Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2019-01
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Камелия
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 08.10.2013
Сообщения: 1736
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 05, 2019 10:02 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013205
Тема| Балет, Персоналии, Майо, Ингер, Гёке, Вербрюгген, Папаиоанну, Одедра, Оливейра, Стоун, Блэкуэлл, Трибуна, Баллестерос, Урбан, Барабаш, Прието, Дельвеккио, Брюле
Автор| Александр ФИРЕР
Заголовок| Люди и манекены
Где опубликовано| © «Музыкальная жизнь», №1, 2019
Дата публикации| 20 января 2019 (на сайте журнала)
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/lyudi-i-manekeny/
Аннотация| Премьеры в Монако

Фестиваль «Монако Данс Форум» вобрал все краски современного танца

Атака страсти, или Петрушка в мире моды
Прославленный Зал Шарля Гарнье, сокровище расположившихся под одной крышей Казино и Оперы Монте-Карло, предоставил свою сцену для мощного открытия традиционного фестиваля «Монако Данс Форум»: были показаны две мировые премьеры – «Петрушка» Игоря Стравинского в хореографии Йохана Ингера и «Нравилась ли мне мечта?» Йеруна Вербрюггена на музыку «Послеполуденного отдыха фавна» Клода Дебюсси. В эту программу Балета Монте-Карло, названную «В компании Нижинского», также вошли «Призрак розы» Карла Марии фон Вебера, поставленный Марко Гёке, и «Дафнис и Хлоя» Мориса Равеля в хореографии Жан-Кристофа Майо.
Современные хореографы отдали дань признания легендарному танцовщику Вацлаву Нижинскому. Не только роли, но и он сам с его таинством, новаторством и волнующей чувственностью танца вдохновляют авторов век спустя заново перечитывать его репертуар.


Симоне Трибуна - Дафнис, Анхара Баллестерос - Хлоя, Матей Урбан - Доркон

Резидент-хореограф труппы Балет Монте-Карло «анфан террибль» Йерун Вербрюгген пытливо вслушался в удивительную перенасыщенную гармонию гениальной оркестровой ткани «Послеполуденного отдыха фавна» Клода Дебюсси и представил свое сверхчувственное видение музыки в балете «Нравилась ли мне мечта?» для двух солистов-мужчин. Исключительная эротическая образность шедевра Дебюсси с прихотливой зыбкостью неуловимых состояний, с переливающейся плавностью мелодики и колористичностью гармонии подана Вербрюггеном как пластическая реализация потока сокровенных желаний в грезах героя. Молодой мужчина в джинсах (Бенджамин Стоун), погруженный в глубокий сон, встречает темнокожего субъекта (Алексис Оливейра) в маске и с длинными ниспадающими волосами (художник Чарли Ле Минду), стоящего вне границ гендерных различий. Контактный единодыханный дуэт в клубах метафизического тумана походит на таинственное и опасное рандеву с потаенными животными инстинктами, с разрушением баррикад, искусственно сооруженных против атаки страсти. Поглощая энергию из космоса, странное создание словно раскрывает чакры героя, высвобождающего океан сиюминутных плотских импульсов. Свидание завершается выразительным выдохом из гортани мужчины облачного «автографа» окрыленной души. Этот финальный символ не исключает иных смыслов и образов, возникающих в воображении.

Русские потешные сцены Стравинского швед Йохан Ингер интерпретировал как интернациональную «гиньольную» притчу об отчаяниях, рефлексиях и возрожденном торжестве протестующего человеческого духа. Автор помещает действие в суетный мир глянцевой мишуры и высокой моды. Кутюрье Сергей Лагерфорд в черном костюме и черных очках (явная отсылка к Карлу Лагерфельду) пребывает на вершине славы.

Обнаруживаются ассоциативные параллели между ним и импресарио Сергеем Дягилевым через намеки на общеизвестные факты. Кукольную троицу Петрушку, Арапа и Балерину постановщик превращает в манекенов будто из белого стеклопластика. Художник Сальвадор Матеу Альдухар искусно окутал пластически незаурядных Жиоржи Оливейру, Альваро Прието и Анну Блэкуэлл в обтягивающие трико: мы видим некие структурные формы скульптурной человеческой субстанции, антропоморфные муляжи с бельмами вместо глазниц и лаконичной абрисностью черт лица. Эти манекены в спектакле словно связь между живым и неживым, они магически соединяют материю и дух, жизнь и смерть. Облаченные в одежды манекены дерзнули зажить собственной жизнью. В них, даже отправленных на склад после модного показа, не гаснут человеческие чувства, а в финале на глазах у обессиленного Лагерфорда разбитый на части манекен Петрушки оживает, бодро дернув головой.

Параллельно на сцене – дефиле с участием моделей, жаждущих быть живыми манекенами – петрушками, балеринами, арапами, тут и околоподиумная суета с известным критиком моды Анной Винтертур (намек на Анну Винтур), с заискивающими ассистентом, стареющей моделью Роем и всей командой повелевающего Лагерфорда. В своей умной работе Ингер, смешивая миры людей и манекенов, где переплелись желание быть понятым, плотское влечение, тупая сила, подобострастие, продажная любовь и жажда взаимности, придает этому бремени страстей пронзительность палитры прямых и скрытых смыслов, ассоциативных кодов. Спектакль «Петрушка», когда-то сочиненный Стравинским, Фокиным, Бенуа и исполненный Нижинским, а ныне поставленный Ингером в эстетике современного танцтеатра и в контексте нынешних жизненных реалий, снова поражает и задевает за живое.

Освобождение инстинктов
Опус «Призрак розы» впервые был поставлен Михаилом Фокиным в 1911 году в Монте-Карло. Здесь же свою версию представил Марко Гёке в 2009 году на музыку «Приглашения к танцу» и увертюры «Владыка духов» Карла Марии фон Вебера. В звуках первой части балета можно услышать поэму о вальсе как о головокружении от любви. Гёке фирменными бликующими скоростными па своей авторской лексики достоверно рисует в деталях разные стадии любовной лихорадки с ее нарастаниями, спадами, кризисами и, конечно же, взлетами. Отталкиваясь от легендарного детища дягилевских «Русских сезонов», хореограф создает пластическую токкату перебоев сердца и души. На сцене, густо усыпанной лепестками роз, будто оживают шесть духов желания (танцовщики в алых костюмах). Сам Призрак розы, сублимированный комок чувственности, является в параллельной реальности девушке, грезящей о взаимности. И неожиданно (по сравнению с первоисточником Михаила Фокина) во второй части балета шквал чувств обуревает уже Призрака-мужчину. Блистательные артисты Анисса Брюле и Даниеле Дельвеккио с фантастической телесной эмоциональностью передали все оттенки накатывающих ощущений.


В мире манекенов

В начале прошлого века Морис Равель по заказу Сергея Дягилева на сюжет греческого пасторального романа Лонга «Дафнис и Хлоя» создал бессмертную музыку для балета, которую сам композитор называл «хореографической симфонией». Эту музыкальную хореофреску он считал Элладой своей мечты. Вторя Лонгу и Равелю, хореограф Жан-Кристоф Майо создал в 2010 году балет всем на радость: «болящему на исцеление, печальному на утешение, тому, кто любил, напомнит о любви, а кто не любил, того любить научит». Весну расцветающей любви Дафниса и Хлои Майо облёк в контекст богатейших возможностей синтетического танцтеатра. Канонически вторят друг другу и полифонически взаимодействуют квартет артистов и графические рисунки - силуэты тел персонажей, ежесекундно изменяющие абрисные формы на возвышающемся экране. Сценограф-художник Эрнест Пиньон-Эрнест преобразил солистов в потаенную «размытость» графики любовных сцен, чувственно растекающейся на белой плоти экрана. Этот бередящий визуальное восприятие изобразительный ряд импрессионистски привносит в действие мягкую интонацию эротизма. Рисунки, как кардиограмма страсти героев, абсолютно воздействуют на зрителя. Телесные взаимодействия артистов в искусном развитии подогревают воображение. Сам спектакль – постижение Дафнисом и Хлоей (прекрасные Симоне Трибуна и Анхара Баллестерос) друг друга на пути любовного наваждения. Вторая пара опытных зрелых любовников Доркон и Ликэнион (Матей Урбан и Марианна Барабаш) не только являет собой «учителей любви», но и символизирует одушевленные силы природы, покровительствующие юным влюбленным. Ликэнион и Доркон – это воображенная Майо свита из сомна нимф, Пана и богов, посланная Эротом не столько на защиту от враждебного внешнего мира, сколько на освобождение от инстинктивного страха перед сокрушительной стихией любви. Многообразие взаимодействий внутри квартета рождает самые разные эротические ассоциации. Кульминацией же балета под экстатический лейтмотив любви Дафниса и Хлои становится восторженное слияние их тел, прекраснейших человеческих чувств с ликующим дыханием природы.

Запуск на орбиту
Идея монакского фестиваля состоит не в том, чтобы его лишь украсить известными именами, но в том, чтобы показать все разнообразие приемов, какими современный танцтеатр познает мир.

На небосклоне британского современного танца взошло новое имя – Аакаш Одедра. Именитые данс-мэтры Акрам Хан и Сиди Лярби Шеркауи, привившие пряную виртуозность и этническую пикантность современному танцу, видят в британце индийского происхождения Одедре своего наследника и продолжателя. В роли добрых фей они вместе с хореографом Расселом Малифантом подарили молодому дарованию по небольшому монобалету собственного сочинения, тем самым запуская молодого хореографа и исполнителя на планетарную орбиту. В афишу фестиваля «Монако Данс Форум» вошла программа «Rising» («восхождение»» или «воскрешение») из четырех опусов: «Nritta» («Катхак») самого Аакаша Одедры, «In the shadow of man» Акрама Хана, «Cut» Рассела Малифанта и «Сonstellation» Сиди Лярби Шеркауи.


Аакаш Одедра

В своем интенсивном произведении «Нритта» Аакаш Одедра оригинально использовал па индийского классического катхака. Танцовщик как бы демонстрирует движение мира, ход планет вокруг солнца. Кружения на месте и с перемещением по сцене сменяются вращениями на коленях, руки с ладонями-свечками обращены к небу. Он словно ввинчивает танцевальные формы в непрерывный круговорот жизни.

Акрам Хан взвалил на спину Одедры-исполнителя, кажется, всю ношу мира в номере «In the shadow of man» («В тени человека»). Представляется, что на долю безымянного персонажа выпадает не одно испытание, которое тот пластически красноречиво и мужественно проходит, в итоге обретая свою зону кармического комфорта. Страдающие руки выразительно усиливают визуальную экспрессию освещенного рельефа спины. Согбенная гуттаперчевость растяжек на планшете сцены, скорбный надлом запрокинутых назад кистей, мускульная игра тела и поглощаемая сценической тьмой голова сгущали драматизм ситуации.

Важную роль в фирменной работе Рассела Малифанта «Cut» («срез» или «абрис») играет «хирургически» вычерченный световой поток, преображающий и расчленяющий танцовщика на отдельные части тела. В игре света и тьмы дозированно выделяются торчащие коромыслом обнаженные руки, страстные ладони, бликующий торс. Их истовые вращения образуют затейливый пластически-световой вихрь.

Несколько заунывным по тональности показался опус «Сonstellation» («Созвездие») Сиди Лярби Шеркауи. Одедра блуждает в потаенном инсталляционном лесу из свисающих сталактитами электрических лампочек будто в джунглях человеческих судеб. Сама жизнь дает энергию и свет наполненного бытия, а начинающий художник через тернии к гаснущим и зажигающимся звездам вдохновенно ищет свой путь. Артист завершает монолог коленопреклоненно, устремляя взор ввысь…

Кудесник театра
Спектакль «Великий укротитель» («The Great Tamer»), громкое событие Авиньонского фестиваля-2017, взбудоражив полмира, прибыл в респектабельное Княжество Монако. В античности великим укротителем величали время, хронометрирующее все стороны жизни. В спектакле величию времени подчинено все происходящее – от рождения до смерти. Впечатляющее полотно из сюрреалистических картинок рождено фантазией самобытного режиссера грека Димитриса Папаиоанну, черпающего вдохновение в искусстве живописи. Элементы театра абсурда, цирка, перформанса обильно украшены оптическими эффектами, усиливающими иллюзорность происходящего. Папаиоанну считает, что нагое тело – повод для восхищения. В спектакле контрастируют актеры в черных костюмах с обнаженными артистами: черный цвет и белое тело придают графическую лапидарность композиции.

Сценки парадоксально сменяют друг друга, изменяя угол зрения восприятия – от пессимистического до жизнеутверждающего, от трагического до смешного. Буксующие замедления знаменитого вальса Иоганна Штрауса-сына «На прекрасном голубом Дунае» будто выражают вальсирующее искажение времени. Обнаженное тело мужчины выступает в роли главного объекта мироздания. Оно покоится на пологом сером холме земли. А время в виде падающих щитов с дюжину раз сдувает с него белый саван души и одиночества.

Художник по образованию Папаиоанну делает свои работы живописно очерченными и ассоциативно внятными, отсылающими к полотнам великих мастеров от Андреа Мантеньи до Эль Греко и Рембрандта. Как в «Пьете», космонавт со скафандром держит выкопанного из инопланетного грунта обнаженного юношу, будто ребенка, а потом, срывая с себя космический костюм, превращается в женщину, чтобы слиться в объятиях с мужчиной. А вот, словно сошедшие с картины Рембрандта «Урок анатомии», участники анатомического театра в старинных костюмах с гофрированными фрезами XVI века вскрывают «труп» и тут же устраивают бранч, с аппетитом пожирая человеческие внутренности.


Урок анатомии

В ритмически тягучем калейдоскопе сцен доминирует тело, целиком и фрагментарно готовое к любым превращениям. «Каменотес» подобно скульптору молоточком сбивает гипс с инвалида на костылях с полностью загипсованным телом: «исцеленный» тут же убегает с ликующим торжеством освобожденной плоти. В другом эпизоде задрапированные в черное несколько артистов, обнажив бедра, ноги, торсы, конструируют из них, словно это набор лего, некоего гибридного человека-гиганта. В одной из мрачных сцен обнаружат останки тела, кости рассыпающегося скелета, но их быстро встряхнут, обратив в мельчайшую пыль… Земля предстает как всеобщая могила. Но и как родоначальница всего живого. Стрелометатели забрасывают подмостки дождем стрел, которые потом заколосятся урожайным пшеничным полем. Мужчина с трудом отрывает ботинки от сцены, в которую те вросли мощными разветвленными корнями, не позволяющими разорвать связь человека с землей – сценическим погребальным курганом с его вавилонскими катаклизмами, укрощенными временем. А жизнь ни на миг не останавливается: из чрева земли из-под щитов сакрально выползают-рождаются нижними конечностями вперед и выгнутые в мостик обнаженные мужчины как метафора вселенского плодородия. Это одна из самых впечатляющих сцен в спектакле, который более полутора часов держит зрителя в состоянии ожидания события.

Фото: Аличе Бланджеро, Джулиан Моммерт, Крис Нэш
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20581
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 08, 2019 9:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013206
Тема| Балет, БТ, "Нуреев", Персоналии, Юрий Посохов, Кирилл Серебренников, Илья Демуцкий
Автор| Алина Моисеева
Заголовок| Балет читаемый, играемый и танцуемый
Где опубликовано| © «Трибуна молодого журналиста» — музыкальная газета студентов Московской консерватории №1 (180)
Дата публикации| 2019 январь
Ссылка| http://tribuna.mosconsv.ru/?p=7037
Аннотация|

Самая громкая прошлогодняя премьера Большого театра – балет «Нуреев» – продолжает собирать полный зал и в нынешнем сезоне. В октябре уже были даны три представления. Ожидаются и февральские спектакли.


Фото Дамира Юсупова

Ажиотаж вокруг новой постановки Кирилла Серебренникова (автор либретто, режиссер и сценограф), Юрия Посохова (хореограф) и Ильи Демуцкого (композитор) продолжался вплоть до премьеры в декабре 2017 года. С одной стороны, интерес публики подогревал скандальный арест Серебренникова, которого обвиняют в краже государственных средств. Заключение режиссера получило широкий резонанс у культурной общественности и спровоцировало появление целого движения в поддержку обвиняемого. С другой стороны, дополнительный интерес вызвал перенос премьеры балета. В прессе начали распространяться слухи о том, что «Нуреев» попал в прокрустово ложе отечественной цензуры из-за пропаганды гомосексуализма. Однако дирекция Большого театра аргументировала это решение неготовностью спектакля ввиду нехватки репетиционного времени. И спустя полгода премьера состоялась.

Какими бы ни были догадки и предположения, сегодня каждый может купить билет и оценить качество благополучно прижившегося спектакля. Несмотря на то, что у Серебренникова есть действительно интересные картины и впечатляющие постановки, эта работа вряд ли станет долгожительницей. По существу, «Нуреев» – балет среднего уровня, и причины считать его таковым не имеют никакого отношения к ситуации с арестом режиссера.

В основе сюжета – биография Рудольфа Нуреева. Лейтмотивом всего спектакля задуман аукцион, где уходят с молотка личные вещи танцовщика. С него и начинается действие. Далее сюжет разворачивается в соответствии с хронологией событий. Сначала – годы учения в Вагановском училище и первые шаги в труппе Кировского театра. Затем – скандальные парижские гастроли и обвинения в «нарушении режима нахождения за границей». На сцене между танцовщиком и советским строем возникают баррикады в виде железных ограждений. Нуреев сбегает, а оставшийся по эту сторону хор соотечественников самозабвенно поет «Родину-мать себе не выбирают». Тем временем, главный герой наслаждается обретенной свободой, проводя время в обществе трансвеститов на окраине Булонского леса. Затем, в качестве лирического отступления, зачитываются воспоминания коллег и учеников Нуреева. В сюжетной канве не обошлось и без известной фотосессии, где обнаженный Нуреев позирует перед камерой Ричарда Аведона. Завершает первое действие романтический дуэт главного героя с Эриком Бруном.

Во втором действии также не обошлось без пения и длинных прозаических текстов, разве что возросло количество блеска и пафоса. Какое-то время Нуреев находится на пике своей карьеры и купается в лучах славы. Дальше – внезапный срыв, неизлечимая болезнь и отказ от карьеры хореографа. В финале измученный артист занимает место дирижера и руководит показом сцены теней из «Баядерки». Последние такты балета завершаются глубокомысленным многоточием: оркестр умолкает, артист продолжает дирижировать.

Одним из режиссерских нововведений стало чтение и танцевальное иллюстрирование писем учеников, коллег и партнерш Нуреева. Всего было использовано пять текстов, чтение которых лишь добавляло «воды» в уже набравшееся «море» лишних комментариев. В целом режиссерская концепция «Нуреева» напомнила ликбез для непросвещенной публики, состоящий из банального пересказа биографии и назойливого комментирования сценического действия. Поэтому от ожиданий гениальных открытий и откровений пришлось отказаться еще в первом акте. Постановка походила, скорее, на лекцию – читаемую, играемую и танцуемую.

Партитура И. Демуцкого состояла, в основном, из удобных для хореографа стилизаций. При упоминании о ключевых партиях Нуреева прямолинейно цитировались фрагменты из «Баядерки», «Лебединого озера», «Жизели», «Щелкунчика». О музыке «Нуреева» сложно говорить как о самостоятельной, индивидуализированной части постановки. Она выполняет, скорее, прикладную функцию, и при желании ее можно как конструктор разобрать на части и применить в любом другом проекте.

Хореография Ю. Посохова придется по вкусу, скорее, любителям традиционных постановок, привыкшим к эталонам классического балета. Поклонники авангарда вряд ли найдут в ней значительное количество радикальных жестов. Несмотря на то, что жанр постановки обозначен как балет, танец в ней не занимает главенствующего положения. Создается впечатление, что хореография в этом синтетическом действе остается в тени режиссерской концепции Серебренникова.

Страсти, развернувшиеся вокруг премьеры «Нуреева» и дела «Седьмой студии», никак не повлияли на дальнейшую судьбу постановки в Большом театре. Горькие сожаления о том, что балет никогда не увидит сцену – в прошлом, и все, кто хотели взглянуть на «запретный плод», получили такую возможность. Но, несмотря на эффектный старт «Нуреева», степень жизнеспособности этого произведения справедливо определит только время.

Алина Моисеева,
I курс, муз.журналистика
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20581
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 11, 2019 12:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013207
Тема| Балет, Большой театр оперы и балета Республики Беларусь, Персоналии, Людмила Уланцева
Автор| Юлия Холодинская
Заголовок| Людмила Уланцева: «Анастасия» в постановке Юрия Трояна — сильный и важный творческий опыт»
Где опубликовано| © МЛЫН.BY
Дата публикации| 2019-01-26
Ссылка| http://www.mlyn.by/2019/01/lyudmila-ulantseva-anastasiya-v-postanovke-yuriya-troyana-silnyj-i-vazhnyj-tvorcheskij-opyt/?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Они изящны и грациозны, им рукоплещут, ими восхищаются. Они проводят у станка бо́льшую часть времени, чтобы в легком прыжке взлететь над сценой или исполнить фуэте. Они — артисты балета. Что же скрывается за невообразимой красотой и чарующей пластикой этого вида искусства? Об этом, а также о своих учителях, сложных тренировках, любимых спектаклях, диетах, радостях и трудностях своей работы рассказывает читателям МЛЫН.BY балерина Национального академического Большого театра оперы и балета Республики Беларусь, ведущий мастер сцены Людмила Уланцева.

В мир балета я окунулась в 10 лет, когда мама привела нас с братом в колледж. Тогда этот возраст был правильным для поступления и начала обучения. Сейчас приводят намного раньше. Есть потрясающая школа Марины Вежновец, где деток с трех лет приучают к этой дисциплине и наполняют их сердца театральным духом. Думаю, у них большое будущее. Хотя в наше время тоже многие приходили из гимнастики. Кто-то серьезно занимался танцами с совсем юного возраста. Мы же с братом ничем профессионально до балета не занимались. Лишь немного танцевали и рисовали. Но мама всегда верила в нас и наш талант.

Учеба была непростой. Таких данных, как гибкость, хорошая растяжка, координация и многих других, у меня почти не было. Но, как я поняла со временем, не так важны данные, как важен характер, устремление и труд.

На пуантах деток учат стоять еще в колледже. Сначала они держатся двумя ручками за станок и делают самые простые упражнения. Потом, когда стопа окрепнет, — одной. И так постепенно стопы привыкают, мышцы укрепляются, а движения становятся сложнее. Конечно, сразу даже кожа не готова к такому, поэтому натираются мозоли. Лично у меня каждый год после отпуска большие мозоли, кожа за время отдыха без обычной нагрузки становится тоненькой и мягкой. Но это не значит, что у балерин она неухоженная! Кожа лишь приспосабливается к ежедневной работе на пуантах. Также немного деформируется стопа, но не сильно.

Родителям, которые мечтают видеть детей артистами балета, хочу пожелать терпения и сил. Потому как именно в начале этого нелегкого пути, когда ребенок только начинает осваивать основы этого вида искусства, на плечи пап и мам ложатся все трудности. И помните, что ваша поддержка и любовь помогут детям стать уверенными и целеустремленными. А эти качества просто необходимы не только в нашей профессии, но и на любом жизненном пути.

Как влюбляются в балет

При поступлении в колледж я не мечтала быть балериной, но за время учебы влюбилась в эту профессию каждой клеточкой души и тела. Мне повезло с педагогом. Ольге Александровне Лаппо я благодарна за многое. Она прививала нам любовь к искусству, дала основы, даже худела вместе с нами. (Смеется.) Мы проводили с ней почти все время. Было много слез — как радости, так и отчаяния, пока мы не осознали полностью, чем занимаемся. Нужно отдать должное и нашей маме. Она очень сильно поддерживала нас в эти периоды. Большое счастье иметь такую маму, как у нас с братом.

Я до сих пор очень благодарна и многим педагогам из нашего колледжа, особенно Елене Александровне Солдатенковой — за поддержку и любовь, которую я очень чувствовала.

Новые краски творческой жизни

Работа для меня стала свежим глотком воздуха! Здесь я познакомилась и стала работать с Людмилой Генриховной Бржозовской и Юрием Антоновичем Трояном. Это бесценный опыт. Началась взрослая и очень интересная жизнь. Станцевала два моих самых желанных спектакля, о которых грезила еще в училище — «Лебединое озеро» и «Баядерку». Думаю, имеет значение, с чего начинается твоя карьера. После этих спектаклей мое мышление и взгляд на творчество наполнились новыми красками.

Все спектакли, что сейчас танцую, передала мне Людмила Генриховна. Я очень ценю каждое ее слово, многое записываю в тетрадь. Она открыла мне мир театра с другой стороны, с ней я, можно сказать, научилась танцевать.

Ради чего встает поутру артистка Большого

Самое любимое и желанное в профессии для меня — готовить спектакль, погружаться в образ героини, стараться понять ее чувства, а потом выходить и проживать разные жизни на сцене. Сложно передать словами. Это как открывать новую книгу или отправляться в путешествие в новый город, страну. Это особая энергетика, воспитывающая сложное, но очень интересное мышление. Ради такого я готова рано вставать, много работать, чтобы вновь испытать эти чувства. Но есть один сложный и важный момент в нашей профессии — нехватка времени на родных и близких. Я очень люблю свою семью и хотела бы проводить с ней больше времени, но из-за загруженности это редко получается.

А отдыхают наши «балетные» по-разному. Лично я люблю немного прогуляться по улице, проанализировать свой день. Если не было спектакля, мы с друзьями ходим в боулинг, на картинг, в бассейн и т. д. Одним словом, я отвлекаюсь от балета. (Улыбается.) А если был спектакль, то вечером люблю просто вкусно поужинать и отдыхаю дома.

Балерина + диета = обыденность?

Не знаю, как у других балерин, но скажу за себя: на диетах не сижу. Спектакль отнимает много калорий, так что в этом нет необходимости. А еще я не склонна к полноте, но придерживаюсь здорового питания и люблю его за легкие ноги и хорошее самочувствие. Также балую себя сладеньким. (Улыбается.) Но при этом я знаю многих хороших выпускниц по природе склонных к полноте. Из-за веса они не попали в Большой театр. Вес очень важен для балерины. А вот с ростом все немного проще. Конечно, высокая балерина смотрится очень красиво, но есть и маленькие танцовщицы, умеющие подать себя и держать внимание зала.

Спектакль мечты и личные предпочтения

Как я уже говорила, «Лебединое озеро» и «Баядерка» — два самых любимых моих спектакля. Это исходит из каких-то детских воспоминаний, мечтаний и, наверное, глубин моей души. Сейчас у меня есть сильный и важный творческий опыт. В прошлом году состоялась премьера балета «Анастасия» в постановке Юрия Трояна, где я станцевала главную героиню. Это так важно, когда под тебя ставят спектакль. Ты полностью связан и объединен с ним от самого его истока. Такие спектакли занимают особую роль в жизни артиста балета. Еще мне посчастливилось поработать с великим Валентином Николаевичем Елизарьевым, но об этом я пока не буду рассказывать, только после премьер.

О счастье семейном и творческом

Пенсия у балерин значительно раньше, чем у представителей других профессий. И тогда возникает вопрос: чем заниматься дальше? Я люблю детей, и хотела бы преподавать, стать для кого-то таким же важным человеком, какими мои педагоги были для меня. Но особенно хотелось бы иметь большую любящую семью. У многих наших балерин есть по двое, трое деток — профессия не запрещает. Конечно, и я думаю о малышах (кстати, нас у мамы четверо). И верю, что когда-нибудь исполнится и эта мечта. А сейчас в нашем театре большой репертуар, который из года в год пополняется двумя-тремя новыми постановками. Поэтому пока я вся в творчестве и новых открытиях.

Непросто сразу догадаться, но ведущий мастер сцены Людмила Уланцева и артист балета Сергей Поречных — двойняшки! Они танцуют в одной труппе Большого театра Беларуси.

«В колледже братик всегда ждал меня, если вдруг мои занятия заканчивались позже, чем его, и мы шли домой вместе. Благодаря ему я ничего не боюсь, чувствую его защиту. Связь двойняшек очень сильная. Мы понимаем друг друга без слов и чувствуем на расстоянии. Мы одно целое», — признается балерина.

Дополнительно

Людмила Уланцева пришла в Национальный академический Большой театр оперы и балета Беларуси после окончания Белорусской государственной хореографической гимназии-колледжа в 2014 году. И за непродолжительное время стала одной из самых талантливых, запоминающихся и перспективных танцовщиц театра. В 2018-м состоялась премьера балета «Анастасия», в которой Людмила блестяще исполняет главную роль.

Фото: Большой театр Беларуси, из личного архива Людмилы Уланцевой
===============================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20581
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Фев 12, 2019 7:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013208
Тема| Балет, Образовательный центр «Сириус» (Сочи) , Персоналии, Александр Ветров (БТ)
Автор| корр.
Заголовок| ВЫДАЮЩИЙСЯ БАЛЕТМЕЙСТЕР АЛЕКСАНДР ВЕТРОВ: «НАШ БАЛЕТ ПРОДОЛЖАЕТ СОХРАНЯТЬ ЛУЧШИЕ ТРАДИЦИИ ВЫСОКОГО ИСПОЛНИТЕЛЬСКОГО ИСКУССТВА»
Где опубликовано| © сайт "Образовательный центр «Сириус»"
Дата публикации| 2019-01-18
Ссылка| https://sochisirius.ru/news/2421
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В «Сириус» приехал Заслуженный артист РСФСР, Народный артист России, солист балета Большого театра (в 1979–1997 годах) и балетмейстер-репетитор балетной труппы Большого театра (с 2011 года), выдающийся танцовщик и член жюри балетного фестиваля Benois de la Danse Александр Ветров.



Он проживал на сцене десятки разных судеб, знал секрет обаяния балетных злодеев и, исполняя большие и технически сложные партии, делал второстепенных героев яркими и запоминающимися. В его репертуаре – Иван Грозный в одноименном балете Юрия Григоровича, Злой гений в «Лебедином озере», Тибальд в «Ромео и Джульетте», Красс в «Спартаке», Абдерахман в «Раймонде» и десятки других ролей. Александр Ветров, выпускник знаменитого профессора Петра Пестова в Московском хореографическом училище, на протяжении почти 20 лет был ведущим солистом балета Большого театра, а затем стал балетмейстером-репетитором балетной труппы.

В Сочи Александр Ветров вылетел сразу после вечернего спектакля «Щелкунчик» в Большом театре. В образовательной программе юных танцовщиков – «Класс с мастером». Редкая для ребят возможность – получить профессиональные рекомендации от знаменитого балетмейстера. А вечером состоялась творческая встреча, на которой выдающийся российский танцовщик рассказал ребятам о главных тенденциях в мировом балете и о своей семье — знаменитой династии деятелей балетного искусства, артистов балета Большого театра Николая Симачева и Тамары Ветровой. Разумеется, не обошлось на встрече без вопросов к гостю.

– Александр Николаевич, расскажите подробнее о персонажах, которых Вы играли на сцене. Кто из них Вам ближе всего?

– Все близки. Мне приходилось играть разные роли, но начинал со вторых партий, которые, можно сказать, всегда считаются отрицательными. Поэтому я каждый раз пытался придать моим героям положительные черты. Если задуматься, то Тибальда можно рассматривать как убийцу Меркуцио, а можно и как человека, заступившегося за честь рода. Жестокого римского полководца Марка Красса, подавившего восстание Спартака, можно считать безжалостным представителем сенатской знати, возобновившим древний обычай децимации. С другой стороны, он продукт своей эпохи, для которого расправа с мятежниками была делом чести, а принятие решительных мер было вызвано желанием навести порядок в римских легионах. Мне важно не просто исполнять роль, а показывать героев с разных сторон, делать их своими.

– Как бы Вы описали свое профессиональное кредо в нескольких словах?

– На сцене, как и в жизни, стараться быть предельно честным со зрителем, никогда себя не щадить, работать с самоотдачей. Это то, чего я всегда жду от себя и что стараюсь прививать своим ученикам.

– С каким проблемами сталкивается сегодня балетная педагогика?

– Все хотят найти талантливых учеников, более подготовленных к балетной практике, а вот делать из ребят со средними данными больших танцовщиков – это не каждому по плечу. Например, в Большом театре очень много подающих надежды артистов балета, но стали они такими не только благодаря природным данным, а потому, что от педагога зависит очень многое.

– А что Вас как педагога вдохновляет?

– Успехи моих ребят. Когда я вижу, что у них все получается, как их воспринимает зритель, я ими горжусь. Это самое приятное в моей работе, то, ради чего стоит жить. Этого тяжело добиться, но результат, который показывают ученики, всегда придает сил.

– На какие имена в современном балете Вы бы рекомендовали обратить внимание начинающим артистам балета?

– На тех артистов, которые каждый день демонстрируют свой талант, профессионализм и любовь к тому делу, которым занимаются. За их плечами – десятки балетных ролей, немало престижных премий и выступлений на знаменитых театральных площадках. Имен могу назвать много: Семен Чудин, Якопо Тисси (он из Италии, приехал работать в Большой театр), Артемий Беляков, Игорь Цвирко, Дэвид Холберг, Марк Чино, Клим Ефимов, Юра Баранов. Они все мои воспитанники и потрясающие артисты балета, которые продолжают учиться, неустанно репетируют, оттачивают партии.

– Что Вы думаете о современном балете, который развивается и обретает новые формы, зачастую уходя от академических, фундаментальных балетных канонов? Какой период сейчас переживает наш отечественный, классический балет?

– Наш балет живет и продолжает сохранять лучшие традиции высокого исполнительского искусства. Классический танец – это фундамент для всех танцевальных направлений. Конечно, кому-то больше интересен модерн, почему нет. Например, мои воспитанники говорят, что им гораздо интереснее танцевать его, чем смотреть. Когда-то мне тоже пришлось этому научиться. В 49 лет я исполнил роль Петруччо в «Укрощении строптивой» – неоклассическом балете Джона Кранко, творчество которого не только стало знаковым для балета ХХ века, но и сформировало идейную линию для дальнейшего развития западной хореографии. Выполнять такие движения в предпенсионном возрасте для меня было в новинку. Ничего, научился танцевать и такие направления. К слову, это проще. Любая средняя труппа может танцевать модерн не хуже, чем их коллеги из Большого театра. Куда сложнее танцевать классику так же, как мы.

– А на каком уровне сегодня находится русский балет в мировом искусстве?

– Считаю, на самом высоком, потому что наши танцовщики очень востребованы на Западе. Интерес зарубежного зрителя к классическому репертуару не угасает, и это радует. Например, мы возили «Драгоценности» Баланчина в Нью-Йорк, и они тогда имели огромный успех. У наших танцовщиков была потрясающая манера исполнения: размеренный темп, роскошная текстура, сложная техника. Это дорого стоит. К слову, западные критики с тем, что русский балет был, есть и будет сильнейшим в мире, согласны. И от этого никуда уже не деться.

– Какой совет Вы бы дали нам, как будущим артистам балета?

– Больше следить за постановкой корпуса, всегда стараться работать лучше, не просто разучивать комбинацию и порядок движений, а раскрывать своих героев, слышать своего педагога и никогда не переставать верить в себя.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20581
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Фев 25, 2019 5:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013209
Тема| Балет, МТ, Юбилей, Персоналии, Ольга Николаевна Моисеева
Автор| Екатерина Поллак
Заголовок| BALLET PROMENADE. УЧИТЕЛЬ И УЧЕНИКИ:
«БАЯДЕРКА» К 90-ЛЕТИЮ О.Н.МОИСЕЕВОЙ

Где опубликовано| © BEATRICE MAGAZINE
Дата публикации| 2019-01-16
Ссылка| http://beatricemagazine.com/la-bayadere/
Аннотация|

Если на балетном небосклоне сходятся звезды, то спектакли случаются, без преувеличения, исторические. Один из них состоялся 30-го декабря – в день, когда балетом «Баядерка» Мариинский отметил 90-летие балерины Кировского-Мариинского театра, народной артистки СССР Ольги Николаевны Моисеевой.


Ольга Николаевна Моисеева. Снимок Екатерины Поллак

Гений, как известно, должен уметь выбирать. Выбор – душа поэзии, танца, любого из искусств. Как репетитор О.Н. Моисеева совершала выбор всю свою службу в театре, решая, с кем работать; как подготовить ученицу к исполнению сложного pas («…я иногда ночью вставала и пробовала, как поставить корпус, чтобы у ученицы вышли два тура в à la seconde», – вспоминает она [1]); в каких партиях молодой балерине заявить о себе театральному миру и т.д. Теперь, когда воспитанницы О.Н. Моисеевой – звезды не только русского, но и мирового балета, стоит ли говорить, примером какого профессионализма и проницательности была ее работа с Галиной Мезенцевой и Юлией Махалиной, молодой Ульяной Лопаткиной и Светланой Захаровой, Олесей Новиковой? И, кто знает, прозвучали бы с такой силой эти балерины, не раскрой О.Н. Моисеева их неповторимую «самость». Обучение танцу – такое же искусство, как и сам танец, притом искусство едва ли не более сложное.

Почему в юбилейный вечер была отыграна именно «Баядерка»? Она – тоже выбор О.Н. Моисеевой, которая считает этот балет одним из своих лучших спектаклей, и так уж сложилось, что партия Никии – один из наиболее интересных сценических образов ее ученицы, прима-балерины Большого и этуаль Ла Скала Светланы Захаровой (недаром Ла Скала совместно с лейблом Arthaus Musik в 2006-м записал ее «Баядерку» с Роберто Болле, случай исключительный). И вновь так уж совпало, что роль соперницы Никии, красавицы Гамзатти никто не танцует лучше другой ученицы О.Н. Моисеевой – Олеси Новиковой. Кшатрием, борьба за которого развернулась вечером 30-го, после некоторых перипетий был избран Якопо Тисси – восходящая звезда Большого, перевезенная Махаром Вазиевым в Москву с италийских берегов в 2017-м. Мариинский же по случаю праздника предстал в составе лучших сил своей балетной труппы. Вот и случился этот, в своем роде неповторимый спектакль, но обо всем по порядку.


Светлана Захарова - Никия. Снимок Валентина Барановского © Мариинский театр

Светлана Захарова в изумительной форме. Глядя на то, как тонко и гибко ее тело, как послушно оно откликается на «лепку» красивейших танцевальных фраз, нетрудно понять настроения некоторых «коллег» в Большом театре, распространяющих о балерине слухи всевозможного толка. Позавидовать, и вправду, есть чему: сезоны идут один за другим, а Захарова, как и прежде, – прима-балерина номер один и, кажется, не только не собирается сдавать позиций, но с годами только притязательнее к себе и строже. Однако чем завидовать, не лучше ли – восхититься? Точно воздушная лиана мадхави тянется ввысь ее Никия, и описывать ее героиню хочется поэтично, сторонясь земного.

Первый выход Захаровой в «Баядерке» прекрасен. Укрытая вуалью, она неслышной поступью, как видение, скользит вниз по лестнице храма и предстает перед Великим брамином. «Кто она, кто она, скрытая тканью, / Что затемняет ее красоту? В этой одежде она – точно скрытый / Мертвыми листьями нежный цветок», – сказал древнеиндийский поэт Калидаса будто бы об этой мизансцене, в которой брамин, затаив дыхание, срывает облако вуали с Никии и являет миру самую драгоценную святыню своего храма. Фигура Великого брамина в исполнении Владимира Пономарева приковывает взгляд неизменно, но на спектакле-посвящении его танцевальная пантомима, кажется, была еще более лаконичной; мгновения мизансцен с его участием хотелось продлевать.

Движения баядерки Захаровой поначалу удивляют сдержанностью, даже холодностью – в port de bras по-восточному нет ни страсти, ни излишеств; кажется, эти руки повинуются чему-то высшему и вторят музыке не по своей воле, но это – конечно, дань ритуалу. В первом же адажио с возлюбленным Солором, скинув одежды неприступности и отрешенности, в каждом тающем développé, в каждом извиве лианоподобных рук Светлана Захарова становится «той самой», чья умопомрачительная пластика не разрушается ни временем, ни колоссальными нагрузками. Вообще пластические картины, которые рисует ее тело, настолько красивы по своему абрису и прихотливости линий, что петербургский зритель ошеломлен. Представьте: неожиданные аплодисменты вызвала одна из поддержек с Рабом (Константин Зверев), в которой Никия, изогнувшись наподобие папирусной лодочки, преподносит помолвленной паре букеты лилий.

По душе публике и двухметровые столичные Солоры, сложенные по образу и подобию Аполлона и несущие в зал итальянский аристократический шик, лучезарный, естественный, теплый. Якопо Тисси, фактически экстренно введенный в петербургскую «Баядерку», показал себя не только как танцовщик великолепной выучки и данных, но и как партнер, у которого «не дрогнула рука». Дуэты с Гамзатти танцевались «с чистого листа», с пары репетиций, однако желание исполнителей быть сообразными друг другу и не нарушать гармонии рисунка, задуманного Петипа, помогло им сделать из первого выхода в grand pas сцену удивительной красоты: Тисси и Новикова, то разлетаясь друг от друга, то сходясь широкими jetés, зависали в воздухе подобно воздушным гимнастам, и ни один из артистов не пытался выпрыгнуть выше или дальше другого.

Гамзатти Олеси Новиковой – конечно, лучшая Гамзатти театра, которая, тем не менее, появляется на сцене только в пору особых спектаклей. Впрочем, у этой балерины есть и другие, не менее виртуозно выстроенные партии, которые по непонятным причинам «выводятся в свет» до неприличия редко. Не хочется омрачать тональность рассказа о праздничной «Баядерке» размышлениями о том, почему балерина такого танцевального дара до сих пор «зажата» в иерархической системе труппы на позиции, не соответствующей ни ее действительному танцевальному статусу, ни уровню мастерства, – об этом не сегодня. А о чем действительно хочется сказать – так это о том, как Новиковой удается находить в каждом из образов совершенно не очевидную, не бьющую на эффект палитру оттенков.

Сурова ли ее героиня, любимая дочь богача раджи Дугманты? Да! Стоит увидеть ее мстительный жест после унизительной сцены с Никией, чтобы понять, что она, несмотря на обманчивую мягкость и сдержанность, готова стереть соперницу в порошок. Но в Гамзатти Новиковой не найти шаблонных проявлений злобы и даже ликования, ее Гамзатти – аристократка во всем, и не в ее характере терять лицо перед какой-то баядеркой. С каким искренним презрением она указывает Никии на кувшин пантомимным жестом во время ссоры! Как пугающе спокойна во время свадебных торжеств, наблюдая метания и смерть своей соперницы. Новикова-Гамзатти невозмутима, и накал происходящего без крика и ужимок (а к ним прибегнуть было бы легче всего), только усиливает экспрессию ее движений. Легкими pas de chat, которые к концу сольной вариации становятся выше и торжественнее, она подтверждает свою равновеликость Солору: они оба – птицы одного полета, одного круга.

Старания артистов, не без волнения радевших о том, чтобы спектакль-посвящение удался (а предстать перед «взыскательным взором великого профессионала», как сказал об О.Н. Моисеевой Юрий Фатеев, и.о. заведующего балетной труппой театра, – честь для каждого), увенчала композиция «Царства Теней».

Караван Теней, спустившийся с горного ущелья, вела за собой Светлана Иванова, чьи арабески penché – стилистический камертон для всего ансамбля. В этой долгой, убаюкивающей мерным повторением одной и той же комбинации сцене Петипа, как известно, не торопится удивлять публику сразу. В мире загробного блаженства размыты границы времени и пространства, и потому нет причин, из-за которых танец Теней не мог бы длиться вечность. Гипнотическим миражом проплыло адажио Никии и Солора, в котором Светлана Захарова подобно цветку раскрывалась в совершенных développé à la seconde, а затем будто бы стряхивала с себя оцепенение гипноза, взлетая в перекидных jetés. В коде этим прыжкам вторил Солор, и хотя Якопо Тисси отказался от круга двойных assemblé, все вариации жэте в его исполнении дышали благородством и красотой. Воистину правы были современники Петипа, называвшие картину Теней одним из чудес его балетмейстерского творчества и, думается, Мариинский театр и его артисты, объединившись со звездными гостями из Москвы, не смогли бы поздравить Ольгу Николаевну Моисееву лучше.

[1] «Баядерка» в честь Ольги Моисеевой. Буклет-программа. – Мариинский театр: «НП-Принт». – 2018.

======================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20581
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Мар 03, 2019 2:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013210
Тема| Балет, ХНАТОБ им. Н.В. Лысенко, Персоналии, Алена Шевцова
Автор| Вера Мовчан. Фото из архива А. Шевцовой
Заголовок| БАЛЕТ – ИХ ВДОХНОВЕНИЕ, ПРОФЕССИЯ И СУДЬБА
Где опубликовано| © “Харьковские Известия”
Дата публикации| 2019-01-21
Ссылка| http://izvestia.kharkov.ua/on-line/18/1285724.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ведущие харьковские балерины, солистки ХНАТОБа им. Н.В. Лысенко Антонина Радиевская и Алена Шевцова скоро, с разницей буквально в несколько дней, отметят творческие юбилеи – они работают на харьковской сцене вот уже 20 лет.



30 января А. Радиевская исполнит главную роль в своем бенефисном спектакле «Собор Парижской Богоматери», а 2 февраля бенефицианткой будет Е. Шевцова - она выступит в партии Китри («Дон Кихот»).

У творческих юбиляров в чем-то похожие судьбы – обе харьковчанки. Обе учились в свое время в Харьковском училище культуры (класс народных артистов Украины С.Колывановой и Т. Попеску), а затем получили высшее образование в Харьковской государственной академии культуры. И в юношеские, и в более зрелые годы не раз становились лауреатами и дипломантами разных балетных конкурсов. Много гастролировали по миру как в составе харьковской балетной труппы, так и индивидуально. Обе одновременно получили почетное звание заслуженного артиста Украины. Но на этом сходство этих мастеров сцены, пожалуй, и заканчивается. У каждой артистки — своя яркая индивидуальность.

С балериной Антониной Радиевской читатели «Харьковских известий» хорошо знакомы. В том числе по большому интервью, которое она дала газете перед вступлением в должность художественного руководителя балета осенью прошлого года. А вот с заслуженной артисткой Украины Аленой Шевцовой наши читатели знакомы меньше, поэтому мы попросили рассказать ее о своем творческом кредо, любимых партиях и успехах… в фехтовании.

Сейчас Вы – прима-балерина одного из крупнейших театров Украины, постоянно выступаете на известных сценических площадках Европы... Вы чувствовали себя звездой уже во время обучения в Харьковской хореографической школе?

- Знаете, я даже рада, что в ХХШ не была ведущей танцовщицей детского балетного театра. Я не была избалована тепличными условиями. На мой взгляд, успех несет в себе несколько составляющих. Родители наделили меня уникальными хореографическими данными (спасибо им!), мои прекрасные педагоги передали мне бесценные знания, полученные ими от своих наставников, - вечная им благодарность! А то, что зависит от меня самой - приложенные усилия - это мой личный вклад. Харьковская хореографическая школа закалила меня в профессии и заложила необходимую базу классического, характерного, народно-сценического, историко-бытового танцев. А также теоретические основы истории развития балета и театрального искусства, основы художественного и музыкального образования, которые и сейчас получают учащиеся ХДХШ. Импровизационность современного танца я осваивала уже самостоятельно, изучая джаз, джаз-фанк, хип-хоп и другие танцевальные стили и направления, продолжая образование в Харьковском училище и Академии культуры. Мне интересен танец в разных стилях своего проявления.

- Что для Вас самое важное при работе над образами Ваших героинь?

- Я всегда вспоминаю слова моего педагога народного артиста Украины Теодора Константиновича Попеску: «Техника должна служить мастерству, потрясающему перевоплощению артиста в роль, искусству, а не ремеслу». Действительно, одной лишь техники недостаточно. Зритель придет в следующий раз и захочет увидеть не три, а четыре пируэта, дальше восемь и так далее. Но запомниться и зрителям и артистам должны лишь вдохновение и эмоции, испытанные от пережитого на сцене. На мой взгляд, гораздо интереснее, когда артист погружается в историю своего героя, пластически выражая музыку, передает замысел режиссера-хореографа – творца спектакля, заставляя сопереживать своему герою каждого зрителя в зале. Из хореографических pas, на первый взгляд универсальных, я стараюсь создать уникальный хореографический рисунок для каждой моей партии, который помогает наиболее точно раскрыть характер моих героинь. Сейчас мою репетиционную работу возгла́вляет потрясающий профессионал и любимец зрителей театра нашего города, Михаил Васильевич Беззубиков, заслуженный артист РСФСР, а контроль качества спектаклей моего репертуара постоянно происходит благодаря главному балетмейстеру театра, почетному гражданину Харькова, народной артистке Украины Светлане Ивановне Колывановой.

- Какая роль была для Вас первой на сцене Харьковского национального академического театра оперы и балета?

- Все началось с партии Избранницы в «Весне священной» И. Стравинского. Затем были Жизель в одноименном балете А. Адана, Никия в «Баядерке» Л. Минкуса, партия Одетты-Одиллии в «Лебедином озере», Фея Сирени и Аврора в «Спящей красавице» П. Чайковского, Кармен в одноименном балете Ж. Бизе — Р. Щедрина, Медора из спектакля А.Адана «Корсар», Китри в «Дон Кихоте» Л. Минкуса – всех и сразу не перечислить!



- Сейчас в Вашем репертуаре более 30 (!) ведущих партий в классических и современных балетных спектаклях. Есть ли среди них самые любимые?

- Дело в том, что мои героини разные как спектр света: женственная, неотразимая Кармен, верная Сольвейг, нежная Жизель, Шехерезада, Барышня, Диана, огненная Китри, царственная Снежная Королева, или, например, фокинский Лебедь на музыку Камиля Сен Санса... И, что характерно, нелюбимых среди них нет! Если у меня душа не лежит к роли – я за нее просто не возьмусь. Ведь зрителя невозможно обмануть: артист как на ладони в пространстве сцены! И очень заметно, когда партия героя получается по-настоящему живой...

- Важность сценического партнера для балерины сложно переоценить...

- Это правда. Мне очень повезло во встречах с партнёрами на творческом пути: я начинала танцевать ведущие партии, когда на сцене театра блистали метры и примы, легенды украинского балета. Меня вводили в репертуарные спектакли потрясающие партнеры: заслуженный артист Украины Алексей Бураков, Эдгар Ананян, Анатолий Казацкий. Я вела спектакли с приглашёнными танцовщиками других ведущих театров Украины и мира. И сейчас я рядом с яркими, одарёнными личностями выхожу на сцену. Это очень вдохновляет! Я бы сказала, придаёт живую нотку драйва и ведущим солистам и артистам, выходящим на сцену, а меня мотивирует не останавливаться на достигнутом. Не хочу кого то выделять. Очень ценю, уважаю и восхищаюсь этими сильными мужчинами-танцовщиками!

- Насколько важен для Вас контакт со зрителями во время спектакля? Думаете ли Вы о реакции зала или полностью сосредоточены на роли?

- Я всегда чувствую пульс зрительного зала, своего рода натянутый нерв между артистом и зрителями. С огромной теплотой я вспоминаю выступления на сценах театров Германии, Испании, Франции и Бельгии, Великобритании – бурные овации, цветы, автографы, интервью, положительные отзывы прессы... Потрясающее время. И сейчас чувствую большую ответственность, возложенную на меня педагогами, руководством родного театра и авторами бессмертных произведений современной и классической хореографии. Всегда неожиданно и очень приятно, когда зрители, встречая меня на улице, взволнованно благодарят. Я прекрасно осознаю, что у меня нет второго дубля на сцене, как и в жизни. И всегда с трепетной радостью возвращаюсь к родным и любимым харьковским зрителям. А выступать в родных стенах всегда намного ответственней. В ведь я не первый год нахожусь в луче внимания харьковской публики - людей, которых хочется радовать и дарить им свое вдохновение в каждом спектакле.

- Работа над каким спектаклем принесла больше всего сюрпризов?

- Постановка любого балета позволяет взглянуть на себя со стороны, открыть в себе новые грани, скрытые возможности, ресурсы, заставляет, что называется, выйти из зоны комфорта. Люблю это состояние. А насчет сюрпризов, вспоминается такой случай. В день премьеры балета «Колесо Фортуны» на музыку Мориса Равеля и Карла Орфа (уверена, одного из самых мощных спектаклей нашего театра), вдруг раздается звонок от Аллы Рубиной (хореографа-постановщика спектакля), которая настаивает на моем выходе на сцену в ведущей партии Фортуны. И не просто, а с мечом в руках! Я, разумеется, согласилась, и во многом благодаря главному режиссеру нашего театра – Армену Калояну, настоящему мастеру боевых искусств, у меня получилась отличная импровизация. Увидев меня перед премьерой с холодным оружием в руках, Армен Мигранович преподал мастер-класс, устроил upgrade Фортуны в фехтовании!

- Профессия балерины очень сложна, требует ежедневных тренировок и постоянного самоотречения. Вы никогда не жалели о сделанном когда-то выборе?

- Не жалела и не жалею. Да, бывает и такое, что эмоции и мысли накануне или после спектаклей не дают сомкнуть глаз. Но первые аккорды музыки, выход на сцену, аплодисменты благодарных зрителей, благоухающая атмосфера нежного разноцветья букетов – все это безумно вдохновляет! Так и возрождаешься, как тот самый феникс, каждое утро! Все что я делаю на сцене – делаю для зрителя. И мне это тоже дарит радость. Видимо, необходимо любить то, что делаешь и делать то, что любишь… По-другому никак.


=====================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 20581
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 25, 2019 11:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2019013211
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Екатерине Максимова
Автор| Елена Федоренко
Заголовок| УСКОЛЬЗАЮЩЕЕ ЧУДО ТАНЦА
К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЕКАТЕРИНЫ МАКСИМОВОЙ

Где опубликовано| © Журнал Музыкальная жизнь
Дата публикации| 2019-01-31
Ссылка| http://muzlifemagazine.ru/uskolzayushhee-chudo-tanca/
Аннотация|

В ярком созвездии балерин конца XX века ей отведено особое, едва ли не самое почетное место. То, что девочка была создана для балета, заметили еще на вступительных экзаменах в Московском хореографическом училище: легкая фигурка, идеальные пропорции, уникальные данные. В капризном упрямстве, гармонии движений, пытливом взгляде были ясность и чистота. Уникальный дар превращать в образцовую каждую роль – стал художественным камертоном творчества Максимовой (о технике в ее случае говорить не приходится – она безупречна), основой всех образных решений, бегущих сложившихся стереотипов и не спорящих с предыдущими трактовками. В ней все было свое, индивидуаль­ное, и она творила всегда словно впервые, первой. О максимовском танце написано немало, но тайна его до сих пор не разгадана.

…Незадолго до ухода, накануне фестиваля, посвященного 50-летию дуэта с Владимиром Васильевым, что проходил в Большом театре, Екатерина Сергеевна не смогла отказать мне в докучливых просьбах об интервью, устроила пропуск в театр, сопроводив комментарием: «Хочешь, приходи, сама увидишь, что пауз нет, и разговора не получится». Я пришла и провела с ней два незабываемых дня: сидела на репетициях, а вопросы задавала по дороге из зала в зал. Остался материал, который газетный формат не вместил, на него и буду опираться.



Первые максимовские слова – с претензией: «Глупости вы пишете, что сцена для меня более реальна, чем реальная жизнь. Сцена – это сцена, жизнь – это жизнь».

Действительно, сегодня понимаешь, что Максимова-­балерина и Максимова-человек – два разных и уникальных образа, но это были «сообщающиеся сосуды»: «Так сложилось, может, в силу характера или по иным причинам, но в жизни я себя не расплескивала. Потому и создавалось впечатление, что я неприступна и замкнута. Эмоций, сил хватало только для сцены, я их копила. В жизни могла эмоционально выплеснуться только с близкими людьми. Сейчас мне кажется, что в каждом человеке заложена не безграничная, а определенная мера энергии для того, чтобы следить за собой. Наверное, я тратила все отпущенное мне на театр: грим, прическа, костюм – без этого же не выйдешь на сцену, а на жизнь не хватило. Никогда не занималась своей внешностью, никогда сильно не красилась, не делала сложных причесок, была равнодушна к повседневной одежде. Как свитер надену, так в нем и хожу – удобно. Вечером решаю, что утром обязательно надену что-нибудь новенькое, но встаю, натягиваю свитер и лечу в театр».

Зрители окружали ее восторгом, но восторга она будто не замечала. Избегала всякой публичности, не любила давать интервью, морщилась, говоря о себе, не присутствовала на светских раутах. Она так и не поверила в свой великий талант, в свою избранность. «Нас мало снимали, видео еще не было, но какие-то спектакли записывали. Никогда не могла смотреть их, расстраивалась – казалось, что все не так. Посмотришь на себя со стороны и думаешь – может, и не стоит больше выходить на сцену».

– А фильмы со своим участием по телевизору смотрите?

– Никогда!

«Послесловие» судьбы – удивительно: чудо присутствия Максимовой всегда было чудом «ускользающим» – ни описать, ни рассказать, только видеть и вспоминать! Обаяние ее танца не тускнеет – восторг переживают все, кто видит записи танцующей Кати. Сила воздействия – сродни пушкинской гармонии, чеховской недосказанности, внутренним страданиям Чайковского. Понять, что судьба подарила Вселенной балерину без жанровых ограничений, поначалу не мог никто, и придумывали один за другим эпитеты. Сначала назвали «маленьким эльфом» (еще в ученические годы – после блистательного дебюта в «Щелкунчике» и номеров Касьяна Голейзовского), потом – «бэби Большого балета»: «Это – американские корреспонденты после гастролей Большого. Приехала я туда ребенком в свой первый театральный сезон, танцевала небольшие партии, тогда обо мне начали говорить».

Но балерина-инженю, сразу и навсегда покорившая мир, вдруг расстроила намеченный ряд лучезарных и лирических героинь мужественной Жанной («Пламя Парижа»), трагической Фригией («Спартак»), определение «бэби» уже явно не подходило. Тогда повели «тему взросления души» и заговорили о «великой молчунье» (так называли и ее великого педагога – Галину Уланову), самой «закрытой и неразговорчивой» звезде. Максимова оказалась балериной, не зависимой от амплуа, индивидуальностью, которой покорялись все роли – разных эпох и пластических направлений.

В чем секрет ее танца? От Бога – безупречная для балета форма, невероятной красоты с большим подъемом ноги, ясное ощущение тончайших стилистических нюансов, живое современное дыхание в каждой роли. Врожденное призвание – азарт сцены, на которой она чувствовала себя легко и естественно. Шла по коридору к кулисам мрачная, замкнутая, закрытая, и вдруг, переступив черту, преображалась: лучилась солнечной энергией, радостью, расцветала лукавыми улыбками. Такого чуда преображения не было ни у кого.

Говорят, что хорошего артиста могут переиграть только кошка или ребенок. Катю Максимову – не смогли бы. Легкий, как дыхание, танец и элегантные манеры – от педагогов и прежде всего от школьного наставника, балерины Императорских театров Елизаветы Гердт. Щедроты природы преумножены во много раз невероятной требовательностью к себе. Она была истовым трудоголиком. В Большом театре Катю Максимову выбрала своей первой ученицей Галина Уланова, и они стали бесконечно близкими людьми – взыскательные профессионалы и великие художники, закрытые и застенчивые в жизни. «Встреча с Галиной Сергеевной – везение, конечно. Тогда я только начинала, станцевала “Каменный цветок” и какие-то сольные партии. Уланова заканчивала танцевать и, по-моему, не готовила себя к педагогической деятельности. Руководил балетом Большого Леонид Михайлович Лавровский, и ему не хотелось отпускать свою великую Джульетту. Вот он-то и предложил: “Галя, не уходи, попробуй преподавать”. Она отказывалась, он убеждал: “Всегда сможешь отказаться. Выбирай, кого хочешь, из мастеров, из молодежи, только останься”. Выбор пал на меня». «Золотому дуэту», своим Кате и Володе она передала любимый спектакль о веронских возлюбленных. Лирические откровения Ромео и Джульетты, их романтическое чувство на фоне яростной вражды – поразили свежестью, словно история сочинена только сейчас и только для них.

…Гастроли «Кремлевского балета», в труппе которого она блистательно станцевала позднюю свою роль – Золушку в балете Владимира Васильева. Артисты едва успевают к назначенному перед спектаклем времени, что – понятно: море, солнце, блаженство. В углу сцены, за декорациями, на маленьком коврике уже давно занимается только одна балерина – Максимова. Тогда она уже была Екатериной Сергеевной, опаздывавшие артистки – ее ученицами. «Каждая роль давалась мне напряжением сил, душевных и физических. Легко спросить – какая любимая. Скажу – Анюта, а куда девать Жизель? Китри? Джульетту? Всех люблю. Все мои роли как дети, в которых вложены сердце, душа, силы».

Максимова никогда не допускала чрезмерности, сентиментальности, напора, ураганных ажитаций. Она вела героинь по самому точному пути – умного повествования, и героини были благородны, открыты, доверчивы и темпераментны, впрочем, темперамент жил в ее внутреннем мире и не нуждался в демонстрации. Важна была не генеральная линия, а подробности и нюансы, плетение чувств, из которых складывалась психологическая достоверность. Словно привет из старомхатовского бытия. И, конечно, важна была техника – у Максимовой – насколько образцовая, настолько и незаметная.

Бисером рассыпала феерические па, поражала легкостью фуэте в самом сложном его варианте – «без рук», задиристо упирая в бока ладони – Китри; летала без земного притяжения озорная Вакханка в «Вальпургиевой ночи»; трепетно познавала несправедливый мир наивная Жизель; отчаянно любила свободная в своей несвободе Джульетта; излучала нежное счастье Маша («Щелкунчик»); трогательно и доверчиво шла за Спартаком Фригия; версальским шармом светилась Аврора в «Спящей красавице». И во всех ролях – обезоруживающая максимовская улыбка, которая сопровождала нас неизменно – от ранней трепетной Мазурки Касьяна Голейзовского до поздней летящей Тарантеллы из «Анюты» – самого чеховского спектакля из всей богатой сценической «чеховианы».

Степень естественности и достоверности невероятны. Во всем: на сцене, когда она переживала «до полной гибели всерьез» высокую трагедию, или – играючи – представляла плутовской водевиль; в жизни – когда бродила с лукошком по щелыковским лесам или чистила для ухи карасей на берегу реки Меры. Ее подруга актриса Ирина Карташова вспоминала неразлучную щелыковскую компанию: «Традиционный костер. Пров Садовский, как всегда, сварил уху. Поели, выпили, разговариваем и вдруг замечаем, что Кати нет. Где она? А Катя на берегу речки песком отдраивает кастрюли». Максимова: «Кто-то же должен это делать, почему не я?»

Источник понимания того, что хорошо, а что плохо, – в воспитании и генах. В роду – Сергей Рахманинов – двоюрод­ный дедушка. Русский философ, психолог, теоретик искусства, переводчик Густав Шпет – дедушка родной. Мама – Татьяна Густавовна, с которой Катя всю жизнь не расставалась и жила вместе, – тонкий стилист и профессиональный редактор. «Мама воспитывала меня достаточно строго. С детства я хорошо знала, что такое честность, что идти и что-то просить для себя – ниже собственного достоинства, и решила: унижаться не буду».

Максимова никогда не прощала предательств, никому не завидовала, была предана памяти учителей, верна друзьям, щедра по отношению к ученикам. Ученицам всегда преподносила подарки после премьер, а учениц – немало, только в Москве и в последний год – десять! Она не была педагогом по должности, со своими девочками становилась заботливой, легкой, остроумной – неузнаваемой!

Все это красиво звучит, но жить с ее характером – упрямым, принципиальным, открытым для рефлексий и самоедства, – непросто. Такой – испепеляет изнутри, доставляет страдания. Катя перенесла немало боли, травм, обид. Тяжело, без жалоб, молча, надсаживая собственное сердце. И никогда не позволяя себе никаких дамских сантиментов: «Я ушла со сцены легко, и мне даже не снится, что я танцую. Быть может, просто я натанцевалась? Или запретила себе переживать?» Идет «Золушка», Максимова – главная героиня, ее девочки – первые ученицы – танцуют вариации времен года. Екатерина Сергеевна стоит около пульта помрежа и следит за каждым их движением. Рядом – сокрушается Раиса Степановна Стручкова: «Как можно? Тебе сейчас в вариации выходить, а ты не отдыхаешь, думаешь только о том, как феи твои станцуют!» «Наступил момент, когда выход на сцену меня стал тяготить. Думала, что из-за своих спектаклей пропускаю репетиции с ученицами. Поняла, что совмещать эти две профессии невозможно».

Случались, к счастью, редчайшие минуты, когда Катя в узком кругу друзей вспоминала. Вот одна история: «Когда меня принимали в балетную школу, то педагогов насторожил мой маленький рост. Тогда решили вызвать маму. Она вошла очень строго. Члены комиссии испугались, но, конечно, не маминой строгости, а ее роста. Помню, когда я училась в младших классах, многие советовали забрать меня из балетной школы: “Она вырастет, как мама, и все равно ничего танцевать не сможет”. Тем более что у меня для моего возраста и роста была довольно большая нога, а это одна из примет того, что ребенок будет резко расти. Но за все время обучения в школе нога выросла всего на два размера, с 33-го по 35-й. Большая нога, высокая мама – но я не выросла. Даже, наоборот, не доросла».

Еще одна тема – Катя и Володя, и с нее, пожалуй, нужно было начинать. «Да, мне нравится, что нас называют Катей и Володей. В театре осталось очень мало людей старшего поколения, но остались, и они до сих пор говорят мне “Катя”. Не только артисты, но бутафоры, реквизиторы, рабочие сцены». В том, что весь мир называл их по именам, не было панибратства, только – обожание. «Катя и Володя» – самый яркий балетный бренд, гордость страны. Подобного – полвека вместе и на сцене, и в жизни – история балета не знает. Одноклассники, они выступали вместе с детских лет. «В школе у нас был период взаимной симпатии, и нам, конечно, хотелось танцевать вместе. Хотя мы далеко не все танцевали вместе, даже на экзамене. “Щелкунчик” – наш спектакль. А “Пламя Парижа” Володя танцевал на выпуске не со мной, а я “Жизель” – не с ним. Так что дуэт не сразу получился».

Идеальным их творческий союз делали равновеликие индивидуальности, сходившиеся в контрастах. Противоположности соединялись в гармонию целого, открывая безграничные танцевальные и актерские горизонты. Они совершили прорыв в виртуозности, сделали современными образы классические, доказали, что сила балета – во взаимоотношениях пары: мужчины и женщины. А стало быть – это искусство бессмертно!

Их героев отличала особая порода, рифмовавшая простоту с многосложностью, понятность с игрой смыслов. Их искусство было ясным и таинственным одновременно: так, как они на огромной балетной сцене передавали «крупные планы», штрихи и нюансы взоров и вздохов, до сих пор никто не умеет. Антиподы в жизни (он – открыт, она – замкнута) и на сцене (он – мужественность, мощь, сила, она – миниатюрность, хрупкость, почти невесомость), они танцевали роли и играли танец. Звездная пара стала одной из первых, кого позвали иностранные хореографы: Морис Бежар, Джон Крэнко, Ролан Пети, Леонид Мясин, Пьер Лакотт. И все-таки, станцевали меньше, чем могли. Они никогда не отрекались от того, что было, и не приспосабливались к тому, что в фаворе. «Всем кажется, что у меня в театре все складывалось гладко, но правды никто не знает. Сначала попала в период потерянного времени – не было спектаклей. Переживала, сидела, смотрела в потолок и ждала. Потом, когда уже прошло время, и появился опыт общения с людьми театра, опять невезение – вновь слишком мало спектаклей, – тогда перешла улицу и пошла в театр к Наталии Касаткиной и Владимиру Василёву. Пошла, чтобы танцевать, заниматься творчеством».

Талант Максимовой вывел балет на телеэкраны. В «Галатее», «Анюте», «Чаплиниане» блистательная танцовщица предстала и превосходной актрисой. Пересмотрите «Старое танго» и «Фуэте» – и все поймете о балетном закулисье, «шипах и розах» театра! Не характеры, а судьбы раскрывает Максимова – обаятельно, деликатно, иронично, психологически точно. Появлялась Катя – на сцене или на экране – и сразу начинался праздник. О том, в каких муках он рождался, – всегда говорила спокойно: «Заявка “Галатеи” пролежала на московском телевидении десять лет. (Может, к счастью – за эти годы появился хореограф Дмитрий Брянцев.) Режиссеру Александру Белинскому это надоело: «Поедем в Питер, там, конечно, не такие технические условия, как в столице, но что делать? Мы и поехали».

Последний эпитет, закрепленный за Максимовой, – «Мадам “Нет”» она взяла названием для мемуаров, которые стоит читать и перечитывать, чтобы познать время и профессию, правда, Екатерина Максимова, Екатерина Сергеевна, Катя… опять «ускользнет». «Мадам “Нет” впервые назвал меня наш французский друг фотограф Анри Лартиг. На большинство вопросов я отвечала: “Нет, не справлюсь, не смогу, не надо со мной связываться”».

…Последняя моя встреча с Екатериной Сергеевной состоялась через день после описанного здесь визита в Большой, когда я пришла визировать интервью. Она читала, морщась и поеживаясь: «Зачем так много обо мне? И опять пишешь глупости – какая я легенда?!»

Легенда – никак иначе. Для всего мира.

ФОТО: АННА КЛЮШКИНА, ЕЛЕНА ФЕТИСОВА, HENRI SOUMIREU-LARTIGUE

================================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6
Страница 6 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика