Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-10
На страницу 1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11076

СообщениеДобавлено: Пн Окт 01, 2018 10:35 am    Заголовок сообщения: 2018-10 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100101
Тема| Музыка, Оперетта, Фесстивали, Премьера, БТ, «Кандид», Персоналии, Л. Бернстайн
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Двое в лодке, не считая рассказчика
«Кандид» Бернстайна на Плетневском фестивале и в Большом театре
Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №178
Дата публикации| 01.10.2018
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3757629
Аннотация| Премьера

К 100-летию Леонарда Бернстайна сначала на Плетневском фестивале с участием РНО, дирижера Джозефа Р. Олиферовича и международной сборной солистов, потом в «театрализованной концертной версии» с Туганом Сохиевым за пультом и солистами, оркестром и хором Большого театра в Москве прозвучала малоизвестная в России комическая оперетта «Кандид». Тому, что злая политическая сатира и меткая художественная пародия как на оперу, так и современное общество в обоих случаях выглядели невинной шуткой, удивилась Юлия Бедерова.



Есть особая ирония в том, что 100-летие Бернстайна в России отмечается не чем-нибудь, а именно «Кандидом» — едкой, горькой, ироничной и блестящей партитурой по мотивам Вольтера («Кандид, или Оптимизм», 1758), пропитанной возмущением Бернстайна и его соавторов послевоенным наступлением маккартизма, милитаризма, официозного патриотизма и преследования инакомыслящих.

В остальном юбилей дирижера и композитора, просветителя и педагога, исследователя и телезвезды, шумно отмечаемый во всем мире, в России празднуется тихо. Между тем для современного положения классической музыки Бернстайн сделал невозможное: по крайней мере без него симфонической классике в XX веке, скорее всего, пришлось бы туго. Как дирижер Бернстайн не только записал большую часть великих симфонических сочинений, очертив новый канон, и сделал их авторов, таких как Малер, например, сравнимыми по популярности если не с The Beatles, то с Led Zeppelin, но и привел в концертные залы новую публику и сделал новую академическую музыку центром филармонической практики. Как композитор Бернстайн мечтал войти в историю автором больших опер, но прославился симфониями, вокально-оркестровой музыкой и, главное, мюзиклами, при всем их очаровании придавшими жанру особые, не развлекательные черты. Собственно, все наследие Бернстайна как будто создано для того, чтобы противоречить расхожему тезису об оппозиции академической и массовой культуры. После Бернстайна дирижер стал героем поп-культуры, а «Вестсайдскую историю» и «Мессу» ставят элитные оперные компании.

«Кандид» — как раз из таких гибридных, легкомысленно-высоколобых театральных экспериментов, ставших классикой. Возможно, самый интригующий по жанру (не мюзикл, не опера, не оперетта, а все вместе), самый зубодробительно смешной и самый интеллектуально и политически заряженный, не памфлет, но манифест.
Выбор «Кандида» на роль героя бернстайновского юбилея в России, возможно, объясняется его органической двусмысленностью: он театрален даже в концерте и больше других похож на уважаемый жанр оперы. Впрочем, автор признавался ей в любви, кажется, чтобы любуясь вышутить с головы до ног. Но в Большом без юмора и эстетических нюансов «Кандид» звучал будто какой-нибудь Гуно или Массне.

Хотя на самом деле это глубоко ироническая сюжетная и стилистическая абракадабра. Герои «Кандида» погибают и воскресают, перемещаются по свету с головокружительной скоростью, на минутку попадают в рай и там скучают, заболевают сифилисом и проходят через суд испанской инквизиции («Аутодафе представляло собой масштабное ярмарочное празднество, гвоздем которого был показательный церковный суд. Более эффективного сочетания светского и духовного человечество не изобретало»,— звучит со сцены). До последнего верят в то, что «все к лучшему в этом лучшем из миров», поют по-оперному феерические арии и ансамбли, меняя манеры как перчатки, и слушаются указаний Рассказчика, изображающего Вольтера современной цивилизации.

Разговорная партия Рассказчика занимает не меньше четверти «Кандида», но вот ведь странность: в либретто, отпечатанном в буклете Большого театра в оригинале и в элегантном русском переводе, партии Рассказчика просто нет, хотя она звучит на сцене. Опубликованы только тексты вокальных номеров. Хотя и в них много крамолы, звучащей так, что российская публика легко может узнать себя и свои обстоятельства от неправосудных приговоров и коррупции до милитаризма и преследований за убеждения. И все же основная масса политических гэгов в оригинале приходится на долю разговоров.

«Кандид» написан так, что по авторским условиям он вариативен в шутках, и ставится с непременным сохранением политической актуальности. Например, среди его «пяти лишенных власти королей» в разное время на разных сценах появлялись то Берлускони, то Путин, то Трамп. А в Мариинском театре (тот же русский перевод, что и в Большом, под копирайтом издательства Boosey) в титрах можно было видеть следующее: «Все жители Эльдорадо добры, умны и смешно шутят даже в переводе. Здесь есть любовь без принуждения, свобода без лицензии и правосудие без Басманного суда. И бараны. Много баранов». Этот же перевод, хотя, видимо, в другой версии (или исполнители сами его правят), предоставлен Плетневскому оркестру.

На слух что в филармонии, что в Большом в результате, скорее всего, правок и сокращений текст «Кандида» в изящном музыкально-ядовитом оформлении Бернстайна звучал вполне по-вегетариански. Как будто это правда оперетта или веселая музыка ни о чем.

И если в исполнении РНО и гастролеров (среди них «авторизованная» исполнительница партии Старухи Ким Крисвелл) «Кандид» был тонкой, по-своему иезуитской стилистической игрой, а звучание оркестра — гибким, эстетским, смешным и прозрачным, то в Большом всю нагрузку взяла на себя постановка, дотошно изображающая веселые положения. Как это бывает в местной оперетте, где главная беда — отсутствие чувства юмора. Некоторые признаки иронии можно было заметить то на видеозаднике, то в актерской игре (особенно Петра Маркина в нескольких ролях), но в основном все было сделано с большой серьезностью (в том числе партия Кунигунды, спетая дебютанткой Большого пермской звездой Надеждой Павловой), достойной лучшего применения.

Зато в Большом была, кажется, найдена формула универсального современного спектакля: «театрализованное концертное исполнение». Под это определение удивительно подходит большинство последних спектаклей не только Мариинки, к чему публика уже привыкла, но и Большого театра. В них все — от идей до мизансцен — вполне укладывается в структуру нового жанра. Как в интонацию добропорядочной невинности уложена вся острота сопротивленческого, издевательского политического манифеста Бернстайна, причем поставленного словно по анекдоту: «Американец: "Вот у нас свобода, могу выйти на площадь и крикнуть, что американский президент — дурак". Русский: "Так и у нас свобода! Я тоже могу выйти на площадь и крикнуть, что американский президент — дурак"».


Последний раз редактировалось: Наталия (Пн Окт 01, 2018 10:40 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11076

СообщениеДобавлено: Пн Окт 01, 2018 10:40 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100102
Тема| Музыка, Оперетта, Фестивали, Московская филармония, «Кандид», Персоналии
Автор| Надежда Травина
Заголовок| ДИРИЖЕР ДЖОЗЕФ Р. ОЛИФЕРОВИЧ УСТРОИЛ СПОНТАННЫЙ ПЕРФОРМАНС В Москве представили концертную версию комической оперетты Бернстайна "Кандид"
Где опубликовано | Независимая газета
Дата публикации| 2018-10-01
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-09-30/7_7321_kandid.html
Аннотация| Премьера

Ким Крисвелл в образе эпатажной Старухи (слева) и исполнительница партии Кунигунды – Дженнифер О`Лафлин. Фото Ирины Шымчак/РНО

В этом году музыкальный мир празднует 100 лет со дня рождения Леонарда Бернстайна. В нынешнем сезоне отметить юбилей выдающегося композитора решили исполнением его комической оперетты «Кандид», причем в двух версиях. Одна из них – постановка режиссера Алексея Франдетти в Большом театре, другая – концертное исполнение на X Фестивале Российского национального оркестра.

Концертный «Кандид» в Московской филармонии опередил музыкальный спектакль с костюмами и декорациями всего на несколько дней и стал грандиозным событием фестиваля, продолжая знакомить публику с малоизвестными сочинениями Бернстайна (семь лет назад РНО осуществил российскую премьеру его Третьей симфонии). Однако за дирижерский пульт встал не Михаил Плетнев, а Джозеф Р. Олиферович – тот самый «танцующий дирижер», взорвавший YouTube своим перформансом в Венской народной опере (кстати, с тем же «Кандидом»). На исполнение главных партий пригласили интернациональный состав солистов, на второстепенные были заявлены молодые российские певцы, а в качестве рассказчика выступил актер и телеведущий Александр Олешко.

В этом сочинении без рассказчика-пояснителя обойтись невозможно: повесть Вольтера «Кандид, или Оптимизм», насыщенная неприкрытой иронией над политической обстановкой и философией века Просвещения, чрезвычайно запутана по сюжету. Герои скитаются по далеким странам, становятся жертвами инквизиции и даже волшебным образом оживают, повторяя, как мантру, утверждение «Все к лучшему в этом лучшем из миров». Создавая либретто, Бернстайн и драматург Лилиан Хеллман довели комичность ситуаций до крайнего абсурда, высмеивая и коммунистические идеалы, и – наиболее сильно – гитлеровский режим: к примеру, в сцене молитвы Вестфалии, великой страны, хор поет нацистское приветствие, а в моменте суда над Кандидом выражает удовольствие от предстоящей казни.

Сам композитор назвал сочинение комической опереттой, но в нем также проступают отсылки и аллюзии на известные оперы и вокальные сцены. В дуэте Кандида и Кунигунды, где они мечтают уехать в поисках счастья, пытливый слушатель вспомнит заключительный дуэт Виолетты и Альфреда в «Травиате», в Lamento Кандида по погибшей Кунигунде – арию Орфея «Потерял я Эвридику», а в монологе Кунигунды на словах «У любви, как у пташки, крылья», наверное, у каждого в голове возникнет мелодия Бизе. Стилистические игры органично переплетаются с номерами в духе мюзикла и кабаре 40-х, джаза и блюза, почти зримо отражая невероятные приключения Кандида и его друзей. Но главное, что заставляет публику и сопереживать, и смеяться, – текст, остроумно переведенный на русский язык Екатериной Бабуриной.

И хотя оперетта шла в концертном варианте, совсем статичной назвать ее нельзя – певцы и танцевали, и перемещались по сцене, и даже использовали «инвентарь» (маски в сцене карнавала, шампанское, веревку в сцене казни философа и т.д.). Впрочем, как гласит либретто, здесь «никому не отвертеться от пения». Солисты продемонстрировали ярчайшие образы, заставив публику аплодировать после каждого монолога, дуэта и ансамбля. Стивен Шонди (Великобритания) показал Кандида как подлинно романтического лирического персонажа: возможно, в его голосе не хватало мощи, но точность интонирования и выразительность каждого звука достойны высокой оценки. Бродвейская певица Ким Крисвелл в образе эпатажной Старухи с панковским начесом привлекала внимание прежде всего талантом комической актрисы и потом уже своим эстрадным, мюзик-холльным вокалом. Датчанин Мортен Франк Ларсен (Панглос, он же Мартен) выглядел как самый настоящий философ-мудрец, но артистизм и перевоплощение в роль порой превалировали над вокалом. Но к кому невозможно было придраться, так это к исполнительнице партии Кунигунды – Дженнифер О`Лафлин, которая с легкостью и изяществом спела знаменитую арию «Glitterand begay», бесстрашно преодолевая тесситурные изыски. Что касается второстепенных персонажей, в равной степени звучащих убедительно, то среди них выделялись Елена Горло (служанка Пакета) и Ярослав Петряник (Максимилиан/Капитан). Нельзя не похвалить и хор Академии хорового искусства имени Попова, чьи звонкие голоса во многом настраивали на тот самый оптимизм.

Джозеф Р. Олиферович в этот раз не станцевал, зато (очевидно, спонтанно) устроил забавный перформанс, надев Рассказчику на голову одно из украшений Кунигунды. Александр Олешко не растерялся и подыграл харизматичному дирижеру на камеру, но в целом не отходил от текста, зачитывая его в духе сценария очередного ток-шоу. Но кто действительно получал удовольствие от происходящего (по крайней мере так казалось) – это музыканты Российского национального оркестра. Особенно интересно было наблюдать, как контрабасисты покачивались в такт квазивенского вальса, а ударники смеялись над шутками либретто вместе с публикой. Завершилась эта всеобщая радость, как и положено в Америке, хеппи-эндом. Кандид и Кунигунда наконец поняли, что главное в мире – любовь, и теперь каждый будет делать то, что должно в этом лучшем из миров.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11076

СообщениеДобавлено: Пн Окт 01, 2018 10:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100103
Тема| Музыка, Оперетта, Фестивали, Московская филармония, «Кандид», Персоналии
Автор| Светлана Наборщикова
Заголовок| Музыка — лучший из миров: Большой театр обнаружил источник оптимизма
Главный театр России обратился к творчеству Леонарда Бернстайна
Где опубликовано | Независимая газета
Дата публикации| 2018-10-01
Ссылка| https://iz.ru/794784/svetlana-naborshchikova/muzyka-luchshii-iz-mirov-bolshoi-teatr-obnaruzhil-istochnik-optimizma
Аннотация| Премьера

К 100-летию со дня рождения американского классика Большой театр представил спектакль «Кандид». Постановка рекомендуется ценителям легких жанров в академической подаче.

В центре сюжета, отсылающего к XVIII столетию, пылкий и чистый помыслами юноша по имени Кандид (Илья Селиванов). Начав свое путешествие по жизни с уютной Вестфалии (на огромном, во всю ширь занавеса экране — мирный деревенский ландшафт), герой поэтапно осваивает Старый и Новый Свет, включая инквизиторскую Испанию, парагвайское государство иезуитов и мифическую страну Эльдорадо. Соответственно меняются экранные локации и персонажи, среди которых преобладают вруны, мошенники и жаждущие крови священнослужители. Испытаниям героя нет предела: даже родные люди — брат Масимилиан (Александр Миминошвили) и невеста Кунигунда (Надежда Павлова) — норовят использовать его в корыстных целях. Однако юноша твердо следует заветам своего наставника Панглосса (Петр Маркин), который учил не поддаваться на провокации, сохранять оптимизм и воспринимать жизнь в гармонии. В итоге потерь и обретений герой таки находит рецепт гармонического бытия, но он далек от постулатов учителя...

Свою музыкальную комедию Бернстайн написал для Бродвея, однако обратился к автору, ранее не считавшемуся приемлемым для этого оазиса развлечений. Повесть Вольтера «Кандид, или Оптимизм», изданная во Франции в 1759 году, мало того что была едкой сатирой, но и содержала философские выкладки относительно теории оптимизма и гармонии Готфрида Лейбница. С последним Бернстайн отчасти согласился — признал, что гармония существует, но не везде, а в лучшем из миров, то есть в мире музыки.

С музыкальной точки зрения «Кандид» — образцово-показательное сосуществование казалось бы несоединимых вещей. При желании здесь можно найти мюзикл и оперу, оперетту и шоу, вальс и танго, сарабанду и фокстрот, итальянское бельканто и французский шансон, аллюзии на Стравинского и ссылки на Альбана Берга. Задача интерпретаторов — объединить всё это в стройное целое, с чем отлично справляется музыкальный руководитель ГАБТа Туган Созиев и ведомые им вокалисты и оркестранты. Поют и играют в этом спектакле не просто хорошо, но с удовольствием, без остатка погружаясь в материал и смакуя вкусные детали. Есть на этом достойном фоне и подлинные достижения, в том числе виртуозная ария Кунигунды «Сиять и чаровать» и красивейшая увертюра, сочетающая мелодическое изящество с инструментальным масштабом.

В афише «Кандид» назван опереттой в театрализованном концертном исполнении. На самом деле в отличие от других подобных опытов Большого театра это полноценный спектакль. С той разницей, что вместо декораций — видеопроекция, а хористы стоят на своих станках. В остальном мастер мюзикла Алексей Франдетти поставил яркое и броское зрелище, изобилующее экзотическими персонажами. При этом о забвении классических традиций речь не идет. Исполнители — солисты оперы, привыкшие к соответствующей подаче образа, а постановщики хорошо чувствуют грань, отделяющую интеллигентное представление от китча.

Результатом становится академическое шоу, и в данном случае это не противоречие в термине. В репертуар Большого не только вошел новый жанр, но, возможно, положено начало новому тренду.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11076

СообщениеДобавлено: Вт Окт 02, 2018 3:55 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100201
Тема| Музыка, Оперетта, БТ, «Кандид», Персоналии
Автор| Екатерина Кретова
Заголовок| В Большом театре впервые сыграли оперетту Леонарда Бернстайна
Публика «чесала» вместе с Кандидом
Где опубликовано | Московский комсомолец
Дата публикации| 2018-10-02
Ссылка| https://www.mk.ru/culture/2018/10/01/v-bolshom-teatre-vpervye-sygrali-operettu-leonarda-bernstayna.html
Аннотация| Премьера

100-летие гениального американского композитора и дирижера Леонарда Бернстайна отметили в Большом театре постановкой его комической оперетты «Кандид». Скромно написали: «театрализованное концертное исполнение». Однако жанр semi-stage в понимании режиссера Алексея Франдетти подразумевает вполне полноценное авторское решение. Музыкальный руководитель постановки Туган Сохиев также подошел к партитуре со своим пониманием этой музыки. Публика оценила необычный для исторической сцены Большого театра материал прохладно.


История создания «Кандида» необычна. Задуманная в начале 50 х годов драматургом Лилиан Хеллман как сатирическая аллюзия на маккартизм, работа Леонарда Бернстайна и чуть ли не толпы либреттистов, адаптирующих смешной, абсурдистский, сам по себе пародийный сюжет Вольтера, длилась вплоть до 80 х годов. За это время партитура и либретто менялись до неузнаваемости, обиженная Лилиан Хеллман вовсе оказалась не у дел, а в команде появлялись все новые люди, включая очень мощных: таких как Джон Уэллс, Стивен Сондхайм и Харольд Принс.

Самыми известными продуктами стали бродвейский мюзикл в камерной постановке Харольда Принса, принесший ему премию «Тони», а затем переработка его в «оперный вариант» конца 80 х — начала 90 х на Бродвее. Знаменита также постановка Роберта Карсена 2006 года в парижском Le Chatelet, где режиссер перенес действие в современную Америку. Но самым мощным воплощением «Кандида», разумеется, стало авторское концертное исполнение Леонардом Бернстайном в лондонском Барбикан-центре с поистине выдающимися солистами. Запись находится в открытом доступе, а потому все, кто хочет понять, что там за музыка и текст, могут это сделать без всякого труда.

Большой театр взял за основу именно этот нотный материал. Сделали перевод (Екатерина Бабурина). Спектакль идет на двух языках: все музыкальные номера исполняются на английском, комментарии, рассказывающие сюжет, — на русском. Перевод вполне адекватен. Резануло только слово «чесать», которое произносит Старуха и сам Кандид, в значении «бежать, валить, схиливать». И можно было бы не обращать на него внимания — жаргонные словечки вполне вписываются в стебную, полную абсурдных поворотов, характерных для пародируемого Вольтером плутовского романа, вербальную стихию «Кандида», если бы зрители не начали массово уходить — «чесать» — после первого действия.

Конечно, можно сказать, что российский зритель не готов к восприятию подобного материала. Стилистика Бернстайна тяжка для общества, в котором совершенно не «катит» джаз, тяжело адаптируется бродвейский мюзикл, полностью забыт рок. Которого, впрочем, никогда и не было. Население, поголовно слушающее русский шансон, еще можно заставить воспринимать классическую итальянскую и русскую оперу или венскую оперетту. Но вот эту американскую мажорную пандиатонику, с кварто-квинтовыми вертикалями, переменными метрами и синкопированными ритмами да еще в сочетании с английским языком… Нет, товарищи, это уже слишком.

И все-таки не в этом дело. Практика показывает, что настоящее владение какой-то экзотической традицией способно вызвать восторг даже у тех, кто с ней незнаком. Лет двадцать назад была свидетелем сумасшедшей реакции на нью-йоркское шоу «Госпел в Колоне» на Чеховском фестивале. Увы, с «Кандидом» такого не произошло. Даже иностранцы (рядом со мной сидела группа американцев, для которых подобный материал уж точно не экзотика) не были захвачены тем, что видели, и — самое главное — тем, что слышали.

Полное впечатление, что команда певцов, оркестр и даже дирижер Туган Сохиев играли и пели чужую, если не сказать чуждую им музыку, которая была для них трудна и малоинтересна. Академическим певцам никто даже не подсказал, что здесь уместна опереточная подача музыкального текста. Что слова надо артикулировать внятно. Что актерская игра — это не буффонное жонглирование оторванной рукой убитой Кунигунды в арии Кандида, а умение переключаться с комического образа на лирический. Лирика вовсе оказалась убитой в этом прочтении, что неверно: да, это пародия, ирония, юмор, сатира. Но Бернстайн тем и силен, что внутри сатиры кроются искренние чувства, надежды, желание любить. А иначе будет мертво и скучно. Вот и оказалось мертво и скучно.

Постановочные решения талантливого Алексея Франдетти, который умеет удивить, впечатлить, эмоционально «нагрузить», здесь оказались банальными и даже «капустными». Видеопроекция, призванная выполнить функцию сценографии, что само по себе уже выглядит весьма провинциально, статична: картинка на гигантском экране устанавливается на каждый номер и, несмотря на незатейливую анимацию, начинает усыплять уже секунд через пятнадцать. Хористы, сидящие на скамьях лекционного зала, периодически чем-то машут и что-то выкрикивают. Но лучше, если бы они пели более стройно и ритмично.

О солистах умолчу. Думаю, что это хорошие певцы, которым просто не объяснили, что здесь нужно делать. Так что же их обижать? Отмечу лишь исполнителя ролей Рассказчика/Панглоса/Мартена — Петра Маркина, которому удалось найти точную интонацию для своих образов. На высоте был Марат Гали, также исполнивший три разнохарактерные роли. Самые приятные впечатления от вокала оставил Иван Максимейко. Остальным, включая главных героев, явно не хватило понимания жанра, стиля и духа этой музыки. Оркестру тоже не удалось передать блеск, легкость, стремительность, необычную лирику партитуры Бернстайна. Вероятно, сложные тексты Рихарда Штрауса или Альбана Берга российским музыкантам освоить проще, чем эту чисто американскую радостную, бродвейско-голливудскую эстетику. А потому «Кандид» завис, не достигнув цели и не обретя того «оптимизма», над которым смеялись и к которому стремились и Вольтер, и Бернстайн.


Последний раз редактировалось: Наталия (Вт Окт 02, 2018 4:00 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11076

СообщениеДобавлено: Вт Окт 02, 2018 3:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100202
Тема| Музыка, Оперетта, Фестивали, Московская филармония, БТ, «Кандид», Персоналии
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Два "Кандида": в Москве празднуют 100-летие со дня рождения Леонарда Бернстайна
ГАБТ и Московская государственная филармония представили две постановки "Кандида" в разных исполнениях
Где опубликовано | Ревизор
Дата публикации| 2018-10-01
Ссылка| http://www.rewizor.ru/music/concert-halls/kontsertnyy-zal-im-chaykovskogo/retsenzii/dva-kandida-v-moskve-prazdnuut-100-letie-so-dnya-rojdeniya-leonarda-bernstayna/
Аннотация| Премьера

Все знают имя американского композитора, и мало кто не знаком с "Вестсайдской историей". А вот его "Кандид", написанный по мотивам повести Вольтера, не настолько популярен, во всяком случае, в России. Получилось так, что почти одновременно в Москве прошли два "Кандида". Первый – в рамках Фестиваля Российского национального оркестра, второй – премьера в Большом театре (в виде театрализованного концертного исполнения, сделанного режиссером Алексеем Франдетти).

Сюжет Вольтера (и либретто "Кандида" с музыкой) — пестрые плутовские приключения, под которыми кроются серьезные философские вопросы. Исследование оптимизма и пессимизма в каждый конкретный исторический момент уже тянет на сагу, которой, впрочем, Бернстайн счастливо избегает, погружая публику в атмосферу разного рода смеха – от искреннего до ухмыляющегося.

Самое главное перед слушанием — понять, что это. Бернстайн назвал свою вещь "комической опереттой", но многие воспринимают ее как мюзикл: сочинение дает для этого основания. В любом случае слово"комическое" тут важное, но не единственное. Еще более важно слово"сатира". Ведь это история избавления души от самодовольства. Это памфлет об отношениях индивида и государства с его машинами подавления. И это актуальная сатира, что прямым текстом прописано в авторской партитуре, хотя слово "лирика" тоже не следует забывать.

История молодого оптимиста, чью лучезарность, заложенную наставником ("все к лучшему в этом лучшем из миров") колеблет рядовая, повседневная человеческая жестокость, подана как монтаж эпизодов в разных частях земного шара, от Вестфалии и американских джунглей до Буэнос-Айреса и Венеции. За время невольных странствий (как в компьютерном квесте со словом"вдруг") персонажи умирают и воскресают, становятся убийцами и жертвами убийц, падают на дно порока и раскаиваются, черствеют душой и приспосабливаются к обстоятельствам. А в финале (он совсем неоднозначен!) приходят к мысли, что "быть мудрыми и добродетельными нам не дано, так будем же просто возделывать свой сад".

Обе версии — и концертная, и театральная — сходны в одном. Юбилей талантливого композитора отмечен по линии музыки. По линии театра (в Большом). Слово же, столь важное у Бернстайна, оказалось крайним. И аккуратным. Актуальность и злободневность исчезли, осталась вневременная сказка с некоторыми, немного "солеными", моментами. Такое иногда бывало в истории постановок "Кандида", но возникает естественный вопрос: если острота не требуется, зачем брать для исполнения именно это, социально заостренное, произведение? И, в каком-то смысле, идти против воли Бернстайна – в его юбилей?

Теперь посмотрим, как звучала музыка.

На фестивале РНО в концертном зале имени Чайковского был американский дирижер Джозеф Олиферович и западные солисты, и они порадовали. Как и оркестр. Увертюра была исполнена почти с шостаковичевским гротеском, но при этом без пережима, с легким опереточным духом, как нужно в"Кандиде". Дирижер вообще был близок к идеалу – переживанием и ощущением стиля. Раз Бернстайн не так уж однозначно комикует, как сказано в подзаголовке его опуса ("комическая оперетта"). А с таким дирижером и академический оркестр заиграл раскованно, весело и многозначно. С некоторой вольтеровской "издевкой". Со "вкусным" переживанием раскованной природы мюзикла. С нужной амплитудой эмоциональных и стилистических разниц (ведь у композитора в музыке чего только нет – от пародий на опусы разных предшественников до смешного переосмысления приемов и"внутреннего устройства" оперы и оперетты). Танго и полька, Гуно и Дебюсси, хоры почти как в оратории, передразнивание исполнительских штампов. И в то же время – это всегда Бернстайн. Хотя не все певцы были в голосе, зато все – самозабвенно купались в стиле мюзикла. Ну и певческий английский у носителей языка – тоже немаловажная вещь.

А что в Большом театре? Дирижер Туган Сохиев в интервью говорил, что музыка Бернстайна делает нас свободными. Но на практике трактовка дирижера – постно-ровная, традиционно-оперная, вальяжная и без драйва – скорее закабаляет, как бы пригибая музыку к земле и лишая "Кандида" легкости.

Вот что рассказал "Ревизору.ru" режиссер Франдетти, постаравшийся сделать на сцене "театр в театре", комикс с привкусом комедии дель арте:"Тут философский юмор в общечеловеческом ключе. Смех человека, понимающего, как устроен мир. Я хотел, чтобы артисты на сцене были как ребенок, который пришел в магазин игрушек, у него глаза разбежались и вдруг ему говорят —"можно все" а он не верит своему счастью. Мы сказали им, что можно всё: танцевать, хулиганить, сесть на корточки… по принципу"давай попробуем!" а вдруг это сработает? вдруг это будет интересно? И было видно, как один за другим артисты раскрывались, начинали быть свободнее, им уже было не страшно отпускать себя. Потом это же произошло с хором. Я старался заразить их своим энтузиазмом.

Кастинг прошли те, кто непросто хорошо поет, но и прекрасно разговаривает на сцене. И те, кто не лишен актерской самоиронии. В "Кандиде" это необходимо.

Основная концепция спектакля заложена в форме его лицензии."Semi-stage" — и слово "половина" оказалось для нас краеугольным камнем. Через это мы решили все. Мы не проживаем фабулу, а играем ее. Все костюмы сделаны четко наполовину — одна черная, другая — нет. Там не танец, но движение, и так далее. Кстати, лицензия не разрешает танцы. Не сложные мизансцены, а намек на сложность. Полу-сатира, полу-ирония. Единственное, что полное и полноценное – музыка. И пение".

Франдетти ехидно сосредоточился на неисправимости человеческого сообщества, и даже метафорический финал про сад трактован нарочито буквально: герои выходят в резиновых сапогах, фартуках и рабочих рукавицах. Эта"похвала глупости" активно поддержана лучшими исполнителями: Надеждой Павловой, Александром Миминошвили, Петром Маркиным и — частично – Ильей Селивановым (Кандид), хотя последний слишком лиричен. Слово "слишком" часто подходило и для визуально перекрывающих действие мультиков на заднике, где смешались цитаты из Шагала, Дали и Босха.

Но главное послевкусие у меня не в этом. Театр отметил юбилей Бернстайна так, как отметил. Но идея Вольтера и композитора — "мир — не сладкая конфета, и учитесь думать головой" — будет прочтена, несмотря ни на что. По самому факту появления "Кандида" в афише Большого.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 03, 2018 11:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100301
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Персоналии, ХИБЛА ГЕРЗМАВА
Автор| Евгения Кривицкая
Заголовок| ХИБЛА ГЕРЗМАВА: ОПЕРНАЯ ПЕВИЦА ПРОСТО ОБЯЗАНА БЫТЬ КРАСИВОЙ, СТИЛЬНОЙ, РОСКОШНОЙ
Где опубликовано | Журнал Музыкальная жизнь,
Дата публикации| 2018-10-01
Ссылка| http://mz.kmpztr.ru/khibla-gerzmava-opernaya-pevica-prosto/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На ее концерты спрашивают лишние билетики, поклонники «ловят» даты, когда она поет в спектаклях. Потому что певица Хибла Герзмава – это синоним высокого мастерства, благородного искусства. Для встреч и интервью с ней не нужны специальные поводы: она интересна как яркая личность, как артистка, само существование которой есть событие. Хибла Герзмава (ХГ) поделилась с Евгенией Кривицкой (ЕК) текущими новостями и планами, связанными с наступившим сезоном.



ЕК В России вы – солистка Театра Станиславского и Немировича-Данченко, хотя выступаете и в Мариинском, и в Большом театрах, не говоря уже о мировых оперных сценах. Как это так, первая певица мира не выбрала Большой театр для себя в качестве дома?

ХГ Я не первая певица мира, конечно…

ЕК Не будем скромничать, одна из первых.

ХГ Я действительно певица с хорошей карьерой и этим очень дорожу. Так получилось, что, когда я училась в аспирантуре в Московской консерватории, Евгения Михайловна Арефьева меня привела за ручку в театр Станиславского на прослушивание. Тогда Александр Борисович Титель проводил отбор для новой постановки «Богемы», и я пришла показаться в партии Мюзетты. Я ему понравилась, через год уже была постановка, и меня взяли. И театр стал моим домом, единственным, потому что невозможно иметь несколько домов сразу. Так что Театр Станиславского и Немировича-Данченко – это корни, а все остальные оперные дома – это места, куда я могу приехать в гости, спеть и обратно уехать. Большой театр – это главная сцена нашей страны, и я очень горжусь тем, что я служу и в этом театре тоже. Считаю, что у каждой певицы должен быть дом, а дальше посмотрим. В жизни всякое бывает, но я люблю возвращаться домой.

ЕК В этом сезоне – столетие Театра Станиславского. Вы участвуете в юбилее?

ХГ Да, столетие – грандиозное событие, и мы очень готовимся к нему. Благодарна воздуху в этом театре, потому что я научилась там петь, дышать, существовать, быть актрисой. У меня удивительные роли были и есть в этом театре, абсолютные шедевры для меня как для оперной певицы. С каждой ролью, даже с каждым спектаклем я расту – ведь мы никогда одинаково не поем ни один спектакль. К юбилею будет два огромных гала-концерта 22 и 23 декабря, где я обязательно участвую. Рада, что сбудется мечта всей моей жизни – поработать с Андроном Кончаловским. Он будет со мной делать одну из моих любимейших ролей – Дездемону в опере «Отелло» Верди. Я пою ее по всему миру – это моя самая-самая любимая, как я их называю, «девочка». Так что к столетию театра будет новый спектакль, с моим давним другом дирижером Феликсом Коробовым за пультом. А новый спектакль – это всегда новая жизнь.

ЕСЛИ У ТЕБЯ КРЕПКАЯ ВОКАЛЬНАЯ ШКОЛА, ТО ТЕБЯ ХОТЬ ЗА НОГИ ПОДВЕСЬ, ТЫ ВСЕ РАВНО БУДЕШЬ ЗВУЧАТЬ

ЕК Вы сказали, что научились там быть актрисой. Не секрет, конечно, что в Московской консерватории выпускники вокального факультета иногда прекрасно поют, но совершенно не готовы быть на сцене. Вообще, тяжело дался этот переход от концертного формата к актерскому существованию?

ХГ Мне кажется, если у певца есть внутренний настрой на актерское мастерство, то он, как глина, из него очень быстро можно что-то слепить.

А, возвращаясь к дебюту в Мюзетте, – это такая роль, где нужно многое уметь, и Александр Борисович Титель меня, конечно, очень направил, и трогательно, тонко учил всему, что должно быть на сцене. Я благодарна моему дому –театру Станиславского и Немировича-Данченко, что потом оказалась готова актерски и вокально к работе в других театрах и с другими режиссерами.

ЕК Как вы относитесь к режиссерским идеям – петь лежа, под потолком, в каких-то иных экстремальных положениях?

ХГ Куда-нибудь залезть – это вообще не проблема. Но мне повезло, что меня приглашают в нормальные постановки. Я бы в чем-то таком и не участвовала, потому что считаю, что есть какая-то грань, этика. Поэтому, слава тебе, Господи, что я пою и служу в красивых постановках. Но сложности, конечно, встречаются. Вот в «Силе судьбы» в Цюрихе выстроили покатую сцену, и мне в шинели, в жару, в кирзовых сапогах пришлось петь, звучать, а при этом такое ощущение, как будто у тебя кружится голова, и ты чуть ли не падаешь в обморок. А никому не интересно, какое у тебя давление, как ты себя чувствуешь, или какой ты уставший. Самое главное – результат. Это и есть великая работа, когда ты через проблемы, трудности выходишь на поклон к публике, и ее восторг искупает все.

ЕК Вы рассказали о планах в России. Какие постановки у вас за рубежом?

ХГ Меня ждет «Норма» и «Трубадур» в Мадриде, «Аида» – в Метрополитен-опере (МЕТ) в Нью-Йорке. Я немножко поменяла свой репертуар, потому что внимательно слушаю свой голос, и мне кажется, что важно понимать, какую огранку делать сейчас. Я начинаю подступаться к Верди, но не форсируя, избирательно относясь к партиям, подходящим для моего голоса. Надеюсь, что у меня будет еще «Анна Болейн» в Ла Скала – она мне особенно дорога, потому что там когда-то в этой опере пела Мария Каллас, потом она несколько десятилетий не шла, и вот теперь пригласили меня, и работа над «Анной Болейн» стала грандиозной страницей в моей жизни.

ЕК Кто был музыкальным руководителем?

ХГ Ион Марин, а сейчас не знаю. Я бы с удовольствием поработала с Фабио Луизи – он великолепен. Я с ним делала «Силу судьбы» в Цюрихе, пела Донну Анну в «Дон Жуане» в МЕТ.

ЕК Раз уж речь зашла о дирижерах, среди русских маэстро кого бы вы назвали?

ХГ Я выступала со многими. Владимир Спиваков – большой период в моей жизни, конечно. Мои главные концерты в Москве проходили с ним – горжусь этим. Мы очень много лет дружим, и быть под его крылышком замечательно… Валерий Гергиев – это отдельное государство, в Мариинке спела все, что там было для моего голоса.

ЕК А в МЕТ вы с ним не встречались?

ХГ В постановках – нет, но если мы пересекаемся, когда у каждого свой спектакль, я всегда прибегу, обниму, поздравлю. В этом плане очень теплые отношения.

ЕК Как-то в одном из интервью певицу, которой в спектакле нужно было петь лежа, спросили: «Как добиться, чтобы, лежа в неудобной позе, все звучало?» Она ответила: «Ну, как?.. Фитнес через день – и все будет в порядке». Вам приходится какими-то специальными физическими упражнениями поддерживать форму, или, может быть, для голоса это не очень хорошо?

ХГ Если у тебя крепкая вокальная школа, то тебя хоть за ноги подвесь, ты все равно будешь звучать. Единственное, что иногда певицы то поправляются, то худеют. Я имею в виду сейчас себя. Иногда, когда немножечко набираешь вес, конечно, становится трудно петь в некоторых позах, а в целом это совсем не проблема. Например, сейчас в постановке в Цюрихе я пела, опершись на локоть, и это правда трудно. В фитнес сейчас не хожу. После рождения Сандро, примерно в 1999–2000 годах у меня был период, когда я фактически все время проводила в фитнес-клубе и выглядела очень подтянутой: мне кажется, я такой худой никогда не была. Но для хорошего звука у певицы должен быть мягкий животик. Поэтому я уже много лет занимаюсь йогой и перед тем, как распеваться, обязательно дышу и разминаю свое тело. У меня есть специальные дыхательные упражнения. Вообще, самое главное – слышать свое тело.

ЕК Существует распространенный миф, что певцы должны найти свою стилевую нишу. Я восхищалась, слушая вас в разном репертуаре – и во французской музыке со Спиваковым, и в романсах Римского-Корсакова в дуэте с идеальным аккомпаниатором, пианисткой Катей Ганелиной в Малом зале консерватории, и, конечно, в белькантовых партиях… И всегда вы прекрасны. В чем секрет, как удается во всех этих стилях быть естественной?

ХГ Певцы не могут быть одноклеточными, они должны слушать разную музыку, чувствовать, понимать. Получается, не получается – это одно, но понимать… Потом, невозможно петь всю жизнь одно и то же. Все-таки у певцов с годами меняется немного голос и, соответственно, репертуар. А мне всегда было интересно стилистическое разнообразие: попеть что-то с органом, выучить камерную сольную программу, даже барочной манере я училась – хотела понять, как это звучит, как делать орнаментику. Экспериментирую в джазе: 18 октября в Театре Станиславского состоится концерт с Трио Якова Окуня, где пробую принципиально новый подход – адаптирую оперные арии, романсы в джазовую стилистику.

Что мне это дает? Каждый раз себя по-новому ощущаешь, уши отдыхают, и ты как-то обновляешься, дышишь по-другому, и голос у тебя такой эластичный становится…

Естественно, я готовлюсь к этому, репетирую, занимаюсь, отдельно специально слушаю какие-то вещи, читаю много литературы, пробую сама голосом. Это все не просто так – за этим стоят размышления, великий труд, мой интерес и интерес вообще к окружающим, ко всему, что я стараюсь делать в новом стиле.

ЕК Вас довольно часто сравнивают с Анной Нетребко. И это нормально. Все-таки действительно, вы обе – крупнейшие российские певицы, которые достигли мирового признания. Как вы относитесь к этому сравнению? Я вас видела так мило щебечущими в Большом театре. Как у вас складываются отношения?

ХГ Мне кажется, что сравнивать нас нельзя, потому что мы абсолютно разные – единственное, может быть, мы из одного региона, она из Краснодара, я из Пицунды, две такие теплые девочки… Аню я безмерно уважаю, люблю, потому что она невероятная трудяга, она сделала себе великую карьеру, и она потрясающая певица, и еще она смелая, ничего не боится. И я желаю ей великого звучания.

Мы обсуждаем платья, делаем друг другу комплименты: «красивая», «замечательная», «ой, какое платье!» Это же чисто девчачье, чисто женское – это же замечательно. Не со всеми можешь так.

ЕК Кстати, к вопросу о платьях. Если видите, что режиссер или художник по костюмам задумали что-то не очень выгодное, вы что-то им скажете, попросите, чтобы было по-другому?

ХГ Я уважаю художников, которые рисуют и создают нам костюмы. Я не боюсь пробовать что-то новое, хотя очень часто костюмы мне не идут. Я, конечно, могу что-то там подсказать, но, мне кажется, что если тебе полностью концепция не нравится, то ничего сделать не получится.

ЕК А в повседневной жизни?

ХГ А в жизни ношу Сашу Терехова, мне Ульяна Сергеенко подарила красивое платье, с удовольствием его ношу. Каролина Эррера… Но в основном много-много лет Саша Терехов создает для меня наряды. Мне кажется, что оперная певица просто обязана быть красивой, стильной, роскошной, с интересными нарядами – это неотъемлемая часть сценической жизни.

ЕК Какой стиль вам нравится в повседневности? Например: большие воротники, вырезы, обтянутое или, наоборот, балахонистое?

ХГ Зависит от фигуры. У меня талия тонкая, я стараюсь ее всегда подчеркнуть. Если свободный крой, то, как правило, какие-то легкие платьица, летние. А вообще я люблю красивые и качественные ткани.

У МЕНЯ НЕТ НИ ОДНОЙ ЗАПИСИ, ГДЕ БЫ Я СКАЗАЛА, ЧТО «ЗДЕСЬ КЛАССНО ЗВУЧУ». МНЕ ВСЕ НЕ НРАВИТСЯ. Я СЧИТАЮ, ЧТО ОТНОШУСЬ К ТАКИМ ПЕВИЦАМ, КОТОРЫХ НУЖНО СЛУШАТЬ ЖИВЬЕМ. В ОБЩЕМ, Я – НЕ «РЕКОРДИНГ»

ЕК Я вас слушала на органном концерте в Доме музыки. Вы вышли в совершенно умопомрачительном платье с невероятно длинным шлейфом.

ХГ Да, это платье одного модного дизайнера для нашего с Асланом Ахмадовым мини-фильма «Сероглазый король» по романсу Прокофьева. Горжусь этой работой, и там я в том самом платье с семи­метровым шлейфом. К сожалению, я не всегда могу его надеть – только если сцена такая просторная, как в Светлановском зале Дома музыки.

ЕК Я была на презентации «Сероглазого короля» в Театре Станиславского – камера вас действительно любит. А какие у вас отношения с микрофонами? Звукозапись ведь очень важна для певцов, чтобы запечатлеть их мастерство, их достижения на разных этапах жизни.

ХГ Понимаете, какая вещь – я не люблю свои записи, хотя записывалась достаточно много. Сейчас вышел новый диск – наша запись оперы «Евгений Онегин» с Владимиром Спиваковым. Есть голоса, которые ложатся на записи, как говорят в нашем мире, а мой – нет… У меня нет ни одной записи, где бы я сказала, что «здесь классно звучу». Мне все не нравится. Я считаю, что отношусь к таким певицам, которых нужно слушать живьем. В общем, я – не «рекординг».

ЕК Вы – хозяйка фестиваля в Абхазии. В прошлые годы, бывая в Пицунде, видела баннеры с рекламой ваших концертов. Но прошедшим летом была тишина…

ХГ Фестивалю 17 лет, он уже большой. В этом году мы решили сделать паузу и подготовить на следующий год что-то грандиозное, пока не буду говорить подробнее.

ЕК Вы выступаете в легендарном Пицундском храме и, знаю, что особенно относитесь и к этому месту, и к органу. И был момент, когда вы хотели всерьез стать органисткой.

ХГ Это особое место, потому как я родилась в минуте от Пицундского храма, на первом этаже нашей Пицундской больницы. Это, конечно, очень важная страница в моей жизни. И орган всегда звучал вокруг с детства. Тогда я хотела, конечно, стать органисткой. После музыкального училища, когда я училась там на фортепианном отделении, мне казалось, что я смогу. Но орган – это все же отдельное дело. Ему нужно отдать практически всю жизнь, точно так же, как и пению. Поэтому в определенный момент мой путь все-таки был дальше уже связан с пением, и я очень рада этому.

ЕК Но опыты игры на органе были?

ХГ Да, в те времена наш органист Гарри Коняев мне разрешал прильнуть к инструменту и немного помузицировать для себя – я играла прелюдии и хоралы Баха. Вообще, я трогательно отношусь к этому органу, слава Богу, что он сохранен, что люди могут приезжать и слушать здесь музыкантов.

ЕК Вам свойственна рефлексия – по поводу жизни, своего голоса, своей миссии в этом мире?

ХГ Низкий поклон, конечно, высшим силам и Богу за то, что у меня есть мой дар, и я несу его по всей своей жизни. И каждый спектакль, каждый концерт, как жемчуг, нанизываю на ниточку, потому что это как отдельно прожитая жизнь. Наша профессия – своего рода миссия, наверное.

ЕК Скажите, для вас важна реакция публики, связь зала и артиста?

МНЕ ОЧЕНЬ ПОВЕЗЛО С ОКРУЖЕНИЕМ, Я НИКОГДА НЕ БЫЛА ОДИНОКОЙ, МЕНЯ НАПРАВЛЯЛИ В НУЖНУЮ СТОРОНУ. Я ЦЕНЮ В СЕБЕ ОЩУЩЕНИЕ ЛЮБВИ К МИРУ И К ПРОЙДЕННОМУ ПУТИ

ХГ Первым долгом мне важна та энергетическая сила, которой я делюсь, посылая в зал. Конечно, мне приятно, что у меня есть свой зритель, что любят мой голос, меня, что люди приходят на спектакли и ездят за мной по всему миру.

Я благодарна, что на всем моем пути – раньше, и сейчас, и дальше, я очень надеюсь, со мной рядом очень хорошие и правильные люди, которых я очень люблю и ценю. Мне очень повезло с окружением, я никогда не была одинокой, меня направляли в нужную сторону. Я ценю в себе ощущение любви к миру и к пройденному пути. А он был разный. Не могу сказать, что у меня все было гладко и легко, так что сегодня, в свои 48 лет могу сказать, что я заслужила этот путь – позитивный, солнечный, с золотой энергией.

ЕК Вы так легко называете свой возраст…

ХГ Да, я не стесняюсь своего возраста, потому что мой возраст знает и весь мой ближний круг, и весь мир – информация в открытом доступе. Я очень люблю себя сейчас. Важно, что я счастливая женщина и состоявшаяся женщина-мать. Когда женщина-певица дружит сама с собой – это всегда видно миру. Я не мучаюсь, что мне 48 лет. Я бы даже сказала, что «я горжусь», потому что за свои 48 лет я многого добилась – как певица, как личность, как Хибла Герзмава, просто как маленькая девочка из Пицунды.

ФОТО: ВЛАД ЛОКТЕВ
==================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Окт 04, 2018 9:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100401
Тема| Музыка, Опера, МАМТ, Персоналии, Нажмиддин Мавлянов
Автор| Ирина Горбунова
Заголовок| Пение – большой труд, который обязательно должен приносить радость
Где опубликовано | портал "Музыкальные сезоны"
Дата публикации| 2018-10-03
Ссылка| https://musicseasons.org/penie-bolshoj-trud-kotoryj-obyazatelno-dolzhen-prinosit-radost/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Именно так считает солист Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Нажмиддин Мавлянов. Мы разговариваем с ним накануне первого в юбилейном сезоне театра спектакля «Пиковая дама», где Нажмиддин исполняет партию Германа.



И.Г. Нажмиддин, я не раз слышала, как перед спектаклем вы распеваетесь совсем не фрагментами из опер или вокализами, а песнями, аккомпанируя себе на фортепиано. «Дым» Керна, к примеру. Почему?


Н.М. Не только песнями. Например, раньше я любил играть знаменитый Седьмой вальс Шопена. Я так разогреваюсь, причем не только вокально, но и эмоционально. Так я настраиваю мозг на быстрые воспоминания, такой эмоциональный «энергетик» получается. У меня после этого на сцене быстрее и активнее работают эмоции. Только песни, которые я пою, мне обязательно должны нравиться. Это – единственное условие. Никакая конкретная песня не привязана к конкретному спектаклю. Одно время моим «допингом» был Второй концерт Рахманинова, там есть у меня любимые гармонии. Я, конечно, совсем не пианист, и не смог бы сыграть этот концерт, но какие-то особенно трогающие меня И.Г. гармонии иногда играл перед выходом на сцену. А песни, о которых вы говорите, я пел еще в юности.

И.Г. О юности. Вы всегда пели? Какой была ваша дорога к опере?

Н.М. Голос у меня был всегда, и в детстве, и в юности, но я как-то не обращал на это внимания. У меня мама была очень музыкальным человеком. Она замечательно пела разные песни: русские, узбекские. Я ей подпевал. Еще быстро запоминал и пел песни, услышанные в кино. Например, в индийских фильмах, которых у нас шло великое множество. Мог петь почти басом, а мог пищать высоченные ноты. Пел, когда собирались гости. Все получилось само собой. Но теперь я понимаю, что все было не зря, все пошло в копилку будущей профессии. Играл на гитаре и пел в эстрадных группах. Так, кстати, я, во-первых, развил себе диапазон, во-вторых, стал учить иностранные языки. Песни мы, конечно, учили с пластинок, я ведь не ходил в музыкальную школу. Но мне всегда интересно было работать не механически, а осознанно. Пели мы песни на русском, узбекском, таджикском, английском, французском, итальянском, турецком, португальском… Я переписывал себе тексты в тетрадь и обязательно должен был знать перевод, старался правильно произносить эти иностранные слова. Пел я очень много. В моей тетради переписано, пожалуй, больше тысячи песен. И почти все они исполнены.

И.Г, Вы ведь пришли в музыкальное училище уже взрослым человеком, получив другое образование?

Н.М. Когда умер мой отец, мне было шесть лет. Мама поднимала нашу семью, сестер, братьев одна. Я был младшим. Мы жили непросто и, конечно, нам нужна была профессия надежная, как считала мама. Так я попал в строительный колледж. И мне там нравилось. Это была творческая и очень интересная профессия.

(Нажмиддин посмотрел на лепнину потолка театрального фойе: «Я ведь все это могу делать. Все эти украшения… Я и сейчас бы смог это сделать»).

Учился я быстро, и скоро уже многое умел. Я же мужчина, должен был помогать семье, поэтому и строительными работами зарабатывал, и дынями на рынке мы с братом и сестрой торговали, и пением тоже зарабатывал, когда меня пригласили в ресторане петь, и на свадьбах пел. Сначала научился играть на гитаре, но мечтал о пианино. На пианино я скопил денег, откладывая со своих заработков, когда уже учился в училище. С друзьями по училищу мы привезли его домой. Это был мой себе подарок на день рождения. Я жадно и бесконечно мог заниматься. Конечно, настоящие занятия начались именно тогда, когда я поступил в музыкальное училище в Самарканде.

И.Г. Но это еще не предвещало ваше оперное будущее?

Н.М. Нет! Я поступал в училище с намерением стать эстрадным певцом. Определили меня сначала, как баса, я даже спел басовую арию. Но единственный в училище тенор заканчивал уже 4-й курс, больше тенором петь было некому. Вот так я стал тенором. Потом уже я показывался, наверное, пяти фониатрам, все сказали, что у меня толстые басовые связки. А вот пою тенором. В училище я стал заниматься просто как одержимый. Иногда спал только по 2-3 часа. День был расписан по часам. Я хотел все-все успевать.

У меня был друг – талантливый лингвист. Он и сейчас мой друг. Я с ним занимался английским. Он же просил меня научить его основам тайбоксинга. Я ведь довольно серьезно занимался спортом, показывал хорошие результаты. Сейчас я думаю, что спорт тоже пополнил мою вокальную «копилку»: без правильного дыхания и выносливости в тайбоксинге невозможно, да и в любом виде спорта.

Я в детстве любил восточные сказки: там герои не боятся никакой работы – «и сорок профессий мало» – и всегда побеждают.

Я приходил в училище в пять утра, чтобы занять класс и заниматься фортепиано: музыкальной школы за плечами ведь не было. Как все мы – вокалисты – пел в хоре. И очень мне это нравилось. Во-первых, я узнал много музыки, во-вторых, пение в хоре способствует развитию чистого интонирования. Читал книги, что называется, «запоем». Тогда моей любимой книгой стал «Мартин Иден» Джека Лондона. Я очень понимал главного героя. Когда я говорю, что «день был расписан по часам» – это не «фигура речи». У меня на самом деле были листы, на которых я писал: что надо читать, что слушать, когда я занимаюсь языком, когда спортом, плюс подготовка к училищным занятиям. Режим был очень жесткий. Спасибо моим педагогам в училище, а потом и в Ташкентской консерватории. Они не просто занимались со мной, они меня учили и развивали.

Первые записи оперных теноров принесла мне Алла Васильевна Щетинина. Я услышал Джильи, Собинова, Лемешева, Козловского… Потом уже современных тогда теноров – Атлантова, Доминго. Мы с педагогами обсуждали их пение: я начал анализировать особенности тембра, манеру, интерпретацию. Мощнейшее впечатление на меня произвел Марио дель Монако. И вот так опера окончательно и бесповоротно вытеснила из моей жизни все другие увлечения. Нет, я не бросил ни занятия языками, ни спорт, но все это теперь было подчинено новой профессии. Не карьере – об этом я тогда не думал, а именно постоянному росту в профессии. Я как-то внутренне понимал, что стал заниматься свои делом, и я обязательно должен был делать его как можно лучше!

На третьем курсе училища, я сказал себе: если выиграю грант на бесплатное обучение в консерватории – буду учиться, если не выиграю, – уйду. И я выиграл!

Уже студентом Ташкентской консерватории я был принят в оперный театр имени Навои. Но это совсем не означало, что я перестал учиться. Режим мой оставался все таким же жестким, я продолжал много читать – не только художественную литературу, но книги об опере, композиторах, о театре. Я уже знал, кто такой Станиславский, что есть театр Станиславского и Немировича-Данченко в Москве, знал, в чем суть системы Станиславского, и очень это понимал. Я продолжал неуемно впитывать в себя знания. Я ведь пришел в музыку совсем из другого мира, но твердо понимал, что, если я этим занимаюсь, должен делать все на 100 процентов.

И.Г. А с какой партии в театре вы начали?

Н.М. Сейчас это может показаться странным, но еще в оперном классе в консерватории я спел Альмавиву в «Севильском цирюльнике», а в театре дебютировал в «Паяцах» в партии Арлекина. Я пел все, что давали, естественно, если понимал, что могу это спеть. Я очень благодарен моему педагогу Ольге Алексеевне Александровой за помощь и поддержку. Я и сейчас с ней советуюсь. Маленькие партии, большие. Здесь спел Хосе, Ленского, Неморино… Однажды к нам в театр приехал Вячеслав Николаевич Осипов, и хотя тогда ему было 69 лет, он пел Германа в «Пиковой даме». И как пел! Я был просто потрясен: такой голос! Пел он свободно, покрывал оркестр и, конечно, его невероятный темперамент просто сводил с ума и зал, и партнеров. Я пел с ним в спектакле маленькую роль Распорядителя. Но Вячеслав Николаевич обратил на меня внимание, сказал, что у меня красивый голос, и что я обязательно должен расти, петь, что у меня должно быть отличное будущее. Я жадно его расспрашивал: как поет, что поет… Он дал мне много дельных советов, которые я помню и по сей день. Объяснял, что можно петь сейчас, а что только после тридцати, от какой партии каких «подводных камней» ждать… Разве мог я тогда предположить, что всего через год с небольшим окажусь солистом театра Станиславского и Немировича-Данченко, где блистал Осипов! Увы, когда я пришел в труппу, Вячеслава Николаевича уже не было в живых…

И.Г. То есть, встреча с Вячеславом Осиповым – это был знак судьбы?..

Н.М. А я верю «знакам судьбы», иногда понимаю, что меня сопровождают не случайные совпадения.

Ни в Самарканде, ни в Ташкенте я не думал о каком-то конкретном театре, я просто много занимался и много пел. Мама всегда говорила: пой везде, куда тебя приглашают. Я очень долго мог работать, как «вечный двигатель».

И.Г. И как же вас судьба привела в театр Станиславского и Немировича-Данченко?

Н.М. У нас в Ташкенте была афиша конкурса вокалистов имени Глинки. Подготовил программу и, не думая ни о чем, кроме того, чтоб спеть, как можно лучше, отправился в Москву. И конкурс Глинки остался бы для меня просто попыткой показаться в Москве, если бы снова не случай: на меня обратили внимание члены жюри Джузеппе Пасторелло, который стал звать меня в Италию, и главный дирижер театра Станиславского и Немировича-Данченко Феликс Павлович Коробов. Он почувствовал во мне возможную перспективу и пригласил в театр на прослушивание. Думал я вот как: ну, прослушаюсь, потом мне скажут: «Спасибо, мы вам позвоним», и… не позвонят… Но все оказалось по-другому: я прослушался, и меня пригласили в этот театр! Готовилась постановка «Силы судьбы» Верди, я должен был петь Альваро!

И.Г. И это был блестящий дебют!

Н.М. Шел я к нему очень сложно. Я осторожно впевал партию, пока не пришло ощущение, что это мое, что мне удобно. Когда поддались самые сложные места, я подумал – ура-ура, все должно получиться. Я справлюсь. Не все в меня верили, кто-то считал, что целиком спектакль я не вытяну. Но самым большим ударом для меня была смерть мамы. Это случилось как раз, когда шли постановочные репетиции. Она снилась мне ночами, на репетициях частенько глаза были «на мокром месте»… Я часто просыпался от того, что плакал во сне, а когда просыпался, осознавал, что мамы больше нет. Это очень тяжело. И я не смог ей сказать: «Мама, я спел, у меня все получилось»… И хотя меня приняли зрители, и писали о дебюте хорошо, я все равно не был уверен, что уже в труппе, в театре. А потом следующая премьера – «Сказки Гофмана». Я спел заглавную партию. Очень трудную! Мы с Александром Борисовичем Тителем очень-очень много над ней работали. Это трудная и актерски, и вокально партия. Конечно, я прочитал всего Гофмана, много прочел того, что о нем написано. Я так всегда готовлюсь к новым работам.

Приглашения в другие театры и за границу последовали очень быстро. А еще я участвовал в постановке вердиевской «Травиаты» Георгием Георгиевичем Исаакяном (с которым уже встречался до этого на «Силе судьбы»). Пел я этого Альфреда в Ирландии. И вот все вместе выступления привели, наверное, к тому, что меня заметили и стали приглашать. Но первые три сезона я сидел в театре, никуда не выезжая, кроме театральных гастролей. Я работал, работал, накапливал репертуар, учился выдерживать много работы, петь большие трудные спектакли. И сейчас считаю, что делал абсолютно правильно! Был год, когда я спел здесь 45 спектаклей!

И.Г. Что для вас выступления на других сценах: в Большом, Мариинском, в Европе и Америке?

Н.М. Мне хотелось, да и сейчас хочется, больше и больше петь. Работать с разными партнерами, дирижерами, режиссерами, узнавать новые города и страны. Мне в принципе интересно все время что-то для себя открывать, что-то узнавать, в общем – «учиться, учиться, и учиться». Даже, если я еду 10 минут в метро, я еду с книгой. Я учу партии. Постоянно. Учу те, которые мне интересны, даже если у меня нет на них приглашения. Но, если приглашение будет, я должен быть готов. В прошлом сезоне я выучил восемь новых партий сам, две из них я спел. Подготовил концертную программу из русских народных песен. Плюс к тем, на которые меня зовут постоянно: Каварадосси в «Тоске», Пинкертон в «Мадам Баттерфляй», Манрико в «Трубадуре». В этом году я спел партию, о которой очень мечтал – Андре Шенье. Спел в Новой Опере, где было концертное исполнение оперы Джордано. Мне нравится петь и в Большом, и в Мариинском, в этом году дебютировал в Метрополитен (заменял Марсело Альвареса) – незабываемые впечатления! . До Мет я спел за месяц 10 спектаклей в разных странах, у меня все было спланировано. Но мы нашли «окна», ведь Мет – это важная в жизни каждого певца сцена. Потрясающий театр, потрясающие партнеры: Нетребко, Лючич! Анна оказалась очень доброжелательной, открытой. И принимали спектакль отлично!

Я довольно быстро учу партии. На Радамеса в «Аиде», например, потребовалось десять дней спокойной подготовки.

Сейчас я могу выбирать, где петь, что, с кем и сколько. У меня есть свои установки, в чем я участвую, в чем нет. Вместе с режиссером мы строим партию, но важно, как ты сам ее чувствуешь. Ты вкладываешь свои эмоции, свой опыт, все пропускаешь через себя. Сперва все, что говорит режиссер, я стараюсь выполнить, но потом – это же взаимный процесс – я что-то могу делать по-своему. Работа с дирижерами – рост, энергетика. Я обычно хорошо понимаю дирижеров, я сам брал уроки дирижирования, и дома партии учу не только с инструментом, но и «с рукой».

Я же понимаю, перед какой партией нужно отдохнуть, какие можно петь подряд, какие нет. Многие великие певцы писали в своих мемуарах, как лучше строить работу с партиями. Здесь не надо «изобретать велосипед». Есть однотипные партии, есть те, что требуют перестройки голоса. Все это певец должен знать. И все советы пропускать через собственный опыт.

И.Г. А почему вы захотели спеть Пьера в «Войне и мире»? Не так часто вокалисты мечтают об этой партии, честно говоря.

Н.М. Я очень хотел спеть Пьера в «Войне и мире», когда еще опера только ставилась в нашем театре первый раз. Но тогда понимал, что не время. Приглядывался к партии Курагина, но тогда меня назначили на Барклая де Толли. А теперь решился попросить, и мне наши постановщики – Александр Борисович Титель и Феликс Павлович Коробов дали такой шанс. И хотя я мог бы вместо Пьера спеть 14 спектаклей по приглашениям, я отказался от любой другой работы. Выучил партию в Японии, где пел Радамеса, а летом продолжал впевать ее и учил мизансцены. Конечно же, перечитал «Войну и мир». Мне кажется, что, когда «Войну и мир» проходят в школе, то невозможно по-настоящему понять этот роман. Сейчас я перечитал – это совсем другое восприятие. И конечно – гениальная музыка Прокофьева! Я понимал, что внешне не похож на Пьера, но мне сделали накладной живот из поролона, я долго работал над походкой, пластикой. Я в принципе хочу петь больше русских опер, чем сейчас это получается. Есть некоторые приглашения. Хочу сделать Самозванца в «Борисе Годунове» и Андрея в «Мазепе».

И.Г. Но вы спели главную теноровую партию русского репертуара – Германа в «Пиковой даме». И 3 октября первый в этом сезоне Герман на вашей родной сцене.

Н.М. Германа я спел через десять лет после того, как впервые появилась мысль об этой партии. Сперва об этом речь шла в Ташкенте, я посоветовался с педагогом, и мы вместе решили, что рано. Потом здесь, в театре Станиславского и Немировича-Данченко, еще в постановке Михайлова, – тогда мы подумали-подумали с Александром Борисовичем, но тоже решили, что рано. В Ташкенте, когда я думал о Германе, мне было 27 лет, а спел я его в результате – в 37. Дело не в том, можешь ты спеть ту или иную партию, в смысле – спеть ноты. Спеть я могу много чего. Дело в том, чтобы донести стиль, мысль композитора. И, конечно, быть уверенным, что не будет вредно для голоса. Постараться исполнить так, как написано. Я убрал некоторые партии из своего репертуара, чтобы не совмещать то, что не совмещается. Но некоторые из отставленных партий я может быть и спою снова.

Герман для меня – больной человек, что-то не так в его голове. Больной прямо в медицинском смысле. Он любит Лизу, но он хочет войти в другое общество, то, в которое не вхож. Его собственная жизнь кажется ему мрачной, скучной, словно не имеет смысла. Не азарт для меня в Германе. Скорее болезнь. Там много всего наслоено в этой партии. После дебюта в «Пиковой» в Москве мне много раз предлагали петь Германа в других театрах, но я всегда говорил нет. Исполнил только с Валерием Абисаловичем Гергиевым в концертном варианте в Зале имени Чайковского и на Дальневосточном фестивале Мариинского театра с Павлом Смелковым. На эту партию нельзя «сесть». И не только потому, что она сложная для пения. Она во всем сложная.

И.Г. Значит, если кто-то хочет услышать вашего Германа, пусть приходят или приезжают в театр Станиславского и Немировича-Данченко. Отлично! Но ведь у вас много партий, которые позволяют вам откликаться на приглашения разных театров.

Н.М. Я сейчас в таком возрасте, что хочу петь больше и больше, хотя понимаю, что надо ставить какие-то ограничения. Это уже опыт. Но я готов, как и двадцать лет назад, открывать, познавать, снова учиться. Много-много работать. И не только потому, что пение – моя профессия. Мне это нравится, приносит удовлетворение. Я люблю, когда прочитанная книга, или фильм, или спетая партия не отпускают, когда ты думаешь об этом еще долго потом. И для меня важно, что зрители получают удовольствие от моей работы, это так окрыляет. Очень кропотливая, большая работа, но обязательно приносящая радость, удовлетворение. Это и есть основа моей формулы пути к вершинам профессии.

====================================================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3703

СообщениеДобавлено: Чт Окт 04, 2018 10:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100402
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Джозеф Олиферович, Ким Крисвелл, Алексей Франдетти, Петр Маркин, Надежда Павлова, Елена Манистина, Илья Селиванов, Александр Рамм, Леонид Десятников, Полина Осетинская, Алексей Гориболь
Автор| Петр Поспелов
Заголовок| Пресыщенным московским слушателям повезло с музыкальными премьерами
Осенние события – два «Кандида», три Виолончельные сюиты и двадцать четыре «Буковинские песни»

Где опубликовано | "Ведомости"
Дата публикации| 2018-10-03
Ссылка| https://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2018/10/03/782746-slushatelyam-povezlo
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Евгений Разумный / Ведомости
«Кандид», комическая оперетта в концертном исполнении


В Москве полно народу, исповедующего высокие идеалы и верящего в высшую справедливость мироустройства. Немало в Москве и тех, кто помешан на деньгах, жажде власти и успеха. Оказывается, те и другие – недоумки, которым для начала не мешало бы протереть глаза. «Жизнь не хороша и не плоха. Жизнь – это просто жизнь», – уверяет Леонард Бернстайн опереттой «Кандид», призывая смотреть на мир без иллюзий. В сюитах Бенджамина Бриттена слов нет, но, когда дело доходит до мотива «Со святыми упокой», они уже и не нужны: приходится философски смириться с тем, что все имеет свой конец – но пока он не настал, отчего бы не порадоваться полноте жизни? Да жизнь хуже смерти, возражает Леонид Десятников. Была бы. Если бы не песни. Например, буковинские.

Картинка

Леонарду Бернстайну в этом году 100 лет, по случаю чего главный дирижер Большого театра Туган Сохиев назвал его «человеком-планетой», который не уместился ни в одну музыкальную профессию: дирижер, композитор, просветитель, шоумен, общественный деятель левых убеждений – в каждом амплуа ему было тесно. Как композитор Бернстайн оставил много отличной, крепко сделанной музыки – но мир по-настоящему любит одну «Вестсайдскую историю» (похожая история – Родион Щедрин и «Кармен-сюита»).

«Кандид», первоначально написанный в 1953 г., потом много раз переделывался под нужды Бродвея или оперных сцен, постоянно проваливался, снова возникал и никого, включая автора, не устраивал. А другой человек-планета, по чьей книге написана оперетта, Вольтер, вообще не хотел знать собственного сочинения, хоть и весьма популярного.

В середине ХХ в. Вольтер и Бернстайн составили такую же пару, как до них Брехт и Курт Вайль. «Возвышение и падение города Махагони» и «Кандид» похожи по эстетике и персонажам: герой-простак, с ним две шлюхи (одна молодая, другая старая) да выводок сомнительных дружков – все путешествуют, попадая в переделки, как в плутовском романе, что служит поводом для шуток и зонгов. В случае с «Кандидом» они терпят набег болгарской армии на уютную Вестфалию, откуда судьба забрасывает их в разоренную вулканом Португалию, развратный Париж, опекаемый иезуитами Монтевидео и благословенное Эльдорадо, а оттуда, со златорунными баранами под мышкой, – в искушенную игорным бизнесом Венецию. Юноша Кандид крепок душой, но невзгоды заставляют и его лишиться иллюзий – так Вольтер полемизирует с философией оптимизма и Готфридом Лейбницем, который выведен в оперетте как комический учитель Панглосс. Подражая старшему соавтору, Бернстайн обращает жало сатиры против лицемерной общественной системы современной ему Америки и сенатора Маккарти, боровшегося с коммунистами (в нашей стране такому сенатору не было бы цены).

Теперь в Москве «Кандида» подряд исполнили Российский национальный оркестр (РНО) и Большой театр. Там и там опус Бернстайна пелся по-английски с русской партией Рассказчика в переводе Катерины Бабуриной – с той разницей, что в РНО комическая Старуха была родом из Волынской губернии, а в Большом – из-под Ровно, где родился отец американского композитора. РНО, оркестром Михаила Плетнева, в Концертном зале Чайковского управлял корпулентный Джозеф Олиферович (США) – и все бы хорошо, если бы на четыре главные партии не были приглашены артисты из США и Европы, обладавшие на редкость плоскими голосами, – только Ким Крисвелл в роли Старухи как-то спасалась эксцентричной игрой. Отечественные певцы, которым были отведены второстепенные партии, пели гораздо лучше приглашенной четверки, а телеведущий Александр Олешко, исполнявший партию Рассказчика, выглядел просто как звезда. Мастерство РНО, как и хора Академии хорового искусства, конечно, сколь возможно, скрадывало провальный эффект затеи.
А вот в Большом театре все получилось отлично – и даже «театрализованное концертное исполнение», как был обозначен жанр представления, сделанного режиссером Алексеем Франдетти, художником Тимофеем Рябушинским и художником по костюмам Викторией Севрюковой, на поверку оказалось симпатичным и зрелищным, хотя и лаконичным по количеству движения спектаклем. Видеозадник, по которому мы вслед за героями летали с континента на континент, забавно дополнял авансцену, с которой почти не уходил протагонист постановки – Рассказчик, он же философ оптимизма Панглосс и дворник Мартен в смачном исполнении басистого Петра Маркина, прибывшего на историческую сцену Большого театра во всеоружии опыта, наработанного в разных московских мюзиклах.

Дебютом в Большом стала и Кунигунда в блестящем исполнении Надежды Павловой, соратницы Теодора Курентзиса по пермским проектам. Опытная Елена Манистина легко перевоплотилась в Старуху, а в роли Кандида оказался прелестен, музыкален и свеж тенор Илья Селиванов – недавнее приобретение Большого. Голоса были в меру подзвучены ради баланса с оркестром, который играл заразительно и ярко. Туган Сохиев добился четкого ритма с драйвом акцентов и синкоп, что русским оркестрам дается не всегда, – и даже финал вышел праздничным, несмотря на то что именно в финале нас призывают посмотреть на самих себя трезвым взглядом и не слишком горевать, если мечты, любовь и надежды обернулись разочарованиями. Жизнь не хороша и не плоха. Быть мудрыми и добродетельными нам не дано. Так что просто будем делать что должно.

Пластинка

По другую от «Кандида» сторону Атлантики Бенджамин Бриттен написал три Сюиты для виолончели соло по просьбе своего исторического друга Мстислава Ростроповича. Однако в одном концерте все три не играл ни Ростропович, ни кто другой. Теперь это сделал тридцатилетний виолончелист Александр Рамм, лауреат Конкурса Чайковского, отважно выбравший редкий, адресованный истинным ценителям репертуар.
Концерт в Малом зале консерватории стал презентацией аналогичного диска, который только что выпустила фирма «Мелодия». Молодой музыкант, обладающий впечатляющим мастерством, не только уверенно справился со всем разнообразием технических приемов, но и оказался прекрасным проводником музыки Бриттена, в которой эмоциональное богатство гармонично сочетается с культом разума. Бриттен говорит с культурой – начиная с барокко и Баха, от которых взялся жанр сольной сюиты, до русских песен и Чайковского. Увлеченный диалог с миром у Бриттена выражение полноты жизни, хотя иллюзий, подобно авторам «Кандида», английский композитор тоже не питает. После фуг, чакон, маршей и серенад в конце Третьей сюиты звучит молитва «Со святыми упокой», использованная Чайковским в прощальной Шестой симфонии. А потом виолончель Александра Рамма тянет долгую ноту – пока хватает смычка. Хороша жизнь или плоха, но она имеет свой конец. Однако это не трагедия, советует думать знающий англичанин.

Новинка

Диск с «Буковинскими песнями» Леонида Десятникова мы еще только ждем – а пока Алексей Гориболь играет их в городах и странах мира. Московская премьера состоялась в программе, посвященной памяти Веры Горностаевой в Малом зале консерватории, и шла после изумительно сыгранного первого отделения с музыкой Шостаковича. Полина Осетинская и Алексей Гориболь вдвоем исполнили Концертино, а потом одна Полина – 24 Прелюдии, сделав это красиво, сдержанно и зрело.
«Буковинские песни» Десятникова – это тоже 24 прелюдии, выстраивающие мир по квинтовому кругу, как у Шостаковича и Шопена. А названия стоят в конце, как у Дебюсси, и в программку не даются – слушателю они не предназначены. Самая драматичная пьеса имеет постзаг «Пани пана мала – Петруся кохала»: музыка в могучих руках Гориболя громыхает так, что рояль сейчас развалится, – а как иначе, если буковинский пан, прознав про измену, устроил кузькину мать и своей пани, и ее коханому Петрусю.

Десятников обработал подлинные буковинские песни, записанные фольклористами в XIX в., по своей излюбленной методике, пропустив их сквозь фильтры музыки ХХ в. Половина прелюдий – моторного характера, ритмика в них хлеще, чем у Бернстайна, а деревенские мотивы конвертированы на манер «Свадебки» Стравинского, хотя слышен и «Петрушка», и даже «Весна священная». Если правая рука поет, то левая вытанцовывает сложные па на манер репетитивных паттернов минимализма. Что бы это значило в буковинских деревнях? Наверное, навороченные прялки или ткацкие механизмы со сложным устройством протяжек и рычагов. А когда звучат песни протяжные, чувствуешь, что попал в фильм, снятый одновременно Сергеем Параджановым, Анджеем Вайдой и Миклошем Янчо, а то и Эмиром Кустурицей, только вместо Горана Бреговича на свадьбе играет группа «Лайбах».
Десятников родом из Харькова, это чуть правее исторической Буковины. Выбор материала – лишь отчасти проявление интеллигентной фронды. Дело в певучести украинских напевов, которую не перешибешь, даже если мелодия исполняется гроздью дичайших созвучий. Композитор купается в мелосе с таким наслаждением, как это не могли делать модернисты – только советские композиторы. Их глазами Десятников смотрит в буковинские дали с востока, глазами Шумана и Шуберта (они тоже цитируются) – с запада. Но в какую бы сторону из-под до-мажорного аккорда ни «Повiяв вiтер степовий», слышишь и тоску, и войну, и несчастную любовь – все беды, от которых одна забава – песня. Жизнь бывает такая, что хуже смерти. Но когда поешь, об этом меньше думаешь.-


Леонид Десятников обработал фольклорные буковинские песни так, что в них слышны и сложные ритмы ХХ в., и сегодняшняя грусть
Интерпресс / ТАСС


==================================
ФОТОГАЛЕРЕЯ по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 07, 2018 11:48 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018100701
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Венера Гимадиева
Автор| корр.ТАСС
Заголовок| Певица Венера Гимадиева дебютировала в Вашингтонской национальной опере
У россиянки также намечена обширная программа выступлений в Европе

Где опубликовано | ТАСС
Дата публикации| 2018-10-07
Ссылка| https://tass.ru/kultura/5646330
Аннотация|




ВАШИНГТОН, 7 октября. /ТАСС/. Вашингтонская национальная опера (ВНО) открыла в субботу вечером свой сезон 2018-19 годов "Травиатой" Джузеппе Верди с российской певицей Венерой Гимадиевой в главной роли. Для сопрано Гимадиевой выступление в ВНО на сцене главного театрально-концертного комплекса Вашингтона - Центра исполнительских искусств имени Джона Кеннеди - стало дебютным.

Не первый опыт сотрудничества

Тем не менее, это не первый опыт сотрудничества Гимадиевой с режиссером спектакля - американкой Франческой Замбелло. Последняя является художественным руководителем ВНО и одним из самых востребованных оперных и театральных режиссеров современности. В октябре 2012 года Гимадиева уже воплощала на сцене образ куртизанки Виолетты в "Травиате", поставленной Замбелло. Однако тогда это было в Москве - в Большом театре.

"Мы с ней, кстати, об этом еще не разговаривали - почему она [в новую постановку] решила [пригласить] меня", - с улыбкой сказала певица в беседе с корреспондентом ТАСС. "Думаю, что, конечно, она меня знала после Большого театра. Наша премьера в Большом прошла очень хорошо", - добавила Гимадиева.

Певица уточнила, что представитель ВНО приезжал прослушивать ее в Берлин еще несколько лет назад, чтобы утвердить на роль Виолетты в "Травиате" ВНО.

Гимадиева подтвердила, что рассчитывает на продолжение творческого взаимодействия с ВНО. Тем не менее окончательных конкретных планов такого рода еще нет, пояснила исполнительница, являющаяся лауреатом театральной премии "Золотая маска" 2014 года.

"Вообще у нас в оперном мире контрактная система. Нет ничего постоянного, контракты заключаются на конкретную постановку, если только солист не находится в штате театра <...> Нынешний спектакль замечательный, партнеры просто прекрасные, и я надеюсь, что сотрудничество [с ВНО] продолжится", - заявила Гимадиева.

На вопрос о том, есть ли в коллективе ВНО какие-либо трения, она ответила отрицательно. "Чем мне нравится контрактная система - нет времени на пересуды, конфликты. Люди приезжают, собираются на полтора месяца, работают, отдаются душой и телом, выступают и разъезжаются друзьями <...> На этой постановке все очень дружелюбные и отзывчивые, если есть какие-то недопонимания, то лишь творческие, что в принципе нормально...", - отметила певица.

От Вашингтона до Ливана

Дебют Гимадиевой в Соединенных Штатах состоялся в 2015 году в Лос-Анджелесе (штат Калифорния). Между тем в следующем сезоне Гимадиевой предстоит петь в "Золотом петушке" Николая Римского-Корсакова в оперном театре Далласа (штат Техас).

Кроме того, у россиянки намечена обширная программа выступлений в Европе. После Вашингтона Гимадиеву ждут Париж, Берлин, Цюрих, Дрезден, Зальцбург. Едет она также на Ближний Восток - в Ливан на музыкальный фестиваль "Аль-Бустан". В октябре певица также выпускает новый диск.

По словам Гимадиевой, обстоятельства сложились так, что ее карьера строится в основном за рубежом. "У меня агент в Лондоне, он занимается продвижением в основном за рубежом", - сообщила исполнительница.

"В Европе и США выступления планируются заранее, а у нас в России немного другая система в этом плане, поэтому сложно состыковаться, а график у меня уже достаточно плотный, причем и на текущий, и на следующий сезон", - констатировала певица.

Выступления на родине

Вместе с тем Гимадиева, являющаяся уроженкой Казани, заверила, что остается настроенной на продолжение выступлений и в России.

"Я покинула штат Большого театра в прошлом сезоне, но остаюсь приглашенной солисткой [его оперной труппы]. В этом качестве я в прошлом сезоне выступала в постановках "Травиаты" и "Дона Паскуале". Сотрудничество с Большим театром продолжается, и я надеюсь,... найдется какая-то новая постановка", - сказала исполнительница.

"Но в России это единственный театр, с которым я [в настоящее время] поддерживаю постоянное сотрудничество, - признала певица. - Казанский театр [Татарский академический государственный театр оперы и балета имени Мусы Джалиля] меня тоже приглашал недавно, но опять же все уперлось в проблему планирования".

"Я бы хотела, конечно, и за рубежом появляться, и в России. Все-таки это мой дом, я живу в Москве. Моя семья в России <...> Я бы, безусловно, хотела, чтобы мое имя появлялось на афишах в Москве, Санкт-Петербурге или других городах России", - подчеркнула Гимадиева.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Окт 12, 2018 9:05 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018101201
Тема| Музыка, Опера, Гамбургская государственная опера, Персоналии, Юлия Лежнева, Франко Фаджоли
Автор| Ольга Борщёва
Заголовок| Юлия Лежнева в гамбургской «Альцине»
Где опубликовано | «Belcanto.ru».
Дата публикации| 2018-10-11
Ссылка| http://belcanto.ru/18101101.html
Аннотация|



Оперу Генделя «Альцина» поставил в Гамбурге немецкий режиссёр Кристоф Лой в 2002 году. В этом сезоне в заглавной партии выступает его любимая артистка Агнета Айхенхольц.

В первом акте волшебница Альцина наслаждается любовью привороженного рыцаря Руджеро в красном платье на фоне блеклого изображения дворцового парка. Роль Альцины в этой постановке для Агнеты Айхенхольц, безусловно, более выигрышная, чем роль Дафны в спектакле того же режиссера. Но и здесь она удерживает внимание, скорее, хорошей актёрской игрой, чем красотой голоса и безупречностью звуковедения. Айхенхольц изображала классицистскую трагическую героиню, полную тонкой скорби, страдающую от одиночества, нуждающуюся в любви и не получающей её просто так, без колдовских усилий с собственной стороны.

По мере того, как слабеют магические силы Альцины, изменяются костюмы и декорации Герберта Мурауэра — от стилизованных под рокайльные до современных.

Это режиссёрское решение невольно подчеркивает, насколько важны в опере, и, особенно, в барочной опере, наряды, как сильно утрачивают персонажи без них обаяние, насколько более скучным становится действие.

Кем был контртенор Франко Фаджоли в рокайльном камзоле? Манерным высокомерным аристократом, избалованным любовником утонченной дамы. На него было увлекательно смотреть. Кем стал он в третьем акте в ботах и штанах цвета хаки? Невнятной фигурой, выводящей фальцетом арию Руджеро (один из наиболее живых музыкальных номеров в опере), теряющей её остроту и энергию. На этом музыкальном фоне скакали сподвижники, изображая тренировку бойцов спецназа.

Радостная юная Юлия Лежнева вышла в сером платье с фижмами и с выбеленным лицом в роли Морганы, сестры Альцины.

Позже она осталась в корсете, а потом сменила его на занудную юбку миди и белую блузку, как будто заседает секретаршей в старообразном бюро. Моргана на свою беду влюбляется в Брадаманте, временно отвергнутую возлюбленную Руджеро, переодетую мужчиной. Плавное пение Юлии Лежневой «в оригинале» больше всего поразило чувственной глубиной, ореолом женственной страстности, витающим вокруг строгой формы её арий.

Брадаманте и сопровождающий её Мелиссо (Алин Анка) в хаки и с рюкзаками оказываются среди танцоров в туфлях с бантами и долго толкутся среди них, не соображая, что вокруг происходит и где они оказались, так, что невольно вспоминается фраза из фильма «Танцующие призраки»: «Только идиот может не понимать балет».

Брадаманте (Соня Прина) на фоне сестер Морганы и Альцины смотрелась крайне невыгодно. В костюмах, подчеркивающих все недостатки фигуры, она, такое чувство, что пародировала барочные арии со всеми их аффектами. Непонятно было, как её можно было предпочесть во всех отношениях приятному Оронто (ливанский тенор Зиад Неме).

Во втором акте декорация представляет собой что-то вроде палеонтологического музея.

Тогда же нас немного помучили и современным танцем – это были духи, вызванные Альциной. На протяжении всего представления персонажи занимались в основном тем, что входили и выходили через двери по сторонам сценической коробки. Нареа Сон в роли Оберто искала отца, превращенного в льва.

Дирижер Риккардо Менази обеспечил высокое музыкальное качество спектакля, небольшой оркестр давал нежный округлый звук. К слову, всё-таки звучание, приближенное к аутентичному барочному, может быть и не должно являться идеалом. Возможно, барочные композиторы были бы и не против ориентироваться на современный по составу оркестр, а барочные музыканты как раз-таки хотели бы иметь в своем распоряжении инструменты, позволяющие извлекать более сильный и чёткий звук. Тем самым они могли бы соперничать со сценической мощью барочного театра и немного заглушать разговоры в зале, а не служить, скорее, легким фоном для всего этого великолепия.

«Альцина» как барочная опера в принципе не была изначально рассчитана на концентрированное восприятие в течение долгого времени. К концу она начинает, всё-таки, утомлять некоторой однообразностью. Кажется, не так страшно её было бы и подрезать. Тогда как раз потускнели и сценические краски, и проникновенную «пьету» Юлии Лежневой хотелось адресовать и постановщикам.

Рецензируемое представление состоялось 6 октября 2018 года.

Foto: © Hans Jörg Michel
====================================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 15, 2018 4:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018101501
Тема| Музыка, Опера, приз Биргит Нильссон, Персоналии, Нина Стемме
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| В Швеции вручили оперного «Нобеля»
Где опубликовано | Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 2018-10-15
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/opernyy_nobel/
Аннотация|

В Шведской королевской опере в Стокгольме состоялась церемония вручения приза Биргит Нильссон, обладателем которого стала всемирно известная сопрано Нина Стемме. Размер этой самой большой в мире премии в области классической музыки - девять миллионов шведских крон, или миллион долларов, - дал основание сравнить ее со знаменитой Нобелевской премией.

Всемирно знаменитая шведская оперная сопрано Биргит Нильссон учредила свою премию еще при жизни, из которой ушла в 2005 году. Первым счастливым обладателем этой награды стал Пласидо Доминго, получивший ее на первой церемонии в 2009 году. С тех пор премия была вручена дважды - маэстро Риккардо Мути в 2011-м и Венскому филармоническому оркестру. Певице Нине Стемме выпало счастье получить приз Биргит Нильссон в год 100-летия ее великой соотечественницы, что указало мировому сообществу на Нину как абсолютную преемницу традиции. Как и Биргит Нильссон в свое время, Нина Стемме желанна во всех главных оперных театрах мира как вагнеровская и штраусовская певица, обладательница лирико-драматического сопрано, несущая на своих плечах тяжелый репертуар.

Бесспорно, и Нильссон, и Стемме - две ярчайшие индивидуальности, сравнивать которых не слишком корректно в силу разницы эпох и темпераментов. Биргит Нильссон останется в истории оперы единственной, для нее даже придумали имя нарицательное просто по ее фамилии, ничего не изобретая, - La Nilsson по аналогии с La Divina, как называли Каллас, и La Stupenda, как называли Джоан Сазерленд. Биргит не мог перепеть никто, а голос казался безграничным, не знающим преград и трудностей.

Феноменально чистый, как слиток золота, щедрый от природы, сильный, плотный, необъятный, идеально сфокусированный, уносящий в своем солнечном вихре голос Нильссон поражал опероманов Европы и Америки на протяжении почти всех сорока лет ее безоблачной карьеры.

Она всегда носила в сердце свою малую родину - Вестра Каруп в провинции Сконе на морском побережье юга Швеции, где родилась в 1918 году. Среди многочисленных партий Нильссон есть даже партия Лизы в «Пиковой даме» Чайковского, которую она исполняла в Королевской опере в Стокгольме в первые годы своей карьеры. Однако ее козырными оставались партии в операх двух Рихардов - Вагнера и Штрауса, «Турандот» Пуччини, которую она исполняла в Москве на гастролях театра «Ла Скала».

Нина Стемме - певица с иной историей жизни, сумевшая к настоящему моменту не только прославиться во всем мире, но и родить троих детей. Ее вокальные интересы во многих пунктах пересекаются с интересами великой соотечественницы: Нина с большим успехом исполняла и «Турандот» Пуччини, и Брунгильду в «Валькирии» Вагнера, и «Аиду» Верди, и «Саломею» с «Электрой» Штрауса. Летом 2017 года она отважилась на партию Катерины Измайловой в опере «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича на Зальцбургском фестивале под управлением Мариса Янсонса. Во многом более сдержанную во внешних проявлениях Нину отличает громадная сила духа, который она в шутку называет «вагнеровским».

На протяжении трех часов она героически отвечала на вопросы журналистов, съехавшихся на церемонию вручения приза Биргит Нильссон со всего мира. Торжество состоялось в Королевской опере Швеции при участии королевы Сильвии и короля Карла XVI Густава, из рук которого Нина Стемме и получила драгоценную статуэтку. В концерте приняла участие однофамилица Биргит Кристина Нильссон, чей роскошный голос в песнях Сибелиуса и Рангстрема не оставил равнодушным никого в зале. В сопровождении Шведского королевского оркестра под управлением молодого американского дирижера Эвана Рождистера (успевшего заявить о себе не так давно даже в Большом театре в Москве) выступил и знаменитый уэльский бас-баритон Брин Терфел.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18950
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 16, 2018 1:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018101601
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, Майкл Пол
Автор| Беседовал Антон ИВАНОВ
Заголовок| «ГОЛОС, ИНТЕЛЛЕКТ И УМЕНИЕ СООТВЕТСТВОВАТЬ ВРЕМЕНИ» - Майкл Пол о требованиях к современному певцу.
Где опубликовано | © "Музыкальный Клондайк"
Дата публикации| 2018-10-15
Ссылка| http://www.muzklondike.ru/announc/323
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

15 октября в Москве пройдет мастер-класс Майкла Пола. Накануне мастер-класса Майкл Пол ответил на несколько вопросов корреспондента «Музыкального Клондайка».




- Вы не в первый раз приезжаете давать мастер-классы в России. Вам нравится работать с русскими певцами?

- Да, я очень люблю работать с русскими певцами, потому что они труженики, при этом многие из них обладают выдающимися голосами.

- Существует ли разница в звукоизвлечении русских и западноевропейских певцов или это миф?

- Безусловно, такая разница существует. Прежде всего, это связано с различием языков – разная фонетика. Это главное, над чем я обычно работаю в России. Западным певцам сложно петь на русском языке, русским сложно петь на других языках.

- Расскажите о судьбе тех, кто уже посещал ваш мастер-класс в России. Вы продолжаете общение с ними?

- У меня очень тесные и близкие отношения с теми, кто занимался на мастер-классах. У нас сложился такой конгломерат, сообщество, практически, семья. Мы находимся на связи, поддерживаем отношения, многие певцы участвуют в конкурсах, выступают в оперных театрах по всему миру. Я вижу результаты. То время, которые мы провели вместе, не прошло даром.

- Скольких певцов вы воспитали?

- «Воспитали» - не совсем верное слово. Я работал с огромным количеством певцов. Наверное, счет идет на тысячи, - это и мастер-классы, и частные занятия или просто прослушивания.

- Помимо того, что у вас есть музыкальное образование, вы имеете серьезные медицинские знания. Как вам помогает это в работе с певцами?

- Да, благодаря этому поэтому я могу назвать себя специалистом по вокалу, а не просто педагогом. Я много работаю с поврежденными голосами, с «трудными» голосами.

- Вы согласны с тем, что сейчас певцу необходимо, кроме прекрасных вокальных данных, обладать многими другими качествами? Если да, какими?

- Прежде всего - интеллект, конечно. Помимо прекрасного голоса, певцы должны уметь быть дисциплинированными, хорошо владеть иностранными языками. Должны прекрасно выглядеть, быть стильными. Мы сейчас живем в цифровом мире, и певцам надо соответствовать времени. Бесспорно, должна быть музыкальность, и – настоящее техническое мастерство.

- Какие главные слова вы могли бы сказать молодым певцам, которые только начинают свою профессиональную деятельность?

- Я бы сказал – надо постоянно работать над голосом, продолжать упорно заниматься, совершенствовать технику, потому что те, кто наиболее серьезно относится к делу, достигают самого высокого уровня и именно они будут наиболее востребованными, в это я убеждаюсь из года в год, работая с разными певцами.


Фото из личного архива Майкла Пола
==================================================
фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11076

СообщениеДобавлено: Пн Окт 22, 2018 5:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018102201
Тема| Музыка, Опера, Филармония , МТ, "Царская невеста"
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Теплу свое время
«Царская невеста» Мариинского театра в Московской филармонии
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2018-09-20
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3777134#id1587884
Аннотация|

В зале Чайковского в концертном исполнении с участием оркестра, хора и солистов Мариинского театра и Валерия Гергиева за пультом прозвучала опера Римского-Корсакова «Царская невеста». Это одна из пяти версий, премьеры которых в прошлом сезоне состоялись в разных городах страны. Юлия Бедерова считает, что Валерий Гергиев закрыл в Москве сезон «Царских невест» созвучно духу времени.

Премьера новой постановки «Царской невесты» (режиссер Александр Кузин) в Мариинском театре состоялась этим летом и большого ажиотажа не вызвала. Но так сразу и не вспомнишь, когда последний раз театральное решение мариинской премьеры вызывало у кого бы то ни было сильные чувства. Который сезон подряд спектакли гергиевского театра производят впечатление полуконцертных независимо от масштаба декораций. Что, правда, никак не связано с их музыкальным качеством: оно бывает превосходным.

Гастрольные проекты театра в Москве также свелись к концертным, зато представляют Мариинку в лучшем виде. В этом формате ничто, кроме напряженного гастрольного графика, не мешает партитурам превращаться в особый — насыщенный действием, образами, характерами и конфликтами, ассоциациями и смыслами — тип гергиевского музыкального театра.

Так произошло и с «Царской». Все то, что в этой музыке, впервые прозвучавшей под занавес 1899 года в Частной опере Мамонтова, остается вечным, на филармонической сцене вырастало во всех вокально-симфонических подробностях, во всем узорчатом, таинственном и страшном великолепии. И ясно отвечало на вопрос, почему премьеры «Царской» в прошлом сезоне появлялись в разных российских театрах одна за другой.

В российском сезоне «Царских невест» кроме Мариинки принимали участие Уфа, петербургское «Зазеркалье», Астрахань и Владивосток. С одной стороны, бывают репертуарные совпадения, которые как будто ничего не значат: российские театры не конкурируют между собой и не сговариваются о названиях. С другой — всякий раз, когда разные сцены, словно повинуясь единому порыву, представляют то драму уходящего царя «Бориса Годунова», то лирически-этнографические поиски «Евгения Онегина», то «Иоланту» — сказку о прозрении и слепоте,— в этом часто чувствуется дух времени. Наверное, и сейчас что-то носится в воздухе, что навевает «Царскую» — историю о том, как не ко времени возвращается в Москву после европейского обучения молодой человек, как ужасно не ко времени звучат мечты о частной жизни, как совсем не ко времени влюблен опричник. Все здесь не ко времени, все гибнет и все свое становится чужим, когда вокруг реальная опричнина и невидимый Грозный царь — «тепло-то не ко времени», как изумленно, потому что осень, но, кажется, не только поэтому, поется во втором акте.

В музыкальные кружева филигранного историзма у Римского-Корсакова одета по-современному пронзительная драма судеб, снесенных ветром безнадежного времени. И мощное дыхание этого ветра, его музыкального воплощения в ритмическом могуществе, плетении мотивов, намертво сцепленных фраз, где вокальные линии подобны красивым листьям, летящим внутри симфонической формы, было слышно в гергиевском исполнении. В густом, но ясном волшебстве звучания, словно передающего чуть иронический привет вагнерианству и предчувствующего музыку XX века, как будто напрочь отменялись вся декоративность и клишированная риторичность, все бороды лопатами и фразировки «подбоченясь», так часто свойственные трактовкам «Царской». К чести вокалистов их объединял отличный слух, позволяющий чувствовать гибкое движение оркестра, и музыкантская чуткость. Чуть более картинный Григорий Грязной Алексея Маркова, чем красивому листу этой партии уместно было бы выглядеть, или характерно невесомый, очаровательно неважный Лыков Александра Михайлова. Нежная Любаша (трагическая без надрыва Юлия Маточкина, здесь выросшая в артистку) или Ангелина Ахмедова с ярким тембром, туманной дикцией и простодушным артистизмом — все были словно инструментальные линии, переплетенные нити единой оркестровой ткани. После такого исполнения, как будто открывающего оперу по-новому, многие прочие кажутся велеречивыми и претенциозными, что, впрочем, не отменяет, а, наоборот, только подчеркивает актуальность и ко времени тревожную красоту «Царской»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11076

СообщениеДобавлено: Пн Окт 22, 2018 5:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018102202
Тема| Музыка, Ансамбль «Студия новой музыки»
Автор| Илья Овчинников
Заголовок| Отметки за четверть
Ансамбль «Студия новой музыки» отмечает 25-летие
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2018-09-20
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3777760
Аннотация|

В Большом зале консерватории (БЗК) состоялся концерт к 25-летию «Студии новой музыки». В программу «Суррогатные города» вошли сочинения последнего столетия с лишним, объединенные городской тематикой и широтой состава: на этот вечер ансамбль превратился почти в оркестр, который едва бы уместился на сцене Рахманиновского зала (РЗК) — постоянной площадки «Студии». На концерте побывал Илья Овчинников.

Ансамбль «Студия новой музыки» основан в 1993 году композитором Владимиром Тарнопольским и дирижером Игорем Дроновым; сегодня музыкальную жизнь Москвы без него себе не представить. Выступления «Студии» в РЗК — среди тех концертов, на которые можно идти, не глядя в афишу: их программы интересны всегда. Это и премьеры, которых за четверть века представлено около полутора тысяч, и концерты-портреты, и музыка XX–XXI столетий во всем многообразии, от Новой венской школы до сочинений, создающихся сегодня. «Студия» — настоящая кузница кадров: здесь воспитано множество прекрасных солистов и ансамблистов, умеющих играть буквально всё. Помимо РЗК они выступают на самых разных площадках, и тем не менее вечер в БЗК, главным героем которого была «Студия»,— событие экстраординарное: предыдущий состоялся пять лет назад, и этого безусловно мало.

По статистике, число вечеров новой музыки в Москве превысило 365 в году, и тем не менее такой концерт в большом зале, с участием крупных исполнительских сил, у нас по-прежнему редкость. Например, программа сочинений Булеза, Ксенакиса, Дютийе и Денисова, которую в 2006 году представил Национальный филармонический оркестр России (НФОР), до сих пор вспоминается как чудо. Не дают концертов новой музыки и другие наши оркестры: подвиг, который раз в два года совершают Владимир Юровский и Госоркестр на филармоническом фестивале «Другое пространство», невообразим в нашей повседневной концертной жизни. За годы работы в Москве Юровский заткнул множество репертуарных брешей, но и ему не разорваться: в его программах не звучал, например, американец Чарльз Айвз, чей «Центральный парк в темноте» и открыл концерт «Студии».

В музыке ХХ века Айвз фигура не менее важная, чем Стравинский или Шёнберг; на нашей памяти исполнилось по 100, а потом и по 105 лет их «Весне священной» (1913) и «Лунному Пьеро» (1912). Два сочинения-манифеста, из которых первое усвоено нашим сознанием, а второе до сих пор не вполне: что же и говорить о «Центральном парке» Айвза (1906)? Пьесу меньше десяти минут длиной открыло тихое вступление струнных, на фоне которого подавали реплики то фортепиано, то кларнет; по замыслу автора так могла звучать ночь в Нью-Йорке конца XIX века, где еще не было столько радио и машин. Зато были казино, уличные оркестры и пожарные машины — говоря их голосами, как с цепи сорвались два рояля (Мона Хаба и Наталия Черкасова) и духовые, рядом с которыми даже стоял еще один дирижерский пульт. Пьеса, вечно свежая сама по себе, и сегодня звучит в БЗК как музыка других планет. Небо не упадет на землю, реши ее сыграть любой наш оркестр — исполнял же НФОР «Америки» Вареза,— но станет немного ближе.
Не менее «инопланетным» показалось сочинение «Gougalon (сцены из уличного театра)» кореянки Ынсук Чин. По ее словам, оно написано после посещения бедных кварталов Гонконга, напомнившего автору о Сеуле шестидесятых, где по пригородам ходили группы бродячих артистов. Чин — автор одной из лучших современных опер «Алиса в Стране чудес», и Gougalon — пьеса необыкновенно театральная: здесь и завораживающая перекличка ударных, и тень странного вальса, напоминающего музыку из фильма «Любовное настроение», и удивительные звуки рояля, который едва можно узнать. Это уже второе исполнение крупного сочинения Чин в Москве — в 2010 году ее «Шу» здесь играл Сеульский филармонический оркестр. Дождемся ли третьего?
У сочинения Владимира Тарнопольского Eastanbul, написанного для знаменитого Ensemble Modern и впервые исполненного ровно десять лет назад, своя история: четырех композиторов из разных стран на две недели пригласили в Стамбул, после чего предложили написать что-то вроде музыкальных впечатлений. Непосредственным источником вдохновения для автора стало пение муэдзинов, доносившееся с разных сторон одновременно; вероятно, именно его символизировали возгласы медных духовых c балконов, накладывавшиеся на звуки большого города, что неслись со сцены. Эмоциональная взвинченность пьесы с самого начала крайне высока, как в опере «Солдаты» Циммермана, что вполне соответствует сумасшедшему ритму жизни в Стамбуле.

Звучала также музыка Лучано Берио, Мортона Фелдмана, Дмитрия Курляндского и Хайнера Гёббельса, чей «Суррогат» завершил первое отделение. Эффектное сочинение, где поверх игры ансамбля звучат засэмплированные звуки большого города, украсила Каролина Мельцер — незаурядная певица, здесь она исполнила партию чтеца: «Она бегала? Зачем? Что заставляет молодую женщину бегать? В течение дня? В городе?» Символическим ответом стал общепримиряющий финал вечера — «Прогулка по Москве» из оперетты «Москва, Черемушки» Шостаковича, где со «Студией» спел Камерный хор Консерватории.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11076

СообщениеДобавлено: Пн Окт 22, 2018 5:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018102202
Тема| Музыка, Ансамбль «Студия новой музыки»
Автор| Илья Овчинников
Заголовок| Отметки за четверть
Ансамбль «Студия новой музыки» отмечает 25-летие
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2018-09-20
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3777760
Аннотация|

В Большом зале консерватории (БЗК) состоялся концерт к 25-летию «Студии новой музыки». В программу «Суррогатные города» вошли сочинения последнего столетия с лишним, объединенные городской тематикой и широтой состава: на этот вечер ансамбль превратился почти в оркестр, который едва бы уместился на сцене Рахманиновского зала (РЗК) — постоянной площадки «Студии». На концерте побывал Илья Овчинников.

Ансамбль «Студия новой музыки» основан в 1993 году композитором Владимиром Тарнопольским и дирижером Игорем Дроновым; сегодня музыкальную жизнь Москвы без него себе не представить. Выступления «Студии» в РЗК — среди тех концертов, на которые можно идти, не глядя в афишу: их программы интересны всегда. Это и премьеры, которых за четверть века представлено около полутора тысяч, и концерты-портреты, и музыка XX–XXI столетий во всем многообразии, от Новой венской школы до сочинений, создающихся сегодня. «Студия» — настоящая кузница кадров: здесь воспитано множество прекрасных солистов и ансамблистов, умеющих играть буквально всё. Помимо РЗК они выступают на самых разных площадках, и тем не менее вечер в БЗК, главным героем которого была «Студия»,— событие экстраординарное: предыдущий состоялся пять лет назад, и этого безусловно мало.

По статистике, число вечеров новой музыки в Москве превысило 365 в году, и тем не менее такой концерт в большом зале, с участием крупных исполнительских сил, у нас по-прежнему редкость. Например, программа сочинений Булеза, Ксенакиса, Дютийе и Денисова, которую в 2006 году представил Национальный филармонический оркестр России (НФОР), до сих пор вспоминается как чудо. Не дают концертов новой музыки и другие наши оркестры: подвиг, который раз в два года совершают Владимир Юровский и Госоркестр на филармоническом фестивале «Другое пространство», невообразим в нашей повседневной концертной жизни. За годы работы в Москве Юровский заткнул множество репертуарных брешей, но и ему не разорваться: в его программах не звучал, например, американец Чарльз Айвз, чей «Центральный парк в темноте» и открыл концерт «Студии».

В музыке ХХ века Айвз фигура не менее важная, чем Стравинский или Шёнберг; на нашей памяти исполнилось по 100, а потом и по 105 лет их «Весне священной» (1913) и «Лунному Пьеро» (1912). Два сочинения-манифеста, из которых первое усвоено нашим сознанием, а второе до сих пор не вполне: что же и говорить о «Центральном парке» Айвза (1906)? Пьесу меньше десяти минут длиной открыло тихое вступление струнных, на фоне которого подавали реплики то фортепиано, то кларнет; по замыслу автора так могла звучать ночь в Нью-Йорке конца XIX века, где еще не было столько радио и машин. Зато были казино, уличные оркестры и пожарные машины — говоря их голосами, как с цепи сорвались два рояля (Мона Хаба и Наталия Черкасова) и духовые, рядом с которыми даже стоял еще один дирижерский пульт. Пьеса, вечно свежая сама по себе, и сегодня звучит в БЗК как музыка других планет. Небо не упадет на землю, реши ее сыграть любой наш оркестр — исполнял же НФОР «Америки» Вареза,— но станет немного ближе.
Не менее «инопланетным» показалось сочинение «Gougalon (сцены из уличного театра)» кореянки Ынсук Чин. По ее словам, оно написано после посещения бедных кварталов Гонконга, напомнившего автору о Сеуле шестидесятых, где по пригородам ходили группы бродячих артистов. Чин — автор одной из лучших современных опер «Алиса в Стране чудес», и Gougalon — пьеса необыкновенно театральная: здесь и завораживающая перекличка ударных, и тень странного вальса, напоминающего музыку из фильма «Любовное настроение», и удивительные звуки рояля, который едва можно узнать. Это уже второе исполнение крупного сочинения Чин в Москве — в 2010 году ее «Шу» здесь играл Сеульский филармонический оркестр. Дождемся ли третьего?
У сочинения Владимира Тарнопольского Eastanbul, написанного для знаменитого Ensemble Modern и впервые исполненного ровно десять лет назад, своя история: четырех композиторов из разных стран на две недели пригласили в Стамбул, после чего предложили написать что-то вроде музыкальных впечатлений. Непосредственным источником вдохновения для автора стало пение муэдзинов, доносившееся с разных сторон одновременно; вероятно, именно его символизировали возгласы медных духовых c балконов, накладывавшиеся на звуки большого города, что неслись со сцены. Эмоциональная взвинченность пьесы с самого начала крайне высока, как в опере «Солдаты» Циммермана, что вполне соответствует сумасшедшему ритму жизни в Стамбуле.

Звучала также музыка Лучано Берио, Мортона Фелдмана, Дмитрия Курляндского и Хайнера Гёббельса, чей «Суррогат» завершил первое отделение. Эффектное сочинение, где поверх игры ансамбля звучат засэмплированные звуки большого города, украсила Каролина Мельцер — незаурядная певица, здесь она исполнила партию чтеца: «Она бегала? Зачем? Что заставляет молодую женщину бегать? В течение дня? В городе?» Символическим ответом стал общепримиряющий финал вечера — «Прогулка по Москве» из оперетты «Москва, Черемушки» Шостаковича, где со «Студией» спел Камерный хор Консерватории.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3  След.
Страница 1 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика