Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-07
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 24, 2019 9:55 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072401
Тема| Балет, Xenos , Персоналии, Акрам Хан
Автор| корр.
Заголовок| Британский танцовщик Акрам Хан представит в Москве балет Xenos
Спектакль станет последней сольной работой танцовщика

Где опубликовано| © ТАСС
Дата публикации| 2019-07-24
Ссылка| https://tass.ru/kultura/6695996
Аннотация|

Британский танцовщик и хореограф Акрам Хан 25 и 26 июля представит на сцене Московского академического музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко (МАМТ) в рамках фестиваля "Территория" балет Xenos - последний спектакль большой формы, в котором он участвует как исполнитель. Танцовщик рассказал ТАСС, каким видит продолжение своей карьеры.

Для Хана это не первый визит в Россию. "Я счастлив выступать в России по большей части из-за культуры, ведь столько великих театральных постановок и великих писателей, танцовщиков, музыкантов родом из России. В России искусство и культура являются важной составляющей повседневной жизни людей. Я думаю, что это очень престижно выступать в России, я чувствую, что зрители очень тепло принимают меня, они влюблены в искусство и танец", - отметил он.

В середине июля СМИ сообщали, что Хан объявил о завершении карьеры танцовщика. "Я не заканчиваю свою карьеру - я просто больше не буду заниматься масштабной сольной работой после Xenos, только небольшими пьесами. И, конечно, сфокусируюсь на постановке произведений для других", - пояснил он.

Xenos станет первым событием XIV Международного фестиваля-школы современного искусства "Территория". Сам фестиваль пройдет осенью, однако из-за плотного графика хореографа было принято решение, что показы его спектакля состоятся летом и станут своеобразным прологом фестиваля. Слово "xenos" в переводе с греческого означает "чужестранец". В основе спектакля - история солдат индийских колониальных войск в Первой мировой войне.

"Их истории достаточно долго умалчивались, игнорировались <...> Я думаю, мы живем в таком времени, когда факты искажают, меняют, о них умалчивают. Я считаю, что людям должна быть рассказана правда - голоса, которые заставляют молчать, должны звучать. Слишком долго женщинам не давали говорить, мигрантам не давали говорить", - сказал Хан.

Над спектаклем по приглашению танцовщика работала команда, в которую вошли признанные деятели британского театра. Среди них - художник-постановщик Мирелла Вайнгартен, композитор Винченцо Ламанья, художник по свету Майкл Халлс, художник по костюмам Кими Накано, драматург Рут Литтл, а также известный канадский писатель Джордан Таннахилл. На сцене к Хану присоединяются пять музыкантов из разных стран мира: перкуссионист Б. Ч. Манджунат и вокалист Адитья Пракаш (Индия), вокалистка и контрабасистка Нина Харрис, саксофонистка Тамар Осборн и скрипачка Кларис Рарити (Великобритания).

О фестивале

Показ балета Xenos в России - совместный проект международного фестиваля-школы "Территория" и Московского академического музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко. Как сообщили ТАСС в пресс-службе театра, в следующем сезоне в МАМТ состоится российская премьера балета Хана Kaash - она запланирована на 12 июня 2020 года.

Фестиваль "Территория" ежегодно проходит в Москве на протяжении 14 лет. Это крупнейшая российская платформа, которая объединяет существующее вне жанровых границ актуальное искусство. Арт-дирекция фестиваля "Территория" - народный артист России Евгений Миронов, Роман Должанский, народная артистка России Чулпан Хаматова, художественный руководитель "Гоголь-центра" Кирилл Серебренников, исполнительный директор Московского музея современного искусства Василий Церетели. В 2019 году фестиваль пройдет с 10 по 24 октября.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 24, 2019 10:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072402
Тема| Балет, Международный фестиваль "Мариинский", Персоналии,
Автор| корр.
Заголовок| Международный фестиваль "Мариинский" в четвертый раз откроется во Владивостоке
Смотр откроется дальневосточной премьерой балета Рейнгольда Глиэра "Медный всадник"

Где опубликовано| © ТАСС
Дата публикации| 2019-07-24
Ссылка| https://tass.ru/kultura/6695512
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Международный фестиваль "Мариинский" открывается в среду вечером во Владивостоке в четвертый раз. Он объединит дальневосточные премьеры спектаклей Мариинского театра, события к 175-летию со дня рождения Николая Римского-Корсакова и 180-летию со дня рождения Модеста Мусоргского, выступления выдающихся инструменталистов, звезд оперы и балета, сообщила пресс-служба Приморской сцены Мариинского театра.

"Откроется фестиваль дальневосточной премьерой балета Рейнгольда Глиэра "Медный всадник" в постановке Юрия Смекалова. Созданный в 1949 году Ростиславом Захаровым, этот балет обрел новую сценическую версию весной 2016 года в рамках международного фестиваля балета "Мариинский". Хореографию Ростислава Захарова артистам балетной труппы Мариинского театра передавали педагоги старшего поколения, танцевавшие в спектакле в советские годы, а автором новых фрагментов спектакля стал хореограф Юрий Смекалов", - сообщила пресс-служба.

В главных партиях задействован звездный состав балетной труппы Мариинского театра, в частности, победительница проекта телеканала "Россия Культура" "Большой балет" Рената Шакирова и премьер Мариинского театра и Баварского государственного балета Владимир Шкляров.

27 и 28 июля состоится дальневосточная премьера балета Лео Делиба "Сильвия" в хореографии Фредерика Аштона. В главных партиях неоклассической постановки будут задействованы лучшие силы Мариинского театра. Для народной артистки России, примы-балерины Мариинского театра Виктории Терешкиной это будет первый приезд во Владивосток.

В рамках фестиваля состоятся два творческих вечера премьеров балетной труппы Мариинского театра Кимин Кима и Владимира Шклярова. Артисты представят одноактные балеты, хореографические миниатюры и номера, ставшие их визитными карточками. В программу, которую составил Кимин Ким, также включена яркая балетная премьера сезона 2018/19 Мариинского театра - Push Comes to Shove в постановке легендарного американского хореографа Твайлы Тарп.

Концертная программа

Концертную программу фестиваля 28 июля откроет выступление концертмейстера Мюнхенского филармонического оркестра, знаменитого скрипача и дирижера Лоренца Настурики-Гершовичи и Симфонического оркестра Приморской сцены Мариинского театра. Уже традиционными стали выступления Страдивари-ансамбля Мариинского театра под управлением Лоренца Настурики-Гершовичи - музыкантов Мариинки, играющих на уникальных старинных инструментах, созданных мастерами кремонской школы. Концерт коллектива состоится в Южно-Сахалинске 30 июля, а затем во Владивостоке 2 августа.

Ярким продолжением афиши станет выступление японской пианистки, лауреата международных конкурсов Канон Мацуды со сводным симфоническим оркестром Мариинского театра и Приморской сцены под управлением Шизуо Кувахары, которое состоится 30 июля. Этот вечер станет праздничным событием в череде концертов и спектаклей к 175-летию со дня рождения Николая Римского-Корсакова и 180-летию со дня рождения Модеста Мусоргского. 4 августа в Большом зале Приморской сцены в сопровождении Симфонического оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева выступит прославленный японский скрипач Миура Фумиаки, обладатель первой премии, Приза критики и Приза слушательских симпатий на Международном конкурсе скрипачей имени Йозефа Иоахима в Ганновере.

В числе известных международных коллективов, которые приедут на фестиваль, - Китайский филармонический оркестр под управлением главного дирижера коллектива Ся Сяотана. 6 августа музыканты выступят вместе с молодым китайским пианистом Ань Таньсю, лауреатом XVI Международного конкурса имени П. И. Чайковского. 8 августа всемирно известный дирижер Юстус Франтц из Германии выйдет на сцену театра в двойном амплуа - как дирижер за пультом Симфонического оркестра Приморской сцены Мариинского театра и солист в Концерте для фортепиано с оркестром № 21 Вольфганга Амадея Моцарта.

Оперная афиша

В оперной афише фестиваля - дальневосточные премьеры опер "Лючия ди Ламмермур" Гаэтано Доницетти в постановке Андреа Де Розы под управлением Павла Смелкова и "Парсифаль" Рихарда Вагнера в постановке Тони Палмера, а также концертное исполнение оперы Петра Чайковского "Чародейка" с Валерием Гергиевым за дирижерским пультом. В главных партиях выйдут ведущие солисты оперной труппы Мариинского театра: Альбина Шагимуратова, Мария Баянкина, Юлия Маточкина, Анна Кикнадзе, Михаил Векуа, Юрий Воробьев, Алексей Марков, Евгений Никитин, Сергей Скороходов, Владислав Сулимский, Станислав Трофимов и молодые талантливые вокалисты, стипендиаты программы Аткинс.

Среди постановок Приморской сцены, которые можно будет увидеть на фестивале с участием ведущих солистов Мариинского театра и Приморской сцены, - "Царская невеста" Николая Римского-Корсакова в постановке Вячеслава Стародубцева, "Тоска" Джакомо Пуччини в постановке Ханса-Йоахима Фрая и премьера текущего сезона - "Аида" Джузеппе Верди в постановке Алексея Степанюка.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 24, 2019 10:15 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072403
Тема| Балет, МАМТ, Гала-концерт
Автор| Марина Иванова
Заголовок| Акты демократии: МАМТ завершает 100-й сезон испанскими ревнивцами
Программу гала-концерта составили танцовщики

Где опубликовано| © Известия
Дата публикации| 2019-07-24
Ссылка| https://iz.ru/902183/marina-ivanova/akty-demokratii-mamt-zavershaet-100-i-sezon-ispanskimi-revnivtcami
Аннотация|

Мировые и отечественные звезды. Многообразие направлений и стилей. Разноцветье костюмов и мелодичная музыка. 29 и 30 июля в завершении 100-го сезона Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко (МАМТ) представляет гала-концерты балетной труппы. «Известия» выяснили подробности танцевального бенефиса.

Худрук балетной труппы МАМТ Лоран Илер не перестает удивлять. Было логично предположить, что гала-концерт он составит из фрагментов западных одноактовок, поставленных в период его руководства и принесших станиславцам заслуженную славу продвинутого европейского коллектива. Публика, поначалу тосковавшая по «полному метру», в конце концов приняла илеровские новации и с удовольствием ходит на короткие звучные названия вроде «Ингер. Браун. Прельжокаж». Но произведений этих мэтров на гала не будет. Илер пошел другим путем.

— Я подумал о том, что хорошо бы представить многогранность возможностей нашей балетной труппы, — рассказал худрук «Известиям». — Попросил солистов поделиться со мной их идеями, мне было важно понять, что им самим интересно было бы станцевать. И я очень рад, что предпочтения наших солистов оказались разнообразны, а порой и непредсказуемы.

Результатом демократизма худрука стала достаточно разношерстная, но вместе с тем логичная программа, к тому же совпавшая с представлениями балетоманов об идеальном гала. В программе заявлены как классические, так и относительно современные хиты. Не столько на помощь солистам, сколько для услады публики на гала ангажированы первые лица других театров. В па-де-де Дианы и Актеона из балета «Эсмеральда» вместе с Анастасией Лименько выступит прыгучий, как каучуковый шарик, Бруклин Мак из Вашингтонского балета. С Дмитрием Соболевским в сцене из «Татьяны» (Джон Ноймайер сочинил этот балет по мотивам «Евгения Онегина») выйдет не нуждающаяся в представлениях прима-балерина Мариинского театра Диана Вишнёва. Фактурный премьер Королевского балета Великобритании Мэтью Голдинг станет партнером Натальи Сомовой в лирическом дуэте из «Манон», а солист Римского балета Микеле Сатриано преобразится в ревнивца Хосе. Кармен в дуэте из одноименного балета Ролана Пети станцует очень подходящая к этой роли Ксения Шевцова.

— Драматургию концерта, естественно, составлял я сам, ведь она должна быть разнообразна, демонстрировать смену ритмов, хореографических направлений и стилей, — приоткрыл Лоран Илер интригу вечера.

О ритмах предстоит судить непосредственно на концерте, а вот стилей действительно много. Бальзамом для любителей большого советского балета станет духоподъемный «Вальс» Мошковского в хореографии Василия Вайнонена. О текучих композициях Начо Дуато напомнит трио из балета «В лесу». Привет патриарху отечественной сцены Юрию Григоровичу передаст сцена из балета «Раймонда». Завершит гала Большое классическое па из «Пахиты», в котором благодаря Илеру появился французский шарм. Не забыты худруком и российские корни, вернее, побеги. Зрителям готовится сюрприз — пока безымянное сочинение молодого солиста труппы Максима Севагина. Музыка Дворжака. Участвуют без малого два десятка танцовщиков.

И, наконец, на излете сезона танцовщики заглянут в следующий. Фрагмент из балета «Дон Кихот» в хореографии Рудольфа Нуреева предвосхитит его первую премьеру. Неоднократно танцевавший нуреевского «Дон Кихота» Лоран Илер поставит балет вместе с экс-партнершей по Парижской опере Изабель Герен. На зимних гастролях труппы во Франции худрук также представит авторскую редакцию «Жизели». Коллекцию одноактовок МАМТа пополнит мировая премьера спектакля хореографа Гойо Монтеро. Композитора и название опуса, созданного главой Балета Нюрнберга, театр объявит позднее. В июне зрителей ждут еще две камерных работы: премьерная KAASH в постановке Акрама Хана и вернувшиеся на сцену МАМТа «Вариации» в хореографии Владимира Бурмейстера. Еще одна строка в планах балета — фестиваль «Чайковский, 180», где будут представлены все балеты Петра Ильича, а также постановки на его музыку.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 24, 2019 11:04 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072404
Тема| Балет, Чеховский фестиваль, театр «Сэдлерс Уэллс», Персоналии, Уильям Форсайт
Автор| Елизавета Суворова
Заголовок| Гипнотизирующий танец, и это не про «Твин Пикс»
«Тихий вечер танца», Уильям Форсайт, театр «Сэдлерс Уэллс» Лондон

Где опубликовано| © Онлайн-журнал «Типичная Москва»
Дата публикации| 2019-07-17
Ссылка| https://typical-moscow.ru/gipnotiziruyushhij-tanec/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ



Вновь на Чеховском фестивале великолепный английский театр «Сэдлерс Уэллс». Летом 2015 года он успел запечатлеться в памяти москвичей прощальным проектом Сильвии Гиллем «Жизнь продолжается», среди хореографов которого был Уильям Форсайт. Этот сезон откроет его новую постановку — подарит зрителям «Тихий вечер танца».

Немного экскурса в историю для более точного воспроизведения масштабов. «Сэдлерс Уэллс» — старейшая творческая организация, возникшая на театральной карте Англии еще в 1683 году усилиями предпринимателя Ричарда Сэдлера. В ее границах (то есть исключительно в границах здания, любые другие стерты во имя импровизации и эксперимента) существует танец во всех своих проявлениях. На этот раз он «проявился» в сотрудничестве с Уильямом Форсайтом, хореографом, четко отслеживающим пульс XXI века.

За Форсайтом закреплено почетное звание «деконструктора», приобрести которое стремится каждый деятель современного искусства. Он – мастер, работающий с таким сложным и самодостаточным материалом, как балет в традиционном понимании. Обычно взаимосвязь новаторского и традиционного исчерпывается формулой «новое – хорошо забытое старое». Но при работе по такой схеме «новое» без радикальных изменений воспроизводит нечто когда-то уже существовавшее. В своих же работах Уильям Форсайт совершает то, что иконой деконструкции и творческого анархизма (Малевичем, разумеется) называлось «достичь нуля и шагнуть за него». Классический танец становится сырьем, из которого возникает принципиально другая «форма жизни» — форма жизни нового языка. С этой точки зрения пластический лингвист-Форсайт нашел таких же лингвистов-сообщников в лице семи исполнителей: Бригеля Гьокки, Джил Джонсон, Кристофера Романа, Парванеш Шарафали, Райли Уоттса, Рауфа «Резиновые ноги» Ясита (как по мне – «ожившего языка пламени», в том числе благодаря тонко отображающим природу его танца огненно-оранжевым перчаткам и носкам), Андера Забала. Практически каждый из них — постановщик, вступающий со своим уже сформированным уникальным языком тела в диалог с Форсайтом и, разумеется, друг с другом.

Таким образом, «Тихий вечер танца» – плод сотворчества, который рождался в непрерывном диалоге и сейчас представляет тот самый диалог живым и (важно!) естественным перед зрителем. В первую очередь, это диалог с собственным телом. Руки, корпус, ноги танцовщика могут существовать совершенно разрозненно, и эту разобщенность подчеркнут продуманные Дороти Мерг детали костюма — яркие перчатки выше локтя и столь же яркие носки (которые весьма способствуют возникновению ассоциативных связей, подобных мелькнувшей выше).

Это, разумеется, и диалог с партнером. Причем осуществляется он на универсальном и обширном языке. Универсальность делает его, как можно догадаться, доступным каждому, а обширность слегка уточняет: доступном каждому, но в меру его понимания. Поэтому, например, трогательный дуэт Кристофера Романа и Джил Джонсон во второй танцевальной зарисовке первого акта можно рассматривать и как занятие пожилой пары гимнастикой, и (глобально) как попытку двух людей со-настроиться, обнаружить общие точки, несмотря на разность внутреннего ритма.

В целом спектакль — про стремление к точке. Точка маркирует удавшуюся «со-настройку», сиречь успешность коммуникативного акта. Она может выражаться в касании локтями, замирании, соединении рук, синхронном завершении движения, перенимании действий друг друга… Точка задает ритм. Не забываем, что название постановки нам уже указывает на одно из главных ее качеств — тишину. Точнее — новое качество звучания (уверена, на этом моменте многие вспомнили Кейджа и оказались крайне близки к истине). Спектакль наполнен воздухом такой плотности, что тишина первого акта в его вибрации крайне условна. Точкой в ней служит вздох, одиночно звучащая нота, хлопок, рассыпающийся в наэлектризованном пространстве… И эти рассыпавшиеся искры мгновенно подхватывает зрительный зал, пытаясь преобразить ткань действия своим, новым ритмом.

Тишина звучит творческим импульсом исполнителей и заражает им и зрителя. Танец начинает противостоять «духу тяжести, благодаря которому все вещи падают на землю», как говорил Заратустра.

Легкость и «кислородность» танца (трудно представить более благоприятную среду) еще и обнаруживают прекрасное чувство юмора Форсайта и его со-импровизаторов. Опять же, пластического юмора. Чего стоит один дуэт харизматичного Райли Уоттса в образе адепта классического балета с мягкой кистью, дотянутой стопой и беспрекословной осанкой; и игривого, бескостно-пластичного Бригеля Гьокка. Начало всему — пробежка с демонстрацией высшего пилотажа в актерском мастерстве, перетекающая в не уступающий по высоте, но уже пилотаж хореографический. Второй акт и вовсе картинки, только не с выставки, а, если позволительно так сказать, с танца. Будто каждая из них — набор быстро перелистываемых страниц с иллюстрацией одного сюжета, но в динамике. Групповой танец солистов; девушка в кепке, живущая под музыку, которая требует кринолинов и чинных взмахов веерами в танцевальных залах; Рауф «Резиновые ноги» Ясит, простраивающий свою партию при любом партнере и тем самым ставя его в не самое ловкое положение… Танец, оказывается, можно не только реформировать, с ним можно и нужно играть. И через эту игру исследовать время, искать новые способы высказывания, «танцевать не только ногами, но и головой» (так тоже говорил Заратустра).

Предложу еще одну цитату — Ивана Вырыпаева, раз показатель «кислородности» стал ключевым.

"«В каждом человеке есть два танцора: правое и левое. Один танцор — правое, другой — левое. Два легких танцора. Два легких. Правое легкое и левое»."

Внутренний танец свершается в каждом человеке каждую секунду. Форсайт вывел его в зону зримого. Танец двух легких – это танец характера, ведь что, если не обращение с «воздухом» наиболее полно описывает человека, а за человеком – эпоху.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 24, 2019 12:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072405
Тема| Балет, Ростовский музыкальный театр, Фестиваль балета имени Ольги Спесивцевой, Персоналии,
Автор| Роман Володченков
Заголовок| На втором Фестивале балета имени Ольги Спесивцевой
Где опубликовано| © портал "Музыкальные сезоны"
Дата публикации| 2019-07-24
Ссылка| https://musicseasons.org/na-vtorom-festivale-baleta-imeni-olgi-spesivcevoj/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Особое место среди российских театральных фестивалей занимают те, которые носят имена великих деятелей сценического искусства – Фёдора Шаляпина, Леонида Собинова, Галины Улановой, Рудольфа Нуреева… Их творческие достижения прославили наше отечество во всем мире и установили высокий художественный ориентир для новых поколений артистов и зрителей. Не так давно еще одним подобным именным фестивалем в России стало больше. Ежегодному танцевальному форуму, проходящему в Ростовском государственном музыкальном театре, присвоили имя выдающейся русской балерины Ольги Спесивцевой.

Значительную роль Ольги Александровны Спесивцевой (1895–1991) в развитии балетного искусства уже давно стоило громко «озвучить» на ее родине. Привлекшая внимание зрителей будучи солисткой Мариинского театра (в 1913–1924 годах), Спесивцева приобрела мировую известность, выступая в антрепризе С.П. Дягилева и на сцене Парижской оперы. Но мало кто знает, что она родилась в Ростове-на-Дону и здесь провела первые шесть лет своей жизни. Сегодня Спесивцева, спустя почти тридцать лет со дня кончины за границей, наконец, удостоилась подлинного отечественного признания – с ее именем теперь будет связано самое главное танцевальное событие Ростова-на-Дону – Международный фестиваль балета.

Определить оригинальную концепцию любого фестиваля сложно. Обеспечить же ему новизну могут лишь яркие таланты и свежие идеи. Исходя именно из такого понимания, программу II Международного фестиваля балета имени О. Спесивцевой и начал выстраивать его автор – Иван Кузнецов. Возглавивший в ноябре 2017 года балетную труппу Ростовского музыкального театра, он и предложил здесь начать масштабное фестивальное балетное движение. Так, в качестве премьерного спектакля под открытие нынешнего форума, Кузнецов заявил «Эсмеральду» Ц. Пуни, Р. Глиэра, С. Василенко в постановке известного московского балетмейстера Владимира Бурмейстера, руководившего танцевальной труппой Музтеатра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. Драматический, с выразительными актерскими работами спектакль Бурмейстера пользуется неизменным успехом у столичных зрителей. Ранее не переносившийся на другие сценические площадки, он, с помощью балетмейстеров-постановщиков Маргариты Дроздовой и Михаила Крапивина, оказался и в репертуаре Музтеатра южной столицы России.



Бурмейстеровская «Эсмеральда» – классика русского балета середины ХХ века. Благодаря ясной драматургии, гармоничному сочетанию талантливой хореографии и актерской пластики этот балет продолжает сценическую жизнь и во втором десятилетии ХХI столетия. Музыкально стройный спектакль, созданный под воздействием лучших традиций отечественной театральной режиссуры, он ничуть не уступает образцовым европейским драмбалетам, чьи наследники переносят «Онегина» Д. Кранко, «Манон» К. Макмиллана и иже с ними на сцены российских театров. И, ведь недаром, именно В. Бурмейстер некогда был приглашен ставить свои спектакли в Парижской опере и «Лондон фестивал балле»!

Абсолютно оригинальная по замыслу «Эсмеральда» В. Бурмейстера выделяется среди других балетных версий, созданных на сюжет романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Здесь существенна коллизия с Гудулой, потерявшей и трагически обретшей свою дочь Эсмеральду, а красавец Феб никак не выглядит достойным любви цыганки. Ветреный капитан королевских стрелков неразборчив в своих увлечениях и абсолютно равнодушен к идущей на казнь Эсмеральде. Бедный же поэт Пьер Гренгуар, со всеми своими злоключениями во «Дворе чудес», в балете вообще отсутствует. В финале спектакля Квазимодо картинно сталкивает с башни Собора Клода Фролло, до этого выдавшего цыганку палачу.

На Фестивале имени О. Спесивцевой ростовские зрители смогли увидеть «Эсмеральду» не в одном составе. На трех представлениях балета выступили местные и приглашенные солисты. Это обаятельная, излучающая свет Мари Ито (Эсмеральда), колоритный, лаконичный по эмоциям Анатолий Устимов (Феб), аристократичная Екатерина Кужнурова (Флер-де-Лис), темпераментная и искренняя Камилла Исмагилова (Цыганка), Екатерина Устимова и Наталья Щербина (Гудула), Арсений Сайков и Никита Кириллов (Клод Фролло), Иван Тараканов и Андрей Клименко (Квазимодо), а также Ирина Перрен (Эсмеральда), Марат Шемиунов (Феб) из Михайловского театра и Оксана Кардаш (Флер де Лис) из Музтеатра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. Специально для ростовской постановки «Эсмеральды» сценическое оформление создал Вячеслав Окунев. Художник придумал реалистичные декорации средневековых парижских мест, где развиваются события романа Гюго. Внимательным и требовательным музыкальным руководителем оркестра выступил Андрей Иванов, который, следуя характеру балетных номеров, постарался эмоционально точно воспроизвести драматическую историю об Эсмеральде.

Специальный гость фестиваля – педагог-репетитор балетной труппы Парижской оперы Андрей Клемм провел открытый мастер-класс с артистами балета Ростовского музыкального театра. Ему аккомпанировал концертмейстер Музтеатра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко Дмитрий Пресман. Являясь выпускником Московского хореографического училища (класс Александра Бондаренко), Клемм сначала танцевал в Театре классического балета под руководством Наталии Касаткиной и Владимира Василёва, а затем в балетной труппе Боннской оперы, руководимой Валерием Пановым. Достаточно рано проявив интерес к балетной педагогике, Андрей Клемм стал учиться на балетмейстерском факультете ГИТИСа, а затем и в Университете Наталии Нестеровой у Анатолия Борзова. Более десяти лет он преподавал на летних интенсивных балетных курсах в США (Нью-Йорк, Чикаго, Детройт) и Германии (Берлин). С 2007 года по настоящее время он постоянный педагог Парижской оперы, а также в качестве приглашенного педагога сотрудничает с ведущими балетными коллективами по всему миру. Мастер-классы Андрея Клемма с участием этуалей Парижской оперы Изабель Сьяравола и Амандин Альбиссон вышли на DVD.

В основе мастер-классов Клемма – традиции русской балетной школы и взятые из разных западных балетных методик преподавания правила и приемы движений. Для ростовских зрителей Клемм показал энергичный, ясный по комбинациям театральный урок. Его отличали частые смены ног, дополнительные упражнения на устойчивость и интенсивные вращения в обе стороны. Педагог не оставлял пауз между комбинациями с правой и левой ноги. Экзерсис у станка и на середине Клемм логично подвел к самой зрелищной части урока – прыжкам (allegro). Профессионализм, обаяние и демократичная манера Андрея Клемма оказали полезное влияние на артистов и вызвали интерес у публики, явно увлекшейся скрытой от яркого света софитов, повседневной стороной балетной жизни.

«Дон Кихот» Людвига Минкус в хореографической редакции Алексея Фадеечева идет на ростовской сцене с декабря 2004 года. Данная трехактная постановка во многом повторяет версию, созданную постановщиком в Большом театре. Вошедший в программу фестиваля этот темпераментный, мелодичный балет подарил зрителям встречу с одним из самых известных танцовщиков современности, ведущим солистом «Астана Опера» Бахтияром Адамжаном. В партии Базиля в «Дон Кихоте» Бахтияр не в первый раз вышел на сцену Ростовского музыкального театра. Здесь, в минкусовском балете, ранее состоялось его выступление с замечательной петербургской Китри – Ренатой Шакировой. На этот раз партнершей танцовщика стала местная прима-балерина Екатерина Кужнурова. И на спектакле артистам понадобилось время, чтобы станцеваться. Нужный темп они набирали от действия к действию, только к финалу представив динамичный высокопрофессиональный дуэт. Особенно хорошо Кужнурова выступила в картине «Сон» и Гран па, где она продемонстрировала прекрасную устойчивость и динамичные, красивые вращения (tour piqué и fouetté). Воздух – стихия, которую Бахтияр умеет укрощать. Там, буквально паря, он совершает немыслимые балетные трюки. И редкий танцовщик сегодня может повторить подобное. Но ростовское исполнение Адамжана отличалось не только элевацией и технической сложностью, а еще и чистотой позиций и элегантной, аккуратной манерой. Вращения у него выглядели столь же эффектно, как и прыжки.

В «Дон Кихоте» была заметна внимательная работа педагогов с кордебалетом, выделившимся ровностью линий и слаженностью ансамбля. Однако не всегда артисты оказывались внимательны к передаче характерных нюансов. Так, в подвижной и жизнерадостной Сегидильи исполнителям не хватило корпуса, а в Фанданго – четких и графичных положений. Своеобразная, колоритная сценография спектакля Вячеслава Окунева, несомненно, имеет место быть, но заметный контраст между центральными фоновыми декорациями в стиле Ван Гога и реалистичными элементами в виде домиков, пришвартовавшегося корабля и т. д. здесь не мог не вызвать противоречия.

Большое внимание на Фестивале имени О. Спесивцевой уделили современной хореографии, организовав гастроли Балета «Москва» со спектаклями «Эквус» и «Транскрипция цвета», а также творческую мастерскую из работ молодых ростовских хореографов Юлии Гайворонской и Елены Лыткиной. Показу современных балетов предшествовала лекция о развитии танца-модерн в США и Европе и выставка из девяти графических полотен премьера Михайловского театра Марата Шемиунова в театральном фойе. Источником вдохновения для серии работ Шемиунова под названием «PANTA RHEI» стали слова древнегреческого философа Гераклита, дошедшие до нас благодаря Платону: «Гераклит говорит, что все движется и ничего не стоит, и, уподобляя сущее течению реки, прибавляет, что дважды в одну и туже реку войти невозможно». Первый показ выставки состоялся еще в 2012 году в Токио. Тогда он сопровождался экспрессивным перформансом «Экзерсис-эскиз» на музыку Олега Каравайчука.

Интерес ростовских зрителей к закулисной жизни балерин и танцовщиков «подогрела» фотовыставка Екатерины Сопиной «Балет: от репетиции к спектаклю», проходившая на протяжении всего фестиваля. На организованной по полукругу зрительского фойе экспозиции фотографий оказались запечатлены самые разные мгновения из репетиционно-сценической жизни танцующих артистов.

«Эквус» в хореографии Анастасии Кадрулёвой и Артёма Игнатьева на музыку Алексея Айги и «Транскрипция цвета» в хореографии Хуанхо Аркеса на музыку Джона Адамса – бессюжетные, но не бессодержательные одноактные балеты. И оба они идеально подходят для первого знакомства с современной хореографией. Даже, если у зрителей не получилось войти в пространство их смысла, то они точно попали под воздействие чувственной, завораживающей пластики исполнителей. И «Эквус», и «Транскрипция цвета» демонстрируют традиционный набор танцевальной техники и зрелищных декорационно-световых приемов из арсенала танца-модерн и contemporary. Но идея «Эквуса» с отражением сути искусства артиста балета, как изнуряющей, похожей на лошадиный труд работы (эквус [equus] в переводе с латинского – лошадь) оказалась выражена доступнее, чем растянутая пространственно-абстрактная «Транскрипция цвета» по мотивам картины венгерского художника-авангардиста Ласло Мохой-Надя.

Представление о современной хореографии у Ю. Гайворонской и Е. Лыткиной не связано с погружением в философский мир контактной импровизации или c освоением техник новомодных западных хореографов. Для этого всем участникам их балетов пришлось бы потратить не один месяц на вживание в совершенно иные, нежели в классическом танце, координационные и пластические принципы. Современность постановщики решили искать в музыке и содержательных, вполне традиционных дуэтных танцевальных эмоциях. Так Юлии Гайворонской в своем «Наваждении» на музыку Чарльза Ависона и Антонио Вивальди удалось накалить публику страстной, напряженной и очень атмосферной хореографией, у которой было два солиста-провокатора – Наталья Хамитова и Константин Ушаков. Благодаря им наваждение было почти ощутимым, а с завершением балета сразу же прошло. «Такое разное танго» хореографа Елены Лыткиной с музыкой Астора Пьяцоллы («Либертанго»), Чарли Миднайта («Welcome to Burlesque») и Gotan Project («Santa Maria [del Buen Ayre]») отразило свободный дух и стилистическое разнообразие танго, которое может быть строгим по форме, подобно классическому танцу, гибким и растянутым, словно акробатика и неожиданным, отрицающим образцовое, как танец-модерн. А еще, по мысли Лыткиной, танго – это смелое, зрелищное, фантазийное шоу с комическими элементами.

Двухчастный Гала-концерт, в объемную программу которого вошли лучшие номера из танцевального репертуара Ростовского музыкального театра, а также номера в исполнении приглашенных солистов, завершил балетный фестиваль. Похожий на творческий отчет, финальный Гала раскрыл потенциал балетной труппы, представившей на суд зрителей не только знаковые классические па-де-де, но и сцены из знаменитых спектаклей наследия. Так, первое отделение концерта открыла картина «Оживленный сад» из балета «Корсар» (солистка – Мари Ито), а второе – Адажио из «Лебединого озера» в сопровождении женского кордебалета. Запомнились яркое по форме и содержанию выступление Анастасии Сапрон, Константина Ушакова и Дениса Сапрон в па-де-труа из «Корсара», эмоциональный дуэт Екатерины Кужнуровой и Ильшата Умурзакова во фрагменте из балета «Венецианский карнавал», вдохновенное Классическое па-де-де в исполнении Мари Ито и Анатолия Устимова, зажигательно-виртуозное па-де-де из «Пламени Парижа» станцованное Натальей Хамитовой и Субедеем Дангытом, академичное па-де-де из второго действия «Жизели» Алины Гольтяпиной и Анатолия Устимова. Гости из Большого театра Бордо Марина Кудряшова и Олег Рогачёв с чувством и тактом, пониманием высокой культуры танца показались в па-де-де из «Сильфиды» А. Бурнонвиля и Гран па из «Раймонды». Любимец публики Бахтияр Адамжан зажег в финальном па-де-де из «Дон Кихота» вместе с Мари Ито.

В наши дни театральную жизнь Ростова-на-Дону трудно представить без балетных спектаклей и постоянного репертуарного театра, в котором «живет» и успешно развивается своя, ростовская балетная труппа. А ведь каких-то восемнадцать лет назад, в марте 2001 года, профессиональный балет здесь только начинал «делать» первые шаги. Тогда, с появлением «Жизели» А. Адана, стала понятна востребованность классической хореографии в южной столице, но еще трудно было представить реальные перспективы ее становления в регионе. Сегодня в год своего 20-летнего юбилея, Ростовский государственный музыкальный театр может по праву гордиться достигнутым: в его стенах сформирован достойный танцевальный коллектив, обладающий солидным классическим репертуаром. Сюда стремятся приехать лучшие хореографы, педагоги, балерины и танцовщики мира. И здесь же родился Международный фестиваль балета, связанный с именем самой оригинальной классической балерины ХХ века, нашей соотечественницы Ольги Спесивцевой. Все это – убедительные доказательства динамичного, творческого театрального процесса, во многом организованного художественным руководителя, генеральным директором Ростовского музыкального театра Вячеславом Кущёвым. Заданный им курс на премьерные спектакли (не только в балете, но и в опере, оперетте), гастрольные поездки и фестивальное движение здесь набрал значительные обороты, а это значит, что академическая, образовательно-воспитательная, культурная программа в Ростове-на-Дону будет насыщенной для всех – исполнителей и их зрителей.

Фото предоставлены пресс-службой

Ростовского государственного музыкального театра


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Авг 25, 2019 8:09 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 24, 2019 1:01 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072406
Тема| Балет, театр «Сэдлерс Уэллс», Персоналии, Уильям Форсайт
Автор| Ольга Угарова
Заголовок| Уильям Форсайт. «Тихий вечер танца». Ревью
Где опубликовано| © La Personne
Дата публикации| 2019-07-24
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/william-forsythe-review
Аннотация|



В Петербурге в рамках Театральной олимпиады 2019 после триумфа на московском фестивале им. А.П. Чехова показали новую программу «Тихий вечер танца» Sadler's Wells и Уильяма Форсайта, легендарного хореографа, отмечающего в этом году 70-летие. С места событий рапортует автор La Personne Ольга Угарова.

Уильям Форсайт создал эту программу в прошлом году, тогда же она получила престижную премию Fedora Van Cleef & Arpels Prize for Ballet 2018. «Тихий вечер танца» – это практически полное отсутствие костюмов и декораций, поз и пауз, а также музыки в первом отделении, это семь танцовщиков-соавторов хореографа, часть из которых – многолетние преданные соратники мэтра, пропустившие через себя и свое тело его образ мысли, а часть — солдаты, недавно примкнувшие к стройным рядам подопечных Форсайта.

Великий исследователь классического балета всю свою профессиональную жизнь деконструировал его основы и разбирал их на мелкие кусочки, чтобы докопаться до сути. В «лаборатории» Форсайта танцовщикам приходилось нелегко — такая препарация требовала работы на износ и за пределами своих возможностей. Когда, например, в начале 2000-х он переносил свои постановки на сцену Мариинского театра, то артисты сравнивали репетиции с экстримом, где должны были все время преодолевать не только законы вселенной, но и собственную физику, пытаясь ответить на главный вопрос хореографа, где есть внутренняя энергия движения. В программе «Тихий вечер танца», созданной накануне своего юбилея, Форсайт будто нашел все ответы: его текст (но не лексика!) кажется невероятно легким, а герои уже не рассекают, как самоубийцы, пространство и время на тысячу частей.

Первая часть вечера, составленная из небольших номеров, практически полностью происходит в тишине. Вступлением служит чириканье птиц, аккомпанементом — дыхание артистов, музыкой — непрерывные движения в разных стилях, плоскостях и ритмах: быстрее – медленнее, с секундными паузами и без, острее – нежнее, с классическими пор-де-бра и хип-хоп-связками. Самое радикальное, на первый взгляд, решение хореографа — полностью лишить несколько номеров музыки – становится незаметным для зрителя буквально через несколько минут: его нескончаемый пластический рассказ с завязкой, кульминацией и развязкой, как образцовое литературное произведение, моментально втягивает в себя и в свою систему координат, где каждое, даже ломанное, движение идеально вплетено в текст.

Второе отделение «Тихого вечера танца» занимает балет под названием «17/21», созданный на барочную музыку одного из самых значимых композиторов эпохи – Жана-Филиппа Рамо. Костюмы здесь остаются такими же, как и до антракта: тренировочные брюки, футболки, майки дополнены разноцветными яркими перчатками, которые удлиняют руки вдвое, а может быть, и втрое. Пластичные, почти пластилиновые тела показывают нам то классический арабеск, то стойку на руках из брейк-данса – все снова в беспрерывном движении: без пауз и в нескончаемом перетекании одних элементов в другие. При всем этом кажется, будто артисты танцуют в классических барочных кринолинах и жабо и передают, улыбаясь, привет в XVII век из века XXI, ведь в этом Версальском саду наностолетия, когда уже позади даже постмодернизм, Форсайт нашел, новую свежую форму балета, что сделать в 2018 году непросто и подвластно только исключительным величинам.

Фото Bill Cooper

============================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 24, 2019 4:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072407
Тема| Балет, Персоналии, Борис Эйфман
Автор| АННА АНИЧКОВА
Заголовок| БОРИС ЭЙФМАН: «ЗАПАДНЫЕ ДЕЯТЕЛИ БАЛЕТА БОЛЕЕ РАЦИОНАЛЬНЫ, А У НАС ВСЕ ИДЕТ ОТ ЭМОЦИЙ»
Где опубликовано| © журнал GQ
Дата публикации| 2019-07-22
Ссылка| https://www.gq.ru/success/boris-eifman-interview
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Загадочная русская душа – лэндмарк не слабее русского балета. Пока все восхищались классической школой, Борис Эйфман взял на себя смелость развивать современный балет. После этого американские критики назвали его «человеком, который осмелился» и провозгласили одним из главных российских хореографов. 25–27 июля вы сможете убедиться в этом сами – Санкт-Петербургский государственный академический театр балета Бориса Эйфмана покажет новый спектакль «Эффект Пигмалиона» в рамках фестиваля «Черешневый лес».

Чего не хватает российскому современному балету, чтобы выйти на уровень иностранного?

Не соглашусь с самой постановкой вопроса. Балет – не Олимпийские игры. В нем нет турнирных таблиц. Ни одна научная лаборатория не даст объективные критерии, определяющие, какой артист достоин золота, а какой – серебра или бронзы. Балетная классика в исполнении ведущих отечественных трупп по-прежнему пользуется за рубежом всеобщим признанием. Другое дело, что иностранные зрители зачастую продолжают ассоциировать хореографическое искусство России исключительно с «Лебединым озером». Наш театр, создающий уникальный и конкурентоспособный современный репертуар, открывает новый путь развития отечественного балета.

Достаточно ли сильное образование в сфере балета в России сейчас? Можно рассчитывать, что у нас через 10 и 20 лет будут новые звезды?

Кризис системы хореографического образования для меня очевиден. Причем он наблюдается не только в российском, но и в мировом балете. Дефицит высококвалифицированных педагогов и ярких творческих личностей, закостенелость методик подготовки танцовщиков, падение престижа профессии – все это образует целый клубок проблем. Сейчас трудно предсказать, что ожидает балетное искусство в будущем. Может, через несколько лет мир увидит новых звезд танца. Но теоретически вероятен и негативный сценарий, когда выступать на сценах театров будет попросту некому. Не хочу изображать из себя прорицателя. Я и мои коллеги делаем для воспитания талантливых артистов все возможное. В Петербурге создана инновационная Академия танца, готовящая универсальных балетных исполнителей. Скоро состоится ее первый выпуск. Уже в ноябре при Академии будет открыт Детский театр танца. На его сцене смогут совершенствовать свое мастерство не только воспитанники нашей школы, но и юные артисты со всего мира (как из профессиональных, так и из любительских коллективов). Без появления танцовщика нового типа нельзя реализовать идеи балетного театра XXI века.

А вас звали работать за границу? На какое предложение вы бы согласились?

Я ставил спектакли на престижных сценах Америки, Европы, Азии. Это был важный профессиональный опыт, который многое мне дал. Однако как художник я не могу существовать без своих артистов. Только с ними я способен полноценно воплощать в жизнь задуманное.

В чем своеобразие искусства отечественного балетного театра?

Западные деятели балета более рациональны: сперва все проанализируют – и уже потом танцуют или сочиняют хореографию. У нас же все идет от эмоций, которые невозможно просчитать и запрограммировать. Такой танец превращается в «души исполненный полет», поток живой энергии.

В июле в рамках фестиваля «Черешневый лес», с которым труппу связывает длительное сотрудничество, вы покажете в Москве на Исторической сцене Большого театра балет «Эффект Пигмалиона». Расскажите об этой постановке. Это очень нетипичный для вас комедийный спектакль.

«Эффект Пигмалиона» – это пластическая трактовка одного из центральных сюжетов мировой культуры. Когда я размышлял над темой нового балета, то стремился найти историю, дающую возможность показать преображение главных действующих лиц. Все знают пьесу Бернарда Шоу или мюзикл «Моя прекрасная леди». В них превращение простолюдинки в светскую девушку связано с овладением искусством правильно говорить. В нашем спектакле профессор фонетики заменен на чемпиона по бальным танцам, а метаморфозы, происходящие с героиней, проявляются в движениях, а не в речи. Работая над спектаклем, труппа освоила абсолютно новую хореографическую стилистику. В ее основу легли гротескная пластика и техника бальных танцев (они, конечно, исполняются артистами в несколько адаптированном виде, я бы назвал это балетной интерпретацией). Спектакль получился очень ярким, веселым и увлекательным. А главное – неожиданным для зрителя, который после балетов о Чайковском и Павле I никак не рассчитывал увидеть в нашей афише комедийную постановку, наполненную позитивными эмоциями. Признаюсь: я и сам не мог предположить, что сочиню столь нетипичный для себя спектакль.

В июне вы вернулись с гастролей в Северной Америке. Какие спектакли вы возили туда?

Балеты «Чайковский. PRO et CONTRA» и «Эффект Пигмалиона» – премьеру 2019 года. Спектакль о жизни и творчестве великого композитора мы показывали в Торонто (ранее канадские зрители эту постановку не видели). Балет «Эффект Пигмалиона» труппа представила в Нью-Йорке, Чикаго и других американских городах. Публика восторженно принимала нас, устраивала стоячие овации. Мы регулярно гастролируем в США на протяжении уже более 20 лет (постоянным партнером театра в Северной Америке является известная продюсерская компания Ardani Artists). И если поначалу главной задачей было создать и утвердить в западном сознании бренд Eifman Ballet, то сегодня приходится думать о том, как сохранить нашу высочайшую востребованность и развить достигнутый успех. У театра нет права на ошибку. Впрочем, конкуренция с самим собой – прекрасный стимулятор творчества. Ты становишься изобретательнее и смелее как художник, преодолеваешь собственные стереотипы.

Какие еще туры у вас запланированы на ближайшее время?

Новый сезон труппа откроет масштабным туром по Китаю, который будет проходить в сентябре и октябре. За последние годы в этой стране сформировалась большая аудитория ценителей нашего репертуара, и мы рады новой встрече с ней. Затем театр проведет уникальный тур по европейским столицам (в расписании – Берлин, София, Бухарест, Кишинев). В ноябре и декабре будем гастролировать во Франции и Нидерландах. Всего год назад мы посещали эти страны, и успех тогда оказался колоссальным. Наш график расписан на годы вперед. Неизвестно лишь одно: когда сможем выступить в родном Петербурге. Дело в том, что в последнее время в Александринском театре (где мы показываем спектакли на протяжении более трех десятилетий) труппе стало очень трудно получить сцену в аренду. Зато она активно сдается частным балетным коллективам сомнительного уровня. Иными словами, коммерческие интересы превалируют над государственными. Для меня и моего театра такое положение просителей унизительно.

Чем зарубежная публика отличается от российской? Курентзис, например, считает нашу публику самой образованной.

Стараюсь не классифицировать нашу аудиторию – ни по географическому признаку, ни по какому-либо другому. Для меня важно исключительно то, готов ли человек открыть сердце моему искусству и принять его. Наши спектакли понятны представителям самых разных государств, культур и религий, ведь танец – универсальное и древнейшее средство духовного общения. Мы сочиняем в Петербурге балет на музыку французских композиторов и везем его, скажем, в Китай. И зрители восхищенно аплодируют труппе, потому наше искусство обращено напрямую к сердцу человеческому.

Балет и опера всегда были связаны с государством (как минимум бюджетами). Где, по вашему мнению, должна проходить граница, которую власть в отношениях «художник–государство» пересекать не должна?

Художник должен обладать свободой, но она не тождественна вседозволенности. Решать, что допустимо, а что нет, обязан прежде всего сам творец посредством внутренней цензуры. Есть древний и важнейший нравственный регулятор – десять заповедей. Их нарушение непозволительно, и никакие «художественные эксперименты» здесь не могут служить оправданием. Если исходить из опыта нашего театра, то именно сегодня мы получаем от государства всю необходимую поддержку – финансовую, административную, моральную. Вообще, ни в одну из предыдущих эпох я не ощущал такого искреннего и внимательного отношения власти к высокому искусству. В то же время никто не диктует мне, что и как ставить, не требует спектаклей «на злобу дня». Печалит лишь отсутствие четкой государственной программы, стратегии в сфере развития балета. Без нее глобальные кризисные тенденции, наблюдаемые сегодня в нашем искусстве, не будут преодолены и не появятся ни новые самобытные хореографы, ни одаренные артисты.

Художник должен терпеть? Вам приходилось что-то терпеть?

Я не понаслышке знаю, что такое невзгоды и лишения. Помню, как, будучи студентом Ленинградской консерватории, снимал угол в холодном подвале, где стояла вода. Но куда невыносимее казались трудности, с которыми в первое десятилетие существования сталкивался театр. Отсутствие нормальных помещений для репетиций, бесконечные нападки советских партийных чиновников, называвших наши балеты порнографией, многократные пересдачи спектаклей малокомпетентному худсовету – лишь некоторые «приметы эпохи». Должен ли я был терпеть это? Разумеется, я предпочел бы тратить силы и время на занятия искусством, а не на борьбу за выживание. Меня выдавливали из страны. Я мог взять билет в один конец, эмигрировать. И тогда бы все разом закончилось – и унижения, и история нашего театра, и, наверное, моя собственная творческая жизнь.

Не было ли желания, достигнув какого-то определенного уровня комфорта и признания, просто продолжать действовать по проверенной схеме и работать с вещами, которые как раз и принесли это признание? Как вы видите свое развитие?

Непростой вопрос. С одной стороны, есть понятия художественной идентичности и режиссерского почерка. Даже самые радикальные эстетические метаморфозы никогда не перечеркнут их. Собственную творческую природу полностью изменить нельзя. С другой стороны, отсутствие поисков в искусстве неизбежно приводит к стагнации и последующему угасанию посланного тебе созидательного дара. Смысл существования художника – в открытии нового, в постоянном совершенствовании своих замыслов и возможностей. Без этого творец становится ремесленником.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 25, 2019 11:24 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072501
Тема| Балет, Международный фестиваль "Мариинский", Персоналии,
Автор| Ирина Дробышева (Владивосток)
Заголовок| Балет "Медный всадник" открыл фестиваль "Мариинский" во Владивостоке
Где опубликовано| © Российская Газета
Дата публикации| 2019-07-25
Ссылка| https://rg.ru/2019/07/25/reg-dfo/balet-mednyj-vsadnik-otkryl-festival-mariinskij-vo-vladivostoke.html
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

IV Дальневосточный международный музыкальный фестиваль "Мариинский" начался в столице Приморья 24 июля, а завершится 9 августа. В программе - выступления звезд балета и оперы, выдающихся инструменталистов и дирижеров из России, Китая, Японии, Германии и других стран. Начался он с дальневосточной премьеры балета Рейнгольда Глиэра "Медный всадник" в постановке Юрия Смекалова.


Фото: Пресс-служба Приморской сцены Мариинского театра

Балет "Медный всадник" - одна из визитных карточек прославленного театра. Либретто написано по мотивам одноименной поэмы Пушкина, первое представление в постановке Ростислава Захарова прошло в марте 1949 года в Театре оперы и балета имени Кирова. Спектакль был реконструирован в 2016 году молодым хореографом Юрием Смекаловым и впервые показан на балетном фестивале "Мариинский" в Санкт-Петербурге.

Как сообщила пресс-служба Мариинского театра, "возвращение на сцену забытых, некогда любимых публикой спектаклей - тренд последних лет". Но если раньше старые балеты восстанавливали по архивным записям или воспоминаниям танцевавших эти спектакли артистов, "Медного всадника" решили адаптировать к современности.

Существенно изменилось художественное оформление спектакля: компьютерные технологии позволили более выразительно показать "великий град Петра" и картины самого разрушительного за всю историю Санкт-Петербурга наводнения 1824 года, трагически оборвавшего историю любви главных героев поэмы Пушкина и одноименного балета.

Что касается хореографической конструкции спектакля Ростислава Захарова, в новой версии балета она в целом сохранилась. Педагоги старшего поколения, танцевавшие в спектакле в советские годы, показали артистам труппы, как они исполняли балет в свое время.

- В своей постановке я постарался сохранить хореографическую мысль Захарова, но все-таки показать ее в новом ракурсе, чтобы спектакль обрел актуальность для сегодняшней публики. Пришлось добавить новых сцен, прыжков и сложных пируэтов, чтобы сделать балет более современным и интересным для самих танцовщиков, - рассказал хореограф-постановщик спектакля Юрий Смекалов.

В первый вечер главные партии в "Медном всаднике" исполнили победительница проекта телеканала "Россия-Культура" "Большой балет" (2016) Рената Шакирова и премьер Мариинского театра и Баварского государственного балета Владимир Шкляров. Во втором показе спектакля выступят ведущие солисты Мариинского театра Екатерина Осмолкина и Александр Сергеев.

Также в программе фестиваля дальневосточная премьера балета Лео Делиба "Сильвия" в хореографии Фредерика Аштона. В главных партиях неоклассической постановки будут задействованы лучшие силы Мариинки: 27 июля - Тимур Аскеров (Аминта) и Виктория Терёшкина (Сильвия), 28 июля - Кимин Ким (Аминта) и Надежда Батоева (Сильвия).

Балетоманы с нетерпением ждут творческие вечера премьеров Мариинского театра - Кимин Кима (26 июля) и Владимира Шклярова (29 июля) с участием не менее звездных и блистательных партнерш - Виктории Терёшкиной, Надежды Батоевой, Екатерины Кондауровой. Звезды балета представят хореографические миниатюры, одноактные балеты и номера, ставшие их "визитными карточками". В частности, Кимин Ким покажет фрагмент нашумевшей премьеры этого театрального сезона - Push Comes to Shove в постановке легендарного американского хореографа Твайлы Тарп.

- Мы рады выступать во Владивостоке с культурной миссией, открывая очередной международный музыкальный фестиваль "Мариинский". Хочу отметить, что наш театр привозит сюда настоящие большие полотна, а не просто спектакли для галочки. У приморских зрителей будет возможность увидеть тех же самых звезд, что выступают в Парижской опере, в Ковент-гардене или Метрополитен-опера и на других ведущих мировых сценах, - отметил и.о заведующего балетной труппы Мариинского театра Юрий Фатеев.

А балетная труппа Приморской сцены Мариинского театра в дни фестиваля будет выступать в Санкт-Петербурге. На исторической сцене Мариинского театра приморцы покажут одноактный балет "Блудный сын" в хореографии Джорджа Баланчина, "Жизель" в хореографии Жана Коралли, Жюля Перро, Мариуса Петипа, а также "Корсар" и "Жар-птица" в редакции главного балетмейстера Приморской сцены Мариинского театра Эльдара Алиева. В главных партиях выступят ведущие солисты - Анна Самострелова, Ирина Сапожникова, Канат Надырбек, Сергей Уманец и другие.

Справка "РГ"

В оперной афише фестиваля - дальневосточные премьеры опер "Лючия ди Ламмермур" Гаэтано Доницетти в постановке Андреа Де Розы под управлением Павла Смелкова (31 июля и 5 августа) и "Парсифаль" Рихарда Вагнера в постановке Тони Палмера (3 августа), а также концертное исполнение оперы Петра Чайковского "Чародейка" с Валерием Гергиевым за дирижерским пультом (4 августа). В главных партиях выйдут ведущие солисты оперной труппы Мариинки: Альбина Шагимуратова, Мария Баянкина, Юлия Маточкина, Анна Кикнадзе, Михаил Векуа, Юрий Воробьев, Алексей Марков, Евгений Никитин, Сергей Скороходов, Владислав Сулимский, Станислав Трофимов и молодые талантливые вокалисты - стипендиаты Программы Аткинс.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 25, 2019 11:31 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072502
Тема| Балет, Xenos, Персоналии, Акрам Хан
Автор| Татьяна Кузнецова
Заголовок| «Нет артистов, которые выше самого искусства»
Хореограф Акрам Хан о спектакле «Xenos» и окончании карьеры

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №130 от 25.07.2019, стр. 11
Дата публикации| 2019-07-25
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/4040552
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Эмин Джафаров / Коммерсантъ

Сегодня на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко в рамках фестиваля «Территория» знаменитый британский хореограф и танцовщик Акрам Хан представит свой моноспектакль «Xenos», с которым больше года назад отправился в прощальное мировое турне. Об этой пластической оде погибшим сипаям “Ъ” написал 29 июня 2018 года, а перед московским показом Татьяна Кузнецова расспросила Акрама Хана об обстоятельствах постановки, о его методах работы, соавторах и о том, как он сделался хореографом.

— Почему вы решили поставить «Xenos» — спектакль о сипаях, погибших в Первую мировую войну?

— К ее 100-летней годовщине правительство Великобритании стимулировало артистов и художников создавать произведения о войне. А солдатам-сипаям, и другим солдатам из колоний — а их был целый миллион — вообще не досталось места в истории, их вклад в мировую войну признали всего несколько лет назад. Я сам узнал о сипаях относительно недавно, из публикации, хотя мои предки были частью этой истории.

— Зачем вам понадобился драматург?

— Рут Литтл помогла выстроить литературную конструкцию спектакля, она постоянно присутствовала при постановке. Вообще все мои соавторы ежедневно работали бок о бок со мной. Включая сценографа.

— И композитор?

— Каждый день. Винченцо Ламанья работал над музыкой, как я над хореографией,— шаг за шагом.

— Вы с ним уже не один спектакль сделали — и «Пока львы молчат», и «Жизель». Он явно вам подходит — по менталитету, темпераменту. Где вы его нашли?

— Не я, мой репетитор. Нашел прямо в зале — Винченцо был концертмейстером на его уроке. На современном, там от аккомпаниатора требуется импровизация. Мой репетитор предложил мне послушать одну короткую вещь Винченцо. Я сразу решил поставить с ним спектакль. Мне говорили, что у Винченцо нет имени, что он никому не известен, что на него нельзя надеяться. Но я рискнул — и сделал «Пока львы молчат», этот спектакль мы привозили сюда на Чеховский фестиваль.

— Когда вы сочиняли «Жизель», вы давали ему инструкции? Это же огромная работа, в партитуре совсем мало осталось от Адана.

— Я же говорю, мы все вместе работали, шаг за шагом, в зале, вместе с артистами. Три месяца не выходили из студии — с утра до ночи. И главные солисты, и кордебалет сидели в зале на всех репетициях — я не признаю иерархии. Потому что нет артистов, которые выше самого искусства. Может, по этой причине я не работаю с Сережей Полуниным. Дважды меня просили, я отвечал «нет».

— Наталья Осипова, которая тоже живет и работает в Лондоне, очень демократичная балерина, причем трудоголик. А с ней вы тоже не работаете.

— Да, меня действительно просили поработать с Натальей, но я знал, что Сергей будет в этом проекте, и отказался. Талант не растет, он либо есть, либо его нет. Расти тебе позволяет любопытство и сомнение в самом себе. Оно же добавляет уверенности. Вот такая — открытая всему новому — Сильви Гиллем, поэтому мне с ней хорошо. Каждый раз она заходила в зал, как дитя.

— Я не поняла — вся труппа Английского национального балета три месяца не выходила из зала? А спектакли, другие репетиции?

— Два месяца у них не было представлений. Конечно, они теряли из-за этого деньги, но иначе я не могу работать. Поэтому с Королевским балетом я не имею дела. Это такая неповоротливая, консервативная махина. В классических труппах устоялось убеждение, что за несколько недель можно сделать большую постановку. Если пользоваться готовыми клише, может, и можно. И, завязнув в своих штампах, классический балет оказался в полном застое. Раньше они смотрели на нас, «современников», сверху вниз. А сейчас зазывают к себе, чтобы хоть как-то преодолеть стагнацию. Ну тогда им придется идти на наши условия. Да, мне нужно четыре месяца, чтобы поставить спектакль. Это процесс, который я должен постоянно контролировать. С Английским национальным балетом мне удобно, они гибкие — ментально, духовно.

— Возможно, из-за ваших жестких условий вы не поставили после «Жизели» ни одного балета?

— Как раз в следующем году у нас с Английским национальным балетом будет премьера. Я задумал объединить в одном персонаже трех героев — Франкенштейна, Воццека и Прометея. Посмотрим, что выйдет.

— Говорят, у вас и в Москве, в Музтеатре Станиславского, будет премьера?

— Нет, это перенос готового спектакля — «Kaash», я не могу ставить новое в незнакомой труппе. И не в этом году — в следующем, в июне.

— Скажите, а когда вас осенило объединить старинный катхак с современным танцем? Это ведь и стало вашим ноу-хау, вашим фирменным знаком.

— Это было неосознанно, мое тело так решило. С семи лет я занимался классическим индийским танцем и одновременно копировал Майкла Джексона, Чарли Чаплина, Бастера Китона, Мохаммеда Али, Брюса Ли — моих супергероев. Мое тело не было чистым холстом, во мне уже сидел и брейк-данс, и западная культура. Из этой комбинации и сложился мой голос. А современным танцем я начал заниматься поздно и, можно сказать, случайно. Дело в том, что мой дедушка был гением математики. И моя родня решила, что я тоже гений. И вот лет в 17 мне пришлось сдавать экзамен по математике. Я получил U при лучшей оценке A, и родственники решили, что это какая-то ошибка. По их настоянию я сдавал математику три раза, каждый раз с тем же успехом. Но поскольку мои близкие хотели, чтобы я непременно окончил университет, получил бы статус, диплом, то я положил перед собой список учебных заведений и наткнулся на факультет современного танца в Лондонском университете. Я решил, что «танец» мне подходит, а с остальным разберемся.

— Наверное, в 19 лет было сложно приспособиться к contemporary dance?

— Пожалуй, да. Катхак, которому я учился с детства, гораздо ближе к классическому танцу. И тот, и другой стремится к совершенству, старается его продемонстрировать. Это тяжелая работа — подчинение себя идеальной форме. Катхак и балет говорят о богах, соntemporary — о людях. В современном танце мы стараемся показать несовершенство — наше, человеческое, и мира в целом. В своей «Жизели» я рассказал о том, что постоянно видел в новостях,— о мигрантах. Но я не требовал, чтобы танцовщики ощутили себя мигрантами, я хотел, чтобы они почувствовали ту эмпатию, которую общество проявляет к бездомным людям, чтобы артисты поняли эти чувства.

— Бамбуковые палки, которыми вооружены ваши виллисы, это что-то древнее, ритуальное?

— Я их использовал во «Львах», я много оттуда взял для «Жизели», я тогда все время о ней думал. В отличие от романтической «Жизели», которая сочинена мужчинами и в которой героиня — нежная и кроткая, мой спектакль поставлен с женской точки зрения. Я смотрю на ситуацию глазами трех самых важных для меня женщин: моей мамы, ожесточенной феминистки, моей жены и дочери, ей сейчас шесть, но я ее уже боюсь. Хрупкая жертва — не та женщина, которую я хочу видеть. Мне важен ее дух, бамбуковые палки — это знак сопротивления, агрессии. Вот поэтому мне так нравится русская литература, такая мрачная, сильная. Русские писатели постоянно думают о душе, об экстремальных ситуациях, а европейская традиция стремится все сгладить, выставить все в лучшем свете. А по мне — если жестокость, пусть будет жестокость, я хочу видеть на сцене настоящую жизнь.

— «Xenos» завершает вашу танцевальную карьеру. Я понимаю, этот спектакль чрезвычайно трудный — и психологически, и физически. Но ведь можно танцевать что-то попроще?

— Я вообще-то не заканчиваю карьеру. В мои 45 лет уже тяжело танцевать большие сольные спектакли вроде «Xenos». Но небольшие соло я могу танцевать еще долго. Для индийского танца лучший возраст между 45 и 60 годами. Потому что нужно пожить, чтобы понять, сымитировать и правильно представить жизнь. Осенью мы приедем в Москву на фестиваль Dance Inversion со спектаклем «Перехитрить дьявола». Старшему из моих артистов 68, самому молодому — 20 с небольшим.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вс Авг 25, 2019 8:12 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 25, 2019 11:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072503
Тема| Балет, МАМТ, Персоналии, Алексей Любимов
Автор| Наталия Мануйлович
Заголовок| Артист балета Алексей Любимов: «Счастье – это процесс, а не конечная точка.»
Где опубликовано| © Plugged In
Дата публикации| 2019-07-25
Ссылка| https://pluggedin.ru/open/artist-baleta-aleksey-lyubimov:-schastye-%E2%80%93-eto-process-a-ne-konechnaya-tochka-18133
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Алексей Любимов – удивительный артист, который успевает работать в Музыкальном театре К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко, активно выступать в составе команды Сергея Полунина, гастролировать по всему миру, преподавать, а главное – светиться позитивом и счастьем. Кажется, его энергия не может кончиться, а дарить свет окружающим – суперспособность Алексея. Мы встретились с артистом, чтобы поговорить о мире балета, творчестве, счастье и любви.


Балет «Щелкунчик»

– Поздравляю Вас с недавним получением звания «Заслуженный артист России». Что-нибудь поменялось в жизни после этого?

– Нет, абсолютно ничего не поменялось. Никакого чуда не произошло. Разве что для мамы, ей было важно осознавать, что её сын не просто Алеша, а «Алеша – Заслуженный артист Российской Федерации». Естественно, где-то себя я тоже могу погладить по головке, но мне некогда этим заниматься. На самом деле, все знания, они во мне. Что мне теперь, ходить с транспарантом и кричать? «Вы что, я – “Заслуженный артист!”». Ну это же скучища. Но безусловно, быть отмеченным такого рода званием очень почётно, и я бесконечно рад и благодарен, что оно случилось в моей жизни!

– Вы работаете в МАМТ с 2000 года, получается, с этим театром связаны почти 20 лет жизни.

– Да, вот недавно смотрел трудовую книжку – с 20 ноября 2000 года работаю. Репертуар не такой сильно загруженный, как в Большом или Мариинке, вообще всё здесь вполне устраивает. На самом деле, была пора, когда я вёл весь репертуар театра, за исключением, пожалуй, «Дон Кихота» и «Тщетной предосторожности».

Я никогда не сидел в театре, мне как-то так судьба показала, что гораздо интереснее совмещать выступления в театре со своими личными. По-моему, последние три года я работаю без отпуска, потому что всё время находятся какие-то дела. Вот в прошлое лето мы в Калифорнии с Володей Варнавой готовили «Айседору». На мой взгляд, достаточно качественный продукт получился. А до этого меня пригласили на «Asian Grand Prix» как педагога, судью и исполнителя гала-концерта. Сейчас вот осталось станцевать две «Чайки» – и улетаю в Японию, я там частый гость, так как начал с этой страной свою дружбу с 17 лет: как только закончил училище, уехал туда. Меня как раз в Японии научили работоспособности – то, как они там работают, не работает никто.

– Что вообще можете сказать про «Чайку»? Мне вот жаль, что этот спектакль уходит.

– Этот спектакль – моя личная история. Начиналось с Кости Треплева, и это первая ведущая партия в моём театре – Ноймайер ставил «Чайку» на меня. Сейчас, на возобновлении спектакля двенадцать лет спустя, меня поставили в партию Сорина. Ну, всем нравится, что очень трогательно, душевно. А я бы станцевал Костю, но на самом деле Ноймайер сам мне в глаза посмотрел и сказал: «Мне кажется, ты уже что-то большее, ты уже не Костя».

– Как сейчас обстоят дела в театре?

– Стараемся адаптироваться к политике руководства. Когда у нас шел Килиан, Дуато, Ноймайер, был сильный подъем, тогда театр Станиславского стартовал с этим новым видением новой хореографии. Мы с 10.00 и до 21.00, а то и до 22.30 репетировали. А потом меняется руководство, меняются артисты. Сложная история. Театр – живой организм.

– За Ваши 20 лет в театре сколько было подъемов? Один?

– Ну вот такого хорошего качества, пожалуй, один. А потом театр выезжал за счет Полунина. Мы же, артисты, как в дикой природе – видим, кто чего заслуживает. И когда, например, кто-то танцует, допустим, даже я, «Лебединое озеро», потом приходит Семен Чудин, и мы с ним начинаем вместе танцевать и он – больше, а я меньше, то я это понимаю, у меня нет вопросов. Потому что это здоровая конкуренция. Каждому интересно развиваться. Потом, например, приходит Полунин. Опять никаких вопросов нет. А когда начинаются странные вводы, то становится грустно и неинтересно. Я не жалуюсь ни в коей мере. Я, наоборот, рад и счастлив, что мне дают возможность работать и вообще меня терпят.

– Ну, до пенсии еще далеко.

– Далеко, ведь уезжая на личные гастроли, мы вынуждены всякий раз писать «отпуск за свой счёт». Я ведь изначально всегда был настроен на свои какие-то проекты. Ещё будучи в статусе кордебалета в своём театре, я постоянно где-то гастролировал как приглашённый солист, танцевал кучу «Лебединых озёр» и «Щелкунчиков», а театр заваливали благодарственными письмами: «спасибо, что ваш прекрасный Алексей Любимов провел какой-нибудь фестиваль» и так далее. Ко мне в театре, видимо, присмотрелись. Дали, на пробу, станцевать принца в «Лебедином», и уже после этого сделали меня ведущим солистом. Хотя таких вольнолюбивых, как правило, нигде не жалуют. Мне уж точно обижаться не на кого.

– Если бы Вы так много не танцевали с Полуниным, то что делали бы?

– Занимался бы еще чем-нибудь, я мятежный дух. У меня же была танцевальная студия «Проекция» на Курской, которая с переменным успехом просуществовала три с половиной года. Еще недавно снялся в кино, фильм называется «Невесомость», он про меня. Режиссер – Любовь Князева. Это короткий метр, такой автобиографичный фильм. Сейчас он монтируется, скоро должен выйти. То есть, у меня всё время что-нибудь есть. Я могу только говорить о том, что я люблю вкусное красное вино, на деле же у меня нет времени им заниматься.

– А что, если бы не было балета?

– Это невозможно представить себе. Это ведь какой-то удивительный случай, как я уехал из Саранска учиться в 13 лет. То есть, я 3 года всего балету учился. Я занимался 6 лет профессионально кикбоксингом, а потом в каком-то пятом нокдауне меня осенило: «А может быть, балет?».

– А здесь Вы как оказались?

– С одним моим другом, который сейчас в Японии, мы познакомились, когда я работал в Питере. Мы законтачились на том, что он в Токио ездит, а я в Осака. После какого-то сезона, когда я вернулся из Осака, он уже не работал в той питерской труппе. Я у ребят спросил, где Витя Костаков. Они сказали, что вроде в Москву поехал, в театр Станиславского устроился. Ну я купил билеты и приехал. Звоню в дверь:

– Пустите меня, у вас тут Витя Костаков работает.
– Молодой человек, что Вы хотите?
– Я хочу зайти.
– Подождите, вот директору звоните.

Звоню директору:

– Здравствуйте, можно зайти?
– Что хотите?
– Хочу зайти.
– Вы на просмотр?
– Ну, если на просмотр пустите, то на просмотр.

Всё, они меня пустили, я просмотрелся, меня взяли. А с Витей Костаковым я увиделся уже на следующий день.

– Вы любите свой театр?

– Люблю конечно, хотя у нас в театре есть такая шутка, что несмотря на то, что фамилия у меня «Любимов», я так никого и не полюбил. Любовь – относительная вообще, какое-то эфемерное понятие. Я, к своему страху, как будто понял, что такое «любовь», и мне от этого страшно, потому что не интересно больше.

– Ну, любовь же бывает разная. Вот балет же Вы любите.

– Возможно, что я всё люблю. Я люблю жизнь, я люблю общаться с людьми, я люблю дружить, люблю любить. И в то же самое время мне становится страшновато, что неужели это вот так вот – и всё. Неужели больше ничего и нет? Поэтому это всё веселье с грустными глазами.

– Есть роли, по которым Вы скучаете?

– Да я бы всё перетанцевал. Театр – он же тем и интересен. У нас каждый спектакль уникален по-своему, потому что это живой организм, живые люди на сцене. Меняются партнеры, у них уже абсолютно другие отношения. Например, ты должен сыграть неприязнь, но ведь к абсолютно разным людям неприязнь-то абсолютно разная. Поэтому я бы всё перетанцевал заново.

Не знаю, почему, мне очень в душу запал «Андрей Рублев», которого на меня поставил в Астрахани Константин Уральский. Мы живем в Москве и практически ничего не слышали об этом, а спектакль получился очень классный. Он мне, правда, тяжело давался, я травмировал себе там поясницу, лежал недели две. Уже никто не верил, что буду танцевать. Возможно, это мистика, потому что такая история...

Еще «Каменный цветок» – зубодробительный балетик, надо сказать, его очень тяжело танцевать. В этом спектакле я умудрился побывать с двух абсолютно разных сторон. Сейчас я там исполняю партию Северьяна, а когда Григорович ставил свой балет у нас в театре, он ставил на меня, как на Данилу. Говорили: «Действительно, какое попадание! Вылитый Данила-мастер!». И, в то же время, сейчас слышу восторженные отзывы про Северьяна: «Эта партия прям сделана на тебя!». Так не на меня, на меня другая сделана! Просто я артист и я должен качественно делать свою работу.

Давайте сделаем отсылку к любви. Хотел бы сказать, что я могу не верить в то, что я делаю на сцене, но должен делать это качественно. Но это не так. Я ввожу себя в такое состояние, что живу каждую партию, даже если она мне не нравится. Если ты не веришь в то, что ты показываешь на сцене, то как зритель может поверить?

– Какая самая тяжелая была?

– Мне очень тяжело далась партия Леско из балета «Манон». Потому что психологический портрет этого товарища мне абсолютно чужд. Леско – человек, который продаёт свою сестру за деньги. Такого вообще во мне не было, я это доставал из себя месяца три.

– Главная партия жизни она позади или всё-таки впереди?

– Мне кажется, что как артист я уже сложился. Но опять-таки, кто знал, что будет «Айседора» например, где я Владимира Ильича танцую. Кто знал, что «Распутин» будет, где я Николай Второй. Каждая партия – это прожитая жизнь. Самое интересное в театре – это то, что за одну жизнь ты проживаешь несколько, и это главная наркота у артистов. По крайней мере, я ничего восхитительнее не испытывал, чем проживание другой жизни.

– Расскажите про «Точку пересечения», Вы довольно много в ней участвовали.

– Проект интересный, достойный, стоит поддерживать его и развивать. Это как лаборатория молодых хореографов, она и в Мариинке есть. Такие проекты – движение вперед, а это всегда интересно. Но не всем.

– Из тех балетов, что Вы там станцевали, какой самый любимый?

– Мне очень нравился «Амальгама». Очень жаль, что он не идет. С Эмилем Фаски работать было очень интересно, он глубоко профессиональный человек. А вот Дастин Кляйн ставил у нас «Х в квадрате», так это, по-моему, чушь вообще полнейшая. Ну начинаешь сопереживать (хореографу – прим.ред.), «Ну что же ты такой глупенький, давай мы тебе поможем». А с Кайдановским у нас вообще была война не на жизнь, а на смерть. До премьеры за 4 или 5 дней не был доставлен финальный танец, не шло у него. Он говорил, что обрежем финал на половину – и всё. А мы ему сказали: «Андрей, ты не переживай, мы сейчас сами тебе всё поставим». И мы финал сделали сами, он внес какие-то корректировки.

– С кем из хореографов была самая запоминающаяся работа?

– Ну, с Ноймайером интересно. Он такой атмосферный товарищ, очень любит поговорить, рассказать свою историю, повздыхать. С Григоровичем очень интересно. Я не знаю, сколько ему сейчас лет, но когда мы работали, лет 15 назад, у него был такой запал, энергия – огого. Он всё видит, всё замечает, что-то ему нравится, что-то не нравится. С Начо Дуато здорово, он такой, душка, ему прям всё нравится.

А так – каждый хореограф уникален, как и каждый человек. Интересная жизнь в балете. Мне нравится всё это примерять на себя, вариться в этом, немножко пострадать, как водится русской душе. Потом уже какой-то продукт предоставить.

– Из-за чего может наступить период страданий и переживаний в жизни?

– Я больше всего несчастен, когда никому не нужен. Я это тоже вычислил не сразу, естественно. Я раньше завидовал и всё думал, как мне с собой договориться, как вычислить то, как я хочу жить. И понял, что максимально счастлив, когда я кому-то нужен, когда приношу кому-то пользу. Это достаточно зыбкая позиция, должен признать. Это не значит, конечно, что я встаю на перекрёстке и раздаю нищим еду, но так получается, что если я могу кому-то подсказать, помочь и я это делаю, то эти моменты я максимально счастлив. Всё хорошо, я сделал миру лучше.

– А в какие моменты еще приходит ощущение счастья?

– Да я постоянно счастлив, мне очень легко быть счастливым. Я в какой-то момент договорился с собой и понял, что счастье – это процесс, а не конечная точка. То есть, нельзя хотеть быть счастливым, надо быть им. Это очень тяжело, ранимая позиция, потому что нас окружает огромное количество злых людей. На самом деле, катаясь на мотоцикле понимаешь это как никогда. Чувствуешь этот злой и агрессивный мир. Огромное количество случаев, когда люди тебя просто с дороги сбивают. Не по незнанию, а специально. Иногда думаешь: «Ты что, ты же в железе сидишь, а тут человек из мяса, защита – только шлем, ты своим железом человека сбиваешь. Как так-то?». Мир агрессивный, злой, причем бездумно. Поэтому если я могу своим присутствием его немножко подсогреть и просветлить, почему нет.

– Много у Вас друзей?

– Нет. То есть, хотел бы сказать, что с годами друзей не добавляется, но на самом деле добавляется. Вообще я достаточно контактный человек – не стесняюсь подойти первым, сказать «спасибо» или похвалить за хорошо сделанную работу. Я не иду это делать для чего-то, я иду это делать просто искренне, потому что мне хочется познакомиться с человеком, мне хочется общаться. Если это в последствии имеет какие-то пути развития – почему нет.

На самом деле, у меня балетных друзей не очень много, небалетных гораздо больше, с ними интереснее. Потому что интересных балетных людей, с которыми действительно есть о чем поговорить, очень мало. Может быть, влияет полная занятость в профессии до такой степени, что некогда нос высунуть. Хотя, разговор с действительно близкими друзьями, как правило, ни о чем. Можно просто лежать на полу и смеяться, это же состояние души – когда просто приятно. Я очень чувствительный тип и тактильный – и потрогать, и помолчать, и поулыбаться. Мне нравится, когда всё хорошо. Когда у всех всё хорошо. Мы же всем нужны здоровые и успешные. Мне очень нравится, когда так.

– Какой самый безумный поступок в жизни, который Вы совершали?

– Ну, когда был маленьким и учился в Перми, прыгал с железнодорожного моста в Каму. Таких случаев много можно вспомнить. Играли в догонялки на сваях строящегося дома. Ну, это детство. А таких вот прям безумных… Женат я был, но случайно. Мы сначала поженились, потом начали встречаться, потом развелись, а расстались только через полтора года. Всё наоборот. Безумных поступков таких, как женитьба и рождение ребенка у меня еще не было, всё предстоит, я пока не могу отважиться. Мы же меняемся, у нас за 7 лет даже кости полностью меняются, чего уж говорить о мыслях. Поэтому как можно быть уверенным и в себе, и в другом человеке. Для меня это какой-то безумный поступок. Я себе-то удивляюсь несколько раз в день, как разные люди себя веду.

Я вроде бы открытый, в то же время со мной достаточно непросто, как люди говорят. При всей открытости я как бы такой товарищ – люблю залезть в нору и не показываться никому. И в то же время один не могу. В любом случае, мне нужен человек. А кто вот этот человек – это, наверное, главный вопрос в моей жизни. Самое страшное, если он мне не встретится. Мы же приходим в этот мир одни и уходим одни…

– Сложно же быть только в друзьях и работе.

– Естественно, мы все друг за друга переживаем и желаем лучшей доли, так скажем. Никто не хочет какого-то трэша, мы все боимся его и хотим, чтобы всё у нас было хорошо. Я вот, например, за Полунина переживаю больше, чем за себя. Мне кажется, что он постоянно на грани, сложным путём идет, живет свою жизнь. Миссию-то он добрую несет, на самом деле, он почище многих людей, непосредственный, как ребенок. Но он такой человек – вне системы.

– Что держит вместе команду, которая вокруг Полунина собралась?

– Меня исключительно дружба. Если бы не дружба, это не могло бы существовать. Потому что Сережа слишком сложный тип. Он же скорпион – сам себя сожрёт и всех вокруг.

– У Вас были с ним какие-то стычки?

– На самом деле, нет, потому что я их не допускаю. Сергей очень чувствительный, он многих вещей тоже не допускает, именно из уважения или любви. Он с командой практически не общается, всех дистанцирует от себя. А я – то самое связующее звено, которое общается со всеми. В нашей команде и каждый сам по себе что-то представляет, но хорошо, что всё сплоченно, на позитиве, никто никому не завидует. Наоборот, все только готовы приносить. Это самое ценное и приятное.

– Вы вот готовите балет. Например, того же «Распутина». Какие возникают трудности при работе?

– Да там одни сплошные трудности. Постановочный процесс очень сложный. Пока ты найдешь требуемый элемент к исполнению, подход к нему. Одно дело, когда постановка уже готовая и есть человек, который объясняет, как и что, он знает, что делать. А когда ты не знаешь, что делать, то это тяжело. В любом случае, хореограф всегда отталкивается от артистов. С «Распутиным» всё еще омрачалось тем, что мы постоянно были в турах с другой программой. То есть, утром я давал урок, потом у нас была репетиция по спектаклю, который вечером, а в промежутке между этой репетицией и спектаклем мы ставили «Распутина».

– Если последить за Вашим инстаграмом, то Вы то здесь, то там. Вечером улетел, днем отработал спектакль. Не устаёте от такого режима?

– Мне нравится, я так мечтал, это мой стиль. Я успеваю всегда всё, но в последний момент. У меня было 2 месяца, когда я высыпался в самолете перед спектаклем, но это уже как-то совсем за гранью. Вот поэтому я так счастлив, есть не успеваю, зато счастливый. Важна расстановка приоритетов. Я научился не делать резких движений, но научился ускоряться. Когда кажется, что первая реакция должна быть «нет», я сначала вдыхаю, выдыхаю, улыбаюсь. А потом начинаю смотреть, как это всё возможно. Потому что я, как правило, соглашаюсь практически на все проекты. А потом они сами упорядочиваются.

– Какие у Вас хобби?

– Катаюсь на мотоцикле, играю в кино, в драматических спектаклях меня иногда занимают. Играл вот в «Добром человеке из Сезуана». Мне очень нравится драматический театр.

– Любой хороший артист балета должен быть хорошим драматическим артистом.

– В этом как раз моя фишка. Я же технически никаких запредельных элементов не могу исполнять, как, например, Иван Васильев или Сережа Полунин. Я технически так не оснащен, потому что я, как минимум, поздно начал заниматься балетом. Но у меня есть какие-то свои преимущества. Самое главное, что я позиционируюсь как драматический артист. Я с удовольствием бы влился в актёрскую среду, но всё это дело случая. Я достаточно прозондировал почву, но никаких крупных предложений не было. Снимался вот в «Екатерина. Самозванцы», мне дали какую-то роль называется она «магистр вожделения». Надо мной полтора месяца весь театр подшучивал из разряда «ну да, понятно, кого же еще».

– Что самое приятное в профессии артиста балета?

– Масса самых приятных вещей. Во-первых, мы всегда в хорошей физической форме, такой бонус не может не радовать. А вообще балет – это образ жизни, достаточно странный, если честно. Потому что, на мой взгляд, в нашем мире, когда люди платят деньги за то, чтобы посмотреть, как другие люди танцуют, это странновато. И вот устроиться в этом мире танцуя – очень интересная история.

Фото из личного архива Алексея Любимова.

=========================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 26, 2019 4:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072601
Тема| Балет, Театр балета классической хореографии, Персоналии, Наталья Чезганова
Автор| -
Заголовок| ЖИЗНЬ И КАРЬЕРА АРТИСТКИ БАЛЕТА
Где опубликовано| © "Музыкальный Клондайк"
Дата публикации| 2019-07-25
Ссылка| https://www.muzklondike.ru/announc/386
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В августе на сцене «Москонцерт Холла» в рамках проекта «Балетомания-2019» практически ежедневно будет давать спектакли Театр балета классической хореографии под руководством Элика Меликова. Зрители увидят легендарные балетные постановки: «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Жизель», «Кармен» и «Вальпургиева ночь». В очередной раз легкие, как перышки, балерины будут порхать по сцене, а сильные и мужественные артисты поражать зрителей высокими прыжками и амплитудными вращениями. Чтобы чуть глубже погрузиться в жизнь балетных артистов, мы пообщались с ведущей балериной театра Натальей Чезгановой. Исполнительница ведущих и корифейских партий, выпускница Пермского хореографического училища и лауреат 3-й степени Первого Российско-Японского Евразийского конкурса артистов балета, Наталья стала любимицей зрителей благодаря своему артистизму и техничности.



- Наталья, добрый день! Давайте начнем нашу беседу с историй из детства. Расскажите, как у вас появилась идея связать свою жизнь с балетом?

– Всё началось с балета «Лебединое озеро». Мне так понравились маленькие лебеди, что с двухлетнего возраста я прыгала, подражая балеринам, и кричала, что хочу танцевать так же. Мама отдала меня на танцы. Я сменила много коллективов, а с 5 лет стала заниматься в Школе-театре балета города Березники и начала принимать участие в различных конкурсах. Однажды я попала на конкурс в городе Сочи, где заняла второе место и получила приз зрительских симпатий. Награда была потрясающей – стажировка в Париже. После этого я поняла, что действительно хочу связать свою жизнь с балетом.

- Вы учились в Пермском училище. Почему решили поступать именно туда?

– Я жила в маленьком городе Березники Пермского края. Однако, сначала я поступала не в Пермское, а в Казанское хореографическое училище. Я поступила туда, но там была проблема с жильем – не хватало мест в общежитии. Мы с мамой решили, что не судьба, и вернулись домой. И где-то в сентябре уже после начала учебного года к нам в город приехал с гастролями Пермский театр оперы и балета, и наша студия посетила класс и репетицию артистов театра. Там меня просмотрели педагог-репетитор театра Виталий Полещук и прима-балерина Наталья Моисеева и сказали: «Прямо завтра приезжайте в училище, вас посмотрит его художественный руководитель». Я приехала в Пермь на просмотр, и меня взяли. Там я и осталась.

- Обычно у всех есть какие-то теплые воспоминания, связанные со школьными годами. Есть ли у вас такие?

– Да, конечно. Они, в основном, связаны с преподавателями. Я с теплом всегда вспоминаю характерный танец и нашего педагога Римму Аркадьевну Сираеву, а также дуэтный танец, который вел Виталий Дубровин. У него класс проходил не нудно, а весело и задорно. Конечно же, с огромным уважением и благодарностью всегда вспоминаю о педагогах, которые научили меня основам классического танца – Ольге Владимировне Коротаевой и Елене Владимировне Быстрицкой. Но скучаю я больше всего по общеобразовательным предметам!

- Как вы решились переехать в Москву?

– После окончания училища я работала в музыкальном театре в Ростове-на-Дону. Работы было очень много, но зарплата, увы, оставляла желать лучшего. И мы с моим молодым человеком решили попробовать устроиться на работу в Москву. Мы знали про Театр балета классической хореографии, связались с руководством, договорились о просмотре, приехали, и нас взяли на работу.

- Какие партии вы исполняете сейчас в театре?

– Из ведущих – Машу в «Щелкунчике», Вакханку в «Вальпургиевой ночи» и Золушку. А из корифейских партий – вставное па-де-де в балете «Жизель», принцессу Флорину в «Спящей красавице», па-де-труа и маленьких лебедей в «Лебедином озере».

- Маленьких лебедей! Получается, мечта детства сбылась?

– Это точно!

- А какая из ваших партий – самая любимая?

– Наверное, Золушка. Почему-то этот балет идет достаточно редко как в Москве, так и на гастролях, и я скучаю по этой партии.

- А о какой партии мечтаете сейчас?

– Конечно, хотелось бы попробовать все партии, потому что они все разные. У всех героинь разные характеры и истории. Новая партия – это всегда интересно. Но в данный момент я бы больше всего хотела станцевать Жизель из одноименного балета и принцессу Аврору из «Спящей красавицы». Кармен, конечно, тоже очень бы хотелось, но для неё я маленькая.

- Маленькая – это вы про рост? Неужели маленький рост мешает в балете?

– Маленький рост – это большая проблема. Мне кажется, что даже высокой быть легче, чем маленькой. Конечно, лучший вариант – это средний рост: тогда ты подходишь и для «больших» партий и для «маленьких». Сразу появляется больше возможностей! А когда ты маленький, тебе дают партии, соответствующие росту. Например, в «Лебедином озере» на главную партию не могут поставить артистку маленького роста. Ведь это лебедь, у неё должны быть не руки, а длинные крылья! Конечно, бывают исключения, но обычно в таком случае и весь кордебалет подбирают под рост солистки. Но далеко не каждый театр может такое себе позволить.



- Но, тем не менее, рост не мешает вам не только становиться любимицей у зрителей, но и показывать хорошие результаты на конкурсах! Весной этого года на Первом Российско-Японском Евразийском конкурсе артистов балета в Улан-Удэ Вы получили звание лауреата 3-й степени. Мы поздравляем!

– Большое спасибо!

- Откуда появилась идея поехать именно на этот конкурс?

– Меня направлял педагог-репетитор театра Екатерина Владимировна Шаляпина. Она давно предлагала мне поучаствовать в каком-нибудь конкурсе, потому что считала, что у меня хорошие шансы. И мы попробовали отправить заявку на конкурс в Улан-Удэ. Её приняли, и я начала подготовку.

- Расскажите о том, как проходил сам конкурс.

- Конкурс проходил в 3 тура. В каждом туре надо было представить 2 вариации, т.е. всего мы готовили 6 номеров: 5 классических вариаций и один народно-характерный танец. После каждого тура часть участников покидала соревнования.

- Какие в целом ощущения от конкурса? Волнительно?

– Очень! Самое волнительное – стоять и смотреть из-за кулис, когда перед тобой другая артистка танцует твою же вариацию. Я пыталась отвернуться, не смотреть и сосредоточиться на себе и своём исполнении. Я думаю, что мои козырем стала вариация Вакханки из «Вальпургиевой ночи», потому что её никто, кроме меня, больше не исполнял на конкурсе.

- А с какими трудностями, кроме конкуренции, может столкнуться артист на конкурсе?

– Я приехала на конкурс без педагога. Екатерина Владимировна осталась в Москве, так как в это время у театра шли спектакли в «Москонцерт Холле». И это было сложно. Получалось, что и репетиции, и выступления – всё я прошла самостоятельно. Конечно, мы держали связь, и по видео Екатерина Владимировна подсказывала мне, что и где надо поправить, на что обратить внимание. Но всё равно в целом поддержки очень не хватало.

- Но вы справились, с чем вас ещё раз поздравляем! Давайте поговорим немного о гастрольной жизни. Хотя в последнее время Театр балета классической хореографии всё чаще появляется на столичной сцене, тем не менее, коллектив продолжает много гастролировать. Как вы воспринимаете гастроли? Вам это близко или постоянные разъезды даются тяжело?

– Я хорошо отношусь к гастролям. В автобусах во время переездов я всегда сплю, поэтому не ощущаю дискомфорта. Конечно, ближе к концу гастролей всё это надоедает, но у нас дружный коллектив, поэтому гастроли проходят весело. И ещё один несомненный плюс гастролей – это расширение кругозора. Всё-таки это поездки, новые страны и города, другие культуры, люди, природа. На гастролях всегда чему-то учишься.

- Что больше всего запомнилось из гастролей, на которых вы были?

– Разное! Например, в Австралии мне больше всего запомнились наши выходные. Города, природа, океан – это всё восхитительно! А в выходные есть время этим насладиться. Мой самый любимый город – Перт на берегу Индийского океана. А, если вспоминать Италию, мне, в первую очередь, приходит на ум наша ночная прогулка в Риме.

- Наталья, впереди у театра два месяца спектаклей в Москве. В каких спектаклях мы сможем вас увидеть?

– Я исполню Вакханку в «Вальпургиевой ночи», Машу в «Щелкунчике», вставное па-де-де в балете «Жизель», па-де-труа, маленьких лебедей и неаполитанский танец в «Лебедином озере». В общем, меня можно будет увидеть в каждом спектакле театра!

- Мы обязательно придём! Большое спасибо за беседу!

– И вам спасибо!


Материалы предоставлены
ГБУК г. Москвы «Москонцерт»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 26, 2019 5:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072602
Тема| Балет, Чеховский фестиваль, театр «Сэдлерс Уэллс», Персоналии, Уильям Форсайт
Автор| Тата Боева
Заголовок| Изобретение балета
Где опубликовано| © «Экран и сцена» № 14
Дата публикации| 2019-07-26
Ссылка| http://screenstage.ru/?p=11281
Аннотация|


Фото А.КУРОВА

Хореограф Уильям Форсайт хорошо известен в России. Однако в основном – в одной своей авторской ипостаси. “Steptext”, “In the Middle, Somewhat Elevated” и “Головокружительное упоение точностью” в Мариинском театре, “Вторая деталь” в Перми и московском МАМТе, наконец, “Herman Schmerman” и недавняя премьера “Артефакт-сюита” в Большом – все это спектакли раннего Форсайта, созданные в 1980–1990-х. В них деконструируется классический балет и, кажется, само тело. Экстремально сложный танец на пуантах испытывает танцовщиков на прочность.

Чеховский фестиваль привез не слишком известного у нас Форсайта нулевых и десятых. “Тихий вечер танца”, поставленный в лондонском театре “Сэдлерс Уэллс”, на первый взгляд, не похож на то, что ожидаешь от этого хореографа. Слишком просто.

Вместо футуристических скрежетов Тома Виллемса – тишина, куда проникают щебет птиц, подзвученное тяжелое дыхание исполнителей, или скромное фортепиано Мортона Фельдмана. На пустой сцене вместо биороботов на пальцах возникают люди, не выглядящие как балетные танцовщики. Футболки-слаксы-кроссовки, неидеальные тела. И двигаются они “не в стиле Форсайта”. Кто-то исполняет нечто, похожее на танго. Кто-то выгибается в подобии брейк-данса или йоги. Кто-то бегает или стоит, пожимая плечами. Изредка проскальзывают классические па – нарочито неуклюжие, будто перед нами любители.

Так выглядит первая часть “Тихого вечера”. Умиротворенно, мило, местами забавно: насмотревшись, как почти комическая пара – Кристофер Роман и Джил Джонсон – долго обследует руками собственные туловища, зал радостно подхватывает “брошенный” в тишину хлопок и начинает аплодировать в ритм. Ни следа головокружительной сложности. Почти бытовые движения выполняются без напряжения, с легкостью, которую хочется назвать шуточной. Четыре эпизода, каждый в своем стиле, выглядят несвязанными между собой. Нам предлагается посмотреть на разные виды движений, от почти неподвижности до возникающих на секунды фрагментов экзерсиса, уравнять их в голове. Признать, что танец многообразен, требует физических затрат – потому-то мы слышим дыхание танцовщиков, а не музыку.

Смысл вечера раскрывается во второй части. Под звуки музыки Жана-Филиппа Рамо на сцене оказываются уже знакомые исполнители. По первой части об их возможностях можно было понять не так уж много: танго/брейк-данс/изучение тела/почти бытовые движения. Четыре группы исполнителей, у каждой своя “специализация”. Уже продемонстрированные стили движения становятся материалом для игры – теперь хореограф собирает их вместе, ищет в них нечто родственное. Образовавшиеся пары перемешиваются, “закрепленные” за ними типы движений начинают комбинироваться. Танго скрещивается с классическим танцем или текучестью стрит-данс.

Так является Форсайт-деконструктор – только если в спектаклях, ранее известных в России, он размывал классический танец, то в “Тихом вечере” подвергает такому же разбору современные стили. Сведенные вместе, они оказываются не разными языками, а диалектами – характерные элементы похожи или легко заменяются. С каждым новым эпизодом второго акта все сложнее определить, что же сейчас исполняют. Это еще бальный танец или уже уличный? Движения рук в разноцветных перчатках подозрительно напоминают сильфид, все чаще отмечаешь напряженные стопы и вытянутые носки.

В первой части “Тихого вечера” балет несомненно отрицался: мелькали базовые па, но они либо “не получались”, либо исполнители от них “отмахивались”, переключались на другие движения. Во втором акте – сначала незаметно, потом все отчетливее – балетные эле-менты прорастают сквозь остальные. В финале же от различий не остается следа: участники выполняют экзерсис.

Работу театра “Сэдлерс Уэллс” можно назвать краткой энциклопедией танца в авторской редакции Уильяма Форсайта. Собрав популярные виды телесной выразительности, хореограф несколько своевольно выявляет их генезис: вначале был балет, к нему все и вернется. Прочие способы танцевать – лишь вольная интерпретация источника.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 26, 2019 5:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072603
Тема| Балет, Чеховский фестиваль, Английский национальный балет, Персоналии, Акрам Хан
Автор| Андрей ГАЛКИН
Заголовок| Жизель и тьма
Где опубликовано| © «Экран и сцена» № 14
Дата публикации| 2019-07-26
Ссылка| http://screenstage.ru/?p=11297
Аннотация|


Фото А.КУРОВА

Слава шла впереди “Жизели”, привезенной на Чеховский фестиваль Английским национальным балетом. Первая полнометражная постановка Акрама Хана, награжденная премией Лоуренса Оливье, осыпанная восторгами критиков и зрителей… Ожидания были высоки, риск обмануться – велик. Но сейчас, когда все шесть фестивальных показов позади, приходится признать: никакие похвалы не чрезмерны для уникального спектакля, и никакие рассказы не способны притупить впечатлений от живой встречи с ним.

Балет, “переосмысленный и обновленный (reimagined)” (так определяет работу театр), оправ-дывает смысл этих затертых слов. Акрам Хан пришел в академическую труппу не только передавать собственный опыт, но и учиться. В отличие от других балетных ремейк-мейкеров (Матс Эк, Мэтью Боурн), работающих с мифологемами классики, Хан решился освоить форму, выразительные средства и наследие балетного театра. Он представил не просто свое видение старого сюжета, но танцевальный парафраз классической “Жизели”, кровно связанный с ней.

От великой предшественницы версия Хана унаследовала сюжет, двухактную структуру, расстановку персонажей (опущены лишь второстепенные – мать Жизели, оруженосец), во втором акте – пальцевую технику. Последней Хан пытается найти содержательное применение, и, в конечном счете, это у него получается. Если нескончаемые pas de bourree кордебалета обнаруживают ограниченность словарного запаса неофита (подняв вилис на пальцы, он явно затрудняется предложить им что-то иное помимо мелко семенящих шажков), а releve Жизели, вскакивающей на пуанты по знаку Мирты, – иллюстративно, то фрагмент второго акта, когда Жизель, опираясь на посох, ступает во тьме и каждый шаг в касковой обуви дается ей с неимоверной болью, должен быть отнесен к самым удачным примерам осмыс-ления пуантного танца в современном балете.

Каноническая хореография Жюля Перро, Жана Коралли и Мариуса Петипа тоже присутствует в новом спектакле. Она сохранена в нем микродозами: в виде узнаваемых эмблем (кордебалет в первом акте выстраивается крестом, как пейзане в зарубежных редакциях вальса; вилисам остав-лены их диагонали и скрещенные на груди руки), цитатно (вилисы во встречном ходе пронзают Илариона горизонтальными линиями арабесков) или перефразированная и преломленная (Жизель делает подобие fouette в attitude и медленно поворачивается в этой позе; Альбрехт слегка приподнимает ее и кружит, редуцируя до скорбного посмертного объятия классическую поддержку в jete en tournant).

Примерно то же происходит с музыкой Адольфа Адана (саунд-дизайн Винченцо Ламаньи, аранжировки Гэвина Сазерленда). Мельчайшие сегменты отсекаются от партитуры и начинают жить собственной жизнью. Кода вилис перемещается в экспозицию балета и трансформируется в тему вечного движения. Отрывок из сцены Жизели с матерью и возлюбленным, многократно повторяясь, сопровождает общую пляску. Стонущий мотив смерти из первого акта, стекая, как струя по стенкам каменного колодца, аккомпанирует сумасшествию героини. Идиллическое пение скрипок, сопровождавшее в старинной “Жизели” появление Мирты, проносится над треском и скрежетом оркестра, навевая воспоминания о белоснежных грезах балетной классики.

И так далее, и так далее.

На поверхностный взгляд может показаться, что Хан акцентирует социальный аспект сюжета. К такому восприятию очень располагает либретто (драматург – Рут Литтл). Оно поясняет, что Жизель – “девушка из числа мигрантов-работников фабрики по производству одежды”, что мигранты – Изгои, “после закрытия фабрики они лишаются работы” и “становятся не более чем экзотическим развлечением для Знати, владельцев фабрики”. В самом спектакле социальные мотивы – не главные. Они выходят на первый план всего в одной сцене. Иларион (в классической “Жизели” – влюбленный в героиню лесничий, русскому зрителю привычнее называть его Гансом) получает от Герцога шляпу-котелок и тут же в благодарность заводит пляски на потеху хозяев. (Джеффри Сирио, танцевавший и в первом, и во втором составе, мгновенно надевает приличествующую такому типу маску – нечто среднее между манерами портье колониального отеля и ухватками раба, повышенного до надсмотрщика за плантацией, сдобренными хамоватым городским куражом и засевшим глубоко внутри чувством собственного превосходства.)

В остальном анималистическая пластика Хана, замешанная на индийском классическом танце, уводит в совсем иной круг ассоциаций.

Вступительный “танец машин”, который должен изобразить работу ткацких станков на фабрике, на деле отсылает скорее к пахтанью Молочного океана из индуистской мифологии. Раскачивания кордебалета передают вселенские усилия. Переплетенные руки вьются священными змеями храмовых барельефов. Даже стилизованный жест шитья (большой и указательный пальцы соединяются “клювиком”, три других расправляются “гребешком”; кисть ныряет в воображаемую ткань) воспринимается как элемент катхака, классического индийского танца, почти лишенный изобразительного содержания.

Образы древних верований, представлений, ритуалов не раз посещают спектакль. После танца-пахтанья кордебалет выстраивается в две колонны и поникает корпусом. Альбрехт должен опознать среди всех свою Жизель – так в “Лебедином озере” Зигфрид обходит ряды лебедей в поисках Одетты, а Солор в “Баядерке” высматривает среди теней тень Никии. Но вот над пригорками спин поднимается блуждающим духом Иларион и вперяет в Альбрехта невидящий взгляд холодных глаз. В финале первого акта кордебалет складывает из собственных тел костер. В его пламени душа Жизели покидает тело и отправляется навстречу испытаниям ада. Их передает, опять-таки, массовый танец. Во втором акте Мирта баюкает умершую героиню, волочит ее по земле в царство вилис, шаманскими пассами вдувает в нее новую, посмертную жизнь.

Совлекая с “Жизели” наряд старинного балета, Хан подбирает ей взамен одежды архаического мифа. Железобетонная стена декорации с черными следами ладоней (“между ними и их надеждами на средства к существованию и на безопасность в буквальном смысле встает высокая стена”) здесь сродни стенам тех пещер, на которых оставляли отпечатки рук первобытные люди. В самом начале людская масса толкает ее в глубину сцены, отвоевывая кусочек пространства и света для жизни. Но едва он завоеван, как рождается первый конфликт. Жизель и Альбрехт протягивают руки друг к другу. Иларион проскакивает между ними, в пластике – злобные повадки хищника.

Позже противостояние героев разгорается, но так и не становится центральным сюжетным мотивом, как не становится им путешествие обоих к вилисам. Их значение ослабляет основной композиционный принцип спектакля, кардинально отличающийся от линейного повествования классического балета.

Хан отказывается от сложносочиненных построений с многочастными ансамблями, кордебалетными номерами, шествиями и пантомимами. Он делит постановку на однородные и равноправные эпизоды. Каждый соотнесен с определенным этапом действия (встреча Жизели и Альбрехта, праздник, выход вилис и т.п.), последовательность же не всегда совпадает с прямым ходом событий. Сцена Альбрехта, обвиняющего в случившемся всех, кроме себя (в классической “Жизели” – мимолетный фрагмент финала первого акта), у Хана отрывается от смерти героини и делается темой развернутого эпизода в начале второго действия. Уже умершая Жизель в царстве вилис повторно переживает агонию. Танцовщицы, как и в первом акте, замирают в позе рожениц, напоминая ей о ее не случившемся материнстве. В третий раз кошмары настигают ее во время встречи с Альбрехтом. Видения обращаются вспять, круг страшных снов разрывают воспоминания о первой встрече, когда Жизель сказала возлюбленному, что ждет от него ребенка, и впереди им виделось только счастье.

Настоящей темой обоих актов оказывается вторжение потустороннего мира в реальный. В первом действии Знать выходит к Изгоям из-за стены, плывет наваждением в замедленном танце. Во втором – вилисы вступают в мир Знати. И тех, и других сопровождают леденящие душу завывания дунгчена. И те, и другие, забирают в жертву одного из центральных персонажей. При этом вилисы являются двойниками швей/мигранток/Изгоев. По либретто они – “духи фабричных работниц, жаждущих мести за зло, причиненное им при жизни”, на сцене – неотличимы от девушек из первого акта. Пришельцы и туземцы меняются местами, и коловращение двух миров, находящихся в вечном противостоянии, бросает отсвет на образы главных героев.

Жизель Акрама Хана не вырастает в спасительницу из скромной деревенской девушки. Уже в первом действии ей даны и сила, и значительность, и готовность сопротивляться. По ее знаку начинается пахтанье. Она возвращает Батильде подачку (у Хана – бархатная перчатка, не ожерелье) и не кланяется знатной даме даже тогда, когда Иларион силой сгибает ей шею. После разоблачения Альбрехта она отвергает помощь Илариона и добровольно уходит в небытие. (Эта первая часть роли, взятая в несколько веристской манере, удается Тамаре Рохо лучше второй, где сон ее вилисы слишком глубок для того, чтобы прерваться по зову возлюбленного.)

Альбрехт же в спектакле Хана от начала до конца слаб – Джеймс Стритер из всех возможных черт выделяет пассивную отрешенность интеллигента, созерцающего собственную судьбу как бы издалека. Чужак в мире Знати, тщетно льнущий к Изгоям, он ничего не находит у вилис и остается во тьме у стены, испещренной чужими ладонями.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 26, 2019 7:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072604
Тема| Балет, Фестиваль "Планета балета", Персоналии, Вячеслав Гордеев
Автор| корр.
Заголовок| Вячеслав Гордеев: "В Баку тепло во всех смыслах"
Где опубликовано| © "Вестник Кавказа"
Дата публикации| 2019-07-26
Ссылка| http://vestikavkaza.ru/material/271341
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

С 19 августа по 8 сентября в Москве, на сцене Московского дворца молодежи, впервые пройдет Фестиваль "Планета балета". Всего в Москве и Санкт-Петербурге запланировано более 50 показов. Ожидается, что в этом году фестиваль соберет более 70 тысяч зрителей. В ожидании этого события "Вестник Кавказа" побеседовал с руководителем Московского областного государственного театра "Русский балет", народным артистом СССР, выдающимся русским танцовщиком, премьером Большого театра, балетмейстером, хореографом, театральным режиссером и педагогом Вячеславом Гордеевым.



- Насколько важен для артистов фестиваль "Планета балета"?

- Фестиваль привлекает внимание. Если зрители приходят и им нравятся, то они уже пытаются связать свою жизнь с балетом или просто начинают ходить в театр. Но чтобы в области мы были впереди планеты всей, как раньше, нужно развивать балетные школы, театры, в которых потом выпускники училищ смогут работать. Сейчас молодежь переходит на другие жанры. Желающих связать свою жизнь с балетом стало меньше. Набор в хореографические училища очень неважный, особенно проблемы с мальчиками. При это у нас талантливые дети - русские больше приспособлены к балету, чем другие национальности. Сегодня возрастает внимание и общественности, и правительства к балету; даже был Год балета, но я как художественный руководитель театра этот Год балета не ощутил. Для нашего театра ничего не было сделано.

- В вашем театре ставили "Семь красавиц" Кара Караева?

- Да, ставили. Мы отмечали этим спектаклем столетие со дня рождения Кара Караева. Посол Азербайджана в РФ Полад Бюльбюль оглы приходил на спектакль, министр культуры Московской области Нармин Ширалиева (она тоже из Азербайджана) откликнулась на это мероприятие. Заслуженный артист Азербайджана Виталий Ахундов сделал свою редакцию балета, на мой взгляд, это очень удачно. Мы немножко осовременили его, в спектакле появился видеоряд, и он совсем по-другому сейчас смотрится. Та удачная премьера еще раз показала, что советский период, когда было слияние разных национальных особенностей, обогащало балет. Музыка Кара Караева потрясающая, и то, что она звучит на сцене в нашем театре, это тоже определенная победа и театра тоже.

- Виталий Ахундов еще хотел поставить "Тысячу и одну ночь"?

- Мы разговаривали на эту тему. Но у нас очень маленький бюджет. Я сейчас ставлю "Бахчисарайский фонтан", деньги есть только на этот спектакль. Поставлю его, будем что-нибудь другое делать.

- У вас остались контакты в Баку?

- Конечно. Через год я поеду туда на конкурс, надеюсь, в качестве члена или председателя жюри. Мне очень нравится этот город. Когда я гулял там, то просто обезумел от города. Тепло, атмосфера домашняя на улицах, народ ходит счастливый. Меня поразило, что когда мы, члены жюри, садились за стол на турах, там стояли сладости, чай. В Баку всегда очень семейная, дружественная обстановка.

- На гастроли планируете?

- Сейчас все гастроли упираются в деньги. Когда мы ездили в последний раз, гастроли устраивал Банк Москвы, который праздновал свое пятилетие. Тогда на нашем выступлении присутствовал Гейдар Алиев. Нас принимали очень хорошо. Потом мы с Гейдаром Алиевым и Мстиславом Ростроповичем отправились на банкет. Хорошее было время, но это было давно, за несколько лет до смерти Гейдара Алиева.

- Вы общались с ним?

- Да, конечно. И с ним, и с Гейдаром Алиевым. Помню, мы ходили в какой-то ночной ресторан с потолком из лампочек - было очень интересно. Сегодня город изменился совершенно, преобразился. Потрясающая набережная, зал, где проходит фестиваль "ЖАРА". Я потрясен городом, он оставил очень хорошие впечатления. Там тепло во всех смыслах.

- Вы как-то сказали, что величие нашего балета в классике…

- Мы ворвались в мир балета благодаря появлению Петра Ильича Чайковского, когда он создал свои три спектакля, которые были поставлены в России и сразу завоевали весь мир. То же самое происходило, когда главным балетмейстером в Большом театре был Юрий Григорович. Когда я в 1973 году работал в Большом театре и впервые приехал в Америку, там был аншлаг: на демонстрациях было меньше людей, чем на наших спектаклях. Это было торжество русского балета, это было счастливое время для людей, которые работали в балете, подтверждением того, что мы лучшие, что внимание всей мировой культурной общественности сосредоточено на нас. Балеты наших композиторов "Спартак", "Легенда о любви" были важны для мировой культуры. А сейчас в основном на сценах наших главных театров идут переделки, спектакли, которые когда-то уже отзвучали на Западе, и ставятся теперь у нас в Большом театре. Что это дает нашему искусству и нашему зрителю? С развитием техники и компьютерных технологий можно посмотреть все старые спектакли на экране. Я иногда сам люблю смотреть старые спектакли по телевизору, и этого вполне достаточно. Всю свою жизнь (у нас артистов балета она очень короткая – 20 лет) посвящать изучению западных спектаклей не первой свежести, думаю, неправильно. Но руководители многих театров взяли на вооружение эту пагубную тенденцию. Чтобы появлялись свои Григоровичи или Петипа, им нужно дать такую возможность. Я сейчас преподаю в ГИТИСе - завкафедры балетмейстерского отделения – пытаюсь продвинуть балетмейстеров, талантливых ребят, но это невозможно. Везде уже сидят какие-то непонятные люди, ставят какие-то непонятные российскому зрителю спектакли, пытаются внедрить это в наше общество. Нужно, чтобы государственная политика в области балета была правильная, а это может определить только специалист.

- Что бы вы сделали, чтобы такую ситуацию изменить?

- Мы воспитаем молодежь, а работать-то им где? Какой репертуар? Они восемь лет учатся в хореографических училищах, потом приходят в театр и танцуют современную хореографию. Сегодня много современных трупп, которые где-то в подворотне занимаются, а потом выходят и якобы представляют российский балет, может быть, даже за границу ездят с этими спектаклями. Наша значимость в мировом балете снижается из-за этого.

Когда мы возили за границу балет "Спартак" Юрия Григоровича, когда он ставил "Ромео и Джульетту", это было событие в культурной жизни Америки, Франции, как русские сезоны Дягилева в свое время. Когда мы с Павловой танцевали "Ромео и Джульетту", вышла статья в "Нью-Йорк Таймс": "Они приехали, мы их увидели, они нас победили". Сейчас такого нет.

- У вашего театра интернациональная труппа?

- У меня хорошая труппа, одна из лучших. Самые лучшие кадры идут в Большой, в Мариинку, в Станиславского, в Новосибирск, в стационарные коллективы. Но есть умненькие девочки и мальчики, которые, когда учатся, смотрят, где какой репертуар, кто как танцует, и у них создается правильное отношение к балету и к балетному коллективу. Поэтому они приезжают и говорят, что хотят у нас работать. Они могли бы работать и в Большом театре, и в Маринке, но приезжают к нам. Это ребята из Перми, Санкт-Петербурга, Москвы, Новосибирска, Красноярска, Уфы, Казани. Дмитрий Котермин из Казани приехал совершенно никакой, а сейчас он у нас ведущий танцовщик, стал заслуженным артистом. Он танцует так, как танцуют в лучших театрах мира. Мы в Китай ездим на гастроли по три раза в год, и его уже ждут там. Артисты нашего театра очень серьезно, дисциплинированно работают, и их нигде не стыдно показать.

- Ваши танцоры Мстислав Арефьев и Сиори Фукуда в Баку получили Гран-при?

- Да. Я был там председателем жюри, но мне даже не надо было ничего делать, потому что разница между теми, кто был на этом конкурсе, и, например, Арефьевым и Фукуда была настолько велика, что даже представители Украины, которые сейчас на всех конкурсах оппонируют нам, предложили дать им Гран-при. Фукуда – японка. Когда я был председателем жюри балетного конкурса в Токио, она получила первую премию, и я предложил ей приехать к нам. Помню ее взгляд, когда я ее пригласил - она чуть в обморок не упала. Сейчас она живет здесь, выучила русский языка, вышла замуж за Арефьева.

Задача руководителя — делать подчиненных (артистов, в моем случае) счастливыми. Я им даю репертуар, который они хотят, пробиваю возможности, чтобы они достойно жили. А это тоже большая проблема. Когда Фукуда приехала из Японии, у нас не было даже общежития. Она жила у меня на даче месяцев пять, как и многие артисты, которых я приглашал. Сейчас мы купили две квартиры, и молодые артисты, когда только приезжают, там живут.

Самое главное — гармония отношений и поощрение талантливых людей. Последнее - задача государства. То, что я делаю персонально, - этого мало.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 26, 2019 7:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019072605
Тема| Балет, Гамбургская государственная опера, Персоналии, Вацлав Нижинский, Джон Ноймайер
Автор| Ольга Борщёва
Заголовок| Нижинский-гала XLV
Где опубликовано| © Belcanto.ru
Дата публикации| 2019-07-26
Ссылка| https://www.belcanto.ru/19072602.html
Аннотация| рецензия



Мой рассказ о балетном представлении «Нижинский-гала», традиционно завершающем сезон в Гамбурге, не претендует на объективность. Пока все в зале радовались и усиленно били в ладоши, я была несчастна и поняла, что за время, проведённое в вольном ганзейском городе, моя любовь к балетам Джона Ноймайера не разгорелась, а зачахла — я устала от его стиля и однообразия репертуара. Билет на гала я заказала, когда программа ещё не была опубликована, в надежде увидеть несколько гостевых номеров классического плана. Но вечер был почти полностью ноймайеровским, с незначительными китайскими и голландскими вкраплениями.

Джон Ноймайер обычно сам ведёт гала, преподносит свои балеты и артистов. Тему для представления 30 июня он сформулировал так: «Песня и танец» («Song and Dance») — с отсылкой к универсальным артистам из американских мюзиклов. Балетные номера частично пересекались с теми, что он отобрал для своего юбилейного вечера.

Первый фрагмент в программе — из балета «Бернстайн-танцы» — оживила лёгким лирическим тембром и светлыми локонами молодая гамбургская сопранистка Доротея Бауман. Её красоту не испортил даже занудный брючный костюм от Джорджио Армани.



Далее последовал отрывок из хореографического сочинения «Давайте потанцуем?», где шесть балерин изображали различные грани личности бродвейской танцовщицы и певицы Мэрилин Миллер — воздушные платья в греческом стиле контрастировали с тяжелыми приземлёнными движениями. Китайский национальный балет показал па-де-де в тёмных тонах под буддийские речитативы (хореография Фей Бо). Потом Левин — американский фермер в кожаных штанах — немного покорчился на фоне стога сена и трактора в сцене из «Анны Карениной».

В некоторых фрагментах особенно остро ощущалась, насколько немузыкальна хореография Ноймайера. Сложно предположить, насколько сознательно он игнорирует музыку, которую для своих балетов сам же и подбирает.

Скажем, «Страсти по Матфею» Ноймайер считает одной из важнейших своих работ, и не мне судить этот шедевр богоискательства. Видимо, это было его сознательным приёмом, запустить в качестве перпендикуляра к «Сжалься надо мною!» («Erbarme dich») ничего общего не имеющую с музыкой Баха пляску святого Вита с ударами себя кулаком по голове. Наверное, артист должен выразить телом, что называется, душевную боль и средневековые религиозные корчи.

Но несчастливая сцена принцессы Наталии и Короля из балета «Иллюзии — как Лебединое озеро» вызывает в отношении музыкальности Ноймайера самые чёрные подозрения: здесь хореография и музыка Чайковского — это две параллельные прямые, которые, как известно, не перескаются ни в какой геометрии.

«Простые дары», поставленные для Федерального молодёжного балета на музыку американского композитора Аарона Копленда, для человека, ещё не очумевшего от абстрактных балетов с фигурами в белых костюмах на голубом фоне, может быть, и представляли бы какой-то интерес. Будущее немецкого балета будет мощным, по крайней мере, в том, что касается телосложения балерин.

Более выгодно смотрятся отрывки из таких балетов Ноймайера, как «Лилиом» по пьесе венгерского драматурга Ференца Мольнара и «Дузе», где ломаный хореографический рисунок отступает на второй план, а на первый выходит рассказанная история, драматургическое мастерство и тонкое метафорическое мышление постановщика. Пара Дузе и Габриеле д’Аннунцио и в постели — на сцене. Поскольку Маргарита Готье — одна из самых значимых ролей Элеоноры Дузе, Ноймайер цитирует тут свой же балет «Дама с камелиями», поместив на сцену знакомые зеркало и кушетку.

Второе действие было занято балетом «В полночь» на музыку «Семи песен последних лет» Густава Малера. Малер чувствовал себя «потерянным и умершим для мира», а я, увы, ещё пока полна сил и недостаточно стара и больна, чтобы воспринять это предсмертное произведение великого композитора. Хотя немецкий баритон Беньямин Аппль и превосходно исполнил песни, чтобы выдержать этот балет, нужно потратить годы на привыкание к немецкой скуке. Дирижёр Саймон Хьюит мог бы и немного ускориться. Сильвия Аццони в прозрачных светло-зелёных одеждах несколько оживляла своей светлой аурой это призрачное угловатое действо, слабо вписанное в музыкальный аккомпанемент.

В качестве рекламы для следующего сезона в начале третьего отделения показали свадебный марш и гранд па-де-де из балета «Сон в летнюю ночь». Здесь совершенно правильно сделан упор на костюмы — в наполеоновском стиле «ампир». Смысл классического балета рождается в движении, и когда этому движению не достаёт технического совершенства, всё становится, в итоге, декоративно-прикладным искусством.

Нидерландский национальный балет представил фантазию на тему гомосексуальной нежности — номер «Нас только двое» («Two and Only»), хореография Вубкие Куиндерсама (Wubkje Kuindersama), музыка Михаэля Бенжамина. Может быть даже, танцовщики двигались несколько асинхронно, чтобы именно так намекнуть на небольшую дисгармонию в этих трепетных отношениях. C этим номером рифмовался посвящённый Морису Бежару балет Ноймайера «Опус 100 — для Мориса» — но ничего принципиально нового в тему мужской дружбы и любви он не привнёс.

Во фрагменте «Одинокий осенью» из балета «Песнь о Земле» самое лучшее — это мировой диск как декорация, помещающая человеческое страдание в контекст Природы и Космоса.

Завершил представление финал из «Пятой симфонии» Густава Малера: здесь всё привычно — люди в белых одеждах выходят на сцену и чему-то радуются.

В итоге я окончательно пришла к выводу, что технология танца в балетах Ноймайера не отвечает строю моей души, которой нужен «классический балет как замок красоты». Но всё равно пойду на «Гамлета» и на мировую премьеру балета «Стеклянный зверинец» в будущем сезоне. Потому что не стоит бороться против судьбы.

Foto: Kiran West
========================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 6 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика