаточно сложный вопрос. Признаюсь честно, я обожаю постановочный процесс. В этот период я настолько заряжен энергетически и получаю удовольствие от всего. Каждый хореограф мне понравился и был полезен по-своему. Некоторые приходят с уже практически поставленным балетом в голове и сверхэффективно проводят репетиции, кто-то приходит только с идеей и ставит непосредственно здесь и сейчас, творит прямо перед вами и ставит именно на вас, учитывая ваши возможности. И в каждом из этих случаев есть свои плюсы. Но одну историю я все же выделю. Правда, это не сам постановщик, а высококлассная команда профессионалов, владеющая правами на перенос балета «Онегин» в постановке Джона Кранко (John Cranco), премьера которого пройдет у нас в театре им. Леонида Якобсона летом 2020 года. Они приехали буквально на пару недель и поставили практически все танцы и мизансцены для солистов. Очевидно, что у них за плечами огромный опыт переноса этого балета, так как процесс постановки был совершенным. Сделать его более быстрым и эффективным уже невозможно. Они спокойно, в правильной последовательности, правильными словами объясняли, что и как делать. Я был под огромным впечатлением!

Елена Чапленко: Самый необыкновенный танец, который Вы исполняли на сцене?

Андрей Сорокин:
Однажды с партнершей я поехал на фестиваль Нью-Дели с группой разноплановых артистов: акробаты, клоуны, певцы и музыканты. И на второй день, когда мы с партнершей не должны были выступать, я поехал с ребятами на концерт, где музыканты исполняли песню собственного сочинения. Они предложили мне поучаствовать у них в номере и что-нибудь станцевать. В итоге я взял у них запись, придумал себе номер, но, поскольку я не должен был изначально участвовать, у меня не было костюма и даже просто подходящей одежды. И я взял ее все у тех же музыкантов. И вишенкой на торте было то, что концерт был под открытым небом, и на линолеуме был конденсат – как будто только что прошел дождь, и мне пришлось танцевать в кроссовках. Учитывая все вводные, могу сказать, что это было самое необычное выступление и танец.

Елена Чапленко: Можно ли утверждать, что в профессии Вы более требовательны, чем в жизни?

Андрей Сорокин:
Думаю, нет. Хотя в профессии я очень требователен к себе, но и в жизни стараюсь в этом не уступать. Тем более, вопрос сложный, и однозначно сказать, где проходит грань между профессией и жизнью очень тяжело. Ведь то, что я делаю в профессии непосредственно влияет и на мою жизнь, значит это взаимосвязанные вещи. Поэтому мне хотелось бы верить, что я требователен к себе и в профессии, и в жизни.

Елена Чапленко: Кого из современных танцовщиков Вы считаете наиболее успешным? Является ли этот человек для Вас своеобразным ориентиром в профессии?

Андрей Сорокин:
Думаю, на данный момент один из самых успешных танцовщиков – это Сергей Полунин. Мне очень нравится, как Сергей танцует и играет – как на сцене, так и в кино. Безусловно, Сергей является неким ориентиром, так как он достиг очень значительных успехов. Был самым молодым премьером Ковент-Гардена, снимается в кино, создает собственные проекты. Все это вызывает огромное уважение.

Елена Чапленко: Какой миф о балете Вы бы хотели развеять?

Андрей Сорокин:
К счастью, мифов о балете становится меньше, но все же еще существуют. Есть миф о том, что балетные мало едят. Не уверен, что могу на все сто процентов его развеять, ведь есть балерины, которые действительно очень мало едят, но я уж точно не мало ем. С нашей нагрузкой все калории сжигаются, и можно не бояться, что наберешь вес.

Редакция газеты "Мир и Личность"

в лице главного редактора Елены Чапленко

благодарит Андрея Сорокина

за интересный рассказ


Фотографии - из личного архива Андрея Сорокина
======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Страница 5 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика