Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2003-06
На страницу Пред.  1, 2, 3
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20578
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 05, 2009 4:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003063112
Тема| Балет, Седьмой международный балетный конкурс в Люксембурге, МГАХ, Персоналии, Наталья Осипова, Марина Леонова
Авторы| Татьяна ФЕДОТКИНА
Заголовок| Гран-при в пуантах //
Ректор Академии хореографии Марина ЛЕОНОВА: “Опережать иностранцев у русских в природе”

Где опубликовано| "Московский комсомолец""
Дата публикации| 20030606
Ссылка|
Аннотация|

Седьмой международный балетный конкурс в Люксембурге завершился триумфом России: Гран-при завоевала шестнадцатилетняя девочка — студентка Академии хореографии. Решение жюри оказалось сенсационным: ведь первоначально по условиям конкурса высшая награда должна была быть присуждена, если на сцене оказался бы достойный ее в возрастной категории “старше восемнадцати”, — и вдруг, прямо в процессе обсуждения кандидатур, жюри поменяло ими же выдвинутые требования.

Победительница Наталья Осипова — девушка настолько хрупкая, что самыми огромными во всем ее облике кажутся глаза, — до сих пор не может прийти в себя от потрясения. Конечно, она ехала за победой — за первым местом в своей возрастной категории “16 лет”, в крайнем случае за вторым, но чтобы Гран-при !..

— Ревела? — спрашиваю я.

— Даже два раза, — честно признается Наталья. — Сперва, когда назвали победителей в нашей категории, а моя фамилия не прозвучала, я просто разрыдалась: такая началась истерика! А меня трясут, кричат, чтобы на сцену шла... Я подумала: “Ну, может, хоть какой-нибудь приз зрительских симпатий дадут?!” — выхожу, я мне объявляют Гран-при ! Я сперва не поняла: не положено же в нашей возрастной группе! — а потом опять как зареву, прямо на сцене! Приз, цветы — все уронила и плачу...

— Трудно было победить?

— Очень сильные были конкуренты из разных стран, да и наши, российские, тоже. Страшно тяжело было морально: танцуешь — и просто чувствуешь, как из-за сцены за каждым твоим движением следят десятки глаз и желают тебе спотыкнуться, упасть...

— В училище тоже жесткая конкуренция, зависть?

— У меня есть две подружки, а зависть я не замечаю.

— А о чем теперь мечтаешь — о Большом?

— Кто из артистов может сказать, что он не мечтает о Большом театре?.. Хотя я бы не хотела танцевать только в Большом — мне бы хотелось потом работать по контракту в разных театрах.

— У балетных много ограничений, как ты их совмещаешь со своим семнадцатилетним возрастом, кстати, поздравляю с недавним днем рождения — молодость же проходит!

— Мой молодой человек тоже танцует, и он меня лучше понимает, конечно. Ну, что для постороннего человека значит: “я устала, у меня была репетиция”, — он скажет: “Что ты делала, чтобы устать?..” Я не могу пойти на дискотеку: я там напляшусь, а утром у меня классика! Пить не могу, курить... Детей долго не смогу иметь, а так хочется!

Наталья занимается в классе ректора училища Марины Константиновны Леоновой, которую репортер “МК” отыскала в зале на репетиции предстоящего концерта в Большом театре. Концерт этот — как выпускной экзамен: кого-то в итоге пригласят в Большой, кого-то в театр Станиславского, в ансамбль Моисеева, другие музыкальные театры...

— Марина Константиновна, а что будут делать те, кто останется “за бортом”?

— Ну, наших-то ребят всегда разбирают. Тех, кому грозит быть невостребованными, мы отчисляем раньше.

— Для детей это, наверное, большой удар...

— Да, конечно, но они переживают и находят себя в других областях жизни.

— А бывает, что ваши воспитанники идут на эстраду? Там другие деньги...

— На подтанцовки к Боре Моисееву и “Тату”?.. Я не знаю таких случаев...

— Вы сейчас выпускаетесь и набираете новеньких — вам их не жалко, таких маленьких десятилеток, не представляющих, какой колоссальный труд, и, может быть, совершенно напрасный, ждет их впереди? Вы, кстати, объясняете им, что их могут отчислить?..

— Мы беседуем с родителями, говорим им все как есть. Конечно, балет — жестокое искусство. Вот мы сейчас наберем детей, а в сентябре они придут уже совсем другие, особенно девочки. И, может быть, кто-то из них нам уже не подойдет.

— Вы принимаете учиться иностранцев: я понимаю, это — живые деньги, но не боитесь, что они выучатся, уедут и увезут все наши секреты? А, кстати, часто преподаватели уезжают работать за рубеж?

— У нас много учится японцев, корейцев, обучение у них платное, да и нашим преподавателям мы не чиним препятствий, чтобы уехать поработать за границей. Люди уезжают, зарабатывают, потом возвращаются — есть большая разница: работать в какой-нибудь частной школе за границей или в нашей профессиональной академии. А что касается секретов... Знаете, русские все равно будут танцевать лучше всех — это заложено внутри нас.

— В психологии или физиологии?

— И в нашей русской школе.

На сцене тем временем сменяют друг друга фрагменты известных балетов.

— Виноградинка, не тряси ногой! — в микрофон руководит репетицией Марина Константиновна. — Чесночок, ты вылезаешь, поправь руку...

Я невольно улыбаюсь, слыша эти указания. Леонова замечает мою реакцию и повторяет свои слова, используя балетную терминологию: звучит длинно, витиевато и абсолютно недоступно моему пониманию.

— Если я буду так все время говорить, — объясняет употребление сленга Марина Константиновна, — они не успеют понять, о чем я, уже дальше уйдут.

— А почему Чесночок и Виноградинка?

— Сейчас на сцене несколько Ань, я их так различаю, они на меня не обижаются.

На сцене классика сменяется свободным танцем: юная девушка красиво и мощно танцует страсть.

— Это дочка Владимира Винокура — Настя, — говорит Леонова, — она — не классическая танцовщица, но яркая и выразительная. Педагог великолепно подобрал танец, выгодно подчеркнул достоинства Насти.

Появляется на сцене и Наталья Осипова. Она — “классичка”, это видно даже моему дилетантскому глазу.

— Марина Константиновна, а вы сразу видите, кто в дальнейшем будет звездой, а кому придется всю жизнь, как говорили в старину, “танцевать у воды”, то есть в глубине сцены? Вот Наташа сразу выделялась?

— Да, сразу. Но мало иметь талант — нужен еще труд, конечно.

— Не закружилась у девочки головка?

— Нет, — улыбается Леонова, — наоборот, она только сейчас захотела танцевать по-настоящему.

Прощаясь, мы еще раз подошли к Наталье:

— Что у тебя впереди?

— “Лебединое”, — очень тихо произносит она.

— А об этом надо говорить шепотом?

— Нет, — качает головой Наташа и счастливо улыбается.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20578
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 15, 2010 12:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003063113
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Екатерина Кондаурова
Авторы| ?
Заголовок| Катя Кондаурова
Где опубликовано| Собака № 29 (Журнал о людях в Петербурге)
Дата публикации| 2003 июнь
Ссылка| http://www.sobaka.ru/index.php?path=magazine/article/more/145&hlight=%E1%E0%EB%E5%F2
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Мариинский театр серьезно заботится о воспроизведении образа знаменитых русских танцовщиков из поколения в поколение. Но блеск таланта и внешние данные – это лишь часть требуемой характеристики. Кате Кондауровой 20 лет, она танцует в Мариинке всего два года (педагог-репетитор – О.И. Ченчикова). Но в ее послужном списке уже две сольные партии. Принцесса Пирлипат в "Щелкунчике" Кирилла Симонова и Фея Сирени. Сейчас репетирует третью – Медору в "Корсаре". Катя – коренная москвичка. Она окончила Академию Русского балета им. А. Я. Вагановой с красным дипломом.

– Катя, была у вас мечта покорить Петербург, Мариинку, стать звездой?

– Конечно, всякая девочка мечтает. Я стремилась быть одной из первых в училище. Иногда это удавалось, иногда – нет. Но пока я себя никакой восходящей звездой не считаю. Думаю, мне очень повезло, что я имею возможность танцевать на сцене Мариинского театра, имею возможность показать, чему научилась.

– Говорят, в Вагановском училище есть примета: той балерине, которая танцует на выпускном вечере номер из "Щелкунчика" Ноймайера, уготован звездный путь.

– Когда я репетировала этот номер, то не знала об этой примете. Мне просто посоветовали педагоги. Ульяна Лопаткина его тоже танцевала. Мне, кстати, очень нравится то, что она делает на сцене. Среди современных балерин так немногие действительно танцуют. Блестящая техническая подготовка – это только основа для легкости, для артистизма, для того, чтобы свободно жить на сцене. Очень мало настоящих балерин, действительно проживающих свою роль.

– Кто-то еще из современных балерин поражает вас?

– Алина Кожокару в "Жизели". Легкость у нее необыкновенная. Русская балерина из Ковент Гарден.

– Как человека нового поколения, имеющего другое представление об оплате труда, вас не огорчают небольшие зарплаты прим и примадонн в Мариинке?

– Я пока об этом не думала. Не задумывалась о том, чтобы начать зарабатывать. По моим представлениям, балерина должна быть занята в театре, она не может танцевать коммерческие концерты. У меня, например, нет ни времени, ни желания заниматься такой деятельностью. У нас бывают гастрольные поездки за рубеж, это хорошие гонорары. Знаете, меня больше интересует возможность танцевать в Мариинском театре, чем финансовая сторона вопроса.

– Выходные дни бывают?

– Иногда. Нет, не в субботу-воскресенье. Как правило, в понедельник, выходной день в театре. Но иногда нет выходных несколько месяцев подряд. А так занятость в среднем 8 часов в день. Приходишь домой – и сразу ложишься спать.

– У вас есть друг сердца?

– Есть.

– И как часто вы с ним видитесь?

– Выхожу к нему на полчаса в перерыве. Он человек не артистической профессии, но понимает все и принимает. Поддерживает все мои начинания и помогает мне в них. Я всегда ощущаю его присутствие в зале, на спектакле.

– Вы разумом живете или сердцем?

– Разум в моих поступках чаще всего отсутствует. Когда забываешься, то в жизни начинаешь вести себя, как на сцене. Поэтому иногда ошибаешься. Но я все равно доверяю больше интуиции, чем уму. Я стремлюсь жить в гармонии с собой, хотя это и не всегда получается.

– Вы человек верующий? В церковь ходите?

– Я христианка и в церковь хожу, когда есть возможность. Но, мне кажется, вера внутри нас. Я очень хорошо чувствую, что есть еще какая-то сила, кроме окружающего меня мира. И это мне помогает.

– Вы были первой исполнительницей роли Пирлипат в шемякинском "Щелкунчике" в хореографии Симонова…

– Несмотря на то, что это скорее не классический балетный спектакль, мне было лестно. Это моя первая роль, поставленная персонально для меня на первом году работы в театре. Мне нравится хореография, много простора для импровизации. Интересен характер героини. Мне бы не хотелось быть такой, как Пирлипат, но какая-то часть ее натуры есть и во мне, и, наверное, в каждой женщине.

– Чаще радуетесь или грустите?

– Радуюсь. Мне для радости не очень много надо: когда есть работа, или встретишь хорошего человека, или просто идешь по городу. Для грусти нужно гораздо больше: когда нет работы, не знаю, куда себя деть. Я теряюсь, не знаю, чем заняться, не знаю, кто я.

– Увлекаетесь ли чем-то, кроме балета? Может, рукоделием?

– Все мое рукоделие начинается и заканчивается пришиванием лент к балетным туфлям. На другое нет времени, хотя иголкой с ниткой владею неплохо.

– Уже есть персональные поклонники, фаны, так сказать?

– Нет. Пока цветы после спектакля дарит только мой друг.

– Какие партии вы хотели бы танцевать?

– Баядерку, Одетту-Одиллию, Раймонду. Из балетов-модерн очень привлекает "Юноша и Смерть". Мне нравятся характерные роли, которые нужно играть.

– Быть балериной Мариинского театра – это честь?

– И очень большая.

– Если бы вам пришлось выбирать, то…

– …мой выбор был бы всегда в пользу Мариинского театра, в пользу Петербурга. Сочетание этого города и этого театра есть идеальное место для работы и для жизни.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Вт Июн 18, 2019 5:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003063114
Тема| Балет, МТ, Персоналии,
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| Гордость Британии
Королевский балет угощал публику в основном балетами Макмиллана, но порадовал Аштоном
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 2003-06-30
Ссылка| http://www.vremya.ru/2003/116/10/73955.html
Аннотация| ГАСТРОЛИ

Королевский балет Великобритании вчера закончил свои выступления в Большом театре -- снова, как и в день открытия гастролей, был гала-концерт, но в этот раз часть пар были смешанными, русско-английскими. Жители островов не появлялись в Москве почти пятнадцать лет; прошлый раз их загнали в Театр оперетты, да и вообще Отечеству было не до балета, так что та гастроль была скомкана. Нынешний визит -- в честь 450-летия установления дипломатических отношений России и Англии -- был пышен, продюсер гастролей «Росинтерфест» расстарался вовсю, и англичане решили показать то, чем более всего гордятся. Начали с русского «Лебединого озера», но после него танцевали в основном балеты своего главного любимца -- Кеннета Макмиллана.

Балет Великобритании так нежно к нему относится, что год назад выжил пришельца-худрука Росса Стрэттона -- за то, что тот решил слегка подвинуть классика в репертуаре. Хореографа к тому времени уже девять лет не было на свете; массив его сочинений прогибал новенькую сцену «Ковент-Гарден»; юнцу хотелось чего-то свеженького. Но общественность встала стеной -- и Стрэттон вынужден был уйти. Сейчас труппой руководит выросшая на Макмиллане Моника Мейсон; идет юбилейный год Макмиллана; и потому именно его и привезли. Сюжетного и бессюжетного, одноактного и длиннющего, наивного и усталого -- всякого, и столько, чтобы мало не показалось.

Вечер одноактных балетов начался с «Дерева Иуды» (на музыку Брайана Элиаса). Рядом с автомобильной свалкой (на сцене -- две дряхлые машины), на какой-то окраине, где грань между работягой и уголовником смывается одним стаканом, девицу (Изабель Макмикан), принадлежавшую Мастеру (Джонатан Коуп), этот Мастер придушил. Виновата она была в том, что стала слишком много себе позволять -- обратила внимание на его приятеля, например. (Сначала Мастер отдал ее толпе рабочих, но групповое изнасилование оказалось неудачной воспитательной мерой). Убийство Мастер приписывает другому парню, простодушное правосудие окраины забивает того ногами до смерти, после чего Мастер нежданно вешается -- и попрощаться с его телом приходит призрак погибшей девчонки.

Этот балет -- смесь «социальных обстоятельств», традиционной балетной мистики и вызывающе откровенной пластики (в еще «мирном» дуэте балерина -- в вертикальном шпагате, нога заброшена на плечо партнеру, танцовщик держит ее за талию и рывками дергает к себе; собственно изнасилование -- вполне танцевально, с перекидыванием девушки из рук в руки, но после него акцентируется физиология, героиня бредет по сцене на подкашивающихся ногах, прижимая руки к низу живота). Несколько известных мотивов, сюжетных и хореографических, аукаются в балете -- вспоминается, разумеется, Кармен (вначале парни буквально «заводятся» при появлении героини -- из ленивых походочек выплескиваются ошарашивающие прыжки с поджатыми к груди коленями), а в финале с петлей и явлением призрака, -- «Юноша и смерть». Но при всех нескрываемых цитатах «Дерево Иуды» -- классический образец личного стиля Макмиллана, где дуэты изобретательны, мужчины и женщины равно не в ладах с законом (потому что женщины полагают законом свое обаяние; мужчины -- свою силу и/или смекалку), и топочущая кордебалетом жизнь последовательно убивает и обаятельных, и сильных.

В последнем, предсмертном своем балете, «Песнь о земле», на музыку малеровского вокального цикла, эту схему Макмиллан довел до абсолюта. Он уже не нуждался в проговариваемом сюжете. Шесть ансамблей следуют один за другим: в каждом из них Ангел смерти (Карлос Акоста, в черном трико и нарисованной белым гримом маске на темном лице) выбирает себе одного-двух человек, и по одному жесту они оказываются в его власти. Танец тих, обречен и довольно монотонен -- он существует на грани молчания, под конец -- несколько замирающих ложных финалов. Нет ни протеста, ни радости, просто констатация факта.

Четверть века назад все было иначе. В «Майерлинге» на музыку Ференца Листа Макмиллан ставил очередную историю обреченной любви, ставил, снова вспоминая «Ромео и Джульетту» Лавровского, виденных в юные годы, и потому отсекая каждую сцену отдельным закрытием занавеса. Но отстранялся от пафоса, иногда насмешничал, развлекался. Сюжет балета особой радости не предполагает: это история австровенгерского кронпринца Рудольфа, вдохновенного морфиниста, тасовавшего женщин, воображавшего себя Гамлетом (безосновательно; однажды застукал, конечно, матушку с милым другом, но папа-то жив-здоров, и тоже случая не упускает), невнятно участвовавшего в революционном заговоре и в конце концов покончившего с собой в компании своей юной любовницы. Но женский мир, что окружает гамлетизирующего Рудольфа (он все ходит с черепом в руках), так легок, так лукав, в нем столько вальсирующей жизни, что страдания принца выглядят прямо-таки нелепо. В спектакле часто кажется, что Макмиллан сам над собой смеялся, над своими страхами, своей мизантропией: вот последняя девушка принца, столь же экзальтированная, как и он, хватается за пистолет, направляя его на героя, и принц, до того уже раз пять подносивший оружие к виску (без особых причин, по настроению) пятится по полу, сидя на заднице, и в ужасе прикрывает рукой лицо. Из двух танцевавших принца Рудольфа артистов особенно смешон в этот момент был грузный Ирек Мухамедов; у Йохана Кобборга, отлично сделавшего роль ребенка-неврастеника, помещенного во взрослое мужское тело, эпизод смотрелся даже трогательно.

Но, отсыпая нам на гастролях Макмиллана щедрой горстью, англичане сами же и совершили против него диверсию, поставив в программу двадцатиминутную одноактовку Фредерика Аштона. «Балетные сцены», свиристящие Стравинским, -- это одно из великих сочинений сороковых годов, когда балет решил разговаривать о балете. Лифарь тогда сделал пафосную «Сюиту в белом»; Баланчин ответил летучей «Симфонией до-мажор». Аштон был чужд пафоса, и не особенно любил полеты -- его мир устойчивый, уютный, земной. К концу сороковых, когда в континентальной Европе балет окончательно поверил в то, что он -- высокое искусство, в Англии, обретшей собственную труппу лишь за двадцать лет до того, слишком хорошо помнили, что он может не рваться ввысь, а организовывать досуг. И шестнадцать кордебалетных девиц, четыре солиста, танцовщик и балерина разыгрывают представление сладкое, конфетное, чуть-чуть цитирующее «Спящую», чуть иронизирующее над ней и вообще над способом проводить жизнь, вставая на пуанты. Никто никуда не спешит; балерина перетаптывается, забрасывая одну ногу на щиколотку другой, танцовщик нежно удерживает ее за талию. Что-то вроде светской беседы во время чаепития; чудо как хорошо.

А о том, что все когда-нибудь кончится, напоминают римские развалины на заднике. Из которых, кажется, и вырос затем весь Макмиллан.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11792

СообщениеДобавлено: Вт Июн 18, 2019 5:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2003063115
Тема| Балет, МТ, Королевский балет, Гастроли в МосквеПерсоналии,
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| Добросовестное «Лебединое»
Начались гастроли Королевского балета Великобритании
Где опубликовано| Время новостей
Дата публикации| 2003-06-323
Ссылка| http://www.vremya.ru/2003/111/10/73374.html
Аннотация| ГАСТРОЛИ

В первые два дня гастролей обосновавшийся в Большом театре Королевский балет Великобритании рассказал московским жителям о своем прошлом, настоящем и будущем. Гала-концерт в день открытия отдали прошлому -- «Глория» Кеннета Макмиллана (со дня смерти английского классика прошло десять лет, весь сезон Королевский балет отмечает эту дату) -- и будущему -- Tryst Кристофера Уилдона (самого успешного из нынешних молодых хореографов английское начальство успело рассмотреть в США и пригласить поработать еще до того, как хореограф расписал свой график на пять лет вперед). За время настоящее ответило, как ни странно, «Лебединое озеро».

Действие макмиллановской «Глории», что посвящена погибшим в Первой мировой, происходит прямо на линии фронта. У задника -- бруствер, откуда скатываются перемазанные в рыжей глине солдаты. С ними танцуют ангелы смерти. Дуэты текучи -- как всегда у Макмиллана, и, как всегда у Макмиллана, даже трагедия нежна и ласкова к зрителю. Трое солдат носят ангелицу с обожанием; она тает в их руках, как Манон таяла в руках де Грие. Никакой угрозы, беспокойства, обреченности -- сладкий миг забвения. Финальный прыжок единственного оставшегося в живых за бруствер кажется скорее долгом композиции.

Уилдоновский Tryst (кто переводит «свидание», кто -- «встреча») сделан с использованием наречия презиравшего подобные сентиментальные сюжеты Баланчина, его ходов и мизансцен. Уилдон также любит выстроить четыре пары и заставить их замереть в разных фазах одного и того же движения. Но баланчинская гармония у Уилдона разъедается, тревожится, вздрагивает. По телу танцовщиков будто волна проходит; ритм очень напряжен. Один из самых красивых моментов -- когда Уилдон превращает балет в чистую графику: темные фигуры на светлом фоне. Этакий манифест Баланчина, доведенный до максимума: нет премьеров и премьерш (лиц не видно), есть лишь послушные звуки. Есть общая картинка немыслимой красоты.

После уилдоновской почти ледяной графики публика хлопала несколько ошеломленно: у нас и от Баланчина успели отвыкнуть, давно уж его нет в репертуаре. Но если обещания худрука Большого балета Акимова сбудутся, Уилдон следующей весной поставит в Москве три одноактовки -- будет возможность рассмотреть его попристальней. Пока что его успех вчистую проиграл успеху Карлоса Акосты, в отданном дивертисменту отделении Рабом из «Корсара» трюкачевшему в лучших традициях отечественных танцовщиков суперкласса. Уилдону -- хлопали. Акосте -- криком кричали.

«Лебединое озеро» в редакции Энтони Доуэлла, в прошлом танцовщика Королевского балета, затем его руководителя (этот пост он покинул два года назад), -- дань всемирному увлечению раскопками в балетных архивах. Источник все тот же, что и у Сергея Вихарева, реконструировавшего в Мариинке «Спящую красавицу» и «Баядерку» -- гарвардский архив Николая Сергеева, записавшего перед эмиграцией спектакли Петипа. Но в отличие от реставраторов Мариинки, выверивших по макетам и эскизам каждую деталь интерьера и костюмов, Энтони Доуэлл заинтересовался лишь хореографией, но не оформлением. Новое-старое английское «Лебединое» одела Иоланда Соннабенд. Отправив всех действующих лиц в Россию конца XIX века. Как она ее себе представляла.

Декорации намечены золотыми нитями, лестницы вьются, осока на озере также отливает золотом. Поселяне в первом акте -- с табуреточками, что действительно были у Петипа, но в бордовых рубахах, красных кушаках и черных сапогах. Плюс еще странные какие-то береты (от Нуреева что ли этот национальный русский головной убор?). На девушках, правда, кокошники. Забавляются поселяне явно в Петербурге (на заднем плане -- узорчатая садовая ограда). Тут же прогуливается Принц (поселяне отвешивают ему поясные поклоны), и для Принца танцуют артисты императорского театра. (Так оформлено традиционное па-де-труа; солирует в нем Иван Путров, отличный 23-летний танцовщик, утащенный англичанами из Киева; во вторник ему в «Лебедином» достанется главная роль). Обычаи двора просты и демократичны: офицеры, к примеру, чтобы обратить на что-нибудь внимание Принца (Йохан Кобборг, образец датской школы с ее вниманием к ювелирным мелким движениям и нелюбовью к громовым эффектам), просто похлопывают его по плечу.

Доуэлл почистил танцевальный текст -- убрав, например, шута, появившегося уже в ХХ веке, но при этом добавил массу несообразных деталей. Почему офицерам -- друзьям Принца понадобилось напиваться в первом акте? А для того, чтобы решиться поохотиться на лебедей (на трезвую голову такого не сделаешь). И вот какой-то юнец изображает все большую степень опьянения; вот ему нехорошо, а вот он кидается к дворцовой страже, что стоит у садовой решетки с арбалетами (!), и отбирает у солдат оружие. Оправдание найдено, можно отправляться на озеро.

То есть главное, что сделал Доуэлл (да черт с ними, с «mujik»ами, наши что ли иностранцев лучше изображают), -- это попытка объяснения. Попытка рационального определения невнятной тоски, что куда-то тащит Принца. Попытка затушевывания магии, собственно говоря.

Во втором акте зрителя ждут не меньшие оформительские и постановочные сюрпризы. Значительно изменен собственно текст балета -- мизансцены и перестроения лебединого клина. Чтобы судить о степени аутентичности происходящего, надо иметь в руках гарвардский архив: «Лебединое» -- самый переставленный и переправленный балет за всю советскую историю, и даже профессиональных танцовщиков порой подводит память. Но хоть и восстановлена пантомима (первая встреча Одетты и Принца: «тот, единственный» -- палец вверх -- «кто полюбит меня» -- руки к сердцу), хотя в четвертом акте и танцуют вместе с белыми черные лебеди, как это планировал Петипа и как осталось в Мариинке, Доуэллу не очень-то веришь. Хотя бы потому, что в третьем акте в дуэте Одиллии и Принца присутствуют верхние поддержки. Их не было: верхняя поддержка означала полную власть, отданную женщиной мужчине, а у Доуэлла сначала три поддержки подряд, а потом Одиллия отдергивает руку от поцелуя. Несколько поздновато, собственно говоря.

На лебедях во втором и четвертом актах -- пушистые длинные юбки, лишь Одетта (Мияко Йошида, с коротковатыми по нашим понятиям руками -- нет глубины жеста, но есть достоинство и профессиональная выучка) появляется в более привычном виде. Юбки стушевывают линии, мутят пространство. Сотню лет назад в Петербурге пачки отличались от нынешних -- они были длиннее и тяжелее, но именно потому, что тяжелее, они не могли нестись вслед за танцовщицей, скрадывая рисунок. Четверка «маленьких лебедей» (словно в шутку, выбраны самые рослые танцовщицы) в этих нарядах смотрится эстрадным номером.

Когда в свите Ротбарта на балу появляются карлики, то адрес спектакля перечеркивается совсем и пишется набело. Это не реконструкция русской классики -- это попытка пересказать «Лебединое» английским языком, со свойственным ему здравым смыслом и эксцентричностью одновременно. Но вот что важнее всего: эта попытка пересказа была исполнена грамотно и точно. Никаких бездн; прорывов; открытий; но никто в порывах за безднами не упал, не сорвал тур и не снес партнера. Мелочь антраша сыпалась серебром; кабриоли сверкали сталью; арабески проглядывали бриллиантами. Драгоценной становилась добросовестность -- из нее вырастал стиль. То есть ничего нового о прошлом и будущем Великобритании английский балет не сказал. Хотя и настоящему можно позавидовать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3
Страница 3 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика