Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-09
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2018 8:07 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091201
Тема| Музыка, Филармония, Фестивали, Фестиваль РНО, Персоналии, М. Плетнев
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Шостаковича сыграли на доверии
Открылся X фестиваль Российского национального оркестра
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2018-09-12
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3738531
Аннотация| Фестиваль

Большой фестиваль Российского национального оркестра (РНО) проходит в десятый раз. В концерте-открытии ожидавшегося знаменитого скрипача Франка Петера Циммермана заменил на сцене зала Чайковского любимец публики Сергей Крылов. Но главным стал другой экспромт — Девятая симфония Шостаковича вместо запланированных «Симфонических танцев» Рахманинова. Сначала было жаль, но в итоге о замене никто не пожалел, считает Юлия Бедерова.



Фестиваль, которым оркестр, по сути, отмечал перемены в своем статусе (из «первого частного оркестра в России» РНО превратился в еще один государственный), впервые прошел в 2009 году, еще на Новой сцене Большого театра. В первый же год он поразил невиданной концептуальной цельностью и строгостью, музыкантским совершенством и эстетизмом — и, в частности, незабываемым исполнением симфоний Чайковского.

В недавнем концерте-открытии зала «Зарядье» (он ни в каком смысле, конечно, не входил в расписание фестиваля, но послужил ему своеобразной увертюрой) Михаил Плетнев как будто перебросил мост к тому, первому фестивальному выступлению: Пятая симфония Чайковского звучала не только новым подтверждением новой любви Плетнева к экспрессивно-торжественным финалам (раньше центром партитур чаще становились средние, медленные части), но и отчетливым воспоминанием.

Девятая симфония Шостаковича вместо «Симфонических танцев», обещанных первоначально в концерте-открытии собственно фестивальной программы, тоже могла стать чем-то вроде воспоминания — о недавнем случае, когда в Париже партитурой отказался дирижировать Геннадий Рождественский. Он просто неожиданно ушел со сцены, на что-то обидевшись (у великого дирижера, как известно, бывали такие эпизоды). За пульт РНО незапланированно встал Плетнев (он должен был только солировать в другом отделении), и Девятая для самих музыкантов и слушателей, судя по отзывам, стала незабываемым приключением.

Эта музыка вообще необыкновенна, загадочна и, как напомнил Плетнев нынешним исполнением, требует острой концентрации, осторожности, смелости и готовности к приключению эмоциональному и интеллектуальному. Государству, ждавшему победоносного опуса в духе Девятой Бетховена, композитор ответил короткой, изысканной, ироничной, псевдоклассической антибетховенской партитурой, манифестом гуманизма или эстетизма — в зависимости от того, как сыграть. В плетневском исполнении она звучала с невозможной цельностью, совсем без литературности, была наполнена счастливым вниманием к деталям движения и оркестрового пространства и просто оркестровым мастерством. Плетнев иногда дирижирует с каким-то особенно полным доверием к своим музыкантам, и они тогда начинают звучать как никто изящно, ярко, тонко и трепетно.

В следующих концертах фестиваля РНО экспромтов пока не ожидается, зато предполагаются традиционно крутые репертуарные повороты, сольные выступления звезд, жанровые эскапады, всегда придающие фестивалю особенную эффектность, и оперная музыка в концертном исполнении, без которой уже немыслим фестиваль во главе с дирижером, долго считавшимся почему-то «неоперным». В этот раз будут фрагменты из Чайковского и Римского-Корсакова («Черевички» и «Майская ночь» соответственно) с убедительным составом солистов, еще запланирован сольный концерт дивы Анджелы Георгиу. Через несколько дней к публике и оркестру выйдет еще один звездный скрипач — Вадим Репин (в тот же вечер — оркестровый Вагнер и снова Шостакович, Пятнадцатая симфония, и это, скорее всего, снова будет событие). На финал (4 октября) намечена выставка удивительных музыкальных раритетов — музыка для народных инструментов и симфонического оркестра. С участием баяниста Фридриха Липса (для него написано множество партитур легендарных современных авторов) прозвучит программа из сочинений разных авторов — от Ефрема Подгайца («Двойное зеркало» для баяна и виолончели с оркестром, мировая премьера) до самого Плетнева («Татарская фантазия»). Возможно, наиболее интригующий фестивальный момент — концертное исполнение оперетты Бернстайна «Кандид» (26 сентября). Самое репертуарное в этом сезоне название из Бернстайна (в числе прочего ждем полусценическую премьеру в Большом театре) прозвучит под управлением дирижера Джозефа Олефировича и международной сборной вокалистов-звезд.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2018 8:11 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091202
Тема| Музыка, Опера, Концертные залы, Зарядье, Филармония, Фестивали, Персоналии, М. Плетнев
Автор| Ирина Муравьева
Заголовок| Два дня чудес
Михаил Плетнев с Российским Национальным оркестром открыли новый концертный зал "Зарядье" и свой Большой фестиваль
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 2018-09-12
Ссылка| https://rg.ru/2018/09/11/reg-cfo/mihail-pletnev-vystupil-na-otkrytii-koncertnogo-zala-zariade.html
Аннотация| Фестиваль

Два вечера подряд Михаил Плетнев выступал для московской публики, собрав первую не официальную, а меломанскую аудиторию в новом зале "Зарядье", а затем - своих постоянных филармонических слушателей в Концертном зале Чайковского на открытии Большого фестиваля РНО. Именно этим бенефисом Российского Национального оркестра уже десять лет стартует музыкальный сезон в Москве.

В этом году традиция была нарушена: сезон открывался премьерой концертного зала "Зарядье", и первыми, кто вышел на новую московскую сцену, стали Валерий Гергиев с оркестром, хором и солистами Мариинского театра и Михаил Плетнев с Российским Национальным оркестром. Премьерный концерт не случайно провел Гергиев: именно благодаря его действиям Москва получила новый зал с выдающейся акустикой. Мягкий, округлый звук с красивой реверберацией, абсолютная слышимость тончайших градаций динамики, ясность всех инструментальных линий в оркестре. Показалось только, что рассадка музыкантов на большой сцене была слишком широкой, что немного рассеивало поток оркестрового звука.

В первых программах, звучавших в новом зале, представили разные жанры: Гергиев исполнил фундаментальный русский репертуар - фрагменты из исторических опер Мусоргского и Римского-Корсакова с участием Анны Нетребко, Альбины Шагимуратовой, Ильдара Абдразакова и Михаила Петренко, концерты в исполнении титульных российских пианистов Дениса Мацуева и Даниила Трифонова.

Два вечера подряд Михаил Плетнев со своим оркестром выступал для московской публики. Фото: РИА Новости

Михаил Плетнев сыграл первую прозвучавшую в этом зале симфонию - Пятую Чайковского. Плетнев развернул партитуру симфонии с ее ключевой коллизией столкновения человека и рока, индивидуальности и враждебного социума, во всех подробностях, в характерном для себя эпическом формате. Его звуковой мир был пронизан мрачным пульсом неотвратимой трагедии. Даже в знаменитом Andante cantabile, где солирует валторна, у Плетнева - траур и тяжелые накаты меди, раздавливающие голос, звучавший как из другого измерения. А финал симфонии прокатился страшным апофеозом - не победившей силы жизни, а какой-то натужной и ненужной радости под гром литавр: классическая плетневская коллизия. Для открытия Большого фестиваля РНО Плетнев выбрал другую партитуру Чайковского - Скрипичный концерт ре-мажор (солист - Сергей Крылов). Ансамбль солиста с оркестром получился образцовым: воздушный звук скрипки, легкая и музыкальная (не нарочитая) виртуозность Крылова, его очень тщательное чтение текста качественно совпали с плетневской интерпретацией. Поразила деталь этого ансамбля, когда РНО плавно вливался, словно проходя через игольное ушко, в тонкие трели солиста Девятая симфония Шостаковича, выбранная на открытие, с ее стихией саркастической радости, возбужденного праздничного апофеоза, где вылилась вся желчь Шостаковича по поводу сталинской эпохи, прозвучала у Плетнева как жутковатый в своей прямолинейности гротеск. В удалом темпе ернические плясы флейты-пикколо, броские фанфары и барабанные дроби зависали в воздухе, опрокидываясь на короткие мгновения в траурное соло фагота в Largo (как одинокий голос на развалинах мира), в скорбный хорал. И вновь пускались в свое бессмысленно безостановочное движение под бубен и вой медных - возбужденное, радостное, пустое. И это именно то, что сблизило в интерпретации Плетнева симфонии Шостаковича и Чайковского.

Кстати

Большой фестиваль РНО продлится до 4 октября.

Под руководством Михаила Плетнева прозвучат 15-я Симфония Шостаковича (15 сентября), опера "Ночь перед Рождеством" Римского-Корсакова и фрагменты оперы "Черевички" Чайковского (21 сентября).

К 100-летию Леонарда Бернстайна американский дирижер Джозеф Р. Олефирович представит с РНО мюзикл "Кандид" (26 сентября). 30 сентября с оркестром выступит румынское сопрано Анджела Георгиу, а 4 октября Михаил Плетнев закроет фестиваль большой концертной программой для народных инструментов, где прозвучит его сочинение "Татарская фантазия" для баяна с оркестром.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2018 8:16 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091203
Тема| Музыка, Опера, Концертные залы, Зарядье, Персоналии, В. Гергиев, М. Плетнев
Автор| Надежда Травина
Заголовок| Колокольный набат "Зарядья"
На торжественном открытии нового концертного зала в Москве выступили Валерий Гергиев, Михаил Плетнев и звезды мировой оперной сцены
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 2018-09-12
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-09-11/7_7308_zariadie.html
Аннотация|

В столице появился еще один, пятый по счету симфонический зал, расположенный в самом сердце города. Строительство «Зарядья» началось в 2014 году, а завершилось этим летом: в июне стартовала продажа билетов до конца года, в августе здесь провели первый акустический тест под патронажем Ясухисы Тоёты (за плечами японца акустическое проектирование многих залов, в том числе одной из сцен Мариинки).

Масштабы и внешний вид нового зала свидетельствуют о том, что его создавали по новейшим мировым технологиям. Большой зал вмещает 1600 зрительных мест, Малый – 400, оба могут трансформироваться. Зрители, сидящие по кругу, видят музыкантов со всех ракурсов, не нуждаясь в мониторах, а расположение мягких темно-синих кресел, к счастью, лишает возможности изучать чужие затылки.

В фойе «Зарядья» – прозрачно-светло, белый цвет действует умиротворяюще, свободного пространства очень много, равно как и мест для красивых селфи. Но прежде чем полюбоваться суперсовременным интерьером, нужно отстоять внушительную очередь на вход, понять, как просканировать билет и не перепутать, на какую ленту положить вещи. Но, как говорят сотрудники, пропускной контроль еще будет совершенствоваться.

Открытие зала «Зарядье» приурочили к празднованию Дня города. Первый концерт носил торжественно-официальный характер. В своем приветственном слове Владимир Путин назвал «Зарядье» «музыкальным комплексом будущего» и выразил уверенность в том, что он «сыграет значительную роль в закреплении за Москвой статуса одной из ведущих музыкальных столиц мира». После речи президента Симфонический оркестр Мариинского театра под бессменным руководством Валерия Гергиева исполнил вступление к опере Мусоргского «Хованщина». По смыслу понятно: Москва-река – недалеко от «Зарядья» и события оперы проходили примерно там же, рассвет как бы символизирует новую страницу в музыкальной истории столицы. Однако колокольный набат и суровое проведение темы в народном духе создавали ощущение не то безысходности, не то неизбежности. К счастью, мажорная «Торжественная увертюра» Родиона Щедрина, прозвучавшая в присутствии автора, вернула праздничное настроение: секвенции струнных неустанно взмывали вверх, а фанфары медных возбужденно перебивали друг друга. Апофеозом стала пьеса «Богатырские ворота» Мусоргского из цикла «Картинки с выставки», которая, очевидно, призывала воспеть величие архитектурных построек всех времен (композитор, к слову, был вдохновлен проектом киевских городских ворот в древнерусском стиле).

Собственно, программа первого концерта целиком была посвящена русской музыке, которую слушателям подарили именитые гости. Лауреат премии «Грэмми», пианист Даниил Трифонов мастерски преодолел все сложности «Рапсодии на тему Паганини» Рахманинова, его коллега Денис Мацуев технично, «по-футбольному» расправился с Первым фортепианным концертом Шостаковича, скрипач Пинхас Цуккерман тонко прочувствовал лирику «Меланхолической серенады» Чайковского.

Альбина Шагимуратова перевоплотилась в образ Людмилы, старательно выпевая колоратуры в каватине из оперы «Руслан и Людмила» Глинки. Впрочем, на этом сказка закончилась и публику вновь погрузили в эпоху Смуты и царей. Ильдар Абдразаков представил сцену коронации Бориса Годунова, Михаил Петренко – сцену Ивана Хованского с хором стрелецких жен, а неподражаемая Анна Нетребко в головном уборе, напоминающем корону, очень точно передала блаженно-ирреальное состояние Марфы из «Царской невесты» Римского-Корсакова.

Второй день открытия «Зарядья» ознаменовался выступлением Российского Национального оркестра. Предполагалось, что дирижировать должен Риккардо Мути, однако за пульт в этот вечер встал худрук РНО Михаил Плетнев. Программа выстроилась по тому же сценарию: инструментальные номера чередовались с вокальными, а пульс задал все тот же «Рассвет на Москва-реке», сыгранный еще более сурово-драматично, чем днем ранее. Из русских увертюр была выбрана самая известнейшая – та, что открывает оперу «Руслан и Людмила». Другой не менее узнаваемый «хит» – арию Неморино из оперы Доницетти «Любовный напиток» – страстно, почти перекрывая оркестр, спел итальянец Франческо Мели (экспрессия продолжилась и в арии Хозе из оперы «Кармен» Бизе). Вновь вышедший на сцену Ильдар Абдразаков убедительно представил арии Алеко и Ивана Сусанина из одноименных опер Рахманинова и Глинки. Но, пожалуй, самым лучшим музыкальным подарком стало исполнение оркестром Плетнева сочинений Чайковского. Сначала оркестранты бережно поддерживали тембр голоса Красимиры Стояновой, исполнившей сцену письма Татьяны из оперы «Евгений Онегин». Во втором отделении царила Пятая симфония, где двойственная по смыслу кода в этот раз прозвучала отнюдь не ликующе.

Какова же акустика «Зарядья»? В зале слышно решительно все – и как пробираются зрители к своему месту на балконе, и как цокают каблуки в фойе. И даже такая мелочь, как кашель, заставила Ильдара Абдразакова невольно вздрогнуть и обернуться. Звуковой баланс групп оркестра выстроен идеально: ухо различает не только подголоски, мелкие мотивы и скрытые проведения темы, но и ощущает гармоничный ансамбль мелодико-гармонических соединений. Тихие звуки, мелкие штрихи вроде пиццикато воспринимаются так, будто их озвучивают на расстоянии вытянутой руки. А форте и нарастающие кульминации накрывают волнами, в которых также отчетливо слышен каждый тембр инструмента. Публика, пришедшая на оба концерта, восторженно оценила и акустику, и номера программы. Видимо, лишь переизбытком чувств можно объяснить аплодисменты в паузах
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2018 8:26 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091204
Тема| Музыка, Музыка барокко, Театр Н.И. Сац, Осенняя сессия Академии старинной оперы OPERA OMNIA
Автор| Владимир Зисман
Заголовок| Музыкальный праздник Ренессанса и барокко в Москве
Эндрю Лоуренс-Кинг и Академия Opera Omnia продолжают раздвигать музыкальные границы
Где опубликовано| Ревизор.ru
Дата публикации| 2018-09-10
Ссылка| http://www.rewizor.ru/music/reviews/muzykalnyy-prazdnik-renessansa-i-barokko-v-moskve/
Аннотация| Фестиваль

Почти две недели в театре им. Н.И.Сац проходит Осенняя сессия Академии старинной оперы OPERA OMNIA. Детский музыкальный театр под руководством Георгия Исаакяна можно смело назвать центром ренессансной и барочной оперы в Москве.

Причём, программа старинной оперы в театре не ограничивается постановками и показом опер, театр стал центром изучения, реконструкции старинной оперы, а также образовательным центром, благодаря Академии старинной оперы, которой руководит один из самых авторитетных специалистов в этой области, арфист-виртуоз Эндрю Лоуренс-Кинг.

За последние годы были поставлены знаковые для истории жанра произведения — одна из самых первых опер "Игра о душе и теле" Эмилио де Кавальери, первая испанская опера "Любовь убивает" Хуана Идальго де Поланко, "музыкальное исследование", опыт реконструкции утраченной оперы Клаудио Монтеверди "Ариадна".

Финалом нынешней сессии станет постановка оперы Генри Пёрселла "Король Артур".

Но это только то, что видит зритель. А за этими внешними результатами скрывается огромный пласт творческой жизни. Эндрю Лоуренс-Кинг, предваряя премьеру "Короля Артура", которая состоится 12 и 13 сентября, рассказал об этой стороне деятельности: "Это учебный проект и эксперимент одновременно. У нас проходят длительные и интенсивные репетиции. Наша задача — за неделю создать и исполнить оперу в сценической версии. Над ней будут работать как опытные музыканты, так и студенты. Работая вместе, мы можем поднять планку наших спектаклей".

В спектаклях проекта OPERA OMNIA вместе с музыкантами-аутентистами заняты также и артисты оркестра театра, для которых этот необычный опыт оказался чрезвычайно интересен.

Одной из особенностей Академии является то, что часть событий открыта для интересующейся публики. Георгий Исаакян и Эндрю Лоуренс-Кинг в своих лекциях изложили своё видение постановки барочной оперы в современных условиях — каждый в своём секторе обзора, соответственно, "Режиссёр в барочной опере в современном музыкальном театре" и "Дирижёр в барочной опере в современном музыкальном театре".

Кроме того, прошёл Круглый стол, посвящённый Генри Пёрселлу, который в этот раз стал главной персоной.

В эту сессию вошли мастер-классы таких мастеров и специалистов в области музыки барокко, как Эндрю Лоуренс-Кинг, испанский гитарист, исполнитель на теорбе и один из лучших специалистов в области basso continuo, Хавьер Диаз Латорре, контр-тенор Майкл Чанс, специалист по барочному танцу Таня Скок из Словении.

Эндрю Лоуренс-Кинг. Фото: Антон Давыдов/Театр им. Н. И. Сац

И, безусловно, украшением этой "барочной декады в Москве" стал гала-концерт этих выдающихся музыкантов.

Вот тут и проявилось то, о чём в своей лекции говорил Георгий Исаакян: "Если мы говорим об аутентичности исполнения барочной оперы, то в первую очередь надо иметь в виду отсутствие аутентичной барочной публики".

Потому что, естественно, четыреста лет для публики даром не прошли и весь накопленный бэкграунд участвует в восприятии того, что происходит на сцене.

Начиная с того, что ты вдруг видишь барочные корни британской музыки 60-х годов XX века, у тех же "The Beatles" в конце концов, или слышишь в музыке Пёрселла то, чего никак не могли слыша 090 ь его современники, а именно позывные русской службы Би-Би-Си тех времён, когда это было более чем актуально, ты вспоминаешь концерты совершенно других контекстов, коk 5 да слышишь "Music for a while" Генри Пёрселла. О том, что ты находишься совершенно в другом времени и в иной цивилизации напоминают не только современные костюмы исполнителей, но и контраст их "энергетики поведения", если можно так сказать, и "нездешней" сдержанности самой музыки.

Потому что стиль и характер самого концерта, хотя и носил вполне академический характер, был близок, пожалуй, к тому, что обычно называется jam-session. Но это касалось скорее ощущения внутренней свободы исполнителей. А вот сам характер барочной музыки, уже не говоря о глубоко меланхоличном Джоне Доуленде, носил более чем сдержанный характер.

В концерте прозвучали произведения доперселловской эпохи в Англии, а также французская, итальянская и испанская музыка той эпохи. Если попытаться обозначить эту музыку каким-то общим словом, я бы назвал это "эстетикой пианиссимо". Современное ухо от этого отвыкло — фантастическая филировка звука на арфе и теорбе в исполнении Эндрю Лоуренс-Кинга и Хавьера Диаза Латорре изумляют, когда ты слышишь уходящее в никуда diminuendo на щипковых инструментах. В рамках этой же эстетики пел и Майкл Чанс. Понятно, что возраст для вокалиста вещь критическая, но харизма и мастерство были при нём. Филировка звука, свобода звукоизвлечения, широкие ферматы, "экстравертная" не музейная подача материала — это всё

Сюита "Характерные танцы" Жана-Фери Ребеля, в которой участвовала Таня Скок, помимо своей интересной музыкально-хореографической эстетики, важна ещё и тем, что в ней чуть ли не впервые совершена попытка записать партитуру движений, так что танец носил вполне документальный характер.

OPERA OMNIA удивительным образом раздвигает для нас границы музыкальной европейской культуры и мы с изумлением обнаруживаем огромное количество сокровищ, доселе нами не виданных.

Точнее, не слышанных.

И одно из таких сокровищ, опера Генри Перселла "Король Артур" прозвучит на днях со сцены театра им. Н.И.Сац.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2018 9:01 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091205
Тема| Музыка, Опера, Концертные залы, Зарядье, Фестиваль, Персоналии, М. Плетнев
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Два открытия: "Зарядье" и фестиваль оркестра
Новый концертный зал "Зарядье" только что начал работать, но уже успел стать популярным
Где опубликовано| Ревизор.ru
Дата публикации| 2018-09-11
Ссылка| http://www.rewizor.ru/music/reviews/dva-otkrytiya-zaryade-i-festival-orkestra/
Аннотация| Фестиваль

Во всяком случае, свободных мест на втором из двух концертов открытия почти не было. А если учесть, что и первый концерт (с участием звезд мировой оперы и оркестра Мариинского театра во главе с Валерием Гергиевым) и тот, где довелось быть, транслировались по телевидению, зрительский успех налицо.

Еще в августе, когда в Большом зале "Зарядья" проверяли акустику, (кстати, тот же оркестр и тот же дирижер), стало ясно, что с ней все хорошо. Но главная проверка, конечно, произошла именно на концерте, в зале, наполненном публикой, а не в пустом как прежде, зрительском пространстве. Автор этих строк испытал чувство уверенности, когда дирижер Михаил Плетнев встал за пульт Российского национального оркестра, и уже минут через пять акустика была испытана им еще раз. Можно оценить ее на пятерку. А в финале концерта, когда были проверены и вокал с оркестром, и сам оркестр, стало окончательно ясно, что звук здесь объемный и густой, что хорошо слышно не только в середине зала, но и сбоку и что качественная отчетливость оркестровых тембров каждого в отдельности оптимально сливается в общий поток.

Сам концерт, в котором пели Ильдар Абдразаков, Франческо Мели и Красимира Стоянова, первоначально был рассчитан на дирижирование Риккардо Мути. Но он не приехал, и Плетневу, помимо любимых им произведений, таких, как "Рассвет на Москве-реке" Мусоргского или Пятая симфония Чайковского, пришлось взяться и за Доницетти.

Мусоргский увлек Плетнева, кажется, демонстрацией картинности рассвета: начальное" дрожание струнных (как краешек луча, скользнувший в ночной темноте) "пастушьи" звуки духовых, все сперва тихо — и потом вдруг когда солнце выплыло из-за горизонта — полнозвучный оркестр, заливающий "ярким солнцем" зал. Потом — людское: тревога ударных и трубчатых колоколов И снова умиротворение вечной природы: соло флейты, пиццикато виолончелей и тихий всхлип арф.

Чайковский же, с его исповедальным неоромантизмом, был в меру задушевен, что ему очень идет: сильные переживания без пережима таковых – типичная плетневская манера, когда напряжение как бы загоняется внутрь, и чувствуется подспудно, чтобы не утерять при этом ни грамма силы. И сбалансированность музицирования, когда все выделено – и все пригнано, один к одному, но без педантизма, — тоже покорило.

Если Мусоргский и Петр Ильич были сыграны с увлечением, то с Доницетти, по- видимому, не совсем та же история. Почему-то показалось (и не мне одной), что итальянский композитор — не любимый автор маэстро. Во всяком случае, особой гармонии дирижера с музыкой (и музыки — с вокалом) не возникло. Хотя медовая добросовестность изложения (точнее, аккомпанемента солисту), несомненно, присутствовала. К тому же тенор Мели, вышедший на сцену в концертном фраке ( что сейчас почти редкость) спел арию Неморино хотя и громко, и настойчиво, но как-то "фрачно": без особых лирических эмоций, но с обстоятельностью знаменитой оперной "звезды". То же приключилось и с арией Хозе (которая с цветком): герой оперы о великой мужской страсти предстал вокально гладким, умеренным и аккуратным. Было много уверенности оперного лидера, но не было того певческого чувства, которое делает заученное — непосредственным. Зато энергичная Стоянова все компенсировала. Она так поддала жару в арии Татьяны из "Евгения Онегина", спела с таким волевым посылом, что зал разделился на две части: одна (большая) неистово аплодировала, другая — кисло морщилась: мол, разве ж это излияние лирической героини так поется? Но кто сказал, что Татьяна Ларина у Чайковского (да и у Пушкина) – божий одуванчик? Совсем нет.

Наиболее бесспорным оказалось выступление Абдразакова. "Ты взойдешь, моя заря" — и мольба и тоска, и непреклонность, и ужас пред бездной, и уверенность в себе — все в голосе. Как и анархические страсти Алеко из одноименной оперы Рахманинова.

На следующий день РНО и Плетнев открыли ежегодный фестиваль этого оркестра в Концертном зале имени Чайковского. Фестиваль по счету уже десятый, и юбилейная программа составлена с надлежащей серьезностью. Тут и "Кандид" Бернстайна (к столетию со дня рождения композитора), и оперная дива Анджела Георгиу — с сольным вечером, и концерт, программу которого составили арии, ансамбли и сцены из опер "Черевички" Чайковского и "Ночь перед Рождеством" Римского-Корсакова . Много чего еще.

Первый концерт фестиваля тоже претерпел изменение имен и названий в афише. Отпали Прокофьев и Рахманинов. Возник Шостакович — с послевоенной Девятой симфонией. Вместо не приехавшего (по техническим причинам) скрипача Циммермана на сцену вышел скрипач Сергей Крылов, чтобы сыграть Концерт для скрипки с оркестром Чайковского. Крылов играл легко и цветисто — как кружева плел, и весьма декоративно, подавая обильно внедренные Чайковским технические трудности как нечто само собой разумеющееся. Правда, иногда казалось, что у скрипача своя история, а у оркестра — своя. Акценты Плетнева показались очень точными: плотная чувствительность (а как без нее у Петра Ильича?), но без излишних сантиментов.

Второе отделение отдали Девятой симфонии Шостаковича, и тут невозможно не отметить блистательную первую скрипку — Алексея Бруни. Плетнев вместе с оркестром вдумчиво прошел музыкальный путь — от игривого флирта в начале, где кто-то как будто насвистывает бодрый мотивчик (это "насвистывание" было, в момент первого исполнения в 1945 году, поставлено композитору в упрек – сталинскими соколами от искусства). До нарочито показушного и игривого тоже, но совсем по-другому, финала, разраставшегося после вселенской тоски и черной меланхолии медленных "серединных" частей. Фирменный композиторский гротеск (и даже издевательство — над теми, кто этого гротеска не услышит или наоборот, услышит слишком хорошо). Бодрячество – невозможность более притворяться – усилие над собой – и новый приступ натужного "оптимизма": всю эту черную клоунаду, воплощенную Шостаковичем в момент всеобщей, казалось бы, эйфории, РНО с Плетневым превратили в манифест на все времена. Легко и страшно. Страшно — и легко. И все понимаешь. Даже когда ничего не можешь изменить. Но попытку убежать от своих демонов все равно предпримешь. Пока жив.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Сен 13, 2018 1:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091301
Тема| Музыка, Мариинский театр, Персоналии, Д. Трифонов
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Восьмая сила
Мариинский театр открыл свой 236-й сезон "Царской невестой" и сольным концертом Даниила Трифонова
зал "Зарядье" только что начал работать, но уже успел стать популярным
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 2018-09-12
Ссылка| https://rg.ru/2018/09/12/reg-szfo/na-scene-mariinskogo-2-otkryli-sezon-pri-uchastii-valeriia-gergieva.html
Аннотация|

На сцене Мариинского-2 открыли сезон - при участии Валерия Гергиева, который дирижировал одной из последних премьер театра: "Царской невестой" Римского-Корсакова. В концертном зале Мариинки в этот же вечер выступил Даниил Трифонов, представивший в Петербурге новую сольную программу.

Еще несколько дней назад Даниил Трифонов играл в новом московском "Зарядье" "Рапсодию на тему Паганини" Рахманинова с Мариинским оркестром. В Концертном зале Мариинки он предстал со своей новой сольной программой, вся драматургия которой (Andante favori и Восемнадцатая соната Бетховена, большой цикл "Пестрые листки" Шумана в первом отделении), как оказалось, вела к главному тексту вечера. Восьмая соната сочинялась Прокофьевым в военные 1940-е.
Историческая сцена Мариинки откроет свой сезон 29 сентября балетом "Лебединое озеро"
В интерпретации Трифонова это сочинение захватило масштабностью трактовки и охватом всех эмоциональных полюсов: в игре ощущалась и отстраненность прокофьевского "чистого разума", и лирические ассоциации с темами балета "Ромео и Джульетта", и типичный прокофьевский токкатный вихрь. Казалось, Трифонов упивался поисками разных звуковых возможностей рояля. На бис прозвучала III часть Largo из Виолончельной сонаты соль-минор Шопена в фортепианном переложении Альфреда Корто. Трифонов исполнил ее импровизационно, нанизывая звук за звуком, создавая иллюзию рождения шедевра.

Фортепианные концерты в Концертном зале Мариинского театра пользуются спросом у публики, особенно после того, как несколько лет в театре появился фестиваль "Лики современного пианизма". Фестиваль пройдет и в этом сезоне, но о его участниках пока можно только догадываться. Так же, как и о конкретных планах на сезон, которые в последние годы уточняются в Мариинском театре в основном за месяц до событий. Планы Трифонова более определенны: 13 сентября он выступит с сольным концертом в московском зале "Зарядье", а через неделю состоятся его концерты в Нью-Йоркской и Берлинской филармониях с концертами Бетховена и Равеля и камерными программами.

Прямая речь

Даниил Трифонов, пианист:

В свою новую сольную программу я включил Восьмую сонату Прокофьева. Есть в ней поражающие воображение звукоизобразительные приемы. В самом конце первой части, когда гамма идет октавами вверх в очень низком регистре, создается впечатление, будто это военная сирена. После этого на несколько тактов наступает затишье, ожидание. У Прокофьева реакция на события была очень яркой. Он тоже, как и Шостакович, не был забаррикадирован от внешнего мира кирпичами. Из композиторов ХХ века по количеству запоминающихся тем и мотивов Прокофьев, возможно, даже самый яркий. Я вообще очень люблю музыку ХХ века и через какое-то время собираюсь привезти сюда большую программу музыки ХХ века, в которую входят сочинения Штокхаузена, Берга, Прокофьева, Бартока, Лигети, Мессиана, Копленда, Адамса и Корильяно. Завтра я сыграю свою новую программу в "Зарядье". Мне очень понравился зал, возникло ощущение, что он идеальный. Ясухиса Тойота знает секреты акустики. Я исполнял "Рапсодию на тему Паганини" Рахманинова, и с оркестром у нас был, как мне показалось, очень хороший баланс. Рояли в этом зале новые и со временем еще больше "расцветут", но и уже сейчас на них играть приятно.

Кстати
В ближайшей афише Мариинского театра "Фальстаф" Верди (15 сентября), сольный концерт скрипача Даниэля Лозаковича (29 сентября). 16 октября знаменитое сопрано Мария Гулегина дебютирует в партии Кундри в "Парсифале" Вагнера. Будет исполняться и опера "Тангейзер" - Гергиеву предстоит в следующем сезоне дебют в Байройте с этой партитурой. Историческая сцена Мариинского театра откроет свой сезон 29 сентября балетом "Лебединое озеро".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18666
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Сен 14, 2018 7:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091401
Тема| Опера, , Персоналии, Екатерина Губанова
Автор| Юрий КОВАЛЕНКО, Париж
Заголовок| Екатерина Губанова: «На сопрано старше 25 лет смотрят почти как на старушку»
Где опубликовано| Газета «Культура»
Дата публикации| 2018-09-13
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/world/217194-ekaterina-gubanova-ne-znayu-iz-za-chego-my-mozhem-possoritsya-s-annoy-netrebko/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На сцене парижской Оперы Бастилии прошла премьера оперы Вагнера «Тристан и Изольда». Партию Брангены исполняет меццо-сопрано Екатерина Губанова. С известной российской певицей пообщался корреспондент «Культуры».



культура: Вы снова вернулись на парижскую сцену, на которой выступаете едва ли не чаще других наших певиц. Как случилось, что у Вас сложились привилегированные отношения с городом на Сене?
Губанова: За это я должна быть благодарна директору Парижской оперы Жерару Мортье, ныне покойному, который позвал меня, совсем девчонку, участвовать в «Волшебной флейте», а потом пригласил и в другие спектакли. С Национальной Парижской оперой у меня связаны и сентиментальные воспоминания: именно там в 2005 году в «Тристане и Изольде» ко мне пришел первый большой успех.

культура: С тех пор партия Брангены стала Вашей визитной карточкой. Не приедается ли одна и та же роль?
Губанова: Все постановки очень разные. Да и с музыкальной точки зрения Вагнер неисчерпаем. Кроме того, певцы — не роботы, и каждый вечер партия, в зависимости от внутреннего состояния певца, звучит по-разному.

культура: «Я никогда не уверена в самой себе, меня постоянно терзают сомнения и опасения», — жаловалась великая Мария Каллас. Вам это знакомо?
Губанова: Сомнение — вечный двигатель прогресса во всем. Почивать на лаврах — путь в никуда... В молодости успех слегка вскружил голову, когда на международном конкурсе во Франции получила одновременно Гран-при и приз зрительских симпатий. Но потом на стажировке в Лондоне я узнала, что просто хороших голосов очень много и что мне придется невероятно много работать. «Головокружение» сразу прошло.

культура: Некоторые педагоги убеждены, что провалы иногда полезны и помогают идти вперед. Вы с этим согласны?
Губанова: Провалов в моей карьере не было, но случались не слишком удачные выступления, из которых я извлекала уроки. Умные исполнители всегда учатся. С себя надо требовать. «Разбор полетов» устраиваю себе не только после каждого спектакля, но и после каждой сцены. Мой подход — за что-то себя хвалить, а за что-то критиковать.

культура: В свое время Вы стремились найти свою оперную нишу. Вам это удалось?
Губанова: Всегда хотела сохранить разнообразие репертуара и одновременно иметь несколько партий, в которых дирижеры и режиссеры хотели бы видеть только меня. Теперь так оно и происходит. Если театр ставит, например, «Тристана», «Дон Карлоса» или «Кольцо нибелунга», в кастинге я всегда в первых рядах.

культура: А как обстоят дела с русским репертуаром?
Губанова: Русские роли для меццо-сопрано почти все очень низкие, а у меня голос довольно высокий. Поэтому из отечественного репертуара мне больше всего подходят только Любаша из «Царской невесты» и Марина Мнишек из «Бориса Годунова».

культура: Почему Вы по-прежнему отказываетесь петь Кармен — самую популярную героиню мирового репертуара? В свое время сказали «нет» даже Валерию Гергиеву.
Губанова: Это не мое. В этой партии нужно уметь превратиться в зверя. Мне же этого пока не удается, или я еще не встретила режиссера, который бы смог из меня вытащить «животную сторону». К тому же Кармен так много танцует, а мне все-таки больше нравится петь (смеется).

культура: Говорят, на сцене нужно всегда тянуть одеяло на себя, иначе растопчут и задвинут...
Губанова: Не думаю, что это так. Может быть, по сравнению с певицей из глубинки я добилась очень больших успехов. Ну а если, например, сопоставить с Каллас, то карьеры у меня вообще нет. Мои удачи никак не связаны с перетягиванием одеяла в ущерб другим. Наоборот, считаю своим долгом заботиться о коллегах по сцене и сама ищу их совета. Мы же одна команда.

культура: Почему мир оперы принято считать коварным, завистливым, полным интриг и сплетен?
Губанова: Мир оперы такой же, как и любой другой. Разве иначе обстоит дело в мире чиновников, банковских служащих? Но я никогда не была жертвой. Мне повезло, таких меццо-сопрано, как я, в мире шесть-семь. Мы друг друга знаем и любим, поэтому мне не нужно «идти по головам». Легким лирическим сопрано выживать несравненно труднее, поскольку их очень много. Конечно, не скрою, элемент зависти у меня присутствует, но она всегда конструктивна: «Как же она это здорово сделала! Надо и мне постараться, чтобы получилось так же хорошо». Когда на постановку, в которой очень хотелось петь, выбирают не меня, я, конечно, переживаю.

культура: Почему сейчас, на Ваш взгляд, российские певцы, как никогда, востребованы на западных сценах?
Губанова: В России всегда было много замечательных артистов, но железный занавес выпускал музыкантов с большим трудом. Теперь же большое количество наших певцов ворвалось на сцены всего мира.

Очень горжусь успехами нашей молодежи — владеют иностранными языками, стилями! И в моем поколении тоже есть отличные специалисты, как, например, замечательный бас-баритон Женя Никитин («Культура» напечатала с ним беседу в номере за 8 июня 2018 года). Мы с ним поем Вагнера в Мариинке, в Опере Бастилии, в «Метрополитен».

культура: Вы выступали вместе с Анной Нетребко. Никогда кошка не пробегала между вами — двумя сильными характерами?
Губанова: Не знаю, какая должна быть кошка, чтобы поссорила меня с Аней, человеком доброжелательным и открытым.

культура: В последние годы примадонны заметно помолодели и похорошели. Помимо вокальных данных, сегодня на первый план выходит внешность?
Губанова: Чтобы соответствовать требованиям нынешней режиссуры, певица должна быть в форме. Стройная фигура обязательна: чем ты крупнее, тем старше выглядишь на сцене, менее соответствуешь реальному возрасту героини. Сегодня певицы начинают очень рано. Если раньше они обычно выбивалась «в люди» только годам к 40, то теперь на сопрано старше 25 смотрят почти как на старушку. И если ты к этому возрасту ничего не добилась, рассчитывать практически не на что. Это, конечно, не касается экстраординарных голосов, которые созревают позже.

культура: Женщины уходят со сцены раньше мужчин?
Губанова: Почти все зависит от репертуара и голосовой гигиены.

культура: Скандалы с сексуальными домогательствами, кажется, миновали оперу?
Губанова: Они есть везде, и в опере тоже. Но мне, слава Богу, никогда не приходилось с этим сталкиваться.

культура: Многие меломаны сожалеют, что опера переживает затяжной процесс голливудизации, эпатажа, превращения в шоу. Разве это не так?
Губанова: Если говорить о голливудизации, она прежде всего в том, что стали модны спектакли в прямой трансляции в кинотеатрах. От технического прогресса никуда не деться. В результате мы из певцов превращаемся в киноактеров. Для нас это огромный стресс. Нельзя ни поперхнуться, ни бросить взгляд на дирижера — твое лицо показывают крупным планом на огромном экране. Виден возраст, экран полнит! Кроме того, ты обвешан со всех сторон микрофонами.

культура: В эпатаже некоторые постановщики видят главный путь к успеху и популяризации жанра. Вы это чувствуете?
Губанова: Когда я сталкиваюсь с авангардистской трактовкой, мне прежде всего важно понять, чего хочет режиссер. И если замысел оправдан, я соглашаюсь. В свое время подписала контракт на постановку «Царской невесты» в лондонском «Ковент-Гарден» и знала, что будет режиссер, который ставит «современно». Поскольку мне эта опера особенно дорога, дала себе слово: «Если мне покажется ужасным, то уйду». Но несмотря на авангардизм, спектакль оказался замечательным. Он был понятен и исполнителям, и публике.

культура: Опера очень сексуальна, утверждает знаменитый канадский постановщик Роберт Карсен. Поэтому он часто выносит на сцену кровать, использует другие любовные «аксессуары»...
Губанова: Голосовые вибрации вызывают особые ощущения — люди плачут, у них по коже бегут мурашки. Не только публика, но и певцы порой получают от пения большое удовольствие. Лично у меня самое приятное ощущение на сцене возникает, когда голос в отличной форме и льется естественно и свободно.

культура: Одни исполнители предпочитают быть глиной в руках постановщика, другие — оставаться мраморной глыбой. Ваш выбор?
Губанова: Я — глина. Стараюсь быть чистым листом, даже если роль спета тысячу раз. И дирижер, и режиссер имеют право на свою трактовку — иначе что они делают в опере? А когда они и между собой находят консенсус, хорошо всем.

культура: Легко нашли общий язык со знаменитым канадским режиссером Робером Лепажем?
Губанова: Абсолютно. Несколько лет назад я пела в его постановке оперу Бартока «Замок герцога Синяя Борода» в Торонто. Ее премьера состоялась еще в 1991 году. Уже тогда Лепаж предвосхитил завтрашний день оперы. Например, он использовал видеопроекции, без которых сегодня не обходится ни один спектакль.

культура: Вы любите оперу вне стен театра?
Губанова: Не отношусь к числу классических меломанов и дома оперу не слушаю. Только если нужно учить новую партию. После работы музыки мне не хочется. Лучше мультфильм посмотрю (смеется). Напеваю для себя только то, чего никогда не исполняю в театре, в том числе из тенорового репертуара.

культура: В конце ноября 2018 года в парижском зале «Плейель» под живой оркестр из шестидесяти музыкантов будет петь голограмма Марии Каллас. Стоит ли так реанимировать оперную диву? Или прогресс не остановишь?
Губанова: По-моему, очень любопытно. Голограмма, конечно, не даст ощущения живого голоса, но для поклонников Каллас — это возможность максимально приблизиться к любимой певице.

культура: Не хочется попробовать себя вне оперы?
Губанова: Ни в джазе, ни в другом музыкальном жанре я себя совсем не представляю. Зато когда-нибудь мне было бы очень интересно выйти в качестве драматической актрисы.

культура: Ваши самые именитые коллеги по цеху выступают и на корпоративах, и даже на свадьбах. Стоит ли так снижать планку?
Губанова: Планка тут, я думаю, ни при чем, ведь качество исполнения остается прежним. И потом, почему бы и нет, если есть возможность быстро и хорошо заработать? Правда, сама на корпоративах никогда не пела — наверное, у меня не такая широкая известность, чтобы выступать «свадебным генералом» (смеется).

культура: Вы активно присутствуете в соцсетях?
Губанова: В «Фейсбук» и «Инстаграм». Держу в курсе моих фанатов, где и что пою. К тому же при моем «цыганском» образе жизни это помогает поддерживать связь с семьей и друзьями.

культура: Вам удается совмещать творческую деятельность с личной жизнью?
Губанова: Когда меня спрашивают, где я живу, отвечаю — на чемодане! Но прошлым летом у меня вдруг случилось целых два свободных месяца дома. Думала, буду скучать по сцене, но мне так понравилось ежедневно заниматься домашним хозяйством — стирать, готовить...

Когда нахожу свободное время, обожаю выезжать на природу. До безумия люблю животных. Разговариваю с ними, как с людьми, будь то чья-то собачка, ждущая хозяина у магазина, или дикие кенгуру в Австралии. Когда уйду на пенсию, заведу собак, кроликов, кур! У нас с женихом уже есть участок земли в Италии, на котором построим дом. В нем будут жить и дети, и внуки, и животные.

культура: Кто же Ваш счастливый избранник?
Губанова: Итальянец. Слава Богу, не из оперной среды. Мы с ним замечательно друг друга дополняем. Так приятно быть среди людей, которые не имеют к музыке профессионального отношения.

Мой Витторио совсем не похож на своих соотечественников — высокий, белокожий, со светло-зелеными глазами. По темпераменту он нечто среднее между японцем и немцем. Из нас двоих я даже больше похожа на итальянку.

культура: Чего больше всего ждете от наступившего оперного сезона?
Губанова: В будущем году мы вместе с Валерием Гергиевым дебютируем на Вагнеровском фестивале в Байройте. В «Тангейзере» у меня партия Венеры. Мне всегда хорошо с Валерием Абисаловичем. Он, как и все великие дирижеры, — Риккардо Мути, Зубин Мета, Даниэль Баренбойм, — очень заботится о певцах, нам не приходится бороться с оркестром. Наконец, в родную Москву приеду на свой день рождения. В январе 2019 года в Большом театре у меня будет «Дон Карлос», я очень полюбила эту постановку.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Пн Сен 17, 2018 8:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091701
Тема| Опера, МАМТ, Восстановление, Персоналии, Война и мир, Персоналии
Автор| Светлана Наборщикова
Заголовок| Человеческая эпопея
Постановкой «Войны и мира» МАМТ отметил юбилей театра и Льва Толстого
Где опубликовано| Газета «Известия»
Дата публикации| 2018-09-16
Ссылка| https://iz.ru/789726/svetlana-naborshchikova/chelovecheskaia-epopeia
Аннотация| Восстановление

Московский музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко (МАМТ) открыл 100-й сезон оперой «Война и мир» Сергея Прокофьева. Постановка режиссера Александра Тителя (художник-постановщик — Владимир Арефьев, дирижер-постановщик — Феликс Коробов) рекомендуется ценителям масштабных художественных решений и поклонникам театра-дома: все сольные партии в спектакле поют артисты МАМТа.

В театре шутят, что по «великости» опера сравнима с Бородинским сражением, одним из самых крупных в XIX столетии. Цифры действительно впечатляют. В постановке задействованы 50 солистов, 140 хористов (кроме хора театра участвует Государственная капелла Москвы имени Вадима Судакова), 20 артистов миманса, 300 статистов. В общей сложности более 500 человек, для которых было сшито соответствующее количество костюмов.

Наиболее отчетливо размах замысла проявился в военных сценах. Поднявшийся во втором акте занавес обнаруживает грандиозную картину народного единения. В обрамлении серого планшета сцены представлена красочная, но не пестрая картина: солдаты, офицеры, генералы, крестьяне, мещане, дворяне... Костюмное разнообразие (художник Ольга Поликарпова) дополняют ружья, ранцы, кивера, пушки, оглобли и прочие военно-полевые атрибуты. Персонажи, поющие свои ариозо и реплики, появляются из гущи народной и, отпев, в ней же растворяются. Смотреть это великолепие, равно как и картину пожара (горящая Москва озаряет языками пламени мрачного Наполеона, инспектирующего свое растерянное войско), лучше с балкона — сверху сполна ощущается эффект, сравнимый с созерцанием лучших исторических панорам.

С масштабом «войны» контрастирует камерность «мира». Тот же строгий планшет окаймляет почти минималистские интерьеры. Единственный признак роскоши — хрустальные люстры, спущенные до пола. Похоже, что персонажам, охваченным своими переживаниями, не до бытовых помех. В то же время сугубо личная реакция на происходящее — примета как «мира», так и «войны». Оперное полотно, на первый взгляд кажущееся эпическим, насквозь пронизано драматизмом индивидуальных чувств высокого накала. 50 солистов — 50 ярких характеров, при том что многие из них воплощены несколькими фразами.

Отмечу режиссера и певцов, детально раскрывших их потенциал, хотя хвалить за мастерство вроде бы неловко — в эпизодических партиях блистают народные и заслуженные артисты.

Леонид Зимненко точными штрихами ваяет образ взбалмошного старика Болконского, Андрей Батуркин — темпераментного подполковника Денисова, Ольга Гурякова — всезнающей фрейлины Перонской, Владимир Свистов — преданного лакея Гаврилы и пылкого француза Бельяра, Евгений Поликанин — строптивого генерала Барклая-де-Толли и дипломатичного доктора Метивье. Великолепен монументальный Кутузов (Дмитрий Ульянов) в своей программной арии о Москве. К бесспорным удачам можно отнести старуху Ахросимову, сыгранную Натальей Владимирской неожиданно молодой и привлекательной, циника Долохова в исполнении Владимира Улыбина, светского мерзавца Анатоля Курагина, поданного Владимиром Дмитруком в интересном сочетании обаяния и гротеска.

Дмитрий Зуев (князь Андрей) впечатляет породистостью облика и неким байронизмом. Наталья Петрожицкая (Наташа Ростова) — внешней хрупкостью и звонким девичьим сопрано. А первенствует в трио главных героев отличный тенор и тонкий актер Николай Ерохин (Пьер Безухов), внешне очень похожий на героя Сергея Бондарчука в знаменитом фильме.

Впрочем, удивляться ответственности и тщательности, с которыми команда станиславцев подошла к этой постановке, не приходится. «Война и мир» в истории МАМТа — знаковый спектакль. Опера Прокофьева в полном, военном и мирном виде впервые была поставлена 61 год назад именно на этой сцене. В 2012 году театр вернулся к сложному сочинению, приурочив премьеру к юбилею Отечественной войны 1812 года. Нынешнее возобновление посвящено 100-летию театра и 190-летию со дня рождения Льва Толстого. Для последующих реинкарнаций поводы тоже наверняка найдутся, но хотелось бы обойтись без них. «Война и мир» может присутствовать в репертуаре вне зависимости от юбилейных привязок — на правах выдающегося спектакля. Усилий для этого требуется много, но результат того стоит.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Пн Сен 17, 2018 8:56 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091702
Тема| Опера, МАМТ, Планы на сезон
Автор|
Заголовок| МАМТ открыл юбилейный сезон оперой «Война и мир»
Где опубликовано| Газета «Известия»
Дата публикации| 2018-09-14
Ссылка| https://iz.ru/789054/2018-09-14/mamt-otkryl-iubileinyi-sezon-operoi-voina-i-mir
Аннотация| Театральный сезон 2018/2019

Московском академическом музыкальном театре (МАМТ) им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко юбилейный сотый сезон начали с премьеры «Войны и мира».

Впервые опера была показана в Москве шесть лет назад, тогда зрители остались в восторге от постановки. Чтобы повторить успех, пришлось задействовать всех сотрудников театра — более 500 человек.

«Каждая постановка «Войны и мира», каждый повтор — это практически новая премьера. Это очень сложный труд, в течение сезона он практически невозможен», — рассказал главный дирижер МАМТ им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко Феликс Коробов телеканалу РЕН ТВ.

По его словам, спектакль покажут лишь три раза — дольше артистам не выдержать. Гримерных на всех не хватило, в результате пришлось закрыть атриум, где зрители обычно проводят время в антракте.

С «Войны и мира» в театре начнется фестиваль Прокофьева — покажут балет «Каменный цветок» в хореографии Юрия Григоровича, «Золушку», «Любовь к трем апельсинам» и «Обручение в монастыре». В честь юбилейного сезона труппа решила исполнить лучшие спектакли последних годов.

Для молодой публики это шанс увидеть то, что давно не показывали на столичных подмостках. Планируется также много музыкальных новинок.

«Аиду», и «Хованщину», и «Лючию ди Ламмермур», «Пиковую даму» и «Евгения Онегина», и «Макбет», и «Медею» — все наши самые яркие, интересные и необычные спектакли, среди которых есть и очень популярные названия, и, наоборот, очень редкие», — пояснил худрук театра Александр Титель.

На вторую половину сезона труппа запланировала показ «Влюбленного Дьявола» и главный сюрприз — «Отелло» Верди готовит Андрей Кончаловский.

99-й сезон завершился показом оперы Петра Чайковского «Евгений Онегин». Гендиректор театра Антон Гетьман рассказывал, почему труппа гордиться ушедшим сезоном.


Последний раз редактировалось: Наталия (Пн Сен 17, 2018 9:02 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Пн Сен 17, 2018 9:02 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091703
Тема| Опера, МАМТ, Война и мир, Восстановление, Планы на сезон
Автор| Валерий Кичин
Заголовок| Война и мир сотого сезона
Главный режиссер МАМТ Александр Титель отстаивает принципы отцов-основателейГде опубликовано| Газета «Российская газета»
Дата публикации| 2018-09-14
Ссылка| https://rg.ru/2018/09/13/titel-finalnyj-akkord-iubilejnogo-sezona-premera-opery-verdi-otello.html
Аннотация| Интервью

Академический Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко начинает сотый сезон. Уникальность места, которое занимает МАМТ в русской и мировой культуре, обеспечена именами его основателей, проложивших для театра путь к его современным формам. В канун юбилея мы говорим с руководителем коллекционной оперной труппы народным артистом России Александром Тителем

Вы открываете юбилейный сезон "Войной и миром" Прокофьева - спектакль будет показан 14, 15 и 16 сентября. Почему его так давно не было видно на афише?
Александр Титель: Со времен наших гастролей 2014 года в Китае, когда на сцене театра в Тяньцзине была показана эта наша постановка с участием китайских статистов.
Мне посчастливилось видеть этот гигантский переполненный зал и то, с каким вниманием китайские зрители слушали оперный эпос Прокофьева. Тогда предполагалось развивать так успешно начавшиеся связи театра с Китаем - почему этого не случилось?
Александр Титель: Новая дирекция сочла это недостаточно престижным. И вот уже второй год вместо нас эту оперу в Китай привозит Мариинский театр - там это находят престижным. "Война и мир" - наш самый масштабный проект и хороший пример возможностей труппы: в опере 59 персонажей, но никого из посторонних солистов мы не приглашаем - все партии поют наши артисты.

Чем удивит такой важный для вас сезон?

Александр Титель: Драматургически мы выстроили его как оперу: есть завязка, кульминация, кода. Все начинается с возобновления "Войны и мира" - этим нашим самым масштабным проектом откроется мини-фестиваль Прокофьева: "Любовь к трем апельсинам", "Обручение в монастыре", балеты "Золушка" и "Каменный цветок". В ноябре на малой сцене состоится премьера камерной версии оперы американского композитора Томаса Морса "Фрау Шиндлер" - история "списка Шиндлера" глазами его жены. Она была его верной помощницей, но после войны их пути разошлись, и это было большой человеческой драмой. Ставят спектакль дирижер Тимур Зангиев и кинорежиссер Владимир Алеников, который и принес нам это сочинение. На протяжении сезона пройдут лучшие спектакли последних лет: "Хованщина", "Лючия ди Ламмермур", "Медея", "Аида", "Пиковая дама", "Енуфа", "Макбет". И кульминация сезона - декабрьские гала-концерты с участием наших звезд. Мы хотим, чтобы они были радостными, веселыми, соответствующими очень молодому для театра возрасту - всего сто лет!

Финальный аккорд юбилейного сезона - премьера оперы Верди "Отелло" в постановке Андрея Кончаловского
Ходят слухи, что в театре будет ставить Андрей Кончаловский. У него богатый опыт на оперных сценах мира.


Александр Титель: Это будет финальный аккорд юбилейного сезона: премьера сложнейшей оперы Верди "Отелло" в постановке Кончаловского и главного дирижера театра Феликса Коробова. Будет и еще одна интересная премьера - на этот раз современного сочинения: на большой сцене появится опера "Влюбленный дьявол". Композитор Александр Вустин - автор многих известных симфонических и камерных произведений, но эта его единственная опера тридцать лет пролежала в столе. Написана по мотивам новеллы современника Французской революции Жака Казота - того самого, который охладил пыл энтузиастов новых свобод замечанием, что революция принесет кровь и смерть. И даже предсказал, кто какой смертью умрет, в том числе и свою гибель на эшафоте. Спектакль ставит ваш покорный слуга вместе с художником Владимиром Арефьевым и дирижером Владимиром Юровским.

Я всегда считал МАМТ одним из важнейших театров для русской культуры. Именно потому, что он всегда придерживался принципов, заложенных великими основателями. Театр одной театральной веры.

Александр Титель: Его основали те же мастера, которые ранее сотворили МХТ, и это был переворот в представлениях о возможностях театра, его контактах со зрителями, его общественных функциях: из места развлечения он стал трибуной, его премьеры - культурными событиями Москвы и России. Суть и ценность их идеи: ансамблевый театр! Где артисты воспитываются в одной вере - возникает абсолютное взаимопонимание, единый способ существования на сцене, целостная стилистика. Результат - сценическая правда в противовес оперной вампуке. Отказ от "костюмированных концертов". Обучение певцов тонкостям актерской профессии, умению действовать в предлагаемых обстоятельствах - в данном случае они обусловлены не текстом пьесы, а музыкальной драматургией. Этими принципами театр жил все сто лет, традиции сберегались в поколениях. Были случаи, когда приходили люди очень талантливые и яркие, но другой театральной веры - это заканчивалось плохо и для театра, и для них. Понимаете, здесь есть особая атмосфера любви к своему театру-дому. Где бы ни пели наши артисты - в Большом, Мариинке, в Париже, Нью-Йорке, Вене, - они возвращаются в свой дом. И репертуар строится в расчете на труппу. И актеры выращиваются в расчете на репертуар, который нам хотелось бы иметь. Это не значит, что мы не приглашаем таланты со стороны: это не закрытая территория. Здесь ставят многие крупные режиссеры - от Алексея Бородина до Камы Гинкаса, от Оливье Пи до Петера Штайна, дирижеры - от Марка Минковски до Александра Лазарева, от Михаила Юровского до Уильяма Лейси. Но труппа, которую удалось собрать, может очень многое. Своими силами прекрасно справляется и наш балет.

Между тем эти идеи повлияли на развитие всего жанра, и расцвет современного режиссерского оперного театра начался именно отсюда - я не преувеличиваю?

Александр Титель: Да, это был самый первый репертуарный режиссерский оперный театр. Его творческие и организационные принципы стали основой "Комише опер", организованной Фельзенштейном в Берлине, English National Opera и многих других трупп мира. Потом эти модели, конечно, совершенствовались, обогащались элементами театра stagione, менялась система проката. Но искра, из которой разгорелось пламя, безусловно, возникла здесь.

Среди опознавательных знаков вашей театральной школы - отсутствие снобизма. Нет разделения между "высокими" и "низкими" жанрами: театр играл и "Корневильские колокола", и "Цыганского барона", а "Прекрасная Елена" была его визитной карточкой. Недавно шли "Летучая мышь", "Веселая вдова"... Вашему примеру следует Большой театр, где тоже зазвучали Штраус с Кальманом, теперь ждем премьеру первого в истории ГАБТ мюзикла - "Кандид" Бернстайна.

Александр Титель: Да, конечно, эта школа предполагает готовность артистов к самым изощренным жанровым и режиссерским требованиям. Ориентация на постановочную команду, объединенную художественной идеей, теперь стала общим местом, а когда-то это было ноу-хау нашего театра. Хотя и теперь во многих театрах дирижер с режиссером порой встречаются за неделю до премьеры.
Какова сегодня посещаемость?

Александр Титель: В среднем за 90 процентов.

Если я правильно понял идею юбилейного сезона, это парад преимуществ идеи театра-дома, открытого новым веяниям. В свое время вам удалось поднять его из пепла, когда в оркестровой яме было пусто, а труппы уже практически не существовало.

Александр Титель: Сейчас много разговоров о том, что эти принципы театра-дома устарели. Но я отчетливо понимаю: нельзя разрушать дом, который целый век строился усилиями многих величайших талантов и которому я отдал 27 лет. Зачем из православного храма делать католический, зачем ломать успешный, построенный на определенных творческих принципах театр, чтобы построить нечто совсем другое? В чем суть нынешнего конфликта? Идеи, заложенные отцами-основателями и исповедуемые моими предшественниками и мной, отрицаются. Убеждают, что эта форма театра устарела, что театр-дом себя не оправдывает и не должен существовать. Мол, зачем воспитывать молодых артистов в театре, когда их можно просто пригласить, купить? Но на какие шиши их купишь?! Наш театр успешен, хорошо посещается, лидирует по числу "Золотых масок" за лучший спектакль. Когда зарубежные коллеги говорят, что такую "Войну и мир" сегодня никакой другой театр собрать не смог бы, что такую "Хованщину", да еще в двух составах, ни один европейский театр не сыграет, - они абсолютно искренни. Андрей Кончаловский имеет большой опыт постановок в крупнейших оперных театрах мира, и когда я сказал ему, что "Отелло" будем играть своей труппой, - ответил: и слава Богу! Потому что знает, что труппа воспитана в единой художественной вере.

Есть жутковатая оперная традиция, поддержанная такими титанами, как "Ла Фениче", "Лисеу", театры Дрездена, Чикаго и еще десятков городов, горевшими и восстававшими из пепла в самом буквальном смысле слова. Только при вас в МАМТе случились два пожара! Почему именно оперным театрам так везет? Драмы горят куда реже и не так ярко.

Александр Титель: Думаю, дело в размахе и объеме присущих опере страстей. Помните, как из окна гостиницы наблюдал пожар в театре Эрнст Теодор Амадей Гофман, служивший там капельмейстером? Видимо, накал страстей здесь таков, что вспыхнуть может в любом месте. Это опера! Она многолика, она и мужчина и женщина, и старик и ребенок, она щедра, избыточна, таинственна и откровенна. Она поселяется в этом доме - и дом начинает жить по ее законам. В соответствии с ее укладом, ее эскападами, роскошными приемами и пышными туалетами, смехом и слезами, болезнями и страданиями, страстями и страхами - это опера! Мы только ее слуги...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Пн Сен 17, 2018 9:06 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091704
Тема| Музыка, Фестиваль РНО, Персоналии, М. Плетнев
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| Непроходящее время
Россини, Брух и Шостакович на Большом фестивале РНО
Где опубликовано| Газета «Коммерсант»
Дата публикации| 2018-09-17
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3743891
Аннотация|

Российский национальный оркестр (РНО) продолжил заданную открытием его фестиваля тему Шостаковича уникальным исполнением Пятнадцатой симфонии композитора, дополнив ее виртуозным скрипичным концертом Макса Бруха с Вадимом Репиным и увертюрой к «Вильгельму Теллю» Россини. Рассказывает Юлия Бедерова.



Вообще-то вместо Россини был запланирован Вагнер, но об этой программной замене, как и в случае первого концерта фестиваля (см. “Ъ” от 12 сентября), снова никто не пожалел. Возможность услышать Вагнера с Михаилом Плетневым и РНО была особенной интригой — «неоперный» Плетнев с его аналитическим дирижерским стилем кажется отчаянным антивагнерианцем. «Вильгельм Телль» Россини, по каким-то причинам вышедший на замену вагнеровскому Вотану, с одной стороны, добавил несколько импозантных страниц к и без того значительному россиниевскому роману РНО — за десять фестивальных лет сыграно, кажется, больше музыки Россини, чем прозвучало за то же время без РНО. С другой — разобранная на музыкальные винтики и шурупчики, аккуратно разложенные по полочкам, и потом собранная заново устрашающе прекрасная увертюра выстроила мост к Шостаковичу, цитирующему, как известно, в предсмертной Пятнадцатой симфонии не только Вагнера, но и «Телля». Трудно сказать, был бы такой мост красивее и страшнее, если бы Плетнев все-таки сыграл «Заклинание огня», как собирался. Но и «Телль» с его жестким, плотным, формально простроенным звучанием давал понять, что обещанию Шостаковича написать в качестве последней «веселенькую симфонию» Плетнев не поверил и ничего такого публике в ней можно не ждать.

Как не поверил Вадим Репин пылкой романтической концертности Макса Бруха. Казалось бы, трудно представить себе солиста, более далекого от Плетнева по манере, чем Репин с его красивым, строгим до официозности популизмом звука и идей. Но суховато-сдержанная трактовка глянцево-трепетной лирики Бруха могла поспорить с плетневским аккомпанементом в церемониальности.


Дальше была Пятнадцатая, которую тот, кто слышал, точно не забудет — пример феноменального исполнения феноменальной симфонии, одной из самых важных не только в XX веке, но и вообще в истории. «Игрушечная» (согласно ремарке автора) партитура, трактованная РНО с невероятным оркестровым мастерством всех групп и солистов,— страшный и пронзительный кукольный макабр в квазиклассической четырехчастной форме. Однако через плетневскую интерпретацию было видно и слышно, как в Пятнадцатой Шостакович словно не только заканчивает огромный том истории классического симфонизма отчетливо анахронистской формой (в 1971 году так уже мало кто писал), составленной из жанровых элементов-призраков, но и по-своему подытоживает вообще советскую историю, с которой прожил жизнь и которой к моменту сочинения Пятнадцатой оставалось существовать уже недолго. Впрочем, симфония — не рассказ о себе, она — подробный и безжалостный приговор Шостаковича времени, оставшемуся позади, но не ушедшему, а продолжающему существовать в нас.

По ее страницам, как в пространстве модернистского романа, сплетаясь в плотную сеть-ловушку, осторожно движутся авторские и заемные темы — от того самого мрачного механического галопчика из «Телля» до светящихся неземным светом погребальных гимнов Вагнера. Причем, по Плетневу, интереснее не то, что Шостакович берет из Вагнера, а то, чего он не берет, что скрывает, скажем, за намеком на Тристана и что в плетневском исполнении становится открыто и понятно — как тихий, необъявленный разговор про любовь и смерть.

Только один раз в краткой, но сбивающей с ног кульминации, где оркестр взрывается каким-то загробным фейерверком, Плетнев изменил своей сдержанной манере и собрал звуковую массу в кулак, как будто грозя им кому-то невидимому. И казалось, это так Шостакович в ледяной ярости, срываясь на шепот, словно тень убитого Петрушки у Стравинского, грозит кулаком тем ужасу и злу, которые ему и современникам пришлось пережить. И которые теперь всегда, за исключением этой яростной кульминации, будут вызывать скорее не гнев, но боль и оторопь, фотографически буквально запечатленные в партитуре.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18666
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Сен 18, 2018 8:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091801
Тема| Опера, Театр «Урал Опера Балет», Премьера, Персоналии,
Автор| Юлия Бедерова
Заголовок| На золотом крыльце висели
«Турандот» Пуччини в Екатеринбурге

Где опубликовано| © Газета «Коммерсант» №169
Дата публикации| 2018-09-18
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3744325
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Ольга Керелюк

Театр «Урал Опера Балет» (так теперь звучит название Екатеринбургского театра оперы и балета) открыл сезон премьерой оперы «Турандот» в постановке режиссера Жан-Романа Весперини и дирижера Оливера фон Дохнаньи. За ней последуют мировая премьера балета «Приказ короля», сенсационный по задумке музыкально-театральный фестиваль, а потом, уже весной,— главная оперная новинка, «Три сестры» Петера Этвёша. А пока при помощи Пуччини и Весперини здесь пополняют фонды продукцией в нарядно-репертуарном стиле. Рассказывает Юлия Бедерова.

В своей незавершенной партитуре «Турандот» 1924 года по мотивам сказки Гоцци Пуччини загадал публике больше загадок, чем сама его ледяная принцесса. У Турандот, обещающей руку и сердце тому, кто их разгадает, и смерть тому, кто будет неудачлив, для Калафа загадок было три. За кадром, правда, остаются бесчисленные зловещие загадки, приведшие на плаху десятки его предшественников. Но Пуччини все равно превосходит в загадочности собственную героиню в разы. А главные его тайны — как вышло, что в конце жизни, после почти реалистических, интимно-драматических, психологически взвинченных партитур, окруженный наступающим авангардом, он вдруг пишет традиционную, многофигурную, мифологически-картинную оперную композицию в реликтовой номерной форме с ариями и хорами? Действительно ли весь этот парадный лед переплавился бы в камерную любовную драму, если бы Пуччини не умер, оставив оперу без финала? И самое интересное — возможно ли было намеченное завершение в принципе? В изящном и увлекательном буклете спектакля именно последний вопрос проходит через все тексты сквозной нитью. И неслучайно изысканный обзор важных постановок с «чужими» финалами (реконструкциями, которые по наброскам Пуччини делали композиторы от Франко Альфано до Лучано Берио) включает в себя, например, недавний спектакль «Геликон-оперы» вовсе без финала.

Один из вариантов решения пуччиниевского ребуса в том, что эксперимент был интереснее, чем само по себе сочетание архаической формы и подслушанного у авангардистов языка. Что композитор становится здесь едва ли не новатором, а его «Турандот» одной из первых вступает в эпоху неоклассицизма, ретроспективизма, декоративизма и мифологизма «искусственной» культуры 30–40-х годов, шагая туда прямо из модерна. И что, если бы она была закончена (Пуччини, судя по ремаркам, планировал создать альтернативную, счастливую версию «Тристана», если не «Снегурочки»), финал либо срывал бы маски со всех предшествующих эпизодов, обнаруживая маскарадную их сущность, либо сам выступал бы новой маской. Иными словами, что с финалом, что без оного композитор оказывается в «Турандот» одновременно Калафом, победившим оперную традицию и шагнувшим в будущее, и казненным персидским принцем, идущим на смерть ради возможности взглянуть тайне в лицо.

Но постановка Весперини—Дохнаньи с традиционным финалом Франко Альфано не слишком обращает внимание на встроенные сложности и без лишних церемоний пользуется одной из масок «Турандот» как репертуарного, даже сказочного, прости господи, спектакля о любви и смерти с чуть-чуть отрезанными головами и хеппи-эндом в ориентальном антураже. На деле в смысле репертуарного потенциала «Турандот» заметно отстает от лидеров пуччиниевского списка. В постсоветской России заметных постановок было вовсе две — кроме «Геликона», партитуру руками Франчески Замбелло (не без иронии сыгравшей на тоталитарных обертонах и оперы, и предлагаемой площадки) ставил только Большой театр в последний год перед закрытием на реконструкцию. Но спектакль Екатеринбургской оперы все равно имеет все шансы на кассовый успех.

Его главные черты — яркий, узнаваемый, экспортно-экзотичный стиль, игривая эклектика сценографии и мизансцен, по-своему веселая мешанина очаровательного и страшного, условного и реалистичного, огромный золотой трон, выезжающий словно на невидимых черепахах, изобретательная видеопроекция и персонажи, ведущие себя то как куклы, то как живые люди. И эти удивительные перемены в них не подчинены какой-либо стройной концепции, которая при случае могла бы удивлять, а могла бы раздражать. Ее попросту нет, и это сильно облегчает дело. История движется на публику медленно и величаво, как золотой трон. А музыкальный стиль соответствует визуальному: массированное звучание оркестра монолитно и подобно мощной движущейся платформе. Певцы иногда встают на нее уверенно, иногда отстают и спешно пускаются вдогонку вместе с хором. Работы солистов, хотя не без слабых мест, по-своему выразительны — приглашенный на роль звезды Паоло Лардиццоне (Калаф) на верхних нотах мускулист и звучен, трепетным вокальным обаянием трогает Лю (Ольга Семенищева), Турандот (Зоя Церерина) правит бал уверенно и строго. Звучанию пока заметно не достает собранности, но спектаклю еще жить и жить, и в исполнении вполне может прибавиться актерской и музыкальной утонченности. В сущности, торжественная позолоченная рама на месте сценографии и режиссуры спектакля никак этому не помешает.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18666
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Сен 18, 2018 7:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091802
Тема| Опера, Театр «Урал Опера Балет», Премьера, Персоналии,
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Уральская "Турандот" все-таки ответила на вопрос Пуччини
В Екатеринбургском театре поставили редкую для русской сцены оперу

Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2018-09-18
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-09-18/8_7313_turandot.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Опера «Турандот» Пуччини стала первой премьерой сезона в Екатеринбургском театре оперы и балета. Русская сопрано Зоя Церерина, итальянский тенор Паоло Лардиццоне, чешский дирижер Оливер фон Дохнаньи и французский режиссер Жан-Ромен Весперини доказали, что высокую температуру премьеры обеспечила интернациональность исполнительского состава.


Турандот в исполнении Зои Церериной холодна и надменна – и любовь ищет героическую. Фото © Екатеринбургский театр оперы и балета

Оперой «Турандот» в России могут похвастать очень немногие театры, среди которых Мариинский и «Геликон-опера». Даже в Большом театре, где в 2002 году ее ставила Франческа Дзамбелло, «Турандот» не идет уже несколько лет. Впрочем, далеко не все театры мира отваживаются на этот шедевр. При всей эффектности музыки и либретто, показанных для большого постановочного стиля, опера требует, кроме хорошего изобретательного режиссера, умеющего разгадывать загадки, очень хороших солистов – драматического сопрано и лирико-драматического тенора.

В своей последней опере Пуччини довел напряжение между инь и ян, между героем и героиней до своего мыслимого предела, после которого, как после ядерного взрыва, столкновения Земли с кометой – великое опустошение, после которого может быть лишь драматический мюзикл вместо оперы. В своей опере-завещании, чуть-чуть не дописанной Пуччини в Милане на заре прихода фашизма к власти, он дал свой взгляд на вагнеровскую идею непостижимой любовной страсти, граничащей с жестокостью и смертью, разрушающей границы разумного и земного.

Почти сверхчеловеческая партия Турандот требует от певицы и крупного симфонического голоса, и умения распределить силы, рассчитать эмоции и нюансы, и колоссальной выдержки не на один, а на серию спектаклей. Такой была великая шведка Биргит Нильсон, чье 100-летие в этом году пышно отметят в разных театрах, прежде всего – в Шведской Королевской опере в Стокгольме. Мария Каллас задала недосягаемую планку своей космичностью. Гена Димитрова вошла в историю одной из выдающихся китайских неприступных принцесс. С большим успехом ее пела и венгерка Ева Мартон, и примадонна ассолюта Джоан Сазерленд. Наша современница Мария Гулегина изредка выходит удивить в этой опере своих поклонников на сцене Мариинского театра. Когда-то и Анна Нетребко упоминала о своем дерзком желании взяться за эту роль и даже записала выходную арию принцессы на своем веристском диске и с тех пор иногда включает в программы своих концертов.

Нельзя сказать, что в мире сегодня мало смелых голосистых див, готовых и способных воплотить загадочную Турандот. Вот и в Екатеринбургском оперном театре нашли сразу несколько сопрано на эту партию: кроме своих Ирины Риндзунер и Надежды Бабинцевой, на постановку были приглашены Зоя Церерина и Лидия Изли. Исполнительниц там нашли, как отыскали и самого настоящего итальянского тенора Паоло Лардиццоне, который вполне оправдал ожидания меломанов, пришедших на «Турандот» ради заветных высоких нот в арии Калафа «Никто не спит».

А вот французский режиссер Жан-Ромен Весперини, которого в эту часть России пригласили, вероятно, узнав о его деятельности в Большом театре, где он скромно поставил «Богему» Пуччини, об интерпретации сюжета как будто и не думал. Плотный, сложный, орнаментальный загадочный текст он словно пустил на самотек, предоставив ему «самоиграться», лишь упаковав героев в иллюзорно блестящие, условно этнографические костюмы. Сценография и костюмы Дирка Хофакера вызывали неизбежные ассоциации со знаменитой крупнобюджетной постановкой-блокбастером Франко Дзефирелли, воссоздававшей имперский размах, легендарные ритуалы и пышные убранства обитателей Поднебесной. Хотя векторы фантазии художника-постановщика уральской «Турандот» ориентировались на смесь с несколько иными культурными традициями, включавшими и монгольские мотивы, и шаманизм, да и вместо великих стен и дворцовых силуэтов здесь основным сценографическим каркасом служили передвижные бамбуковые «этажи».

Чем небеспечны «исторически достоверные» постановки, так это тем, что в погоне за этой достоверностью картинки постановщики напрочь забывают проецировать эту достоверность и на историчность поведения героев, увлекаясь лишь созданием странного гибрида с системой психологического театра. Ведь костюмы перестают «работать» очень быстро, если их ничем другим не подкреплять. Не лучше ли понять раз и навсегда, что опера с первых же тактов – искусство самое условное, не документирующее, а уже изначально интерпретирующее ту или иную литературную историю.

Обидно, живя в ХХI веке, не использовать колоссальные смыслы оперы «Турандот» для их критического осмысления. Здесь и психология масс, поскольку хор народа, ожидающего хлеба и зрелищ, кнута и пряника, очередной отрубленной головы, играет одну из главных ролей. Здесь и уже упомянутые отношения мужчины и женщины, загадывающих друг другу загадки и так до конца себя не понимающих, испытывающих свои чувства на прочность. Обо всем этом режиссеру, вероятно, было не слишком интересно рассуждать. Единственный свой сильный ход он собирался предложить в финале, показав, что все произошедшее – лишь сон Калафа, который уходит не с принцессой, а с неожиданно оживающей преданной ему Лиу.

Но дирекция «Урал-оперы» этого не одобрила, велев оставить все как до него было написано. Пожалуй, больше всего думалось на спектакле о том, а была ли у принца любовь или он оказался во власти спортивного желания «взять тяжелый вес», из азарта решить смертельно опасный ребус. Паоло Лардиццоне предстал Калафом очень флегматичным, без кипения крови. Но, пожалуй, только так – без излишнего тремора, с холодным сердцем и можно было попытаться разгадать запутанные загадки, ответами на которые стали «Надежда», «Кровь», «Турандот». На форте певец давал сочную краску, но в низком регистре его голос исчезал, а в эти моменты маэстро фон Дохнаньи явно оказывался на стороне принцессы и пощады не давал никому, испытывая на прочность своим грозным оркестром. Хотя, например, у несчастной, безответно влюбленной в Калафа Лиу в исполнении Ольги Семенищевой нашелся свой рецепт пробивания такого оркестра.

Не в пример принцу больше страстности давала в исполнении стройной, осанистой и киногеничной Зои Церериной китайская принцесса, которая, привыкнув за много лет к смертельным исходам, будто бы заждалась того, кто разбил бы стену ее ледяной жестокой девственности. Голос Церериной демонстрировал отличную ученицу традиции великих оперных Турандот. В ее воплощении принцесса предстала надменной интеллектуалкой, истомившейся по героической любви. Неприступная и жестокая в верхнем регистре, страдающая в низком, ожидающая – в среднем, она словно бы сразу увидела в Калафе своего избранника. Схватив нерешительного принца за загривок, она нанесла ему сокрушительный поцелуй, словно ответив на главный вопрос, мучивший Пуччини в жизни и творчестве – о том, кто же делает мужчину мужчиной.

Екатеринбург – Санкт-Петербург
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 19, 2018 6:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091901
Тема| Опера, Музыка, Филармония, Ансамбль старинной музыки Il Giardino Armonico
Автор| Сергей Ходнев
Заголовок| Прощание с безумием
Ансамбль Il Giardino Armonico выступил в Москве
Где опубликовано| © Газета «Коммерсант»
Дата публикации| 2018-09-19
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3744557
Аннотация|

В зале Чайковского выступил знаменитый итальянский ансамбль старинной музыки Il Giardino Armonico. Музыканты под управлением флейтиста Джованни Антонини открыли барочный абонемент Московской филармонии программой «Баталии, безумия и прощания» с произведениями Бибера, Вивальди, Джеминиани и Гайдна. Рассказывает Сергей Ходнев.


Феномен Giardino Armonico, марка, которую ансамбль ухитряется держать уже третье десятилетие,— на редкость удачно сложившаяся и безошибочно узнаваемая манера. Сама их «историческая информированность» настолько усвоена и настолько обжита, что решительно перестает казаться бесстрастным методом, цепочкой нудных умственных усилий или уж тем более позой. Пороховому темпераменту и подвижной эмоциональности итальянских барочников аутентичная метода не узда, а, наоборот, как будто бы подспорье и даже стимул. Такое музицирование — с жаром, с улыбкой, с реактивными темпами и немузейным обаянием — легче принять не за переутонченный деликатес для понимающих, а за самую общепонятную, располагающую и душевную «кухню».

Хотя на самом-то деле в той же программе «Баталии, безумия и прощания» мудреного сыщется довольно много, только исподволь. Допустим, сюита «Баталия» (1673) Генриха Игнаца Франца фон Бибера успешно притворяется шуточной вещицей, карнавальной потехой военно-турнирного колорита. И все же Il Giardino Armonico тут мимоходом поговорил и о причудах миграции композиторских стилей на подходе к высокому барокко, и о подхваченной Бибером тяге к утрированной выразительности, которую обозначил еще «взволнованный стиль» Монтеверди. Отсюда и спецэффекты вроде игры col legno («батальные» удары по струнам древком смычка) или контрабаса и виолончели, имитирующих бой барабанов. Или ворох сбивающих с толку гудящих диссонансов во второй части: маленький, но остродискуссионный композиторский эксперимент, закамуфлированный опять-таки под жанр «музыканты шутят». Несколько фольклорных песенных мелодий, дескать, намеренно навалены без складу, чтобы изобразить пьяниц, бестолково горланящих каждый свое,— и всем весело.

В Кончерто гроссо №12 Франческо Джеминиани, явно необычном опусе 1729 года, особого безумия вроде бы и не было. Но тут снова, как в шкатулке с секретом, обнаруживалось одно дно за другим. Джеминиани переработал в концерт для двух солирующих скрипок сонату своего учителя Арканджело Корелли, тот же, в свою очередь, в сонате выписывал виртуозные вариации на тему «фолии» (то есть, если буквально, именно что «безумия» или даже «дурости») — давнего испанского танца, превратившегося в ходовой «стандарт», обожаемый композиторами и виртуозами барокко. И не только барокко — если вспомнить рахманиновские «Вариации на тему Корелли». Испанский Ренессанс, золотая пора барочного импровизаторства, Рахманинов — вон сколько топосов разом. А на поверхности опять же просто колоритная пьеса, так роскошно сыгранная, что по крайней мере в те минуты, пока она звучит, она сама по себе кажется сочинением абсолютного калибра и первостепенной важности.

Азартно дирижировавший всем этим батально-безумным шквалом Джованни Антонини дважды брался за флейту — и, пожалуй, оба его соло своей поразительностью остальных инструменталистов переспорили. В концерте Вивальди «Per l’orchestra di Dresda» («Для Дрезденского оркестра») это была одна из двух блокфлейт, солировавших наряду со скрипкой, двумя гобоями и фаготом. В вивальдиевском же до-мажорном концерте соч. 443 — совсем уж игрушечная блокфлейта-«сопранино». Однако Антонини мало того что сыграл дьявольски трудные сверхскоростные пассажи так, что непонятно было, когда только он успевает брать дыхание: несерьезная детская флейточка звучала с пылом и экспрессией достопочтенной скрипки.

Можно было бы предполагать, что на фоне барочной пиротехники самым весомым окажется гайдновский блок — взволнованная увертюра к опере «Необитаемый остров» и знаменитая «Прощальная» симфония (где музыканты, как положено, в финале потихоньку уходили со сцены, погружавшейся в сумрак). К этому вроде бы все располагало: и авторитет «отца симфонии», и планомерное стремление Giardino Armonico в гайдновской музыке разглядеть барочные рудименты, и стилистика «бури и натиска», которая в обоих сочинениях очевидна и которую действительно легко прочитать в барочном духе. И все же, при всей прозрачности, нежности, безвибратной певучести звука, именно Гайдн казался в итоге суховатым и ученым итогом, подведенным под старыми малоизвестными баталиями да безумствами. А те, в свою очередь, в своей безбашенной и полнокровной эксцентричности смотрелись посовременнее не только венского классицизма, но и иной менее давней музыки.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Сен 19, 2018 6:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018091902
Тема| Опера, Музыка, Филармония, Фестиваль РНО, Персоналии
Автор| Надежда Травина
Заголовок| "Невеселые" симфонии Шостаковича и скрипичные хиты
В Москве проходит X Большой фестиваль Российского Национального Оркестра
Где опубликовано| © Независимая газета
Дата публикации| 2018-09-19
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-09-19/100_rno190918.html
Аннотация| Фестиваль


Фото Ирины Шымчак

В Концертном зале имени Чайковского стартовал ежегодный музыкальный фестиваль, созданный пианистом и дирижером Михаилом Плетневым. Стилистический охват программы в этом году приятно удивляет: здесь и Чайковский, излюбленный Плетневым, и российская премьера оперетты «Кандид» Бернстайна (опережая премьеру в Большом театре), и даже целый «букет» quasi русских народных пьес для соответствующих инструментов. Один из вечеров будет посвящен «сольнику» звезды мировой оперной сцены Анджеле Георгиу (Румыния), которая подарит всем меломанам шедевры романтической музыки девятнадцатого века.

На открытии вместо заявленных ранее «Симфонических танцев» Рахманинова РНО сыграл 9 симфонию Шостаковича; вместо Франка Петера Циммермана и Скрипичного концерта Прокофьева на сцену вышел скрипач Сергей Крылов с концертом Чайковского. В афише второго концерта значились нечасто исполняемые в качестве отдельных номеров«Прощание Вотана»и «Заклинание огня» из «Валькирии» Вагнера, но размышления персонажа тетралогии заменили на супер-хит, знакомый, наверное, каждому – Увертюру к опере Россини «Вильгельм Телль». Впрочем, это решение имело скрытую логику: в Пятнадцатой симфонии Шостаковича, звучащей все второе отделение, композитор процитировал фрагмент знаменитого галопа увертюры. В итоге, концепция обеих программ оказалась четко выстроенной, будто ее нарочно планировали по конкретной модели: скрипичный концерт в первом отделении (Чайковский в интерпретации Крылова, Брух – Вадима Репина), симфонический опус Шостаковича в завершении. Правда, о заменах зрителям не сообщили (на сайте поменяли тоже в последний момент), поэтому некоторые сидящие в зале малость запутались и не поняли, почему же так и не спел Вотан.

Выбор скрипичных концертов был вполне ожидаем. Особенно это касалось соль-минорного цикла Макса Бруха, который давно уже входит в число самых исполняемых произведений в репертуаре скрипачей. На сцене зала Чайковского его воплотил любимец публики Вадим Репин. Это и ощущалось в его игре – легко и непринужденно, уверенно музыкант продемонстрировал и патетику в интродукции (виртуозно расправившись с пассажами), и лирику в Адажио, бережно озвучивая подлинно романтическую мелодию. Но в финале, видимо, увлекшись ликующими мотивами и бодрым темпом, Репин допускал интонационные неточности, которые тут же артистически обыграл. Его коллега Сергей Крылов, представивший Скрипичный концерт №1 Чайковского(не менее известный, чем цикл Бруха), звучал гораздо интереснее. Каденция первой части в прочтении музыканта воспринималась как отдельная пьеса-высказывание, исполненная свободно и эффектно, да и «народную» залихватскую тему Крылов показал с долей юмора. И в том, и в другом концерте диалог солистов и оркестра порадовал слаженным балансом и единством тембровых ансамблей.

Оба концерта закрывали симфонии Шостаковича, которые Плетнев сложил в своеобразную диаду, оригинально переосмыслив исходный замысел. Как известно, Девятая симфония, созданная композитором сразу после войны и задуманная по модели Девятой симфонии Бетховена, шокировала тогдашних критиков: она не только не отражала атмосферу победы советского народа, но и воспринималась как издевательски-веселая и карикатурная.Маэстро Плетнев решил отказаться от какого-либо веселья, намеренно сгладив иронию и гротеск: и даже побочная партия первой части, которую один деятель охарактеризовал как «образ беспечного янки», предстала, на удивление, решительно-грозно, в духе одной из вариаций «темы нашествия» Ленинградской симфонии.Во всех частях цикла преобладал усиленный вдвое драматизм, придавший разделам сквозное симфоническое развитие и цельность.

Не менее интересна и интерпретация Плетневым Пятнадцатой, последней симфонии Дмитрия Дмитриевича. «Я хочу написать веселенькую симфонию», – писал композитор Борису Тищенко. Идея полностью воплотилась в первой части, сплошь усыпанной цитатами и автоцитатами, а также в почти карнавальном скерцо. Еще один, ставший в тот вечер абсолютно невеселым четырехчастный цикл РНО сыграл сдержанно-аккуратно, причем, трагический пафос, явно ощутимый в партитуре, оказался в некотором роде «приглажен». И только в финале музыканты обрушили на слушателей всю мощь и ярость симфонии-обобщения судьбы композитора.Впрочем, не только они: в кульминации маэстро Плетнев, вскинув вверх кулак, погрозил не то событиям того времени, не то обидчикам Шостаковича, а может, и тем, кто потихоньку начал пробираться к выходу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Страница 2 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика