Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-11
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3727

СообщениеДобавлено: Вс Дек 02, 2018 1:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113102
Тема| Музыка, «Т Фестиваль», «Солисты Москвы», Государственный Квартет имени И. Бородина, Персоналии, Кристоф Барати, Александр Князев, Борис Березовский, Алексей Володин, Юрий Башмет, Александр Филиппенко, Игорь Ясулович, Анастасия Пронина
Автор|
Заголовок| «Т Фестиваль» в Новой Третьяковке Концерт-закрытие: Intimate Letters
Где опубликовано| «Эксперт ONLINE»
Дата публикации| 2018-11-30
Ссылка| http://expert.ru/2018/11/30/t-festival-v-novoj-tretyakovke-kontsert-zakryitie-intimate-letters/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ



В Третьяковской галерее на Крымском валу завершился «Т Фестиваль» – большой кросскультурный проект, объединивший классическую музыку, поэзию и визуальное искусство.

Концерты фестиваля проходили в выставочных залах, где представлены работы Малевича, Кандинского, Шагала, Дейнеки и других выдающихся художников ХХ столетия, что создавало особую атмосферу восприятия музыки.
Пять концертов “Т Фестиваля” – пять уникальных программ – представили такие звезды академической музыки, как скрипач Кристоф Барати (Венгрия), солисты Музыкальной Академии Кронберг (Германия), виолончелист Александр Князев, пианисты Борис Березовский и Алексей Володин, альтист Юрий Башмет и его ансамбль «Солисты Москвы», Квартет имени Бородина, а также актеры Александр Филиппенко, Игорь Ясулович и Анастасия Пронина.
24 ноября состоялся заключительный концерт фестиваля “Intimate letters”. В нем приняли участие легендарный коллектив – Государственный Квартет имени И. Бородина и выдающийся пианист Алексей Володин. Камерные ансамбли Николая Мясковского и Дмитрия Шостаковича на протяжении десятилетий были и остаются важной частью репертуара Квартета имени Бородина.

Программа “Intimate letters” как нельзя лучше отражает творческое кредо фестиваля: непростая, но великая музыка в интимной атмосфере ночного музея, в камерном выставочном пространстве воспринимается совсем иначе, чем в концертном зале. Николай Мясковский и Дмитрий Шостакович – ключевые фигуры советской музыки, современники художников, чьи работы представлены в экспозиции, и в этом контексте их музыка становится выражением связи времен, получает не только звуковое, но и визуальное отражение, заставляет услышать ее по-новому.
Открыл программу Квартет №13 Мясковского – последний струнный квартет великого советского мастера, очень красивая музыка, пронизанная ностальгией. Эту интонацию по-своему подхватил Струнный квартет Игоря Райхельсона, где вновь ярко зазвучала тема связи эпох, где сочетаются классическая ясность, романтическая страстность и пульс современности. Квартет написан по заказу и посвящен Квартету имени Бородина, который был и остается великолепным интерпретатором этой музыки.
Неожиданным подарком для слушателей стали не заявленные в программе четыре фортепианных прелюдии Сергея Рахманинова, которые исполнил Алексей Володин. Хорошо знакомые всем звуки известных сочинений сразу захватили аудиторию. Они логически завершили тему Серебряного века, которая проходила практически через все концерты фестиваля.

Кульминацией и завершением вечера стал фортепианный Квинтет Дмитрия Шостаковича – произведение, которое при жизни композитора стало одним из его величайших триумфов. В превосходном исполнении квартета имени Бородина и Алексея Володина вызвал бурю эмоций и восхищение зрителей. Энергетика самой музыки и музыкантов так велика, что, несмотря на поздний час, все были абсолютно захвачены исполнением, неожиданными поворотами музыкального «сюжета» и виртуозностью солистов.
На протяжении трех месяцев концерты “Т Фестиваля” посетило и посмотрело более 50 000 человек.
«Уверена, что проведение этого фестиваля расширит границы восприятия эстетических идей, предложенных величайшими художниками и музыкантами ХХ века, и сделает Крымский Вал местом встречи тех, кто любит и понимает музыку и живопись, а также тех, кто только открывает для себя этот удивительный мир» (Директор Государственной Третьяковской галереи Зельфира Трегулова)

Об участниках и организаторах

Игорь Райхельсон — художественный руководитель и соучредитель фестиваля, композитор и пианист. Родился в Санкт-Петербурге, получил музыкальное образование. В 1979 году вместе с семьей переехал в США, где продолжил обучение в Нью-Йоркском университете у профессора Александра Эдельмана. Концертировал по всему миру с известными джазовыми музыкантами, среди которых Эдди Гомез, Джон Лок, Игорь Бутман. Карьеру композитора начал в 2000-х годах; «Джазовая сюита», написанная для Ю. Башмета и И. Бутмана, была с восторгом встречена публикой в разных городах мира. Творчество Игоря отличает тонкое сочетание классических и джазовых традиций, которым маэстро остается одинаково верен и сегодня. Игорь Райхельсон продолжает активную гастрольную деятельность, является гостем крупнейших музыкальных фестивалей, а его произведения записываются ведущими мировыми лейблами.
Подробнее на igorraykhelson.net.

Третьяковская галерея
Государственная Третьяковская галерея — один из крупнейших и самых посещаемых музеев России, история которого восходит к 1856 году. В настоящее время более 190 000 экспонатов Галереи представляют русское изобразительное искусство XI–XXI веков. В постоянной экспозиции Новой Третьяковки демонстрируется наиболее полное в нашей стране собрание отечественного искусства ХХ века: живописные и графические работы, скульптура, инсталляции, документации экспериментальных художественных практик.
Экспонаты — свидетельства эпохи, подарившей истории искусства русский авангард: супрематизм и конструктивизм, соцреализм, а также нонконформизм и московский концептуализм. Завершающая часть экспозиции, в которой представлены работы конца XX — начала XXI века, носит принципиально «открытый» характер. Третьяковская галерея стремится пополнять свое собрание актуальными произведениями изобразительного искусства.

Фонд «Мангазея»
Благотворительный фонд «Мангазея» — преемник одноименной группы компаний, которая в течение десяти лет поддерживала учреждения для детей с особенностями развития, а также лишившихся опеки родителей. Сейчас Благотворительный фонд «Мангазея» постепенно берет под крыло и «серую зону» благотворительности: людей с инвалидностью, пенсионеров и тех, чье положение в бюрократической терминологии называют «трудной жизненной ситуацией». Миссия Благотворительного фонда «Мангазея» — улучшить качество жизни людей, которым не принято помогать: детям, оставшимся без попечения родителей, людям, находящимся за чертой бедности, ветеранам ВОВ, пенсионерам, людям с инвалидностью, интернатам, приютам для детей, стариков. Как показывает многолетний опыт работы фонда — память невозможно оставить одним богатством. Для того, чтобы сохранить себя — необходимо думать о людях и помогать им.

Галерея «Триумф»
Галерея «Триумф» была основана Емельяном Захаровым и Дмитрием Ханкиным в 2006 году. Галерея занимается современным искусством и работает с крупными российскими и зарубежными художниками. Среди художников галереи — AES+F, Александр Бродский, Александр Виноградов и Владимир Дубосарский, Recycle Group, Дэмиен Хёрст, братья Чепмены, Вольф фон Ленкевиц, Тим Ноубл и Сью Вебстер и многие другие.
«Триумф» курирует большие выставки в России и за рубежом, а также поддерживает молодое искусство. С момента своего основания галерея «Триумф» провела более 100 выставок. В мае 2015 «Триумф» представил две выставки в рамках 56-й Венецианской биеннале современного искусства — новые проекты художников AES+F и Recycle Group. C 2015 года является официальным продюсером российского национального павильона в рамках Венецианской биеннале современного искусства и Венецианской архитектурной биеннале.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3727

СообщениеДобавлено: Вс Дек 02, 2018 1:50 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113103
Тема| Музыка, Опера, "Для Черного квадрата", вокальный ансамбль Intrada, Персоналии, Илья Демуцкий, Ольга Маслова, Игорь Конюхов, Катя Сканави, Владимир Иванов-Ракиевский
Автор|
Заголовок| В Москве прошла премьера оперы "Для Черного квадрата"
Имя режиссера, которое обещали раскрыть на премьере, так и осталось анонимным

Где опубликовано| ТАСС
Дата публикации| 2018-11-28
Ссылка| https://tass.ru/kultura/5843048
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

МОСКВА, 28 ноября. /ТАСС/. Премьера оперы Ильи Демуцкого "Для Черного квадрата" состоялась во вторник вечером в Новой Третьяковке на Крымском валу в Москве. Имя режиссера, которое обещали раскрыть на премьере, так и осталось неизвестным, передает корреспондент ТАСС.
Ранее продюсер постановки Виталий Виленский сообщил, что режиссер объявит себя на премьерном показе.
Как сообщил журналистам композитор Илья Демуцкий, подготовка спектакля заняла полтора месяца. "Наверное, впервые опера показывается в стенах такого великого музея", - подчеркнул маэстро, отметив, что акустика и другие особенности помещения стали вызовом для творческой команды. Репетиции проводили в нерабочие часы галереи.
Специально для премьерной серии оперы первый вариант "Черного квадрата" Казимира Малевича 1915 года перенесли в зал №16, где идут показы.
Либретто Ольги Масловой и Игоря Конюхова, вдохновленное оперой "Победа над Солнцем" композитора Михаила Матюшина и поэта Алексея Крученых 1913 года, повествует об установлении Нового Порядка. Человечество избавлено от страданий, воспоминаний и необходимости принимать решения. Воцарение такого мироустройства становится возможным после победы над Солнцем. Затмение олицетворяет знаменитый "Черный квадрат".
Новый Порядок приводит к расставанию главных героев Джона и Джэйны Доу: женщина воспользовалась "Прачечной памяти" и не узнает любимого. Их неказистый приемыш Би-Ба-Бо становится экстравагантным лидером обновленного общества. На обочине нового мира остается Путешественник во Времени, предупреждавший об угрозе для человечества.
Особенностью постановки стало отсутствие сцены. Действие буквально окружает зрителей - оно происходит как перед рядами, так и позади них, а также в центральном проходе. Декорации минимальны, костюмы героев выдержаны в тревожной красно-желто-черной гамме. Важную роль играет освещение, игра света и тени.
За дирижерский пульт на премьере встал сам автор оперы. В постановке задействованы вокальный ансамбль Intrada и пианисты Катя Сканави и Владимир Иванов-Ракиевский. Опера исполняется по-английски с русскоязычными субтитрами.
Премьерный цикл показов в Новой Третьяковке продолжится до 30 ноября.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3727

СообщениеДобавлено: Вс Дек 02, 2018 1:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113104
Тема| Музыка, Опера, "Для Черного квадрата", вокальный ансамбль Intrada, Персоналии, Илья Демуцкий, Ольга Маслова, Игорь Конюхов, Катя Сканави, Владимир Иванов-Ракиевский, Светлана Полянская, Дарья Телятникова, Артем Сафронов, Никита Воронченко
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Возведение в квадрат
Оперу «Для Черного квадрата» Ильи Демуцкого показали в Третьяковской галерее

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №220 от 29.11.2018, стр. 11
Дата публикации| 2018-11-29
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3813474
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Глеб Щелкунов / Коммерсантъ

В Новой Третьяковке на фоне «Черного квадрата» Малевича играют мировую премьеру оперы Демуцкого по мотивам футуристической «Победы над Солнцем» Малевича—Кручёных—Матюшина. Как и в спектакле 1913 года, в опере «Для Черного квадрата» нет режиссера (точнее, его имя остается засекреченным), но это не так важно, считаетЮлия Бедерова.
«Для Черного квадрата» — антирежиссерская опера. И хотя художник по костюмам называется фешен-директором (Игорь Гаранин), текст поется по-английски, отправная точка оперы — искусство русского авангарда, а в основе спектакля (автор и продюсер Виталий Виленский) — экспозиция оригинального «Квадрата» 1915 года, в ней нет ни музыкального, ни театрального радикализма. Это авторы футуристической «Победы над Солнцем» с дадаистским замахом давали пощечину общественному вкусу. Создатели же нового «Квадрата», напротив, стремятся соответствовать разнообразным ожиданиям — от взыскательных до простодушных.
Представление начинается после девяти вечера в зале №16, по соседству с «Лениным в Смольном». Зал демократично и по-вагнеровски заставлен деревянными лавками, украшен пустыми рамами на стенах, и в определенный момент взору публики открывается зрелище иконы супрематизма в анфиладной перспективе и изысканной подсветке. Действие разворачивается перед глазами публики и вокруг, так что следует быть внимательным, чтобы не упустить детали. Их немного: элегантно-скромное представление выглядит скорее концертным, хотя музыка звучит потенциально репертуарно, в том числе для глубоко традиционных сцен.

====================================
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3727

СообщениеДобавлено: Вс Дек 02, 2018 1:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113105
Тема| Музыка, Опера, "Для Черного квадрата", вокальный ансамбль Intrada, Персоналии, Илья Демуцкий, Ольга Маслова, Игорь Конюхов, Катя Сканави, Владимир Иванов-Ракиевский
Автор| Милена Орлова
Заголовок| Композитор Демуцкий показал, как надо экспонировать «Черный квадрат»
Где опубликовано| The Art Newspaper Russia
Дата публикации| 2018-11-29
Ссылка| http://www.theartnewspaper.ru/posts/6371/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



В Новой Третьяковке состоялась премьера оперы «Для „Черного квадрата“», в которой оригинал Малевича 1915 года сыграл едва ли не главную роль. Зрителям и музейщикам показали, как эффектно преподнести шедевр мирового искусства, считает Милена Орлова

Для показа оперы в постоянной экспозиции искусства ХХ века в Новой Третьяковке на Крымском Валу освободили один из самых больших залов — тот, где обычно висит «Вратарь» Александра Дейнеки и другие крупные соцреалистические картины 1930-х годов. От них остались только пустые рамы и этикетки. В зале расставили узкие банкетки, в торце поместили несколько белых выставочных стендов, на них — два больших экрана для титров, рядом — два рояля, по углам установили мощные софиты. Вот и вся декорация. Программка в виде газеты сообщала, что постановка осуществлена на средства авторов, а в шапке рядом с крупно набранным словом «режиссер» зиял интригующий прочерк. (Знающие люди шептали, что в этой роли дебютировал актер Данила Козловский, но на премьере тайна так и не была публично раскрыта.)

Дирижировал сам композитор, 35-летний Илья Демуцкий, прославившийся балетами «Герой нашего времени» и «Нуреев» для Большого театра. Пели — и прекрасно пели — молодые артисты камерного хора Intrada, за фортепиано были Катя Сканави и Владимир Иванов-Ракиевский. Продюсером выступил Виталий Виленский.

Тут пора сказать, что опера «Для „Черного квадрата“», хоть и создана по мотивам легендарной футуристической оперы «Победа над Солнцем» (1913), в которой Казимир Малевич впервые представил идею черного квадрата, отнюдь не является ее реконструкцией. И либретто (Ольга Маслова и Игорь Конюхов), и музыка — новые. Достаточно сказать, что партии написаны на английском языке (очевидно, в расчете на дальнейшие зарубежные гастроли), их сопровождают русские титры, весьма искусно стилизованные не только под футуризм, но и под гугл-транслейт, и язык соцсетей — тут попадается словечко «ЛОЛ», «талон на слив» наряду с выдуманным Хлебниковым словом «деймо» (действие) и есенинским «выменем красной зари». Когда хор по-английски призывает героев бежать в Венецию, в титрах лукаво появляется просто «жаркий остров».

Fashion-директор спектакля (да, это звание тоже новшество) Игорь Гаранин также не стал буквально следовать эскизам гротескных костюмов Малевича. Он показал, что авангардные идеи (вроде рабочих комбинезонов, водолазок и курток с капюшонами), придуманные век назад, сегодня стали обыденностью, и мы все, забывая об этом, носим футуристические наряды. Единственное — для представления было выбрано несколько цветов: красный, желтый, синий, белый и черный, которые стали основой супрематизма. Действие временами также напоминало перформанс в современной галерее. Певцы вставали со скамеек среди зрителей, располагались в проходе, стягивали оберточную пленку с пола в огромный ком, рисовали граффити из баллончика — но за всеми их перемещениями, как и за движениями прожекторов, тем не менее чувствовалась жесткая постановочная рука.

Авторы превратили оригинальную, почти абстрактную историю о стихиях и победе нового мира над старым в антиутопию в духе Оруэлла и Замятина. Великолепное новаторство «зауми» Алексея Крученых и Велимира Хлебникова тут становится языком слабоумных, которых из граждан в «прачечных памяти» делает диктатор Би-Ба-Бо (аттестованный авторами как «харизматичный лидер нового порядка»), как-то самозародившийся среди перин у молодой пары обывателей Джейн и Джона Доу. Соответственно, и символ нового мира — черный квадрат, затмивший солнце, — оборачивается зловещим знаком «нового порядка» — насильственного счастья «человекообразных» с промытыми мозгами. Не самая комплиментарная, хоть и далеко не свежая, интерпретация «Черного квадрата»!

Однако все это можно простить за то, как эффектно подано в спектакле явление легендарной картины. В кульминационный момент падает одна из белых перегородок, и, освещенный яркими лучами, на дальней стене становится виден «Черный квадрат», отражающийся и в стеклянном потолке. Картину для такого случая перенесли из зала, где она обычно выставлена наряду с другими произведениями Малевича. Как сказал один из зрителей на премьере, «зато мы увидели шедевр».

Любому понимающему механику восприятия ясно, что такого рода произведения-фетиши, самые знаменитые в коллекции того или иного музея, нуждаются в особой подаче, будь то необходимость стоять в очереди или записываться по сеансам, специальный отдельный зал для сокровища или видные указатели, направляющие зрителя точно к шедевру, либо все это вместе взятое. Одним словом, зрителям нужно помочь оценить значение того, что они увидят, буквально срежиссировать впечатление, дать правильный контекст этому конкретному произведению. И надо признать, что до сих пор, при всех заметных улучшениях, Третьяковская галерея пока не позиционировала должным образом свой самый дискуссионный экспонат, не создала для его восприятия необходимую иерархию. Вероятно, все изменится довольно скоро, когда начнется реконструкция здания на Крымском Валу с присоединенным к Третьяковке Центральным домом художника. А премьера оперы «Для „Черного квадрата“» прямо в музейных залах кажется репетицией того, как это все грандиозно можно представить.

========================
ФОТОГАЛЕРЕЯ – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11110

СообщениеДобавлено: Пт Дек 07, 2018 8:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113106
Тема| Музыка, Опера, Михайловский театр, Премьера, "Иоланта", Персоналии, А. Жолдак, П. Феранец
Автор| Екатерина Кретова
Заголовок| «Позор!» — кричала публика на премьере «Иоланты» в постановке Андрия Жолдака
Чайковский Dreams в Михайловском театре
Где опубликовано| «Московский комсомолец»
Дата публикации| 2018-11
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2018/11/15/pozor-krichala-publika-na-premere-iolanty-v-postanovke-andriya-zholdaka.html
Аннотация| Премьера

Настоящий скандал в Михайловском оперном театре в Санкт-Петербурге — вот уж премьера так премьера! Постановка «Иоланты» Чайковского, которую осуществил режиссер Андрий Жолдак вместе с дирижером Петером Феранцем и автором мультимедиа Глебом Фильштинским, вызвала настоящую бурю: сквозь овации и крики «браво!» были слышны единичные вопли типа «позор!» и «издевательство над русским искусством!»

Спектакль шел при полном аншлаге и ажиотаже: билеты были распроданы задолго до премьеры, журналистам по причине отсутствия мест отказывали в аккредитации, родственников распихивали по галерке… Кто бы мог подумать, что классическая музыка в разгаре XXI столетия может возбудить такие оперные страсти!

Андрий Жолдак имеет репутацию режиссера-провокатора и даже хулигана. Что весьма удивительно, потому что его режиссура вовсе не является более радикальной, чем художественные поиски и происки его коллег — мировых и российских. Но что-то в самом Андрии будоражит людей. Зная его лично, попробую предположить: он искренен и честен. Он на самом деле чувствует, видит и слышит именно так, как ставит. И потому кажется не вполне адекватным — как и все, кто уверен в своей художнической правоте и гениальности, а потому не слишком озадачен дипломатией и политкорректностью. Пока Жолдак работал над спектаклем, пробуя, придумывая, фантазируя, фонтанируя, отвергая придуманное, он, похоже, переругался со всем театром. Часть артистов просто отказались работать. Кто-то прямо перед премьерой заболел. В этой атмосфере истерики родился спектакль несовершенный, но невероятно сильный, наполненный противоречиями и провокациями, но в главной своей идее — цельный и правильный, раздражающий и вызывающий досаду, но при этом рождающий чувство сопричастности чему-то высокому и духовному. Короче говоря, «плохой» хороший спектакль.

Почерк Жолдака легко узнается с первых минут. Конечно, все начинается в тишине. Конечно, на сцене стюарды в белоснежных наколках и перчатках что-то сервируют. Конечно, сам живой Петр Ильич Чайковский сидит за столиком, и из-под его пера рождается партитура. Кстати, Чайковский не впервые присутствует в качестве онлайн-творца своей музыки на сцене. В недавней амстердамской «Пиковой даме» в постановке Стефана Херхайма композитор весьма активно участвовал в действии, что лишь доказывает: придумать нечто новое в оперной режиссуре непросто.

Только когда мы видим первые ноты вступления на гигантском проекционном экране, вступает оркестр. Видеопроекция и свет в этом спектакле — важнейшая составляющая пространственного решения. Глеб Фильштинский создал истинный шедевр, соединив реальные декорации (художником спектакля выступил сам Жолдак вместе со своим сыном Даниэлем) с игрой видео и света. Работа Фильштинского не имеет ничего общего с жалкими дизайнерскими «фонами» и анимационными «комментариями», которые уже набили оскомину и превратились в провинциальный штамп. Здесь благодаря мультимедиа творится настоящее волшебство: меняется конфигурация пространства, выстраиваются виртуальные трехмерные миры, которые сопрягаются с материальным миром жестких декораций. Огромная обрамленная стена становится прозрачной — и мы сквозь нее видим картины-флешбэки детства Иоланты. Иногда из этой гигантской картины являются призраки, причем качество видео такое, что не сразу понятно: живой артист перед нами или изображение. Артисты вступают с изображениями в реальный контакт: берут их за руки, материализуются, истаивают… Иногда картина становится глухой стеной, иногда превращается в зеркало, за которым таится мистический мир зазеркальных двойников.

Все это — не шоу, призванное удивить спецэффектами. Создатели спектакля воспроизводят на сцене «множественные состояния бытия» по выражению Рене Генона. Все существует всегда и везде. Сегодняшний день, прошлое, тонкий мир призраков, божественный мир ангелов, мир художественного творчества, в котором главным героем становится композитор, мир снов, в которых героиня угадывает существование чего-то иного, кроме тьмы, мир театра, в котором мы здесь и сейчас смотрим спектакль, — все эти реальности не кажутся эклектичным полетом буйной фантазии авторов. Они синтезируются в единое целое, и как это достигается — Бог его знает.

Спектакль пронизан состоянием духовного и даже религиозного поиска. При всех бытовых деталях, которыми так классно умеет пользоваться Жолдак — включая кинематографическую достоверность интерьеров и обожаемые им цитаты из киноклассики (в данном случае — Тарантино), — в этой истории Иоланты нет ничего бытового и приземленного. Дочь короля Рене в версии Михайловского театра — уж точно не девушка с ограниченными возможностями, которой сделали удачную операцию. Обретение света и дара зрения авторы трактуют в строгом соответствии с концепцией Петра Ильича, который к моменту создания своей последней оперы был не просто увлечен поисками духовной истины, но и вполне определенно обрел ее в христианстве.

Финал спектакля — открыт. После экстатического заключительного хора режиссер вновь погружает действие в тишину. Готовятся к свадьбе Иоланты и Водемона. Но состоится ли она? Не продолжит ли героиня дальше свой путь к свету через отречение от всего мирского?

Теперь о «плохом». Конечно, Андрий Жолдак — человек драматического театра. При всей своей музыкальности и способности выстраивать действие, интуитивно повинуясь внутреннему ритму и драматургическим законам, не связанным с вербальным текстом, он и к музыкальному тексту относится точно так же. Что опасно: дробить оперу, тем более не номерную, а такую, как у Чайковского — со сквозным развитием, рвать музыкальную драматургию паузами и остановками — это значит вступать с композитором в драматургическую войну, в которой победа точно будет за Чайковским. Тем не менее включение в ткань партитуры адажио из «Щелкунчика» получилось интересным. Известно, что «Щелкунчик» традиционно соотносится с «Иолантой»: одноактную оперу принято соединять с сюитой из балета. Жолдак разделил свой спектакль на два акта (второй начинается с появления рыцарей) и придал адажио роль смысловой и эмоциональной кульминации.

К числу досадных недостатков спектакля приходится отнести характерный для режиссера перегруз деталями, лишними персонажами, подробностями, движениями. Возможно, в драме это и уместно, но в опере такой необходимости нет: музыка все равно главенствует. И потому Иоланте совершенно не нужно отмахиваться от невидимых мух в эпизоде перед операцией, пианистке, начинающей играть адажио, не следовало топорно изображать игру на пианино, когда музыку уже подхватил оркестр, и уж точно не стоило двум загадочным старичкам натирать полы и смахивать пыль с оконных рам. Уж если такой режиссер, как Жолдак, повелся на штамп под кодовым названием «оперный клининг», то этот феномен точно заслуживает серьезного исследования. Возможно даже с привлечением психотерапевтов: что же все режиссеры так помешались на желании подметать и протирать пыль?!

Музыкальная сторона спектакля вызвала огорчение. Михайловский театр всегда являл высокий уровень состояния оперной труппы. «Иоланта» породила очень много вопросов. Марии Литке было откровенно сложно справляться с заглавной партией. Не очень точная интонация, столь же неточная артикуляция, явные затруднения на верхних нотах, особенно на пьяно. Еще более проблематичным оказалось пение Александра Безрукова (Рене). Вокал начался во втором акте, когда на сцену вышли Сергей Кузьмин (Водемон) и Алексей Зеленков (Роберт) — два «сибирских гостя», выписанных из НОВАТа, благо он является близким родственником Михайловского по линии общего руководителя Владимира Кехмана. Кузьмин уже практически стал солистом Михайловского, что очень радостно. Жолдак придумал для их арий остроумное решение: оба артиста поют свои хиты именно как концертные номера — стоя на авансцене, срывая овации и охотно кланяясь публике (задник в этот момент превращается в зеркальное отражение зала Михайловского театра). Но даже их сильные голоса ухитряется потопить в нескончаемом фортиссимо дирижер Петер Феранец. Увы, не удалось маэстро передать экспрессию музыки Чайковского в органичном единении с голосами. Ведь форте — это еще не эмоция. Или уже не эмоция.

При всей неоднозначности увиденного и услышанного невозможно отделаться от чувства, что спектакль состоялся. А крики «позор!» в данном случае вряд ли имеют иной смысл, кроме повышения градуса восприятия. И если спектакль «наберет» в музыкальном отношении — что вполне реально, коль скоро будет стоять такая задача, — то «Иоланта» в Михайловском станет не «издевательством над русской культурой», а ярким ее событием.

Санкт-Петербург.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19103
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 11, 2018 8:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113107
Тема| Музыка, Опера, БТ, Персоналии, Динара Алиева
Автор| Гуля Балтаева
Заголовок| «Люди были так воодушевлены, что не только хлопали, но и топали»
Эксклюзивное интервью с солисткой Большого Динарой Алиевой

Где опубликовано| ВТБ-Россия
Дата публикации| 2018-11-26
Ссылка| https://vtbrussia.ru/culture/gabt/lyudi-byli-tak-voodushevleny-chto-ne-tolko-khlopali-no-i-topali/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Ее надо видеть. Или хотя бы слышать. Напечатанное интервью не передает очарования, шарма, легкости, красоты, смешливости и расположенности к общению. «Реинкарнация Марии Каллас», «божественный голос», солистка Большого Динара Алиева скоро отметит юбилей — десять лет на сцене лучшего театра мира.

— Какая вы, Динара, красавица. Могли бы в рекламе сниматься. И наверняка в оперу на ваши постановки кого-то из зрителей привлек не только голос, но и яркая внешность исполнительницы. Как в случае с Анной Нетребко, которая своей популярностью обязана не только вокальным данным.

— (Смеется.) Спасибо. Я считаю, что именно Анна Нетребко перевернула стереотип об оперных певицах; показала, что они должны быть не только вокально подготовленными, но и интересными, харизматичными, красивыми. Впрочем, в этом кроются и опасности, потому что, когда по воле режиссеров на первое место выходят внешние данные исполнителя, когда оказывается, к примеру, что нужна Джильда худенькая и маленькая или хрупкая юная Тоска, тогда как вокально партия требует зрелого вокала, тут могут возникать серьезные проблемы.

— А некоторые режиссеры еще и раздеть на сцене хотят, в некоторых современных версиях классических опер...

— Да, нынешний век, к сожалению, режиссерский... И многие именитые дирижеры, чтобы сохранить уважение к композитору, предпочитают ограничиваться концертным исполнением опер.

— Режопера? Грубое на слух определение режиссерской диктатуры в театре.

— К счастью, сегодня хватает режиссеров, которые умеют, не опошляя оперу, сделать ее современной. Как постановка «Травиаты» Франчески Замбелло, в которой я пою в Большом театре, — не скажешь одним словом: классика или модерн, но это масштабный, красивый спектакль, который, мне кажется, достоин долгой жизни. Из совсем недавних работ — «Богема», поставленная молодым французским режиссером Жаном-Романом Весперини: мило, приятно, с французским шиком. «Бал-маскарад» Верди на нашей исторической сцене, в который я недавно «ввелась», — это тоже очень красивый спектакль.

— Москва, Россия уже давно воспринимают вас своей, в следующем году – юбилей, десять лет как поете в Большом театре...

— Да, 7 октября у меня бенефис. Пока думаю, каким он будет... Точно знаю, что в этот момент в Париже в Opera Bastille грядет премьера «Мадам Баттерфляй», и я окажусь между двумя театрами, но хотела бы сделать концертную версию «Силы судьбы». Приглашаю известного дирижера Даниэля Орена.

— Статус! Приглашать дирижеров…

— Раз в два года я провожу свой фестиваль Опера-арт, и так получилось, что именно я впервые пригласила Даниэля Орена в Москву. А теперь он нарасхват. Стал главным дирижером Тбилисского оперного театра.

— С вашей легкой руки, выходит.

— (Смеется.) Мне приятно.

— А зачем при вашей востребованности, занятости еще фестиваль?

— Так сложилась, что у меня две родины — Баку и Москва. В Баку я родилась и получила начальное образование, а Москва дала мне старт и возможности для дальнейшего развития карьеры. Сегодня я уже достигла такого уровня, что могу позволить себе приглашать в Москву артистов — здесь мой театр, мой дом, моя семья.

Сейчас третий фестиваль будет расширяться территориально: захватит Прагу, зал Сметаны, потрясающий по красоте и с невероятной акустикой. Я выступала там много раз, в том числе и с Дмитрием Хворостовским. Конечно, мне хотелось бы и в Баку привезти Оперу-арт, но все зависит от финансовой поддержки, потому что фестиваль — это не только большая организационная работа, но и большие затраты: аренда залов, приглашение артистов. На себя я взяла только художественное планирование: отбор участников и формирование программы. Фестиваль мы проводим не каждый год, но зато на очень высоком уровне: на первом фестивале были Даниэль Орен, Ион Марин и Марчелло Рота. Хотелось бы российской публике открывать новые имена, знакомить с неизвестными ей операми. Так, год назад привезла сюда «Ласточку» — оперу Пуччини, которая никогда раньше не шла в России. На следующем фестивале будет «Эрнани». Интерес зрителей и реакция критики однозначно говорят о том, что это востребовано. Все оценили, что программа Опера-арт нестандартна. Честно говоря, сколько можно слушать «Травиату»? Публике, у которой нет возможности купить билеты и отправиться в Милан, хочется новых оперных впечатлений. Да и я получаю невероятное удовольствие от того, что сама себе хозяйка и могу исполнять только то, что хочется.

— А вам не хотелось, как вашему земляку Муслиму Магомаеву, которого также считают своим и в Азербайджане, и в России…

— Невероятный человек. Мне посчастливилось общаться с его семьей, с Тамарой Ильиничной (Синявской. — Прим. ред.)...

— Как он, не хотели пойти эстрадным путем? Мама же вас в честь Дины Дурбин назвала.

— Был такой момент. Я уже училась в консерватории, но эстрадой увлекалась. Но после приезда в Баку Монсеррат Кабалье, где она дала мастер-класс и наговорила мне столько хороших слов…

— Назвала ваш голос «божественным»!

— (Смеется.) Все стали восхищаться, хлопать… И я поняла, что если Бог дал такой академический голос, им надо заниматься серьезно. Да и многие музыканты, когда я пробовала петь в ансамбле, говорили: «Слишком выделяетесь. Вы — солистка. Ваше направление должно быть другим». Может, тут и сила места рождения. Солнце, море дают красивый тембральный окрас. И важно добавить к этому правильную технику, чтобы окрас не потерялся. Мне повезло: десять лет занимаюсь с одним из лучших педагогов России, а на мой взгляд, и мира — Светланой Григорьевной Нестеренко. Она работает в Большом театре, и в ее честь на моем фестивале мы устроили юбилейный концерт. Но природы, техники мало. Нужно быть индивидуальностью. Должно быть свое нутро, своя голова. Много чего. Главное, надо очень много работать. Работать и работать... Поняла это еще в консерватории, где когда-то училась Хураман Касимова. Народная артистка Азербайджана, она первая из наших певиц завоевала Премию имени Марии Каллас, а через 25 лет я привезла вторую.

— Вы привезли вторую премию, хотя для специалистов и публики было очевидно: вы первая. Полистала форумы, отзывы все примерно такие: «Слышали про победу нашей Динары Алиевой? Советую следить за афишами, посещать концерты, потому что недалек тот день, когда она выйдет на мировую сцену и будет очень нелегко увидеть ее на сцене бакинской. Браво, Динара!»

— (Смеется.) Да! Публика была искренне возмущена. Правда, специальный приз конкурса — исполнение оперы «Травиата» в Театре города Салоники — должен был достаться обладателю первой премии, но выступить пригласили меня. Это был настоящий триумф. После этого меня регулярно стали приглашать на концерты памяти Марии Каллас. А на последнем концерте организаторы вывесили два огромных портрета: Каллас и рядом я.

Сложилось так, что в тот день я очень сильно заболела. Фониатор сказал, что выступление невозможно, но я ответила, что буду петь. Программа была сложной, в двух отделениях — Пуччини, Верди. Вы не представляете, что творилось с публикой: люди были так воодушевлены, так переполнены чувствами, что не только хлопали, но и топали (смеется). Греки же очень эмоциональные. Приходили и говорили: «Вы — это она!»

— А вам не зябко в Москве после теплого, солнечного Азербайджана?

— Очень зябко. Скучаю по солнцу. По своему городу. Когда есть время, всегда туда уезжаю. Или в другие места, где есть солнце. Очень его не хватает. Но не всегда получается. Который год уже без отпуска. Вроде уже запланируешь, дашь себе слово, но обязательно возникнет какое-то предложение, какой-то контракт. Потому что все музыкальные фестивали происходят, как правило, летом. Так что поневоле начинаю привыкать к отсутствию тепла.

— Думаю, вам помогают компенсировать это положительные эмоции — обожающая публика, любящая семья, самый лучший театр в мире.

— Большой театр, кстати, да! Он по-прежнему очень высоко котируется. О нем много пишут. И в последние годы, с приходом Владимира Георгиевича Урина и Тугана Сохиева, нашего музыкального руководителя и главного режиссера, у нас действительно много гастролей, много новых интересных постановок. Скажу больше, зачастую певцы, приезжающие к нам, больше волнуются, чем у себя в Европе, потому что самая сложная сцена — Историческая сцена Большого театра.

— Сама сцена или публика?

— Сам театр, его мощь, его масштаб. Бывает, что дома у певцов голоса звучат прекрасно, а здесь они проигрывают. Вообще, в жизни всякое бывает. Певцы — тонкая натура. То простуда, то бронхит…

— А концерт не отменить…

— Можно. Даже за несколько часов до концерта. Ведь связки не вернуть. Но я стараюсь в последний момент выступления не отменять. Лучше уж это делать заранее, если чувствуешь опасность.

— Чем порадуете себя и публику в ближайшее время?

— В Латвийской национальной опере в качестве приглашенной солистки буду петь «Ласточку» Пуччини. Здесь, в Большом, Тимофей Кулябин ставит «Русалку» Дворжака. В декабре — концерт в честь юбилея гениального маэстро Юрия Хатуевича Темирканова. Из певцов он пригласил только меня. Должен выйти диск, записанный с Андреа Бочелли.

— А мамой «работать» успеваете?

— Ох, ребенка почти не вижу. Хотя даже беру с собой, когда уезжаю на постановки. Ему, конечно, меня не хватает, как и мне его. Прихожу домой, от всего отключаюсь, говорю: «Я — твоя». Лепим, строим из Lego, читаем на ночь.

— Поет?

— Начал. Занимается музыкой с педагогом.

— А себя поющей с какого возраста помните?

— (Смеется.) С самого раннего. Брат нашел запись, где мне два года, и я уже пою песни из советских мультфильмов. Мама, уходя на работу, оставляла меня с пластинками. Когда возвращалась, я продолжала сидеть и подпевать «Бременским музыкантам». Пытаюсь и сына приобщить к добрым старым мультфильмам, но нет: «Хочу Майнкрафт!» Наши дети уже другие. Но память у сына устроена как у меня: стихи не очень запоминает, а любую сложную песню — сходу.

Для справки
ВТБ и Большой театр связывают многолетние дружеские отношения. Банк входит в состав попечительского совета театра и некоммерческой организации «Фонд Большого театра», созданной в 2002 году. ВТБ поддерживает все значимые премьеры Большого, такие как «Дама с камелиями», «Иван Грозный», «Евгений Онегин», «Спящая красавица», «Снегурочка», «Ромео и Джульетта», «Легенда о любви», «Манон Леско» и другие.


===========================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 19103
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Дек 19, 2018 6:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113108
Тема| Музыка, Опера, БТ, Премьера, Персоналии, Евгений Писарев
Автор| Корябин Игорь
Заголовок| СОВЕТСКИЙ «ЦИРЮЛЬНИК»
На Новой сцене Большого театра состоялась премьера «Севильского цирюльника»

Где опубликовано| газета «Играем с начала. Da capo al fine» №11 (170)
Дата публикации| 2018 ноябрь
Ссылка| http://archive.gazetaigraem.ru/a3201811
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Некогда на бескрайних советских просторах эта опера была единственным комическим хитом Россини – «Золушка», «Путешествие в Реймс» или «Итальянка в Алжире» стали востребованы российскими театрами лишь в постсоветское время. Тогда же, уже в новой России, в 1995 году из репертуара Большого наконец исчез допотопный, изо всех сил пытавшийся уцепиться за прошлое «Севильский цирюльник». Исчез, как мы видим, более чем на два десятилетия.

Популярность «Цирюльника» не знала границ всегда, и для широкой публики, можно не сомневаться, так будет и впредь. И все же нынешний возврат к послевоенной музыкальной традиции, согласно которой партия Розины из оригинальной тесситуры контральто была транспонирована для сопрано, а эпизодическая партия Берты вместо сопрано обычно поручалась контральто (меццо-сопрано), стал очевидным и недвусмысленным шагом назад. Когда первозданность музыкального материала сегодня в особой цене, а Большой театр претендует явно не на последнее место в «мировом оперном процессе», подобный выбор более чем странен…

Впрочем, при существенном шаге назад есть и два небольших шага вперед, и они тоже связаны с первозданностью. Один из них, именно в стремлении влиться в пресловутый «мировой процесс», сделан исключительно на автомате: «Севильский», наконец, зазвучал в Большом на итальянском! А иначе и быть не могло, когда дирижер-постановщик Пьер Джорджо Моранди – итальянец, а команда певцов-солистов – интернациональная. Три зарубежных солиста – уже команда.

Второй шаг вперед, увы, не сработал, хотя имел все шансы стать немалой радостью, оценить которую по достоинству смогли бы меломаны. Сложно сказать, как обстояло дело с постановками в России до революции, но за столетие после нее виртуознейшая предфинальная ария Альмавивы c рондо в ее завершающей части прозвучала у нас впервые!

Событие историческое, но этот крепкий орешек – недаром мы его благоразумно сто лет обходили стороной! – румынскому тенору Богдану Михаю оказался явно не по зубам. Его исполнение было настолько провальным (не просто вне стиля музыки, но и вне самой музыки), что по залу справедливым приговором прокатилось раскатистое «бууу!» (были, конечно, и аплодисменты «широкой публики», ничего не понявшей). После ничуть не лучше прозвучавшей в начале оперы каватины Альмавивы неожиданностью это не стало. В 2011 году на фестивале в Пезаро разборчивая (на сей раз!) публика устроила певцу такую же обструкцию в «Аделаиде Бургундской» (Адельберто), и больше он там уже не появлялся. Но тогда он пел намного ровнее – не то что сейчас. Удивительно, как в своей нынешней форме (точнее, при полном ее отсутствии) певец смог получить ангажемент в Большой театр да еще на партию с заведомо неподъемной для него восстановленной арией! Русский авось румынской сборки на сей раз не «прокатил»…

Розина (обычная лирическая сопрано Хулькар Сабирова) – теперь бесцветный эрзац. Если раньше легкие колоратуры в Большом расцвечивали эту роль хотя бы опереточной яркостью, то в этой постановке она вообще не расцвечена ничем. Любопытно, что хотя партия Берты и декларирована по-прежнему как меццо-сопрано, в двух составах в ней заняты сопрано и меццо-сопрано. В первый день впечатление от нее в исполнении сопрано Оксаны Горчаковской также предстало лишь номинальным, музыкально неярким, неинтересным. Как всегда звонко, зычно и напористо в партии Базилио прогремел бас Дмитрий Ульянов. Но два молодых иностранца (бас-итальянец Джованни Ромео в партии Бартоло и поляк-баритон Анджей Филончик в партии Фигаро) оказались удачными попаданиями в десятку – и музыкально, и стилистически, и артистически…

Исполнительского вокального позитива на всю оперу маловато! Безусловно, и хрестоматийная каватина Фигаро (мощная визитная карточка сочинения), и фундаментальная нравоучительная ария Бартоло (с ее восхитительной вокальной скороговоркой) прозвучали эффектно, но ведь без стилистически ярких работ в партиях Розины (пусть на сей раз и сопрано) и Альмавивы (где вы, россиниевские тенора?) далеко не уедешь! Без тенора делать нечего в любой опере, а с собственноручно установленной «миной» (исконной, но хорошо забытой «убойной» арией Альмавивы) – и подавно. При таком раскладе солистов не может быть и речи о выверенном ансамблевом музицировании! Единственное, что удалось сделать опытнейшему дирижеру, так это вытянуть оркестр Большого театра, который не играл Россини очень давно и которому играть его вновь предстоит в декабре на премьере «Путешествия в Реймс». Две крайности: то Россини не звучит более двух десятилетий, то вдруг в одном сезоне одна за другой две премьеры…

А что же постановка? От Евгения Писарева после «Итальянки в Алжире» Россини в МАМТ и «Свадьбы Фигаро» на Новой сцене Большого (работ глубоких, авторских, абсолютно контрастных, но равно изумительных, цельных и, что наиболее важно, истинно «оперных») прочтение навязшего в зубах сюжета ждали с надеждой на потрясение. Но на этом произведении режиссер, похоже, мирно отдыхает. Возглавив команду в составе сценографа Зиновия Марголина, художника по костюмам Ольги Шаишмелашвили, художника по свету Дамира Исмагилова и хореографа Албертса Альбертса, он создает в целом добротный, но однообразный, если не сказать скучный, спектакль. Его навязчивая дивертисментность с искусственно привнесенной хореопластикой, избитая эстетика «театра в театре» и нарочитая перегруженность фоновым мельтешением массовки при студийности сценографии на пользу делу никак не идут, а видеопроекционный задник с «цветочками и птичками» ни тени сомнения в бегстве от интеллектуальности и вовсе не оставляет.

Фото Дамира Юсупова/ Большой театр
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Страница 5 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика