Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-03
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 31, 2019 9:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033101
Тема| Балет, БГТОиБ, Премьера, Персоналии, Саръян Сулейманов
Автор| Динара Юзлекбаева
Заголовок| В Уфе состоялась премьера балета Саръяна Сулейманова «Доктор Никто» на музыку А. Шнитке
Где опубликовано| © Интернет - портал "Культурный мир Башкортостана"
Дата публикации| 2019-03-30
Ссылка| https://kulturarb.ru/ru/news/v-ufe-sostoyalas-premera-baleta-saryana-sulejmanova-doktor-nikto-na-muzyku-a-shnitke
Аннотация| Премьера



В малом зале Башкирского государственного театра оперы и балета прошла премьера одноактного балета «Доктор Никто» на музыку Альфреда Шнитке. Автором либретто, хореографии и художественного оформления выступил молодой хореограф и артист балета БГТОиБ, лауреат международного конкурса «Арабеск – 2018» Саръян Сулейманов.

Саръян является выпускником Башкирского хореографического колледжа им. Р. Нуреева. В 2015 году он окончил Академию Русского балета им. А.Я.Вагановой как балетмейстер-постановщик. «Доктор Никто» – первый балет Саръяна Сулейманова, однако до этого он успел проявить себя как хореограф на всероссийских и международных конкурсах, а также выступил одним из балетмейстеров-постановщиков музыкальной сказки «Хрустальная туфелька, или Сказка о Золушке» в 2011 году.

Идея создания премьерной постановки возникла около семи лет назад. Вдохновлённый романом Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», автор через пластику и игру движений попытался выразить свой личный взгляд на остросоциальные темы современности.

«Я увидел кошмарный сон, в котором Смерть надо мной издевалась. С этого всё и началось. Подумал, что это будет хорошая фабула для какого-нибудь произведения», – говорит Саръян.

В центре истории – олицетворяющий таинственную силу Доктор Никто, который властвует над героями, вносит трагический разлад в их существование и неумолимо направляет к фатальному исходу. Основные действующие лица представлены условными, обобщёнными образами: Супруг, Супруга, Сын, Младенец. Так автор подчёркивает, что каждый может оказаться на месте героев. Но, несмотря на «бренность бытия и дыхание рока», человеку стоит чаще задумываться о времени, которое ему выделено, не тратить его на ерунду и стремиться к вечным, бессмертным ценностям.

Выбор сочинений выдающегося советского композитора, одного из ярких представителей музыкального авангарда Альфреда Шнитке не случаен: его творчеству присуще острое внимание к проблемам современности, к судьбам человечества и человеческой культуры. В балете звучат эпизоды из Concerto grosso № 1, «Танго в сумасшедшем доме» из оперы «Жизнь с идиотом», Соната для виолончели и фортепиано № 1, а также отрывки из музыки к кинофильму «Сказка странствий».

Как отмечают артисты, танцевать под музыку Шнитке было непросто, но вместе с тем новое – это всегда интересно и полезно для развития самих танцовщиков.

«Саръян – очень музыкальный человек, он объяснял каждый момент: как правильно показать определённые эпизоды, как нужно себя чувствовать. Его советы и наставления педагогов очень помогли в воплощении образа на сцене. Было здорово попробовать себя в новой роли», – сказал исполнитель главной роли Айрат Масегутов.

Образ Доктора Никто в дубле представит Сергей Бикбулатов. В спектакле также задействованы Шота Онодэра и Тагир Тагиров (Супруг), Макико Миясё и лауреат открытого конкурса «Арабеск – 2018» Софья Гаврюшина (Супруга), Алмаз Ишмухаметов и Радмир Кадыров (Сын), Альфина Шарипова, Руслан Абулханов, лауреат международных конкурсов Алиса Алексеева и Ильнур Зубаиров (солисты в Клинике для душевнобольных), Дмитрий Сомов, Ильгизар Гумеров, Данила Алексеев, Ян Валеев (медбратья) и другие.

«Смесь традиционного и нового уже является нормой для западного балета и, частично, для российского, а для Уфы это, конечно, в новинку. Хочу отметить, что у автора очень содержательный жест, перед глазами возникал внятный «видеоряд». Я считаю, что Саръян – один из самых талантливых и перспективных наших молодых хореографов», – поделилась своими впечатлениями доцент, кандидат искусствоведения Саида Исхакова.

Во втором отделении состоялся показ современных хореографических номеров, объединённых под названием «Балет весны». В блок вошли две премьерные постановки – «Изгнанные из рая» в хореографии Рината Абушахманова на музыку Горана Бреговича и «Первое свидание» Саръяна Сулейманова на музыку Исаака Альбениса. Уфимцы вновь смогли увидеть миниатюру «И ты – свет!» Арины Панфиловой, созданную в рамках первого сезона лаборатории «Rudy Dance Lab», а также другие номера современной хореографии.

Вечер прошёл с аншлагом. Организаторы уверены, что представленная программа вызовет большой интерес у молодёжной публики. Повторный показ премьеры запланирован на май.

============================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 31, 2019 9:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033102
Тема| Балет, БГТОиБ, Премьера, Персоналии, Саръян Сулейманов
Автор| МИЛА КИЯН
Заголовок| В Уфе прошла мировая премьера балетного триллера на музыку Альфреда Шнитке «Доктор Никто»
Где опубликовано| © Комсомольская правда (Уфа)
Дата публикации| 2019-03-30
Ссылка| https://www.ufa.kp.ru/daily/26960.5/4014371/
Аннотация| Премьера

Действие новой постановки Башкирского театра оперы и балета происходит в клинике для душевнобольных [видео].


Айрат Масегутов и японская танцовщица Макико Миясё станцевали на премьерном показе главные партии. Фото: Андрей КОРОТНЕВ.

Одноактный балет «Доктор Никто», премьера которого прошла в субботу на камерной сцене Башкирского театра оперы и балета, поставил молодой уфимский хореограф Саръян Сулейманов. Выпускник Башкирского хореографического училища им. Нуреева и Академия русского балета им. Вагановой заинтриговал публику уже одним жанром, который сам характеризует как психологический триллер. Автор пытается средствами пластики и игрой движений «описать» состояние героев - семейной пары, потерявшей ребенка и не сумевшей справиться с постигшей их трагедией. Главных героев на премьерном показе танцевали солисты балетной труппы Шота Онодэра и японка Макико Миясё. Они погружаются в пучину безумия - значительная часть действия балета происходит в клинике для душевнобольных. Балет целиком поставлен на музыку Альфреда Шнитке – звучат фрагменты из оперы «Жизнь с идиотом» («Танго в сумасшедшем доме»), «Кончерто-гроссо № 1» для двух скрипок, клавесина, фортепиано и струнного оркестра, «Соната для виолончели и фортепиано N°1», а также музыка к кинофильмам «Сказка странствий» и «Агония».

- Я давно люблю музыку Шнитке - она просто гениальная и очень подходит для этой постановки, - пояснил свой выбор Саръян Сулейманов. - Меня цепляет нестандартное мышление композитора, его умение отрешиться от реальности и взглянуть на мир как бы со стороны. И еще в этой музыке есть некий дух демонизма, пессимизма. Слушаешь, вроде приятная, красивая музыка, но на заднем плане идет негатив.

Идея поставить балет «Доктор Никто» пришла в голову балетмейстеру давно - но вначале это был один единственный номер, который Сулейманов поставил для артистов Московского государственного академического театра детского театра им. Сац. Любопытно, что вдохновил постановщика ... собственный ночной кошмар.

- Несколько лет назад мне приснился страшный сон, настоящий кошмар. Я проснулся в холодном поту и подумал, что это будет отличный сюжет для постановки, - рассказал постановщик, выступавший и как автор костюмов. - Это очень удобно - я сразу рисую себе образ, представляю, как он должен выглядеть и в хореографическом плане, и внешне.

Главный герой постановки - таинственный доктор Никто, которого очень выразительно станцевал Айрат Масегутов, незримо властвует над другими персонажами, внося трагический разлад в их существование и направляет их к фатальному финалу. Необычный жанр дает зрителям уникальную возможность наблюдать за «пластическим» движением эмоции, которые испытывают герои.

Зрителей балет впечатлил - аплодисменты раздавались чуть ли не после каждого номера, а в конце артистам и постановщику устроили настоящую овацию, не утихающую несколько минут.

- Балет предназначен, прежде всего, для молодых зрителей. Мне хотелось напомнить им лишний раз о скоротечности нашей жизни и о том, что нужно ценить каждое мгновение. Надеюсь, что посмотрев балет «Доктор Никто» люди задумаются, что нельзя жить одним днем и тратить бесценное время на всякую ерунду, - отметил автор.

====================================================================
Все фото и Видео - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 31, 2019 12:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033103
Тема| Балет, Бурятский театр оперы и балета, Персоналии, Баярма Цыбикова
Автор| корр.
Заголовок| Танцуй, как Месси. Прима Оперного - о наследии театру
Где опубликовано| © Ариг Ус
Дата публикации| 2019-03-31
Ссылка| https://arigus.tv/news/item/126264/?r1=ya
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

О жизни, балете, новом поколении и приближении финишной черты в карьере артистки в интервью с Баярмой Цыбиковой.



Большое интервью многолетней примы Бурятского театра оперы и балета Баярмы Цыбиковой. О жизни, балете, шансах, новом поколении и приближении финишной черты в карьере артистки.


Сцена халтуры не потерпит

- 15 лет солировать на главной балетной сцене региона. Такой артист в идеальной вселенной обязательно должен быть звездой…

- Я сама по себе не публичный человек и никогда не стремилась к публичности. Лучше в зале лишний раз поработать. К тому же особенность современного мира такова, что надо уметь себя пиарить. Но я такой способностью не обладаю.

- В масштабах страны даже совсем далекие от балета люди, по крайней мере, слышали о примах Большого или Маринки. Узнают ли вас на улице?

- Редко, но бывает. Может быть, узнавали бы больше, но я особо в публичных местах и не появляюсь. Вся моя жизнь: зал и сцена. Я же совмещаю с преподавательской деятельностью с 2006 года, вот и получается, что в 8 утра вхожу в зал сама репетировать, потом в колледж к своим студентам.

- Все-таки хочется верить, что лайки – лайками, но все равно сцена расставит по местам?

- Конечно. На сцене всегда видно твое к ней отношение. Она не терпит халтуры, в пол ноги, твою неготовность. Все заметно!

- После стольких лет карьеры, что будоражит, мотивирует продолжать выходить на сцену?

- Хорошо помню свои эмоции перед первыми выходами на сцену сразу после училища. Это задор, желание всем доказать: «Вот я сейчас». А с возрастом, с опытом ты уже не можешь позволить себе выступить ниже, чем уровень, на который вышел. И нет-нет, не подумайте, что драйв куда-то уходит. Просто добавляется ответственность. И отношение к партиям, к ролям уже совсем другое. Становишься гораздо более требовательным к себе.



- А юношеский трепет от самого факта выхода к зрителю и от танца с возрастом теряется?

- Нет, конечно. Просто ты учишься правильно аккумулировать свою энергию, не растрачивая ее в течение дня. Ведь в образ ты начинаешь входить заранее. В день спектакля пьешь ли ты утром кофе, занимаешься ли с ребенком, все равно постоянно держишь в голове вечерний выход на сцену, прокручиваешь какие-то моменты, которые надо усилить или придать особую драматическую значимость. И чем ближе спектакль, тем сильнее сама себя заводишь и выдаешь… А получилось или нет, уже решает зритель.

Дружить и конкурировать

- Выходит, одно из главных преимуществ опыта - это умение не расплескать себя за день до непосредственно главного действа?

- Как в спорте, аналогии с которым я использую в своей работе с учениками. Им как-то ближе для понимания. Вот недавно спрашиваю: «Кто любимый футболист?» Один говорит: «Роналдинью», хотя тот уже лет десять, как сошел с орбиты, другой называет Месси или Акинфеева. Я продолжаю: «Вот посмотрите, они 90 минут бегают с разным темпом, постоянно включенные, все видят. А вы 10 минут позанимались и уже выдохлись». И им так действительно легче понять. В детском возрасте они не смогут себя ассоциировать с примерами из балетной практики. А в футбол же все детишками играли, постоянно по телевизору смотрели.

- И, тем не менее, родители отдали их в балетное училище. Осознанно ли дети туда идут?

- Когда получала высшее образование в Санкт-Петербурге в академии Вагановой, то своими глазами видела 10-летних детишек, что они сами выбрали. Там просто жесточайший отбор при поступлении. И без желания самого ребенка его никак не пройти. Пять-шесть часов просто ждать у дверей, чтобы услышать свою фамилию и просто попасть на просмотр – это уже испытание. В Улан-Удэ мне судить сложно. Меня, например, папа водил на балет до поступления. Забавно, что не мама.

- В балетную школу сами потянули родителей?

- Кстати, нет. Не назвала бы это самым желаемым событием моего детства. Только гораздо позже я осознала, что это мое.

- Тогда интересно узнать, почему оставались в балете до момента осознания?

- Спортивный интерес. У нас был замечательный педагог – Марина Викторовна Рягузова, которая умела увлечь. И мне хотелось выше прыгать, больше вращать, выше поднимать ногу. Все время хотелось большего от своего тела, а у нее отлично получалось подстегивать это желание. Учила дружить, но заставляла и конкурировать. Сейчас понимаю, что именно такой подход и привел к чему-то большему.


Если ребенок стремится к искусству, смысл делать из него менеджера?

- Можете уже как педагог, сравнить современных детей, поступающих в балетную школу, с вашим поколением?

- Могу, но сначала давайте объясню, что такое первые классы балетной школы. Это рутина. Ты стоишь в одной позе несколько часов лицом к стенке и повторяешь одно движение. Еще и очень медленно, чтобы все мышцы работали, и была предельная концентрация на его выполнении. А сейчас дети живут в мире гаджетов, а он же клиповый. Внимания хватает на две-три секунды и ребенок переключается. Удержать внимание – самая большая проблема.

- Как боретесь? Требуете от родителей забирать телефоны?

- Не требую – объясняю. Ведь все мы видим, по какому пути развивается мир. Все больше профессий, без которых нельзя было представить нашу жизнь, отдается на откуп интернету, машинам. А артист балета, оперный певец – это такая деятельность, которую робот никак не воспроизведет. Поэтому через 5, 10, 15 лет искусство будет цениться гораздо выше, чем сейчас. И, если ваш ребенок к этому склонен, может, нет смысла делать из него менеджера?

- Пока готовился к нашему разговору, наоборот, нередко натыкался на мнения очень известных людей, которые, скажем так, менее оптимистичны в своих прогнозах на будущее академического искусства.

- Искусство и балет, в частности, всегда будут в цене. Разве что может произойти некая трансформация и конкретно классический балет чуть-чуть уступит позиции современному. А в нем уже кроются колоссальные возможности.

- Мне всегда казалось, что именно российскому зрителю гораздо ближе классический балет, в силу того, что современное поколение зрителя все еще под воздействием советских времен, когда классический балет был визитной карточкой страны.

- В 2011 году мы на нашей сцене ставили три современных балета – In Tandem, Souvenir du Bach и Dzambuling. Потом я делала свой собственный проект – «Пенелопа». Полностью современный балет. И зритель понял. Постановщик Петр Базарон – тоже выпускник нашего хореографического училища – на следующий день изумлялся: «Стою на остановке, ко мне подходят женщины, обнимают со слезами и благодарят». Так тронуло. Считаю, и для зрителя, и для артистов республики – это было знаковое событие. Для артистов даже, прежде всего.

Звали в Москву, но ребенок сказал: «не хочу»

- Как же быть с аксиомой «балет – не гимнастика», на которую напирают те, кто считает, что уход от классики чуть ли не предательство искусства в пользу банальной демонстрации возможностей тела?

- В современной хореографии действительно меньше философии, скорее наложенные на музыку движения. Истории нет. Есть, наверное, тенденция такая, но она должна подзадоривать молодежь. Раз она 18 вращает, то почему я могу только два? Разве не стимул для роста? Рядом всегда должен быть наставник, который будет с учетом твоей технической одаренности помогать выстраивать партию, согласно всем законам драматургии. И еще артист всегда должен знать историю того, что исполняет. Какая эпоха, когда и где все было создано, какие исторические события повлияли на появление именно этого спектакля. Читай, изучай!



- Но шансы попробовать что-то новое – один из способов сохранять для сцены, для балета местных выпускников в условиях невозможности участия в зарплатных гонках с более крупными регионами?

- Когда выпускаешься в 18 лет вообще гораздо комфортнее переходить в свой театр, где все знакомо, где тебя примут. Тебе помогут выстроить репертуар в классическом балете, подведут к современному, вот тогда ты уедешь совсем другим артистом. В 18 лет в Москве тебя возьмут в кордебалет, а, приехав в 21 с опытом партий в «Лебедином озере», «Жизели» и «Дон Кихоте», встретишь совсем другое отношение.

- Вы рассказали, как Базарона на остановке обнимали тетушки, а у вас, какой был самый эмоциональный эпизод с проявлением зрительской любви?

- Расскажу другую историю. В 2002-м я же уходила из балета, получила диплом администратора гостиничного бизнеса, строила планы, но так получилось, что через два года в то время художественный руководитель театра Екатерина Балдановна Самбуева пригласила меня посмотреть «Лебединое озеро». Как сейчас помню, пришла после экзамена на спектакль...

- И сердце екнуло?

- Посмотрела, всех обняла, пообщались, ведь давно не виделись. А Екатерина Балдановна вдруг говорит: «Приходи завтра в театр, нам надо пообщаться». А она мой учитель, как я могу ослушаться. Пришла и 15 лет все здесь. И вот тогда, впервые выйдя на сцену после возвращения, я испытала совершенно особые эмоции. Тогда и пришло осознание, о котором я говорила в начале. Поняла, что это моя судьба.

- Вы перезапустили карьеру, не возникло желание снова пробиться на столичный уровень?

- Я гастролировала, в Санкт-Петербурге танцевала, и были варианты уехать в Москву в театр. Поступило предложение лет шесть назад, но сын тогда ходил в начальную школу и, когда его спросили, был категоричен: «Нет. Я не хочу». Хотя сейчас иногда со смехом заводит разговор: «А если бы мы тогда переехали…». Возможностей, в том числе и финансовых, в Москве было бы больше, но желание ребенка для меня как закон.

- Были ли у вас экстремальные гастроли?

- У нас по республике. И они же самые ответственные. Ты выступаешь для родного зрителя, многие не видели балет даже по интернету. И ты приезжаешь показать. Держишь в уме: «А вдруг кто-то из детей заинтересуется, захочет пройти такой путь». Очень волнительно. А сцена-то не соответствует. Дома культуры 60-х годов постройки, где покрытие уже вздулось от времени. Да и ездили мы в ноябре или декабре, когда очень холодно. На сцене максимум 10 градусов, дышишь – и пар изо рта. А заграницей можно услышать жалобы, что линолеум скользковат от света софитов. Их бы в наши условия (смеется).

- Как грелись? За кулисами пили чай, отогревали руки-ноги варежками и покрывалом?

- Да, бросьте. Музыка зазвучала, пошел адреналин, вошел в образ – и никакого дискомфорта. А вот о шероховатостях сцены, несмотря на все эмоции, лучше не забывать. Травмы, увы, спутник профессии.

- У вашей профессии еще один грустный спутник – жизнь после сцены. Вот цитата Ульяны Лопаткиной: «Начиная с 10-летнего возраста, наша жизнь - балет. Все поставлено ему на службу. И когда срок действия инструмента, которым является твое тренированное тело, заканчивается, встает вопрос: как свои профессиональные качества применять дальше? Кем быть? Педагоги в таком количестве не требуются. Профессия хореографа - особый талант. И что в итоге? Психологическая смерть».

- Да уж. Она поднимает очень серьезную тему. Знаете, очень хочется, чтобы дирекция театра помогала нам, балетным артистам, по окончании творческой деятельности менять квалификацию. Помогала переходить в смежные театральные профессии - помощник режиссера, режиссер, осветитель, звукооператор. Мы как никто другой знаем спектакль, его содержание. Это правда, закончив карьеру, в 40-45 лет ты становишься никому ненужным. И хорошо, что сейчас наши проблемы слышат.

- Вы стали преподавать еще в 2006-м с мыслями о будущем или стечение обстоятельств?

- Директор училища Людмила Георгиевна Пермякова предложила взять класс. Сама я преподавать точно никогда не хотела, даже мыслей не было. Но она подала все в ультимативной форме: «У меня других вариантов нет, выручай, я тебя жду». И раз начала, то уже сама поступила в академию, чтобы были самые хорошие знания, как преподавать. У меня два выпуска уже. Лауреаты премий, дипломанты и наши нынешние солистки уже есть.

В театре мы как семья

- Как сейчас с талантами?

- Самое главное, чтобы ребенок был здоров. Даже суперталантливый ребенок без здоровья сломается, как бы ты не старался его готовить. А на судьбы влиять не хочется. В балете очень многое должно сойтись. Нужен характер. Без него тоже не стать суперзвездой. Просто не получится быть солистом, выдерживать ответственность, конкуренцию. Это в Улан-Удэ мы практически все выпускники одной школы и живем как одна семья. Когда уедешь, столкнешься совсем с другим отношением. Давление от ожиданий колоссальное, надо уметь доказывать постоянно. Без характера никак.

- Есть ли у вас любимая постановка?

- Не могу одну выделить. Сейчас, когда ты уже почти у финиша, каждая становится дорогой. К каждому выступлению ты проходишь определенный путь, проживаешь маленький жизненный цикл. Как их можно выделять? Тем более я сама себе самый большой критик и не считаю, что приближалась к идеалу. Вложила-то все 150 процентов, но, сколько вернулось обратно – вопрос.

- Вы сказали о финишной черте. Дальше в планах педагогическая работа или пока рано говорить?

- В последние годы много работала со спортсменами: спортивная и художественная гимнастика, аэробика. Там зарплата больше, но балетное училище оставлять не собираюсь. Хочу передавать знания, умения будущим поколениям. Понимаю предмет досконально. Хочу оставить свое наследие бурятскому балету, училищу, театру.

фото: из личного архива Баярмы Цыбиковой, пресс-службы БГАТОиБ


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Апр 01, 2019 7:37 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 31, 2019 1:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033104
Тема| Балет, Фестиваль Dance Open, Персоналии, Кристиан Шпук, Екатерина Галанова
Автор| Елена Шанина Forbes Contributor
Заголовок| Почему балет дешевле футбола, а билеты на него — дороже?
Где опубликовано| © Forbes
Дата публикации| 2019-03-31
Ссылка| https://www.forbes.ru/forbeslife/374079-pochemu-balet-deshevle-futbola-bilety-dorozhe
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Хореограф Кристиан Шпук и создатель фестиваля Dance Open Екатерина Галанова рассказали, зарабатывают ли на гастролях лучшие балетные труппы мира

С 17 по 29 апреля в Санкт-Петербурге на сцене Александринского театра пройдет XVIII фестиваль балета Dance Open. Фестиваль открывает балет Цюриха с «Зимним путем» Шуберта в постановке Кристиана Шпука, одна из самых обсуждаемых недавних мировых премьер. Отсутствие сюжета, стилистический коктейль минимализма и немецкого романтизма, вокальный цикл Франца Шуберта в душераздирающей музыкальной интерпретации Ханса Цендера — хореограф Кристиан Шпук знает толк в создании балетных хитов. О том, может ли балет стать мейнстримом и как заработать денег на балете, Forbes Life рассказывают хореограф Кристиан Шпук и руководитель фестиваля Dance Open Екатерина Галанова.

Сегодня иммерсивные постановки, 5D-кинотеатры, квесты, кибер-спорт и концерты виртуальных исполнителей. Но почему-то, как и 200 лет назад, люди продолжают «ломиться» на балет… Почему, на ваш взгляд?

К.Ш.: Я думаю, секрет в том, что каждый балетный спектакль – единственный в своем роде. Через танец и музыку артисты на сцене передают живые эмоции, живую энергетику в зал, и, к счастью, именно это нравится людям. Чувства, которые возникают у зрителя, не могут быть имитацией или подменой.

Е.Г.: Здесь всё по-настоящему, так сказать, offline. Все работают на пределе сил, и физических, и эмоциональных. И танцовщики на сцене, и зрители в зале проживают реальную жизнь, какую-то ее часть, причем, не во сне, а осмысленно, «проснувшись».


Кристиан Шпук Фото Jos Schmid

А сколько стоит такой сеанс offline? Какой бюджет нужен, чтобы создать балетный спектакль с нуля? Понятно, что это зависит от многого, но все-таки.

К.Ш.: Балет не может быть дешевым. Точную цену сказать невозможно — это зависит от многих факторов, и все всегда по-разному. Например, если речь идёт о новом многоактном спектакле, для которого создаются пышные декорации и костюмы, встаёт вопрос, где их изготавливают, насколько сложны технологии, каковы ожидания зрелищности. Очень важно, создаётся ли музыка для постановки. Новый балетный спектакль может стоить более одного миллиона евро, это понятно. Но если, к примеру, продукт не слишком богат на декорации и костюмы, он может обойтись и дешевле.

Е.Г.: Меня обычно спрашивают, сколько стоит привезти один спектакль. Тоже всегда говорю, что единой цифры не существует. Средний гонорар европейской труппы может варьироваться от €15 000 до €100 000. Стоимость трака с декорациями по Европе – порядка €12-15 000 (если морским транспортом, то дороже). Оплата суточных артисту труппы — в среднем €50 в день. Это стартовые позиции, остальное зависит от массы деталей. Сколько человек задействовано в спектакле — 10 или 150? Откуда они летят — из Перми или из Нью-Йорка? Какие у труппы гонорары? Насколько постановка объемна с точки зрения декораций и костюмов и насколько она может быть дорогостоящей в перевозке.

Но даже если стилистика спектакля — минимализм, это не значит, что его гастроли будут стоить дешево.

К.Ш.: Очень часто дорого стоят права на музыку. Если речь идет не о Public Domain и права принадлежат конкретному композитору, то даже на один показ тратится очень много денег. Дорогостоящими могут быть и авторские права на хореографию. Но все же в случае с большинством спектаклей серьезных бюджетов при производстве с нуля требуют костюмы и декорации.

Без чего, на ваш взгляд, невозможно создать спектакль?

К.Ш. Без танцовщиков! Конечно, без сцены, костюмов и света спектакль тоже невозможен. Но в первую очередь, нельзя отказаться от танцовщиков, от артистов. Кстати, если случается, что родители талантливых детей не могут заработать на их балетное образование, в Швейцарии есть много возможностей найти поддержку.

Очень многие профессиональные школы предлагают разные стипендии. Я сам участвую в работе фонда Minerva Kunststiftung (Minerva Arts Foundation), благодаря которому многие молодые танцовщики могут позволить себе обучение.

Без чего спектакль невозможно продать?

К.Ш.: Если говорить о ценности балетной постановки, то наряду с танцем, музыкой, сценографией самым важным является то, что именно ты хочешь донести до зрителя. Может ли это его затронуть? Если ты говоришь с человеком о человеке, можешь передать эмоции, мне кажется, такой спектакль будет интересен людям и на него пойдут.

То есть, хороший бюджет и успешная постановка — вещи не всегда взаимосвязанные?

К.Ш.: Успех невозможно спланировать. Я абсолютно уверен, что успешную продукцию можно сделать даже при маленьком бюджете. При высоком стартовом капитале, само собой разумеется, это тоже возможно. Но деньгами успех не купишь, это так не работает. Чаще всего успешны те постановки, которые могут подтолкнуть человека на новое начинание. Это те спектакли, которые трогают, вызывают какие-то чувства, когда человек ощущает себя понятым. При этом речь не идёт о том, дорогостоящее или нет у спектакля оформление, танцуют ли в нем звёзды или неизвестный коллектив. Речь идет о том, что тебе рассказывают, что показывают и как. Так что я не думаю, что успех связан с деньгами.

А коммерческий успех?

К.Ш.: Коммерческий успех всегда зависит от загрузки, от того, готовы ли люди платить, чтобы прийти в театр и посмотреть конкретный спектакль. Это – важная составляющая. Постановка, на которую приходит зритель (особенно если она десятилетиями вдохновляет публику), может окупить затраты, и тогда это точно успех, в том числе и финансовый.

Е.Г.: На «Зимний путь» билеты были раскуплены первыми, так что у нас аншлаг. Кстати, смешной момент: многие искренне уверены, что если все билеты проданы, значит, проект окупился на 100 процентов и организатор остался даже в плюсе. Хотя, согласно усредненной статистике (и это справедливо, в том числе, для таких фестивалей, как Dance Open), сборы от продажи билетов покрывают не более 15% затрат на проект.

Но тогда можно ли вообще говорить об окупаемости балетного спектакля?

К.Ш.: Это тяжело. Ни один театр в мире не справляется с собственным финансированием исключительно за счет продажи билетов. Это всего лишь часть. Оперный театр Цюриха, как и Балет Цюриха, поддерживаются кантоном Цюрих. Мы получаем дотации, чтобы театр мог функционировать. И мне кажется, в этом есть смысл, так как музыкальные театры с балетными и оперными постановками – это места, которые способствуют просвещению, образовывают и вдохновляют.

Е.Г. Фестиваль Dance Open многие годы поддерживают город Санкт-Петербург и Министерство культуры России, и мы надеемся и впредь оправдывать возлагаемые на нас «культурные» надежды.

А вот относительно меценатства в балете, на ваш взгляд сегодня оно достаточно развито?

К.Ш.: Это зависит от культурных традиций каждой страны. Например, я знаю, что в Германии есть какие-то большие спонсоры, но это не меценаты. Меценаты – это люди, которые хотят лично поспособствовать, поддержать труппу финансово. В Америке театры и танцевальные компании не финансируются государством, у них есть частные спонсоры и именно такой форме поддержки там уделяется большое значение.

В Швейцарии, в Цюрихе меценатство практикуется. Например, у нас есть «Друзья Балета Цюриха». Среди них есть разные категории и высшая — это меценат. Наши меценаты тратят на нас более 10 000 швейцарских франков в год. В качестве вознаграждения у них есть возможность посещать репетиции, беседовать с артистами после спектакля или даже ужинать вместе. Я считаю это грандиозным, когда человек так вдохновляется искусством, что готов предоставлять на это свои личные средства.

Е.Г.: У фестиваля есть Клуб друзей Dance Open, хотя он работает немного иначе. Те, кто в него входит, не всегда могут предоставить прямую поддержку, но компенсируют это «дружеским» ценником, к примеру, на авиабилеты, на размещение артистов в отелях. Нам помогают посольства, консульства и культурные центры тех стран, из которых прибывают балетные труппы и звезды. Чтобы искусство и впредь оставалось вне конкуренции, друзья фестиваля вкладываются своим трудом. Конечно, есть и бизнес-партнеры, но их сегодня немного.

Балет достоин того, чтобы его поддерживали так же, как спорт, не меньше, чем футбол.

Но если гонорары звезд балета не обсуждают в СМИ так, как обсуждают о заработки футболистов, это значит, что цифры несопоставимы.

К.Ш.: Действительно, работа танцовщика очень похожа на работу спортсмена. Артисты балета тренируются и репетируют по 6 часов каждый день, а потом еще и танцуют спектакль. Это так же тяжело, как и профессионально играть в футбол, участвовать в гонках на лыжных трассах... Но, в отличие от спорта, увлечение которым приобретает все более массовый характер, искусство балета находится в отдельной, более индивидуальной нише. Балетные постановки всегда претендуют на интеллектуальность – ведь мы хотим что-то сказать, объяснить, растолковать зрителю. В спорте речь идёт о соревновании, и привлечь большую публику здесь гораздо проще. Почему так — не знаю. Просто это так. И я думаю, это тяжело изменить. Хотя, после того, как я стал чаще бывать и работать в России, могу сказать: балет здесь ценится больше, чем у нас в Швейцарии или в Германии.

E.Г. Да, за адреналином и драйвом на матчи ходят чаще. Но я не перестану говорить, что балет — самое демократичное, близкое и понятное искусство. На языке танца можно выразить то, чему не было и не будет придумано слов, как бы ни развивалось общество. Конечно, вырастить балетомана гораздо сложнее, чем футбольного болельщика. Но, с другой стороны, это ли не вызов? Значит, нам есть, над чем работать.

Я собираю гала звезд Dance Open много лет, и должна бы уже привыкнуть к мысли, что работаю и общаюсь с уникальными людьми, но каждый раз это — шок. Только задумайтесь, в мире в наше время живет всего несколько сотен человек, на которых, образно говоря, не действуют законы земного притяжения. При этом их имена даже не всегда на слуху! Мы стараемся кричать о них как можно громче.


Екатерина ГалановаФото Ксении Поггенполь

Можно ли заработать на балете?

К.Ш.: Если говорить о танцовщиках Оперного театра Цюриха, то все они находятся в штате, это их основная профессия. Они получают зарплату 13 месяцев и могут хорошо на нее жить. Конечно, было бы здорово, если бы балетным платили так же, как в футболе. Но уверяю, те сумасшедшие суммы и гигантские гонорары некоторых футболистов, о которых постоянно судачат в СМИ, не соответствуют общей картине заработка большинства профессиональных спортсменов.

Е.Г.: Как продюсер и организатор балетного фестиваля, скажу так: на балете заработать нельзя. И, если дать грубый расклад, то он такой. Dance Open — крупный фестиваль, в котором есть все: программа премьерных в России спектаклей, образовательный курс, культурно-просветительский блок (лекции, выставки и пр.), эксклюзивный гала с участием звезд мирового балета, где мы каждый раз пытаемся соединить все лучшее, что было, и о чем еще только заговорят.

Средний бюджет такого фестиваля — несколько десятков миллионов рублей, но конкретная цифра зависит от множества условий, начиная от общей экономической ситуации в мире и в стране, и заканчивая спецификой сценографии отдельно взятого спектакля. Скажу так: бюджет Dance Open во много раз ниже, чем, к примеру, бюджет «Золотой маски» или «Чеховского фестиваля».

Около 70% расходов идет на гонорары и логистику (включая авиаперевозки и размещение артистов, траки с декорациями), 20% — на аренду площадок, 10% — на авторские права и рекламу. При этом важно иметь в виду, что если проект такой, как Dance Open, — от начала до конца менеджерский, – то в дополнение к этому могут возникнуть любые непредвиденные расходы организационно-технического плана. В общем, это абсолютно некоммерческая история.

А гастроли, на них зарабатывают или тратятся?

К.Ш.: Раньше мы зарабатывали на гастролях, но сегодня всё уже не так. Гастроли – экстремально дорогое удовольствие. Даже такая большая компания как Балет Цюриха обращается к спонсорам, так как средств от организаторов на гастроли никогда не хватает. Нас также поддерживает фонд Pro Helvetia. У нас есть частные спонсоры. Например, летом молодежная труппа поедет в Лондон при поддержке «Друзей Балета Цюриха».

Зачем тогда ехать на гастроли?

К.Ш.: Это, конечно, стресс, но ведь и какое удовольствие! Во-первых, каждый коллектив хочет показать миру своё искусство. Во время гастролей ты узнаешь другую публику, изучаешь другие страны и культуры, обмениваешься опытом и эмоциями, можешь рассказать о себе. Во-вторых, гастроли важны для труппы — они ее сплачивают.

Мы в Балете Цюриха очень радуемся, что востребованы в этом плане. В прошлом году мы были в Москве в Большом театре, потом в Гонконге, в Тель-Авиве. Вот сейчас собираемся в Петербург. Быть приглашенными на Dance Open – это привилегия. Фестиваль хорошо известен в мире и демонстрирует по-настоящему выдающийся продукт. Мне кажется, каждая балетная труппа желает показать свою постановку на Dance Open.

Е.Г.: Безусловно, гастроли — это всегда прекрасный тренинг и новый опыт для команды. Но миссия, мне кажется, главней: ты показываешь миру свое искусство, и не важно, идет ли речь об отдельной труппе или о большом фестивальном проекте. В случае с Dance Open мы популяризируем русскую школу балета — первое, и вообще искусство балета — второе. Наш гастрольный продукт — это гала-концерты с участием звезд петербургских и московских театров, а также ведущих танцовщиков Ковент-Гарден, балета Нью-Йорка, Монте-Карло, Национального балета Нидерландов, и других всемирно известных танцевальных брендов. География выездных гала Dance Open огромна: мы были в Финляндии, Испании, Монако, Бахрейне, Бразилии, Китае… С 2007 года – в 23 странах. Самые свежие воспоминания о Шанхае — вот, где взращена целая лига балетоманов, при этом они хорошо разбираются и в классике, и в современной хореографии.

Как Вы думаете, современная хореография — это новое слово, составленное из известных нам букв, или совсем новый язык?

К.Ш.: Новая хореография — это тяжело. Мы пытаемся понять, что такое балет в принципе, и каждый раз, работая над новым произведением, сталкиваемся с чем-то до этого момента неизвестным. Мы пытаемся разложить балет на составляющие и снова собрать воедино, чтобы найти новые формы. На самом деле, новое обозначение всегда складывается из старых букв. Невозможно изобрести велосипед, если он уже существует. Но можно задавать вопросы и пытаться ответить на них иначе.

Е.Г.: Новая хореография — это экспериментальная лаборатория, пользоваться которой мечтает любой продюсер. Это говорит о том, что жизнь продолжается, а будущее — вот оно, у тебя на сцене прямо сейчас.

А что захотят смотреть завтра? Ваши прогнозы.

К.Ш.: Я думаю, что у зрителя и дальше будет желание смотреть то, что его волнует. Люди могут выходить из театра задумчивыми, грустными или радостными, могут смеяться, плакать, «грузиться» – в любом случае, если спектакль их тронул, значит, они вдохновлены. И это здорово. А вот если балет наводит скуку, это худшее, что может произойти.

К счастью, в балете всегда что-то происходит, и постоянно есть кто-то, кто меняет и переосмысляет танец. В 1980-е годы революционерами были Уильям Форсайт и Иржи Килиан, сегодня это Уэйн МакГрегор и Марко Геке, например. Но и от традиций балет зависит сильно, он постоянно отсылает нас к тому прекрасному, что возникло столетия назад.

Я исхожу из того, что в ближайшие сто лет балет будет развиваться. Как, сказать сложно, но я уверен, что это будет рассказ о человеческом бытии, волнительный и захватывающий.

Е.Г.: Очень часто люди не могут договориться, используя вербальные инструменты, и из-за этого в мире происходят страшные вещи. Я думаю, что присущий языку танца талант объединять самых разных людей, раскрывать суть вещей, стирать границы и барьеры, останавливать агрессию с каждым годом будет все более востребован. А мы будем изо всех сил способствовать его распространению.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 01, 2019 3:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033201
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Игорь Колб
Автор| Екатерина Баева
Заголовок| Игорь Колб
«Я ЛЮБЛЮ УДИВЛЯТЬСЯ»

Где опубликовано| © WORLD of BALLET
Дата публикации| 2019-03-26
Ссылка| https://worldofballet.com/igor_kolb
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



От первого лица: премьер Мариинского театра, многогранный и харизматичный Игорь Колб — о творческих поисках, любимых и сложных ролях и молодом театральном поколении.

О карьере танцовщика

«Профессия артиста балета, наверное, одна из самых неблагодарных в мире. Сначала ты приходишь из школы в пятый класс, попадаешь в совершенно другой мир, добиваешься там каких-то результатов, заканчиваешь училище, и вроде бы ты чего-то достиг – а приходишь в театр и снова начинаешь с нуля. Ты снова доказываешь и показываешь, что ты можешь. Так же молниеносно проходят эти двадцать лет – и ты опять начинаешь с чистого листа. Последние лет семь каждый год думаю: наверное, это будет последний сезон.

Буквально несколько лет назад в театре был наш бенефис «Рыцари танца» [помимо Игоря Колба, в вечере принимали участие премьеры Мариинского театра Евгений Иванченко и Данила Корсунцев]. Авторство данного вечера принадлежит нашему театральному педагогу Геннадию Наумовичу Селюцкому. Тогда я для себя подводил итоги, и с моей подачи родилась премьера спектакля «Дивертисмент Короля». Логично уходили все роли принцев, в мой репертуар естественным образом приходят партии второго плана. «Дивертисмент» стал венцом того, что было, и некой формой благодарности театру. Приятно, что, благодаря бенефису и возможности, данной молодому хореографу Максиму Петрову, спектакль занял достойное место в репертуаре Мариинского театра».

«Сценическое пространство театра позволяет быть многоплановым – если в этом нуждается артист. И как бы тяжело ни было, всегда можно выйти или раздвинуть рамки и найти свой путь. Чего и зачем бояться, ведь это счастье, если у тебя есть желание реализации. Найти себя в балетном мире непросто, но это так интересно – обрести свое лицо. И у меня это получилось».

О современной хореографии

Современная хореография расширяет мои границы не только как танцовщика, но и как человека. Так получилось, что у меня не было возможности не поверить в себя, потому что моим первым опытом стали работы Уильяма Фосайта Steptext и In the Middle, Somewhat Elevated. Форсайт приехал за четыре дня до премьеры. Помню, в тот день я не пошел на урок, потому что не было сил: параллельно готовил еще и партию Ромео. Когда произошла наша встреча в зале, Уильям так радушно на нас смотрел, что у меня не возникло никаких сомнений, что все будет хорошо.

После того, как я показал ему вариацию, он предложил изменить часть, и поставил фрагмент специально для меня. Это было невероятно приятно – как отношение, так и то, что нигде в мире нет таких видоизменений, сделанных автором для танцовщика в этом балете. Также назову еще три имени, которые открыли во мне что-то такое, что я и не подозревал в себе найти. Это несколько значимых работ с Раду Поклитару, Владимиром Варнавой и Александром Челидзе.

О творческих экспериментах

Весной 2018 года состоялась премьера балетного спектакля «Солярис» на сцене театра «Приют комедианта», автор идеи и хореограф – Юрий Смекалов.

«До этого я никогда не был на сцене в прямой близости со зрительным залом. Как правило, никогда не вижу, что происходит за чертой рампы и даже, как мне кажется, плохо слышу, а на поклонах не всегда вижу лиц зрителей. Работая над «Солярисом», несколько раз пытался определить для себя, в чем же я участвую. Это же не балет, не шоу, не перформанс. Танцтеатр? Это некое пространственное нахождение в драматической зоне».
«Я много думал о том, как артист может существовать на сцене один. Не просто пяти-, десятиминутное соло, а в формате осмысленного спектакля минимум минут на двадцать.

Так долго одному удерживать внимание зрителя – это очень непросто. С хореографом и танцовщиком Александром Челидзе мы познакомились как раз в процессе подготовки «Соляриса». В какой-то момент родилась идея содружества на сцене. Благодаря схожести нашего эмоционального состояния в тот момент родился спектакль NO NAME для проекта DANCE DANCE DANCE. В карьере каждого танцовщика неизбежно наступает момент, когда ты понимаешь: этот этап близится к завершению. Это закономерно. Нашим спектаклем NO NAME, или С чистого листа мне хотелось поставить какую-то точку, подытожить все, что происходило последние годы. Это не печальное завершение, а переход в иное качество, трансформация накопленного».

«Я – авантюрист, быстро завожусь, хотя потом долго раскачиваюсь и сомневаюсь в правильности выбранного пути. Но никогда не жалею и с благодарностью переживаю любой опыт».

О современном театре

«Я люблю удивляться. Раньше мне нравилось удивлять самого себя тем, чем я занят в репетиционном зале и на сцене. Постоянно анализирую, делаю выводы, ищу что-то новое. Сейчас же удивляюсь крайне редко. Не так давно посмотрел фильм «Идиот» с Евгением Мироновым. Воочию убедился, как важно «прожить жизнь персонажа», не важно, в кино ли или на сцене! Просто сыграть невозможно. Где-то случайно наткнулся на информацию, что Евгений долгое время не мог расстаться с образом Мышкина. Очень важно глубокое осмысление любой партии».

«На сцене, например, в драматическом театре, часто сосуществуют два разных поколения актеров, а то и более. Так же – и на балетной сцене. Всегда с интересом наблюдаю разницу восприятия актеров старшего поколения и тех, кто только делает свои первые шаги на сцене».

«Сейчас другое время, которое заставляет бежать во всем, и в театре в том числе. Точка отсчета у каждого приходящего в театр своя. Не всегда традиции имеют большое значение. Не всегда существует преемственность поколений – не знаю, хорошо это или плохо, – а нынешнее время требует универсальности во всем. Это, с одной стороны, помогает тебе, с другой – не выявляет личности. Сейчас и у артистов другие возможности – ездить на гастроли, выступать с другими труппами и театрами, – но пропадает то ощущение, когда люди ходили на того или иного артиста именно в Мариинский или в Большой театр. Для артиста тут немало плюсов: возможность поучиться, станцевать другую версию спектакля, переосмыслить, заработать, наконец».

О комических, характерных и ролях второго плана

«Первым моим опытом забавной хореографии было Le Grand Pas de Deux Кристиана Шпука, или Funny Pas de Deux. Впервые я станцевал его на своем бенефисе в Токио с Элизой Кабрерой, которая и помогла мне получить разрешение хореографа на исполнение номера. Какое-то время у меня не было возможности его исполнять, но в моей жизни всегда есть место случаю: как оказалось, параллельно с моим желанием, танцевать это забавное па-де-де захотела и Ульяна Лопаткина. Так состоялась наша совместная премьера в Петербурге в Эрмитажном театре на вечере «Посвящение маэстро». Другой авантюрой с моей стороны было уговорить Викторию Терёшкину исполнить «Деревенского Дон Жуана». «Мне кажется, я счастливый артист, за моими плечами весь классический репертуар, и вот теперь – роли второго плана.

Был период, когда мне предлагали станцевать Ромео, и я отказывался – ну какой из меня Ромео? А потом я посмотрел фильм База Лурмана «Ромео + Джульетта», увидел там совершенно иное прочтение образа, и подумал, а почему бы не попробовать. Мне кажется, нужно иногда отказываться, чтобы что-то важное происходило в правильное время.

Этапом плавного перехода стали партии Карабос в «Спящей красавице» и Мэдж в «Сильфиде». Тогда на меня и посыпались все эти партии второго плана. Танцую Альберта в «Жизели» с Олесей Новиковой, а уже через две недели – Ганса. Танцую Ромео, уезжаю на гастроли. Возвращаюсь, встречаю в коридоре Юрия Валерьевича Фатеева, он мне говорит: «Игорь, я тут тебе «Ромео» поставил…». «Спасибо большое», – говорю. «…Тибальда». Я опешил сначала, а потом сказал: «А вы знаете, я не откажусь». И стал уже думать, как построить этот характер.

Для меня «Ромео…» – это вообще самый сложный спектакль, во всех планах. Еще учеником третьего курса в Минске я танцевал Меркуцио, который и остался для меня главной партией в этом балете.

Стали постепенно приходить такие партии, как Шурале, Спальник в «Коньке-Горбунке» Алексея Ратманского, Ганс в «Жизели», Тибальд и многие другие. Партии второго плана для меня сначала казались непривычными и очень тяжелыми, но это дало мне открыть для себя совершенно другой мир и заново переосмыслить сюжеты спектаклей, в которых я был принцем. Подолгу, по несколько часов репетировали Карабос с Еленой Анатольевной Шерстнёвой, она меня заставляла репетировать походку. Я пытался импровизировать, что-то придумать, но она говорила – сначала сделай, как поставлено, а потом уже свое найдешь. Ты не можешь что-то просто искать: нужно сначала знать канву, а потом что-то на нее нанизывать».

Об опыте преподавания

«В качестве педагога-репетитора успел немного поработать с «Балетом Москва». Это был удивительный опыт. Забавно, что меня мотивировали туда прийти «замечательными отношениями внутри труппы» – очень неожиданная причина, встретил такое впервые, и, как оказалось, так оно и было. Тесно работая друг с другом, в очень небольшом пространстве, нужно очень тепло относиться к коллегам, чтобы сохранять нормальные рабочие отношения. У них это получается».

«Я пробовал себя в качестве хореографа: поставил «Болеро» в аранжировке петербургского композитора Дягилева. Но, знаете, есть настоящие личности, которые хотят изобрести новую форму языка танца, удивить некоей иной формой подачи, а есть люди, такие, как я: попробовал и понял, еще не время, или это не мое».

«Вот уже четвертый год я преподаю в Консерватории. Это бесценный опыт и некая дань благодарности Никите Долгушину: в свое время именно он повлиял на мое решение окончить это старейшее учебное заведение в Петербурге. Также я занят в Академии танца Бориса Эйфмана. Мои ребята – первокурсники. Эти девять замечательных парней будут первым выпуском в истории академии. Каждый день наблюдаю их становление. В нем – и обиды, и радость, и неверие в себя, а также лень и многое другое. Но, что важно, я вижу смысл в том, что пытаюсь донести, и первые плоды своих трудов.

«Всегда важно – быть честным в профессии и с самим собой. Если ты не можешь – не надо браться. Для меня это единственно правильное, честное направление, в котором я двигаюсь дальше. И мне по-прежнему есть, что сказать»

Фото: @Darianvolkova
=====================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 01, 2019 9:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033202
Тема| Балет, МТ, Юбилей, Персоналии, Алла Шелест
Автор| Роман ВОЛОДЧЕНКОВ* / Фото Натальи РАЗИНОЙ (Мариинский театр)
Заголовок| Шелестиана
Где опубликовано| © СВЕЖАЯ ГАЗЕТА. КУЛЬТУРА • № 6 (156), стр. 8
Дата публикации| 2019 март
Ссылка| https://yadi.sk/i/QU6bEzv5GWh_EA
Аннотация| вечер к 100-летию Аллы Шелест

На исторической сцене Мариинского театра отметили 100-летие со дня рождения выдающейся русской балерины АЛЛЫ ШЕЛЕСТ (1919–1998). Помимо большой трехчастной концертной программы, к юбилею артистки в фойе театра подготовили и развернутую музейную экспозицию, посвященную ее творчеству. В зрительном же зале в этот вечер собрались близкие, поклонники, почитатели и ученики балерины.

Балет в России был и остается одним из самых любимых и востребованных сценических искусств. В основе его танец как пластическое выразительное средство и определенная школа, веками формировавшаяся в строгую каноническую систему. И Алла Шелест была одной из очень немногих, кто верно и самозабвенно служил этому искусству и посвятил ему всю свою жизнь, кто в советские времена фактически оказался символом духовного начала в творчестве.


Екатерина Кондаурова (Одетта) и Данила Корсунцев (Зигфрид) в сцене из балета «Лебединое озеро»

Алла Шелест – воспитанница петербургской школы балета, ученица именитых носительниц академических танцевальных традиций Елизаветы Павловны Гердт и Агриппины Яковлевны Вагановой, в 1937 году вошла в труппу Театра имени Кирова и стала не просто одной из лучших балерин, а заняла особое место танцовщицы с яркой индивидуальностью и интеллектуальным складом ума. Любая роль данная Шелест, подвергалась ею тщательной разработке и художественному осмыслению. Балерина с ранней молодости не признавала штампов в балете. Верная классической школе, обладающая великолепными профессиональными данными, она лепила своих героинь как опытный скульптор и бескомпромиссный, требовательный к себе творец.

Создав на сцене Кировского театра более 40 ведущих и сольных балетных партий, Шелест вошла в историю балета как подлинный художник. Такие ее сценические работы, как Диана, Лауренсия, ОдеттаОдиллия, Зарема, Гаянэ, Аврора и Фея Сирени, Уличная танцовщица, Никия, Жизель и Мирта, Раймонда, Сюимбике, Эгина, Джульетта, Катерина и Хозяйка Медной горы, Мехменэ Бану, сравнимы с лучшими ролями великих драматических актрис Веры Комиссаржевской, Марии Ермоловой и Алисы Коонен Судьба была далеко не всегда справедлива к Шелест: поставленных специально на нее партий оказалось совсем мало, а те ведущие, которые ей удавалось исполнить, приходили к ней во втором составе или уже в поздний период танцевальной карьеры. А доказывать свою правоту она могла только на сцене. Вне этого пространства была территория, где магия балерины теряла свою действенность.

В любимом театре Алла Шелест протанцевала двадцать шесть лет. Дольше ей не позволили. И это был один из самых драматических, переломных моментов в ее жизни. Впоследствии она уже в качестве педагога-репетитора и балетмейстера-постановщика продолжила свой путь в балете.

Важные страницы жизни Аллы Шелест связаны с Самарой (Куйбышевом), где она служила главным балетмейстером театра оперы и балета (1970–1973), а до этого (еще в 1966 году) поставила балет «Дон Кихот».

Личность Шелест, ее облик, взгляд на творчество, стойкая позиция в жизни и интеллект привлекали немало выдающихся людей. И каждый, кто подпадал под влияние ауры выдающейся балерины, уже всё в искусстве соизмерял с Шелест. Одним из таких почитателей, влюбленных в талант артистки, стала Светлана Хумарьян – театровед, известный культурный и общественный деятель Самары. Именно Хумарьян пригласила Шелест в Куйбышев главным балетмейстером, а затем выступила и с идеей создания в городе на Волге балетного фестиваля ее имени. Так в 2018 году состоялся уже XVIII Фестиваль классического балета имени Аллы Шелест.

Шелестовский балетный форум – один из самых известных и престижных в России. Его участники – это всегда подлинные звезды отечественного балета, солисты ведущих столичных и региональных театров. Многие из них приняли участие и в юбилейном концерте в честь 100-летия Шелест в Мариинском театре. Это Екатерина Кондаурова (Одетта) и Данила Корсунцев (Зигфрид), солировавшие во второй картине балета «Лебединое озеро». Любимец самарской публики, постоянный участник шелестовских фестивалей Владимир Шкляров исполнил роль Ферхада во второй картине балета Юрия Григоровича «Легенда о любви». Вместе с ним на сцену Мариинки вышли две прекрасные балерины Виктория Терёшкина (Мехменэ Бану) и Екатерина Осмолкина (Ширин). Среди участников юбилейного вечера оказались и другие солисты Мариинского театра – Анастасия Колегова (хореографический номер «Русская») и Андрей Ермаков (адажио из «Баядерки» вместе с Алиной Сомовой), выступавшие на последнем самарском фестивале имени Шелест.

Заметным стало выступление Марины Накадзимы с Сергеем Гагеном, гостей из Самарского театра оперы и балета. Они показали па-де-де из балета «Пламя Парижа», чем снискали особый успех у зрителей.


Марина Накадзима и Сергей Гаген в Па-де-де из балета «Пламя Парижа»

Шелест нет с нами уже как 21 год, но память о ней живет не только в живых воспоминаниях современников и разных печатных изданиях, но и в танце артистов, исполняющих ее партии. До шелестовского эталона сегодня, в эпоху низкой духовности, дотянуться практически невозможно, но приобщение к имени балерины уже имеет для нового поколения артистов и зрителей большую ценность. Юбилей же принято отмечать целый год. И к октябрю, когда в Самаре традиционно проходит Фестиваль имени Аллы Шелест, ее 100-летие обязательно отметят.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
* Балетовед, кандидат искусствоведения, обозреватель журнала «Балет» (Москва).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Пн Апр 01, 2019 11:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033203
Тема| Балет, Латвийский балет, международный конкурс балета Валентины Козловой, Персоналии, Валентина Козлова, Герман Шевченко
Автор| Андрей Шаврей
Заголовок| Солист латвийского балета Шевченко стал лауреатом конкурса в Нью-Йорке
Где опубликовано| © LSM.LV #kultura1kb
Дата публикации| 2019-03-29
Ссылка| https://rus.lsm.lv/statja/kultura/kultura/solist-latviyskogo-baleta-shevchenko-stal-laureatom-konkursa-v-nyu-yorke-kultura1kb.a314379/
Аннотация| КОНКУРС


Germans Ševčenko
Foto: No Germana Ševčenko personīgā arhīva


Герман Шевченко, получивший год назад бронзовую медаль на международном конкурсе балета в родной Риге, пополнил свою коллекцию наград – он стал обладателем второго места в международном конкурсе балета Валентины Козловой. Первое место никому не присудили.

Герман выступал в группе сеньоров. Бронзу получил Никколо Басини, он сам из Франции, но сейчас работает в Испании.
«Я получил серебро», - рассказал Rus.lsm.lv молодой солист. – «Приятно, тем более, что этот конкурс с 2011 года проводит именитая балерина Валентина Козлова, некогда солистка Большого балета, затем эмигрировавшая в США. Она была ведущей солисткой New York city ballet.. Прошлым летом она была и членом жюри рижского конкурса. Конкурс проходил в зале Symphony space, на Бродвее. Все на уровне».
В конкурсе в трех возрастных категориях выступали 250 человек – классика и современное направление. Были представлены Бразилия, Парагвай, США, Франция, Мексика, Канада, Россия, Южная Корея, Венгрия, Япония, Великобритания, Ирландия. «И Латвия там была!», - говорит лауреат.
Среди членов жюри был Николай Цискаридзе (сейчас ректор училища имени Вагановой), а также главный балетмейстер Латвийского национального балета Айвар Лейманис… В этом году председателем жюри стал некогда премьер балета «Гранд-опера» Шарль Жид.
«В первом туре я танцевал вариацию из «Пламени Парижа» и бога ветра из «Талисмана». Во втором туре была обязательная вариация в хореографии Сержа Лифаря, с нами работал Чарльз Джуде, этуаль Парижской оперы. Плюс – я танцевал современный номер на музыку Depeche Mode в постановке нашей Миланы Комаровой. И третий тур я завершил красиво и виртуозно вариацией раба из «Корсара».
На данном этапе я выполнил свой максимум и соответственно я буду развиваться. В конце июня поеду в Сеул, на международный конкурс. Нет времени расслабляться, нужно расти и идти вперед. Надо развивать себя, развивать искусство и искусство в себе. Мне 22 года и еще время есть».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 4393

СообщениеДобавлено: Пн Апр 01, 2019 11:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033204
Тема| Балет, 24-й Международный фестиваль балета Балтии, Персоналии, Надин Боковикова, Платон Буравицкий
Автор| Андрей Шаврей
Заголовок| «Бог Нижинский» и его лжеюбилей
Где опубликовано| © LSM.LV #kultura1kb
Дата публикации| 2019-03-31
Ссылка| https://rus.lsm.lv/statja/kultura/kultura/bog-nizhinskiy-i-ego-lzheyubiley-kultura1kb.a314453/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

В Латвии продолжается 24-й Международный фестиваль балета Балтии, в рамках которого в Доме Менцендорфа открылась выставка, посвященная возвышенному жанру хореографии. Во время открытия актриса и танцовщица Надин Боковикова представила свой небольшой спектакль «Бог Нижинский».


Спектакль с элементами танца и с отрывками из неординарных мемуаров гения танца Вацлава Нижинского «Чувство» сопровождался музыкой молодого композитора Платона Буравицкого в исполнении автора. Боль, безумие, крики — все смешалось в эти сорок минут в старинном здании в самом сердце Старой Риги.
В марте этого года великому танцовщику исполнилось бы 130 лет. Почему же выставка именуется «Лжеюбилей»? По задумке живущего поочередно в Риге, Юрмале, Санкт-Петербурге и в родном Омске художника-искусствоведа Андрея Маевского, организующего выставки в рамках фестиваля уже не первое десятилетие, всё есть загадка, а уж особенно загадочно искусство хореографии и душа гения.
«По традиции мы представляем работы латвийских и петербургских авторов, - сказал Rus.Lsm.lv господин Маевский. — Уникальные фотографии, живопись, графика, аксессуары. Как всегда, выставлены работы нашего мэтра, профессора Артура Никитина…»
Среди авторов экспозиции — знаменитая латышская фотохудожница, президент фотоклуба «Рига» Евгения Анна Фреймане, дочка легенды латвийского балета Анны Приеде (Евгения снимала еще совсем молодого Мишу Барышникова в Риге). Свои работы представила автор костюмов Надежда Демидова, много лет проработавшая в Латвийской опере и создавшая множество костюмов для хореографических постановок. Кроме того, десяток авторов из Санкт-Петербурга. Выставка заняла всее четыре этажа старинного дома Менцендорфа.
Выставка открыта до 27 апреля. А фестиваль продолжается — 30 марта в Film Noir (Splendid Palace) представят документальный фильм «Саша Вальц», посвященный известной современно танцовщице и хореографу из Германии.
Кроме шуток — 1 апреля состоится главное событие, гала-концерт в Латвийской национальной опере, в котором примут участие артисты Королевского балета Великобритании, Королевской оперы Дании, Национального балета Венгрии, Национального балета Чехии, звезды балета из «Штаатс-опера» в Берлине, солисты Большого театра России, Национальной оперы Финляндии, Национальных балетов Эстонии и Литвы и др.
Особо выделяют программу «Красота, которую не описать словами» в исполнении воспитанников Пекинской академии танца, которую покажут 10 апреля в ДК «ВЭФ», 12 апреля в Резекне, а 14 апреля в Вентспилсе. Сотрудники посольства Китая Латвии сообщили, что прибудут 36 солистов. А Лита Бейрис отметила, что ее просто завораживают названия номеров, которые будут представлены — например, «Расцвет лотоса», «Романтика под орешником»…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 01, 2019 11:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033205
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Кимин Ким
Автор| Екатерина Баева
Заголовок| Кимин Ким
Очень скромная суперзвезда: интервью с Кимином Кимом
Где опубликовано| © WORLD of BALLET
Дата публикации| 2019 март
Ссылка| https://worldofballet.com/kimin_kim
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Кимин Ким, самый молодой премьер в истории Мариинского театра, приезжает на интервью с десятиминутным опозданием – не мог найти места, чтобы припарковаться, – а потом еще десять минут извиняется: фирменная корейская вежливость. Мы встречаемся в разгар подготовки важной премьеры – легендарного спектакля Push Comes to Shove, поставленного Твайлой Тарп на Михаила Барышникова в 1976 году, и для нас большая радость, что танцовщик нашел время для беседы в своем плотном графике. С утра – урок, потом репетиция, интервью, фотосессия, снова репетиция. Разговаривать с Кимином – одно удовольствие. Он сетует, что «плохо говорит по-русски» – глупости, он говорит легко, бегло, грамотно; много и к месту шутит, размышляет, анализирует. В общем, производит впечатление очень интеллигентного, воспитанного, очень приятного молодого человека, а не только «Mariinsky superstar», как принято писать о нем в зарубежной прессе.

«Я родился в Сеуле, потом моя семья переехала в небольшой городок. Когда я был маленьким, я был совершенно неугомонным. Наверное, сейчас про меня сказали бы «у этого ребенка дефицит внимания» (смеется). И мои родители решили отдать меня во все кружки, лишь бы я был занят. Я занимался тхэквондо, шорт-треком, плаваньем, футболом. У нас не балетная семья: мама – музыкант, папа – государственный служащий. Наша мама, конечно, очень любит музыку, и это она придумала отдать нас в школу балета. Первым балетом в нашей семье стал заниматься мой старший брат Киван (а сейчас он премьер Корейского национального балета, и я им очень горжусь). Именно он считался у нас звездой, а я – как это сказать? – на вторых ролях, догонял его. Мне было легче заниматься, потому что я учился вместе с братом. Знаете, в Корее, где любят и почитают балет, к моему сожалению, до сих пор сильно убеждение, что балет – это не мужская профессия. Когда мой папа узнал, что я собираюсь профессионально заниматься балетом, уверяю вас, он не был очень счастлив (смеется). Но родители нас с братом очень поддерживают. Сейчас я присылаю им фото или видео своих выступлений, все с удовольствием смотрят. Вообще, сейчас же есть интернет. Бывает, я только прихожу домой после спектакля – и получаю сообщение от брата: «Молодец, поздравляю с прекрасным выступлением!» Я говорю, как, откуда ты знаешь? А он – я уже все посмотрел на ютьюбе! Да, сейчас такое время, быстро все быстро узнается. Поначалу я этого не признавал, и просил удалять свои записи из интернета. Не нравилось мне. Живое выступление гораздо сильнее впечатляет, надо его смотреть. Я хотел бы, чтобы люди смотрели не мои записи в Интернете, а приходили в театр на спектакли, чтобы это они оставались в памяти. А потом друзья-танцовщики сказали мне, Кимин, ты что, надо быть современным, надо показывать себя, рекламировать! И вот, теперь я стараюсь, веду свой инстаграм (смеется). Наверное, это сейчас неизбежно».

Надо сказать, что сейчас Кимин, пожалуй, уже совершенно не нуждается в рекламе. На его спектакли, особенно фирменные «Баядерку» или «Дон Кихот», билеты раскупаются моментально. В Петербурге, известном своим прохладным отношением к приезжим, у танцовщика уже есть своя небольшая армия преданных поклонников, которые всегда горячо приветствуют все его выступления и долго не дают опускать занавес.

Как артистам, не хочется поскорее домой после спектакля, отнимающего так много сил? «Я понимаю, что это зрители нас благодарят, и я тоже им благодарен. Мы всегда выходим много на поклоны, если зрители вызывают, даже в Мариинском-2, где занавес не раздвигается, и надо выходить сбоку, перешагивать через аппаратуру. Однажды я уже был в гримерке, и мне уже начали распарывать костюм. Слышу – зрители продолжают аплодировать. Прошу костюмера, зашивайте скорее обратно, надо выходить!»

Обо всем этом можно было только мечтать – но даже этого скромный юноша не мог себе позволить. «Когда я учился, конечно, я думал о Мариинском театре. Но скорее не как о цели, а о мечте, которая вряд ли осуществится. В школе я поначалу не был выдающимся танцовщиком. Один учитель как-то сказал моей маме, что в балете я просто трачу время. У меня было хорошее естественное вращение, прыжок, ну, и все. Тогда в Корейском национальном университете искусства преподавал Владимир Ким [однофамилец Кимина], сейчас – мой любимый и дорогой учитель, я даже называю его Папа. И я пришел к нему, хотел у него учиться, а он мне говорит – не возьму, я не вижу в тебе ничего, кроме физических данных, тебе надо работать над собой, над выразительностью. Я, конечно, расстроился – и стал работать (улыбается). Приходил в класс после всех занятий и репетировал, пока с ног не валился; просил ключ у уборщика и приходил потом в шесть утра, чтобы перед уроком тоже потренироваться. Очень уставал. Но я очень хотел стать лучше».

И, КОНЕЧНО, СТАЛ.

Владимир Ким одобрительно наблюдал за упорным и работящим танцовщиком, и в конце концов согласился взять его учеником. Под руководством талантливого педагога Кимин довольно быстро стал достигать высоких результатов. Когда 8 лет назад Мариинский балет приехал в Корею на гастроли, Владимиру Киму удалось устроить своему одаренному ученику встречу с директором балетной труппы. Они показали несколько записей Кимина, и Юрий Фатеев пригласил его в Петербург на просмотр. Кимин говорит, что для него это было, скорее, почетной возможностью побывать в Мариинском театре; он, кажется, что по-настоящему не верил, что это прослушивание обернется чем-то серьезным. Однако ему сделали предложение поступить в театр стажером, а уже через год Кимин, минуя промежуточные ступени, стал первым солистом – неслыханный прежде карьерный скачок.

Кимин говорит, что при переезде огромную поддержку ему оказали педагоги, Владимир Ким и Маргарита Куллик, бывшие танцовщики Мариинского театра, которые приехали в Петербург, чтобы помочь освоиться молодому дарованию, которое на тот момент не говорило по-русски ни слова. Они, действительно, стали Кимину второй – русской – семьей.

Трудолюбие пригодилось Кимину и в Мариинском театре, где он, несмотря и даже, наверное, благодаря высокому званию премьера продолжает упорно работать над каждой ролью. «Когда я готовлю спектакль, я изучаю все – сам балет, жизнь композитора, историю создания этой музыки [Кимин говорит, что очень любит Прокофьева, Рахманинова, Шопена]. Мне это помогает понять мою роль. Я всегда сижу и часами изучаю, много думаю, друзья даже надо мной посмеиваются. Все время слушаю музыку, потому что без музыки балет невозможен. А еще я каждый день пишу в блокнот – как вы говорите, дневник? – да, и записываю все важные мысли, которые приходят в голову. Иногда потом читаю и (иронично закрывает глаза рукой, смеется), выбрасываю, но все равно записываю. Это полезно».

Кимин говорит, что много занимается самообразованием, ходит в музеи и на выставки, читает, смотрит кино, если есть время. В 2016 он получил серьезнейшую травму, был прооперирован и восстанавливался целый год. «Для меня важен каждый спектакль. Я восхищаюсь многими танцовщиками, но не стараюсь быть похожим на кого-то другого, но я хочу быть лучше себя. Я хочу всегда рассказать историю. Мне раньше говорили, что мне не хватало эмоций, выразительности – и я очень много работаю над характером каждого персонажа. Но для этого надо знать порядок. Я не могу импровизировать, я не могу изменять хореографию. Хореография написана давно, нужно делать точно, как придумано. И только потом добавлять свое, для драмы, для сюжета. Это большая работа. Одна из моих любимых ролей – это Ферхад в «Легенде о любви». Он очень сложный и интересный и драматически, и по хореографии. Мне нравится участвовать в гала-концертах, потому что это шанс увидеть другую сцену, выступить перед другой публикой, но в коротких па-де-де или сольных номерах, которые мы показываем, невозможно раскрыть образ. Я люблю большие спектакли. Русская публика может простить артисту техническую ошибку, если он хорошо сыграл свою роль. Мне как перфекционисту сначала это было очень удивительно (смеется)».

Помимо Петербурга, Кимина приглашают танцевать во многие мировые труппы – Американский балетный театр, Парижская опера, Венская опера и многие другие. Чем лучше танцуешь, тем больше ангажементов, но тем выше и ответственность. Жизнь востребованного танцовщика – это постоянные перелеты и гастроли. Америка, Япония, снова Россия, Корея – бывает, что за несколько месяцев Кимин проводит дома – а Петербург за это время уже успел стать ему домом – всего несколько дней. Скучает по дому, по семье, любит навещать родителей и друзей в Корее. «Вика Терешкина, например, не очень любит гастроли, потому что у нее маленькая дочка, семья. А я пока в этом плане свободен, и я благодарен каждой возможности выступить на новой сцене, которую дает мне театр. Я люблю путешествовать и смотреть мир. Например, когда я танцевал в Америке, я познакомился с Твайлой Тарп. Я очень хотел станцевать ее спектакль. Мы долго договаривались, и вот я репетирую Push Comes to Shove в Мариинском театре. Я очень счастлив».

Блистательная премьера Push Comes to Shove состоялась 21 марта на открытии XVIII Международного фестиваля балета «Мариинский», и зрителям стало понятно, что «летающий», «неподвластный гравитации» Кимин способен поражать свою аудиторию не только в рамках классического балета: ему с легкостью подчинился и джазовый балет-шутка, балет-игра в постмодернизм, балет-метатекст. В рамках фестиваля «Звезды белых ночей» 28 и 30 мая Кимин Ким станцует с Викторией Терешкиной свой любимый спектакль «Легенда о любви», а на 16 июня запланирован его гала-концерт. Уверены, что танцовщику удастся снова нас удивить.


Фото: @Darianvolkova
===========================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 06, 2019 2:24 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033206
Тема| Балет, Челябинский театр оперы и балета, Персоналии, Татьяна Предеина
Автор| корр.
Заголовок| Татьяна Предеина приглашает на балет «Ида (Любовь и страсть Иды Рубинштейн)»
Где опубликовано| © сайт театра
Дата публикации| 2019-03-26
Ссылка| http://www.chelopera.ru/events/2019/03/26/tatyana-predeina-priglashaet-na-balet-ida-lyubov-i/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Скоро Татьяна Предеина выйдет к зрителям в образе провокационной танцовщицы – народная артистка России исполнит заглавную партию балета «Ида (Любовь и страсть Иды Рубинштейн)».



– В истории искусства личность Иды Рубинштейн – явление неоднозначное и загадочное, – рассказывает о своей героине Татьяна Предеина. – Она блистала и в жизни, и на сцене. Несравненная, изысканная и пленительная Ида умела очаровывать, и потому привлекала внимание художников, хореографов и композиторов, которые творили специально для нее. Удивительно то, что она не имела специального хореографического образования, но при этом танцевала вместе с выдающимися артистами того времени: Анной Павловой, Тамарой Карсавиной, Михаилом Фокиным, Вацлавом Нижинским… Балетмейстеры специально для нее ставили танцы, ориентируясь на ее неповторимую природу.

– Что же помогло Иде добиться такого колоссального успеха?

– Имея тонкую душевную организацию, Ида всегда стремилась к красоте и внутренней, и внешней. Свою слабую хореографическую подготовку она умело компенсировала изысканностью и шармом. Это позволяло ей выражать на сцене саму суть красоты танца. Не случайно к ее таинственной личности обращаются и наши современники.

– Балет «Ида (Любовь и страсть Иды Рубинштейн)» нельзя поставить в один ряд с другими спектаклями театра…

– Спектакль балетмейстера Надежды Калининой не рассказ о судьбе Иды. Это, я бы сказала, современное восприятие и интерпретация ее жизни, ее творчества, ее чувств. В спектакле нет какой-то конкретной событийности, действие балета построено по принципу чередования сцен, а завершается все торжеством танца!

– В прошлом сезоне вы танцевали дуэт из «Иды» на гала-концерте фестиваля «Татьяна Предеина приглашает…». Предложение исполнить главную партию в спектакле не вызвало удивления?

– Именно после гала-концерта у нашего художественного руководителя Юрия Викторовича Клевцова возникла эта идея. Но тогда я не восприняла ее всерьез. Поэтому в этом сезоне предложение станцевать весь спектакль для меня было весьма неожиданным! Конечно, я ему очень благодарна. Для меня это большая радость и счастье!

– Расскажите, как идет подготовка к спектаклю?

– Подготовка новой роли для меня всегда процесс очень интересный. Вновь обращаешься к литературе, изучаешь доступный материал. В данном случае – живопись, музыка, сохранившиеся записи. Это все относится к внутренней наполняемости образа. Но практическая часть работы над ролью – это тяжелый физический и умственный труд. Сейчас я нахожусь в поисках внутреннего состояния моей героини. Думаю, как она могла мыслить, как готовилась к сцене… Предполагаю, что Ида шла от внутреннего ощущения красоты к внешней выразительности. И я к этому пытаюсь идти, осваивая непривычную для себя пластику и новый хореографический текст балета. В этом мне помогают наши уважаемые педагоги – Андрей Булдаков и Наталья Выскубенко, которая досконально знает эту партию. В нашей профессии педагог очень важен. Независимо от того, начинающий ты артист или мастер сцены… Также хочу сказать огромное спасибо и выразить свою признательность своим партнерам, замечательным ведущим солистам – Михаилу Филатову, Алексею Сафронову и Александру Цвариани, которые, несмотря на все трудности, очень внимательны ко мне, и в прямом смысле слова носят меня на руках (смеется).

– Вы исполнили практически все главные партии в спектаклях из репертуара театра. Есть ли какие-то особенности при работе над ролью Иды?

– К особенностям создания образа Иды отнесу то, что мы начали готовить партию не с начала, а с финала балета, с его ключевой сцены – победы и торжества танца. Хореографический текст финального «Болеро» поставил балетмейстер Юрий Выскубенко. Это один из самых завораживающих и трудных моментов в спектакле. Сложность его состоит в том, что насыщенный хореографический текст с множеством нюансов ограничен пространством стола, на котором Ида Рубинштейн исполняет свой магический танец, и остается недосягаемой и непобедимой королевой сцены.

Балет «Ида (Любовь и страсть Иды Рубинштейн)» состоится 5 апреля, начало спектакля в 18:30.

Фото А. Голубева и А. Соколова

=========================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 08, 2019 5:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033207
Тема| Балет, театр Оперы и Балета Имени Ал. Спендиарова, Премьера, Персоналии, Карен Хачатурян, Генрих Майоров
Автор| Сона МЕЛОЯН
Заголовок| КЛАССИЧЕСКИЙ БАЛЕТ ЕСТЬ ЗАМОК КРАСОТЫ!
Где опубликовано| © "Голос Армении"
Дата публикации| 2019-03-21
Ссылка| http://www.golosarmenii.am/article/77794/klassicheskij-balet-est-zamok-krasoty
Аннотация| Премьера



"Блаво! Блаво!" - малыш лет трех, сидящий за мной, вопил от восторга, а вслед за ним стоя скандировал "браво!" весь аншлаговый зал Национального театра оперы и балета им. Спендиарова, не желая отпускать артистов, явивших им чудо. Артистов - участников балетного спектакля "Чиполлино". Итого. Если вы вдруг решили окультуриться - вам сюда! Нескучно - сказать мало. Феерично!

"Классический балет есть замок красоты!" - сказал когда-то Иосиф Бродский.

"ЧИПОЛЛИНО" - один из лучших современных балетов для детей, принесший мировую известность композитору Карэну Хачатуряну, племяннику Арама Хачатуряна. Эта музыка, тогда еще набросок к будущему балету, звучала в мультике про Чиполлино, который несколько поколений бывших советских детей относит сегодня к категории "культовый". И эта радость узнавания, этот привет из детства звучат в душе взрослого зрителя особой, лирической нотой…

Двухактный балет "Чиполлино" в постановке и хореографии лауреата Государственной премии СССР Генриха Майорова счастливо путешествует по театральным подмосткам с 1974 года. С тех пор сказку про мальчика-луковку танцевали в десятках театров по всему бывшему Союзу. И сегодня он с успехом идет на престижнейших площадках Михайловского театра Санкт-Петербурга и Кремлевского балета.

В нынешнем театральном сезоне этот "замок красоты" был перенесен, построен на сцене нашего Национального театра оперы и балета им. Спендиарова благодаря его руководителю Константину Орбеляну. Об этом много говорилось: перенесено из Большого театра роскошное, полное сказочного очарования оформление народного художника СССР, главного художника Большого Валерия Левенталя. Построен поражающий красочностью сказочный город у самого синего моря, созданный по законам игры, словно эти шпили и арочные окна нарисованы ребенком. Невероятное количество и разнообразие костюмов, включая усыпанный драгоценный камнями камзол Принца Лимона и изысканные кружева на Магнолии, восхищают буйством фантазии и заставляют постоянно приглядываться к деталям. Вот появляется новый персонаж, вроде бы "по сюжету", а по факту - внезапно, громко - и - глаз не оторвать!

СДЕЛАТЬ БАЛЕТ, за сложность исполнения прозванный детским "Спартаком", максимально понятным юным зрителям, не упрощая элитарного искусства, - задача повышенной сложности для хореографа-постановщика, с которой Майоров справился блестяще. "Чиполлино" - детский балет с совсем недетской хореографией стал прекрасным поводом убедиться в возможностях нашей балетной труппы. А ведь после "Спартака" прошло немало времени, и такой возможности у нас давно не было. Так вот, на каждую серьезную партию здесь по три - на минуточку! - исполнителя. А посему не будем называть имен, чтобы никого не обидеть. Но у каждого героя "Чиполлино" своя хореография. У Чиполлино и Редисочки - свободная пластика, местами modern dance, в который артисты вносили бешеный темперамент и отточенную технику. У элегантных графа Вишенки и Магнолии - чистая классика, восхищающая грациозной капризностью виртуозной пластики. А вообще в хореографии было много мастерства и много юмора, много страсти и много сказки, и над всем этим реяло летучее, прыгучее и вечно прекрасное искусство балета.

И была музыка! "Это только кажется - детский балет! А работать сложнее, чем на взрослом спектакле", - говорил в антракте дирижер Арутюн Арзуманян. Словом, сказка есть сказка, в ней обязаны быть чудеса, коим и становишься свидетелем. В том числе музыка, роскошное оформление и блестящий танец - все то, из чего состоит магия балетного искусства, загадочным образом успокаивало самых неусидчивых детей.

А зал был ими полон. От школьников до самых маленьких малышей. И смотрели они восторженно, реагировали бурно, но именно завороженно смотрели, а не мучили родителей. А самым завороженным зрителем были солдаты, которых оказалось целый сектор партера. Тоже еще вчера - дети, причем дети в основном из сел, абсолютное большинство которых оказалось в этом зале впервые. И они смотрели. Боже, как они смотрели!

И ПОДУМАЛОСЬ: руководитель Национального театра оперы и балета в одиночку сделал то, над чем уже почти год бьются и никак не сдвинутся со стартовой точки целое Министерство культуры и его программа детского арт-просвещения "Моя культура". Константин Орбелян своим личным ресурсом - финансами, связями, артистическим авторитетом - подарил целому поколению детей встречу с чудом. А такой спектакль - настоящий балет, пусть детский, но большого стиля есть чудо. Встретившемуся с ним в детстве, пускай неосознанно, открывается великая, высокая и благородная сила Красоты. И за это открытие Константину Орбеляну - спасибо.

Объяснить музыку словами невозможно. Просто сводите на "Чиполлино" своих детей и сходите сами. Советую вместо густо разрекламированного "Возвращения Марвел" пойти на хороший спектакль. По деньгам выйдет то же самое. А вот разницу между ставшими привычными компьютерными спецэффектами и живой, дышащей, очаровывающей красотой "Чиполлино" оценить будет довольно просто.

"Классический балет есть замок красоты!" - сказал когда-то Иосиф Бродский.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 11, 2019 2:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033208
Тема| Балет, Кино, ТГАТОиБ им. М. Джалиля, Персоналии, Олег Ивенко
Автор| Айсылу Мирханова
Заголовок| Олег Ивенко. Имя собственное
Где опубликовано| © журнал "Казань" № 3, 2019
Дата публикации| 2019 март
Ссылка| http://kazan-journal.ru/categories/anons-3-2019
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



22 марта в Лондоне состоится мировая премьера биографической драмы Рэйфа Файнса «Белый ворон» о жизни молодого Рудольфа Нуриева. В апреле лента выходит в российский прокат. Создатель фильма, британский режиссёр и актёр, известный широкой публике ролями в «Английском пациенте» и «Списке Шиндлера», в последние годы всё больше проникается любовью к русской культуре. Главную роль легенды русского классического балета, совершившего свой знаменитый «прыжок в свободу», в его картине сыграл премьер Театра имени Мусы Джалиля Олег ИВЕНКО. В интервью журналу «Казань» он рассказал о работе над образом «летающего татарина», а также о собственных творческих проектах.

«Интерес к классическому балету, к сожалению, падает…»

— Олег, вполне естественно, что в преддверии мировой премьеры фильма о Рудольфе Нуриеве внимание к вам повышено. Но мне интересен, прежде всего, сам Олег Ивенко. Какова ваша балетная биография? Кто были ваши учителя?

— Родом я из Украины. В возрасте пяти лет мама отдала меня в хореографическую школу в Харькове к лучшему на тот момент педагогу Елене Петровне Соловьёвой. Она и теперь лучший педагог. Поступил я совершенно случайно, потому что очередь желающих учиться у неё выстраивалась на год вперёд, а меня взяли с первой попытки. Это было первым знаком того, что моя мама делает всё правильно. Видимо, там кто-то нам всё-таки помогает.

В школе работали замечательные педагоги, директор Наталья Александровна Ржевская. Я и сегодня поддерживаю с ними связь, недавно приезжал, увидел, что школа достигла невероятного расцвета. Но и в то время, когда я там учился, мы уже много гастролировали. Я выступал в Испании, Японии, Португалии, на Канарских островах. Были многодневные автобусные переезды, но ребёнком ты не ощущаешь этих бытовых трудностей. Зато это закалило меня для дальнейшей артистической жизни.

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, нужно было определяться с дальнейшим местом учёбы. Обычно на выбор нам представлялись учебные заведения в трёх городах —Киеве, Перми, Минске. Вагановское училище или Московская государственная академия хореографии не рассматривались — Украина туда не распределялась. Все педагоги мне советовали поступать в Пермь. Там действительно очень сильное училище. Но уже тогда я ощущал себя «белым вороном» и решил поехать в Минск, потому что там учился один из легендарных сегодняшних танцовщиков Иван Васильев, которому я очень симпатизировал и стремился подражать. Когда я приехал в Минск, он как раз выпускался.

Я поступил на первый курс к педагогу Сергею Ивановичу Пестехину. Проучился четыре замечательных года. При поступлении я был одним из худших, пришлось, стиснув зубы, работать. Каждый вечер допоздна я оставался в зале, чтобы улучшать свои навыки, к выпуску уже был в тройке сильнейших. Свою основную хореографическую базу я получил именно в то время, много ездил на конкурсы. Думаю, это был правильный старт.

— Как вы попали в Казань?

— Когда я выпускался из училища, у меня уже было десять приглашений на работу. В их числе — Венская опера, Украина, Польша и Казань. Художественный руководитель балетной труппы Театра имени Мусы Джалиля Владимир Алексеевич Яковлев увидел меня на фестивале хореографических училищ и предложил сотрудничество. Я подумал некоторое время и отправил ему запрос. С 2010 года я работаю здесь.

— В одном интервью вы отметили, что решили остаться в России потому, что здесь по-прежнему сильны традиции русского классического балета. В Европе это уже не так? Отношение к нему изменилось по сравнению с тем «бумом», который царил на протяжении всего XX века?

— Отношение не изменилось, но в Европе немного другая культура танца. У нас позволительна свобода, импровизация. Если ты сымпровизируешь в Европе, тебя не поймут. У них есть чёткая задача и очень жёсткие рамки того, как нужно танцевать — все движения запрограммированы. Да — они могут танцевать чище нас, могут танцевать академичнее нас, но они никогда не выразят душу русского танца. В этом самое главное наше отличие.

— Если продолжить тему русской балетной традиции, вы признались однажды, что вашими кумирами с детства были Нуриев и Барышников. Что, по-вашему, сделало их искусство уникальным?

— Начнём с того, что Нуриев и Барышников это — два разных танцовщика и два разных характера жизни. Мне кажется, что уникальными их сделали их прыжки — как в другое измерение танца, так и в другой мир, другую страну. Они сумели стать интересными миру и, благодаря этому, дополнительно раскрылись. В Советском Союзе этого не случилось бы, я думаю.

— Видите ли вы сегодня фигуры, равные им по дарованию и масштабу?

— Нет, едва ли. И дело даже не в даровании. Сейчас очень много потрясающих парней и девушек. Если посмотреть на технические данные некоторых танцовщиков — это нечто потрясающее! И хорошо, если это совпадает с внутренним наполнением танца, что встречается уже не так часто. Но меня в большей степени пугает то, что интерес к классическому балету в целом, к сожалению, падает.

— Что является тому причиной? Что-то вытесняет этот интерес?

— Его сильно вытесняет Интернет. Жизнь сегодня очень быстрая, динамичная. И благодаря этому происходит прогресс во всех сферах. Но одновременно во многих областях мы наблюдаем и регресс. Люди пока ходят на балет, и слава богу — залы полные. Но чтобы был подлинный интерес, чтобы люди не просто говорили о том, что «сходили на балет», а пришли именно на конкретноготанцовщика и получили кайф — этого ведь нет… Да и финансовое положение артистов балета не так радужно. Мы работаем как спортсмены, но в отличие от них получаем совсем другие деньги. Это обесценивает и нашу работу, и сам балет как явление. Мне не видится это справедливым, ведь профессиональная жизнь артиста балета так же коротка, как и карьера спортсмена.

— В спорт вкладываются как в массовое шоу, балет остаётся элитарным искусством…

— Да, но мы тратим себя не меньше — и эмоционально, и физически.

— Эта ситуация актуальна только для России, или для других стран тоже?

— По большому счёту, так во всём мире происходит. В Европе, даже если там приличные гонорары, их съедают высокие налоги. Я знаю, что дирекции некоторых театров создают такие условия, чтобы люди выполняли свою работу как зомби и просто-напросто не имели собственного мнения. Я понимаю, что со стороны дирекции это, может быть, и правильно. Но если посмотреть на ситуацию с позиции артиста, которому хочется везде успеть потанцевать,— то для меня такая история развития событий совершенно неинтересна.

— Как сегодня лучше выстраивать карьеру молодому артисту балета?

— В первую очередь нужно понимать, насколько ты талантлив. Насколько ты получаешь кайф от того, что делаешь. Но нужно понимать и то, за какую зарплату ты будешь это делать.

На начальном этапе обучения очень важна поддержка родителей. Важно выбрать правильный курс развития для ребёнка, отдать в подходящее учебное заведение к правильному наставнику. Моя мама в этом смысле очень сильно в меня вложилась. Папа зарабатывал деньги и много об искусстве не говорил, а мама была для меня и психологом, и философом, и делала всё, чтобы я получил полноценное профессиональное образование.

— Ваши родители не имеют отношения к балету?

— Нет, никакого. Папа — предприниматель, мама — модельер. И я думаю, это хорошо, что они не из балета. Я знаю много примеров, когда между родителями и детьми начинались какие-то сравнения, а со стороны родителей — попытки реализовать через ребёнка собственные несостоявшиеся амбиции. А если родители сами знамениты — то часто они начинают своих детей жёстко прессовать.

«Мания величия в связи с ролью Нуриева мне не грозит»

— Давайте поговорим о вашей работе в фильме «Белый ворон». История о том, как вы попали на кастинг, хорошо известна — вам написали в социальных сетях. Каковы были критерии отбора? Знали ли вы своих конкурентов?

— Конечно, знал. Это были Сергей Полунин, Игорь Цвирко, Артём Овчаренко, ещё два парня — с Украины и из Берлина. Все они хорошо танцуют, но могут проявить себя и в актёрском мастерстве. Каков был критерий и почему выбрали именно меня — лучше спросить у самого режиссёра картины, РэйфаФайнса. Все, кто со мной конкурировал, очень хорошо делают своё дело, я их очень уважаю.

— Какие этапы включал кастинг?

— Вначале я отправил видеозапись, потом уже приехал на большой официальный кастинг. На площадке работали артисты, были камеры, мы показывали несколько сцен. Надо было продемонстрировать, что ты не боишься сцены, ты не боишься камеры, не боишься актёров.

Моя самая большая проблема была в том, что я не знал английского языка на том уровне, который необходим для исполнения роли. Было тяжело просто заучивать фразы без понимания смысла. Часто приходилось переспрашивать ассистента: «Что я только что сказал?».

Поначалу я чувствовал зажатость на площадке, пока однажды Рэйф не сказал мне: «Слушай, расслабься и просто кайфани от того, что ты делаешь. Сыграй, как ты это чувствуешь. И не забывай о том, что мы показываем молодого Нуриева, который ещё не знает того, что будет дальше, но у него уже есть идеи на этот счёт!» После того, как он это произнёс, я расслабился и поверил в то, что рядом со мной есть ментор, который подскажет, что делать.

Кастинг длился пять часов, мы проигрывали несколько сцен. Я знал, что выжал из себя все соки, чтобы доказать Файнсу, что справлюсь. Когда стало известно, что я вошёл в тройку претендентов на роль, у меня была финальная встреча с Рэйфом, которая решила мою дальнейшую судьбу.

— О чём вы говорили?

— Мы говорили просто о жизни. О моём понимании героя и кинематографа. После этого я уехал в Казань и стал ждать. За это время случилось несколько печальных для самого Рэйфа и для картины ситуаций. Встал вопрос о возможности съёмок. Слава богу, нашёлся такой продюсер, как ЭндрюЛевитас, поверивший в проект.

— Как вы готовились к съёмкам?

— Мы готовились много. Мне нужно было совершенствовать русский язык, поскольку у меня проскакивали характерные для украинца акцент и интонация. Также я занимался английским. Мы специально не работали над акцентом, потому что у Рудольфа он был. Я учил грамматику, построение предложений и фраз, произношение. Мы занимались с Рэйфом актёрским мастерством. Потому что на одной из первых проб возникла ситуация, когда я просто провалил сцену. Все тогда испугались, Рэйф понял, что нужно работать, убирать зажимы, а по-другому — никак. Мы репетировали с ним все сцены. Он учил выражать эмоции, входить в нужное состояние. На протяжении целого года до начала съёмок мы над этим работали. Если я уезжал в Казань на спектакль, то по вечерам занимался по скайпу. Очно мы встречались в Санкт-Петербурге. Я благодарен всем, кто верил в меня и поддерживал. На самом деле таких людей было немного — сам Рэйф, продюсер фильма Габриэла Тана, ассистент Кира Синельникова, кастинг-директор Алла Петелина, её ассистент Екатерина Лобанова. Хотя Габриэла постоянно работает с Серёжей Полуниным, и, думаю, наверно, хотела бы, чтобы роль Нуриева в фильме сыграл именно он. Сергей — очень раскрученный артист, с ним работает целая команда, помогающая оставаться известным.

— У вас была скрытая конкуренция?

— Я думаю, что она и остаётся. Сергей сыграл в картине роль Юрия Соловьёва, коллеги Нуриева. Но ведь изначально тоже претендовал на главную роль.

— Совсем как в балете…

— Да. Но в то же время Серёжа мне очень много помогал во время съёмок, мы с ним репетировали все балетные сцены. У него уже был опыт работы в кино, он много чего мне подсказывал. Серёжа хороший, отзывчивый человек. Но, конечно, есть люди, которым хотелось бы столкнуть нас лбами.

— Господин Файнс говорил с вами о своём видении образа Нуриева? Каким оно было?

— Мы сделали именно то, что он и видел. Многие путают меня, исполнителя роли Нуриева в фильме Файнса, со взрослым Нуриевым, которого знает сегодня весь мир. Говорят, что я не него не похож. Я действительно похож на своего героя лишь под определённым ракурсом, и похож именно на молодого Рудика. Это хорошо видно на некоторых его ранних фотографиях. Мы показываем в фильме именно нашего Нуриева. Никто никогда в любом случае не сможет его скопировать. Не стоит нас отождествлять.

— Наверняка вы смотрели записи с Нуриевым…

— Да, я смотрел записи — открытые и закрытые, слушал его. Изучал его мимику. Конечно, мы не хотели подражать, но старались какие-то вещи оставить. Именно в нём. Мы не должны забывать, что те записи, которые нам теперь доступны, это уже зрелый, состоявшийся Нуриев. Артист, знающий себе цену, этуаль. А мы играли парня, который не знает, что с ним произойдёт. Это совершенно разные эмоциональные состояния и разное поведение.

— На площадке вы выполняли исключительно волю режиссёра?

— Рэйф мне подсказывал. Если результат ему не нравился, тогда он говорил: «Сделай так, как сам чувствуешь». Он и давал свободу, и держал в рамках, но позволял экспериментировать. Было непросто работать. Но было и очень приятно, когда бригада, монтировавшая отснятый материал, отмечала, как я расту от эпизода к эпизоду, всё легче и легче перевоплощаюсь, легче вхожу в нужное состояние и по щелчку «включаю» Рудика. Мне самому это очень нравилось. Под конец съёмок было даже обидно, что всё заканчивается.

— Не хотелось возвращаться в собственную оболочку?

— Нет! В этом плане я абсолютно адекватен и понимаю, что кино— это нечто скоротечное, у меня есть своя жизнь, свои проекты, которыми надо заниматься. Это и моя школа, и мой фестиваль. Я уже пять лет занимаюсь психологией, проходил различные тренинги и абсолютно уверен, что мания величия в связи со съёмками в фильме мне не грозит. Мне было обидно, что съёмки закончились, потому что я уже разошёлся и стал раскованным в плане актёрской игры. Хотелось продолжать. Я вошёл в раж.

— Скажите, ваше восприятие персонажа Нуриева изменилось после того, как вы прожили его жизнь на съёмочной площадке?

— Да. У меня появилось понимание того, почему он поступил именно так, а не иначе. Я ещё не умею достаточно контролировать себя как профессиональный актёр, который может войти в требуемое состояние и вовремя из него выйти. Я слишком глубоко принимаю в себя эмоции героя. Была ситуация, когда нужно было отыграть одну сцену. Так вот, после этого мне было настолько больно внутри, что я просто не знал, что делать. Сцена сыграна, уже сказали «стоп», а ты сидишь и думаешь: как же он это пережил? насколько же ему было больно?

— Что это был за эпизод?

— Не могу сказать — посмотрите фильм. Но это то состояние, когда тебе больно настолько, что ты не можешь сдерживаться, хамишь друзьям. Ты понимаешь, что не в силах изменить ситуацию, что, возможно, тебя используют, что ты — всего лишь маленький парень, хотя в душе-то знаешь, что должен быть номером один в мире! Но обстоятельства и заварушка, которая складываются вокруг, пытаются тебя сломать… После этой сцены я ощущал огромное чувство опустошения и эмоциональной тяжести.

— От того, что пережил ваш герой…

— Да. После съёмочного дня меня приглашали посидеть расслабиться, но я отказался. Нужно было побыть одному.

Объясняя мотивы поступка героя — того самого знаменитого прыжка, вы сами для себя ответили на вопрос, почему он это сделал?

— Да, конечно. Я начал его понимать.

— Что он выбирал — танец? Или политические мотивы у него были? Этот вопрос постоянно звучит в трейлере картины.

— Ему был важен только танец. Он хотел, чтобы его никто не ограничивал. Он хотел быть свободным танцовщиком, который может реализоваться в правильной компании.

«Мои амбиции в том, чтобы удивить самого себя»

— Сегодня для молодых артистов актуальна проблема реализации? В России молодой артист может реализовать свои амбиции?

— Смотря какое желание у человека. Ели есть сильное желание, то можно чего-то достичь. Но для того, чтобы достичь чего-то невероятного, нужны правильные люди рядом. В какой-то момент я понял, что если у тебя есть интересные идеи, но нет команды и поддержки, которые верят в тебя, то реализовать их тяжело.

— Каковы амбиции и желания Олега Ивенко?

— Стать президентом мира (смеётся).

— Это — политика, а если говорить о танце?

— Если мы говорим о танце — мои амбиции в том, чтобы создавать нечто новое. Создавать несочетаемое. Моя задача — удивить самого себя, доказать, что я могу сделать то, во что бы не поверил десять лет назад. У меня есть определённая стратегия и цель, которую я вижу дальше. Но ты должен иметь в виду, что в развитии всегда может быть два варианта: хороший и плохой. И ты должен оба эти варианта продумать.

— Что вас удивляет в творчестве других?

— Сегодня меня определённо удивляет мистер Рэйф Файнс! Это просто нереальный человек! Да, у него нет семьи — это не его образ жизни. И для XXI века это — нормально. В последнее время у него было много спектаклей «Антоний и Клеопатра» в Лондоне. На одном я был со своей девушкой. Рэйф выложился по полной! После этого мы пошли в бар и проговорили там часа два, а потом ещё гуляли по городу, хотя на следующее утро у него стояли в графике ещё спектакли. Этот человек словно забывает о слове «усталость». Он помнит о том, что жизнь коротка и нужно успеть сделать всё по максимуму. Он не упускает ни одной возможности. Вот это меня удивляет!

— А если говорить о балете?

— Таких людей, которые бы меня сильно удивили, я назвать не могу. Есть хорошие артисты, но я ко всем отношусь сейчас с точки зрения того, что каждый в чём-то своеобразен. И у каждого есть свои плюсы. Твоя задача — взять эти плюсы.

— Расскажите о проектах, один из них — ваша школа танца. Чувствуете ли вы отдачу в это работе?

— Когда я задумал организовать свою школу танца, то думал прежде всего о том, что у нас много педагогов с высшим образованием, и почему бы не делиться их знаниями с людьми, которые хотят танцевать? Есть педагоги старшего поколения, а есть педагоги молодого поколения, которые преподносят всё по-новому. У нас занимаются дети в возрасте от четырёх лет. Наша задача в том, чтобы обучить их правильности движения. Также мы нацелены и на фитнес. Очень важно, чтобы люди держали себя в форме. Чтобы у них было желание собой заниматься. Я стараюсь их на это мотивировать, давать советы по правильному питанию. И меня очень вдохновляет, когда я вижу результаты. Отдача —это эмоции, которые приносит результат.

— Вы являетесь организатором фестиваля «#StagePlatforma», который впервые провели в 2017 году. Как родилась его идея?

— В один прекрасный момент я понял, что у нас много талантливых ребят, но почему-то нет проекта, в котором мы собрались бы вместе. И придумал фестиваль, представляющий современную хореографию. Помимо этого, на площадках фестиваля мы проводили различные мастер-классы, обучали фотографии, мэйк-апу, актёрскому мастерству, фламенко, стретчингу, искусству флористики. Желающих посещать эти мастер-классы было так много, что нам приходилось останавливать регистрацию. Если есть такой отклик — значит, мы всё делаем правильно, так?

— Есть в планах повторить проект?

— Второй мини-фестиваль «#StagePlatforma — Summer Edition» мы проводили в прошлом году. Выступали в Казанском Кремле совместно с фондом Данияра Соколова. Нам поставили сцену, и мы танцевали на закате. «Адажио» Сююмбике и Былтыра из балета Яруллина «Шурале» на фоне Кул Шарифа — это смотрелось невероятно! Также мы делали летние мастер-классы по растяжке, йоге, контемпорари-дэнс рядом с Камаловским театром. Это было весело.

Сейчас у нас планируется третья программа уже при поддержке Министерства культуры Татарстана. Дай бог, чтобы все вопросы решились, потому что есть уже много желающих с нами сотрудничать — из Германии, Франции,Санкт-Петербурга, Москвы. Фестиваль изначально планировался в апреле. Но придётся его отложить, пока министерство не даст ответа. Надеюсь, в течение года удастся его осуществить.

— Спасибо вам за интервью. Мы убедились, что творческая жизнь Олега Ивенко насыщена и не менее интересна, чем его роль в кино. Успехов на премьере фильма и удачного осуществления дальнейших замыслов!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 12, 2019 8:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033209
Тема| Балет, Костюм, Персоналии, Татьяна Ногинова
Автор| Елена Шанина
Заголовок| Знакомьтесь, Татьяна Ногинова — самый известный в России художник по костюмам для балета
Где опубликовано| © журнал «Собака.ru»
Дата публикации| 2019-03-28
Ссылка| http://www.sobaka.ru/city/art/88054
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В течение 22 лет Татьяна Ногинова отвечала за внешний облик всех артистов, выходивших на сцену Мариинского театра — служила главным художником- технологом театра по костюмам. Став постоянным художником «Творческой мастерской молодых хореографов» в Мариинском, она помогла сформироваться новому поколению российских академических хореографов. Ее работы можно увидеть еще во многих театрах России (а также и мира — от Сиднея до Чикаго), но особая история сложилась с Пермским балетом и его руководителем Алексеем Мирошниченко. Сейчас, благодаря международному фестивалю балета DANCE OPEN, пермская труппа исполнит в Петербурге «Щелкунчика», вновь в постановке Алексея Мирошниченко и с костюмами Татьяны Ногиновой. В преддверии петербургской премьеры спектакля — первое за долгое время большое интервью с самым известным в России автором балетных костюмов.



Как случилось, что вы взяли в руки карандаш и иголку? Художник по костюмам – это в крови?

В семье, где по материнской линии все – работники банков и экономисты, а по отцовской железнодорожники – машинисты, инженеры-технологи, строители – ничто не предвещало появление ребенка, который захочет рисовать и заинтересуется театром. Но! Была у советских родителей полезная привычка: они все время куда-то пристраивали своих детей – в какие-то дома пионеров и кружки. Моя мама, главный экономист, начальник планово-финансового отдела Северо-Западного управления связи, не просто пристраивала меня – она постоянно проверяла на мне свои внутренние амбиции. Я ходила в студию балета в вологодском ДК Железнодорожников и параллельно – в художественную школу. И всегда стоял вопрос, чем заниматься дальше: танцевать или рисовать?

Мне было 15 лет, когда мой педагог по рисунку буквально уговорил маму отпустить меня учиться в Ярославское художественное училище. Семья сдалась, но к возвращению дипломированного специалиста подготовилась основательно – меня ждало распределение в родную Вологду: или художником-оформителем на Шарикоподшипниковый завод, или в ТЮЗ художником декорационного цеха. Конечно, рисованием стенгазеты и оформлением листков полит-агитации я пренебрегла, зато в ТЮЗе полностью погрузилась в кипучую театральную жизнь – расписывала декорации, театральную бутафорию, и мне казалось, я могла бы проработать там всю жизнь.

Но однажды в театре появилась команда, выпускавшая «Утиную охоту». Эти люди ныне известны всем: это московский театральный художник Николай Симонов и художник по костюмам Ольга Резниченко. Помню, как перед ее приездом в пошивочном цехе царила страшная суета, народ носился с грудами тряпья: «Скорее, прячь костюмы, – шипели на меня, – сейчас приедет художник по костюмам – и костюмам конец! Она будет их пачкать и рвать, пачкать и рвать!» И вот появляется Оля Резниченко – королева: в каком-то немыслимом балахоне, с маникюром, с укладкой, с макияжем, очень манерная и стильная. «Слушайте, – выдавила я, – а где на все это учат?» Оказалось, в Петербурге в Театральном институте на Моховой есть постановочный факультет, и если закончить его, то результат будет именно такой. Надо ли говорить, что я помчалась поступать? И поступила, хотя конкурс был большой, и отучилась. Не без сложностей, конечно. Был период, когда наш курс бросал педагог, мы были никому не нужны, и, если честно, я до сих пор не пойму, научил ли меня чему-нибудь институт, или это я сама потом все набирала.

Кто задает тон в создании костюма: хореограф, художник по костюмам или артист?

Первую скрипку всегда играет жанр. Если мы, к примеру, ставим ледовое шоу, то, конечно, художник главный: он знает, как прорваться сквозь плен ледовой арены, где много белого и до первого зрителя минимум сотня метров. Если это камерная сцена или кино, то задачу определяет режиссер, а художник воплощает ее в образе. Очень часто помогает сам актер, который на 150% создает своего персонажа. Если это балет, то хореограф сражается за силуэт и цвет. Хотя, после того, как в шестидесятые годы стрейчевые ткани были открыты для бытового использования, многие проблемы исчезли. Сейчас с помощью эластичных вставок любой сложный костюм можно решить так, что артист не будет испытывать никакого стеснения. А еще на этих фронтах иногда появляется драматург, и он говорит: «А вот нет! Для аутентичности необходимо заставить артиста сопротивляться костюму»…

Что значит «сопротивляться»?

А вы попробуйте одеть артиста не в эластичный костюм, а в исторический — увидите, как сильно поменяется хореография. Как правило, это делается для того, чтобы создать какой-то из ряда вон выходящий образ. К примеру, приму-балерину заковывают в исторический костюм времен английского Возрождения, скажем, в платье королевы Елизаветы. И поскольку все честно – лиф плотный и жесткий, а корсет на костях, – танцовщица вынуждена строить пластику, основываясь на тех ощущениях, которые ей диктует этот костюм. Ее собственная энергетическая масса и энергоинформационное облако в виде платья, складываясь вместе, дают невероятно мощный, просто душераздирающий эффект. Пластика и аутентичный костюм всегда усиливают друг друга.

Использовать такие вещи в каждом спектакле довольно сложно, и, хотя я привела пример с балериной, в балете этот прием применяется очень редко. Чаще в драматическом театре, и очень часто – в кино.

Все-таки аутентичность вы «зашиваете» в удобные для работы костюмы — трудно забыть «Ромео и Джульетту» Кеннета МакМиллана в Пермском балете. Как удается примирить эстетику и прагматизм?

С «Ромео и Джульеттой» все было и сложно, и просто одновременно. Да, изобилие фактур тканей. Да, филигранные технологии… Но спектакль был поставлен десятки лет назад, а это значит, что самый сложный исследовательский путь уже пройден, все технологии – разжеваны, опробованы, и их надо было только очень честно повторить в Перми. Сложности, конечно, были. К примеру, нам пришлось «поженить» авторское намерение использовать в костюмах натуральную кожу с реалиями репертуарного театра. Для балетного костюма кожа – очень недолговечный материал, она впитывает агрессивную влагу, сохнет, трескается, и в итоге костюм быстро умирает. Поэтому кожу пришлось заменить на тканевый аналог. Все остальное – платья, силуэты, бутафория, в том числе, головные уборы – осталось неизменным. Кроме того, большая часть костюмов создавалась в Италии, в той самой мастерской, в которой их шили для первого спектакля.

А как массивные головные уборы – например, те, что артисты носят в пермском «Ромео» – крепится к голове?

Конечно, клей и гвозди не используют, но во время вращения танцовщик не должен бояться потерять голову и то, что на нее надето. Поэтому система крепежа довольно мощная. Девочкам волосы раскладывают по голове равномерными плоскими пучками (не стричь же балерину наголо, если у нее коса), затем на голову надевают обычный чулок, а уже потом – головной убор. При этом важнейшая часть его – внутренняя шапочка со стрейчевыми шнурками: она и держит всю внешнюю конструкцию. Дополнительно эта красота обкалывается невидимками. Так что, признаюсь вам, фактически, мы «прибиваем» головной убор к голове танцовщика.

Сколько времени на это требуется костюмеру?

45 минут до начала спектакля – время вызова всех артистов. За это время ты должна успеть одеть всех. Конечно, те, кто сидит в гримерном цехе, бросаются помогать. Никто из артистов сам головные уборы не надевает. Это очень большая ответственность, мы рискуем атмосферой действа…

Как костюмы "имитируют" обнаженное тело? Существуют какие-то технологии?

Существуют, конечно, и сразу вам скажу, в этом вопросе не вижу подвоха.
Вообще, обнаженное тело на сцене само по себе смотрится не всегда выигрышно. Если все малейшие дефекты и несовершенства, которых полно у каждого живого человека, задействованы и работают на концепцию режиссера, это одно. А если он хочет создать идеальный образ, Венеру Милосскую, а балерина в последний раз была в отпуске на юге года 4 назад, то надо помогать. Тогда возникает «голый» костюм. Костюм может стать «доспехом», «ширмой», второй кожей… Можно надеть на танцовщика комбинезон и расписать его. Можно не одевать танцовщика, а просто расписать его тело. Все идет от задачи.

Существуют детали, которые невозможны в костюме артиста балета?

Невозможно то, что будет противоречить хореографии. Танцевать можно в чем угодно: в железных клетках, на котурнах – если это продиктовано хореографией. Если это категорически противоречит ей, тогда, наверное, даже пачка может быть некстати. Иногда в хореографии линии тела настолько важны, что лучше выпускать артиста в купальнике или в трико. Запретов нет. Я вспоминаю Михаила Шемякина, который когда рисовал эскизы своего «Щелкунчика» (спектакль Мариинского театра 2001 года — Е. Ш.), постоянно спрашивал: «А чего делать нельзя?» Мы собирались всей постановочной частью и говорили ему: «Миша, можно все. Вы – автор, вы придумываете свою вселенную. Просто вы эту вселенную должны будете разложить на координаты для хореографа и объяснить, что эти костюмы у вас такие, а эти – вот такие, и почему».

Вы говорите о костюме так, будто он живой…

Костюм? Конечно, живой. Он возникает в воображении художника, рождается и превращается в самостоятельный объект. У каждого – своя история, своя судьба. Костюмы как люди: порой их воруют, или они гибнут, а, бывает, превращаются в памятники при жизни.

Мы говорили о воспроизведении когда-то созданных костюмов. Если костюм рождается с нуля, как это происходит?

Методом проб и ошибок. Настоящая профессиональная работа художника по костюмам в театре невероятно скучна и состоит из массы мелких деталей. Вот ты нарисовала эскиз, приходишь к хореографу, а он тебе лениво так говорит: «Ну, может быть… Дай прототип на репетицию». Прототип – это копия костюма, которая отшивается из дешевых тканей, без цвета, без отделки. После репетиции тебе звонит уже грустный хореограф и говорит: «Знаешь, вроде, ничего, но есть проблема: балерину при вращении начинает сносить влево». И вот ты уже лихорадочно думаешь, что они там такого поставили, что у нее смещен центр тяжести, и где у нас юбка более тяжелая – спереди, сзади или сбоку. И ты уже бежишь на репетицию сама – сидишь в зале и смотришь, что происходит. Как врач-диагност, все до мелочей исследуешь. А танцовщик или танцовщица тебе говорят: тут вот так, а тут – сяк. И ты с их помощью, а порой прямо на них, все это живьем правишь.

Сколько живет костюм?

Если в театре спектакль идет один раз в месяц и за костюмом ухаживают – обновляют, чистят, латают, – он может прожить 30-35 лет. Это реальный срок жизни, хотя и очень условный. В каждом конкретном случае – свои нюансы. Вот, например, есть бродвейские шоу «Призрак оперы» или «Кошки», которые 35 лет на сцене. Это не значит, что костюмы, которые используются семь дней в неделю (а в некоторые дни и по два раза) выходят на сцену с той самой поры. Такая энергичная носка убивает костюм очень быстро, его хватает максимум на три года. Или другой пример: все европейские и западные театры живут по системе stagione – это когда спектакли идут блоками, по 8-12 подряд. Потом постановку выводят из афиши, и неизвестно, когда в следующий раз театр вернет ее на сцену – через два месяца или через десять лет. Костюмы отправляются в чистку, а после – на длительное хранение. Что их ждет – новая жизнь, музей или утилизация, решает театр.

В наших репертуарных театрах, особенно в балетных, тоже все бывает по-разному. Пачки, белье, трико застирывают сразу после спектакля. Остальные костюмы разбирают и смотрят: где что оторвалось – крючки/петли/пуговицы, где нужен ремонт и как сделать его быстро, чтобы все было готово к очередному выходу на сцену. Но бывает и так, что содрали с артиста костюм, швырнули в ящик и отправили морем. И за то время, пока он идет, он гибнет: среда, в которой находится такой неухоженный костюм, слишком агрессивна для него, но одновременно настолько лояльна к зарождению новых форм жизни, что позволяет вырастить драконов…

А балетные пачки долговечны?

Пачки умирают за сезон – они «падают». В идеале в них нельзя ни сидеть, ни лежать. Но, если балерине нужно отдохнуть или она плохо себя чувствует, она в этой пачке и сядет, и ляжет – и будет права. А слои тюля можно поменять, чтобы вернуть пачке статичное вертикально-горизонтальное положение.

Сложно ли приходится костюмерам с артистами?

Артист должен выйти на сцену не просто одетым, в костюме, а с полной уверенностью в том, что было сделано все, чтобы он отдал себя роли на все сто. И в этом смысле от костюмера требуется понимание: он и первый восторженный зритель, и няня Арина Родионовна, и психоаналитик. Чаю-врача-таблетку-салфетку – у опытного костюмера всегда все под рукой. Так исключительно в профессиональном театре. Есть много коммерческих трупп, где все то, о чем я рассказываю, не работает и считается непрофессиональным. То есть, у тебя костюм приготовлен и висит на вешалке, но у компании нет возможности тебя одеть. Часто такое происходит на ледовых шоу: там труппа 18 человек и каждый по 6-8 раз переодевается — ну нет возможности нанять такое количество костюмеров! Тогда фигуристы все делают сами, хотя им помогают все, кто в этот момент свободен – если тебя не одевают костюмеры, то одевают твои коллеги.

Какой костюм для Вас самый дорогой?

Если родившийся костюм ты от себя уже отпустил, то самый дорогой – тот, который находится в разработке, в утробном периоде, и требует колоссальных психических сил.

Самый мучительный и хрупкий момент – когда ты читаешь собственные эскизы, пытаешься облечь идею в слова и объясняешь технологию ее воплощения. «Когда б вы знали, из какого сора рождаются стихи…» В это время художник особенно уязвим, и за ошибки винить, кроме себя, некого. Вообще, чем больше трудностей на пути рождения костюма, тем он эмоционально дороже. А так – они все любимые. Это отражение моих мыслей, воспоминаний…

Как рождались костюмы для «Щелкунчика» Пермского театра?

В жизни любого балетного хореографа и художника по костюмам должен быть «Щелкунчик». И очень хорошо, когда их несколько.

Сначала у меня был «Щелкунчик» в эскизах Вирсаладзе в Мариинском театре, потом «Щелкунчик» в Берлине по эскизам Всеволожского, где я выступала художником реконструкции костюмов. Следующим возник мой оригинальный «Щелкунчик», который я придумывала сама, но, конечно, с оглядкой на опыт многих художников, воплощавших образы из этого балета. В Перми направление нашего с Альоной Пикаловой (автор сценографии спектакля — Е. Ш.) движения, определил конечно, автор хореографии, Леша Мирошниченко. И когда из обсуждений стало понятно, что его интересует 1892 год – время премьеры «Щелкунчика», сам Чайковский, та жизнь и те обстоятельства, которые его окружали, Петербург с его бытовыми жанровыми картинками – мы поняли, что не только в снах Маши, но и в самой реальности той эпохи было достаточно волшебства. И это волшебство все связало.

Судите сами: последняя четверть XIX века – время научных открытий и промышленных прорывов, изобретения новых диковинных механизмов и машин. Примерно в это время в Германии изобретается микроскоп, и у людей появляется возможность рассмотреть так много важных явлений, предметов, вещей. Первое, что вызывает любопытство и восторг, это устройство кристаллов снега – снежинок. Не потому ли в «Щелкунчике» танцуют снежинки? Не потому ли игрушки оживают во сне Маши, что каждая из них пристально разглядывалась и была «вымечтана» детьми в прогулках мимо витрин магазинов? Любой предмет в то время имел реальную и сказочную сторону – и в обеих жило волшебство.

В этой работе есть что-то очень теплое, личное…

Так случилось, что на зачарованность этой эпохой, еще такой уютной, хотя и слишком уже кипящей, наложилась внутренняя мелодия моего детства. Моя бабушка жила в собственном доме, и она помнила, как праздновали Рождество до революции, какие подарки делались детям, как наряжались елки и какие были игры. Помню, мы с ней делали какие-то удивительные вещи: стаканчиком выдавливали из теста кружочки, которые потом наполняли яблоками и превращали в пирожки, вырезали снежинки и звездочки из салфеток и наклеивали на окна. В семидесятые, в довольно бедное и голодное время, корона из картона, посыпанная битыми елочными игрушками, приводила в восторг! Мы украшали елку мандаринами и сухарями, завернутыми в фольгу, и с утра бежали смотреть, что принес Дед Мороз в подарок.

В пермском спектакле я попыталась воссоздать этот мир – реальный и волшебный одновременно – таким, как его видели дети, ничуть не приукрасив… Просто потому, что в каждые отдельные моменты он был прекрасен сам по себе и не требовал никаких дополнений. Кстати, меня все спрашивают, почему мыши и солдатики такого ядовитого цвета…

Я тоже спрошу.

…потому что, когда мы с вами заболеваем, температура меняет наши цветоощущения. На детском празднике Маша переволновалась, получила много эмоций, простыла и у нее поднялась температура: первая часть сна – это кризис, бред с измененным зрительным восприятием. Поэтому мыши такого токсичного цвета и солдатики тоже. А потом, когда наступил перелом и тело Маши пошло на поправку, она попала в мир правильных девичьих грез – там все нежно розовое и голубое. Вспоминайте свое детство, свою юность, возвращайте себе те эмоции и ту радость – все это было с нами, и это было волшебно.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Богдан Королек
Балетный критик:


«Вехи балетной истории принято отмечать именами великих исполнителей и постановщиков: мы говорим об эпохе Тальони и эпохе Петипа, — но только в специальных трудах можно встретить фразы «время Дмитриева» или «эпоха Вирсаладзе». Речь о художниках: всегда третьи или четвертые в афишах и программках, именно они придают замыслам хореографа законченный визуальный облик, — а порой и поворачивают ход театрального дела на новый пути, придают классическому балету новый силуэт. Феномен Марии Тальони, первой балерины, вставшей на пуанты, был бы невозможен без участия Эжена Лами, который придумал для Тальони новый тип костюма — тот, что сегодня называется «шопенкой» и который по сей день можно увидеть во многих балетах, от «Сильфиды» до «Серенады». Балеты Джорджа Баланчина, главного хореографа ХХ столетия, не представить без нарядов Варвары Каринской — это были бы совсем другие произведения, как были бы иными пачки современных балерин.

Современный российский балетный театр, как бы громко ни звучало, трудно представить без костюмов Татьяны Ногиновой. Она много работала и в опере, и в драматическом театре, но большинство зрителей знают ее именно в качестве балетного художника. Начало ее карьеры пришлось на время, когда прежний, позднесоветский аскетический стандарт балетного костюма себя изжил, и в воздухе повисла идея возвращения к условному «имперскому стилю», — а с другой стороны, в российский репертуар стала проникать прежде запретная зарубежная классика, и требовалось адаптировать иностранные костюмы к местным технологиям и телам. На этом перекрестке смутных желаний, лицензионных стандартов и требований времени Ногинова, превосходный мастер-технолог, блестящий знаток истории костюма (эту дисциплину она с недавних пор преподает в Академии Вагановой), стала одной из тех, кто сформировал современный визуальный модус отечественного балета. Сегодняшний день — это отчасти и «время Ногиновой».


Интервью: Елена Шанина
Вступительный текст: Богдан Королёк


==================================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 13, 2019 10:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033210
Тема| Балет, фестиваль DANCE OPEN, Персоналии, Наташа Маир
Автор| Хельмут Плёбст, австрийский танцевальный критик, искусствовед
Заголовок| Не должно быть «потолка» в моей карьере
Интервью с прима-балериной Венской оперы Наташей Маир

Где опубликовано| © FB DANCE OPEN BALLET FESTIVAL·
Дата публикации| 2019-03-26
Ссылка| https://clck.ru/Fb3bD
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Наташа Маир и Денис Черевичко в балете "Коппелия" / © Ashley Taylor

Готовясь к разговору с Маир, я почему-то вспомнил свое давнее интервью с кубинской балериной ассолюта[1], Алисией Алонсо. В марте в Гаване обычно стоит жара, и тот день 20 лет назад не был исключением. Помню, как Алонсо встретила меня: в идеальном макияже и одетая во все самое лучшее. Даже для интервью в затемненном офисе она готовила себя, как на спектакль. Помню, как она смотрела на меня, нервно постукивая тонкими изящными пальцами с совершенным маникюром по черной стеклянной столешнице. Каждый раз это звучало так, будто кто-то небрежно ронял на него несколько маленьких жемчужин. На тот момент суперзвезде балетного мира было 76-лет.

В пику расхожему мнению о том, что балерины в 30 с хвостиком кладут пуанты на антресоли, Алонсо все еще выступала на сцене. Кстати, Марго Фонтейн, также известная в Вене, впервые стала партнершей Рудольфа Нуреева в возрасте 42 лет, а Сильви Гиллем закончила свою карьеру лишь в конце 2015 года, незадолго до того, как ей исполнилось 51.

В 1998 году героине нынешнего интервью, Наташе Маир, было 3 года, жила она в Вене и, думаю, не могла знать, что, спустя 20 лет, примкнет к почетному кругу первых солисток Венского государственного балета.

Для разговора со мной она выбрала простую артистическую гримёрку. У Маир нет длинных острых ногтей, она без макияжа и излучает сдержанное дружелюбие. Не знаю почему, но мне кажется, что Алисия Алонсо, которой сейчас 97, могла бы быть её прабабушкой.

Выбор профессии

Наташа единственная танцовщица в семье. «Мои родители никогда не оказывали на меня давления и говорили, что я могу прекратить танцевать, если этого вдруг захочу». Но прекращать она не хотела: «Эти слова дали мне мотивацию. Мне сразу показалось, что я недостаточно стараюсь и могу сделать еще больше. И однажды я поняла, что хочу, чтобы танцы стали моей профессией».

Талантливая ученица Наташа Маир экстерном завершила свое образование и уже в семнадцать лет заключила контракт с Венским государственным балетом.

Трудолюбие и целеустремленность

Образцом подражания для Наташи Маир является Сильви Гиллем. В восьмидесятые годы XX века двадцатилетняя Гиллем (как и сегодня Маир) излучала невероятную энергетику, силу и уверенность в себе. Ее напористостью был очарован Нуреев, а гений постмодернистского балета Уильям Форсайт не переставал восхищаться её талантом. Она в одинаковой степени безупречно владела техникой классического, современного и постмодернистского балета, а также обладала незаурядным умом и, что самое главное, отмечает Маир, – неиссякаемым трудолюбием.

Без любви к бесконечному труду в балете делать нечего – именно поэтому работа у хореографического станка начинается так рано. Маир занимается балетом с пяти лет. Изнурительные тренировки, бесконечные репетиции и, главное, полная самодисциплина – это ее реальность, ее мир с самого раннего возраста. Правда, Наташа считает, что она не такая дерзкая, как Сильви: «Я, скорее, предпочитаю избегать резких ходов».
Вечная полемика
Помимо классического репертуара, Маир владеет и современной хореографией. Например, она танцует в постановке Форсайта «Вторая деталь». «Его хореографией наслаждаешься, - с удовольствием отмечает она, - Ты выходишь за границы своих физических возможностей и узнаёшь, как ещё может двигаться твоё собственное тело».

Требования к артистам балета сегодня выше, чем во времена наших прабабушек. Нужно постоянно перестраиваться, менять стили и пластику. Сегодня танцовщик исполняет классическую постановку, а завтра – современную. Это требует сильнейшей концентрации и очень высокой профессиональной подготовки. Но для Маир постоянный баланс между техниками привычен.

Мечта об идеальном

Чтобы сохранить великое наследие прошлого и, одновременно, двигаться вперед, нам нужны крепкие балетные компании (которых всё меньше) с высокопрофессиональными талантливыми танцовщиками, а также хореографы, которые знают, как построена старая хореография, и как выстроить новую так, чтобы европейский танец не потерял свои исторические корни. Простое сравнение: академическая музыка никогда не откажется от выступлений в Венской филармонии и от исполнения произведений Моцарта или Бетховена.

Наташа Маир – идеал танцовщицы, способной внести свою лепту в сохранение и популяризацию классического балетного наследия. Она так бережно и филигранно исполняет хореографический текст XVIII века, что невольно думаешь: благодаря таким, как она, время оживает в картинках, и мы обретаем шанс на встречу с историей.
Балет «Коппелия» ставит перед танцовщицей задачу еще более сложную – на некоторое время «превратиться» в куклу, повторить идеальную, но механическую пластику, скрыть всю свойственную живому человеку асимметрию и все несовершенства. Для Наташи Маир, идеальной не только в технике, но и невероятно артистичной, эта роль подходит блестяще.

Скучно быть не должно

По поводу статуса прима-балерины Маир иронизирует: «Для меня это ничего не значит. Ведь статус говорит о том, что ты чего-то достиг, в чём-то идеален. Но ты никогда не сможешь быть идеальной – всегда есть чему поучиться. Как только начнешь считать по-другому, станет скучно, а скучно быть не должно! Как и не должно быть «потолка» в моей карьере».

Слова Маир напомнили мне о том, как Алисия Алонсо в 76 лет говорила: «Я никогда не перестану танцевать – я танцую сердцем, душой, телом, всей своей жизнью».

Источник интервью

[1] – “балерина ассолюта” значит абсолютно идеальная по всем параметрам; балерина, исполнявшая все главные партии и получившая международное признание.

24-25 апреля на сцене Александринского театра состоится российская премьера балета «Коппелия». Наташа Маир выступит в главной партии 24 апреля – билеты на сайте.

==================================================================================
Все фото и Видео - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20659
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 25, 2019 12:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019033211
Тема| Балет, Национальный академический Большой театр оперы и балета Республики Беларусь, Персоналии, Ирина Еромкина
Автор| Елена Шантыко
Заголовок| Многодетная мама… на пуантах
Где опубликовано| © Сетевое издание mlyn.by
Дата публикации| 2019-03-26
Ссылка| http://www.mlyn.by/2019/03/mnogodetnaya-mama-na-puantah/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ирина Еромкина — прима-балерина Национального академического Большого театра оперы и балета Республики Беларусь, исполнительница всех ведущих партий практически во всех балетных постановках театра, заслуженная артистка Беларуси, одна из немногих балерин, которые стали многодетными мамами и не завершили карьеру… А еще она уроженка поселка Свислочь Пуховичского района.

Договориться с Ириной о встрече, на удивление, получилось с первой попытки.

Титулованная балерина оказалась удивительно скромным, обаятельным, приветливым человеком, совсем-совсем не звездным. И уже после нескольких минут общения мне казалось, что мы знакомы очень давно.



Наверное поэтому разговор у нас получился по-женски душевный. Он был о жизни, детях, семье, возможностях человека, силе духа и умении во всем находить гармонию, а также о большом балете и о том, как он оказался в жизни маленькой нестоличной девочки.

— Абсолютно случайно, — улыбается Ирина, отвечая на традиционный вопрос, не задав который не поймешь, как так случилось, что в небольшом поселке, где не было даже простых танцевальных кружков, выросла балерина. — Это сегодня можно ребенка едва ли не с младенчества отдать в частную балетную школу, отвести в танцевальную студию, а когда я росла, балет мои сверстники в основном смотрели по телевизору. В хореографическое училище принимали только с 10 лет — не раньше. Ведь учеба там предполагала жизнь вдали от дома.

На экзамен в Минск Ирину привезла мама, которой попалось объявление о наборе в училище. Вряд ли она думала о звездной карьере дочери. Скорее, о том, куда направить неуемную энергию десятилетней девочки.

Так, успешно сдав экзамены, Ирина ступила на тот путь, который стал главным и единственным в ее жизни. Хотя, признается, в детстве невозможно понять, что тебе на самом деле нужно. Понимание того, что балет может стать профессией, пришло гораздо позже. Наверное, даже не с дипломом на руках…

— В 1997 году я пришла в Большой, — рассказывает Ирина. — И с тех пор ни разу не видела своей трудовой книжки. Не представляю даже, когда она мне может понадобиться… Как и все, начинала в кордебалете. Пробовала себя на большой сцене, изучала репертуар и никаких грандиозных планов на будущее не строила… Или нет?

«Пожалуй, на тот момент мне ближе, понятнее и логичнее была мысль о том, что я должна создать семью и стать мамой. Поэтому я вышла замуж. И уже в 20 лет родила сына Максима».

После его рождения Ирине понадобился почти год, чтобы вновь почувствовать в себе силу и вернуться на сцену.

— Без помощи мамы, моего ангела-хранителя и по сей день, я, конечно, не смогла бы это сделать. Но с ее поддержкой и верой мне было несложно, — вспоминает Ирина Еромкина. — Став мамой, я изменилась, почувствовала себя другой. Наверное, это сразу отразилось и в моем танце. Уже в 22 года я начала пробоваться в отдельных сольных партиях. А то, что мой потенциал заметили, не могло не мотивировать к тому, чтобы работать еще больше.

Первая большая роль Ирины — роль Евы в «Сотворении мира» (постановка Валентина Елизарьева). Затем были главные партии в спектаклях «Кармина Бурана», «Щелкунчик», «Спартак», «Ромео и Джульетта». Только за один сезон получилось станцевать 8 партий. Это был удивительный период погружения в особую, елизарьевскую стилистику. Ирина признается, что очень любила все эти роли, и их не казалось много. Работать могла бесконечно, не жалея себя и пропуская образы своих героинь через сердце.

Существует стереотип, что успешные балерины не торопятся становиться мамами: боятся потерять форму и отдаются балету целиком. А Ирина, несмотря на успешно складывающуюся на тот момент карьеру, мечтала о дочке.

— Ксюша родилась уже во втором браке, когда мне исполнилось 32 года, — говорит Ирина. — Я была счастлива в роли мамы, но пуанты повесить на гвоздик не смогла. На сцену вернулась буквально через три месяца. Мне не нужно было учиться совмещать материнство и работу.

Через три года Ирина Еромкина родила вторую дочь — Катюшу. И уже через два (!) месяца танцевала главную роль в «Спартаке»! Поверить в это очень сложно, глядя на такую маленькую, хрупкую даже по балетным критериям, женщину.

Ну, как же это возможно? Вопрос, впрочем, риторический, потому что во взгляде Ирины нельзя не угадать силу характера, который и дает ей возможность всегда быть на плаву. Что бы ни случилось…

А случиться с нами может все, что угодно. Никто не застрахован от плохого настроения, болезни, предательства. Через все это пришлось пройти и Ирине Еромкиной. И всегда во все сложные минуты ее спасали дети, родители и любимая работа.

За время служения в театре Ирина исполнила более 40 ролей, каждая из которых дорога и любима по-своему. Она с гастролями побывала в десятках стран мира и, не скрывает, получала предложения работы в разных театрах. Но ни разу даже не задумалась о том, чтобы изменить Большому, переехать в другую страну. Дом для нее здесь, где семья, родные и близкие, дети и друзья. И, конечно, востребованность. Сегодня Ирина Еромкина продолжает парить над сценой практически во всех постановках Большого театра. Наверное, возраст только добавляет ее танцу необходимых эмоций, мудрости, правдивости. А еще с годами появляется умение выходить на сцену всякий раз так, будто это твой последний спектакль, сыграть который нужно на самой высокой ноте…

В этом сезоне Ирина Еромкина получила новую роль княгини Анастасии Слуцкой в одноименном спектакле, ставшим третьим национальным балетом после «Страстей (Рогнеда)» и «Витовта». В обновленной редакции балета Валентина Елизарьева «Ромео и Джульетта» прима-балерина вновь исполняет роль юной героини шекспировской трагедии. В декабре Ирина Еромкина стала лауреатом Национальной театральной премии и обладательницей статуэтки за партию Байджан в балете «Любовь и смерть» в постановке Ольги Костель. Кроме того, победила в конкурсе «Человек года в сфере культуры» в номинации «Хореографическое искусство».

И вот еще одна замечательная новость — присвоение звания народной артистки Беларуси. Наша землячка, для которой нынешний сезон стал 21-м, стала седьмым народным артистом в балетной труппе Большого театра.

Уже сегодня более 20 лет на сцене… Что может быть потом? Ирина говорит, что дорог много — преподавать, открыть свое дело… Но не нужно строить планы. Нужно просто прислушаться к себе и к своим желаниям. Жизнь обязательно подскажет дорогу. Это мудрое житейское правило успешная балерина и многодетная мама вывела сама, находя выходы из порой, казалось бы, безвыходных ситуаций. И поэтому детей Ирина воспитывает, прислушиваясь к их мнению и желаниям. Даже к еде именно такой подход, а не изматывающие диеты: просто не ешьте, когда вам не хочется и чего не хочется…

Все время, пока я готовилась к интервью и пока длился наш разговор, я пыталась сформулировать такой вопрос, который Ирине Еромкиной еще не задавали журналисты. Но, признаюсь, не нашла. И тогда попросила саму Ирину сделать это, чтобы, ответив, сказать то, что хотелось бы, чего просит сердце.

— Наверное, мне хотелось бы не спросить, а просто пожелать всем, чтобы в трудные дни рядом с вами был тот человек, который давал бы силы и понимание. А еще желаю всем удачи. Я верю, что она придет, если ты идешь своим путем…



Снимки из архива Ирины Еромкиной
====================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
Страница 8 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика