Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2011-11

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Сб Апр 28, 2012 12:07 pm    Заголовок сообщения: 2011-11 Ответить с цитатой

В этом разделе газетного киоска помещаются ссылки на статьи, вышедшие в ноябре 2011 года (первый номер ссылки - 2011110101 означает: год - 2011, месяц - 11, первый день месяца - 01, первый порядковый номер ссылки за данный день - 01 ). Пустой бланк для библиографической карточки.

Номер ссылки|
Тема|
Авторы|
Заголовок|
Где опубликовано|
Дата публикации|
Ссылка|
Аннотация|
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Сб Апр 28, 2012 12:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011113101
Тема| Музыка, Персоналии, Д. Хворостовский
Авторы | Наталья Сангаджиева,
Заголовок| Дмитрий Хворостовский: «Не знаю, кто поет в красноярской опере»
Где опубликовано| красноярский краевой портал KrskPlus.ru
Дата публикации| 23 ноября 2011
Ссылка| http://www.newslab.ru/article/417655
Аннотация| Интервью

На сцене красноярского Большого концертного зала в рамках гастролей по России и Украине выступил народный артист России Дмитрий Хворостовский. За день до концерта один из величайших баритонов современности встретился с красноярскими журналистами.

Последний раз вы были в Красноярске два года назад. Почему так долго не приезжали?
Два года — это понятие относительное. В принципе, это недавно было, тем более, в то же самое время года. Как будто и не уезжал. Для меня всегда счастье быть на родине и петь перед вами. У меня достаточно программ, идей, настроения, чтобы с вами чаще делиться. Всегда рад видеть на своих концертах, репетициях студентов. Это наиболее ценно для молодых людей, тем более специалистов, которым это нужно и должно слушать. Помню, когда в наше время в Красноярск дважды приезжал Святослав Рихтер, в абсолютно заполненном Малом зале он разрешал сидеть даже на сцене. Более того, Святослав Теофилович хотел, чтобы кто-то из нас перелистывал ноты на пюпитре, и выбрал меня. Я очень испугался, отказался, о чём сейчас жалею. А тогда страшно было очень. Никогда не забуду этих вечеров! К нам приезжало очень много великих музыкантов, это была прекрасная практика. Поэтому я приезжаю в Красноярск и хочу, чтобы все мои лучшие коллеги, музыканты, артисты также приезжали.

О белых медведях в центре Красноярска

Вы много путешествуете по миру — наверное спрашивают о Сибири. Что вы рассказываете?
Прежде всего, я говорю о людях. Люди в Сибири, в Красноярске сильные, прямые, честные, держат своё слово. Если что-то делают, то тихо, без крика «Вот, смотрите! Это я делаю!» Это сибирский характер. Спрашивают про медведей на улицах, я отвечаю: «Знаете, у нас в Красноярске медведи по центру города ходят, причём белые». Некоторые верят. Ну о чём ещё говорить с такими людьми?
Вы певец мира. С какой нацией вам комфортнее жить и работать?
Сам по себе я закрытый, интровертный человек, я не тусуюсь. Сейчас я с вами разговариваю, а закончится пресс-конференция — закроюсь в себе и больше никого не хочу видеть, независимо от национальности. Так я устроен. Где мне комфортнее? Там, где живу. Я живу в Лондоне уже много лет, там моя семья, мой дом, там я очень редко бываю, туда хочу вернуться.

О себе и Большом театре

Ваше впечатление от открытия Большого театра?
В целом акустика хорошая, зал красивый, там много золота, блестит всё. На открытии было много политиков, большая тусовка. Но для меня было очень почётно участвовать в концерте, тем более, что пригласили единственного русского певца. И я с удовольствием принял это приглашение, мало того, я с удовольствием приму другие приглашения от администрации Большого театра участвовать в чём-то. Пришло время, когда я должен быть в Большом театре. Мне кажется, я смогу быть ему полезен. Тем более, все эти годы у меня всегда был творческий отчёт в Москве, в Санкт-Петербурге. К сожалению, оперу, в которой я добивался и добиваюсь наибольших успехов, показать русской публике для меня нет никаких возможностей. Мне очень жаль, что эту мою работу видят только те, кто способен выехать за рубеж. Очень хотелось бы, пока я ещё могу, пока в силе, пока нахожусь на пике карьеры, показать её всем, прежде всего, в Большом театре.

Сейчас обсуждается скандальная премьера оперы Глинки «Руслан и Людмила» в Большом театре. Что вы можете сказать об этом?
К сожалению, не видел, но мой менеджер и друзья были на премьере, и отзывы негативные. Во-первых, это пятичасовая опера, и надо сильно её любить, чтобы столько высидеть. Я бы не смог. Её нужно петь очень хорошо, а Глинку труднее всего петь, я стараюсь избегать этого композитора. Оперная музыка эклектичная, а тут ещё режиссёр Дмитрий Черняков постарался сделать из этого какую-то клубничку. В принципе, это детская сказка, «Руслан и Людмила», а детям там находиться нельзя. Но поскольку не видел сам, ни осуждать, ни хвалить не могу. Считаю, что Большой театр достоин быть не только лабораторией — может быть, даже выдающегося оперного режиссёра или музыканта-дирижёра. Он должен быть не репертуарным театром, где состоит определённая труппа, а настоящим .

О талантах и поклонниках
Дмитрий Александрович, как вы оцениваете большой зал красноярской филармонии после ремонта?
Даже не представлял, что в этом зале можно комфортно петь. Он всегда был не акустическим. Мне очень приятно, что у вас появился Большой концертный зал, который акустически работает не только на симфоническую музыку, но и для нас, для певцов. Вполне приличный зал, немного суховатая акустика, но, думаю, она звучит гораздо лучше не на сцене, а в зале, как и должно быть. На сцене нормальное театральное ощущение, как будто ты поёшь в театральном зале. Когда сухой зал, поёшь, и все огрехи видно. Я только что был в Омске, где также был реставрирован зал филармонии — потрясающий зал! Он меньше красноярского, там сделаны специальные звуковые карманы, которые в зависимости от направленности концерта меняются, делают акустику более жёсткой или более лёгкой. Рад за Красноярск, потому что всегда слежу и горжусь любыми успехами моих земляков. Я очень рад за вас!

Вы видите различие, к примеру, между сибирской и американской публикой?
Публика разная и одинаковая. Как и ты — разный и одинаковый, но каждый раз, выходя на сцену, я другой. Соответственно, реакция публики не может быть одинаковой. Это как дважды войти в одну и ту же воду. Да, здесь меня больше любят, по-русски понимают, здесь мой родной город, здесь меня знают, может быть осуждают, но это не важно, потому что выходя на сцену, артист, в принципе, начинает с нуля. И никакие заслуги и регалии не имеют никакого значения. Человек должен пройти этот путь от начала до конца, как он проходит по жизни, чтобы найти контакт со зрителем, сделать его сопереживающим тому, что происходит на сцене. Это тяжёлый, как жизнь, путь.

Знаете, говорят, что публика — дура, но я так не считаю. Публика имеет свои привычки, свою инертность, но она выше, чем ты или кто-то о ней думает. И вот когда ты это знаешь, то ориентируешься на самое лучшее исполнение, какая бы публика ни была — русскоязычная или нет. С программой песен военных лет был большой мировой тур по Европе, Америке, Мексике, Канаде. Я выступал с Государственным эстрадным оркестром Армении под управлением Константина Орбеляна и хором Академии хорового искусства. Мы дали около 17 концертов. Большинство людей ничего не знает о войне — ни в Мексике, ни в Канаде, ни в Штатах. Но в конце каждого концерта люди вставали и аплодировали со слезами на глазах. Искусство — это то, чего мы каждый раз добиваемся на сцене.

О массовой культуре и экспериментах

Будет ли когда-нибудь опера массовым искусством?
Опера никогда не будет массовым искусством. Это для подготовленных людей, которые знают, понимают, любят этот жанр. Конечно, условности оперы простого человека, пришедшего с улицы, способны шокировать или привести в некое замешательство, вызвать смех. Вышли на сцену лысый пузатый человек с такой же тётенькой и, закатывая ручки и глазки, начинают петь громкими голосами, напрягаясь и потея, друг другу о любви. Человек с улицы начнёт смеяться. Но это можно сделать достаточно органично. Когда пузатый человек Паваротти открывал рот, люди через некоторое время, закрывая или открывая глаза, понимали, что его голосом, может быть, вещает Бог или ангел. Я забывал полностью о внешних данных этого великого певца. Любое искусство делает человека лучше, заставляет его думать, любить, страдать. Это не жевательная резинка, к которой я причисляю популярные жанры, которые просты, красивы, эротичны, легки для восприятия, но не способны сделать тебя лучше, как классическое искусство, в том числе опера.

Как вы относитесь к экспериментам?
Опера — это ещё и театр, а современный театр движется вперёд. Оперный театр меняется, видоизменяется. Где-то ставятся эксперименты. В Германии, к примеру, их ставится больше. Иногда они бывают несколько преувеличенными и упрощёнными. Почему-то считается, что если переодеть героев в современные костюмы, а ещё лучше — их раздеть, тогда будет интересно. Но это не делает лучше само исполнение. Как правило, в таких театрах работают артисты среднего уровня, которые на это пойдут, не будут роптать. Это театры, где режиссёр, поглаживая себя за ухо, экспериментирует, как посчитает нужным. Бывает, что это приводит к интересным результатам, но мне кажется, все от этого уже устали.

Об опере на большом экране

Как вы относитесь к экранизации оперы?
Считаю, за этим будущее. Опера из-за массовости кинематографа от этого только выиграет. У многих людей появляется возможность видеть и слышать это не из театрального зала, а отснятым на прекрасной аппаратуре, с великолепно поставленным светом, особенно в виде прямой трансляции. Я на себе это ощущал много раз. Относительно недавно пел в «Трубадуре» в «Метрополитен-опера» — трансляция последнего спектакля велась по всему миру. Во время трансляции у меня брали интервью, и мой менеджер Лиза Вагнер предложила передать колумбийцам привет по-испански, что я и сделал, а на следующий день прилетел в Боготу, в Колумбию. Люди меня узнавали на улицах, говорили спасибо за то, что я сумел передать привет. Был огромный ажиотаж. Кто не смог попасть на концерт, набились в зал, где я проводил мастер-класс, чтобы только поглазеть на того, которого недавно видели в кинозалах и во время трансляции на площади. Сейчас во многих городах, в том числе Москве и Санкт-Петербурге, ведутся переговоры, чтобы трансляции в кинозалах имели место быть. К сожалению, мы потеряли час из-за перехода на зимнее время всего мира, но есть возможность передавать это в записи. Это прекрасная практика.

Вам не предлагали выступить в Красноярской опере?
Мне бы до Большого театра добраться! А на родину хотя бы с концертом приехать. Может быть, настанет время, но, честно говоря, я бы лучше с собой кого-нибудь привёз и показал вам. Я уже никого не знаю, кто поёт в красноярской опере. Те, с кем я начинал, уже на пенсии.

О друзьях-композиторах

Как вы определяете жанр вашего творческого альянса с композитором Игорем Крутым?
Это музыковедам лучше определять. Мне кажется, что мы здесь открыли что-то новое в жанровом смысле. Этот проект очень дорогой, он живёт, мы его регулярно показываем. Недавно с этим концертом были в Ташкенте, в Астане. В Нью-Йорке и в Москве проходили концерты. Сейчас Игорь пишет музыку для другого проекта. Крутой настолько плодовит, что мои предложения о том, чтобы задействовать из того, что уже написано, отвергает, хотя у него уже есть море музыки в разных стилях.

Вы долгое время дружили с маэстро Колобовым. Кого из нынешних дирижёров вы могли бы назвать своим другом?
Много лет дружу, работаю, поклоняюсь Валерию Гергиеву. Считаю, что это величайший музыкант нашего времени, просто глыба. Для меня этот человек абсолютный авторитет, божество. Это человек, который успевает одновременно делать столько, что другим недоступно. Наверное, его мозг устроен, как у женщины. Он многостаночник, может одновременно делать несколько абсолютно несовместимых вещей, не теряя нитей. Это женщина может ехать за рулем, красить губы и разговаривать по мобильному телефону. Так и Гергиев. Однажды стал свидетелем, как он делал одновременно пять вещей: я стоял на сцене, он дирижировал мной и оркестром, перед ним была не партитура, а написанный от руки клавир другой тональности, наушник в ухе, он разговаривал со своим агентом по телефону, и тут же бегал композитор, написавший эту музыку, с которым он тоже общался. Такое можно увидеть только в фантастических фильмах, лично я на такое не способен!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20587
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 04, 2012 5:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011113102
Тема| Музыка, Персоналии, Паата Бурчуладзе
Авторы | Елена Рагожина
Заголовок| Каммерзингер Паата Бурчуладзе
Где опубликовано| журнал New Style Magazine N 101
Дата публикации| 2011 ноябрь
Ссылка| http://newstyle-mag.com/personalii/kammerzinger-paata-burchuladze.html
Аннотация| Интервью



«Важно поймать и не упустить этот момент удачи – хорошо спеть в нужное время в нужном месте», – заметил в одном из интервью оперный певец Паата Шалвович Бурчуладзе. В том, что в жизни всемирно известного баса, «второго Шаляпина» (по определению известного немецкого дирижера Герберта фон Караяна) это золотое правило работает, нет сомнений. Для него таким моментом стала победа в вокальном конкурсе Международного конкурса имени П. И. Чайковского в 1982 г. и последовавший за ним телефонный звонок члена жюри в Лондон. Вскоре из британской столицы пришел запрос на аудиозапись, а затем и приглашение на прослушивание в Ковент-Гарден. Прослушивание имело судьбоносный результат: Паата получил контракт на премьеру «Аиды», а его партнерами в спектакле оказались Лучано Паваротти и Катя Риччарелли. Но это было только начало. Следующее приглашение на прослушивание от Герберта фон Караяна закончилось выступлением на Зальцбургском фестивале в «Дон Жуане». С тех пор карьера Бурчуладзе неизменно двигалась по восходящей: певец выступал на лучших сценах мира – в Ла Скала, Вашингтонской опере, Метрополитен опере, Венской государственной опере, Немецкой опере в Берлине, лондонской Ковент-Гарден, Парижской опере, венских залах «Музикферайн» и «Концертхаус», парижском «Гаво». Одна из самых мощных и проникновенных партий в исполнении Пааты – Борис Годунов в одноименной опере. Он перепел большинство басовых партий мирового классического репертуара: Досифея («Хованщина»), Сильвы («Эрнани»), короля Филиппа («Дон Карлос»), Аттилы («Аттила»), Банко («Макбет»), царя Додона («Золотой петушок»), Инквизитора («Огненный ангел»), Захария («Набукко»), Рамфиса («Аида»). Народный артист Грузии, кавалер ордена Чести, князь Бурчуладзе награжден многочисленными международными премиями, является почетным гражданином Филадельфии, Афин, Одессы, Кутаиси, Цалки и Рустави. Паата – основатель благотворительного фонда «Иавнана», посол доброй воли ЮНЕСКО и УНИСЕФ. Патриарх всея Грузии Илия II вручил певцу орден Святого Георгия, а президент Грузии Саакашвили наградил орденом «Сияние». А еще Паата Бурчуладзе носит высшее в оперном мире звание «каммерзингер».

» Паата, вы росли в типичной академической семье: отец – профессор политехнического института, мама – преподаватель английского языка.

Вы также окончили политех, но при этом параллельно учились в Тбилисской консерватории на вокальном факультете. В какой из вузов вы поступили по призванию?


Знаете, в дни моей молодости в Тбилиси выступать на сцене в галстуке-бабочке считалось не очень подходящим занятием для мужчины. Поэтому я тогда даже представить себе не мог, что выйду на сцену. Я хотел стать инженером, как и мой отец, окончил факультет промышленного строительства политехнического института. А в консерваторию пошел по просьбе моих родителей. У меня всегда был хороший голос…

» А вы с детства пели?

Да, с четырех лет.

» Но тогда, наверное, у вас еще не было баса?

Был. Я всегда «басил». Меня даже в детский хор из-за этого не приняли, сказали, что с мужским голосом там делать нечего. По просьбе родителей я окончил семилетку по классу фортепиано и десятилетку по пению. Учился тайно, по секрету от друзей – было неловко признаться, что я всерьез занимаюсь вокалом. По секрету вам скажу, что в консерваторию я лично идти не хотел. Но когда отец пообещал, что купит мне машину, если я поступлю в консерваторию, я сдался. Так что не будь у отца тогда денег на покупку машины, я сегодня был бы строителем.

» А когда пришло осознание, что вы певец, а не строитель?

Это случилось на третьем курсе консерватории. В нашем театре-студии шла опера Гуно «Фауст», в которой я исполнял партию Мефистофеля. Когда закончил петь знаменитые куплеты «На земле весь род людской», раздались аплодисменты – первые в моей жизни оперного певца. И знаете, я заметил: как только певца на сцене начинают награждать хорошими аплодисментами, выгнать его оттуда невозможно. Это как наркотик своеобразный!

» Вы сейчас в расцвете оперной карьеры. Сколько еще лет планируете петь на сцене?

До сих пор мне не приходилось встречать оперного певца, который добровольно ушел бы со сцены. Кроме Владимира Атлантова, который ушел, будучи в великолепной профессиональной форме. Лет 7-8 тому назад в Японии я пел партию Захарии в опере «Набукко» – одну из самых трудных в репертуаре баса. Во втором составе эту партию исполнял 72-летний итальянский бас. Причем пел потрясающе, меня просто поразило его исполнение. Я так посчитал себе, что когда мне исполнится 72 года, будет ровно 50 лет, как я пою на оперной сцене. Мне бы этого очень хотелось достичь. Осталось всего-то 17 лет!

» А вы чувствуете, как развивается и изменяется ваш голос с годами?

Над голосом нужно работать постоянно, иначе он теряет свое качество, становится «ленивым». Слава Богу, есть мой главный концертмейстер – Людмила Иванова, жена моего педагога Евгения Иванова. Она знает, как работать с моим голосом, и, начиная с 1982 года, мы с ней регулярно, раз в два месяца, занимаемся шлифовкой моего голоса. 25-летие на сцене я отметил большим концертом в Тбилисском театре, 30-летие – на сцене Петербургской филармонии, следующий – 35-летний – юбилей будет через два года.

» Ваши юбилеи на сцене – это не просто концерты, не только триумф вашей оперной деятельности, а благотворительные акции. Вы стараетесь использовать свои концерты в благотворительных целях. Известно, что в таких делах собрать деньги – это лишь полпути. Не меньшего труда стоит добиться, чтобы средства достигли тех, для кого они предназначены. Как вам это удается?

Я создал благотворительный фонд «Иавнана» (в переводе на русский – «колыбельная»). В Грузии сегодня свыше 4500 детей находятся в детских домах. При этом лишь 150 из них круглые сироты, у остальных есть либо мать, либо отец, либо оба. После конфликтов, обрушившихся на Грузию, в стране очень много беженцев с детьми. Родители вынуждены отдавать своих детей в детские дома, потому что им негде жить или детей нечем кормить. Наш фонд организует концерты, и благодаря спонсорским деньгам мы прямо на сцене вручаем бездомным многодетным родителям ключи от дома. Так что они уходят со сцены прямо в свой новый дом. А если у родителей нет средств, чтобы кормить детей, наши специальные группы поддержки подписывают с ними контракт и ежемесячно выделяют деньги на содержание детей. Мама счастлива, когда у нее есть на что кормить и одеть ребенка, и она забирает ребенка из детского дома. За семь лет деятельности фонда к родителям вернулась тысяча детей, было куплено 62 квартиры. Люди видят, куда конкретно идут деньги, доверяют нам и жертвуют на фонд.

» Как часто происходят такие благотворительные концерты?

Почти каждый месяц. Недавно прошел концерт в Израиле, были концерты в Барселоне, Мадриде, в Германии и т. д.

» Благодаря вашим контактам и популярности удается пригласить к участию многих прославленных певцов и музыкантов.

Да, очень многие мои друзья – известные певцы – приезжают и выступают на благотворительных концертах: бас Феруччо Фурланетто, сопрано Мишель Крайдер, меццо-сопрано Долора Заджик, оперные звезды Лучиана Д'Интино, Дмитрий Хворостовский, солисты Большого театра и многие другие.

» За благотворительную деятельность вам были присуждены звания?

Посла доброй воли ООН и ЮНИСЕФ.

» Эти звания накладывают на вас какие-то обязательства?

Нет, но помогают в подготовке благотворительных акций – открывают многие двери.

» В Грузии часто бываете или только с концертами удается приезжать?

В основном только с концертами. Обычно это 2-3 дня, которые я могу выкроить между выступлениями.

» Последние годы мне неоднократно приходилось брать интервью у грузинских певцов, выступающих в Ковент-Гардене. Чем вы объясняете, что у ваших соотечественников такие прекрасные голоса? В чем тут секрет? Традиция, школа, природные данные?

Что касается басов, то я бы не сказал, что в Грузии традиционно сильные басы. Вот тенора, баритоны – да. Наверное, потому, что для южных голосов эти тембры более свойственны. Что касается школы, то я бы сказал, что это традиционная советская русская школа.

» Ваш гастрольный график очень насыщенный? Ведь репертуар для баса не настолько обширен, как у тенора.

Слава Богу, не жалуюсь. Обычно на 2-3 года вперед мой рабочий календарь заполнен.

» Ваша супруга Анжела по профессии врач?

Бывший врач! Теперь она мой личный врач. (Смеется.)

» Вот в этом вы остались грузином! Жена не должна работать!

Я не могу двенадцать месяцев в году ездить по гастролям и быть один. Жизнь ведь проходит!

» А где вы живете между гастролями?

В Грузии бываем и в Берлине. У нас там есть апартаменты – квартира, где мы, так сказать, меняем свои вещи между гастролями.

» А кухня в вашей семье грузинская или украинская?

Нет, в нашем доме кухня не грузинская и не украинская –
здоровая пища. Анжела за этим следит очень строго – никаких консервантов, добавок, все только органическое. Пока что получается!

» Ваши двое сыновей от первого брака живут в Грузии. Чем они занимаются?

Один работает в нефтяной компании, другой бизнесом занимается. Певческую карьеру они не избрали. Одного певца в семье вполне достаточно. У одного из сыновей растет дочка, моя внучка.

» Может быть, она станет певицей?

Может быть. Но мне бы не хотелось. На мой взгляд, лучшие годы оперы позади. Направление, в котором она движется, мне кажется неверным: все взяли в свои руки режиссеры и дирижеры. Раньше на пластинках, афишах имена певцов были главными, а сейчас – огромными буквами имя дирижера, а кто поет, вроде и неважно. Да и сами постановки нередко меня разочаровывают.

» А у вас никогда не появлялось желания стать режиссером?

Нет, каждый должен заниматься своим делом. И хотя я мог бы поставить спектакль, и не один, – но что из этого? Я никогда не сумел бы это сделать на таком же уровне, как мое исполнительское мастерство.

» Вам приходилось принимать участие в оперном фестивале в Вероне?

Конечно, начиная с 1985 года неоднократно. И в этом году там буду петь в «Севильском цирюльнике». Огромное открытое пространство требует очень сосредоточенного пения, но акустика там потрясающая. Как и сильнейший зрелищный эффект. Поэтому современные постановки в Вероне невозможно себе представить, они будут выглядеть смехотворно.

» Для певца необычайно важно, чтобы он с самого начала попал в хорошие педагогические руки. Вам очень повезло с вашим преподавателем в Одесской консерватории Евгением Ивановым. Да и трехлетняя учеба у певицы Джульетты Симионато в Школе усовершенствования при Ла Скала была весьма плодотворной. Думали ли вы сами когда-нибудь о педагогической работе?

Ко мне очень часто обращаются с такой просьбой. Но я считаю, что с моим репертуарным календарем это было бы несерьезно и безответственно. Вот представьте: начну я заниматься со студентом, дам несколько уроков, а потом должен буду уехать на месяц или два. Вернусь, опять проведу пару занятий и опять уеду. Такая «педагогика» будет нечестной по отношению к молодому человеку, который доверит тебе свою судьбу. Чтобы чего-нибудь достичь, надо ведь заниматься как минимум через день. А если студент вынужден будет ждать педагога месяцами, он просто пропадет как певец.

» А когда вы были студентом, у вас были кумиры?

Александр Пирогов. Он и сегодня остается моим идеалом оперного певца, я не перестаю восхищаться его голосом, манерой пения.

» У вас необыкновенно богатый репертуар. Остались ли партии, которые вы мечтали бы спеть?

Опера «Царская невеста», в которой я пел в Лондоне в Ковент Гардене, новая для меня. В будущем году буду петь в опере «Китеж» Римского-Корсакова. Я все время ищу что-то новое, но, к сожалению, так мало осталось в действующем сегодня репертуаре опер, в которых я еще не пел… Я очень люблю сольные концерты, это очень интересно и позволяет расширить репертуар.

» У вас есть любимые оперные сцены?

Каждая сцена любимая. И если хорошо выступаешь, любая публика тебя поддержит, на любой сцене.

» А что вам нужно для куража?

Хорошо выспаться перед выступлением. И чтобы душа радовалась.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20587
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 09, 2019 8:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011113103
Тема| Музыка, Опера, «Конкурс «Большая опера», Персоналии, Андрейс Жагарс
Автор | беседовал И. Сёмкин
Заголовок| Андрейс Жагарс: «Конкурс «Большая опера» надо проводить ежегодно!»
Где опубликовано| © журнал ФИЛАРМОНИК № 2, 2011, стр. 3-14
Дата публикации| 2011 ноябрь
Ссылка| https://www.philharmonik.ru/ph-2011-11nov
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Впервые моя встреча с Андрейсом Жагарсом состоялась в 2006 году, года он ставил «Набукко» в Новой опере в Москве. Еще тогда он поразил неудержимой энергией и гигантской работоспособностью. Я видел, как он импровизировал в процессе репетиций, видел, как буквально на глазах рождались некоторые мизансцены спектакля – он их придумывал, репетировал, а затем либо от них отказывался, либо вводил в спектакль. И в итоге получился динамичный и зрелищный спектакль – такой, каким и должен быть ранний Верди.

Андрейс принимает решения мгновенно, но при этом не руководствуется эмоциональным состоянием на данный момент. Это происходит в результате стремительного мыслительного процесса и четкого представления о том, что именно он хочет увидеть. Его ведет внутреннее убеждение, что «опера – это не просто спетое слово, а сыгранная хорошим актером роль», что опера должна представлять живые чувства, а не имитировать эмоциональное состояние. Опера – это настоящий хороший спектакль с гениальной музыкой, и нужно только раскрыть его потенциал – колоссальную силу воздействия на зрителя.

Андрейc Жагарс живет стремительно. Помимо новых постановок в своем театре, а он возглавляет Латвийскую Национальную оперу с 1996 года, он много ставит в других странах. Вот неполный список постановок последних лет: «Леди Макбет Мценского уезда» (январь 2006, ЛНО), «Набукко» (декабрь 2006, Новая опера, Москва), «Травиата» (апрель 2007, ЛНО), «Кармен» (октябрь 2007, ЛНО), «Князь Игорь» (январь 2009, Эссен, Германия), «Дон Жуан» (май 2009, ЛНО), «Девушка с запада» – (2009, Торре-дельЛаго, Италия), «Вертер» (декабрь 2009, Эрфурт, Германия), «Бал-маскарад» (июль 2010, Михайловский театр, СанктПетребург), «Кавалер розы» (2010, Будапешт, Венгрия), «Кармен» (2010, Болонья, Италия), «Трубадур» (2010, Клагенфурт, Австрия), «Евгений Онегин» (декабрь 2010, ЛНО), «Манон Леско» (2011, Таллинн,Эстония). Также ставит или планирует ставить в Японии, Братиславе, Загребе…

В своих постановках Жагарс часто переносит действие в другую эпоху, и это происходит не от скудости средств, а от точности представления режиссера о духе того или иного времени. Он выбирает ту эпоху, в которой действие сильнее всего сможет увлечь зрителя. «Я хочу не просто развлекать публику, но добиться с ней диалога. A он возможен именно здесь и сейчас. Затем важно убедить в своей правоте исполнителей: нельзя же приказом заставить Онегина перенестись в XXI век… Нужно проанализировать текст – его ведь тоже нельзя слепо скопировать во всякую эпоху и в любую ситуацию. В зависимости от бюджета мы определяем количество новых постановок на сезон, я ставлю один спектакль раз в полгода–год. Среди них далеко не только модерн: та же «Травиата» – классическая постановка. Тем более что наш оперный театр единственный в стране, мы учитываем разницу вкусов и соблюдаем пропорции… Цель режиссера: заставить зрителей поверить в происходящее на сцене, сопереживать героям и при помощи этого испытать катарсис. Для этого переносить действие во времени нужно с умом и очень осторожно».

Находясь на посту директора Латвийской национальной оперы, Андрейc Жагарс буквально возродил это искусство в своей стране. Поэтому он и считает, что руководить культурой в министерствах должны специалисты, а не чиновные ставленники отдельных партий: «Жаль, что политическая лояльность часто замещает профессионализм»… Сам не состоит ни в одной партии и ценит свою свободу. Он умеет увлекать и вести людей за собой. Тому же, чтобы правильно выстроить менеджмент своего театра, приходится серьёзно и непрерывно учиться. Невозможно было бы работать и без команды высоких профессионалов, которые помогают ему осуществлять задуманные проекты.

«Руководитель должен уметь формулировать задачу. В опере это тоже очень важно, я не могу ставить один спектакль 6 месяцев, как это бывает в обычных театрах, – не больше 6 недель в наших условиях, потому требуется особенно тщательная подготовка и организация. Временами я бываю очень вспыльчив, ненавижу притворство, вранье и тупость. Я считаю, посредственности не место в театре. Сцена любит только талантливых, ярких, успешных. Конечно, всегда есть солисты, и есть хор, кордебалет, оркестр, но это те структуры, из которых вырастают звезды. Для того чтоб выйти вперед, нужны талант и работоспособность».

Сам он когда-то ушел из актерства. Он с удовольствием подчинялся большим режиссерам, но выполнять указания посредственностей было выше его сил – Андрейс признает над собой только власть выдающихся, талантливых людей. Но весь тот опыт, который пришел от больших мастеров советского театра и кино, он умеет использовать в своей режиссерской работе.

Жагарс не только желанный театрами постановщик. Он умеет быть ярким и красноречивым представителем оперы и потому незаменим на встречах, семинарах, в жюри конкурсов. Так в сентябре этого года он оценивал вокалистов в составе жюри Competizione dell'opera в Большом театре, а затем стал участником телевизионного конкурса «Большая опера» на российском телеканале «Культура», где судит выступления конкурсантов вместе с Дмитрием Вдовиным, Тамарой Синявской, Еленой Образцовой и Еленой Чайковской. После первых передач Андрейc Жагарс сразу же стал медиа-лицом российского телевидения. Он не только артистичен и убедительно точен в своих приговорах – сам взгляд его на молодого певца совершенно особенный. Он один останавливается на том, как артист выглядит на сцене, как вживается в роль, насколько естественны его эмоции. А потом профессионально и доброжелательно расскажет все о состоявшемся выступлении самому исполнителю и не поскупится на рекомендации: где именно стоит искать сильную сторону своего таланта и как её проявить.

Kогда в октябре этого года я оказался в Риге, то без долгих раздумий поспешил в Латвийскую национальную оперу на «Дон Жуана» в постановке А. Жагарса. Я много слышал об этой постановке от друзей и знакомых, и когда увидел спектакль, то только ещё раз убедился в неординарности режиссера, в его необыкновенном умении динамично и зрелищно выстраивать спектакль.

Очень хорошо описала этот спектакль журналистка Нина Полонская, вместе с которой мы смотрели представление 23 октября 2011 года: «Действие Дон Жуана разворачивается на трех палубах круизного лайнера. Режиссер поместил героев в замкнутое, бледносерое пространство, в котором взгляду, вроде бы, не за что зацепиться, но именно благодаря этому зритель неотрывно наблюдает за взаимоотношениями персонажей и интригой пьесы.

В одном из интервью Андрейc говорит, что постановка Дон Жуана – это вызов для режиссера. Андрейc принимает этот вызов, как и его герой – Дон Жуан, и с необыкновенной энергией и эмоциональностью заставляет нас искать ответы на вечные вопросы. Порядок или хаос? Наслаждение или долг? Кто таков Дон Жуан – негодяй-распутник или олицетворение мужественности и волшебного обаяния ума, юмора и внешней привлекательности? И неотвратима ли, в конце концов, расплата?

Безусловно, сам Джованни до последнего не верит в наказание, идущее от Командора. И зритель с ужасом наблюдает приближение его неизбежной гибели. Три часа действия пролетают незаметно, настолько динамично, эмоционально и слаженно работают актеры. Каждый образ имеет свою четкую характеристику и взаимодействует с другими героями логично и осмысленно. Кроме того, весь спектакль пропитан эротическими интонациями, но они не кажутся пошлыми, а погружают зрителя в атмосферу соблазна и флирта, искушений, понятных каждому живому человеку, а также любовной романтики и эмоциональных страданий – всего того, чем до краев наполнена гениальная опера Моцарта.

Надо сказать не только об игре актеров, но и о музыкальных достоинствах спектакля. великолепны вокальные ансамбли, сопровождаемые отлично звучавшим оркестром под руководством Айнара Рубикиса. Буквально поразил этот тембрально-выразительный, и в то же время хорошо динамически сбалансированный коллектив, который был очень внимателен к певцам.

Дон Жуанa поет Янис Апейнис. Это – молодой баритон, с красивым, выразительным голосом, а к тому же прекрасной мускулатурой и всей внешностью. Он абсолютно убеждал в своем мужском обаянии. Эльвира – Дана Брамане – яркое и звонкое сопрано и безусловное артистическое дарование. Проникновенная и темпераментная Донна Анна – Сонора Вайце – отличный виртуоз с замечательным пиано на верхних нотах. Ей соответствовал трепетный лирический Оттавио – Раймонд Браманис. Церлина – обаятельнейшая, стройная и очаровательная Инга Шлубовска – нежным легким голосом и с неотразимым эротизмом победно добивалась прощения у Мазетто – Юриса Адамсона. Молодой певец Рихард Мочановскис достойно спел Лепорелло, а в конце спектакля мы дождались звучания настоящего баса – Романа Полисадова: как тень Командора, он пел почти изпод купола театра, и голос его летел через оркестр до самого последнего ряда зрительного зала этого замечательного театра».

После столь освежающего спектакля мне тут же захотелось встретиться с Андрейсом, поговорить о секрете его смелой, свободной и деликатной оперной режиссуры. Задача оказалась далеко не из простых. Время режиссера расписано буквально по минутам, а в тот день его просто не было в Риге. Целая неделя прошла в безуспешных попытках хотя бы созвониться – Жагарс постоянно перемещался по разным странам и городам: Рига, Таллинн, Варшава, Москва (открытие Большого театра), Варшава и, наконец, опять Москва, куда он буквально на несколько часов приехал на съемки «Большой оперы». Здесь мы и встретились. Еще издали он, открыто улыбаясь, протянул мне руку и крепко пожал мою.

– Задержался, прошу извинить. Я летел через Варшаву, а разница у России с Европой сейчас, знаете, три часа. Из-за этого получается путаница.

– Главное, что встретились! Вы – участник жюри телевизионного конкурса «Большая опера». В чем новизна этого соревнования?

– Конкурс, конечно, отличается от других конкурсов, в которых я принимал участие как член жюри. Например, Competizione dellґOpera и другие. На этот раз конкурс – телевизионный. Сейчас ведь в медиа и в телевидении доминирует популярная музыка и ценности массовой культуры, что довольно сильно выталкивает классические жанры. Думаю, для России такая телепрограмма очень важна. И для популяризации оперного жанра, как такового и для того, чтобы молодые люди, которые потратили гораздо больше времени, чтобы научиться, чем поп звезды, которые поют с экрана, могли познакомиться со зрителями. И я думаю – это только начало. «Большую оперу» надо делать каждый год! Я думаю, что на канале «Культура» первый раз рискнули и остались очень довольны рейтингом. Ведь передача решает сразу несколько задач. Для некоторых зрителей слушать – это развлечение, но по большому счету – это напоминание о жанре оперы, который поп музыка немножко слишком затмила.

– Заметно, что, оценивая певца, вы придаете большое значение его внешнему виду. И тому, как он держится на сцене…

– Конечно, ведь опера – это же не концертный жанр! Это все-таки сценическое искусство, и очень часто забывают, что недостаточно выучить ноты и иметь красивый голос, и после использовать его только для того, чтобы просто озвучивать музыкальный текст. В наши дни – сейчас это стало особенно заметно – перед оперными певцами ставится много сложных задач. B первую очередь интерпретация режиссерская, которая может быть очень сложной и очень интересной, может требовать от солиста очень высокого качества актерского мастерства, хорошей подготовки. И здесь на конкурсе я смотрю, способен ли артист вообще воспринять и передать смысл того, о чем он поет, или не способен. Трогает нас это или не трогает.

– А как вы относитесь к проявлениям индивидуальности и элементам импровизационности на сцене?

– Как режиссер я в своих постановках даю определенную свободу в основных мизансценах, но важно, чтобы сценическая задача была ясной, и чтобы солист исполнял свою роль, не меняя сценического действия. Обязательно надо давать какую-то определенную свободу, особенно тем, кто талантлив. Нельзя давать импровизировать тем, кто не одарен актерским мастерством, кому роль дается очень сложно, тем, кто роль сделал в очень больших пытках, по кусочку собрал. Если начнется импровизация, а человек не способен импровизировать хорошо, то он может погубить то, что уже сделано.

– В «Большой опере» певцы поют в микрофон…

– Мне, конечно, это мешает слушать, но поскольку таковы условия конкурса, то их надо принимать. Я думаю, сейчас конкурсанты уже привыкли, но в первый раз им было трудно себя услышать. И потом не забывайте, что сейчас популярны большие концерты под открытым небом. Без озвучивания современными технологиями не обойтись.

– Как подбиралось жюри конкурса?

– Я с радостью принял предложение участвовать в таком прекрасном ярком жюри. Для меня это предложение было неожиданным. С Аллой Сигаловой – ведущей этого конкурса – мы вместе работали. Она ставила в Риге балет, и я смотрел ее драматические спектакли, где она участвовала как хореограф. Мы с Аллой очень в хороших отношениях. И не знаю, эта идея от нее шла или от продюсеров, но мне предложили, и я согласился. К тому же работать вместе с Еленой Васильевной Образцовой, Тамарой Ильиничной Синявской, а сегодня и с Еленой Чайковской мне очень интересно. С Дмитрием Вдовиным мы дружим недавно, в этом году только познакомились. Но ту работу, которую он проводит с молодыми певцами, мы тоже у себя ведем. У нас есть студия молодых певцов, только мы называем ее не Академией, а Программой. Она и существует у нас как программа. У нас два блестящих педагога – Анита Гаранча и Маргарита Груздева – все время в театре занимаются с молодыми певцами. Уже после музыкальной Академии (так называется консерватория в Риге) или училища.

– Как вы оцениваете уровень конкурса?

– Вы знаете, уровень очень разный. Есть очень хороший профессионал Вероника Джиоева, которая уже имеет международную карьеру, и в этом сезоне уже пела и ещё будет петь в разных ведущих театрах Европы! Она и с хорошей техникой, и с опытом, а есть абсолютно только начинающая Евгения Ширинянц, ей 19 или 20 лет, которой еще надо учиться петь. Очень большая «вилка», я бы так сказал. Но не мы выбирали из 800 или 1000 участников, которые подавали заявки, мы не присутствовали на отборе. Мы уже с первой передачи стали слушать только 16 человек. Про жюри хотел добавить, что это, конечно, большое счастье встречаться с такой легендой, как Елена Образцова. И непосредственно воспринимать не только ее знание, обаяние, опыт, но и ее удивительное чувство юмора и стиля. Да и вообще, просто общаться и говорить, наблюдать и смеяться. Она все время всякие байки, шутки нам рассказывает. Так что все перерывы у нас проходят весело.

– Вы можете назвать лидера, хотя это преждевременно, наверноe?

– Я уже сейчас вижу, что это Вероника Джиоева… У нее большой профессионализм и то, что природа дала певице, – это тембр, это обаяние, темперамент, природа чувств, энергетика. Плюс то, что она училась у хороших педагогов. Я думаю, что она уже сейчас идет с очень большим отрывом. И она моя фаворитка.

– Вы были на открытии Большого театра. Какие остались впечатления от театра и от концерта?

– Для меня было почетно получить приглашение и быть одним из тех 1740 приглашенных гостей, которые сидели на этом мероприятии. Мне близок этот театр, я знаю много людей из этого театра, сотрудничал со многими певцами. Дирижер Василий Синайский был 10 лет дирижером нашего национального оркестра, и я очень высоко ценю то, как работают и господин Иксанов, и господин Гетман, и пресс-секретарь Катерина Новикова и Митя Черняков. Так что я пришел как бы на событие своих близких людей. И мы два раза делали большие обмены труппами, в 2003 и в 2006 году, и готовимся сейчас к очередному: в 2012 году Большой театр приедет на гастроли в нашу оперу, в Ригу, а в 2013 году в феврале – мы приезжаем в Москву и будем выступать на обеих сценах. Я думаю, что этот концерт и должен был быть в такой современной стилистике. Меня очень поразили все цифровые эффекты, компьютерная графика, использованные очень остроумно и впечатляюще. Такую стилистику, такую эстетику невозможно будет использовать в спектаклях, а вот в форме гала-концерта, это очень подходило. Чего мне не хватало? Мне не хватало пения. Поскольку я больше представляю оперу, то послушал бы больше голосов. Да и буду критичен – я был очень удивлен выступлением именитой певицы. Во–первых, я считаю, что Лиза не ее партия и что стыдно, преступно выступать на историческом событии с нотами. Kогда после реставрации открывали Ковент-Гарден, вряд ли бы она позволила себе выступать с нотами. Я думаю, если бы все вопросы, связанные с концертом, решало руководство театра, это было бы по-другому, но так как открытие было связано с протоколом, то такой формат был сложным для создателей концерта. Но могу поздравить Митю Чернякова! Он сделал огромную работу, но я лично был бы рад еще послушать голоса.

– Многих поразило, что по большому счету не было солистов Большого театра. Правильно ли это?

– Да, меня тоже это поразило. Думаю, что те, кто пели квартетом, могли бы спеть еще что-нибудь. В 2013 году мы будем праздновать 150-летие нашего театра, и мы будем приглашать наших лучших певцов, которые поют в Метрополитен, Ковент-Гарден, в Ла Скала. Нам не надо приглашать иностранных певцов! Мы будем приглашать своих, тех, которые поют в ведущих театрах мира. У нас таких 7 солистов и дирижер Андрис Нельсонс, которые работают на ведущих сценах мира. Мы в этом концерте обязательно будем делать упор на своих выдающихся певцов.

– У вас будет еще третий этап реставрации вашего театра?

– Кризис, который происходит во всей Европе, помешал нам сделать реконструкцию сцены и двора за театром. Но мы готовимся, и уже есть проект. Хотим сделать современные технологии для сцены и не испортить историческое здание и исторический вид, потому что мы являемся памятником архитектуры. И проект, и эскизы сделаны выдающимся швейцарским архитектором Марио Ботта. А он был автором реставрации Ла Скала, так что у него есть уже опыт делать реставрации исторического здания. Экономическая ситуация все-таки улучшается, и мы еще надеемся, что поскольку здание принадлежит городу, то Рига сделает третий этап реставрации.

– Я недавно видел в Риге «Дон Жуана», и этот спектакль на удивление замечательно провел неизвестный мне Айнарс Рубикис. Скажите о нем несколько слов…

– Это молодой талант, который стал единственным победителем на одном из важнейших конкурсов молодых дирижеров в Бамберге (Бавария, Германия). Он получил Гран-при этого конкурса два года назад. И потом у него еще одна победа в Португалии. Он из молодого поколения наших дирижеров. И очень талантливый! Вам он понравился в Моцарте, а «Дон Жуан» – это твердый орешек, потому что там нужен большой опыт, там много ансамблей. Я очень рад, что такой молодой и талантливый дирижер растет у нас. Это новое поколение после Андриса Нельсонса, который сейчас главный дирижер Бермингенского оркестра и уже дирижирует и в Ла Скала, и Метрополитен Опера, и Венской Государственной опере, и в Берлине и в других ведущих коллективах.

– В одном из интервью вы говорили, что заинтересовались оперой, когда однажды попали в Берлин ещё до падения Стены. Почему для этого нужно было оказаться в Берлине?

– Потому что в Советское время я привык к очень хорошему драматическому театру. Я приезжал студентом в Москву на Таганку, на Бронную и смотрел спектакли и Эфроса, и Любимова Он уже уехал, но все-таки были его спектакли. Мы старались смотреть всех выдающихся режиссеров, и Товстоногова в Петербурге, и Додина. А опера была везде все-таки как сценическое искусство, как театр на втором месте и вообще отставала в театральном плане.

– Берлин тоже богат крупными драматическими театрами. Что же подтолкнуло вдруг пойти именно в оперу?

– Меня повели мои друзья. Сначала повели посмотреть выдающихся режиссеров Геца Фридриха и Гари Купфера. Они работали в Германии. А в Берлине – три оперных театра! И потому, если ты туда приезжаешь, то каждый вечер можешь посетить новый оперный театр. И даже если у тебя есть один weekend, ты приезжаешь в конце недели на три дня, ты можешь из всех этих оперных спектаклей всегда выбрать что-то, увидеть какие-то прелести. А поскольку в Германии немецкая опера вообще отличается – немецкий репертуар, композиторы – то и немецкий оперный театр отличается прогрессивным театральным языком и сценическими решениями. Тогда я понял, что, чтобы познать такую современную, прогрессивную оперу, надо начинать с Германии. И то, что было в Берлине, это было доступно. За 36 рублей можно было доехать на поезде из Риги в Берлин. А я был очень любопытен. И когда меня сперва повели в оперу, то я был удивлен, что опера как театральное искусство может быть так убедительна. И что могут быть такие прекрасные актерские работы. Я рос в театральном мире, я был актером 12 лет в театре, в кино, и я привык, что настоящий театр – это театр драматический. А опера – только иллюстрация эмоционального состояния.

– Но все равно я так до конца и не понимаю, что именно, в конце концов, так прочно связало вас с академической музыкой...

– Получилось так, что у нас в Риге не было театрального вуза. У нас был театральный факультет при консерватории. И из-за этого мы все образовательные предметы изучали вместе с музыкантами. А в советское время не было нынешних возможностей познавательного развлечения, видео или компьютеров. А что по вечерам делать? Я был из провинции, 90 км от Риги, из Цесиса, и у нас всегда из общаги музыканты куда-то ходили. Если приезжал ЛосAнджелесский хор или какой-то певец, пианист (Рихтер, например), то стояли ночью в очереди за билетами. И важно ещё то, что в моей молодости в Ригу, в Дзинтари приезжали все выдающиеся московские и питерские оркестры – у них были такие летние гастроли. Они готовили программы для международных выступлений в течение сезона, а летом они отдыхали в Риге, в Юрмале и одновременно давали концерты. Была очень высокого уровня филармония в Латвии и богато насыщенная концертная жизнь. Приезжали все выдающиеся исполнители: приезжали Москва, Петербург, Таллинн и Вильнюс. Рига входила в тот круг, куда пускали. И в этом я рос. Я был увлечен больше симфонической и камерной музыкой, современным балетом, а опера была для меня очень плохой театрвампука. Так мы называем на жаргоне. И переворот произошел в 1991 году, когда я увидел вдруг в Германии совсем другой стиль.

– Какие ближайшие планы?

– В сентябре я поставил «Кармен» в Японии, и Хозе пел Марсело Альварес. Это было замечательное сотрудничество с выдающимся тенором. Эту постановку я сделал несколько лет назад с Элиной Гаранчей в Риге, потом делал ее еще в Болонье в Италии, и теперь с итальянской труппой в Японии. Сейчас в Таллинне – «Манон Леско», потом в Риге 24 мая я готовлю премьеру «Лючии ди Ламмермур» с выдающимся латвийским колоратурным сопрано Мариной Ребекой, которая только что дебютировала в Метрополитен-Опера в Нью-Йорке в роли Донны Анны. Вчера, мне кажется, была трансляция на весь мир. Вот она будет петь Лючию в Риге. Дальше есть 2012-13 год – Словакия, Хорватия, Аргентина. Готовимся к большим гастролям в 2013 году и обязательно, я так думаю, что привезу своего нового «Дон Карлоса», потому что 2013 год – год Верди, и мы хотели бы привезти яркие спектакли. И последнее – меня пригласили руководить жюри музыкальных театров «Золотой маски». 26 ноября поеду смотреть первый спектакль, который выдвинут, это «Любовный напиток» с Нетребко в Мариинке. Так что предстоит ещё один интересный опыт.

Беседовал Иван Сёмкин
===================================================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика