Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-06
На страницу 1, 2, 3 ... 10, 11, 12  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 9:15 am    Заголовок сообщения: 2019-06 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060101
Тема| Балет, театр оперы и балета имени Мусы Джалиля, XXXII Международный фестиваль классического балета имени Рудольфа Нуриева, Персоналии,
Автор| Улькяр Алиева
Заголовок| ​ Из прошлого в будущее
Нуриевский фестиваль завершился гала-концертом

Где опубликовано| © Реальное время
Дата публикации| 2019-06-01
Ссылка| https://realnoevremya.ru/articles/141010-nuriev-navsegda
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


Фото: Максим Платонов

Гала-концерты фестивалей неизменно пользуются успехом у зрителей. Где еще можно за вечер увидеть целое созвездие признанных мастеров сцены в так называемых «коронных партиях», в которых талант и мастерство артистов балета проявляется наиболее ярко? Гала-концерту Нуриевского посвящен дневник фестиваля.

Памяти Рудольфа Нуриева

В том, что язык танца — универсален и интернационален, каждый раз убеждаешься на гала-концертах балетных фестивалей, представляющих и всю «палитру» устоявшихся и возведенных в ранг классического балетного искусства хореографических сцен, и художественные искания современных хореографов. Вот и гала-концерт XXXII Международного фестиваля классического балета им. Рудольфа Нуриева собрал на сцене Татарского академического театра оперы и балета им. М. Джалиля ведущих балетных исполнителей многих стран. И представил в рамках единого концертного вечера столь стилевое разнообразие танца.

Ведущий спектакля — Андрис Лиепа — представил свою режиссерскую концепцию видения программы вечера «Рудольф Нуриев. Из прошлого в будущее». Он начал концерт с краткой и яркой интродукции — портретного фотоколлажа великого танцовщика и хореографа под музыку «Половецких плясок» Бородина, отсылая к тюркским, точнее, татарским корням, которыми так гордился сам Нуриев.

Собственно, вся концепция гала-концерта состояла из отдельных номеров, объединенных своеобразным «лейтмотивом» — спичами Лиепы, который не только представлял исполнителей, но и раскрывал перед публикой ряд интересных фактов из жизни Нуриева, связанных с исполняемыми номерами. Повторил Лиепа и свой эффектный жест, завершив концерт возложением роскошного букета алых роз к портрету Рудольфа Нуриева.


Ведущий спектакля — Андрис Лиепа представил свою режиссерскую концепцию видения программы вечера «Рудольф Нуриев. Из прошлого в будущее»

Герои вечера

Такие вечера не только рай для балетных исполнителей, но и возможность показать зрителю многообразие танца: классические номера, вошедшие в «золотой фонд» балетного искусства, и стилевые искания современных хореографов. Хрестоматийная балетная классика была представлена дуэтами в хореографии Мариуса Петипы, открывавшей и завершавшей первое отделение концерта. Это были па-де-де из сцены теней балета «Баядерка» в исполнении Алены Ковалевой (Большой театр) и Андрея Ермакова (Мариинский театр) и па-де-де Медоры и Али из балета «Корсар» в исполнении Кристины Кретовой (Большой театр) и Джулиана Маккея (Михайловский театр).

Самые яркие впечатления классической составляющей вечера — это великолепное выступление солистов татарского театра Кристины Андреевой (настоящая балетная богиня с четкими и выверенными движениями) и Олега Ивенко с целым каскадом высоких зависающих прыжков в «советской» классике Pas de Diane (в хореографии А. Вагановой). А также удивительно волшебный дуэт Эвелины Годуновой (Государственный балет Берлина) и Леонида Сарафанова (Михайловский театр) в па-де-де из датской классики — балета «Сильфида» (в хореографии А. Бурнонвиля).

Годунова была настолько легка и воздушна, что, казалось, даже в пальчиковой вариации вовсе не касалась сцены, а премьер Михайловского театра, влюбленный в мифическую красавицу, парил по сцене в прыжковых вариациях на крыльях любви. При этом и для Андреевой, и для Годуновой выступление в этих партиях стало дебютным.


Годунова была настолько легка и воздушна, что, казалось, и вовсе не касалась сцены, а премьер Михайловского театра парил по сцене на крыльях любви

Сарафанов также блеснул с Евгенией Образцовой (Большой театр) в па-де-де из балета «Спящая красавица», а Годунова со своим партнером Денисом Черевичко (Венская опера) завершили вечер па-де-де из балета «Дон Кихот», но не в привычной хореографии Петипа, а в версии Нуриева, чья оригинальная постановка весьма популярна на западноевропейской сцене.

Классика ХХ века была представлена солистами «Астана-оперы» Анастасией Заклинской и Сериком Накыспековым, которые «растворялись» в фокинской любовной неге из балета «Шахерезада». Кристина Кретова (Большой театр) и Джулиан Маккей (Михайловский театр) разыграли сцену ссоры из балета английского классика Фредерика Аштона «Маргарита и Арман» (по мотивам драмы «Дама с камелиями»).

Но настоящим открытием вечера стало выступление примы Штутгартского театра Марии Эйхвальд и Алессандро Стаяно (Сан-Карло, Неаполь) в малеровской Adagietto — «Гибель Розы» в хореографии Ролана Пети. Эйхвальд в легком струящемся платье цвета палевой розы эффектно выстрадала нечто духовное, символически угасающее. Пластика великолепная — пульсирующая, утонченная, доходящая до декаданса. Ощущение от танца такое, словно следишь за медленно опускающимися на землю последними лепестками погибающего цветка.

Современная хореография была представлена премьерой композиции «Фрагменты» татарстанских хореографов со столь созвучной фестивалю фамилией — Марии и Марселя Нуриевых, которые попытались раскрыть свое видение метафизической концепции «всё возвращается на круги своя». Абрис круга как символ бесконечного отмечен не только в структуре построения — композиция начинается и заканчивается одинокой фигурой, бегающей по кругу (драматургический прием кольцевого обрамления), но и введением в хореографию пластических «волн», когда одно движение задает ритм другому, наподобие цепной реакции.


Композиция Могилева «Всё ветер» на музыку Жоржа Массне в исполнении солистов татарского театра Аманды Гомес и Вагнера Карвальо продолжила тему любви

Праздник балетного искусства и дань памяти

При всей хореографической оригинальности и эмоциональной насыщенности композиции «Конь» в постановке Мантулевского в замечательном исполнении солиста «Стасика» Юрия Выборнова все же возникал вопрос «А где же конь?» (видимо, мелькание образа коня на видеоинсталляции пару секунд должно было компенсировать сей факт и подтолкнуть зрителя к аллегорическому восприятию). Более логичной показалась очаровательная неофольклорная композиция в хореографии А. Бурнонвиля «Славянский романс» в исполнении Выборнова и солистки Кремлевкого балета Екатерины Первушиной — два цветочных венка, словно два кольца, навсегда скрепляют судьбу влюбленных.

Продолжая тему любви, последующая композиция Могилева «Всё ветер» на музыку Жоржа Массне в замечательном исполнении солистов татарского театра Аманды Гомес и Вагнера Карвальо оказалась очаровательным кунштюком, который вполне можно было переименовать «Вот и встретились два одиночества». По мнению хореографа, чтобы найти судьбу и любовь, нужно лишь однажды остановить свой бег (читайте, суету) и попытаться помочь близкому. Ведь бежать вдвоем гораздо веселее, и тогда плачь под проливным дождем может преобразоваться в счастливый смех.

Если кратко охарактеризовать творчество Рудольфа Нуриева, то каждое его танцевальное движение — это движение души. И каждый Нуриевский фестиваль на казанской сцене — это не только праздник балетного искусства, который ежегодно дарит своим зрителям театр оперы и балета, но и дань памяти великому танцовщику, разбудившему в ХХ веке классический балет.

Улькяр Алиева, доктор искусствоведения, профессор,
фото Максима Платонова

=========================================================================
Все фото (42) - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Июн 01, 2019 9:40 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 9:25 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060102
Тема| Балет, "Распутин", Премьера, Персоналии, Юка Ойши, Сергей Полунин
Автор| корр.
Заголовок| В Лондоне состоялась мировая премьера балета "Распутин"
Хореографом спектакля выступила японка Юка Ойши

Где опубликовано| © ТАСС
Дата публикации| 2019-06-01
Ссылка| https://tass.ru/kultura/6496568
Аннотация| Премьера

Мировая премьера драматического балета "Распутин" на музыку Кирилла Рихтера состоялась вечером в пятницу в театре "Палладиум". Показ нового балетного спектакля прошел в рамках стартовавшей 28 мая смешанной пятидневной программы выступлений в британской столице танцовщика Сергея Полунина, получившего в 2018 году российское гражданство.

Хореографом спектакля выступила японка Юка Ойши, которая также является постановщиком и соло-спектакля Sacr, созданного на основе балета Игоря Стравинского "Весна священная". Эту работу Полунин также представил лондонским зрителям во время нынешних гастролей. В их программе также были балеты "Фальшивая улыбка" на музыку польского ансамбля "Кроке" и в постановке Росса Фредди Рея и "Парадокс" на музыку Стравинского и Шопена в хореографии уже упомянутой Юки Ойши (единственный из спектаклей в программе нынешних гастролей, в котором сам Полунин не участвует в качестве солиста).

Сюжет и участники спектакля

Первая часть балета "Распутин" повествует о появлении в императорском дворце старца и целителя, сыгравшего трагическую роль в судьбе России и царской семьи, а вторая - о его убийстве. Действие балета, в котором художницей по костюмам выступила российская модельер Ульяна Сергеенко, происходит на шахматной доске, по которой движутся аллегорические фигуры, во многом олицетворяющие судьбы героев спектакля. В роли Николая II предстал ведущий солист Тетра имени Станиславского и Немировича-Данченко Алексей Любимов, в роли императрицы Александры Федоровны - российская фигуристка Елена Ильиных, ставшая чемпионкой сочинской зимней Олимпиады 2014 года в командных соревнованиях. Цесаревича Алексея сыграл юный сербский танцовщик Джордже Каленич, а участника заговора против Распутина князя Феликса Юсупова - датчанин Йохан Кобборг.

Сергей Полунин исполнил роль самого Григория Распутина. "Отличительные черты человеческой личности - это сложная вещь. Мне нужно лишь ощутить Распутина с помощью хореографии, чтобы найти его привлекательные стороны путем интуиции", - так в свое время описал танцор процесс постижения им яркого образа одной из самых загадочных фигур российской истории.

Продемонстрированные Полуниным балетные партии отличались драматизмом, высокой динамикой и утонченной пластикой и снискали высокую оценку зрителей. Особенно громкой была овация, которой танцор удостоился после исполнения ритмически сложной сольной партии в конце первого отделения, а по окончании спектакля уже все его участники неоднократно выходили на поклон под аплодисменты театрального зала.

Лондонские гастроли Полунина завершатся в субботу еще одним показом балета "Распутин". В нем роль Юсупова вместо Кобборга исполнит еще один ведущий солист Тетра имени Станиславского и Немировича-Данченко Семен Величко.

О Полунине

Сергей Полунин родился в 1989 году в Херсоне и в 19 лет стал самым молодым премьером в истории труппы Лондонского королевского балета. С 2012 года по 2016 год был премьером Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко и приглашенным солистом Новосибирского театра оперы и балета. С 2017 года - приглашенный солист Баварского Государственного балета в Мюнхене.

Полунин - победитель программы "Большой балет" на телеканале "Культура" в номинации "Лучший танцовщик" (2012), обладатель приза "Душа танца", лауреат Национальной премии "Золотая маска" (2014).

В этом году было решено, что Полунин станет художественным руководителем балетного училища, которое построят в Севастополе.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Июн 01, 2019 9:41 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 9:37 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060103
Тема| Балет, Танец, международнЫЙ Чеховский фестиваль, труппа «Ноизм», Персоналии, Дзё Канамори
Автор| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Кармен-сан
Японский балет на Чеховском фестивале

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №94, стр. 4
Дата публикации| 2019-06-01
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3989377
Аннотация| Фестиваль


Фото: Кристина Кормилицына / Коммерсантъ

В программе международного Чеховского фестиваля, проходящего при поддержке Министерства культуры, хореограф Дзё Канамори и его труппа «Ноизм» представили собственную версию новеллы Проспера Мериме «Кармен». Рассказывает Татьяна Кузнецова.

«Ноизм», основанная в 2004 году,— первая репертуарная труппа современного танца в Японии. С первых дней ее существования о репертуаре заботится хореограф Дзё Канамори. Руководителем «Ноизма» он был назначен сразу же, как вернулся из Европы, где провел 13 лет: учился в бежаровской «Рудре», танцевал в молодежном NDT II, Лионской опере, Гётеборгском балете. С таким багажом молодому хореографу было предназначено стать «мостом культур»; западное воспитание он демонстративно отвел на второй план японским названием труппы, образованным от исторического театра но.

Россия познакомилась с труппой еще в 2007-м. В 2010 году «Ноизм» приезжала на Чеховский фестиваль с тематической — по произведениям Чехова — хореографической фантазией, в 2018-м привезла в Петербург свою версию классической «Баядерки». Во всех спектаклях Дзё Канамори менял приемы и лексику в зависимости от режиссерского решения, так что личный почерк хореографа так и остался нами непознанным. Вот и «Кармен» принесла массу неожиданностей.

Она оказалась литературоцентричной. Дзё Канамори так пленила новелла Мериме, что он ввел в спектакль драматического актера, доверив ему роль рассказчика. Сидя на авансцене справа, окруженный старыми книгами, он водит гусиным пером по свиткам и по-японски, с воинственными модуляциями и свирепым выражением лица, поясняет вполне мирные эпизоды спектакля, в частности, обстоятельства знакомства с «доном Хосе Лисаррабенгоа». Бытовую фигуру «европейца»-актера оттеняет дзукай-кукловод из японского театра бунраку — юркий маленький черный демон без лица водит рукой писателя, как бы сочиняя за него текст. На такой — несколько комичной в своей прямолинейности — программной эклектике строится весь спектакль.

Театр теней (принципиальные для автора фрагменты разыгрываются за большой простыней, растянутой на авансцене) чередуется с «реалистическими» эпизодами на табачной фабрике, в кабаке или тюрьме (своей динамичной дансантной живостью они смахивают скорее на мюзикл) и сатирическими сценками казарменной муштры (маленький толстый начальник Цунига с хвостом чернобурки на кивере в буквальном смысле стоит на голове, заставляя солдатиков ползать «гусиным шагом»). Хореография в этом спектакле вторична, на самостоятельность и оригинальность не претендует. Наиболее очевидно влияние Матса Эка, вплоть до прямого цитирования знаменитого бега влюбленных (по кругу в обнимку) и прочих фишек знаменитого шведа, включая женскую руку, просунутую между расставленных ног мужчины и оглаживающую его причинное место.

Из новеллы Мериме режиссер Канамори вытаскивает множество полузабытых деталей и второстепенных персонажей, что приводит к забавным казусам. Так, щупленький Кай Томиока выглядит сущим ребенком в роли Гарсии, мужа Кармен — нипочем не догадаться, что это вызволенный из тюрьмы зловещий контрабандист Кривой, если бы не рассказчик, объяснивший его появление на сцене. А на тореадора (Жоффруа Поплавский) в разгар его почти донкихотовской вариации с колосников вдруг грохается гигантское тряпочное чучело быка, погребая любимца Кармен задолго до развязки событий. У Мериме пикадора Лукаса действительно придавил бык, однако эта забытая подробность, представленная с такой наивностью, вызвала в зале незапланированный, но законный хохот. Тем не менее пиетет к Мериме отнюдь не мешает японцу «дописывать» его новеллу, превращая «Кармен» в развесистую клюкву: у Микаэлы, внедренной в балет из одноименной оперы, появляется нелюбимый солдатик-ухажер, что позволяет хореографу поставить развернутый па-де-катр, в котором отвергнутые любовники ходят цепочкой и по очереди пристают друг к другу с одинаковыми па.

Вся эта разномастная история щедро озвучена оркестровыми номерами из оперы, ее аранжировками разных лет и «Кармен-сюитой» Щедрина—Бизе. Все шлягеры в деле, все страсти кипят, в финале погибает не только героиня — приговоренного к смерти Хосе расстреливают солдаты. А зрители, для которых Дзё Канамори открыл неведомые грани вроде бы знакомой истории, убеждены, что это и есть новое прочтение классики.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Июн 15, 2019 10:53 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 10:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060104
Тема| Балет, "Имперский балет", Гастроли в Петербурге, Персоналии, Гедиминас Таранда
Автор| Марии Кингисепп
Заголовок| В ВОЛШЕБНОЙ АТМОСФЕРЕ БАЛЕТА
Где опубликовано| © журнал "Инфоскоп" (СПб) № 261, стр. 2-3
Дата публикации| 2019 июнь
Ссылка| https://vk.com/doc5458339_503554284?hash=ac70a23b2bc0754b7c&dl=9263fc7c3e66ab00f5/#page=2
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

«ИМПЕРСКИЙ РУССКИЙ БАЛЕТ» ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ВЫДАЮЩЕГОСЯ ТАНЦОВЩИКА, ПЕДАГОГА И АНТРЕПРЕНЕРА ГЕДИМИНАСА ТАРАНДЫ ПРИЕЗЖАЕТ В ПЕТЕРБУРГ С БОЛЬШОЙ ГАСТРОЛЬНОЙ ПРОГРАММОЙ. ВЫСТУПЛЕНИЯ ВХОДЯТ В ЮБИЛЕЙНОЕ ТУРНЕ ПО БРАЗИЛИИ, ИТАЛИИ, БОЛГАРИИ, КИТАЮ, АВСТРАЛИИ И НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ.



Востребованный во всем мире коллектив исполняет классические балетные спектакли. Свое название «Имперский Русский Балет» получил во славу русского балета и как дань памяти императорской фамилии России, а создан театр четверть века назад, после юбилейных концертов Майи Плисецкой в Японии, которые подготовил Гедиминас Таранда.

В честь своего 25-летия труппа впервые за много лет представит в нашем городе балеты «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Щелкунчик», «Дон Кихот», «Шехеразада», «Кармен-сюита» и «Болеро». Спектакли в сопровождении Балтийского симфонического оркестра пройдут на сцене ДК им. Ленсовета с 14 июня по 7 июля.

Чем интересна каждая постановка, что будет представлено в зрительском фойе в интерактивной экспозиции, посвященной балетному костюму и театральному закулисью, и какие еще приятные сюрпризы ждут петербургскую публику, Гедиминас Таранда рассказал нашему театральному обозревателю Марии Кингисепп.

— Чем ваши постановки балетной классики отличаются от тех, к которым привыкли поклонники искусства русского балета?

Прежде всего, стильным оформлением. Мы много лет работаем с талантливыми художниками Андреем Злобиным и Анной Ипатьевой. Это ученики советского театрального художника Евгения Лысика, легенды львовской художественной школы. К слову, Валерий Гергиев делал два спектакля в Мариинском театре по его эскизам. Андрей и Анна работали над нашими спектаклями «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Кармина Бурана», «Ромео и Джульетта», делали костюмы к «Дон Кихоту». Мне очень нравится их подход: он оригинален и отражает лицо нашего театра.

— Например?

Наше «Лебединое озеро» удивит петербургского зрителя тем, что будет выглядеть довольно необычно. Вы не увидите на сцене привычного озера с замком. Я просил Андрея сделать так, чтобы это была классика, но с более широким ассоциативным рядом. Результат получился довольно любопытным. Озеро вроде есть, а вроде его и нет... По мере погружения в спектакль начинает казаться, что стоишь на берегу среди зарослей. И костюмы интересные: очень мягкий переход пастельных тонов, без резких контрастных выделений.

На «Дон Кихоте» вы будете хохотать весь первый акт. В других редакциях юмор, конечно, тоже присутствует, но его мало. У нас — наоборот, на забавных изюминках все построено. И отражены отношения в нашей семье: мои с дочкой, мои с братом... Ведь что берешь в спектакль? Увидел в жизни — принес в театр. Тогда получается жизненно, тогда не вранье. У нас в спектакле отец Китри — толстоватый, жуликоватый, беззубый такой прохвост, хитрая морда, но в то же время добрый и простодушный. Он может невзначай, походя, ущипнуть балерину за попу... Прочие танцовщики тоже творят что-то невероятное. Иногда так расхулиганятся, что приходится их сдерживать. Могут выбрать в зале человека и сделать вид, что сейчас метнут в него копье... А во втором акте артисты все ведут себя как в самой настоящей испанской таверне: кто-то танцует, кто-то поет, на месте никто не сидит: сплошные переходы, все перемешивается — солисты и кордебалет. Если скандал, то от души, если фламенко, то со всеми характерными подстукиваниями, покрикиваниями по-испански... У нас Дон Кихот не сражается с мельницей, но есть дуэль Гамаша с Дон Кихотом. Это такой «театр в театре». Мы выбираем нестандартные мизансцены, чтобы спектакль был живым. Вы приходите на нашего «Дон Кихота» и как будто выпиваете бокал игристого вина. И вам становится классно!

— А ваш «Щелкунчик» тоже отличается от прочих?

Конечно, и тоже во многом благодаря сценографии Злобина и костюмам Ипатьевой. Нас часто спрашивают: а почему у вас елка стоит не посередине сцены, как у всех, а сбоку? А я отвечаю: у нас «главный герой» декораций — старый шкаф...

— Такой винтажный и таинственный?

Да! В таком шкафу мы все детство играли с братом (артист балета и педагог-репетитор Витаутас Таранда. — Прим. ред.). В нашем «Щелкунчике» из этого шкафа выходят куклы, выпрыгивают мыши... А когда гаснет свет, два круга на верхних створках начинают крутиться, как зрачки в глазах совы. Это очень интересное решение, и сделано очень красиво. Получается не помпезная, не кричащая, а искренняя фантазия, словно пришедшая из детства — моего и каждого зрителя. Мы и стремились создать ощущение детства, уютной, домашней обстановки с волшебной атмосферой, и у нас это получилось. Кстати, мышей, ангелочков и солдатиков у нас играют дети — ученики моей Академии балета и питерской Детской школы балета Ильи Кузнецова.

— А кто исполняет сольные партии?

Солисты у нас блистательные: Лина Шевелева, Нариман Бекжанов, Лев Брель, Ярослава Араптанова... У Лины потрясающая способность меняться до неузнаваемости. В «Дон Кихоте» это хитроватая рыжая бестия, а в «Спящей красавице» — трепетная, звенящая, на полутонах. Наши танцовщики нарасхват: их приглашают в Большой театр, в лучшие труппы Голландии, Австрии, Венгрии, Испании, потому что они все умеют работать, знают наизусть все классические партии и очень быстро становятся ведущими солистами. У нас же «спартанское воспитание»: каждый день — спектакль, переезд, спектакль... Конечно, это тяжело, но зато все всегда в тонусе, в прекрасной форме. Я собираю труппу по всей России, но у меня и англичане работали, и испанка, и итальянец, и американец, и японка...

— На каком языке вы с ними общаетесь?

На русском — многие его знают или быстро учат — и на английском, который знают все. А классическая балетная терминология вся на французском. Так что проблем не возникает.

— А какие экспонаты будут представлены на выставке?

В центре фойе мы разместим костюм Майи Плисецкой работы известного художника Аллы Коженковой, ученицы Николая Акимова. Она одевала Вишневскую, Нетребко, Демидову, Табакова, создавала декорации и костюмы для спектаклей Гергиева, Товстоногова, Виктюка... Костюм для Плисецкой — шестиметровый кринолин с вырезом спереди — был сделан специально для выхода Майи Михайловны в финале ее юбилейного концерта.

Кроме того, мы выставим уникальные куклы из коллекции галериста Елены Громовой. Она собирает авторские работы лучших художников-кукольников России. У этих кукол может быть, например, лицо из дерева, но в это невозможно поверить: кажется, что это фарфор. А платье может быть сделано так, что кажется, что балерина-кукла летит в прыжке!.. «Ленфильм», с которым мы дружим, предоставляет нам антикварную мебель, поэтому в экспозиции будут стоять трюмо балерины Анны Павловой, ее сундук, где лежат ее пуанты и пачки, ее самовар, с которым она любила путешествовать, чашки старинного фарфора — такой уголок балетного закулисья...

Наша фотовыставка «Закулисье» расскажет, как артисты гримируются и переодеваются. Мы обустроим актерскую гримуборную, она же костюмерная. Поставим там балетный станок и шкаф с пуантами, положим персидский ковер, развесим костюмы, пачки, шопеновки, хитоны, головные уборы — и предоставим нашим зрителям возможность все это примерить и сфотографироваться на память.

— За отдельную плату?

Нет, все входит в стоимость билета. Причем цена очень демократичная. А для многодетных семей достаточно одного взрослого билета: дети проходят бесплатно. Нужно только заранее заказать места, чтобы вся семья сидела вместе, рядом. Мы уже запустили такую акцию в Москве. А в качестве подарка мы красиво оформим и фойе, и зимний сад ДК Ленсовета. Мои друзья из МХПИ (Московский художественно-промышленный институт. — Прим.ред.) специально для наших гастролей сделают входную арку — в имперском стиле, с двуглавым орлом. А в зимнем саду ДК появятся подсветка и украшения из воздушной органзы.

— Вы дарите людям радость и совершаете чудеса...

А как же иначе? Тем более у нас праздник, юбилей. Питерцы, приходите! Вы увидите, что мы не только балетом занимаемся. Помимо выставок, мы проводим фестивали: Масленицы, Ивана Купалы, Петра и Февроньи... А еще Всероссийский праздник поэзии делаем в музее-усадьбе «Михайловское» к 220-летию Пушкина.

Это все — русская культура, которая для нас очень важна.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 12:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060105
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Людмила Семеняка
Автор| Вероника Варновская
Заголовок| Людмила Семеняка — Персона месяца
Где опубликовано| © La Personne
Дата публикации| 2019-06-01
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/lyudmila-semenyaka-persona-mesyaca
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Июнь мы начинаем с большого интервью с легендой русского балета – Людмилой Семенякой. Для нас большая честь, что Людмила Ивановна дала нам интервью и разрешила посетить репетиции в Большом театре с ее ученицами. Читайте специальный выпуск о творческом пути, настоящем и работе с ученицами.



Людмила Ивановна, недавно на телеканале Культура прошел проект «Большой балет», где Вы были одним из членов жюри. Также Вы являетесь членом жюри многих крупных международных конкурсов в Москве, Нагое, Будапеште, Киеве, а также на Benois de la Danse. В чем принципиальная разница таких конкурсов и проекта «Большой балет»?

Этот проект коммерческий, но имеющий абсолютно творческие цели, что приятно. «Большой балет» рассчитан на более широкую аудиторию, чем та, которая собирается на сугубо профессиональный конкурс. На проекте был грандиозный павильон, шикарные декорации. На конкурсах часто дети не попадают в такие условия. Все происходит более замкнуто, в четко ограниченное время. И сама подготовка идет задолго. Среди участников «Большого балета» я такой подготовки заранее не очень почувствовала. У меня сложилось впечатление, что они не так много работали над своими номерами, и случайно создавались дуэты. За исключением, может быть, одной-двух пар, у которых видна была станцованность.

И, конечно, судили мы по-другому. Нас было четверо, мы были из разных стран, никогда не имели никакого общего совещания, были независимы. То есть были вместе, но словно разделены какой-то невидимой преградой, будто каждый сидел за ширмой собственного мнения. И мы так близко находились к артистам, глаза в глаза, это очень сложно. Я старалась от них как бы отстраниться, словно между нами рампа настоящего большого театра, позволяющая мне увидеть их как настоящих артистов. Когда я говорила пожелания участникам, несмотря на то, что я понимала — каждым своим словом я пропагандирую свое искусство и привлекаю к нему многомиллионную аудиторию зрителей — все равно я старалась оставаться в рамках своего профессионального дела.

В отличие от известных крупных международных конкурсов здесь не было борьбы. Даже наоборот, кто проявлял признаки соревновательного характера, это их немного ущемляло творчески. Ведь они в такой красоте танцевали, как в театре, нужно было только раствориться во всем этом. И потом, им никто не мешал. Публики было немного. Обычно же зрители все равно выбирают себе любимчиков, а тут приходили только свои близкие люди, поэтому поддержка из зала была у каждого, а это очень важно. Каждому участнику было уделено одинаковое внимание — у них брали интервью, как у состоявшихся артистов, они рассказывали о своих театрах. Но все-таки у некоторых в глазах я видела, что им важен момент соревнования. Я этого не люблю. Хотя признаю, что без желания победить на конкурсе, не выиграешь. Но это должно быть творческое соревнование.

Людмила Ивановна, вот Вы говорите, что не любите момент соревнования. Тем не менее в Вашей творческой судьбе конкурсы сыграли очень важную роль!

Да, но я не соревновалась на конкурсе в Москве (прим. ред. Первый Международный конкурс артистов балета в 1969 году). Я была счастлива, что я танцую на сцене Большого театра! Я была абсолютным ребенком, но готовилась к этому конкурсу очень основательно и серьезно с моими педагогами Ленинградского училища. Александр Иванович Пушкин и Нина Викторовна Беликова готовили нас с Николаем Ковмиром долго и углубленно. Это была их, педагогов, большая творческая работа. И то, что мы выполнили задачу и представили достойно школу, для нас это было счастьем. Мы радовались, что мы вообще участвовали рядом с такими артистами, а уж то, что мы получили награду! Тогда еще не было разделения на старшую и младшую группы, и мы выступали наравне со взрослыми артистами, а у них был творческий опыт, мастерство, имена. И было огромной честью попасть в этот ряд. Благодаря этому конкурсу мной заинтересовались и пригласили в Большой театр. Еще в 17 лет.

И все-таки после выпуска Вы остались работать в Кировском театре?

Да. Сначала меня не отпустили в Большой, посчитали, что я должна сначала поработать в родном городе. И прекрасная, одна из самых академичных балерин Кировского театра, Ирина Александровна Колпакова взяла меня в ученицы. Я была рада станцевать на сцене родного Кировского театра Принцессу Флорину в «Спящей красавице», па-де-труа в «Лебедином озере», Коломбину в «Медном Всаднике». Но Ирина Александровна прекрасно понимала, что мне надо идти дальше, именно она меня подготовила ко Всесоюзном конкурсу (1972 год, прим. ред.), и это она рискнула выпустить меня в па-де-де Одиллии и Зигфрида из балета «Лебединое озеро». После этого конкурса главный балетмейстер Большого театра Юрий Николаевич Григорович настоял, чтобы меня перевели в Москву. И уже в феврале был приказ министерства о зачислении меня в Большой театр!

Как интересно получается! Вы из Ленинграда, Юрий Николаевич Григорович танцевал и первые спектакли поставил в Кировском театре, и в Большом театре Вы попали к великой Галине Сергеевне Улановой, когда-то тоже перешедшей из Кировского в Большой театр. А сейчас, уже как педагог, Вы работаете с прекрасной балериной Светланой Захаровой, которая тоже переехала из Петербурга в Москву.

И свекровь у меня ленинградка (прим. ред. Елена Чикваидзе). Выдающаяся балерина и педагог, которая первые годы в Москве, да и потом, очень много мне помогала в работе над моими ролями. Я попала в такую семью, на такой высокий уровень, в исключительные условия воспитания меня как артистки.

В Большом театре я долго выбирала класс, так как я привыкла к своим урокам, здесь немножко другие были. Юрий Николаевич Григорович дал мне полный карт-бланш в выборе. Я всем сказала огромное спасибо, все меня очень радушно приняли. И все-таки осталась со знаком вопроса в голове. А Елена Георгиевна мне подсказала: «Знаешь что, мы занимались у Мессерера, там Уланова занималась, сейчас — Плисецкая, у него все ведущие солисты. Иди, попробуй и увидишь сама». Я пошла, Асаф Михайлович Мессерер (выдающийся мастер, воспитавший не одно поколение артистов) не просто принял меня в класс, где я очень многому научилась, так как день артистов балета начинается именно с класса. Асаф Михайлович всегда внимательно на меня смотрел, приходил на мои спектакли, говорил пожелания, несмотря на то, что не являлся моим прямым репетитором. И я всегда чувствовала его поддержку и интерес ко мне, как к артистке. А это очень важно! И, конечно, мое огромное счастье, что я попала в ряд учениц самой Галины Сергеевны Улановой! Чтобы попасть к Улановой надо было быть достойной и понимать, сколько от тебя требуется!

И, конечно, у меня были великолепные партнеры, которые, в первую очередь стали и моими учителями.

А какая Ваша первая роль была в Большом театре?

Театр поехал в Париж на гастроли. А здесь шли спектакли «Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Шопениана» и концерты, в которых я танцевала па-де-де Одиллии и Зигфрида с Сашей Богатыревым. Оно у меня было готово. Через несколько дней шло «Лебединое озеро» Асафа Михайловича, заболели балерины, исполнявшие главную роль, и я фактически без репетиций дебютировала в спектакле. И выступила удачно. Была принята труппой. Никогда не забуду, всегда со слезами вспоминаю, как мне все артисты аплодировали на сцене, когда закончился черный акт.

Позже я уже станцевала и «Лебединое озеро» Юрия Николаевича Григоровича.

Основные адажио и па-де-де в этом спектакле абсолютно те же, но другая редакция, другое либретто меняет отношение к созданию образа. Мне всегда это было делать легко, потому что я с детства была приучена, в первую очередь, заниматься ролью.

А расскажите, пожалуйста, как раз о Вашей первой крупной роли! Насколько я знаю, Ваш серьезный выход был еще в Ленинградском училище.

Да, у нас в училище была производственная практика. Мы участвовали в спектаклях Кировского и Михайловского театров. Каждый выход в спектаклях театра для меня был очень важен. Мы, дети, следили за тем, кто стоит на афише. Практику у нас вела Елизавета Павловна Громова в Михайловском театре, а в Кировском — подготовкой занималась Лидия Михайловна Тюнтина. И вот в ее руки я попала и готовила большую и очень важную, как я считала на тот момент, роль — маленькую Машу в балете «Щелкунчик» Василия Вайнонена. Вообще, попасть в маленькую Машу было делом невероятным. В этом спектакле большое количество актерских сцен. Как долго и в то же время увлеченно Лидия Михайловна добивалась подлинного образа моей героини, каждый раз на репетициях заставляя проживать свою роль. Именно ее артистические уроки повлияли на всю мою дальнейшую творческую жизнь! Я навсегда научилась правильно готовить роль.

За выступлениями нас, учеников, всегда наблюдали и артисты, и педагоги театра, и даже руководители. На студии Ленфильм проходили съемки балета «Спящая красавица». А мы — учащиеся — танцевали Вальс цветов, были уставшие, но ждали съемок с большим трепетом. А накануне как раз был «Щелкунчик». К нам подошел сам Константин Михайлович Сергеев — художественный руководитель Кировского театра — и спросил, кто вчера танцевал маленькую Машу. Я испугалась, но все равно вышла вперед. «Молодец!» — сказал Константин Сергеев. И для меня это была такая высокая оценка, что я запомнила на всю жизнь.

Бытует такое мнение, что Петербургская и Московская школа принципиально разные. Когда Вы из Ленинграда приехали, Вы почувствовали разницу?

Разница была колоссальная в артистическую сторону, потому что я увидела другой театр, другое исполнение. В чем это заключалось, я не сразу поняла. Я лишь получила феерическое впечатление, когда увидела в «Спартаке» Наталью Бессмертнову и Михаила Лавровского. Это был ошеломляющий момент в моей жизни, который я долго переживала. Я увидела балеты Юрия Григоровича, и на меня обрушился каскад впечатлений от мощной сильной хореографии, от актерских ролей. Да, в Ленинграде я тоже видела прекрасное исполнение Колпаковой, Соловьева, Викулова, Сизовой и многих других.

А здесь я увидела Майю Плисецкую, Мариса Лиепу, Михаила Лавровского, Наталью Бессмертнову, Владимира Васильевна, можно без конца перечислять имена. А Екатерина Максимова — это вообще какое-то средоточие ангельской красоты, такого артистизма, удивительного обаяния, грации, наполненной внутренним содержанием. Работы этих артистов были театральными, а наша профессия повернулась ко мне еще одной стороной.

Я стала работать рядом с такими величайшими танцовщиками — даже самые молодые из них были уже мастерами. И свое первое «Лебединое» я станцевала без сучка без задоринки, конечно, благодаря моей выучке, но еще и потому, что была в руках такого партнера, как Александр Богатырев. Он уже тогда обладал благородством Принца, мастерством поддержки. Мой следующий спектакль был «Щелкунчик» с Вячеславом Гордеевым, который обладал потрясающей техникой. И затем это была долгая и углубленная работа над ролью Ширин в «Легенде о любви». Нас с Мариной Леоновой (сейчас ректор МГАХ, прим. ред.) вводила в спектакль великолепный репетитор Тамара Петровна Никитина. А нашим прекрасным Ферхадом был сам Марис Лиепа. Слава Богу, «Легенда» шла долго. Позже я приехала в Ленинград танцевать Ширин и безумно волновалась, там же первые исполнители — Ирина Колпакова, Эмма Минченок, Нинель Кургапкина. И когда я получила их одобрение, я была невероятно счастлива!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Людмила Ивановна с невероятным теплом, восхищением и уважением говорит об артистах, рядом с которыми она стала работать. Но сама она вскоре встала в один ряд с этими мастерами балета, и ее имя вписано в историю русского (тогда великого советского) балета. В творческом союзе со своим легендарным наставником Галиной Улановой молодая балерина подготовила ведущие партии классического репертуара. Жизель и Аврора Людмилы Семеняки — это бриллианты в балетном наследии, ограненные рукой мастера. Ее Китри была искрометна, обворожительна, но в ней не было ни грамма вульгарности или разбросанности. А какие наполненные драматизмом и внутренним содержанием были образы в спектаклях Юрия Григоровича — Анастасия в «Иване Грозном», Катерина в «Каменном цветке», Валентина в «Ангаре», Фригия в «Спартаке», Ширин в «Легенде о любви», Раймонда, Джульетта, Мари…

«Семеняка — прекрасная классическая балерина. Но дело не только в этом. Ее особое, неповторимое обаяние заключается в таланте и умении создать на сцене образ живого человека во всем многообразии его душевных движений, порывов, страстей. Это качество довольно редкое и драгоценное». Режиссер и критик Борис Львов-Анохин.

В 1976 году за роль Валентины в балете «Ангара» Людмила Семеняка удостоена Государственной премии СССР. И это в 24 года! Людмила Семеняка в составе труппы Большого театра успешно гастролировала на лучших сценах мира. Ее выступления становились событием в Париже, Лондоне, Стокгольме, Токио, Нью-Йорке, Праге, Будапеште.

В том же году она получила 1-ю премию и золотую медаль I Международного конкурса артистов балета в Токио, а в Париже Серж Лифарь — легенда дягилевской эпохи — вручил ей премию имени Анны Павловой Парижской академии танца.
В 1986 году Людмиле Ивановне присудили звание народной артистки СССР. В том же году Людмила Семеняка получила в Лондоне престижную английскую премию «Evening Standart» за лучшие достижения в области хореографического искусства.

Людмила Семеняка работала с лучшими балетмейстерами своего времени — Юрий Григорович, Ростислав Захаров, Леонид Якобсон, Константин Сергеев, Олег Виноградов. Она одна из немногих балерин Советской эпохи, танцевавшая спектакли Баланчина, Макмиллана, Нуреева, Макаровой.


Знаменитый английский критик Клемент Крисп писал о Людмиле Семеняке: «Это классический танец во всем его величии и чистоте, соединяющий отточенную технику с необыкновенной выразительностью. Ее искусство имеет безупречную родословную, являясь частью живой традиции, которой положили начало знаменитые петербургские балерины XIX века. Людмила Семеняка с честью продолжает эту традицию манерой своего танца, аристократизмом, которым пронизан каждый ее жест».

Творческая зрелость Людмилы Семеняки пришлась на эпоху Михаила Горбачева, который представил ее балетным символом перестройки. В 1987 году на сцене вашингтонского Кеннеди-центра Семеняка танцевала в гала-концерте перед исторически важной встречей Генерального секретаря КПСС и Президента США Рональда Рейгана.

Но вернемся к интервью.


----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Людмила Ивановна, Ваш актерский дар проявился не только на балетной, но и на драматический сцене — в театре «Школа современной пьесы».

Да, было, случилось! И всем желаю попробовать, возможно ли это. Совершенно другая специфика, другая школа. Первое время было тяжело, потом стала играть спектакли, что-то стало получаться. Мои новые коллеги, это были такие знаменитости — Ира Алферова, Татьяна Васильева, Владимир Стеклов, Альберт Филозов, Жора Мартиросян, Саша Гордон, — они все меня очень поддерживали. Представляете, я так обнаглела, что с самой Поляковой одну роль в очередь играла (смеется). Однажды я пришла на репетицию, и тут входит Лев Дуров. Я встретилась с ним глазами и заплакала. В этот момент я поняла, кто для нас эти великие артисты! Мы растем и воспитываемся на их ролях. А Ирина Алферова мне все в точку говорила — сделай так и так. Она понимала, что меня будто бросили в океан, и я вроде бы плыву, имею что-то за спиной, но это рассчитано на другую аудиторию зрителей и выражается другими средствами. Я, конечно, зацепилась за внутреннее состояние, что мне было свойственно и как балерине. Слушала все советы и, не раздумывая, исполняла. Но было немного легче в спектакле «Прекрасное лекарство от тоски», потому что пригласили Лавровского поставить танцы, и мы играли танцовщиков, которые подходят к сложному моменту в жизни — к пенсии. Это запечатлено в пьесе Злотникова, момент всем знакомый, но при этом неповторимый, и всегда, я считаю, это будет свежей темой. Я была такой своеобразной приманкой для зрителей. Предлагали и другим балеринам, но рискнула только я. Почему — не знаю, наверное, совпало тогда все в жизни. В спектакле нужно было такое настроение, когда балерину из театра… попросили. А нас в тот момент не то, что попросили, нас просто выгоняли. Это чистая правда, и все об этом знают. Сейчас система изменилась, больше ценят наших талантливых балерин и стараются плавно перевести их на педагогическую деятельность. А тогда мне действительно перекрыли кислород, не оставив ничего. И никто мне тогда не сказал, что юридически я имею полное право остаться в театре, так как я в полном одиночестве, без мужа, воспитывала сына. И, конечно, я приняла приглашение сыграть в драматическом театре.

Но меня еще очень выручал в этот период Юрий Николаевич Григорович, который приглашал меня в жюри на всевозможные конкурсы — Benois de la Danse, детский конкурс в «Артеке» и многие другие. То есть благодаря ему я не выпала из своей профессии, как специалист я оказалась нужна. Юрий Николаевич пригласил меня станцевать на открытии своего театра. И много всего было только благодаря моему Мэтру. Потому что, конечно, основной мой, и всех нас, воспитатель в нашем искусстве, в этом театре, был Юрий Григорович.

Людмила Ивановна, насколько я знаю, Вы учились на балетмейстерском факультете ГИТИСа и впоследствии ставили спектакли.

Как говорит Юрий Николаевич Григорович, все только закончат танцевать, как сразу в балетмейстеры идут. Говорит он это всегда с большой иронией. А я, выросшая среди таких художников, не посмела сразу, но все-таки меня уговорили в честь моих замечательных педагогов — выдающегося хореографа Ростислава Владимировича Захарова и непревзойденной Галины Сергеевны Улановой. Это были их юбилейные годы. Екатеринбургский театр попросил сделать «Жизель» и «Лебединое озеро». «Жизель» — это была редакция Лавровского, и Михаил Леонидович с радостью дал согласие, что я буду переносить спектакль его отца. А вот что касалось «Лебединого озера», дирекция попросила, чтобы было мое собственное либретто, остались бы знаменитое Черное па-де-де Одиллии и Зигфрида и Белый Ивановский акт, а остальное — чтобы была самостоятельная новая версия. Мне действительно удалось сделать свой спектакль, уже некоторые берут спокойно и либретто, и хореографию, выдавая за свое. Но я не присваивала себе авторских прав, а отнеслась к этому, как к счастью прикоснуться к такому материалу. Конечно, я очень серьезно отнеслась к работе. И в первую очередь обратилась к первоисточнику — музыкальной партитуре. Я работала с прекрасным дирижером Павлом Клиничевым, заново прослушивала всю музыку Чайковского и с головой погрузилась в нее. Я обратилась к истории возникновения замысла, к историческому моменту, когда сочинялась музыка. Спектакль родился, я и сама не знаю, как это случилось! Потому что были очень сжатые сроки, меня отпускали из театра на два-три дня, за которые мне нужно было проводить огромную работу и с дирижером, и с артистами. К счастью, это очень сильная труппа! Балет шел несколько лет, выезжал на гастроли, были очень приятные отзывы.

Вы еще поставили «Бахчисарайский фонтан» в Астрахани. Это была Ваша редакция балета Захарова?

Это было еще в старом Музыкальном театре, он очень уютный, с прекрасной сценой и с чудными людьми, которые там работали. Но их было так мало, что когда я их увидела, то подумала: «Что же я буду делать?» Ведь «Бахчисарайский фонтан» — это такая грандиозная история. И я решила, что буду делать музыкальную редакцию, мне ее помог сделать музыкант из Большого театра — Серов. Я ему очень благодарна! Эта редакция была ближе к камерному театру, потому что из-за маленького количества людей надо было обратить большее внимание на главных персонажей. И, конечно, это была полностью моя хореография, никаких ремейков. Дело в том, что для меня было бы делом чести, если бы был жив Захаров, то я бы считала это своим выпускным спектаклем на его курсе. Я не трогала его либретто. Самый сложный и в то же время самый любимый момент для меня был — когда в спектакле Ростислава Владимировича Гирей на изумительную музыку сидит у фонтана в своих думах по двум прекрасным девам — я в этот момент сделала хореографическое трио в сопровождении вокализа. Публика приветствовала, я была счастлива, а уж как оно получилось, не мне судить.

А еще какие-то задумки есть?

У меня вообще голова полна идей. Но я очень занята в театре. Все мое сердце принадлежит ученицам. По несколько лет со мной работали многие талантливые балерины нашего театра — Галина Степаненко, Анастасия Горячева, Елена Андриенко. И много молодежи. Анастасия Меськова, которая выросла со мной фактически до балерины, она очень разносторонняя, снимается в кино, недавно родила второго ребенка, и я ее очень жду. Виктория Якушева, красивейшая талантливейшая солистка, у которой помимо сольных партий есть и две большие роли. Я работала и с мужчинами — с Димой Гудановым подготовила роль в спектакле. Уже став педагогом, я на репетициях пересекалась с Цискаридзе, Уваровым, Филиным. Сначала было странно, только я с ними танцевала, а вот я уже репетитор. Но я потихоньку завоевывала авторитет, они мне начинали доверять. Я включалась в их творческий замысел, чтобы они поверили, когда я хотела им какие-то пожелания высказать.

На моих глазах уже сменились поколения! С Дашей Хохловой я работала, и сейчас снова мы с ней готовим партии. У меня есть маленькая Станислава Постнова, которая тоже уже вышла в небольшом соло. Недавно приехала из Петербурга чу́дная балерина Юлия Степановна, три года мы с ней работали, сделали много спектаклей. Но ей захотелось еще попробовать поработать с нашим прекрасным мастером Мариной Кондратьевой. Так бывает, у нас в театре много великолепных мастеров. Хотя мне, конечно, очень грустно было расставаться. Шесть лет творческих мною было отдано замечательной танцовщице Анне Никулиной. Ее особенно отмечаю, потому что после Кати Максимовой, которой к несчастью не стало, Аня пришла ко мне. Юрий Николаевич Григорович был очень рад этому, отметил очевидный результат. У нас было прекрасное взаимодействие, мы вместе с ней доказали, что она может быть настоящей балериной Большого театра. Сейчас она тоже работает под руководством другого педагога, но шесть лет, Вы понимаете, в балете это большой творческий период. Мы приготовили множество ролей — в том числе Раймонду, Анастасию, Ширин. И «Дон Кихот» я с ней начала, мы показывали руководству. Я очень рада, что она сейчас станцевала и этот спектакль.

Я начинала работать с Настей Соболевой, подготовила ее на Московский конкурс, где она прекрасно показалась и была приглашена в Михайловский театр. Вся ее судьба теперь там. Но мы не можем прервать нашу дружбу. Она постоянно шлет мне свои диски с выступлений, а я бесконечно счастлива, что она работает с такими мастерами, как Жанна Аюпова, Светлана Ефремова. На тот конкурс я подготовила и маленькую Денисову, она тогда не на всех турах станцевала, однако, мы тщательно подготовились, и это дало ей дальнейший толчок. Маргарита Шрайнер тогда тоже только пришла в театр, и мы с ней рискнули пойти на конкурс. Сейчас они уже солистки нашего театра, и это замечательно. Много у меня девочек, такой красивый хоровод! Все мои ученицы мне очень дороги! Позже в моей жизни появилась еще одна балерина, которая тоже стала мне близка и напрямую касается моего сердца и души – Светлана Захарова.

Я только-только начала репетиторскую деятельность, и тут приехала Светлана. Она долго думала, Васильев ее давно приглашал в театр. Но Светлана пока просто приезжала танцевать спектакли. Конечно, она изумительно одарена! Когда я ее увидела в зале, я поняла, что было бы счастьем с ней работать! Но тогда я была начинающим педагогом, в театре было много старших мастеров. Несколько раз мы с ней порепетировали. Когда начался сезон, и Светлана подписала контракт, мы с ней начали работать. И до сих пор мы вместе! Это мое большое счастье!

Я живу сегодняшним днем и тем, чем живет сейчас Большой театр. Я люблю, когда появляются новые постановки — значительные, масштабные, в которых много ролей, много танцев. У нас две сцены, очень большая труппа. И такую труппу надо «кормить» хорошими балетами (смеется). За последнее время я восхищаюсь работами наших балерин и особенно, конечно, Светланы Захаровой, которая выросла как артистка. Например, ее образы Маргариты и Анны Карениной — это антология в балете, если можно так выразиться! Светлана касается напрямую моей души, особенно в своих литературных ролях. Я ее зову «литературная леди» (смеется). Так обо мне когда-то написали в статье, я в свое время тоже подряд исполняла образы из крупных литературных произведений — леди Макбет, Соня Мармеладова, Роксана.

(прим. ред. Людмила Семеняка – первая исполнительница партии Роксаны в балете Ролана Пети «Сирано де Бержерак» на музыку Констана, перенесенного на сцену Большого театра в 1989, и партии Сони Мармеладовой в балете «Преступление и наказание» на музыку Арво Пярта, поставленного для нее хореографом Май Мурдмаа в 1990 году в театре «Эстония»).

Людмила Ивановна, нас читает много молодежи. Что бы Вы могли пожелать молодому поколению?

Я бы пожелала молодому поколению не торопиться бежать в балет. Наша профессия требует серьезного подхода, образования и большого здоровья. И если кто-то очень хочет пойти в балет, я бы посоветовала сначала подумать. Прожить такую жизнь не очень просто. Хотите вы или не хотите, а балерина все-таки отрешена от этого мира и полностью погружена в свое искусство. Подумайте, способны ли вы прожить так свою жизнь. Сегодняшний день очень импульсивный, импровизированный, непростой и разноликий. В нем трудно собраться, сосредоточиться. Но если есть такие силы, то идите и отдайте себя балету. Под балетом я, конечно, прежде всего, понимаю Танец. Потому что не все современные изыскания, которые сопутствуют нашему искусству, сейчас можно назвать танцем. Сопутствующее, возможно, тоже развивает. Я не всегда считаю это танцем, но это могут быть хорошие находки, интересные идеи. Но я не любила никогда размениваться, я четко понимала и отстаивала свою позицию и воспитываю это в своих ученицах.

Вот многие говорят: «Театр – храм искусства». Храм – там, где ты будешь молиться. Ты приди, создай что-то, положи все свои душевные и физические силы на этот алтарь, и потом будет видно, храм ли это.

По крайней мере, я точно знаю, что принадлежу к тем людям, тем артистам, которые соединены каким-то светом со Вселенной. Не я, а меня выбрало это искусство. Я в этом глубоко убеждена! И я желаю этого всем.


Фото La Personne, РИАрхив

====================================================================================
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Июн 15, 2019 11:02 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июн 01, 2019 8:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060106
Тема| Балет, Ростовский государственный музыкальный театр, II Международный фестиваль балета имени Ольги Спесивцевой, Персоналии, Иван Кузнецов
Автор| Виктория Головко
Заголовок| Спектакль-бестселлер, «Эсмеральда», «Наваждение»: чем будет удивлять фестиваль балета
Где опубликовано| © газета «Молот» (Ростов-на-Дону)
Дата публикации| 2019-06-01
Ссылка| https://don24.ru/rubric/intervyu/spektakl-bestseller-esmeralda-navazhdenie-chem-budet-udivlyat-festival-baleta.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Главный балетмейстер музтеатра рассказал о том, какие сюрпризы на этот раз подготовили для публики

В донской столице дали старт масштабному празднику классического танца – II Международному фестивалю балета имени Ольги Спесивцевой, известной всему миру балерины, уроженки Ростова.

«Молот» поговорил с его автором и идейным вдохновителем, главным балетмейстером Ростовского государственного музыкального театра, лауреатом международных конкурсов Иваном Кузнецовым о том, каких сюрпризов ждать публике, почему юмору в балетном спектакле - самое место, и что на фестивале свяжет Ростов и Париж. А еще балетмейстер рассказал о том, как получилось, что его карьера танцовщика оборвалась в один миг, и почему об этом не жалеет.

Спектакль-бестселлер

– Иван Леонидович, фестиваль классического танца впервые прошел в Ростове в прошлом году. Сейчас, как и тогда, вы уверены, что это – яркое событие не только для публики, но и для танцовщиков ростовской труппы. Почему?


– Понимаете, когда крупное событие организуешь в сжатые сроки, это мобилизует. В придачу, когда приезжают «звезды», неизбежно смотришь на них, тянешься и в итоге очень заметно профессионально растешь. Так что фестиваль – это действительно праздник не только для зрителей, но и для нашей труппы.

Еще в прошлом году нам хотелось назвать его в память великой Ольги Спесивцевой, «лучшей Жизели». Но тогда мы даже просто технически не успели это сделать. От дня, когда родилась идея фестиваля, до ее воплощения в жизнь прошло лишь три месяца. Зато теперь он носит имя знаменитой ростовчанки!

– На взгляд рядового зрителя, программа в этом году более чем необычная. К примеру, театр пригласит на две встречи с московским балетным критиком Романом Володченковым, который расскажет о жизни балетной звезды Дона Спесивцевой и о юморе, которому есть место в классическом танце. Можно будет увидеть современную хореографию. И это еще не весь перечень.

– Наша задача не только в том, чтобы увеселять. Мы хотим понемногу рассказывать и показывать новое, необычное. Тем более что ростовский зритель – замечательный и всю эту новизну с радостью принимает. Если говорить о современной хореографии, то мы пригласили танцовщиков балета «Москва». Эта труппа – лидер современного российского балета. К слову, одноактный балет «Эквус», который в том числе увидит наша публика, – их бестселлер, и он сделан с юмором. В таком искусстве, как танец, где нет ни одного слова, юмор – дело тонкое и очень сложное. Но выполнимое. Больше того, юмор приближает балет к зрителю, ведь искусство классического танца не обязательно должно восприниматься как нечто сверхэлитарное и заумное.

Для меня ценно и то, что пройдет открытый мастер-класс Андрея Клемма, педагога-репетитора балетной труппы Парижской национальной оперы. Я его долго уговаривал, у него очень плотный график. В Ростов он прилетит в ночь на 2 июня и вечером того же дня улетит. Но хотя бы так...

«Люблю его до мурашек»

– Частью фестиваля станет и премьера нашего театра – балет «Эсмеральда». Насколько я знаю, вы считаете, что он очень идет ростовской труппе...


– Мне кажется, я не прогадал, и спектакль нам подходит. Он близок по темпераменту, эмоциональности, страстности, по накалу драматизма. Он позволит артистам ярче себя проявить. Немаловажно и то, что мы покажем не каноническую версию Мариуса Петипа, а спектакль в редакции выдающегося, но несправедливо недооцененного у нас в стране советского балетмейстера Владимира Павловича Бурмейстера. Он поставил его специально для Московского академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. И спектакль за пределами этой сцены еще никогда нигде не ставили. Его не коснулась цензура. Лично я люблю его до мурашек! В Москве после финального, третьего, акта многие зрители уходят в слезах. Но при этом у нас свои, авторские, очень необычные декорации (две задние колонны-башни будут передвигаться по ходу спектакля), костюмы, сценография – так что это наш эксклюзив. Очень приятно, что на премьеру приедет дочь Владимира Павловича.



– Чьей инициативой было дать волю эксперименту? Ведь на фестивале покажут и работы начинающих балетмейстеров театра – артистки балета Юлии Гайворонской и педагога-репетитора Елены Лыткиной.

– Я предложил всем ребятам: мол, есть возможность поставить на большой сцене маленький, на 15 минут, балет – хотите? Двое откликнулись. Правда, Лену Лыткину, по совместительству мою супругу, я еще и настоятельно попросил (улыбается). В итоге Юлия поставила балет «Наваждение», а Лена – «Такое разное танго». Они очень старались, использовали каждую минутку, когда артисты не заняты в подготовке основных постановок, репетировали с ними. Целиком эти работы я специально не смотрел. Хочу увидеть их в день премьеры, как зритель, чтобы испытать всю гамму эмоций.

В роддом на костылях

– Вы много лет были очень успешным танцовщиком, исполняли ведущие партии. Но карьера оборвалась в один миг... Признаетесь, что ни капли не жалеете. Разве это возможно?


– Мою карьеру танцовщика завершил один прыжок, когда я в лоскуты порвал правое колено. Случилось это на премьере «Корсара» в Новосибирском театре оперы и балета, уже почти в самом конце акта. Сначала – дикая боль. Потом, делая вращение, понял, что правую ногу не чувствую. Докрутил, вышел за кулисы и упал. Меня отвезли в травмпункт. Кстати, самым тяжелым стало то, что травмировался я за 20 дней до рождения ребенка. Мы с женой тогда были забавной парочкой, над нами все по-доброму посмеивались. После операции я ходил на костылях, носил поверх больной ноги тутор – специальную медицинскую конструкцию. А жена была на сносях. Но в роддом к ней все равно поехал – на этих костылях и на обезболивающих. Самое поразительное: в прошлом году решил все-таки попробовать станцевать в «Баядерке» (прошлогодней премьере ростовского музтеатра. – Прим. ред.). Долго тренировался, разработал правую ногу - и порвал колено на левой. Я не жалею. Честно. Считаю, что это судьба. Я уже все сказал как танцовщик, и сейчас получаю невероятное наслаждение, занимаясь творчеством, постановками, работая бок о бок с выдающимися мастерами.

Виктория Головко газета «Молот»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июн 02, 2019 1:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060201
Тема| Балет, Челябинский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Вера Арбузова
Автор| Ксения Шумина
Заголовок| Каждая несчастливая семья...
В Челябинске поставили балет «Анна Каренина»

Где опубликовано| © газета "Челябинский обзор"
Дата публикации| 2019-06-02
Ссылка| https://obzor74.ru/v-chelyabinske-postavili-balet-anna-karenina
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Челябинском театре оперы и балета — премьера: балет «Анна Каренина». Хореограф «Ленинград Центра», заслуженная артистка России Вера Арбузова взяла из романа Льва Толстого центральную линию любовного треугольника, дополнила действо новыми мистическими персонажами и ввела в спектакль элементы современной хореографии.

«Анна Каренина» исправно ставится в театрах и экранизируется — в одном только Челябинске за последние два года были два спектакля по мотивам и наследию знаменитого романа Льва Толстого: в Драме выпустили «Алексея Каренина», а в народном театре «Профиль» показали смелое кабаре.

Хореограф из Питера, лауреат профессиональной балетной премии «Душа танца» Вера Арбузова взяла из огромного, разветвленного на отдельные линии текста только генеральную линию любовного треугольника. Главные герои в ее «Анне Карениной» — это сама героиня, Алексей Вронский, обманутый муж Алексей Каренин и три мистических персонажа, их прототипы. Одетые в белое, с масками на лице, эти странные создания отыгрывают внутренние движения и размышления персонажей — скрытые рай и ад, которые неизбежно рождаются на обломках старого союза и ростках нового. Есть еще сын Сережа, Кити Щербацкая и многоликий Высший Свет в виде блистательных дам и кавалеров — но все они лишь оттеняют главную драму.



Музыкальная основа балета прекрасна — это отрывки из произведений Монтеверди, Моцарта, Листа, Рахманинова, Респиги, Бриттена, Левашкевича. Они связаны в цельное звуковое полотно, которое идеально ложится в хореографическую схему и смысловые повороты сюжета. Два акта спектакля — это ключевые сцены, описанные в романе: бал, где между Анной и Алексеем вспыхивает страсть, сцена на скачках, объяснения с мужем. Особое время уделено и тому периоду, который оправившаяся после болезни Анна проводит с Вронским в Италии — именно там, на карнавале, в окружении масок и смеха, женщина чувствует, что их связь скрывает много подводных течений, которые уносят ее жизнь куда-то не туда.

Исполнительница главной роли Екатерина Хомкина-Сафронова демонстрирует изящный синтез классического балета и современной хореографии. Ее героиня понятна и легко считывается даже теми, кто никогда не видел «Лебединого озера», но часто посещает ночные клубы. Легкая, тонкая, очень трогательная и беззащитная — в ней нет той тяжелой страсти, которой наделял Каренину сам писатель. Но есть та хрупкость и надломленность, которая заставляет женщину очертя голову бросаться в обреченный с самого начала роман.

Партия Алексея Каренина выглядит как пластический этюд на тему «вырази боль и ревность через движение», и это получилось у артиста замечательно. Образ Вронского же практически полностью соответствует тому, что уже много раз тиражировалось в экранизациях: легкий, беспечный и очень красивый мотылек, который не только сам летит навстречу опасному огню, но и влечет за собой любимую. И для нее это оказывается гибельным.

Не хочется спойлерить и раскрывать интригу с роковым поездом. Скажем лишь, что сделано все очень технично, зловеще и красиво. Вообще, декорации в спектакле целиком и полностью соответствуют и букве первоисточника, и стилю произведения. Что касается костюмов, то Анна на балу — конечно, в черном. А в роковые моменты — в красном.

Кстати, эротические сцены тоже будут — довольно откровенные. Ведь что может лучше выразить влечение, чем танец?

Есть место в спектакле и синтезу искусств: в ключевые моменты терзаний Анны на сцену выходят оперные певцы. Любимец публики Павел Чикановский исполняет романс «Средь шумного бала случайно», и эти слова и музыка выражают чувства Вронского не хуже, чем полсотни страниц книги.

«Анна Каренина» — балет о любви; о том, что происходит внутри семьи, где уже никто никого не любит, когда внезапно за ее пределами вспыхивает яркое чувство. Эта история никогда не устареет и никогда не будет новой. Уникальность текста Льва Толстого состоит в том, что уже на протяжении 145 лет он остается абсолютно актуальным и является отличным фундаментом для воплощения в любой визуальной и драматической форме. И у Челябинского театра оперы и балета получилось воплотить эту историю так, что она стоит того, чтобы потратить на нее целый вечер.

============================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июн 02, 2019 3:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060202
Тема| Балет, Танец, международный Чеховский фестиваль, труппа «Ноизм», Персоналии, Дзё Канамори
Автор| Павел Ященков
Заголовок| Культовая японская труппа «Ноизм» показала в Москве «Кармен»
На Чеховском фестивале бык придавил тореадора

Где опубликовано| © Газета "Московский Комсомолец"
Дата публикации| 2019-06-02
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2019/06/02/kultovaya-yaponskaya-truppa-noizm-pokazala-v-moskve-karmen.html
Аннотация| Фестиваль

На Чеховском фестиваля показали один из лучших спектаклей своей программы — балет «Кармен» от японской компании «Ноизм». Основатель компании хореограф Дзё Канамори приезжает в Россию, да и на Чеховский фестиваль, далеко не впервые. Хотя и частым гостем его не назовешь.


Cцена из балета Дзё Канамори "Кармен". Фотограф - Александр Куров / МТФ им. Чехова.

Последний раз в Москве труппа «Ноизм» показывала свой спектакль «Черный монах», созданный также по заказу Чеховфеста в 2010 году. Тем не менее в начале нынешнего сезона на санкт-петербургском фестивале «Дягилев P.S.» показывала свою новую трактовку такого известного классического балета, как «Баядерка».

Что такое «ноизм»? Во-первых, это отрицание всяческих «измов» — будь то «классицизм», «модернизм», «реализм». То есть компания не ограничивает себя в своих постановках никакими рамками. Ну а во-вторых, и прежде всего: обращение к традициям древнего японского театра Но. Как заявляет основатель компании Дзё Канамори: «Но в сердцевине всего, что мы делаем».


Действительно труппа создана на пересечении древних традиций японского театра, европейского драматического театра, а также классического и современного танца. Перед нами настоящий синтетический театр, в котором соседствуют самые различные техники и направления, которые так мастерски соединяет в своем творчестве Дзё Канамори.

В 17 лет он самостоятельно уехал в Европу, учился в школе «Рудра» у Мориса Бежара и в течение нескольких лет в непосредственной близи наблюдал постановки этого великого хореографа. И та неизменная театральность, которая присутствует во всех его постановках, конечно же, от Бежара.

Как режиссер и хореограф Канамори дебютировал в возрасте 20 лет в Гааге в знаменитой цитадели современного танца — Нидерландском театре танца, в ее молодежной труппе (NDT II). В 2002 году, после десяти лет работы в различных танцевальных компаниях Европы, хореограф вернулся в Японию и уже два года спустя, в 2004 году, создал свою знаменитую компанию, в которой и попытался скрестить свой европейский опыт с традициями японского театра, в чем явно преуспел. На сегодня компания «Ноизм» одна из лучших и оригинальных не только в Японии, но и в мире.

Принято считать, что балет «Кармен» на сюжет одноименной новеллы Проспера Мериме впервые был поставлен уже в год выхода в свет этого произведения, то есть еще в 1845 году, под названием «Кармен и тореадор» балетмейстером Мариусом Петипа в «Театро дель сирко» в Мадриде. Но после появления на свет музыки Жоржа Бизе в 1875 году отказаться от нее было невозможно, и все последующие спектакли ставились именно на его музыку к опере «Кармен».

Соответственно существует немало версий этого балета. Свою «Кармен» создавали такие разные хореографы, как Матс Эк, Мэтью Боурн, Раду Плоклитару, Карлос Акоста. Классическими и самыми популярными считаются версии Ролана Пети (1949) и Альберто Алонсо (1967). Причем последний ставил свой балет на Майю Плисецкую, используя музыку Бизе в оркестровке Родиона Щедрина.

«Кармен» Канамори не похожа ни на одну из этих версий (хотя помимо музыки Бизе в своей версии хореограф щедро пользуется записями щедриновской оркестровки). Впервые в истории этого балета он ориентируется не столько на оперу, сколько на литературный первоисточник — новеллу Проспера Мериме, воспроизводя в своем балете многие сюжеты и даже героев, просто не попавших в оперу.

Так для многих оперо- и балетоманов было удивительным узнать, что у цыганки Кармен у Мериме имеется муж — Гарсия Кривой, который появляется и во второй части балета Канамори. Из новеллы берет Канамори и главное действующее лицо своего балета — фигуру рассказчика, некоего ученого-археолога, от имени которого у него, как и у Мериме, ведется рассказ. Причем использует здесь Канамори профессионального драматического актера Акихито Акуно, прошедшего обучение у знаменитого режиссера, создателя постмодернистского метода актерского тренинга Тадаши Судзуки.

Итак, на сцене перед нами граммофон (изобретенный, кстати, как раз через 2 года после того, как Бизе сочинил музыку к своей опере), играет музыка, а за столом сидит человек, одетый в европейское платье, по виду явно путешественник, который, макая гусиное перо в чернильницу, что-то записывает на бумагу…

«Я поведаю вам историю одного человека, которого встретил однажды летом», — начинает он на японском (перевод зрители читают на установленных по бокам сцены экранах), и тут же около него появляется смешно семенящее существо в белом плаще с капюшоном, которое, правда, переодетое в черный плащ, мы будем встречать на протяжении всего балета. Так наряжен Рок, Судьба, действующая (правда, в образе быка) у многих постановщиков этого балета — Альберто Алонсо, Карлоса Акосты и других. Но в японском варианте есть большое отличие: та же фигура в плаще обозначает в балете и призрака Хосе, который приходит к автору еще раз рассказать свою историю.

— Конкретно в этой постановке есть аллюзия на спектакль театра Но, где обычно идет переплетение времени, когда умершие возвращаются и рассказывают нам свои истории, — рассказывает мне Канамори. — Вообще в японской религии грань между миром живых и мертвых очень прозрачна. Этот мир населяют не только люди, которых мы видим и слышим, но он полон различных божеств, духов, призраков ранее существовавших или никогда не существовавших людей. Но они все живут в этом пространстве. И в театре Но характерным является сюжет, когда появляется рассказчик. А затем появляется призрак, который рассказывает рассказчику и зрителю свою историю.

Кроме того, обычай так наряжать актеров взят непосредственно из японского театра Бунраку. Там куклами управляют актеры в черных балахонах с капюшоном — таким образом, они не отвлекают зрителей от волшебства, творящегося на подмостках.

А волшебство в этом спектакле начинается тут же. Рассказчик, продолжая свой рассказ, подходит к расставленной на сцене белой ширме и через мгновение оказывается персонажем другого старинного японского театра — Театра теней, завезенного в Японию из Китая приблизительно в XVI–XVII веке. Здесь перед нами разыгрывается сценка, показывающая, как рассказчик впервые встречается с доном Хосе (Сатоси Накагава), а затем, наблюдая за плаванием обнаженных купальщиц, встречает и Кармен (Савако Исэги), которая, чтобы погадать путешественнику, ведет его к себе.

У Мериме Кармен еще и колдунья, и тема гадания на картах (в балете карты на сцене раскладывает не только Кармен, но чаще одетая в черный плащ призрак-Судьба) пройдет через весь спектакль. В балете вообще чрезвычайно точно передаются подробности и детали из новеллы Мериме (это и сцена купальщиц, и появление Кармен с цветком желтой акации в зубах, и многое другое). И если в самой трагикомической сцене спектакля, когда на тореадора Лукаса в самый ответственный момент буквально с небес падает туша быка, придавливая героя корриды, — будьте уверенны, почти таким же образом, бык придавливает тореадора и у Мериме. Конечно, бык падает у писателя не с неба, это придумано для усиления комического и неожиданного эффекта: под знаменитую мелодию куплетов Эскамильо «Тореадор, смелее в бой» и завораживающий пафосный танец (его и правда восхитительно танцует артист Жоффруа Поплавский; в труппе помимо японцев имеются и 4 иностранных актера) после пассов тореадора на него ни с того ни с сего обрушивается висящий над сценой у колосников тряпичный бык, из-под которого под смех зрительного зала незадачливого тореро извлекают и уносят со сцены. Но и в тексте у Мериме написано буквально следующее: «Лукас вместе с лошадью свалился ничком, а бык на них».

— Почему у вас таким образом смешно решена сцена с тореро? — спрашиваю я у Канамори после спектакля

— Интересно, а действительно почему? — деланно удивляется он, но потом все же отвечает:

— Все персонажи погибают по-разному: кого-то убивают в поединке, кто-то кончает жизнь самоубийством. И вот одну из смертей, тореадора, мне хотелось показать как абсолютную внезапность рока. И мне казалось, что самое внезапное, что может произойти, то, чего точно никто не ожидает, — это то, что сверху на него что-то рушится…

Почти целиком ориентированный на Мериме балет тем не менее отдает дань и опере: так в балете обстоятельно и подробно показывается невеста Хосе Микаэла. У Мериме такого персонажа нет, а в оперу она попала на основании вскользь брошенной писателем фразы о «девушке в синей юбке и спадающих на плечи кос». Нет у Мериме и сержанта Цуниги. Этих действующих лиц Канамори переносит в свой балет прямиком из оперы (в опере, правда, Цунига — капитан, а у Мериме Хосе, приревновав Кармен, убивает некоего поручика). И не просто переносит, но значительно укрупняет их образы. Цунига (Кайри Хаясида) изображен в балете сатирически, а Микаэла (Сэна Имото) в балете одна из центральных трагических фигур, и ей хореограф дает подробную биографию.

Этой героине в балете отданы значительные монологи и диалоги. Например, выяснение отношений с Кармен, которой она даже в ходе перепалки влепит пощечину. У Микаэлы появляется в спектакле Канамори даже пылкий поклонник — сослуживец Хосе, стоящий с ним на посту, когда тот охраняет попавшую в тюрьму Кармен. Этот герой (его зовут Ронга, а исполняет эту партию китаец Сян Юй Чань) полностью выдуман хореографом, но в сцене гибели (в момент преследования контрабандистов гвардейцами его убивает муж Кармен Гарсия) ему придаются черты такого героя из новеллы Мериме, как Ремендадо (есть такой персонаж и в опере) — «красивый мальчик из Эсхии». У Мериме он не сослуживец Хосе, а один из контрабандистов, которого ранят во время боя и которого добивает Гарсия. Убивает во время схватки с гвардейцами Гарсия и еще одну героиню, тоже введенную хореографом в балет: ту самую противницу Кармен, которая устраивает с ней драку на табачной фабрике (Доротта — Кана Икэгая; имя произведено от имени героини Мериме Доротеи, играющей тем не менее в новелле совершенно другую роль).

Все эти мертвецы (девица-соперница Кармен, сослуживец Хосе, тореадор, Цунига, муж Гарсия) являются Кармен в балете в качестве видений. И эта одна из самых драматических сцен в спектакле, как мы уже догадываемся, тоже основана на традициях японского театра Но.

— Здесь у меня то же самое, потому что на самом деле действующие персонажи балета практически все погибают, но они возвращаются и рассказывают нам, что с каждым из них произошло, — объясняет мне постановщик.

В этом кругу мертвых мы видим и Микаэлу — и понимаем, что она в балете тоже умерла. Потеряв Хосе, она кончает жизнь самоубийством: пожалуй, только в этой сцене балет представляет собой своеобразную интеллектуальную головоломку, и об этой перипетии сюжета начитанному зрителю нужно догадаться самому.

Жанр спектакля неспроста носит определение «драматический танец». Перед нами настоящий зрелищный драматический спектакль, основанный на смеси различных техник: классики, contemporary dance, различных изводов традиционного японского театра, а также европейского драмтеатра. Танец этот отлично выражает драматургические коллизии пьесы и прорисовывает характеры героев.

Несмотря на то, что некоторые моменты балета вдумчивому зрителю уже позже, размышляя о спектакле с книгой Мериме в руках (а спектакль оставляет долгое «послевкусие»), приходится домысливать, в целом построен он абсолютно ясно, и понять его драматургию можно, даже не прибегая к помощи либретто (которое в программке пересказано лишь в общих чертах). Почти все сцены решены тут логично и выстроены в единую цепь повествования. Обилие крупных планов, как в кинематографе, и четко выстроенной драматургии, искрометный юмор, смешанный с драмой, и философский подтекст в чем-то даже напоминают спектакли Мэтью Боурна. Актерская игра в них так же завораживает, а режиссура преподносит неожиданные сюрпризы.

Оформление (декорации — Масаки Кондо, видео — Рю Эндо, свет — Масакадзу Ито, Дзё Канамори) дополняет эту явную живописность, театральность и драматургичность режиссерской концепции Канамори. Перед нами движущиеся стены, которые выдвигаются вперед, смыкаются, раздвигаются, по-разному деля пространство, и перед зрителем возникает кирпичная стена с железной дверью, которая оборачивается табачной фабрикой или тюрьмой, испанским кабачком или убежищем контрабандистов.

Заканчивается спектакль сценой расстрела Хосе (в новелле его как бандита приговорили к повешению), после которой занавес закрывается. Но это еще не конец… Или, точнее, конец-обманка. Потому что далее на сцену выходит рассказчик и повествует о том, как Хосе хоронил Кармен и потом более часа стоял в безмолвии, а затем сдался властям, признаваясь в убийстве цыганки, но отказываясь назвать место, где находится ее могила. А затем занавес открывается в последний раз: на сцене, как на групповой фотографии, присутствуют все герои пьесы, к которым, словно для финального снимка, присоединяется рассказчик. Не хватает на этом «стоп-кадре» только Кармен… Но появляется фигура в черном плаще, скидывает его — и мы видим ухмыляющийся гордый профиль Кармен с сигарой в зубах. Она поворачивается к публике и движением губ задувает на сцене свет…

=====================================================================
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Июн 15, 2019 11:10 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 03, 2019 12:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060301
Тема| Балет, театр оперы и балета имени Мусы Джалиля, XXXII Международный фестиваль классического балета имени Рудольфа Нуриева, Персоналии, Саша Мухамедова
Автор| Айдар Ахмадиев (www.intertat.tatar, перевод Алии Сабировой)
Заголовок| ​ Дочь звезды Большого театра Ирека Мухамедова, балерина Саша Мухамедова: «Папа мне всегда говорил: “Не забывай, ты татарка”»
Где опубликовано| © ИА «Татар-информ»
Дата публикации| 2019-06-02
Ссылка| https://sntat.ru/kultura/doch-premera-londonskogo-korolevskogo-baleta-ireka-mukhamedova-balerin/
Аннотация| Фестиваль, Интервью



27 мая в Татарском театре оперы и балета имени Мусы Джалиля впервые выступила прима-балерина национального балета Нидерландов Саша Мухамедова. Она исполнила партию Китри в «Дон Кихоте» Людвига Минкуса. Саша родом из Лондона, ее папа – звезда Большого театра и премьер Королевского балета Великобритании Ирек Мухамедов. После спектакля Саша ответила на вопросы корреспондента ИА «Татар-информ».

– Саша, поздравляю с дебютом на казанской сцене! Вы второй раз на родине отца, какие впечатления от Казани?

– Если честно, первый приезд в Казань не особо запомнился. Тогда мне было всего семь лет. Но в этот раз я чувствовала себя прекрасно. Это ведь родная земля моего отца. Чувствую, что здесь моя семья. В Казани ведь еще живут и мои родственники – дядя, брат отца, со своими детьми.

– Вы из смешанной семьи, русской и татарской. Была ли важна для вас ваша связь с татарским народом?

– Мне кажется, это важно для любого человека: откуда мы, где наши корни. И папа мне всегда говорил: «Не забывай, ты татарка».

– На каком языке общаетесь в семье?

– Это самое интересное. Родители со мной общаются на русском. У меня еще есть брат. Мы с ним отвечаем им на английском. Иногда мы так общаемся на улице, и люди обращают внимание, наверное, для них это довольно странно.

– А татарский язык знаете? Может быть, запомнились какие-то слова, фразы?

– К сожалению, не помню. Когда-то меня научили слову «люблю». Но я все забыла. Может, вы мне поможете?

– Мин яратам сине (Я люблю тебя. – Ред.).

– Мин яратам?

– Сине.

– Сине (смеется).

– Наверняка вы слышали о балете «Шурале»?

– Да, я слышала.

– Если бы появилась возможность в будущем исполнить главную роль в этом балете, взялись бы?

– Да, конечно! Почему бы не поучаствовать? Я бы с удовольствием еще раз вернулась в Казань. Надеюсь, однажды такая возможность появится. И в этот раз надеюсь не споткнусь на сцене (смеется).

Ирек Мухамедов – артист балета, педагог и хореограф, солист Большого театра, премьер лондонского Королевского балета. С 2007 года – руководитель балетной труппы Афинской оперы. Родился 8 марта 1960 года в Казани.

Саша Мухамедова, дочь солистов Большого театра Ирека и Маши Мухамедовых, в балет пришла в 12 лет. Отец дал ей небольшую роль в постановке «Принц и Нищий». В 13 лет Саша поступила в Королевскую балетную школу, что для танцовщицы очень поздно. Проучившись два года, она последовала за родителями в Бирмингем, где обучалась в Элмхерстской школе танцев, а затем в Грецию, где в течение двух лет брала частные уроки у матери. Чтобы получить сценический опыт, Саша танцевала в голландском Национальном балете «Щелкунчик и Мышиный король» в 2008 году. С тех пор она поднялась от ранга претендента до солиста и в 2016 году до директора.

Саша – обладательница бронзовой медали на европейских предварительных турах молодежного Гран-при Америки (2007), участница финальных туров в Нью-Йорке (2008). Она была названа самой многообещающей танцовщицей на международном балетном конкурсе в Варне. В 2011 году Саша завоевала серебряную медаль на международном конкурсе балета и хореографии в Пекине.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 03, 2019 9:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060302
Тема| Балет, «Бенуа де ла Данс», Персоналии,
Автор| Людмила Гусева
Заголовок| ​ Приз-долгожитель подвел итоги очередного балетного года
Где опубликовано| © портал "Музыкальные сезоны"
Дата публикации| 2019-06-02
Ссылка| https://musicseasons.org/priz-dolgozhitel-podvel-itogi-ocherednogo-baletnogo-goda/
Аннотация| «Бенуа де ла Данс»

Фестиваль мирового балета «Бенуа де ла Данс» в конце мая – такая же привычная примета конца весны в Москве, как цветущая сирень или грозы. Этот приз и фестиваль – долгожитель на российском балетном пространстве. 21 мая 2019 г. на сцене Большого театра (партнер фестиваля и традиционная фестивальная сцена) прошла двадцать седьмая (!) церемония вручения приза, а в этот и в следующий вечер – два гала-концерта с участием номинантов и лауреатов приза прошлых лет. Жюри в этом году возглавила прима Большого и международная звезда Светлана Захарова в ранге сопредседателя, председателем остается отец-основатель приза Юрий Григорович.

Массового зрителя к Бенуа влечет ожидание встречи с новыми и давно любимыми балетными звездами. Нынешний фестиваль очередной раз показал, что новые звезды появляются в балете не каждый год. Конечно, призы раздали, их получили две балерины – Элиза Кабрера из Берлина и Эшли Баудер из Нью-Йорка, российский танцовщик из Лондона, премьер Королевского балета Вадим Мунтагиров и два хореографа – немец Кристиан Шпук и Фредрик Бенке Ридман из Стокгольма, но особых откровений и новостей приз этого года не принес.

Балеринский конкурс был довольно ровным, как минимум, 4 номинантки, станцевавшие в первом концерте, в равной степени могли бы претендовать на получение приза. Обе лауреатки хорошо известны в Москве – Кабрера регулярно наведывается в российскую столицу для участия в балетных гала вместе со своим мужем Михаилом Канискиным, Эшли Баудер – очень сильная солистка Нью-Йорк сити балле, в прежние приезды показывала свой высокий класс в хореографии Баланчина и так же образцово солировала в балете “Затачивая до остроты” Йормы Эло, в свое время совсем не поддавшемся труппе МАМТ (балет ставился как раз на труппу NYCB).


Кабрера


Кабрера органично смотрелась в роли Джульетты в сцене у балкона из “Ромео и Джульетты” Прокофьева Начо Дуато (партнер – премьер Михайловского театра Иван Зайцев), за роль которой она и была номинирована, но хореография Дуато довольно банальна и мало выделяется в ряду многочисленных интерпретаций этого сюжета и этой музыки.

Баудер показала в гала свою Сванильду из “Коппелии” Баланчина и Александры Даниловой, за которую она была номинирована, но эта партия, требующая от исполнительницы не в последнюю очередь изящества и красивых линий, находится вне амплуа такой крепкой во всех смыслах балерины, как Баудер. Хотя, вероятно, по совокупности своих достижений в балете она этот приз заслужила.

На фоне Баудер верхом изящества выглядела другая американка, китаянка по происхождению, Юань Юань Тан (партнер – Карло де Ланно) из Балета Сан-франциско, выступившая в дуэте “Затаи дыхание” из балета “Так должно быть”, очень нежно и деликатно подавшая хореографию Кристофера Уилдона. Пожалуй, именно Тан, совершенно неизвестную в России, и можно было бы назвать открытием нынешнего конкурса.

Но наибольший успех на концерте на гала номинантов снискала французская балерина Амадин Альбиссон. Часть успеха, конечно же, принадлежит, Джону Ноймайеру, сочинившему «черный дуэт» из «Дамы с камелиями», который давно встал в ряд с такими хитами балетных гала, как па-де-де из «Дон Кихота» или «Корсара», и великолепному партнерству Эдвина Ревазова, премьера ноймайеровской труппы. Несмотря на то, что этот дуэт очень часто исполняется, и, казалось бы, уже закрыт для новаций, Альбиссон и Ревазов сумели внести живую, искреннюю струю в этот знакомый до последнего па номер.

А вот Майя Махатели из Национального балета Нидерландов, выдвинутая за ту же роль и представившая на гала номинантов “белый” дуэт из “Дамы”, вместо влюбленной куртизанки предстала в образе восторженной гимназистки.

Высокое мастерство в очень трудной хореографии Уильяма Форсайта, дуэте из “Артефакта” (в этом сезоне этот поставил и Большой театр) показала Яхо Янагисава из Шведского королевского балета в партнерстве Джонатаном Дэвидссоном, и этот образец яркой авторской хореографии вместе с сочинениями известных балетмейстеров Уилдона, Пайт и Ноймайера, которые были показаны на Бенуа, стали главными событиями фестиваля и примером для тех, кто только нарабатывает себе имя.

Вершины исполнительского мастерства на церемонии награждения отметили совместным призом Бенуа-Мясин, который вручается уже несколько лет. Международная балетная премия имени Леонида Мясина старше Бенуа, ее вручают в Позитано (Италия). Лауреат совместной премии определяется заранее, в 2019 году ее заслужила Анна Лаудере, прима Гамбургского балета и одна из любимейших балерин и муз Ноймайера, кстати, первая Анна Каренина в последней постановке Ноймайера.

Лаудере в партнерстве с Ревазовым дважды выступила на фестивале, конечно же, в хореографии Ноймайера, в финале первого отделения гала номинантов (“Адажиэтто” из “5 симфонии Малера”) и заканчивали фестиваль (трагическое адажио из “Проекта “Бетховен”), и это стало не только демонстрацией понимания балериной сути балетного искусства, но и двумя вершинами фестиваля.

Мужской конкурс этого года был менее ровным, чем женский (в котором не было очевидных лидеров). Кроме того, на Бенуа не приехали самые известные танцовщики из номинированных, что не помешало, победить Вадиму Мунтагирову, который плотно занят в театре и не смог поучаствовать в нынешнем фестивале. Мунтагирова, уроженца Челябинска, начинавшего обучение в Пермском балетном колледже, прекрасно знают в Москве не только по трансляциям из ROН. На сегодня это один из ведущих танцовщиков мира. Не так давно он прекрасно показался в “Жизели” на сцене МАМТа, на фестивале с участием международных звезд, безвременно почившим при новой администрации Московского музыкального.

Работы, за которые номинировались те, кто не приехал на фестиваль, почему-то не представили даже на видеопревью церемонии, и если номинированная работа Мунтагирова доступна хотя бы на ю-тубе, то, за что же выдвигался на балетный “Оскар” не менее известный танцовщик Даниил Симкин из Американского театра балета, который также, как будущий лауреат, на Бенуа не присутствовал, публике так и не показали. Это партия в “Арлекинаде” Ратманского (по Петипа) в АBT, которую в Европе никто не видел. Отсутствовал и Одрик Безар из Парижской оперы, выдвинутый за Армана в «Даме с камелиями», его как раз и заменял Эдвин Ревазов.
Из номинантов, которые публика все-таки увидела живьем, наиболее эффектно выступил Даниэль Камарго из Национального балета Нидерландов. На вечере номинантов – в финальном па-де-де из “Дон Кихота”, ни секунды не выходивший из образа важного испанского гранда (Базиль, простой парень из народа в начале балета в парадном финале по законам балетного жанра превращается в аристократа) даже на поклонах. Роль прекрасно отделана, прежде всего, по стилю, легко, с шиком, станцована, хотя усложнение вариации мелкими элементами (редакция Ратманского) вступило в конфликт с атлетической традицией в исполнении партии Базиля. У Камарго-Базиля была живая, кокетливая и техничная партнерша – Элиза Баденес из Штутгарта.

В следующий вечер Камарго выступил с современным номером «Огнедышащий» (хореография Козельской), приоткрыв другие грани своего таланта – экспрессивность и пластическую свободу.

Премьер Большого театра Вячеслав Лопатин, номинант этого года за “Фавна” Шеркауи, станцевал в концерте номер “Письмо к Руди. Ученик” из балета “Нуреев” в хореографии Ю. Посохова. В спектакле артист, визуализирующий письмо ученика, танцует под звучащее слово, а в концерте, без поддержки текста, номер выглядел банальной балетной миниатюрой, хотя танцовщик выжал из нее максимум, использовав свой незаурядный пластический дар.

Два других участника мужской номинации привели в недоумение. Афроамериканец Андилле Ндлоу, который был выдвинут за роль Меркуцио в балете «Ромео и Джульетта», предпочел вступить в классике. Надо быть очень смелым, чтобы решиться на па-де де из Сильфиды, требующее отточенной выучки, ни в малой мере не обладая ей, на престижной для всего балетного мира сцене Большого. Результат смелого выбора – недокрученные или перекрученные вращения, некорректные остановки, корявые антраша и прочие технические недочеты.

Странное впечатление оставил номер Абеля Рохо “Моя сцена всегда со мной” (номинированный танцовщик – еще и автор хореографии): максимум перемещений бутафории по сцене –компактных квадратов, образующих мобильные подмостки для артиста, и минимум постоянно повторяющихся элементарных движений – надо же как-то уместиться на крошечной, но своей, сцене.

Но самым слабым звеном номинантского концерта стала новая хореография. Один из победителей – Кристиан Шпук, сейчас арт-директор Цюрихского балета, для Москвы не новое имя: еще недавно в МАМТе шел его балет «Анна Каренина» (откровенно слабый), в прошлом сезоне Цюрихский балет привозил в Москву «Щелкунчик» Шпука, в котором интерес представляла разве что сценография. Абстрактная хореография Шпуку, похоже, удается лучше сюжетных балетов. На концерте был показан отрывок из номинированного балета «Зимний путь» на известный вокальный цикл Шуберта, хореография этого номера не выходит за рамки общеевропейских трендов в современном танце, не обладает индивидуальным творческим почерком. Во второй вечер мы увидели примерно такой же номер от Шпука – «Ноктюрн» Шопена (на Бенуа состоялась его премьера), отличался он от «Зимнего пути» разве что музыкальной подложкой – Шуберт vs Шопен – и количеством участников.

Номинированную хореографию другого лауреата премии этого года – Ридмана – «Дуэт с индустриальным роботом» – зрителям увидеть не довелось, равноправный участник дуэта – робот не транспортабелен, «Процедура» на музыку Чайковского к Щелкунчику, представившему Ридмана на гала Бенуа (исполнители – Эллен Линдблад и Даниэль Койвунен) как минимум была изобретательна и остроумна, ловко исполнена, хотя…что это было? Всего-навсего процедура – сеанс массажа, с помощью которого тряпичную, безвольную куклу превращали в человека…

Скорей по недоразумению попали в число номинированных балеты “Волшебник из страны Оз” из Балета Канзас-сити (ошиблись с конкурсом? или Бенуа открыл эстрадную-мюзикхолльную номинацию?) и балет «Пламя» Нидерландского балета (на концерте был исполнен скучнейший и банальнейший фрагмент “Пламени”).

Спасла репутацию современного танца хореография мэтров (Форсайт, Ноймайер) и известных хореографов среднего поколения (Уилдон и Пайт). Канадский хореограф Кристал Пайт получила приз Бенуа за лучшую хореографию в 2017 году, сама она так и не собралась получать этот приз, но прислала на гала Бенуа номер своего сочинения – захватывающий по идее и ее воплощению мужской дуэт под названием “Другой ты”, хотя он вполне мог бы называться “Второе я”. Исполнители из компании Хаббард Стрит Данс Чикаго, по виду брутального вида близнецы-братья, Майкл Гросс и Эндрю Мэрдок, проинтерпретировали пластическими средствами тему то ли раздвоения личности, то ли поиска родной души, смотрелось это захватывающе.

Но главное наполнение фестиваля Бенуа-2019 обеспечила хореография Джона Ноймайера, в два вечера уместились аж 6 номеров в его хореографии – по совокупности могли бы составить целое отделение гала. Два дуэта из “Дамы с камелиями”, конечно же, хорошо известны, а вот четыре номера из обширного творческого багажа балетмейстера, похоже, в Москве ранее не исполнялись. Лучшими из ноймайеровских “новинок” стал изумительной строгости и целомудрия “Танец блаженных душ” из оперы “Орфей и Эвридика”, который был исполнен артистами балета Джоффри Викторией Джайани и Темуром Сулуашвили, вслед за номером с таким же названием в хореографии Аштона (исполнял премьер Большого театра Денис Родькин, который как-то нечувствительно обошелся и с музыкой Глюка, и с хореографией Аштона) Второе событие – финальный номер фестиваля – фрагмент из “Героической симфонии” на музыку Бетховена в исполнении пары протагонистов Ноймайера – Лаудере и Ревазова.

Ноймайер был призван на фестиваль не случайно: второй гала фестиваля, по недавней традиции, тематический, в 2019 г. был посвящен международному году театра. И как было обойтись в гала с такой темой без Ноймайера – известнейшего в мире протагониста жанра сюжетного балета?

Другой хедлайнер второго вечера Бенуа – известная в Москве балетмейстер и режиссер Анжелика Холина, работающая на стыке драмы и танца, вместе с артистами ее авторского театра танца из Литвы и коллективом театра Вахтангова, с которым она постоянно сотрудничает в Москве. В программу второго вечера фестиваля были включены фрагменты из четырех ее пластических спектаклей: три по произведениям русских классиков – “Идиот”, “Пиковая дама”, “Анна Каренина” – и один по Шекспиру – “Отелло”. За исключением “Пиковой дамы”, станцованной литовскими актерами, т.к. вахтанговцы этот спектакль пока не исполняет, это фрагменты с масштабными кордебалетными сценами. Работа с кордебалетом, базовым элементом режиссерских концепций авторских спектаклей Холиной – важная сторона ее дарования, участие кордебалета усилило зрелищность гала, вернуло его в полноценный театральный формат.

Главной актерской удачей холинской серии на фестивале Бенуа стал Виктор Добронравов из Вахтангова в роли Яго, а главной сенсацией – прима Большого театра Ольга Смирнова в роли Настасьи Филипповны (исполнившая дуэт с Рогожиным из “Идиота”). Традиционно числящаяся в холодных балеринах, петербурженка по рождению Смирнова продемонстрировала недюжинный темперамент и трагическое дарование, но Настасья Филипповна в оригинале Холиной (спектакль привозили на гастроли в Москву в ноябре) и исполнении актрисы Беаты Молите была не столь вызывающей, ее европейская сдержанность работала на образ обреченности героини больше, чем бурная агрессия Настасьи Филипповны Смирновой. И не смотря на это, большое спасибо Холиной, Смирновой и арт-директору Бенуа де ла Данс г. Кудрявцевой-Лури за такой эксперимент, это было интересно. Вот за такие сюрпризы Москва любит фестиваль Бенуа де ла Данс.

Отцвела сирень, балетный май закончился, наступило балетное лето – до конца июля в Москве работает другой старейший театральный фестиваль России – Чеховский, который традиционно привозит в столицу большую международную танцевальную программу.



Фото предоставлены пресс-службой фестиваля


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Июн 15, 2019 11:13 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 03, 2019 11:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060303
Тема| Балет, Современная хореография, Воронежский театр оперы и балета, фестиваль «RE:Форма танца», Персоналии,
Автор| Наталия Звенигородская
Заголовок| ​ Современная хореография пришла в Черноземье
В Воронежском театре оперы и балета впервые прошел фестиваль «RE:Форма танца»

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2019-06-02
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2019-06-02/100_190602dance.html
Аннотация| Фестиваль


Сцена из спектакля «Принцесса Тур’андот». Солистка Елизавета Корнеева. Фото Александра Самородова

«RE:Форма танца» - не просто первый в Воронеже и регионе полномасштабный фестиваль современной хореографии. Он стал заметным событием в рамках празднования Года театра в России.

В репертуарной политике Воронежского театра оперы и балета легко проследить новые тенденции. С одной стороны, главный балетмейстер Александр Литягин, считая основой основ классику, стремится укрепить и пополнить репертуар балетами наследия. Громкими премьерами двух последних сезонов стали «Корсар» (номинант «Золотой маски»-2019) и «Спящая красавица» в постановке лидера отечественной балетной реконструкции Юрия Бурлаки. С другой стороны, в театре прекрасно понимают, что самое страшное для коллектива – застой. Трепетное отношение к классическому наследию – не шоры, не помеха, а, наоборот, крепкий плацдарм для дальнейшего развития. Залог развития – расширение кругозора и творческого диапазона. Для этого Литягин и инициировал амбициозный проект. Не будучи, однако, сторонником радикальных революционных акций, он задумал постепенное, пошаговое реформирование восприятия, отношения к постклассическому танцу и в молодой труппе, и в публике. Пригласил в столицу Черноземья известных российских хореографов, работающих в различных стилях и направлениях – от неоклассики до contemporary dance. Каждый из них создавал оригинальную постановку (сюжетную или бессюжетную), специально рассчитанную на воронежскую балетную труппу. После интенсивной подготовительной работы (репертуарные спектакли и репетиции в это время никто не отменял) за шесть фестивальных дней зрителям представили восемь одноактных премьер, которые войдут в постоянную афишу театра в предстоящем сезоне.

Предваряла собственно фестивальную программу специальный гость открытия фестиваля Ольга Лабовкина (Минск). В Воронеж она привезла постановку «Воздух», с которой в 2017 году стала лауреатом конкурса молодых хореографов международного фестиваля Context. Diana Vishneva. «Воздух» – танцевальная миниатюра, поставленная на трио исполнителей (Александр Филиппов, Ольга Лабовкина, Иван Сачков).

Мария Яшникова (российская финалистка Образовательной программы Британской танцевальной компании Уэйна МакГрегора при содействии международного фестиваля современной хореографии Context. Diana Vishneva), размышляя о природе счастья, показала пластическую зарисовку «Его глазами» (музыка: Филип Гласс, Гидон Кремер, Son Lux).

Дважды лауреата «Золотой маски» Екатерину Кислову занимало воплощение экзотичности женской сути, её глубины и сакральности. Разгадать ее хореограф попыталась в причудливом действе «Принцесса Тур’андот» на музыку Джакомо Пуччини, где разные ипостаси женской природы воплотили меццо-сопрано Юлия Проняева и солистка балета Елизавета Корнеева.

Обладатель множества премий, участник крупных телевизионных танцевальных проектов Павел Глухов предложил свою интерпретацию культовой музыки в балете «Чайковский. Времена года». Превосходный классический танцовщик, премьер Мариинского, а затем Большого театров Андрей Меркурьев вместе с воронежскими коллегами вышел на сцену в качестве исполнителя и пианиста в своем сочинении «И ангелы плачут» (музыка Эцио Боссо).

«Любовь уничтожает смерть и превращает ее в пустой призрак; она же обращает жизнь из бессмыслицы в нечто осмысленное и из несчастья делает счастье», - сентенция Льва Толстого побудила Александра Литягина на создание пластической фантазии «Как без рук». На премьере присутствовал автор музыки Ефрем Подгайц.

В завершение фестиваля свой триптих показал московский творческий дуэт. Константин Матулевский поставил балет «Aheym» (музыка: Брайс Десснер & Kronos Quartet), Софья Гайдукова - «Арлекинаду. New» на музыку Алексея Айги, а вместе они размышляли над архетипом женщины в одноактовке «Anima» на музыку Филипа Гласса.

В проекте задействована почти вся балетная труппа. Хотя освоить сразу новую, зачастую в буквальном смысле впервые опробуемую лексику сложно, энтузиазм и потенциал артистов очевидны. Подтвердили привычные амплуа в одних постановках и неожиданно раскрылись в других солисты и любимцы воронежской публики Марта Луцко, Елизавета Корнеева, Екатерина Любых, Диана Егорова, Юлия Непомнящая, Михаил Ветров, Иван Негробов, Максим Данилов, Дмитрий Трухачёв.

Поскольку одна из ведущих задач фестиваля – просветительская, «RE:Форма танца» включала насыщенную образовательную программу: паблик-ток и лекции теоретиков и практиков в фойе театра и конференц-зале Домжура для представителей местных СМИ, будущих журналистов – учащихся воронежских вузов и для всех желающих узнать об истоках и направлениях мирового и российского современного танца; мастер-классы приглашенных хореографов в Воронежском хореографическом училище.

К новому привыкаешь не сразу, нередко принимаешь в штыки. Однако, проникнувшись, либо отвергнув, но осознанно, становишься богаче. Судьба современного танца в новейшей российской истории – яркое тому доказательство. Его ассимиляции и развитию с конца прошлого века и поныне способствует ширящееся фестивальное движение. Благодаря этому движению в лидеры вышли не только Москва и Петербург, но и, к примеру, Урал. Пора передовому отряду прирастать новыми регионами. Возможно, благодаря воронежскому фестивалю со временем в лидеры выйдет и Черноземье. Во всяком случае, «RE:Форму танца» обещают сделать ежегодной.

Воронеж - Москва
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 03, 2019 12:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060304
Тема| Балет, МГАХ, Персоналии, Елизавета Кокорева
Автор| Фото Алиса Асланова
Заголовок| ​ Елизавета Кокорева – МГАХ
Где опубликовано| © La Personne
Дата публикации| 2019-06-03
Ссылка| https://www.lapersonne.com/post/kokoreva-elizaveta-bolshoi-ballet-academy
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Елизавета Кокорева – одна из лучших выпускниц Московской государственной академии хореографии, лауреат первых премий престижных балетных конкурсов. Лиза уже с первого курса танцует сольные партии в спектаклях Академии, о ней очень тепло отзываются педагоги, а ректор МГАХ Марина Константиновна Леонова называет ее абсолютно талантливой. Сегодня Елизавета Кокорева выйдет на Историческую сцену Большого театра на своем Выпускном концерте, а совсем скоро ее ждет новая взрослая жизнь. La Personne поговорил с Лизой об учебе в МГАХ, Большом театре и мечтах о будущем. Желаем Лизе удачи и попутного ветра в карьере!

За восемь лет обучения в МГАХ я получила все необходимые знания – профессиональные и жизненные, Академия учит самостоятельности. Это я и буду использовать в дальнейшей жизни и, конечно, буду еще больше работать и совершенствовать мастерство. Учеба давалась мне легко, я получала удовольствие. Как шутят балетные: «Если артист балета проснулся утром и у него ничего не болит – значит, он умер». Каждодневное преодоление себя ждет каждого, кто выбрал балет своей профессией. Очень многое зависит от работоспособности, ну и, конечно, от таланта.

Сцена Большого театра особенная, она стала для меня счастливой. На этой сцене я выиграла два больших балетных конкурса: XIII Международный конкурс артистов балета в в 2017 году и конкурс «Русский балет» уже в этом году. В первый раз я вышла на эту легендарную сцену на торжественном концерте, посвященном открытию Исторической сцены. Мы, маленькие девочки-первоклассницы, выходили в завершении сцены, в которой танцевали ведущие солисты и артисты балета Большого театра. Наш выход длился около двадцати секунд, мы просто выбегали и вставали в финальную позу, но все равно это было яркое впечатление. После я очень часто участвовала в спектаклях Большого театра и концертах Академии. В пятом классе на отчетном концерте МГАХ я станцевала па-де-труа из балета «Конек-Горбунок». На первом курсе мне дали возможность станцевать па-де-де и даже вести спектакль «Тщетная предосторожность». Сегодня я выхожу на сцену с особой ответственностью, так как я должна показать итог своего восьмилетнего обучения, постараться применить все знания, которые вложили в меня педагоги Академии, показать нашу большую работу с Гальцевой Татьяной Александровной, для меня это очень важно, ведь педагоги вложили в нас очень много сил и души. К своему выпускному концерту я подхожу воодушевленная и в предвкушении. Рвусь на сцену, как птица из клетки на волю.

Можно сказать, что мы не выбирали репертуар на выпускной концерт, партия Китри постепенно и естественным образом пришла ко мне. В третьем классе Владимир Васильев ставил «Вечер памяти Екатерины Максимовой», где я танцевала в образе Екатерины Сергеевны как раз партию Китри. На первом курсе, когда мы готовились к конкурсу, нужно было выбрать две вариации для первого тура. Одна из них тоже была вариация Китри. А теперь я танцую Гран па из балета «Дон Кихот». Со мной выступит мой первый партнер – Денис Захаров, сейчас он уже артист Большого театра. С технической стороны особых трудностей у нас не было, большое внимание было уделено сохранению хореографии. Особенно тщательно мы работали над чистотой исполнения, манерой и выносливостью.

Меня пригласили танцевать в Большой театр! Это всегда было моей мечтой, поэтому о других вариантах я даже не думала. Для меня главное в театре – это возможности, которые передо мной могут открыться, а репертуар Большого театра очень разнообразный и один из лучших в мире. Плюс здесь работают лучшие в мире педагоги, приглашаются известные хореографы и для артистов созданы все условия для творчества.

Я мечтаю станцевать все ведущие партии в репертуаре Большого театра. Мне интересно раскрывать себя не только технически, но и актерски, поэтому мне хотелось бы танцевать роли, в которых нужно играть. Помимо классики, очень хочется попробовать себя в современной хореографии, думаю, это тоже возможность раскрыться с другой стороны. И мечтаю, чтобы на меня когда-нибудь поставили спектакль.

Фото Алиса Асланова
===========================================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 03, 2019 1:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060305
Тема| Балет, труппа "Иерусалимский балет", Персоналии, Надя Тимофеева
Автор|
Заголовок| ​ Надя Тимофеева: "Я стараюсь сделать труппу на международном уровне"
Где опубликовано| © NEWSru.co.il
Дата публикации| 2019-06-03
Ссылка| http://newsru.co.il/rest/03jun2019/timofeeva.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Надя Тимофеева - художественный руководитель труппы "Иерусалимского балета" и Иерусалимской балетной школы, основанной ее матерью, выдающейся балериной Ниной Тимофеевой. Совсем недавно "Иерусалимский балет" представил новый балет "Скрипач на крыше", и организаторы беседуют с Надей об этой постановке, об ее артистах и учениках, и о трудном и прекрасном искусстве балета.


Фото: Леонид Хромченко

Как вообще появилась идея переложить Шолом Алейхема на язык балета? Тем более, после знаменитого мюзикла, кинофильма, после "Поминальной молитвы" Григория Горина?

Балет по "Тевье-молочнику" мало кто ставил. Мне захотелось сделать что-то на еврейскую тему и в то же время знакомое публике. К тому же Шолом Алейхем интересен своей актуальностью: все те же темы эмиграции, отношений отцов и детей. И смешанные браки евреев и гоев – все это до сих пор людей волнует, несмотря на то, что написано было давно. Многие подходили ко мне после спектакля и говорили об этом. Каждое поколение, от самых молодых до пожилых, находит в этом сюжете что-то свое. И я предложила хореографу и танцору Егору Меньшикову поставить этот балет, а когда он согласился, дала ему карт-бланш и не вмешивалась в процесс.

Я знаю, что он не только постановщик, но и исполнитель одной из партий.

Егор - многообещающий молодой хореограф. Как и Рудольф Нуриев, он учился балету в Уфимском хореографическом училище, закончил Академию балета имени Вагановой, работал за границей, танцевал в Европе. Его пригласили в Израиль в качестве солиста, он танцевал в Израильском балете, затем я пригласила его к нам. Когда он попробовал себя в качестве хореографа, стало понятно, что у него есть свой почерк. Он поставил уже несколько работ, и в них виден индивидуальный стиль.

Кстати о стиле. В рецензиях на "Скрипача на крыше" я прочитала, что это соединение классики и неоклассики. Что это означает, и что вообще такое неоклассика сегодня?

Классика – каноническая хореография с очень строгими рамками, то, что мы привыкли видеть в "Лебедином озере", в "Спящей красавице". Сегодня работают хореографы, которые ставят классику, схожую с Петипа. Конечно, появляются более изощренные варианты. Балетная техника развивается – и классическая хореография тоже двигается вперед. А неоклассика – переходный этап между классикой и модерном. Модерн ведь намного свободнее, в нем ты не обязан делать все выворотными ногами, можешь пользоваться закрытыми позициями, у тебя очень свободные руки. Я как хореограф намного больше люблю неоклассику, потому что в ней гораздо больше возможностей выразить эмоциональную сторону героя. В классике в этом смысле все очень зажато, сведено к примитивной пантомиме. В неоклассике, в модерне нет ограничений, все зависит от того, насколько богата твоя фантазия и как ты можешь воспользоваться мировой библиотекой движений. Или же изобрести что-то самому, хотя сегодня это и сложно при том безумном количестве хореографов и их невероятной фантазии. Но у нас есть потрясающая возможность видеть все это – если не живьем, то это с помощью интернета.

Использована ли в вашем балете "Скрипач на крыше" тема народных танцев?

Да, там есть мотивы еврейских танцев, тема, которая проходит через весь балет.

"Тевье-молочник" как только не был интерпретирован. В знаменитом мюзикле "Скрипач на крыше", особенно в его киноверсии, сильно звучала тема антисемитизма, погромов. В "Поминальной молитве" в театре - в Ленкоме - все крутилось вокруг отношений отца и дочерей. А что стало главным в вашем балете, есть ли основная тема, которая была вам важна?

Мы ведь работаем в ограниченной форме и сам формат балета предполагает сжатый сюжет. Если спектакль по пьесе Горина шел четыре часа, то наш зритель и три не сможет высидеть. Да и труппа у нас небольшая. Так что балет наш идет всего полтора часа с антрактом, и Егор остановился на двух линиях: младшей дочери, которая выходит замуж за бедного портного, и старшей дочери, влюбившейся в русского парня Федьку. Кстати, его играет сам Егор, и для него это в большой степени личная история, он женат на израильской балерине Тхелет Хар-Ям (она тоже принимает участие в постановке). Это темы разности культур, драма отца, у которого рушатся мечты, дочка покидает его веру, и предстоящая разлука, когда его высылают из страны.

Музыка взята из мюзикла?

Нет, лишь тема Тевье, Егор взял мотив и использовал его. Остальное – его хореография и его музыкальный выбор: музыка Бернстайна, Гершвина, Шнитке.

В роли Тевье я увидела имя Мейтара Бенсона. Случайно оказалось, что моя маленькая дочка занимается у него в балетном классе в Ришон ле-Ционе. Это совсем молодой, очень веселый юноша, которого обожают ученицы. Как получилось, что он играет возрастную роль?

Мейтар - моя большая любовь, мы давно уже работаем вместе. Это мальчик, который начал танцевать очень поздно, лет в 15-17. Какое-то время он занимался классическим балетом, станцевал у меня в "Видении Розы", но, конечно же, он больше современный танцовщик. Одаренный человек, артистическая натура, он исполнял у нас "Отелло" в одноименном балете, и Петруччо в "Укрощении стропитвой". И я порекомендовала его Егору на роль Тевье. Конечно, ему сложно, потому что он совсем мальчишка, и вначале он пытался как-то гримом сделать себя старше. Но затем я сказала: "То, то ты будешь чувствовать – то и будет правильно, не надо лишнего". И он подошел очень серьезно, у него получился глубокий персонаж. Но недавно он преподнес нам "сюрприз": заканчивает карьеру и уходит из балета. Будет учиться на ветеринара.

Как же так?

Вот и я долго рыдала у него на груди, но он сказал: "Надя, я чувствую, что должен начать что-то еще". Он обожает животных, много им помогает всегда, трудится волонтером. Он хороший добрый мальчик, чуткий и тонкий, любая партнерша в его руках расцветает, потому что он относится к ним с любовью и уважением. Но я его понимаю. Наша труппа собирается только на постановки, постоянной зарплаты у нас нет, а бюджеты у нас очень скромные, и ребята все вынуждены зарабатывать на жизнь. Все танцовщики одновременно педагоги, некоторые служат в армии, и нам надо подлаживаться под их расписание.

При всем этом, я слышала мнение, что ваша труппа – один из центров балетной жизни Израиля. Как в нее попадают? Вы приглашаете иностранных солистов, как это делают в других театрах?

Нет никаких иностранцев. Я очень стараюсь давать работу своим ученикам. Моя цель, помимо того, чтобы нести культуру в массы, в том, чтобы маленький ребенок, приходя ко мне учиться, понимал, ради чего ему надо так тяжело работать. Балет - это бешеный труд, как известно. Дети вырастают, идут в армию, некоторым я стараюсь помочь получить статус, позволяющий полдня служить в армии, вторые полдня танцевать. Сара с Даной (они танцуют в "Скрипаче на крыше") – солдатки. Среди ребят - Ави Лернер, мой ученик с 10 лет, а сейчас ему 22. Есть выходцы из России, живущие в Израиле давно – Саша Шевцов, есть местные – как Мейтар Басон. Есть Александра Левинтон – она у меня давно, пришла еще школьницей, мы уже лет 10 работаем. Я стараюсь, чтобы уровень нашей труппы соответствовал высоким стандартам.

Отправляются ли ваши ребята учиться балету за границу?

В этом году двое моих учеников поступили в Академию балета имени Вагановой в Санкт-Петербурге: Юваль Коэн на два года, а Мири Лапидус на год. Я показала их Николаю Максимовичу Цискаридзе и он согласился их взять. Но оказалось, что обучение очень дорогое, и семьи не могли себе его позволить. Тогда мы сделали программу на телевидении. Через полчаса после эфира позвонил добрый человек, который даже не назвал свое имя, и сказал, что он готов оплатить им весь срок обучения. Это было настоящее чудо. И вот Мири уже заканчивает, а Юваль в середине пути. Там трудно, непривычно, но Юваль очень оптимистичный молодой человек, думаю, у него все получится. Но едут мои ребята и в другие места – один заканчивает учиться в Вене, другой в Базеле, еще одна девочка – в Монако.

И что их ждет потом?

Трудно сказать. Сейчас есть странная тенденция, я вижу у многих ребят: идет быстрый подъем. Раньше авторитет балета был выше. Элитарная профессия, и бог с ним, что зарабатываешь не так много, зато причастен к богеме. Теперь же молодые люди очень прагматичны, они гораздо раньше понимают другую сторону: что карьера короткая, что ты всегда зависишь от своего тела и своего здоровья. И если ты не слишком умен и не получил второй профессии, то оказывается в плохом виде в этой жизни. Уже в 18 лет они понимают это. Бывает, быстро прогрессируют, доходят до шикарного уровня и говорят: "Все, достаточно, больше не хочу".

А как же страсть, призвание?

Да, есть эта наркоманская зависимость от балета. Но только если ты солист, а не в кордебалете, если ты один и на тебе вся ответственность. Чем выше ты рангом в балете, тем больше получаешь адреналина и тем сильнее зависимость. Есть такие психи, которые вообще без этого не могут жить.


Фото: Майя Илтус

============================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 04, 2019 12:47 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060401
Тема| Балет, екатеринбургский театр "Урал Опера Балет", Персоналии,
Автор| Анна Галайда
Заголовок| ​ Вакханки появились позже
В Екатеринбурге показали вечеринку с Брамсом

Где опубликовано| © Российская газета - Федеральный выпуск № 119(7877)
Дата публикации| 2019-06-03
Ссылка| https://rg.ru/2019/06/03/reg-urfo/v-ekaterinburge-pokazali-vecherinku-s-bramsom.html
Аннотация|

Вечеринку с Брамсом, "Brahms Party", устроил екатеринбургский театр "Урал Опера Балет". Одноактный спектакль хореографа Антона Пимонова стал центральной частью вечера, в котором его окружили великие предшественники - романтик Жюль Перро и создатель балетной неоклассики Джордж Баланчин.


Программы одноактных балетов позволяют путешествовать по эпохам и странам в течение одного вечера. Фото: Ольга Керелюк

Умение создавать контекст, одно из важнейших в современном театре, выгодно отличает екатеринбургский балет от большинства отечественных трупп. На Урале умеют придумать такие премьеры, что к каждой хочется подготовиться заранее, а после углубиться в изучение темы с удвоенным интересом.

Особенно интересны программы одноактных балетов, позволяющие путешествовать по эпохам и странам в течение одного вечера. Не стал исключением вечер, в который вошла постановка Антона Пимонова - максимально расслабляющий старинной неторопливостью, наивностью и живописностью на старте, в "Наяде и рыбаке" Жюля Перро, и заканчивающийся баланчинским allegro vivace, неумолимое нарастание которого в "Вальпургиевой ночи" доводит до экстаза без симуляции и вульгарности.

Соединяет эти два мира 25-минутный балет Антона Пимонова на музыку "Любовных песен" Брамса. Петербургский хореограф, работающий в Екатеринбурге, полтора года назад, на старте своего сотрудничества с "Урал Опера Балет", уже показывал одноактный балет на ту же музыку.

Новая постановка сохранила его рудименты: костюмы, частично хореографический рисунок и многие комбинации. Однако спектакль не случайно сменил название - на "Brahms Party". Новыми оказались и ракурс взгляда на идею, и ее реализация. Пимонов, соединяющий обязанности заместителя худрука труппы с репетиторской работой, сразу видел свой Брамс-балет как мужской бенефис - в противовес бесчисленным женским балетам классического репертуара.

Круг участвующих в этих чисто мужских танцах на вечеринке расширился до девяти человек, женщинам же предложили отдохнуть до "Вальпургиевой ночи" с ее прекрасным полетом двадцати четырех вакханок. Изменилась общая интонация постановки, гораздо более гибкой, чем первоначальный вариант. Теперь она заканчивается внезапным восклицательным знаком - легким спецэффектом, обыгрывающим новое название.

Дух спектакля вытекает из самой его структуры, из того, как хореографические фразы изменяются, развиваются, мигрируют, передаваясь от группы к группе, от дуэта к трио, от одного танцовщика к другому. Пимонов обнаруживает раньше не замеченный фокус на разработке танцевальной лексики и обретает свободу, даже легкий юмор, который в хореографии может себе позволить только постановщик-виртуоз.

Все это сложно было предположить в авторе десятка до скуки скромных и унылых постановок, которые подписаны Пимоновым в Мариинском театре. Но Мариинка - не место для вечеринок, даже классического балета. Чтобы устраивать фейерверки, молодым хореографам надо находить для них правильные места.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Июн 15, 2019 11:14 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20641
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 04, 2019 1:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019060402
Тема| Балет, АВТ, Премьера, Персоналии, Алексей Ратманский
Автор| Александр Генис, Соломон Волков
Заголовок| ​ Ратманский и русский балет в Америке
Где опубликовано| © Радио Свобода
Дата публикации| 2019-06-03
Ссылка| https://www.svoboda.org/a/29969733.html
Аннотация| Премьера


Сцена из балета "Времена года"


Премьеры с Соломоном Волковым

Александр Генис: Сегодняшний выпуск посвящен премьерам, которые мы обсуждаем с музыковедом и культурологом Соломоном Волковым. Мы начнем с Алексея Ратманского, ведущего хореографа не только Нью-Йорка. Он представил зрителям новый балет. Соломон, я знаю, что вы его недавно посмотрели и впечатления ваши свежи.

Соломон Волков: Это был замечательный балет "Времена года" на музыку Александра Константиновича Глазунова, классика русской музыки, сочинения которого не так часто сейчас звучат в концертном зале. Поэтому прекрасно, что Ратманский вспомнил об этом балете, который Глазунов сочинил для легендарного Мариуса Петипа. Он был поставлен в 1900 году, если не ошибаюсь, в Мариинском театре.

Александр Генис: Анна Павлова танцевала в нем.

Соломон Волков: Это был очень заметный, прославленный тогда балет. Об этом мы еще поговорим, потому что балет Ратманского в данном случае – это, может быть, некоторая стилизация, но это не воспроизведение старого балета, чем тоже очень успешно Ратманский занимается. Нет, это произведение Алексея Ратманского. Но он опирался на идеи, которые реализовывал Петипа в своем балете. Там действующие лица сходны, там действует Зима, Мороз, Лед, Град, Снег, Снежинки.

Александр Генис: "Зима" – наиболее известная часть "Времен года". Римский-Корсаков сказал, что у Глазунова – лучшая русская "Зима" в музыке.

Соломон Волков: Глазунов был его учеником, поэтому Римский-Корсаков к нему относился с большой любовью. Музыка Глазунова требует чрезвычайно тщательного исполнения, виртуозного даже, я бы сказал. И в этом смысле оркестр Американского балетного театра, для которого Ратманский поставил этот балет, может быть, не достигает уровня того шикарного симфонического оркестра, который требуется для музыки Глазунова. Но в данном случае акцент все равно приходился на хореографию Ратманского, а он является чрезвычайно изощренным, с богатейшей фантазией, с невероятным вниманием к деталям мастером.

Александр Генис: И работает он со страстью. Как написал балетный критик "Нью-Йорк таймс", эти "Времена года" напоминают те стихии, которые они изображают, ибо сам балет Ратманского – стихия.

Соломон Волков: Сейчас начался в здании Метрополитен-опера традиционный весенний сезон ABT, он в значительной степени посвящен Ратманскому, 10-летию его сотрудничества с этим театром. На наших глазах это сотрудничество приобрело, я бы сказал, эпохальный, исторический характер. За эти 10 лет по признанию не только критиков, не только публики, но, что важно, и художественного руководителя АВТ, театр преобразился. Это театр с большой историей.

В Нью-Йорке есть два великих театральных коллектива – это Балет Баланчина, так называемый “Нью-Йорк Сити балет”, и Американский балетный театр. Их всегда противопоставляли, то один коллектив выходил на первое место, то второй. Баланчин, конечно, в основном лидировал. И вот почему: АВТ ставил знаменитые постановки прошлого, это был балетный музей в значительной степени, а баланчинский театр, наоборот, предлагал зрителям новинки одну за другой, причем очень смелые, АВТ на такие риски не шел. Там были свои звезды, но все-таки АВТ всегда немножко не поспевал. Когда Маккензи пришел на пост руководителя, перед ним встала задача изменить имидж театра. Он изменил этот имидж с помощью одного человека – Алексея Ратманского, который за эти 10 лет поставил для театра 16 балетов. Он создал новое лицо театра. АВТ теперь воспринимается не как музей старых постановок, какими бы они ни были замечательными, а как коллектив, который представляет новые, всегда интересные, свежие и увлекательные работы. И это заслуга Ратманского.

Александр Генис: Мне удалось недавно поговорить с Алексеем Ратманским довольно подробно. Я ему задал такой вопрос: как он видит свою траекторию в Америке? 10 лет – это большой срок для художника. Разговор был очень интересным еще и потому, что мы говорили о балетном каноне. Ратманский сказал, что с оперой все понятно, у нее 400-летняя история, можно к ней обращаться, ее изучать, а балет – эфемерное искусство. И он, Ратманский, мечтает воссоздать канон. То есть это весьма амбициозная задача. Именно поэтому он постоянно обращается к старым балетам, изучает их язык, записи на “алфавите”, который существует для воспроизведения балетных постановок прошлого. Ратманский хочет создать новое из старого. И это довольно сложный процесс. Я ему сказал: если бы сегодня на сцене играла Сара Бернар, мы бы смеялись над ее вычурной игрой. Даже тела у балерин другие стали, совершенно другая чувствительность, ментальность, наши эстетические представления, мы совершенно другие зрители. Ратманский с этим согласился и сказал, что его танцовщикам и балеринам трудно танцевать эти старые танцы, поэтому он ищет синтез между старым и новым, чтобы создать балетный канон.

Соломон Волков: Это совершенно невероятная задача.

Александр Генис: Очень интересно, что он с этим справляется, не раздражая публику. Вы видите, какие рецензии на его балетные спектакли.

Соломон Волков: Я посетил сейчас несколько спектаклей в АВТ, залы полные, публика просто в неистовстве.

Александр Генис: Я еще спросил его о том, ищет ли он новые балеты новых композиторов. Он же работал с Десятниковым, а это ныне живущий композитор.

Соломон Волков: Я посмотрел спектакль на музыку Десятникова "Буковинские песни".

Александр Генис: Это скорее, говорит Ратманский, исключение из правил, потому что он воспринимает русскую музыку как еще не поднятую целину. Причем именно русская музыка, которая ему ближе любой другой, мне говорит больше, чем любая другая. Вот и про Глазунова он говорит, что это почти непочатая сокровищница для балета.

Соломон Волков: Есть "Раймонда", конечно, Глазунова, довольно популярный балет. Но за этим исключением музыка Глазунова не завоевала такого внимания, как, скажем, какой-нибудь Дриго, композитор, который славен в основном музыкой балета, кстати, очень неплохая музыка, очень дансантная, остроумная, крепко сделана, но все-таки Дриго не Глазунов. А Дриго и то, пожалуй, ставится чаще, чем Глазунов.

Александр Генис: Соломон, как вы считаете, что подкупает американцев, а ведь ньюйоркцы – это балетоманы, они свирепые критики, в творчестве Ратманского?

Соломон Волков: У Ратманского балеты нарративны.

Александр Генис: Что противоречит традиции Баланчина.

Соломон Волков: При этом они всегда очень остроумные. В них всегда есть сочетание пафоса и юмора. Я не могу припомнить балет Ратманского, в котором бы не было юмористического элемента. У него очень в этом смысле широкая палитра. И невероятное внимание к деталям. Будь это реконструкция старого балета Петипа (он в основном восстанавливает балеты Петипа – это грандиозная заслуга Ратманского) или же в своих новых балетах, ты видишь, как отделан каждый жест, каждое движение, рука протянутая, согнутое колено, поворот головы. То есть Ратманский работает с танцовщиками как театральный режиссер над пьесой Чехова: каждая интонация им обговаривается и прослеживается. Танцовщики к такому не привыкли, поэтому иногда в кулуарах они, может быть, кряхтят на этот счет. Но когда проходит некоторый срок, они вкладывают в это слезы, пот и кровь, выучив роль согласно требованиям Ратманского, тогда они ощущают счастье от сделанной работы, понимая, что отделяет халтуру или недостаточное мастерство от высокого мастерства.

Александр Генис: Есть интервью с танцорами Ратманского, где они говорят, что они его любят, потому что он не напоминает рабовладельца. Я сказал Ратманскому об этом: "Вы правда не похожи на рабовладельца?" Он вздохнул и сказал: "Ну теперь так нельзя". Я подумал, что, может быть, он на себя и примерял бы эту роль, но мы живем в то время, когда это исключено, теперь можно только добром, только морковкой соблазнять актеров, а никоим образом не пугать кнутом. Так что к Ратманскому отношение прекрасное в театре.

Соломон Волков: Он удивительная личность, кроме всего прочего. И во многом загадочная. Очень сдержанный, очень вежливый всегда. Я никогда не слышал, чтобы он повышал голос, я, правда, не присутствовал на его репетициях, может быть там он кричит, хотя я сомневаюсь в этом. Но что происходит на самом деле в его душе, как он оценивает человека, ситуацию, произведение искусства, сразу не поймешь этого, там есть какая-то загадка. Внешне Ратманский джентльмен, тип характерный, я бы сказал, для российской культуры – это скорее западный тип. Тут сказываются, конечно, индивидуальные черты Ратманского, его психологические склонности, но также и то, что он получил серьезный тренинг в западном балете, он в Дании работал много, там он впервые погрузился в скандинавскую атмосферу, и она подошла ему.

Александр Генис: При этом он живо интересуется и российской политикой. Я, например, спросил его об Украине, ведь украинская тема заметна в его балетах, она неслучайна. "Одесса" по Бабелю, у него был спектакль "Песни Буковины", который вы упомянули.

Соломон Волков: Еще балет "На Днепре" на музыку Прокофьева.

Александр Генис: Ратманский сознательно выбирает эти сюжеты, Он вырос в Украине, и это его страна. Он сказал, что его чрезвычайно волнует, попадет ли Украина в Европу. Я его спросил, как ему выборы Зеленского. Он сказал: "Я ничего о нем не знаю, но надеюсь, что путь в Европу неизбежен, он не повернет обратно".

Глазуновский балет в сущности сказка. Как у него построена эта фантазия, как воплощается волшебство на сцене?

Соломон Волков: Я когда смотрел этот балет, для меня ясным было одно – это балет для танцовщиков. В этом смысле у Ратманского тоже есть своя повестка дня. Он ведь в этом театре не просто какой-то приглашенный на один спектакль человек, пришел, поработал, ушел и дальше в каком-то другом театре работает. Он воспитывает уже не первое поколение танцовщиков в АВТ. Это меняет угол зрения. Можно его сравнить с замечательным дирижером Марисом Янсонсом, который является воспитателем оркестров. Когда он приходит в оркестр, он не просто ставит симфонию Бетховена, или Малера, или Шостаковича, он воспитывает музыкантов оркестра, которые получают навыки и понимают, как играть и Бетховена, и Малера, и Шостаковича. То же самое делает Ратманский, он невероятно расширяет палитру балетов в АВТ, и это требует колоссальной работы с танцовщиками. Зато они поднимаются на новый профессиональный и не просто чисто технический, а также и творческий уровень. Они понимают, как делать Петипа, они понимают, что такое история балета. Ему в свою очередь с такими танцовщиками будет, конечно, намного легче работать. АВТ в его руках расцветает как роза, это происходит прямо на глазах – невероятно увлекательный процесс. Со мной наслаждение от такого зрелища разделяют и все нью-йоркские балетоманы.

А мы покажем отрывок из балета Глазунова "Времена года", это – "Осень". Уникальная, чудом дошедшая до нас запись. Глазунов ее записал в Лондоне, сам он и дирижирует. Александр Константинович был также и дирижером, об этом есть отдельно много легенд, как-нибудь мы об этом поговорим, но сейчас мы можем услышать, как Глазунов преподносит свою собственную музыку из балета "Времена года".

(Музыка)

Александр Генис: Продолжая тему русского балета в Нью-Йорке, мы поговорим о кончине крупнейшего учителя балета Андрее Крамаревском, который недавно скончался в Манхеттене.

Соломон Волков: Да, обязательно. Но сначала я хочу сказать несколько слов в продолжение нашего разговора о том самом коллективе, который всегда составлял конкуренцию АВТ, – это Нью-Йорк Сити балет, танцевальная компания Джорджа Баланчина, которая сейчас переживает турбулентные дни. Они связаны с известной нам и продолжающейся волной вторжения того, что получило название "me too", во все сферы культуры. Сейчас уже и за пределы сферы культуры, как все знают, расплескалось это все. Сфера культуры нам наиболее близка, мы наблюдаем, как мне кажется, разделяем некоторое тревожное ощущение по этому поводу. Хотя само по себе это движение, безусловно, справедливо, прогрессивно. Все, за что эти люди борются, все это должно быть воплощено в жизнь. Но иногда бывает, что с водой выплескивают и ребенка. По-моему, именно такая ситуация сложилась в бывшем баланчинском балете, который много лет возглавлял Питер Мартинс, любимый баланчинский танцовщик, которому были предъявлены обвинения в неподобающем обращении с женщинами. Он, не дождавшись разбирательства, ушел мгновенно. Как выяснилось в результате разбирательства, обвинения эти были, вероятно, несправедливы, тем не менее, Мартинс ушел, балет остался без единоличного руководителя, некий триумвират его возглавляет. Этому триумвирату не хочется делить никоим образом территорию с Мартинсом, а Мартинс, имея на это юридическое право, продолжает курировать свои собственные балеты, им сочиненные, которые идут на сцене. Он приходит на репетиции своих балетов, дает указания танцовщикам. И это вызвало крайнее неудовольствие и конфликт в театре. Практически перед Мартинсом попытались захлопнуть дверь. Должен я сказать, что тут ему руку протянул российский театр, Мариинский театр, который пригласил Мартинса, насколько мне известно, принять участие в постановках балетов Баланчина в Мариинском театре. Так что сам Мартинс, большой специалист в этой области, будет помогать Мариинскому театру ставить у себя баланчинские балеты. Но зато тогда руководители новые театра пригласили людей, которые во времена Мартинса тоже не очень приветствовались. Это как раз очень позитивный шаг. Балет "Блудный сын" Прокофьева, в котором Баланчин задействовал в свое время Барышникова, с ним прошел эту партию, сейчас Барышников был впервые приглашен поработать с танцовщиками Сити балета. Сьюзен Фаррелл, последняя любовь большая Баланчина, для которой он ставил много своих балетов, тоже опять объявилась. У нее была своя компания, ее тоже как-то Мартинс не очень приветствовал. Сейчас она тоже репетирует. То есть это как раз позитивная сторона.

Александр Генис: То есть кризис способствовал разнообразию.

Соломон Волков: Можно и так сказать. Андрей Крамаревский, который ушел только что из жизни в возрасте 91 года, – потрясающая легендарная фигура, я имел удовольствие у него бывать в гостях в Нью-Йорке. На обеде с Крамаревским было не до еды, нужно было смотреть на Крамаревского, потому что он беспрерывно играл. Нам с Марианной, моей женой, когда мы пришли к нему в гости, он половину "Горе от ума" прочел, все наизусть, за разных действующих лиц. Он знал массу стихов.

Александр Генис: Наверное, надо начать с того, как он появился в балете Баланчина.

Соломон Волков: Да, это замечательная история. Он эмигрировал, его позвали в театр баланчинский, потому что там уже были русские репетиторы, они понимали, что Крамаревский может пригодиться. Крамаревский провел класс, занятие с танцовщиками, пришел Баланчин, три минуты посмотрел и ушел, не сказав ни слова. Крамаревский страшно испугался, что его уже не позовут во второй раз. Но когда он после этого встретил Баланчина, то тот подошел к нему со словами: "Я ждал тебя всю жизнь".

Александр Генис: Когда я приехал в Америку, а это было 40 лет назад, я еще застал балетные студии вокруг Бродвея, где было написано, что ведет уроки дама обязательно с русской фамилией. Потом выяснилось, что они часто брали русские псевдонимы себе. Учителя балета в Нью-Йорке представлялись русскими. Как, скажем, учитель джиу-джитсу должен быть японцем. Что такого могли дать американцам именно русские учителя балета, почему они были так ценны?

Соломон Волков: До сих пор одна из экспортных технологий российских – ноу-хау балетное и ноу-хау музыкальное.

Александр Генис: "Зато мы делаем ракеты, перекрываем Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей".

Соломон Волков: Да, абсолютно. Одна молодая пианистка недавно сказала очень правильно, что “советская традиция музыкального воспитания – это наша драгоценность”. Музыкальные педагоги востребованы по всему миру. Нет такого города, где была бы консерватория, я вас уверяю, включая Шанхай, Японию, Южную Корею, где бы вы не нашли преподавателя музыки из России.

Александр Генис: Интересно, что я только что познакомился в Чикаго с одним молодым физиком, который сказал мне точно то же самое про физиков, особенно физиков-теоретиков, да и экспериментаторов тоже. Он говорит, что во всем мире русские физики работают. Но вернемся к балету. Крамаревский ведь не только учил балету, но и сам танцевал.

Соломон Волков: Да, его коронной ролью был Дроссельмейер из "Щелкунчика". Я много "Щелкунчиков" посмотрел, когда там Баланчин был, неизменно дожидался выхода Крамаревского в этой роли, потому что наибольшее впечатление на меня именно Крамаревский производил.

Александр Генис: Еще не было ни одной рецензии на "Щелкунчика", а сколько их было написано, в которой бы не упоминали его роль, хотя она очень невелика.

Соломон Волков: Персонаж Дроссельмейер в исполнении Крамаревского – это была настоящая гофманиада на сцене. Действительно человек из запредельного мира, маг и волшебник. Он мог играть в драматическом театре. Тут действительно прямо шекспировскую роль создавал. В "Щелкунчике" это проходная роль, обыкновенно выходит артист, что-то кривляется, приседает, прихрамывает.

Александр Генис: Именно поэтому, давая интервью "Нью-Йорк таймс", Крамаревский сказал, что, к сожалению, в нынешних балетах второстепенных ролей становятся все меньше. Из экономических соображений в первую очередь. Но как раз второстепенные роли и делают балет особо интересным, потому что они расширяют сюжет.

Соломон Волков: Это – то, что называется характерные танцы, тоже, между прочим, замечательная российская и в значительной степени советская балетная традиция, на Западе не было такого. Эта традиция действительно исчезает, и Ратманский, о котором мы говорили, делает очень много, чтобы эту традицию возродить.

А мы покажем в память о замечательном человеке и артисте Андрее Крамаревском фрагмент Дроссельмейера из "Щелкунчика" Чайковского.

(Музыка)

Александр Генис: В завершение нашей беседы я бы хотел сказать несколько слов о концерте, устроенном фондом Бродского, на котором присутствовала организатор этого фонда, вдова поэта Мария Бродская. Это очень камерное событие недавно произошло в Нью-Йорке, я имел честь там быть. Чрезвычайно приятно было увидеть всех этих друзей и попечителей фонда Бродского, которые собирают деньги на этот фонд. Он позволяет художникам, артистам, поэтам провести некоторое время в Риме. Бродский считал, что прививка Италии к русской музе изменит отечественную культурную сцену. Не знаю, произошло это или нет. Весьма сомневаюсь, что это возможно. Но эта благородная миссия продолжается, около 20 лет, и это чудное дело.

А на концерте мы слушали очень интересного пианиста Джона Камицуку, японского происхождения, который играл Бетховена. Он играл две сонаты – "Патетическую" и 31-ю. Я потом его спросил, почему он выбрал Бетховена, это не совсем обычный выбор. Он сказал, что "Патетическая" – это страсть Бродского, его пафос, а вот 31-я соната, которая очень необычна, – это Бетховен, не застегнутый на все пуговицы, и это тоже Бродский. По-моему, весьма остроумно. Ведь сама по себе 31-я соната очень разбросанная, как бы развинченная, очень необычная, как и 32-я, конечно.

После концерта, на обеде я подошел к Марии Бродской. Она очаровательна, по-прежнему очень красива и очень элегантна, она всегда была похожа на персонажи с картин Боттичелли, такой и осталась. Я спросил: "Как Бродский относился к Бетховену?" У нас получился довольно любопытный разговор на эту тему. Она сказала, что Бродский всегда отдавал должное Бетховену, что неудивительно, потому что Бетховена мы все любим и ценим, но он никогда не любил Бетховена, он именно что отдавал ему должное. А вот любовью Бродского была классика – Моцарт и Гайдн. По воспоминаниям Марии, он как-то сказал, что “Моцарт совершенно предсказуем, а Гайдн непредсказуем”. Я не очень понимаю, что это значит, но Бродский часто давал такие определения, над которыми надо долго думать: то ли это парадокс, то ли непонятный нам факт его творческого восприятия. Так или иначе, вечер был замечательный. Мы закончим нашу передачу фрагментом из 31-й сонаты Бетховена, которая звучала на этом концерте.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3 ... 10, 11, 12  След.
Страница 1 из 12

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика