Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-11
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11080

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 21, 2018 4:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018112103
Тема| Музыка, Санкт-Петербургская филармония, Концерт, Персоналии, Д. Фрэ
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Маски Давида Фрэ.
Знаменитый пианист выступил в Большом зале Филармонии
Где опубликовано| Санкт-Петербургские Ведомости
Дата публикации| 2018-11-12
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/maski_davida_fre/
Аннотация| Гастроли

Французский пианист Давид Фрэ выступил в Большом зале Филармонии с новой сольной программой, в которую вошла музыка Моцарта и Шуберта. Однако наибольший восторг публики вызвали два баховских биса.

В Петербурге любят пианистов, а французских с недавних пор - особенно. 37-летний Давид Фрэ, старший современник любимого петербуржцами Люки Дебарга, выступил здесь впервые в 2012 году на III фестивале «Серебряная лира». Тогда он исполнял Баха, Моцарта и Бетховена и если и не произвел фурор как Дебарг, то все же оставил яркий след в памяти.

И шесть лет назад, и сейчас Фрэ более всего впечатлил своей интерпретацией музыки Баха. За особую манеру артикулировать произведения этого композитора его готовы даже сравнивать с Гленном Гульдом. Сам пианист дает к этому основания, по-гульдовски несколько сутулясь, а также чуть слышно подвывая во время выступления - так же, как это делал Гульд. Внутренние же потенции знаменитого канадца и его французского апологета все же слишком различны, да по-другому быть не может. Но даже если самому Фрэ хочется быть похожим на Гульда, он всегда будет оказываться в проигрыше: слишком сильным было и остается впечатление от «оригинала». Да и нет ничего опаснее, чем ношение маски: прирастая, она лишает искренности, жизненно необходимой в исполнительском искусстве. Гульду было намного проще произвести тихую революцию своей уникальной, в чем-то вызывающей манерой исполнения. Он бросал вызов академическому стилю во имя живого искусства и свободы артистического волеизъявления: «Я так слышу Баха». Сегодня хороших пианистов в мире так много, что проблема индивидуального исполнительского стиля стоит куда острее.

Поэтому многие музыканты все же традиционно предпочитают внешним эффектам и звуковому радикализму добротное, качественное исполнение композиторского текста, погружение в него на глубину, доступную возможностям их техники и эрудиции. По глубине и судят их, а этот суд требует большого слушательского опыта. Музыкантов, рискующих идти по пути интерпретации и экспериментов, в том числе поведенческих, меньше в разы. Можно вспомнить, пожалуй, лишь Валерия Афанасьева с его неповторимым туше. Вспоминается и турецкий пианист Фазиль Сэй, который любит играть вполоборота - глазами в зал. Много двигался и даже подпрыгивал в последний раз на своем сольном концерте и Даниил Трифонов. Давид Фрэ не столь радикален, однако нельзя было не заметить, как ему важна внешняя поза.

Свою бесхитростную программу он выстроил из Фантазии и сонаты до минор Моцарта, известной если не каждому старшему школьнику, то студенту консерватории точно, его же рондо ля минор и сонаты № 22 Ля мажор Шуберта D 959, которую Фрэ сыграл в абсолютно моцартовском ключе. Эти сочинения объединяет то, что все они были написаны в поздние периоды творчества. У Моцарта в фантазии слышатся откровения, распахивающие двери в далекое будущее. В ней слышится ритм, предвосхищающий бетховенские темы судьбы в Пятой симфонии и «Аппассионате».

Давид Фрэ «забирал» с первых нот, взятых на пиано - своем любимом нюансе, который заставлял его слушать. Но злоупотребление шепотом подчас съедало немало нот. Фрэ бесспорно пленял своей музыкальностью, нежной влюбленностью в звуки, но обратной стороной этой влюбленности оказывалась содержательная пустота, оставляющая температуру исполнения прохладной. Моцартовское настроение, заданное пианистом в сонате Шуберта, с одной стороны, не нарушало идеи услышать имеющиеся в ней моцартовские «матрицы». Но с другой — порхающее, неглубокое туше превращало моцартовское в псевдомоцартовское, опустошая Шуберта, лишая его томительной романтической глубины. Эту глубину мы знаем по интерпретациям Альфреда Бренделя, Елизаветы Леонской и много кого еще...

В игре Фрэ чувствовалось желание оставаться вечно юным, очаровательным юношей, стремление сохранить беззаботную, наивную остроту восприятия жизни, что и подкупало слушателей, не пожалевших для исполнителя своих ладоней. Сарабанда из Второй партиты и хоральная прелюдия Nun komm,der Heiden Heiland BWV 659 («Гряди, Спаситель народов, обетованный Сын Девы»), исполненные на бис, внезапно перевели вечер в баховский регистр, открыв дыхание для погружения на иную глубину. Но тут, «на самом интересном месте», концерту пришел конец. И возникло желание послушать этого пианиста снова.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11080

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 21, 2018 4:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018112104
Тема| Музыка, Мариинский театр, Санкт-Петербургская филармония, хор Римской академии Санта-Чечилия Концерт, Персоналии, Д.Гатти, Ф. Ланциллотта.
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Аполлон и Санта-Чечилия. Невероятные выступления итальянцев в России
Где опубликовано| Санкт-Петербургские Ведомости
Дата публикации| 2018-11-12
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/apollon_i_santa_chechiliya/
Аннотация| Гастроли

Всемирно известный итальянский маэстро Даниэле Гатти в Концертном зале Мариинского театра и хор Римской академии Санта-Чечилия под управлением Франческо Ланциллотты в Большом зале Филармонии два вечера подряд собирали полные залы восторженной петербургской публики.

Российские меломаны до сих пор не поняли, каким чудом занесло сюда одного из самых востребованных дирижеров современности, сотрудничающего с лучшими оркестрами мира. Кому-то показалось, что причиной тому, возможно, чуть больше свободного времени, образовавшегося у маэстро после скандальной статьи в «Вашингтон Пост», обличившей его в харассменте. Кто-то и вовсе решил, что Гатти собирается на какое-то время связать свои планы с Мариинским театром в качестве музыкального руководителя одной из премьер нового сезона. Как бы то ни было, но на протяжении почти двух часов не только слушатели, но и музыканты оркестра Мариинского театра были во власти этого симфонического чудотворца.

Музыка балета «Аполлон Мусагет» Игоря Стравинского стала своеобразным программным манифестом Гатти. Только на концертах дирижеров такого уровня можно понять, что такое настоящий дирижерский дар, а не пускание пыли в глаза широкой амплитудой порхающих рук.

В Петербурге дирижеров немало, все они умеют с разной степенью элегантности делать пасы руками, но далеко не все дают слушателю понять, что дирижер - это не человек-праздник, не шоумен. Это музыкант, для которого оркестр не производитель нарядного шума, а инструмент, из которого еще нужно научиться извлекать стройные звуки. Оркестр Мариинского театра, на сегодня лучший в России, показал, как один и тот же коллектив в разных дирижерских руках может преображаться до неузнаваемости. Неоантичная эстетика «Аполлона Мусагета» так идеально настроила оркестр, что и цикл из трех «Ноктюрнов» Клода Дебюсси, и Вторая сюита из «Дафниса и Хлои» Мориса Равеля словно бы вырастали из магии Аполлона творящего. Правда, чувствовалось, что маэстро явно не хватило времени, чтобы более изысканно вписать женский хор в симфонический контекст финальной части «Ноктюрнов».

Кантатой Карла Орфа Carmina burana филармонического слушателя не удивишь, она регулярно исполняется, ибо неизменно эффектна. Но эффект эффекту рознь, что особенно почувствовалось, когда хоровые станки впервые занял хор Академии Санта-Чечилия, возглавляемой сэром Антонио Паппано. Кстати, маэстро Гатти тоже сотрудничал с этим коллективом. Но за пультом Большого зала Филармонии в тот вечер стоял Франческо Ланциллотта. Ему достался не первый, а второй состав филармонического оркестра - Академический симфонический, который временно живет без главного дирижера. В «Кармина бурана» нет сверхъестественных технических сложностей, формально она под силу даже не слишком опытным студенческим коллективам. Но ее необходимо исполнить так, чтобы не превратить в куплеты и припевы, а именно в такой структуре она написана. Главный принцип движения музыкальной драматургии - остинато, то есть постоянное повторение того или иного мотива, который в кантате для каждой части свой.

В этой остинатности отражается важное психологическое наблюдение Орфа над феноменом стада, которое «живет как все», лишая индивидуальности, заставляя подчиняться воле толпы. Карл Орф сочинил кантату в 1937 году, в то же время, когда испанский философ и социолог Хосе Ортега-и-Гассет писал свою знаменитую работу «Восстание масс». Умы человечества, оказавшегося тогда на пороге самой разрушительной войны, задумались над феноменом стада, над проблемой подавления и контроля, вопросами продолжения рода. «Кармина бурана» в той или иной степени тоже задается подобными вопросами, только сквозь призму искусства.

Эта кантата, ставшая любимым сочинением самого Орфа, была написана на стихи на разных языках из сборника, датированного примерно 1300 годом и найденного где-то в Баварии. Орфа привела в восторг идея музыкальной рефлексии над языковой и ментальной общностью европейцев, над их массовой психологией.

Хор знаменитой Римской академии Санта-Чечилия был привезен к нам благодаря содействию Фонда культурных и гуманитарных программ М. Л. Ростроповича под руководством Ольги Ростропович в рамках «Русских сезонов». В сравнении с более строгим, регламентированным немецким, английским и даже русским хором Carmina burana в исполнении итальянцев обрела неповторимый колорит вечного праздника жизни, ее максимально интенсивного проживания. Слушая живой, сочный, не всегда причесанный, но всегда осязаемый, плотский звук римлян, глядя на их лица, выразительные взгляды, казалось, что на сцене благочинного Большого зала Филармонии вместе с обнаруженными в начале XIV века стихами этой кантаты находятся потомки тех, кем и о ком эти стихи были написаны.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 22, 2018 1:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018112201
Тема| Музыка, Персоналии, Илья Демуцкий
Автор| Алексей Киселев
Заголовок| Композитор Илья Демуцкий: «У меня два рояля звучат как оркестр»
Где опубликовано| АФИША DAILY
Дата публикации| 2018-11-21
Ссылка| https://daily.afisha.ru/brain/10690-kompozitor-ilya-demuckiy-u-menya-dva-royalya-zvuchat-kak-orkestr/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

27 ноября в Новой Третьяковке — премьера оперы Ильи Демуцкого «Для «Черного квадрата»: два рояля, десять солистов, хор и «Черный квадрат» Малевича. Алексей Киселев задал несколько неудобных вопросов любимому композитору Большого театра.

«Для «Черного квадрата» — своего рода сиквел «Победы над Солнцем», знаменитой футуристической оперы Алексея Крученых, Михаила Матюшина и Казимира Малевича 1913 года, в эскизах к которой Малевич впервые изобразил прототип будущей иконы супрематизма. Само полотно, самая ранняя инкарнация «Черного квадрата» 1915 года, будет присутствовать внутри спектакля, олицетворяя это самое побежденное солнце. Премьера — 27 ноября в 21.00 в Третьяковской галерее на Крымском Валу.

Имя Ильи Демуцкого уже несколько лет регулярно фигурирует в самых громких новостях из мира музыкального театра. Его дебютную оперу «Новый Иерусалим» запретили, а на композитора было совершено нападение. В Болонье сыграли «Последнее слово подсудимой» на основе речи Марии Алехиной в суде над Pussy Riot. Затем сочинская Олимпиада: Демуцкий пишет музыку к официальным отчетным фильмам. Самое свежее: «Золотая маска» за музыку к «Героям нашего времени» Кирилла Серебренникова в Большом театре, восторги очевидцев от эпохального спектакля «Нуреев» там же и, наконец, новость о новых заказах от главного музыкального театра страны.

— Ходили уже в Мещанский суд?

— Да, ходил. Я приехал 7 ноября и был в 9.30 утра у суда.

— Какие ваши ожидания от этого процесса [по «делу Седьмой студии»]?

— Я настроен оптимистично, не устаю это повторять. Я не юрист, никак не связан с юриспруденцией, не могу никаких прогнозов делать. Но мне кажется, что все будет хорошо. Тем более, что Кирилл [Серебренников] демонстрирует нам свою творческую живучесть даже под домашним арестом.

— СМИ вас регулярно называют «самым востребованным композитором в мире». Вам лучше меня известно, что если такой рейтинг и существовал бы, то в нем верхние строчки занимали бы Филип Гласс и Арво Пярт. Как вам живется с этим сомнительным ярлыком «наше все» от композиторской музыки?

— Я спокойно реагирую на любые формулировки. Это такой же бизнес, в том числе журналистский. Такая форма подачи материала. Я не в ответе за других людей. [Мне все равно] кто как думает, как формулирует — ради бога. Раньше меня все время называли молодым композитором. Наконец эта формулировка от меня отпадает. Хотя я не могу сказать, что она меня сильно раздражала. Действительно, вы назвали Пярта и Филипа Гласса — это живые классики. Как и [Родион] Щедрин, [Кшиштоф] Пендерецкий. Я не пытаюсь ни с кем конкурировать. А востребованность — наверное, имеется в виду, что… Ну много, действительно, у меня работы. И по всему миру. И далекие планы на много лет вперед. Да, пожалуй, в композиторской среде, тем более в моем поколении, это нетипично.

— Сколько у вас ушло времени на сочинение оперы «Для «Черного квадрата»?

— От задумки, от того момента, когда автор идеи Игорь Конюхов (режиссер и продюсер, основатель театра «Новая опера» в Нью-Йорке. — Прим. ред.) со мной связался, прошло почти пять лет — это был 2014 год. Но из них большую часть времени писалось либретто. Потому что изначально идея была в том, чтобы перевести «Победу над Солнцем», оригинальный текст Крученых, на английский язык. У Игоря и у [либреттиста] Оли Масловой, моих соавторов, была задача адаптировать это произведение для сцены США. Перевести со всеми играми слов. Мы же знаем, что в тексте алогичные, абсолютно бессмысленные какие-то звуки, отдельные слоги. И они [Игорь Конюхов и Ольга Маслова] хотели поиграть с языком и сделать такое же нечто интересное, но на английском.

— Существующий перевод «Победы над Солнцем» вас не устроил?

— Да, к нему есть вопросы. Была задача — создать новый перевод. Но в процессе мы поняли, что это произведение не очень актуально. Потому что время ушло вперед, прошло больше ста лет, и просто переводом этого текста мы ничего не добьемся.
Я сразу отдал полный карт-бланш своим соавторам, сказал им: «Пока вы не закончите текст, я не начну писать музыку». Где-то два года назад они закончили текст, я написал первый акт, и мы его прочитали — сделали воркшоп в Чикагском университете на вокальном факультете. Блестяще ребята исполнили. Два рояля, солисты, хор. Я посмотрел [и понял], что это все работает, что мне все нравится, что я хочу именно в такой инструментовке [работать дальше], что мне не нужен оркестр, ничего другого. И что эта опера получилась не камерной. Поскольку камерная опера подразумевает меньший состав, а тут получается, что у нас только солистов десять человек. Плюс хор и два исполнителя, то есть почти двадцать пять человек на сцене — до тридцати человек, в зависимости от хора. То есть это большой состав.

— Как вы пришли к такому решению — два рояля и хор? Вы как-то опирались на аутентичный замысел оперы футуристов?

— Нет, не опирался. Просто мне понравилось звучание. Тот баланс. Два рояля — казалось бы, это нечто от салона, всего лишь вы поете под рояль. Нет, это не так, потому что у меня два рояля звучат как оркестр. Тут же отсылка к Стравинскому, к его «Свадебке», которую он писал для четырех роялей и ударных. Мне понравился этот состав, я посмотрел этот первый акт, который был прочитан в Чикагском университете, мы там кое-что исправили, и я написал второй. Получается, с декабря [2017] до апреля [2018 года]. И тогда же пришла идея исполнить премьеру здесь, в Новой Третьяковке.

— Если бы вы проводили мастер-класс «Как написать музыку для супрематической живописи», какими приемами бы поделились в первую очередь?

— Вы знаете, я как композитор не задаюсь, как правило, никакими глубокими философскими вопросами. Потому что это задача музыкальных критиков — анализировать мою музыку. Я когда пишу музыку, я ее не анализирую. «А какими средствами я передам супрематизм?» — я об этом не думаю. Меня ведет текст. Я хочу рассказать историю. Весь концептуальный путь проделали мои соавторы в тексте. Там уже есть тот или иной смысл, та или иная идея, посыл. А я только или поддерживаю это музыкой, или [что-то ей] противопоставляю. Моя задача — передать эмоцию в музыке, поддержать то, что они хотели сказать. Да, окрасив какими-то своими штучками и просто добавив свое «я».

— То есть вам не потребовалось погружаться в материал, изучать существующие реконструкции «Победы на Солнцем», живопись Малевича, заумную поэзию?

— Я все это посмотрел для общего развития, но… С точки зрения, например, музыки, которая до нас не дошла, — а ее пытались воссоздать [в разное время], — но я просто знаю исторически, что это был перформанс. В 1913 году люди пришли, нахулиганили, поиграли на расстроенном, разбитом каком-то корыте, и все были довольны, возмущены и так далее. То есть это было нечто провокаторское. У нас задачи провокации не стоит. Потому что у меня музыка — в противовес [материалу], она абсолютно лирична. Есть и лирика, и эмоции, и минималистические какие-то приемы использованы, то есть музыка абсолютно разнообразна. У меня была задача положить текст на музыку и рассказать историю. Но так, чтобы ваше ухо не только над текстом работало, но и над музыкой тоже.

— Лирика подразумевает наличие частного героя, а в «Победе над Солнцем» у футуристов рассказывалась история глобальная, там герой — фактически сам мир. А кто у вас герой?

— Там была глобальная история победы над солнцем, и в принципе как такового сюжета там не было. Все построено на алогичности. Мы не понимали, что происходит, и текст нам не помогал. У нас же, наоборот, есть несколько микросюжетов, есть несколько действующих персонажей, которые взаимодействуют друг с другом, и их в единое [действие] сводит некое желание, стремление уничтожить солнце. Они уничтожают солнце, и во втором акте у нас просто уже новая история о том, как они оказываются в новом мире. Плюс там есть любовная история, довольно трагичная. Главного героя у нас нет: все десять солистов равноправны.

— «Победа над Солнцем» вошла в историю главным образом благодаря кубофутуристическим костюмам Малевича. На артистов в вашей опере тоже будут надеты сложные геометрические конструкции?

— Мы немножко с другой стороны подошли. Притом что костюмы у нас тоже будут иметь большое значение. Игорь Гаранин, главный редактор GQ, выступает у нас в качестве фэшн-директора. У нас уже был опыт, когда мы фрагмент исполняли на церемонии GQ, это были какие-то потрясающие — не знаю, как сказать, — костюмы, одежда, [которую] предоставили нам крупные бренды. Это не будут специально пошитые костюмы, но это будут абсолютно лакшери-вещи — и мы тоже здесь играем. Мы хотим поиграть здесь с гламуром: мне это, например, очень интересно. Вы увидите вещи, которые, скорее всего, никто не будет никогда носить в жизни, которые можно увидеть только на подиумах. А это же абсолютно оттуда [из футуризма]. Это сценическая театральность, но из другой сферы.

— В музыкальном сообществе вас принято критиковать за то, что вы создаете служебную музыку. Как вы к этому относитесь?

— Довольно спокойно отношусь. Дело в том, что я к этой тусовке никакого отношения не имею. Это люди, которые прекрасно все друг друга знают, а я [для них] — человек, пришедший [как будто] из другой страны. С композиторским образованием, свалившийся на голову. В консерватории ленинградской я не учился на композиторском [отделении]. Поэтому я даже не взаимодействую со своими коллегами в Петербурге никак. Никого не знаю. Я не знаю ни этих людей, ни что им интересно, и меня это не интересует. Просто занимаюсь тем, что мне интересно делать и что интересно делать в данный момент тем институциям, которые в данный момент со мной работают.
А что такое служебная музыка, я, честно говоря, не понимаю. Если я выполняю поставленные передо мной режиссером и хореографом задачи — упрекать меня в этом довольно странно. Вроде бы говорят: «Музыка прекрасно работает в постановке, но сама по себе, конечно…» Честно сказать, меня не волнуют мнения ни коллег, ни музыкальных критиков, потому что мне важно мнение исполнителя.Если я вижу, что артисты подходят и говорят: «Илья, напишите для нас оперу», — для меня это важнее любого мнения любого из людей пишущих.

— В одном из интервью вы сказали, что вам поступил заказ на оперу от одного из артистов Большого театра. А потом Большой театр официально объявил, что заказал вам оперу «Блистающий мир». Это разные истории или одна?

— Это разные истории. Есть действительно заказ от одного из артистов, но я не буду пока ничего говорить, пока этот артист не озвучит. Могу только сказать, что премьера будет в следующем году. А «Блистающий мир» я еще должен написать. Я его сдам только через год. Его же надо написать, поставить, то есть это огромный процесс. Это 2020–2021 год. Поэтому, когда люди говорят: «Сколько можно Демуцких в афише [Большого театра]?», они не думают, что мы говорим об этом сейчас [когда партитуры только заказаны], а произведение-то еще будет очень нескоро. Может, тогда уже и Демуцкого не будет. Кто знает!

— А есть какие-то вещи, которые бы вам очень хотелось сделать, заказов на которые не бывает и не предвидится?
— Тот же «Блистающий мир» — это моя идея. Я его хотел сделать, я предложил. У меня есть идеи и по операм, например, которые я хотел бы воплотить. Много идей, просто времени на них нет. По балетам то же самое. И еще я бы хотел вернуться, например, в кино. Но на данный момент мне не поступало никаких действительно заинтересовавших меня предложений.

— А незаинтересовавшие — это какие? Ну вот будет человек читать интервью, решит заказать вам музыку для своего фильма и, может быть, прочитав ответ на этот вопрос, одумается.

— Во-первых, мне важна личность того, кто делает этот фильм. Если я чувствую, что режиссеру важна музыка в фильме, что это не просто то, о чем он вспомнил в последние несколько дней перед премьерой, как это обычно бывает. «Ой, нам срочно, буквально завтра нужна музыка!» А где вы были до этого. Это показатель того, как вы относитесь к музыке. Для меня музыка — все-таки это инструмент… сильный. Мощный. Который режиссер должен уметь ценить.
Режиссер, оператор, композитор и автор сценария — четыре столпа, на которых держится фильм. В большинстве же случаев то, как это работает у нас, у меня пока что вызывает печаль.

— Оперы вы стали сочинять относительно недавно, но есть одна ранняя — «Новый Иерусалим». Какова ее судьба? Она в итоге была исполнена?

— Нет, не была. Я думал о том, чтобы ее как-то восстановить, но, опять же, это время. Но думаю, что когда-нибудь ее исполню, потому что считаю ее любопытной.

— Спектакль был готов к премьере, когда его запретили?

— Да, и я даже провел две оркестровые репетиции. Но потом все это сорвалось, и дальше это было уже невозможно все собрать.

— Почему напали именно на вас, как вы думаете?

— Это хороший вопрос, я не знаю. Расследование уже, наверное, не ведется по сроку давности.

— До того как про вас стали писать как про самого востребованного, вас называли исключительно «скандальным». Кроме «Нового Иерусалима» в списке скандальных вещей — «Последнее слово подсудимой» в Болонье на основе речи Марии Алехиной из Pussy Riot в суде. Это была одноразовая акция?

— Нет, почему. Это действительно произведение. Как мне сказали, это моноопера. Мне недавно просто одна девушка из Новосибирской консерватории прислала целую диссертацию по этой работе. Собственно, эта работа и убедила меня, что это моноопера. И это не разовое сочинение, учитывая то, какой текст я использовал. Я не в чистом виде использовал последнее слово [Марии Алехиной] в суде, я выбрал определенные абзацы, определенные предложения, которые в принципе актуальны и сейчас. Поэтому — нет, не разовая акция.

— Обращение к последнему слову Алехиной на суде над Pussy Riot — это политически ангажированная, в каком-то смысле оппозиционная штука. То есть в Министерстве культуры за такое по голове не погладят. А потом вы пишете музыку фактически по государственному заказу — для Олимпиады и Параолимпиады в Сочи. Не испытываете в связи с этим внутреннего конфликта?

— «Последнее слово подсудимой» — это было очень личное высказывание, реакционное. И не надо отказывать мне в праве высказываться как композитору. Некоторые думают, что композитор должен сидеть себе тихо, писать багатели, мадригалы и наслаждаться красивой жизнью и ни в коем случае не соваться туда, где его не ждут.
Вот тогда я высказался. Что касается фильмов параолимпийских — это только потому что я работал с Сергеем Мирошниченко. Хотя, безусловно, участвовали в этом и государственные деньги. Но я работал с конкретным режиссером, который делал большую картину, абсолютно аполитичную и, более того, наверху принятую поначалу, мягко говоря, несладко, проблем мы с этим поимели достаточно. Но вообще, посмотрите сначала фильм, и тогда мы с вами поговорим. Для меня это просто высокохудожественное произведение. Фильм просто аховый. Олимпийский комитет назвал его лучшим за тридцать или за сорок лет. Он действительно потрясающе снят, и я своей музыкальной работой горжусь. Работали с большим оркестром, с хором и так далее. Получил я за это — вот (показывает кукиш. — Прим. ред.).

— У композитора Владимира Мартынова в нескольких книгах есть созвучные мысли тому, что вы иногда говорите в интервью, — об исчерпанности методов в композиторской музыке, произошедшей. О том, что исчерпанность методов в композиторской музыке наступила еще в середине прошлого века. И о том, что композиторы в наступившей новой эпохе перешли в низшую касту разнорабочих и слуг. У него читается в этом некоторая досада, а вас, кажется, такое положение вещей никак не смущает.

— А я не считаю это досадным. «Конец времени композиторов» — само название книги довольно пессимистично. Но я не считаю, что конец времени, конечно. Я не из тех, кто занимается поиском. Просто есть целая плеяда замечательных композиторов, которые вечно что-то ищут и считают, что находят. А я так не считаю. Вот я слушаю их музыку и понимаю, что нет, они не находят. И я не нахожу! Но я и не ищу. Я просто делаю, что умею. И мне главное, чтобы то, что я умею, не оставляло людей равнодушными. Если человек выходит из зала в слезах, как это бывает после наших балетов, мне это нравится. Если человек выходит и говорит, что у него были мурашки, мне это нравится. Я вообще не считаю стыдным, что моя музыка вызывает overemotional think, какую-то перенасыщенность эмоций.

— В балете «Нуреев» вы использовали цитаты из балетов, в которых танцевал Рудольф Нуреев, и разными способами стилизовали эстетику советского официоза. Таким образом вы ведь не столько провоцировали эмоции проверенными средствами, сколько конструировали умозрительную конструкцию, дающую скорее понять и только потом почувствовать конкретное время?

— Ну не вся партитура на этом строится. Частично — да. Это художественная задача: взять советское — то, что вызывало у Нуреева отвращение, и столкнуть… У меня там такой эффект, когда выходит советский хор и такая советская дива поет про то, что родину у нас не выбирают, и начинает заедать, как пластинка: я сталкиваю разные стили. И в этом двухчасовом балете есть полтора часа чисто моей музыки. Которая никакого отношения к цитатам не имеет, и она как раз построена на эмоциональной составляющей. Две сцены письма [учеников Нуреева], например. Это была художественная задача: использовать разные жанры, разные стили, и я с ними поиграл. Мне было интересно, потому что ну где еще я могу посочинять музыку, стилизованную под [Жан-Батиста] Люлли, и поиздеваться над этим. Или над Чайковским. Ну по-хорошему поиздеваться.

— Музыку каких композиторов вы можете слушать бесконечно и не устать?

— Я от всех композиторов устаю. Лучший композитор — это тишина. Могу слушать сегодня Стравинского, завтра Малера, послезавтра Рахманинова, потом переключиться на Лигети.

— А из современных?

— Я могу сказать, кого бы я не стал слушать. Но не буду. Из ныне живущих я могу назвать, кого я уважаю: и Пендерецкого, и [Родиона] Щедрина, которого принято пинать, я очень люблю. К Филипу Глассу я равнодушен, к Майклу Найману тоже. К минимализму я в принципе спокойно отношусь. Притом что этот язык мне интересен, но не у всех. Джон Адамс! Вот. Его назову. А из авангардистов — я абсолютно равнодушен ко всему этому. Для меня это немножко перформативное и одноразовое искусство.

— При этом «Победа над Солнцем» — канонический образец русского авангарда.

— Поэтому мы и ставим! У нас абсолютно, совершенно другое будет высказывание. И это интересно! Тогда авангард начался, и в принципе многие же [до сих пор] работают в той же эстетике и считают, что они авангардисты. А речь о произведении, которое было написано более ста лет назад.

— В этом смысле вы работаете в эстетике, которой лет по крайней мере двести.

— Но я-то к этому спокойно отношусь. Я не провозглашаю, что я новатор или революционер в чем-то. Я провозглашаю цикличность. И, возможно, это в некотором роде стеб. То есть да, мы тоже в «Черном квадрате» будем играться и стебаться. Таков жанр.

ФОТО – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 25, 2018 12:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018112501
Тема| Музыка, «МузыКАНТы на острове Канта», Персоналии, Вера Таривердиева, Михаил Аркадьев, Владимир Гильманов
Автор| Екатерина Барабаш (Москва)
Заголовок| Вера, любовь и смерть на острове Канта
Где опубликовано| RFI
Дата публикации| 2018-11-21
Ссылка| http://ru.rfi.fr/kultura/20181121-vera-lyubov-i-smert-na-ostrove-kanta
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

С 2002 года в третий четверг ноября в мире празднуют Всемирный день философии. В России на этот праздник никогда внимания не обращали, пока директор Калининградского Кафедрального собора Вера Таривердиева своим чутким музыкальным ухом не услышала созвучия в словах «Кант» и «музыкант». Так родилась идея отметить Всемирный день философии специальным событием «МузыКАНТы на острове Канта». Кафедральный собор высится в самом центре Калининграда — это не только территориальный центр, но и центр притяжения города, точка пересечения всех культурных интересов бывшего Кенигсберга.

Здесь своя команда. Вера Таривердиева, которая двадцать лет назад организовала тут международный конкурс органистов имени Микаэла Таривердиева, своего мужа, постепенно превращает Калининград в музыкальную столицу России. Вообще сюда надо время от времени приезжать москвичам и питерцам для лечения столичного снобизма. Наверное, в столицах все масштабнее — на то они и столицы, — но та фантазия, с какой кует новые музыкальные традиции Калининград, заставляет снять шляпу любого скептика.

Вместе с Михаилом Аркадьевым, всемирно известным пианистом, дирижером, доктором искусствоведения, Вера Таривердиева придумала долгоиграющий проект «Ремесло экстаза», и Всемирный день философии теперь навечно спаян с музыкой. Странный, скажете, сплав? Да ничего подобного — философия музыки изучалась еще Пифагором, который считал земную музыку проявлением Космической Гармонии Сфер. Жаль, что музыка философии — совсем не изученная тема.

Но в Кафедральном соборе в День философии эту тему уже обозначили — философ Владимир Гильманов в забитом под завязку зале собора прочитал лекцию «Любовь как точка бифуркации Жизни и Смерти», в которой на музыкальных примерах от Баха до Rammstein проследил присутствие любви. Чуть не забыла сказать, что темой Всемирного дня философии на острове Канта в этом году была «Liebestod» — немецкое слово, которому нет аналогов в русском языке и которое можно перевести примерно как «смерть от любви», «любовная смерть», «смертельная любовь».

О Liebstod говорил и пассионарный Михаил Аркадьев в своей традиционной «Беседе за роялем». И тоже зал был битком — в будний день, в разгар рабочего дня. После беседы с Аркадьевым, представляющей собою что-то среднее между концертом и философской лекцией, народ побежал перечитывать пушкинскую «Пиковую даму» и «переслушивать» одноименную оперу Чайковского. А все потому, что музыкант посвятил беседу этой самой загадочной даме, сделав несколько сногшибательных открытий в пушкинском тексте и в оперном либретто, найдя совершенно неожиданную любовную линию. Интересно, что Аркадьев называет «Пиковую даму» оперой Чайковских, — он убежден, что в этом случае либретто, написанное Модестом Чайковским, ничуть не менее важно, чем музыка его брата Петра.

А закончился Всемирный день философии на острове Канта двумя грандиозными концертами. В первом, который назывался Liebestod, звучали произведения Генделя, Моцарта, Вивальди, Баха, Вагнера, Шнитке, Чайковского, Пьяццоллы, Э. Морриконе, Десятникова, Аркадьева. Второй концерт — «Ночной Бах» — дал Михаил Аркадьев, и мы услышали непривычного, нового Баха — такого нежного, что хотелось бежать и любить все подряд — музыку, философию, Канта, Баха, Аркадьева, Веру Таривердиеву. В перерывах между концертами в лютеранской капелле Кафедрального собора мы поговорили с Верой.

RFI: Вера, мы сейчас сидим в Кафедральном соборе Калининграда, бывшего Кенигсберга, в день философии, ждем концерта. Буквально в 20 метрах от нас могила Канта. В следующем году ему будет 295 лет, через пять лет будет 300. Как получилось, что в этом месте музыка сплелась с Кантом?

Вера Таривердиева: Музыка с Кантом, наверно, сплелась давно, потому что Кант из тех философов, что оказали влияние на многих музыкантов. И сегодняшняя лекция того же Михаила Аркадьева — свидетельство тому. Но в слове «музыкант» есть и «Кант». Это мы используем, чтобы создать новый бренд, который мы используем во Всемирный день философии. Здесь, на острове Канта, мы его отмечаем второй раз. А в мире Всемирный день философии отмечают с 2002 года. Кафедральный собор на острове Канта сегодня — это музей Канта и два концертных зала. Это учреждение культуры, культурный центр, главное культурное место города Калининграда-Кенигсберга, и здесь же потрясающая традиция — не знаю, увидели ли вы, здесь таблички, кто работал, здесь бывал. Место связано с Гофманом, Вагнером, здесь большие музыкальные традиции, здесь даже сохранились некоторые исторические названия улиц, например, улица Брамса. К сожалению, нет улицы Баха, но когда-то была.

Вы с некоторых пор стали арт-директором Кафедрального собора. Для непосвященного человека это звучит несколько странно.

Это звучит еще более странно в реальности. Потому что я даже не арт-директор, я просто директор. Я терпеть не могу это слово, оно меня даже оскорбляет — применительно ко мне, конечно. Ну какой я директор, у меня есть даже прозвище — «минеральный директор». Со званием арт-директора по отношению к международному конкурсу органистов имени Микаэла Таривердиева я как-то смирилась, а вот с этим словом мне смириться сложно, потому что я человек фантазии, музыкальной жизни, проектов, и эти директорские обязанности меня смущают, напрягают. Мне, правда, очень помогают люди, которые работают в соборе, они не используют мое неумение считать деньги, не видеть очевидного, или, наоборот, видеть неочевидное. Это неожиданность в моей жизни, большая ответственность, я не знаю другого места, где в кафедральном соборе мог бы быть директор.

А нигде в мире больше такого нет?

Везде кафедральные соборы — действующие. А здесь место историческое, мы сидим в лютеранской часовне. Здесь при входе в собор с правой стороны лютеранская часовня, с левой стороны — православная, а дальше начинается большой концертный зал. А за концертным залом, за алтарным пространством, как мы его называем, находится малый зал. То есть это место уникальное, но в этом что-то есть, потому что музыка, если это хорошая музыка, а плохую мы здесь не допускаем, не может оскорбить — Господа Бога уж точно.

Кстати, нет ли здесь со стороны местных верующих недовольства — как это так, в культовом религиозном здании играют, ходят, даже иногда едят? Не было случаев, чтобы кто-то оскорбился?

Нет, потому что собор исторически был сначала католическим, потом лютеранским. А в Европе и в католических, и в лютеранских соборах существует значительная часть светской жизни. Вот у нас, например, в Гамбурге первый тур нашего конкурса имени Микаэла Таривердиева проходит в кирхе Святого Михаила. Это главная кирха севера Германии. Потрясающее место, там проходят службы, это самая большая лютеранская церковь севера Германии. Там также проходят и светские приемы, и концерты. То есть это нормально, это европейская традиция, мы здесь ничего не нарушаем. А вообще это еще традиция не только Кенигсберга, это традиция Калининграда, потому что, скажем, здание филармонии находится в кирхе Святого семейства — концертный зал филармонии, и многие культовые сооружения, оставшиеся в живых, также использовались в каких-то нерелигиозных целях. А в последнее время уже были построены и православный кафедральный собор, и другие церкви. В этом смысле никаких вопросов нет.

Вы здесь проводите конкурс органистов имени Микаэла Таривердиева. Имя Таривердиева было сразу дано этому конкурсу? И что для вас значит имя Микаэла Леоновича в этом конкурсе, это какая-то возможность продлить жизнь мужу, или это пример того, как надо быть в музыке?

Когда я осталась один на один с творческим наследием Микаэла Леоновича, мне, как булгаковской Маргарите, хотелось бить окна критикам Латунским. И этот конкурс был одним из способов. Первый конкурс состоялся в 1999 году, и, конечно же, с самого начала это была моя идея, чтобы конкурс носил его имя. Конечно, в каждом туре наряду с Бахом и другими органными композиторами присутствует музыка Микаэла Таривердиева, и Микаэл Леонович прекрасно выдерживает это соседство. Благодаря этому конкурсу органный мир узнал музыку Таривердиева, кто-то даже узнал, что он писал не только музыку к «Семнадцати мгновениям весны», а в мире, когда узнают, что он писал еще и музыку к кино, очень удивляются, потому что считают его органным композитором. Это и было моей целью. Конкурс имени Таривердиева и привел меня сюда, в Кафедральный собор, где с момента его восстановления и появления здесь органа финал конкурса, открытие, закрытие — все это проходит здесь.

В Москве большинство уверены, что вся культурная жизнь проходит в столице, в Питере, немного в Екатеринбурге, в больших городах-мегамиллиониках. Но судя по тому, как успешно здесь развивается конкурс, все музыкальные дела Кафедрального собора, в провинции культурная жизнь не стоит на месте. Как ходит сюда местная публика, пишут ли о вас местные газеты, как вы вообще бытуете в этой среде?

Калининград знают сегодня во многом благодаря собору, конкурсу, лучшему органу России, одному из лучших органов Европы. Я дружу с органистами всего мира, я знаю лучших, самых знаменитых, они приезжают работать в жюри, они в восторге от его культурной направленности и от органа. Мы завоевали звание органной столицы России. Сюда приезжают люди из разных городов услышать орган. Но — что имеем, не храним.
Калининград — город сложный. Здесь очень небольшая культурная среда, музыкальная — еще меньше. Они предпочитают ездить в Янтарный на КВН, нежели прийти посмотреть и послушать уникальный концерт. Почему я говорю «посмотреть»? Летом мы привозили картину из Третьяковской галереи. Третьяковская галерея устроила впервые выставку одной картины. Это был «Московский дворик» Поленова, который никогда не выезжал из Москвы. Зельфира Трегулова прилетела на полдня, чтобы увидеть картину на сцене Кафедрального собора, и заплакала. Ни один журналист, пишущий о культуре, не пришел и не посмотрел. А вокруг картины были организованы концерты одной картины. И мы скрестили, например, балалайку с клавесином и органом, и выдающийся французский органист их играл — это была моя давняя идея их скрестить — с выдающимся балалаечником из Петербурга. Мы назвали это «Перекличка птиц».
Вообще Кафедральный собор — место мистическое. Здесь есть свои привидения, свои жители, на крыше живут соколы. Каждый май-июнь маленькие соколята, которые выводятся, падают на землю, мы их подбираем, куда-то устраиваем. В этом году упал соколенок. Оказалось, он женского рода. Никто ее не брал, ни зоопарк, никто. Мы ее в клетку посадили, кормили, и она стала участницей концерта органа и клавесина.

Она участвовала в концерте?!

Птица сидела в клетке на сцене, мы ее представили. Поскольку это было во время чемпионата мира, мы ее назвали Фифа, она активно махала крыльями и иногда даже издавала звуки, очень внимательно слушала музыку. А потом мы ее вернули на крышу, и ее обратно приняли в стаю. Редкий случай.

Нескучная у вас жизнь, музыка у вас сопрягается не только с философией, но и животным миром, природой — все вместе.

Животный мир звучит немного уничижительно по отношению к возвышенным созданиям, живущим выше, чем люди. Небесным созданиям.

Кто лучше помогает собору — федеральные власти или местные?

Именно местные власти заставили меня здесь возглавить Кафедральный собор, мне это в страшном сне не могло присниться. Но я человек свободный, привыкший заниматься творческими делами, жить творческой жизнью. Творческие проекты как-то еще поддерживаются. Мы получаем не очень большое, но все-таки финансирование на конкурс органистов. Это было, собственно, и причиной, почему я сказала «да», но сам Кафедральный собор — это парадокс, он зарабатывает себе на жизнь сам: на вывоз мусора, электричество, зарплаты людей, на многие творческие проекты. Какие-то проекты поддерживаются. День культуры нам поддержало Министерство культуры РФ. И наши предстоящие «Декабристские вечера». Но все остальное — нонсенс.
Кафедральный собор — собственность федеральная, Минкультуры, а само подучреждение культуры — регионального подчинения. Поэтому нам звонят и говорят — у вас будет вручение дипломов всем выпускникам школ. Мы принимаем их бесплатно. А это расходы — электричество, мусор, люди работают. Собор в этом году получил на такого рода расходы 1 млн 800 тысяч (рублей), но тратит-то он намного больше. Когда об этом говорю в любом городе, стране, люди удивляются, мне даже не верят. Мы три года не можем получить деньги на ремонт крыши. Сейчас мы делаем за свой счет ремонт музея — чистим полы, приводим в порядок стены и т. д. Но крышу починить сами уже не можем.

================================================
ФОТО и АУДИО – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 25, 2018 12:25 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018112502
Тема| Музыка, «МузыКАНТы на острове Канта», Камерный оркестр Калининградской областной филармонии, Персоналии, Вера Таривердиева, Михаил Аркадьев, Владимир Гильманов, Анна Кошкина, Айлен Притчин, Дмитрий Булгаков, Ксения Авраменко, Евгений Авраменко,и Мансур Юсупов
Автор| Лариса Малюкова
Заголовок| Любовь, смерть и вожделение
Всемирный день философии отметили на острове Канта

Где опубликовано| «Новая газета» № 129
Дата публикации| 2018-11-21
Ссылка| https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/11/21/78654-lyubov-smert-i-vozhdelenie
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Солисты Айлен Притчин (скрипка), Анна Кошкина (виолончель), Дмитрий Булгаков (гобой) и Камерный оркестр Калининградской областной филармонии под управлением Александра Андреева

С 2002 года в третий четверг ноября ЮНЕСКО отмечает Всемирный день философии. В Кафедральном соборе — у его стен похоронен философ — состоялся марафон событий «МузыКанты на острове Канта». Вслушивались в созвучия «человеческой музыки» и «космической гармонии сфер». В этот день размышляли о чрезвычайно важном феномене этического воздействия музыки. Тотально игнорируемого. И напрасно. Кто может проследить связь между шлягерами 90-х вроде «Два кусочека колбаски» и прогрессирующей люмпенизацией страны? «Если хочешь узнать, благополучно ли обстоят дела с правлением страны, здоровы ли ее нравы, прислушайся к ее музыке» (Конфуций). Впрочем, о душеспасительном воздействии музыки высказывались едва ли не все философы. А Аристотель настаивал на том, что музыке необходимо придать статус обязательной педагогической дисциплины.
Остров Канта, или Кнайпхоф, — центр Калининграда. Просторный парк посреди реки Прегель. Трудно поверить, что когда-то здесь был город. Почти три десятка улиц, по которым ходили трамваи. Ратуша, собор. Во время августовских бомбежек британскими летчиками в 1944-м город превратился в прах. Грандиозный собор чудовищно пострадал. Отстраивали его всем миром. Раритеты из гробниц пропали, да и сами усыпальницы рассыпались. Хранитель и художник собора Владимир Чиликин показывает мне счастливую находку «губы коровы» — утерянную деталь с одной из эпитафий. Он ищет и находит барельефы, скульптуры из собора в Польше, Литве, Германии.
В соборе, который, кажется, растет из земли, время теряет привязку к реальности, буквально «отвязывается», улетает куда-то под своды, обретая трансцендентальную идеальность, когда-то вымечтанную Кантом. Мастера старинной немецкой компании Alexander Schuke сконструировали и отладили самый большой в России уникальный органный комплекс. Два органа, соединенные оптико-волоконной связью, создают фантастическое звуковое поле.
С приглашением нового директора Кафедрального собора Веры Таривердиевой жизнь на острове оживилась. Здесь проводятся интересные фестивали, например, декабристские вечера, один из престижнейших в мире Международный органный конкурс «Орган+», концерты, выставки. Даже «Музыкальный трамвай» выехал из калининградского депо. Приезжают Саксонская государственная капелла и хор Дрезденского оперного театра, именитые музыканты. Многие по дружбе: собор нищий, на все получает от государства меньше 2 млн в год. Но миссионерские идеи обладают особой энергией. Они притягивают талантливых людей, пробуждают творческое вожделение.
Сквозным лейтмотивом программы стала тема Liebestod (любовь/смерть) — соприкосновение и взаимопроникновение жизни, любви и смерти.
День философии открылся в камерном зале, бывшей княжеской усыпальнице Альбрехта Альтенбургского. Доктор искусствоведения, композитор Михаил Аркадьев «показывал» на рояле рифмы и связи в текстах и музыке тем из глюковского «Орфея и Эвридики», «Тристана и Изольды» Вагнера, «Ромео и Джульетты» Чайковского. Говорил об Иисусе Христе, ставшем символом абсолютной любви, пройдя через Голгофу. Вспоминал вавилонскую историю Пирама и Фисбы, которой вдохновился Шекспир. В экстатическом финале вагнеровской оперы в теме любовного томления выявлял природу человека. «Экстаз, — напоминал он, — в древнегреческом значении — выход за пределы себя, переход. В транспонировании аккордов, неожиданных диссонансах передается фатальное родство Эроса и Танатоса». Потом музыкальный философ увлекся своей любимой темой — исследованием «Пиковой дамы», предложив довольно рискованную интерпретацию оперы, обнаружив в ней вагнеровскую тему Liebestod. Впрочем, Михаил Александрович процитировал Нильса Бора: «Считайте все мои утверждения вопросами».

Я еще не успела пережить это парадоксальное погружение в разнообразные «поэмы экстаза», как эстафету приняли профессор Владимир Гильманов и его молодой коллега. Они устроили дуэт-поединок «Любовь как точка бифуркации Жизни и Смерти». Зал со склепом князя-реформатора наполнился до отказа. Молодежь вместе с ораторами нащупывала точку бифуркации. Философы отправили нас в полет сквозь цивилизации, пытаясь приблизиться к разгадке неразгаданной загадки — к тайне любви. Тайна эта, по их мнению, самым непосредственным образом связана с тайной музыки, мироздания, искусства. Гильманов вспоминал «Божественную комедию» — чувственное возвращение света через любовь, которая «движет солнце и светила». «Ромео и Джульетту» — сущность любви постигается в момент смерти. Поэзию Тютчева, тексты Бердяева и фильмы Тарковского. Он напомнил, что романтики воспринимают сердце как нечто отдельное от сущности человека, как место сборки бытия: Гете в «Страданиях юного Вертера» о сердце говорит в третьем лице. На композиции Rammstein — народ оживился. Смерти необходима энергия жизни, хрипло возглашали певцы, и потому детские души должны быть украдены. А еще слушали Стинга, его обработку произведений барочного музыканта-мыслителя ХVI века Джона Доуленда. Завершился диспут балладой Высоцкого о любви. И кажется, молодой аудитории это не слишком глубоководное погружение в неизъяснимое, в философию любви и смерти было необходимо, потому что дарило надежду. А еще веру в то, что любовь — упразднение эгоизма и мужество «решать все уравнения». Она способна вывести, как утверждал Соловьев, из черной дыры ложного самоутверждения. Сегодня подобный опыт — вещь редкая.

Вечером в большом зале собора состоялся главный концерт, в котором прочувствовать метаморфозы Liebestod пыталась сама музыка. «Ремесло экстаза» прибыли демонстрировать лауреаты конкурсов Анна Кошкина (виолончель), Михаил Аркадьев (фортепиано), Айлен Притчин (скрипка), Дмитрий Булгаков (гобой), Ксения Авраменко (флейта). В концерте приняли участие титулярные органисты Кафедрального собора Евгений Авраменко и Мансур Юсупов и Камерный оркестр Калининградской областной филармонии под управлением Александра Андреева.
Из номера в номер звучала музыка, доказывающая неразрывность связи света и тьмы, любви и смерти. Гендель, Моцарт, Вивальди, Бах, Вагнер, Шнитке… И это тоже был взволнованный, захватывающий диспут. Болью, сдержанной страстностью проникнуто исполнение Анной Кошкиной «Кол Нидрей», молитвы Макса Бруха. Виолончель молила о пощаде, оплакивала, взывала к высшим силам. Анна всегда играет на своей потертой виолончели. Покупает ей билет на самолет. Сидит с ней рядом. Вместе — одно целое.
В финале состоялась мировая премьера произведения Михаила Аркадьева «Сарабанды», посвященного танцу, совмещающему в себе страсть, строгость, неукротимость движения вперед и… погребальное звучание. А ночью был Бах. Фуги и прелюдии кружили под сводами собора, ощупывая цветные стеклышки витражей, пытаясь прорваться к звездному небу, о котором размышлял Кант. В музыке Баха мотив смерти и воскрешения обрел свой первоначальный смысл. Известно, что в 1720-м композитор, вернувшись домой из путешествия, узнал о смерти жены и детей. Тогда он написал свою знаменитую партиту ре минор для скрипки. Вернул к жизни исчезнувший голос, в котором невыносимая боль, томление и тоска.
Сегодня власти города вроде бы поддерживают реформы музыкальной жизни на острове. Планируют, к примеру, строить консерваторию. Правда, пока и учащиеся музыкального колледжа не очень-то активно посещают музыкальные вечера и фестивали, вдохновленные деятельной энергией команды Веры Таривердиевой. А ведь благодаря ее усилиям здесь выступают музыканты с мировыми именами — Борис Березовский, Алексей Гориболь, Батист-Флориан Марль-Уврар. Но даже на Березовском зал неполон. Спрашиваю у соседки по самолету, модной молодой женщины, работающей на городской табачной фабрике, бывает ли она в соборе. «В детстве, — говорит, — была». Почему? «Ну как-то не принято. Да мы лучше в Польшу или в Германию съездим орган послушать». «Жаль, — говорю, — вы очень похожи на Кармен. Вам, наверное, нравится музыка Бизе». «Кармен, это что?» Впрочем, обещала мне непременно «заглянуть» в собор.
В 2024-м — в трехсотлетний юбилей Канта — остров станет местом паломничества. И об этом стоит задуматься, ведь атмосфера места воссоздается общими усилиями. Необходимо изменить вектор движения, не только ширпотребом жив человек. Это забота и руководства области, по существу, трансъевропейской территории, и местных СМИ. На пресс-конференции «музыкально-философского марафона» их практически не было. И значит, люди не будут знать, что рядом с захоронением выдающегося мыслителя бьется пульс музыкальной, поэтической, философской жизни. А ведь обладая таким сокровищем — Кафедральным собором дивной красоты, с замечательной акустикой, — город мог бы стать объединяющим музыкальным центром. Не все же Москве и Петербургу отбирать классику себе. «Человек может стать человеком только путем воспитания. Он — то, что делает из него воспитание». Кто это сказал? Правильно, Иммануил Кант.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18967
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 25, 2018 2:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018112503
Тема| Опера, БТ, Премьера, Персоналии, Рузиль Гатин
Автор| Айрат Нигматуллин
Заголовок| «Единственный русский персонаж, а его партию поют татарин и итальянец»
Большой театр – наш! В оперной премьере «Путешествия в Реймс» Россини на главной сцене страны выступят сразу пять певцов из Казани

Где опубликовано| «БИЗНЕС Online»
Дата публикации| 2018-11-25
Ссылка| https://www.business-gazeta.ru/article/403742
Аннотация| Премьера, Интервью

Настоящий «татарский акцент» получила ближайшая премьера Большого театра — опера «Путешествие в Реймс» в постановке итальянского режиссера Дамиано Микьелетто. В премьерных декабрьских спектаклях, на которые еще можно купить билеты в партер за 5 тыс. рублей, задействовано сразу пять солистов, имеющих самое непосредственное отношение к Татарстану. О российском дебюте в «хорошем оперном зоопарке» Россини тенора Рузиля Гатина и ожиданиях критиков от спектакля — в материале «БИЗНЕС Online».

ЕЩЕ ОДНА «ЗОЛОТАЯ МАСКА»?

Неожиданный «татарский акцент» получила ближайшая оперная постановка на легендарной исторической сцене Большого театра в Москве. На этой неделе были объявлены составы певцов премьерного блока спектаклей, которые ожидают публику с 12 по 16 декабря. Так вот, «БИЗНЕС Online» обнаружил среди солистов сразу пять певцов, выходцев из Казани и Татарстана. В новой версии «Путешествия в Реймс» Джоаккино Россини примут участие знаменитая Альбина Шагимуратова (Графиня де Фольвиль), делающий карьеру в Италии тенор Рузиль Гатин (Граф Либенскоф), а также молодые штатные солистки труппы Большого театра — сопрано Альбина Латипова (Коринна) и две меццо-сопрано Екатерина Воронцова и Юлия Мазурова, которые разделят между собой партию Модестины.

Причем, что интересно, «Путешествие в Реймс» — отнюдь не рядовая премьера для главного оперного театра страны. Дело в том, что в последние годы руководство Большого часто критикуют за репертуарную политику, а также регулярное и далеко не всегда удачное сотрудничество с отечественными режиссерами, сделавшими себе имя в драматическом театре (Римас Туминас, Адольф Шапиро, Сергей Женовач и т. д.). Однако есть категория постановок, которые, напротив, становятся предметом для гордости директора Владимира Урина, обеспечивая и положительные отзывы критиков, и профессиональные награды. Речь о спектаклях, которые ставятся в копродукции с рядом зарубежных театров. Это довольно популярная в современном мире практика, помогающая организациям сокращать расходы без потери качества. Поэтому условные Ла Скала, Ковент-Гарден и Большой могут объединить усилия, и один спектакль будет прокатываться по очереди в условных Милане, Лондоне и Москве, а декорации кочевать из столицы в столицу.


В новой версии «Путешествия в Реймс» Джоаккино Россини примут участие знаменитая Альбина Шагимуратова (Графиня де Фольвиль)

Последние два года «Золотую маску» за лучший оперный спектакль в России получали именно такие постановки Большого театра: в 2017-м — «Роделинда» Генделя, в 2018-м — «Билли Бад» Бриттена. Что интересно, и на этот раз фаворитом «Маски» выглядит еще одна работа Большого — «Альцина» все того же Генделя, блестящий спектакль Кэти Митчелл, сделанный в копродукции с фестивалем во французском Экс-ан-Провансе. Причем, что характерно для таких проектов, британка Митчелл даже не приезжала в Москву, здесь над спектаклем работали ее ассистенты, что никак не повлияло на конечный результат. Кстати, в номинации «Лучшая женская роль в опере» на «Золотой маске» представлены сразу три певицы из «Альцины», хотя здесь явным фаворитом выглядит Анна Аглатова, которая поет мадам Кортезе и в «Путешествии в Реймс».

Интересно, что такие спектакли, привлекавшие внимание критиков, обычно шли на новой сцене Большого, больше подходящей для оперных экспериментов и с традиционно демократичными ценами на билеты. Однако «Путешествие в Реймс» — постановка, сделанная совместно с операми Амстердама, Копенгагена и Сиднея, заявлена на исторической сцене, а на сайте театра остаются последние билеты на премьерные показы по 5 тыс. рублей в партер.


Рузиль Гатин успешно работает в Италии, осваивая репертуар бельканто
Фото: Ирина Ерохина


РУЗИЛЬ ГАТИН: «КОНЕЧНО, ЗДОРОВО, ЧТО ТАК МНОГО НАС, РЕБЯТ ИЗ КАЗАНИ»

Пожалуй, наиболее интригующим для татарстанской аудитории выглядит участие в предстоящем спектакле выпускника Казанской консерватории Рузиля Гатина, который в последнее время успешно работает в Италии, осваивая репертуар бельканто. Интересно, что нынешний проект станет для него дебютом в классической опере в России, и сразу в Большом театре. О том, как идет подготовка к премьере, «БИЗНЕС Online» поговорил с самим Гатиным.

— Рузиль, как вы попали в проект Большого театра?

— Почти то же самое, что и с Ла Скала. Единственное, что я не прослушивался на этот раз. Агентство вышло на Большой театр, который как раз рассматривал претендентов на партию генерала Либенскофа, она сама по себе такая необычная. Вообще, в этой опере Россини сразу несколько персонажей, которые представляют какое-либо государство. Единственный русский персонаж — это генерал Либенскоф. А его партию поют татарин и итальянец (Микеле Анжелини). Вот такой достаточно интересный момент. В остальном — два состава, в основном ребята из России с громкими именами и солидным опытом работы в серьезных театрах.

— Вас удивило такое большое количество певцов из Казани в спектакле Большого театра?

— Это все очень интересно, причем я узнал составы, буквально когда приехал в Москву. И, конечно, здорово, что так много нас, ребят из Казани. Вообще, в Большом театре, как, наверное, и в любом российском оперном театре, очень много нас, татарстанских: и в балете, и в хоре.

— Мы прекрасно знаем, кто такая Альбина Шагимуратова. А вот с Альбиной Латиповой практически незнакомы.

— Мы, казанцы и татарстацы, не знаем ее только потому, что она сразу уехала учиться в Московскую консерваторию. Потрясающий голос, необыкновенная красота тембра, думаю, что национальность на это тоже повлияла. А что, татары — вторая по численности нация в России, почему бы и нет (смеется). Альбина Латипова, если не ошибаюсь, уже второй год работает в Большом театре, и у нее есть достаточно большое количество партий. Мы с ней давно знакомы, вместе пели в опере Зульфии Рауповой «Ак буре», которую ставили в Казани с оркестром Александра Сладковского.

— Вы видели записи нынешнего варианта «Путешествия в Реймс», которые уже шли в других театрах?

— На YouTube можно увидеть тот вариант спектакля Дамиано Микьелетто, который был показан в Римской опере. И всем солистам отправляли «исходник» — амстердамский вариант спектакля. Это современная постановка с очень интересными режиссерскими ходами.

— Символично, что на родине в классической опере вы дебютируете именно в опере Россини.

— Да, я в последнее время больше всего пою Россини. Эта музыка знакома для меня, с удовольствием ее исполняю. И так получилось, что именно партия графа Либенскофа — самая исполняемая мной партия на данный момент. Я ее, дай бог, буду петь уже в третьем проекте. Впервые я спел в академии молодых певцов фестиваля Россини в Пезаро, второй раз буквально в сентябре–октябре этого года на севере Италии в Комо, Бергамо и т. д., был у нас тур — 8 спектаклей. И вот сейчас в Большом театре.

На самом деле это очень интересная опера, и не каждая опера может позволить себе такое количество солистов. Если брать Россини, то там, как правило, 6–7 основных персонажей, из которых трое-четверо главных: есть отрицательный герой, есть положительный, есть какая-то любовная пара. А здесь свыше 15 солистов, которые совершенно не делятся на каких-то главных или второстепенных персонажей. У каждого есть какие-то арии, большие дуэты, очень много ансамблей, где вообще используется 14 голосов. Один итальянский дирижер назвал «Путешествие в Реймс» «хорошим оперным зоопарком», в котором все время что-то происходит. Я считаю, что это один из шедевров Россини. Здорово, что это ставится в России, думаю, постановка будет интересна зрителям.

«У БОЛЬШОГО ТЕПЕРЬ ВЫБОР НЕ ВЕЛИК: ПАН ИЛИ ПРОПАЛ»

Опера «Путешествие в Реймс» была написана композитором Россини по случаю коронации короля Франции Карла X. Премьера состоялась в Париже в Итальянском театре 19 июня 1825 года в присутствии короля, спустя три недели после коронации. И тогда это произведение, героями которого являются аристократы и их слуги разных национальностей (англичане, немцы, испанцы, русские), съезжающиеся в Реймс на коронацию Карла X, воспринималось гимном объединенной Европе. Дирижером-постановщиком нынешнего спектакля выступил сам главный дирижер и музыкальный руководитель Большого театра Туган Сохиев, режиссер-постановщик — титулованный итальянец Дамиано Микьелетто.

«Путешествие в Реймс» — одна из самых ожидаемых премьер нынешнего сезона не только в Большом театре, но и на всей российской музыкальной сцене, — рассказал «БИЗНЕС Online» известный оперный и театральный критик Дмитрий Ренанский. — «Путешествие» для новейшей истории отечественной оперы — название знаковое: в 2005 году премьеру оперы Россини выпустил Мариинский театр — спектакль Алена Маратра вывел на сцену новое поколение артистов, выпускников мариинской Академии молодых певцов — так виртуозно и выразительно Россини в России не пели ни до, ни после». Интересно, что тогда в очередь с музыкальным руководителем постановки Валерием Гергиевым спектаклем дирижировал и Сохиев. «Путешествие в Реймс» на долгое время стало визитной карточкой Мариинки, но Россини в нашей стране и по сей день не стал обязательным компонентом оперной репертуарной системы. Почему, в сущности, понятно: петь его, особенно не обладая навыками россиниевской школы, чудовищно сложно. Так что у Большого теперь выбор не велик: пан или пропал», — резюмирует Ренанский.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 26, 2018 10:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018112601
Тема| Музыка, Опера, приз Ассоциации музыкальных критиков, Персоналии, Леонид Десятников, Владимир Раннев
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Объявлены лауреаты приза Ассоциации музыкальных критиков
Где опубликовано| «РЕВИЗОР»
Дата публикации| 2018-11-26
Ссылка| http://www.rewizor.ru/music/news/obyavleny-laureaty-priza-assotsiatsii-muzykalnyh-kritikov/
Аннотация|

Ассоциация музыкальных критиков огласила результаты голосования по Призу Ассоциации, присуждаемому ежегодно по итогам прошедшего музыкального сезона.
На этот раз у критиков два лауреата. Оба - композиторы из Петербурга.

Награду получил Леонид Десятников, создавший "Буковинские песни" - цикл из 24 прелюдий для фортепиано. Он награжден "За умение услышать актуальное в традиционном".

Оперный спектакль "Проза" композитора и режиссера Владимира Раннева, художника Марины Алексеевой, музыкального руководителя Арины Зверевой в Электротеатре Станиславский критики отметили "за создание совокупного произведения искусства".

В шорт-лист Премии входили также: "Жанна на костре" Онеггера под управлением дирижера Теодора Курентзиса, хормейстера Виталия Полонского в постановке Ромео Кастеллуччи в Пермском театре оперы и балета– за создание многопланового, многосмыслового театрально-музыкального пространства и совершенство исполнения; дирижер Марис Янсонс с оркестром Баварского радио на гастролях в Москве и Петербурге – за вдохновенную игру и высочайшее качество; и "Пахита" в Екатеринбургском театре оперы и балета в музыкальной транскрипции Юрия Красавина, постановке Сергея Вихарева и Вячеслава Самодурова - за остроумное пересочинение классического балета.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Пн Ноя 26, 2018 10:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018112602
Тема| Музыка, Опера, приз Ассоциации музыкальных критиков, Персоналии, Леонид Десятников, Владимир Раннев
Автор| Петр Поспелов
Заголовок| ЛЕОНИД ДЕСЯТНИКОВ И ВЛАДИМИР РАННЕВ СТАЛИ ЛАУРЕАТАМИ ПРИЗА МУЗЫКАЛЬНЫХ КРИТИКОВ
Где опубликовано| «Музыкальная жизнь»
Дата публикации| 2018-11-26
Ссылка| http://mz.kmpztr.ru/leonid-desyatnikov-i-vladimir-rannev-s/
Аннотация|



Ассоциация музыкальных критиков завершила голосование по ежегодному Призу. Об этом объявлено на сайте Ассоциации.

Обычно лауреат бывает один, но в этот раз два участника шорт-листа набрали равное количество голосов. Лауреатами стали:
• «Буковинские песни», цикл из 24 прелюдий для фортепиано Леонида Десятникова — за умение услышать актуальное в традиционном.
• Оперный спектакль «Проза» композитора и режиссера Владимира Раннева, художника Марины Алексеевой, музыкального руководителя Арины Зверевой в Электротеатре Станиславский — за создание совокупного произведения искусства.

Опера «Проза» написана одновременно по двум литературным произведениям – рассказам «Степь» Антона Чехова и «Жених» Юрия Мамлеева. По мысли Владимира Раннева, герой этих двух рассказов – один и тот же человек, живущий в разные исторические эпохи. Опера исполняется исключительно вокальными средствами, в ней нет инструментов. Равноправными соавторами Владимира Раннева стали хормейстер Арина Зверева и художник Марина Алексеева.

Ранее «Проза» получила Российскую оперную премию Casta diva. Спектакль также выдвинут на Национальную театральную премию «Золотая маска» в пяти номинациях.
Цикл Леонида Десятникова «Буковинские песни» — 24 прелюдии для фортепиано, в каждой из которых использована подлинная народная песня, записанная фольклористами на Западной Украине. Премьеры цикла в исполнении Алексея Гориболя проходят в разных городах Европы, в том числе в Москве и Петербурге, готовится компакт-диск. Стоит очередь из других пианистов на исполнение цикла.

Приз музыкальных критиков учрежден в 2015 году, он вручается за выдающиеся достижения музыкального и музыкально-театрального искусства. В разные годы лауреатами Приза становились исследователь и публикатор подлинного Чайковского музыковед Полина Вайдман, пермский спектакль «Травиата» Роберта Уилсона и Теодора Курентзиса, биографическая книга «Гендель» Ларисы Кириллиной. В этом году лауреатами впервые стали произведения современных композиторов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 30, 2018 3:26 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113001
Тема| Музыка, Персоналии, Алексей Ретинский
Автор| Надежда Травина
Заголовок| Алексей Ретинский: "Глина, с которой работает композитор, – это время"
Лауреат конкурса "Другое пространство" рассказал "НГ" о пользе исполнительского опыта и об экспериментах в музыкальном театре

Где опубликовано| «Независимая газета»
Дата публикации| 2018-11-27
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-11-27/8_7449_retinski.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


По словам композитора, сочинение музыки для театра помогает ему себя «освежить».
Фото Екатерины Назаровой


28 ноября в Концертном зале им. Чайковского откроется VI Международный фестиваль актуальной музыки «Другое пространство». В этом году он включил в себя также конкурс композиторов с одноименным названием. Одним из победителей конкурса стал Алексей Ретинский – автор камерных, симфонических, хоровых и электроакустических произведений, чью музыку особенно ценит дирижер Теодор Курентзис. Музыкальный критик Надежда ТРАВИНА встретилась с Алексеем РЕТИНСКИМ, чтобы поговорить о его творческом становлении, новых работах, грядущем показе спектакля «Камилла» на фестивале NET и о многом другом.

– Алексей, поздравляю с победой на композиторском конкурсе «Другое пространство». Расскажите немного о сочинении, которое прозвучит в Концертном зале Чайковского на одном из дней фестиваля.

– Я совершенно точно помню, что это произведение инспирировано сном. Здесь я выступил неким «переводчиком»: стал расшифровывать неотступно преследовавший меня образ. И я как бы смирился под «диктатом» сна – он повел меня в неожиданную сторону. В De Profundis произошел уход от типичной для меня дискретной драматургии: с самого начала и до конца все пронизано единым потоком, меняющим свое свойство, но не исчезающим никогда. Морфология этого потока очень медленно меняет свою сущность и незаметно для нас перерастает в новое качество. Здесь все насквозь полифонично и тяготеет к гетерофонии, где все голоса примерно равны и соответственно отсутствует типичная инструментальная иерархия симфонического оркестра.

– Для чего вы, в общем-то, успешный и часто исполняемый на сегодняшний день композитор, решили поучаствовать в этом конкурсе? Мне кажется, он необходим скорее для тех, кто только ищет свой путь и пробует себя на различных состязаниях…

– Если честно, партитуру на этот конкурс послала моя жена. Ну а потом случилось, что случилось. Для меня, конечно, большая радость сотрудничать с Владимиром Юровским. Честно говоря, я давно уже не питаю никаких надежд по поводу композиторских конкурсов. С одной стороны, ранее, за исключением нескольких моментов, у меня ничего с ними не выходило. С другой – это, возможно, укрепляло меня в верности сугубо своего композиторского пути. В целом, даже если учесть, что в жюри глубоко слышащие музыканты, есть некая несовместимость с только что родившимся честным высказыванием. Вот представьте себе: к уважаемому жюри сегодня попадает партитура, по своей категоричности близкая, скажем, к музыке Фелдмана, Уствольской, Шельси. «Недоразвито ритмически», «примитивно в интонационном развитии», «затянуто» – вот мнения, которые могут быть по поводу некоторых из сочинений, не так ли? Говорю так, как если бы сам был среди этих людей. Проблема в том, что композитор своей сочинительской деятельностью привносит также и сам воздух для понимания его стиля. Это накапливается временем и трудно воспринимается на первом знакомством с нотами. Поэтому для меня большая и неожиданная честь быть отмеченным столь уважаемыми музыкантами в лице жюри «Другого пространства».

– По первому образованию вы – исполнитель на духовых инструментах. Труба, кларнет, саксофон – и, кажется, даже владеете какими-то восточными инструментами?

– Да, еще дудук, на каком-то уровне японская флейта сякухати, барочная продольная теноровая флейта. Все это в основном интегрировано с электронной музыкой – часто в контексте музыки для театра, часто в совместном музицировании с другими исполнителями. Хотя в последние годы сочинительство практически полностью вытеснило все смежные деятельности. Но при этом сам опыт активной игры, который был в прошлом и есть в настоящем, я считаю неким плодородным полем, ценность которого даже не столько в результате самой игры, а в сильнейшем последующем влиянии на сочинительство. В полном отрыве от исполнения есть опасность законсервироваться в умозрительных, исключительно рациональных процессах сочинения.

– В какой момент вы поняли, что игра в оркестре или сольная карьера духовика не для вас, и стали заниматься композицией?

– Приближаясь к окончанию обучения в музыкальном училище. Планировал как гобоист поступать в консерваторию, но в один момент окончательно осознал неизбежность именно сочинительства. Предельная полнота жизни, произрастающая из особо вдохновенных открытий моих первых композиторских «потуг», затмила собой все остальное. С трудом убедив в своем решении напуганных родителей, за несколько месяцев до поступления я усердно взялся за укрепление теоретических дисциплин, которые, как это часто бывает, у духовиков не самая сильная сторона. Исполнительский опыт и теперь сильным эхом отзывается в моей практике. Например, недавно знание саксофонов очень сильно помогло при создании насквозь насыщенного четверть-тоновыми спектральными созвучиями произведения для Keuris Saxophone Quartet для фестиваля Gaudeamus 2018.

– Не могу не спросить об учебе у Беата Фуррера в Университете музыки в Граце. Что самое главное дал вам один из лидеров современной музыки? Часто ли вы сейчас общаетесь?

– К Беату меня практически «затолкали» в класс, и я неуверенно показал несколько своих произведений. Видимо, он что-то увидел, рассмотрел – не знаю, мне сложно говорить об этом. Но я почувствовал искреннюю поддержку и понимание того, что делаю. После пяти лет жизни и учебы в вялом по отношению к моей музыке Цюрихе это было очень важным для меня жестом коллегиальной поддержки. Беат не разбирает партитуры студентов традиционным образом. У него на уроках происходит скорее общение на темы общеэстетического порядка. Что меня всегда вдохновляет и что является критерием учителя в целом – он с точностью указывает на те места партитуры, в которых ты сам сознательно или подсознательно сомневаешься, но не всегда все-таки можешь ясно для себя артикулировать сущность непопадания. В последнее время мы перешли уже скорее в ранг друзей и периодически видимся в Вене, куда он спускается из своих горных композиторских уединений. Кстати, он не раз говорил мне о своей любви к русской культуре, о памятной для него композиторской академии в городе Чайковский и о самом важном для него писателе – Достоевском.

– Теодор Курентзис заставил многих обратить внимание на вашу музыку. Он утверждает, что у вас совершенно другая категория музыки. А вам как музыканту близки его трактовки сочинений, интерпретации?

– Встреча с Теодором – это для меня встреча с большой буквы. Мне кажется, мы понимаем друг друга с полуслова или даже без него. Некоторые его интерпретации звучат даже не так, как я ожидаю услышать своим внутренним слухом, но они настолько убедительны, что я окончательно принимаю их. Из-за их убедительности. Когда Теодор и хор MusicAeterna исполнили цикл «Марианских антифонов» на Дягилевском фестивале в этом году, я испытал одно из самых сильных переживаний, которое только может пережить композитор при исполнении своей музыки. Точное попадание. В наших общих планах на ближайшее будущее – создание третьего акта «Лулу» Берга. Премьера – на открытии Дягилевского фестиваля – 2019.

– Теодор же вас познакомил и с хореографом Анной Гарафеевой. На фестивале NET в декабре будет показан ваш совместный спектакль «Камилла». Кому пришла в голову идея соединить, казалось бы, несоединимые вещи – пластический танец в стиле буто и электронный бэкграунд?

– Во время нашей первой встречи замечательная Анна рассказала мне о давно вынашиваемой идее «Камиллы». Во мне сразу срезонировала мысль использовать электронный восьмиканальный звук без привлечения акустических инструментов. Дело в том, что методами электронного звука возможно достигнуть звучание «не отсюда», что в принципе возможно и естественными акустическими средствами, но не в той инфернальной степени. В то время как сама история скульптора Камиллы, как и сфера, связанная с камнем и глиной, предельно материальна. На этом контрасте все и строится. Кроме того, реализована идея созидания четко очерченной пульсирующей звуковой скульптуры из разрозненных звуковых событий, рождаемых трением и ударами друг о друга камней.

– Вы написали музыку к спектаклю Дмитрия Костюминского «Ифигения. Апофеоз», где трагедия Еврипида происходит в ночном клубе. В другом спектакле – «Вакханки» – действие плавно перетекает в рейв-вечеринку, звучит клубная музыка. Для вас это эксперимент?

– Можно сказать и так. Я постоянно пытаюсь себя таким образом «освежить». В этом смысле мне невероятно помогает опыт сочинения музыки для театра. Работая в театре, ты часто делаешь такие вещи, которые ни при каких иных условиях, сидя у себя в студии, не сделаешь. Когда режиссер сказал, что действие «Вакханок» будет происходить в ночном клубе и Дионис туда, собственно, придет и будет звучать техно, я сразу сказал: «Да!» Не пожалел ни минуты, поскольку приобрел колоссальный опыт. Этот эксперимент повлиял на меня как на композитора, который потом создает партитуру. Для композиторов, как мне кажется, самое худшее – это узкоколейное следование академизму. Для меня академизм ничего не значит как понятие. Я постоянно пытаюсь в себе «взрыхлить» эту закостенелость, иногда забыть какие-то вещи, которым меня учили, вытягивать себя за шкирку туда, где неуютно, неудобно, периодически выходить из зоны комфорта…

– Многие нынешние композиторы не хотят признавать сферу неакадемической музыки и даже к техно относятся негативно. Как вы считаете, музыканты этих «параллельных вселенных» должны взаимодействовать, искать точки соприкосновения, учиться понимать друг друга?

– Конечно! Это был бы замечательный результат. Несколько месяцев назад, будучи в Вене, я был на концерте Klangforum Wien, который проходил в рамках фестиваля, – по-русски его можно перевести как «Пограничье». И там выступали такие люди, которые словно до сих пор не решили, где они – в Союзе композиторов или в клубе. Они играли и в ансамбле, и за диджейским пультом. И это было потрясающе! Подобные вещи невероятно обогащают язык композитора. Я не могу сказать, что много слушаю что-то типа эмбиента – после Малера и Стравинского это ужасно скучно. Но и в той музыке есть свои мастера – я, например, люблю, как интересно работает с полифонией пионер-электронщик Эфекс Твин. Я не буду много и часто писать техно – я все таки тяготею к другому, но я не закрываюсь от подобной музыки, от другой музыкальной среды. Я думаю, что сегодня стирание всех этих жанровых границ приведет через 20–30 лет к возникновению необыкновенных жанров. И все наши потуги разграничить, сказать «Это наша территория, а это ваша» будут казаться смешными. И это уже так, ведь мир не удержишь. Два дня назад я летел из Вены, и багаж в аэропорту у меня принимала не девушка, а робот. Это ужасно – тебе никто не улыбнется, никто не закроет глаза на то, что у тебя перевес багажа. Но это уже наша реальность…

– Я слышала, что вы еще пишете картины.

– Да, это так, но, к сожалению, опять-таки композиция как монополист вытесняет все и вся. Это печальный факт, потому что графика и живопись как процесс (часто и результат) делают меня счастливыми. Как бы это парадоксально ни звучало, с музыкой у меня не так. Процесс музыкального сочинения изматывающе мучителен. Глина, с которой работает композитор, – это время. А время – самое неуловимая составляющая того мира, в котором мы живем.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 30, 2018 3:27 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113002
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Джойс ДиДонато
Автор| Зоя Игумнова
Заголовок| «Музыка может быть светом во всем этом мраке»
Оперная певица Джойс ДиДонато — об искусстве войны и мира, любви к русской литературе и онлайн-школе для молодых исполнителей

Где опубликовано| «Музыкальная жизнь»
Дата публикации| 2018-11-26
Ссылка| https://iz.ru/817216/zoia-igumnova/muzyka-mozhet-byt-svetom-vo-vsem-etom-mrake
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Фото: Московский концертный зал «Зарядье»

29 ноября и 1 декабря в концертном зале «Зарядье» выступит знаменитая меццо-сопрано, обладательница Grammy Джойс ДиДонато. Впервые в России она представит программу In War and Peace: Harmony through Music. О том, как сделать старинную музыку актуальной, певица рассказала «Известиям».

— В Москве вы выступите с оркестром барочной музыки Il Pomo d’Oro. Почему вы решили работать именно с этим молодым коллективом?

— Наше сотрудничество началось лет семь назад, когда мы вместе работали над нашей программой Drama Queens. Я высоко оцениваю их мастерство. То, что они делают, мне идеально подходит. Что касается конкретно этой программы, мне нужны были музыканты, готовые к театральным элементам на концертной сцене. Ребята из Il Pomo d’Oro оказались абсолютно открыты к этому и сделали всё прекрасно.
К тому же я вдохновлена дирижером оркестра. Максим Емельянычев — один из самых любознательных, креативных музыкантов, которых я когда-либо встречала в своей жизни. Когда ты находишь партнера, настолько талантливого и страстно любящего музыку, — понимаешь, что тебе повезло встретить особенного человека. Наши концерты никто не назовет рутинными и не сравнит с репетицией. Мир должен быть счастлив, что есть такой русский музыкант.

— В своей программе вы будете говорить со зрителем о войне и мире. Что послужило толчком для ее создания?

— Меня потрясла трагедия в Париже — теракт в ноябре 2015 года. Тогда в ресторанах в разных районах города и в концертном зале «Батаклан» погибли 130 человек и несколько сотен были ранены. Но не только та беда, а каждое подобное событие причиняет мне боль. Мне кажется, что мир погружается в хаос.
Я была в моем родном Канзасе, когда пришло известие о парижском теракте. И мне захотелось создать проект, какой я никогда не делала прежде. Что-то нам должно помочь найти дорогу к миру, и это чудо может совершить музыка. Я считаю, и многие со мной согласны, что музыка может быть светом во всем этом мраке. И именно это я хотела выразить своей программой, названной «В войне и мире: К гармонии через музыку».

— Концерт поделен на две части — соответственно «Война» и «Мир». В какой из них вы чувствуете себя комфортнее?

— Наверное, это странно и точно противоречит моему духу, но часть «Война» более драматична, театральна и, пожалуй, более выигрышна для сцены. А в части «Мир» я пою музыку, исполненную красоты и гармонии. И для меня, и для слушателя это как контрастный душ! Например, арию Сусанны «Кристальные ручьи в журчащих потоках» из оратории Генделя «Сусанна». Она длится девять минут, и кажется, будто время останавливается.

— Для вашей программы костюмы создавала модельер Вивьен Вествуд. Как экстравагантность ее стиля уживалась с оперным консерватизмом?

— Мы работали над костюмами вместе с командой Вивьен Вествуд. Например, участвовали в выборе тканей, подсказывали, какие из них помогли бы создать нашу музыкальную историю. Гламур и экстравагантность от Вествуд всё же присутствуют на сцене, но они выглядят иначе — чистыми и сияющими.
Мы хотели поиграть с идеей тьмы, света и их трансформации. Предполагалось, что «военные» костюмы должны быть как доспехи, армейское обмундирование. В них должны присутствовать стальной серебряный цвет с острыми углами и изломанными контурами, будто поврежденными в битвах. Это тоже гламур, но такой, который вбирает в себя ощущения разрушения и жестокости.
Во второй, «мирной», части костюмы всё еще серебристого и стального цвета, но впечатление они производят иное — невероятно нежное. Изумительный материал в движении напоминает прозрачную воду. Так что опера и высокая мода прекрасны в своем симбиозе.

— На концерте вы предлагаете зрителям пройти опрос. Они должны ответить вам, где сейчас нам найти мир, когда вокруг хаос. Зачем это нужно?

— Я придумала это голосование не для того, чтобы прочесть все варианты ответов. Скорее наоборот, оно больше нужно зрителям. За два года, что существует этот проект, хаос вокруг нас всё больше усиливается. И я нахожу, что мой опрос, а вернее, вопрос может побудить людей к действию. Мне кажется, когда человек напишет свой ответ, он подсознательно будет искать выход из хаоса, станет ответственным, а не просто безучастным наблюдателем жизни, делая вид, будто его это не касается.

— «Война и мир» — это еще и название романа Льва Толстого. Вы знакомы с русским классиком и его произведениями?

— Моя глубочайшая связь с русской литературой началась как раз с имени Льва Толстого и его романа «Воскресение». В 1998 году в «Хьюстон Гранд Опера» мне предложили исполнить партию Катюши Масловой в одноименном произведении композитора Тода Маховера. Я прочитала роман, и он меня задел за живое. Это великая честь — воплотить образ Катюши на сцене. Поэтому связь с русской литературой у меня тесная и даже судьбоносная. Ведь это был мой дебют на большой сцене.

— Как вы относитесь к проблеме беженцев в Европе?

— Эту проблему не решить границами, законами и указами политиков. Вопрос намного глубже. Это прозвучит ужасно наивно, но мне кажется, что люди гораздо лучше, нежели о них думают. Мы должны относиться к другим так, как хотим, чтобы относились к нам. Я верю в человечество, но всё же его нужно воспитывать и учить.
У нас очень мало возможностей контролировать действия других, но мы можем совершенствовать свой внутренний мир. В конце дня, когда я чувствую, что нахожусь в состоянии войны с миром или с самой собой, — на душе у меня тяжесть и мрак. И что в таком случае делать? Улыбаться. И да будет свет!

— У России и Америки сейчас сложные отношения. Как вы думаете, музыка может здесь помочь?

— Я думаю, что музыка — ключевой фактор диалога. Я — американка, Максим Емельянычев — русский. Мы стоим рядом плечом к плечу, и ничего больше для нас в этот момент не имеет значения, кроме музыки и того месседжа, который мы хотим донести. Надо просто позволить эмоциям и невероятной силе искусства захватить вас и, возможно, изменить. И это является одним из величайших примеров того, на что способна музыка.

— Вы никогда не задумывались об учениках? Не хотели бы передать свое мастерство молодым исполнителям?

— Я думаю о том, чтобы создать онлайн-школу. Много молодых певцов говорят мне, что видео, которые я снимаю, мои мастер-классы или прямые эфиры помогают им развиваться. Когда я была моложе, мечтала быть педагогом, но я даже помыслить не могла о том, что у меня будут сотни тысяч студентов. И это всё дает интернет. Поэтому я хочу продолжать работать в этом направлении.

— Что делает вас счастливой?

— Простые вещи. Например, смотреть, как цветут мои цветы, поймать неожиданный взгляд ребенка, сделать на гриле сэндвичи с сыром для своего пасынка... Да просто — теплый вечер и объятия любимого, а еще вкусный ужин в его исполнении. Самые незначительные моменты, за которыми стоит любовь, доброта, сердечность, — всё это делает меня, как и любого человека, счастливой. Именно таким простым вещам я всегда радуюсь. Они приносят мне душевный комфорт и напоминают о том, что действительно важно в жизни.

СПРАВКА «ИЗВЕСТИЙ»
Джойс ДиДонато — американская оперная певица, меццо-сопрано. Получила образование в Уичитском университете. Участвовала в молодежной программе «Хьюстон Гранд Опера». В 1996 году выиграла конкурс, проводимый The Metropolitan Opera. В 1998 году дебютировала в мировой премьере оперы «Воскресение» Тода Маховера в «Хьюстон Гранд Опера». В 2000 году была удостоена премии Awards Recognizing Individual Artistry. Тогда же дебютировала в La Scala. В 2010-м получила главную музыкальную премию Германии ECHO Klassik. Выступала на многих мировых оперных сценах. В 2012 году стала лауреатом премии Grammy.


================================
ВСЕ ФОТО – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2018 2:15 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113003
Тема| Музыка, Опера, Большой театр оперы и балета Беларуси, Персоналии, Ольга Перетятько, Драгана Радакович, Ахмед Агади, Дмитрий Пьянов
Автор| Корр. БЕЛТА
Заголовок| Оперные артисты из 34 стран выступят на сцене Большого театра Беларуси
Где опубликовано| belta.by
Дата публикации| 2018-11-30
Ссылка| https://www.belta.by/culture/view/opernye-artisty-iz-34-stran-vystupjat-na-stsene-bolshogo-teatra-belarusi-327644-2018/
Аннотация| КОНКУРС

30 ноября, Минск /Корр. БЕЛТА/. Представители 34 стран примут участие в IХ Минском международном Рождественском оперном форуме и V Минском международном Рождественском конкурсе вокалистов, сообщил сегодня на пресс-конференции генеральный директор Национального академического Большого театра оперы и балета Беларуси Владимир Гридюшко, передает корреспондент БЕЛТА. "Девять лет назад в нашем оперном форуме участвовало всего лишь девять стран. Сегодня о своем участии заявили 34 страны, артисты из 21 страны выступят на оперном форуме и 332 исполнителя из 26 стран прислали заявки на конкурс вокалистов. Накануне фестиваля у входа в Большой театр будут установлены 34 флага, и это свидетельствует о большом авторитете, который приобрели наши мероприятия, и внимании, проявляемом к ним мировой оперной общественностью", - отметил директор театра. "Любой фестиваль - это праздник, который готовит очень много людей. Помимо приезжих артистов, в нем будут активно участвовать и белорусские - солисты оперы, хор и симфонический оркестр. Очень важно, чтобы был праздничный эмоционально-открытый настрой, который, надеюсь, будет сопровождать все наши мероприятия", - подчеркнул главный дирижер Большого театра заслуженный артист Украины Виктор Плоскина. По его словам, откроет оперный форум один из самых популярных музыкальных спектаклей в жанре опера-буффа "Дон Паскуале" Доницетти. "Я уверен, что получится яркий веселый спектакль, который даст импульс фестивалю, потому что всегда важно звонкое начало", - отметил Виктор Плоскина. Большой театр оперы и балета Беларуси на протяжении девяти лет собирает на своей сцене признанных звезд оперной сцены и приглашает зрителей увидеть новые постановки, лучшие спектакли текущего и прошлых сезонов и фестивальные премьеры. В этом году Минский международный Рождественский оперный форум пройдет с 13 по 21 декабря. За это время в театре покажут четыре оперные постановки и два больших концерта. 15 декабря поклонники оперного искусства услышат завораживающее сопрано одной из самых востребованных оперных исполнительниц современности - Ольги Перетятько, которая впервые выступит с сольной программой в сопровождении симфонического оркестра белорусского Большого театра. 16 декабря прозвучит опера "Тоска" Джакомо Пуччини, дирижером которой выступит маэстро Джанлука Марчано. Роль самой красивой женщины Рима Флории Тоска исполнит сербская дива Драгана Радакович. Партию возлюбленного Флории художника Марио Каварадосси исполнит заслуженный артист России, народный артист Татарстана лауреат национальной театральной премии "Золотая маска" Ахмед Агади. 17 декабря гости фестиваля увидят "Богему" Джакомо Пуччини, премьера которой в Большом театре Беларуси состоялась в апреле этого года, постановщик - народный артист России Александр Титель. 20 декабря на сцене Большого театра предстанет "Саломея" Рихарда Штрауса. Режиссер-постановщик Михаил Панджавидзе призывает зрителей задуматься о подлинности любви, состоянии современной западной цивилизации и обществе, снедаемом пороками. В партии Ирода - Дмитрий Пьянов из России. За дирижерским пультом обоих спектаклей будет заслуженный артист Украины Виктор Плоскина. На гала-концерт звезд мировой оперы, которым завершится Рождественский оперный форум - 2018, приедут известные исполнители из 15 стран. На этом грандиозном концерте выступят также победители V Минского международного Рождественского конкурса вокалистов, который состоится 14-19 декабря. Поклонники оперы и классической музыки услышат настоящие хиты в исполнении звезд мирового оперного небосклона и лауреатов Минского конкурса вокалистов. В этот вечер дирижировать оркестром будет народный артист Беларуси Александр Анисимов.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2018 2:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113004
Тема| Музыка, Опера, Зарядье, «Персимфанс», «Интрада», Персоналии, Дарья Зыкова, Евгения Сегенюк, Борис Рудак, Петр Мигунов
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Обнялись с Бетховеном
Девятая симфония с ансамблем «Персимфанс» в Зарядье

Где опубликовано| "Коммерсантъ"
Дата публикации| 2018-11-27
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3812931
Аннотация| КОНЦЕРТ


Концерт оркестра «Персимфанс» в «Зарядье»
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ


Два концерта — камерный дневной и симфонический вечерний — составили программу дня Бетховена в Зарядье, которую придумал и сыграл ансамбль «Персимфанс». Вместе с вокальным ансамблем «Интрада» и солистами Дарьей Зыковой, Евгенией Сегенюк, Борисом Рудаком и Петром Мигуновым бетховенский день «Персимфанса» завершился Девятой симфонией, братанием и объятиями. РассказываетЮлия Бедерова.
«Персимфанс», воссозданный по инициативе пианиста и исследователя Петра Айду в 2008 году по образцу легендарного московского оркестра послереволюционных лет («Первого симфонического ансамбля»), этой программой активно включился в неофициальную московскую «бетховенскую осень». Недавно в том же Зарядье с примерными интерпретациями симфоний Бетховена, тоже сыгранными небольшим составом в безвибратной манере, но с другим смыслом и настроением, гастролировал оркестр «Академии Святого Мартина в полях». А до него неординарными взглядами на бетховенские партитуры, правда не симфонические, а фортепианные, но трактованные в симфоническом ключе, делились по очереди Рудольф Бухбиндер и Михаил Плетнев в залах Филармонии.
В оркестре «Персимфанс» заняты многие бывшие и нынешние музыканты плетневского оркестра, включая контрабасиста-просветителя, еще одного инициатора «Персимфанса» и по совместительству его невидимого дирижера, Григория Кротенко. Впрочем, стиль и дух не только дневной камерной программы (переложения симфоний для фортепианного трио), но и вечерней Девятой симфонии от «Персимфанса» кажутся отчетливо «антиплетневскими». Дело не только в величине состава — ту же Девятую Плетнев с РНО делал таким количеством участников, что оркестр занял половину партера. Важнее, что вместо пышности баланса и сдержанности штриха и динамики — здесь азартная игра ритмических рисунков, остросюжетная фразировка, а вместо формы, всегда центрированной на медленной части — стремительные темпы: такие, что не успеваешь оглянуться, как вся солидность последней симфонии классицизма развеивается как дым.
Со сцены музыканты утверждали, что симфония с финалом на стихи Шиллера на самом деле — масонская, что до нее главной идеей музыки были «страсти», где Бог посылает на землю Сына, а у Шиллера и Бетховена Бог посылает на землю дочь — «Радость», что простые масонские радости («пить вино, любить своих жен») — вечны и, наконец, что по масонским принципам живет весь современный мир.
По крайней мере, именно по ним, судя по звучанию Девятой, живет и здравствует «Персимфанс», наследник революционных оркестровых традиций равенства и братства — без дирижера, произвола и творческого эгоцентризма, но с коллективным вдохновением и соответствующим управлением.
Игра оркестра звучит и выглядит как трюк: музыканты в разноцветном «штатском» используют круговую рассадку, где деревянные духовые — в центре лицом друг к другу, скрипки — спиной к зрителю, и вся спираль закручивается таким образом, что в центре оказывается контрабас. Но в цирковой аттракцион игра не превращается: все придумано, выстроено и отрепетировано, а сам оркестр играет по концертмейстерам (первая скрипка — Марина Катаржнова), даром что часть музыкантов — опытные барочники и отлично знают доромантическую бездирижерскую традицию.
Хотя некоторый элемент цирка в Девятой все-таки был, по крайней мере — в революционно бодрых темпах и жестких танцевальных каркасах, из-за которых «Персимфанс» в Девятой представлял собой нечто вроде альтернативного коллективного Курентзиса. Так что когда оркестр, хор и солисты добежали до финиша, не разойдясь и не потеряв почти ни ноты по дороге, что по-своему невероятно, объятия на сцене выглядели не постановочно. На бис повторили хоровой фрагмент, зал подпевал, и в честь идеи братства обнимались уже не только на сцене, но и в партере и на балконе — не масонские миллионы, но тоже порядочно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2018 2:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113005
Тема| Музыка, КЗЧ, Российский национальный молодежный симфонический оркестр (РНМСО), Персоналии,
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Пособие по молодости
Московская филармония презентовала новый молодежный оркестр

Где опубликовано| "Коммерсантъ"
Дата публикации| 2018-11-28
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3813669
Аннотация| КОНЦЕРТ


Дирижер Димитрис Ботинис во время концерта
Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ


В зале Чайковского (КЗЧ) прошла презентация Российского национального молодежного симфонического оркестра (РНМСО) — нового проекта Московской филармонии, поддержанного Фондом президентских грантов и Министерством культуры. Об идеях, целях и особенностях РНМСО, не похожего ни на один другой оркестр, рассказывает Юлия Бедерова.
Первый концерт в зале Чайковского первый в России постоянно действующий молодежный оркестр, созданный по инициативе Московской филармонии и ставший ее штатной единицей, дал в возрасте 87 дней. За время, прошедшее с 1 сентября, музыканты, отобранные по результатам Всероссийского оркестрового конкурса (по словам членов жюри, он подтвердил не только высокий уровень инструменталистов, но и плохое знание оркестровой специфики — в консерваториях оркестровому мастерству не учат), успели обжить беспрецедентно оснащенную базу в «Филармонии-2», начать заниматься со специалистами (в этом сезоне приглашены концертмейстеры Концертгебау и французские специалисты, в том числе Жан-Кристоф Спинози) и сыграть несколько концертов для студенческой аудитории Москвы и городов Сибири. Из короткой презентации на экране КЗЧ становилось ясно, зачем это нужно. «Классика живьем — это круто и классно!» — сообщали новые слушатели.
Привлечение в залы новой молодежной аудитории (этот зверь, вероятно, действительно может хорошо ловиться на молодых и не скучающих на сцене музыкантов, новую, в том числе специально заказанную, музыку и по-новому сконструированные программы) — одна из трех главных задач нового оркестра. Вторая — исполнительский рост и человеческая радость самих оркестрантов: инструменталисты в возрасте от 22 до 28 лет могут постоянно работать в хорошем оркестре с активной концертной практикой, заинтересованной аудиторией и нерутинным репертуаром: в концерте-презентации уже звучал хоть и краткий, но объемный конспект фрагментов русской и мировой симфонической классики от Бетховена до Чайковского и Малера, до которого не всякий взрослый оркестр в России в принципе доживает.
Третья цель оркестра — футуристическая, но кажется реалистичной: выросшие в РНМСО и его своеобразной школе повышения профессионального мастерства — Симфонической академии — с мастер-классами российских и европейских музыкантов, под постоянным присмотром взрослых концертмейстеров, в общении с молодыми и знаменитыми дирижерами (постоянного руководителя у оркестра нет специально, и уже достигнуты договоренности о сотрудничестве с разными известными музыкантами: от Василия Петренко до Валерия Гергиева) бывшие участники оркестровой «молодежки» станут кадровым резервом для лучших российских оркестров и усилением для тех, что еще только развиваются.
Нетривиальное сочетание концертной, образовательной и просветительской функций РНМСО по крайней мере выглядит уникальным, а станут ли его концертные программы также не похожими на прочие по качеству, интонации и содержанию, будет понятно позже. Но уже сейчас оркестр не только гастролирует по университетам, но и заявлен в программах московского филармонического цикла для молодежи «Мама, я — меломан», где «как обычно» не бывает.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3708

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2018 2:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113006
Тема| Музыка, фестиваль «Другое пространство», ГСО, Персоналии, Владимир Юровский
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Заклинание актуальности
В Москве открылся фестиваль «Другое пространство»

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №221 от 30.11.2018, стр. 11
Дата публикации| 2018-11-30
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3814219
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


Фото: Юрий Мартьянов / Коммерсантъ

VI Международный фестиваль актуальной музыки «Другое пространство» с подзаголовком на афише «Мировые и российские премьеры» открылся в Московской филармонии концертами с участием Госоркестра и Владимира Юровского и обещанными премьерами российских и европейских композиторов. Рассказывает Юлия Бедерова.
Самый новый из крупных, самый масштабный из новых и самый важный из посвященных современной академической музыке фестивалей проект филармонии «Другое пространство» тематизировал нюансы разницы между словами «современный» и «актуальный» еще задолго до того, как это стало модным среди федеральных чиновников, и противопоставление зазвучало в бюрократических обсуждениях культурной политики. Между тем «Другое пространство» ничего ничему не противопоставляет. Напротив, фестиваль объединяет в одном ментальном и концертном пространстве когда-то разъединенные вещи — важную мировую музыку XX века, никогда не звучавшую в России, и новейшие партитуры XXI века, создавая, таким образом, каждый раз новый контекст не разделенного барьерами определений, идеологией и исполнительской практикой искусства.

===================
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ – по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18967
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2018 11:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018113101
Тема| Музыка, Опера, НОУ, Персоналии, Анжелина ШВАЧКА
Автор| Александр Рудяченко
Заголовок| Анжелина ШВАЧКА. Характер дикой птицы
Где опубликовано| Газета "День" №218-219, (2018)
Дата публикации| 2018-11-29
Ссылка| https://day.kyiv.ua/ru/article/kultura/anzhelina-shvachka-nrava-dikoy-pticy
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Когда творческая карьера в полном порядке, артист открыт миру, излучая человеческое обаяние, тебе есть, что спросить и о чем послушать. Солистка Национальной оперы Украины Анжелина Швачка (меццо-сопрано) недавно в 191-й раз вышла в роли Кармен и была неотразима. Не потому, что она — народная артистка Украины (2012), лауреат Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко (2016) или одна из двух в Украине кавалерствующих дам ордена «Звезда Италии». Просто Анжелина — солистка по жизни, певица по призванию, Кармен по страсти, украинка по духу, современница по эпохе.

Если вы редко посещаете Национальную оперу Украины, даже не представляете, в скольких лицах может быть один артист: Кармен, матушка Зита, Золушка, Фенена, Далила, принцесса Эбола, Ульрика, Зибель, Терпелиха, Шинкарка. Между тем, все это одна солистка в различных ипостасях.

— L’amour est un oiseau rebelle, que nul ne peut apprivoiser (У любви нравы дикой птицы, Она в неволе не живет) — это начальная строка Хабанеры, известной арии из оперы «Кармен» как нельзя лучше выхватывает характер украинской примы. Разговор под стук испанских кастаньет получился не столько об опере, сколько о жажде жизни, любви и мечте.

***

— Говорят, у кошки семь жизней, а сколько жизней у солистки Национальной оперы Украины?

— Вы сразу с интересного вопроса... Мда, никогда не задумывалась. Наверное, каждая роль, которую ты проживаешь на сцене, и есть жизнь солистки Национальной оперы. Это — если сказать пафосно... На самом деле жизнь оперной певицы одна и очень короткая. На сцене она проживает множество образов, под действием адреналина теряет много сил. Как это ни печально, карьера оперной певицы заканчивается быстро. Ведь звезда должна уйти в том возрасте, когда на нее еще приятно смотреть и сладко слушать.

— На взлете?

— Ну, по крайней мере, не дожидаясь, заката вручную. Считаю, это недопустимо. Ну, представьте в наших реалиях Джульетту или Виолетту, которая в 70 лет ходит по сцене и стоит из себя девочку. Единственной, кто могла себе это позволить: спеть в преклонном возрасте, и это ни у кого не вызывало вопросов, — была единственная и неповторимая Евгения Семеновна Мирошниченко. Она такой была одна. Поэтому я считаю, что жизнь солистки должна быть яркой, но не такой длинной, как некоторым бы хотелось.

— Попытаюсь сузить вопрос. С вашего позволения, перечислю семь ваших (основных) амплуа, как я их вижу, а вы поправите, если что не так: Кармен, Золушка, матушка Зита из оперы «Джанни Скикки», Фенена — дочь «Набукко», Далила из «Самсона и Далилы», Терпелиха из «Наталки Полтавки», и, наконец, блистательный Зибель из «Фауста»; последний, вообще, мужская роль. На кого именно вы больше похожи?

— Наверно, я вас сильно удивлю, многие режиссеры-постановщики видят во мне именно драматическое начало: принцесса Амнерис из «Аиды» Джузеппе Верди, принцесса Эболи из «Дон Карлоса» Джузеппе Верди, Любаша из «Царской невесты» Николая Римского-Корсакова. Ну, там страдание на сцене, лирико-драматическое наполнение и так далее и тому подобное.

— Как раз эти амплуа я и не назвал.

— Да. Очень часто меня приглашали в драматические оперы «Кармен», «Аида», «Дон Карлос», «Борис Годунов». Сложилась так, что за двадцать шесть лет, сколько я работаю на оперной сцене, я пресытилась этими образами... Вот честно. В оперном театре буквально с первого курса консерватории я их пела: сначала — малышей каких-то, затем стали появляться крупные, зрелые партии. Наступило пресыщение трагедиями, и по-человечески захотелось чудить. (Смеется) Теперь мне милее петь партии травести.+

— Захотелось ребячества, озорства?

— Вот именно мне захотелось хулиганить и чудить. И на текущий момент у меня пять любимых партий. Вы будете, наверное, громко смеяться, но это... Зибель, тетушка Зита, Терпелиха из «Наталки Полтавки». И пару второстепенных партий, как говорят, ни о чем. Это — музыкант, некий мальчик-травести в опере «Манон Леско», исполняющий небольшой мадригал, и пастушок в «Тоске». Две последние роли, поверьте, тоже не случайны: я очень люблю Джакомо Пуччини, просто обожаю. Сегодня это мой любимый композитор из оперных.

— Значит, для вас именно Пуччини идеален?

— Нет.

— Почему?

— Он не любил меццо-сопрано. У него были другие любимцы — драм-сопрано, лирика-драм-сопрано, спинтовое сопрано.

— Не станем о нем, вернемся к вам.

— Да. Пуччини я люблю с первой до последней ноты, и когда представляется возможность спеть в его опере, не имеет значения, какую партию, — я всегда соглашаюсь, чтобы купаться в музыке и наслаждаться.

— Как это романтично... Вернемся к цифрам. По репертуару театра я прикинул: у вас, Анжелина, сегодня минимум тридцать пять персонажей, которых вы поете в 25 операх. Не посещали ли вас идея сделать монооперу, где все партии только бы вы исполняли?

— Нет.

— Вот я вам подбросил идею.

— Спасибо. Знаете, интересно очень. Я даже не задумывалась над этим никогда.

— Это редко случается, жанр не разработан.

— Вы имеете в виду надергать из разных спектаклей арий и выстроить их драматургически?

— Нет. Заказать специальное либретто и оригинальную музыку под Анжелину Швачку. Как по мне, пора.

— Интереснейшая мысль.

— Современная опера — технически сложнейшее действие, где без слаженной работы многих служб зрелище невозможно. Когда в оперном театре Торонто я смотрел «Призрак в опере», меня поразили не пять тысяч костюмов или перепад декораций в двенадцать метров, а сам факт, что пара главных героев за весь спектакль сцену не покидала. Их переодевали прямо на сцене. Не как вас, Анжелину Швачку, в «Золушке», где за одну минуту пять костюмеров за сценой помогают сменить наряд?

— Для меня это не новация. У меня тоже был опыт... переодевания на сцене. Случилось это в постановке «Аиды» в опере «Ванемуйне» в Тарту. Четвертый год подряд я так пою по контракту: спела уже шесть или семь постановок... Так вот. Во втором действии меня, эфиопскую царицу Аиду, переодевала дочь: я в исподнем, а она помогает одеть штаны, затем — кофточку, а зрители в полумраке наблюдают за полуголой героиней.

— Как в театре теней?

— Ну, да. Со стороны выглядело будто я с Рамфисом... занимаюсь любовью: такое вот смелое прочтение классики в стилистике модерн. Признаюсь, сначала такая смелая идея эстонского режиссера-постановщика показалась мне неприемлемой, а потом, спев много спектаклей, на ситуацию я посмотрела иначе. Мало действия в этом музыкальном отрезке, а коллизию нужно чем-то заполнять.

— Этой историей вы, Анжелина, подтолкнули меня взглянуть на вас под иным углом зрения.

— Как интересно.

— Да. Казалось бы, вы закончили музыкальное училище в Днепродзержинске,

— ... с красным дипломом!

— ...стали работать по специальности, снискали репутацию подающего надежды хорового дирижера. И вдруг — решительная смена амплуа: опера! Это что, было наоборот: много действия, но мало музыки?

— Во-первый, я всю жизнь пела. Во-вторых, на дирижерско-хоровой факультет я пошла потому, что хотела петь... Не важно было где, даже — в хоре.

— Так.

— Тогда в Днепродзержинске не было вокального отделения, и я тайком подумала: пойду на хоровое дирижирование, чтобы реализовать мечту — петь. Но потом мне, знаете, понравилось дирижировать, и я вошла во вкус. У меня были руки хорошие, педагоги пророчили будущее. Ведь я была абсолютистка.

— У вас абсолютный слух?

— Даже открою вам тайну. В музыкальную школу родители меня отдали в пять лет.

— Вы сами потребовали или мама отвела?

— Боже упаси, мне было пять лет: что я могла требовать!?! Я была обычным ребенком, пока на три года мне не подарили маленькое красное пианино. Если помните, в нашу молодость в магазинах игрушек между пластмассовых пупсов стояли такие миниатюрненькие инструменты?

— Да.

— Почему-то в нашем магазине все пианино были красного цвета. И вот на день рождение родители сделали мне подарок. Это была их роковая ошибка. Как начала я блемкать, так уже остановиться и не смогла. Сначала по клавишам просто била ладошками, а потом маму удивила ... Как-то раз она, уставшая, вернулась с работы, а ее Анжелина в три с половиной года сидит и играет «В траве сидел кузнечик»! То есть я блымкала-блымкала и сама подобрала мелодию. Моей дочери десять лет, и недавно Аня попросила: «Мама, я хочу научиться играть на пианино, хотя бы какой-то «Собачий вальс» — покажи».

— И как успехи?

— Месяц уже показываю: смотри, тарара-пам-пам... Это же просто, очень просто.

— И?

— Месяц Аня подбирает мелодию, но у нее ничего не получается. «Yes», — думаю, — «Наконец-то природа отдохнула на детях».

— Не наговариваете на Анечку: знаю, она у вас успешно занимается танцами.

— Да, что есть, то есть. Посмотрим, что из всего этого выйдет; главное, дать ребенку самостоятельно сделать выбор. А вот сын мой, Александр, как и мама, — абсолютист.

— Он, кажется, — баритон?

— Вы, видать, подготовились к разговору... Да. Он закончил музыкальную школу, сейчас учится в училище имени Глиэра. Саша не только вокалист, но и гитарист, пианист. Похоже, он пошел по моей линии, и линии своего дедушки (тенора), народного артиста Украинской ССР Александра Андреевича Вострякова.

— Анжелина, признайтесь: вы все ваши детские тайны мне открыли?

— (Хихикает. — Какой красивый грудной бархат — А.Р.) Нет. Когда родители сдали меня в музыкальную школу, я ненавидела читку с листа. По этому предмету у меня у меня была твердая «тройка». Тягомотина эта мне казалась ужасно скучной: сиди и разбирайся в маленьких блохах, которых композитор на лист набросал. Ну, маленькая была...

— Когда ситуация изменилась?

— Когда я стала играть детскую программу, составленную из произведений Баха и Моцарта. Мне тоже было скучно, но выход я нашла. Своего педагога я просила: — «Пожалуйста, сыграйте мне пять раз: чтобы я почувствовала динамику, фразировку» и так далее. Ничего не подозревая, учительница исполнила произведение ученице пять-шесть раз, а я приходила домой и по памяти, на слух, то сочинение подбирала.

— Невероятно. Что ребенком семи-восьми лет?

— Именно. А на следующий урок педагог меня даже хвалила: «Молодец, Анжела: все выучила! Только почему так много ошибок?»

— Анжела?

— Вообще-то, по паспорту я — Анжелина, но педагог называла меня Анжела и всегда журила: «Ах, как плохо ты разобрала произведение — столько ошибок». Ей даже в голову не приходило, что ребенок ноты не открывал, представляете?

— Так вы — феномен!

— В какой-то степени... До сих пор я таких детей не встречала. Теперь я сама пять лет преподаю в Национальной музыкальной академии Украины по классу вокала, веду семь учениц. Да, девочки прилежно ходят, усердно учат, долго и тщательно, по три месяца поют по нотам. Для меня это было неприемлемо. Я приходила к педагогу, получала задание и на следующий урок приходила с выученным музыкальным материалом. Память, наверное, была такая — как трансформер.

— Вспомните, что стало переломным моментом, когда вы решили, что хватит этой половинчатости: больше не буду заигрывать с хоровым дирижированием, пора стать вокалисткой?

— Сама я — из поселка городского типа Мелиоративный Новомосковского района Днепропетровской области. Он возник во время строительства канала Днепр-Донбасс. Там продавцом в местном магазине, торговавшем овощами, трудилась моя мама. Как колхозного стипендиата, меня отправили на учебу в Днепродзержинское музыкальное училище, куда экзамены я сдала на одни «десятки». Училась я четыре года по специальности хоровое дирижирование, пока меня не услышала педагог от Бога, преподаватель-методист Леонида Сергеевна Градосельская.

— Вот она, фея!

— Точно! Замечательный педагог, заслуженный работник культуры Украины, она воспитала целую плеяду оперных певцов: Татьяна Краснова-Пименова, Оксана Крамарева, Геннадий Кабка, Ольга Ус, Юлия Ус, Денис Вишня. У нее просто феноменальная чутье на талант! Прошло через Леониду Сергеевну множество воспитанников, послушала она и меня, а потом сказала: «Помахать руками ты всегда успеешь, давай-ка попробуем поступить на вокальное отделение в Киев». Именно Леонида Сергеевна убедила меня, что я должна петь.

— С чего у вас все началось?

— С Анны Герман.

— Какая была любимая песня?

— Все. В свое время я исполняла абсолютно все ее песни, все пять пластинок — и миньоны, и диск-гигант «Эхо любви». На польском, на итальянском, на русском. Более того, я сама себе аккомпанировала. Верите, сейчас могу сесть за рояль и все сыграть — любимый репертуар я помню в руках.

— Жаль, что мы в вашей гримерной в Национальной опере, а не на сцене...

(Смеется. — Ах, какой красивый грудной бархат — А.Р.) — С песнями Анны Герман я выступала на многих конкурсах, подражала манере и очень быстро голос стал походить на... кумира. Потом долгие годы довелось это из себя выдавливать.

— С высоты положения солистки Национальной оперы Украины, теперь, как вы думаете, когда талант поступает в консерваторию, музыкальную академию чему он там в принципе может научиться? Если как явление, он все равно останется самобытным исполнителем.

— Понимаете, какая штука интересная... Если есть голос и талант от природы, или, как говорят, Боженька поцеловал тебя в темечко

— ...в голосовые связки.

— ...в темечко, ты попадаешь в консерваторию... Уточню, говорю о том времени, когда в вуз десятками приходили самородки, украинские певцы, которые теперь стали бриллиантами в многих зарубежных труппах. Так вот, если ты попал в консерваторию, все зависело, да и сейчас зависит, к кому именно ты попал.

— В смысле? К какому педагогу?

— Да. Есть три типа педагогов: хирург, терапевт и гомеопат.

— Вы кто по профилю?

— Нечто среднее между терапевтом и гомеопатом. Мой девиз: не навреди. Когда появляется интересный голос, его так деликатно следует огранивать, чтобы ничего, данного природой не испортить, не переиначить. У каждого педагога личный тембр голоса, свои собственные физические особенности.

— Полагаю, важно не производить вокальные ксерокопии?

— Именно. Когда я своим примером демонстрирую, как следует ученицам петь, старшие коллеги делают замечание: меньше показывайте голосом, а то студенты будут петь вашими размноженными голосами.

— Ученики должны искать собственный голос, подбирать свой вариант мелодии «В траве сидел кузнечик».

— Ученики должны искать свой Путь, а с ним появится и голос, и манера. Педагог по вокалу должен подсказывать свет в конце туннеля, по которому своими ногами должны пойти ученики.+

P.S. Мы закончили интервью, вышли через служебный вход театра и попрощались. И снова Анжелина Швачка убедилась: мысли материальны, а мечты имеют обыкновение сбываться. Просто по дороге домой солистка Национальной оперы Украины получила от киевского композитора Юрия Шевченко предложение спеть центральную партию в спектакле-сказке «Кот в сапогах». О, это сладкое предвкушение сказки, постепенно перетекающее в явь!

ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 4 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика