Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2017-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18972
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Май 22, 2017 11:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017043111
Тема| Балет, Штутгартский балет, Персоналии, Фридеман Фогель
Автор| МАРИЯ СИДЕЛЬНИКОВА
Заголовок| Фридеман Фогель — принц на сцене и в жизни
Знакомьтесь со звездой Штутгартского балета и частым гостем московских подмостков
Где опубликовано| © Vogue
Дата публикации| 2017-04-09
Ссылка| http://www.vogue.ru/peopleparties/news/frideman_fogel_prints_na_stsene_i_v_zhizni/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



«Oпаздываете? Не страшно, парижские пробки, понимаю. Вопросы про личную жизнь? Буду вам признателен, если бы мы смогли их оставить в стороне...» Звезда мирового балета Фридеман Фогель говорит как танцует: что ни фраза, то связка идеально выверенных, гармонично выстроенных слов. Невероятно, но ему уже тридцать семь — этому приветливому юноше с открытым взглядом, спокойным голосом и мягкими, как его кошачьи глиссады, интонациями. В жизни ему все дается так же легко, как на сцене. «Принц — мое естественное состояние, — не без самоиронии отвечает Фридеман. — Но совсем не обязательно быть глупым принцем, можно быть поэтичным». Он из таких.

В Париж, где мы встречаемся, Фогеля занесло всего на день. Уже завтра он упорхнет в Рим, оттуда перелетит в Нью-Йорк, а там рукой подать до Токио. Есть надежда, что в конце весны он заглянет и в Москву — станцевать на сцене Музыкального театра имени Станиславского. Недаром же его фамилия с немецкого переводится как «птица». «Не могу танцевать все время на одной сцене, начинается клаустрофобия», — смеется танцовщик. Как однажды точно подметил историк балета Вадим Гаевский: «Мечта об абсолютной свободе — профессиональная болезнь балетного артиста». Cегодня она принимает масштаб эпидемии. Фридеман Фогель, Роберто Болле, Марсело Гомес, Дэвид Холберг, Сергей Полунин, Полина Семионова, Наталья Осипова и еще с десяток премьеров-красавцев и прим-красавиц рассекают по сценам мировых театров, украшая собой афиши балетных фестивалей и гала. Границ для них давно не существует, кабала театральных контрактов им неведома.

Пятый и самый младший из сыновей, Фридеман пошел по проторенной дорожке. Один из братьев танцевал в Штутгартском балете, что и определило выбор будущей профессии. «Ему было сложнее, — объясняет он. — Это в России балетный артист на особом положении, а в Германии у нашей профессии нет такого престижа. Мечтать стать танцовщиком для мальчика несколько странно. Но я смотрел на брата и хотел танцевать». Фогель начинал в местной Школе Джона Крэнко. Все, что связано с танцем в Штутгарте, носит имя этого хореографа, который в 1960-х не просто вывел провинциальный тихий немецкий город на мировую балетную сцену, но и выпустил из-под своего крыла лучших современных постановщиков — Джона Ноймайера, Иржи Килиана, Уильяма Форсайта. «Родители перестраховались, отдали меня поближе к дому — вдруг передумаю! Единственное, о чем я жалею в своей карьере, — так это то, что не поехал учиться в Санкт-Петербург, потому что Вагановской школе в мире нет равных», — признается танцовщик.

Воплощением русской школы для Фридемана стала балерина Марика Безобразова. Знаменитая хозяйка Академии балета Монте-Карло сразу положила глаз на одаренного пятнадцатилетнего немца, который выиграл стипендию королевской семьи. Он ехал на летнюю стажировку, а задержался на три года.

За это время Безобразова — самая светская из всех балетных директрис, добрая подруга Рудольфа Нуреева и всего клана Гримальди — выучила юношу держаться по-королевски не только на сцене, но и в обществе, поэтому сегодня он желанный гость на светских раутах от Нью-Йорка до Москвы. «У нее был особый взгляд, это сильная и властная женщина, — вспоминает Фогель. — Она была моим учителем и в балетном классе, и в жизни. Как вести себя с коллегами, как ухаживать за собой, как быть независимым, как поддерживать беседу — всему этому меня научила Марика. У нее на ужинах собирался весь высший свет Монако. Часто бывала, например, принцесса Каролина. Но она никогда не акцентировала на этом внимание, а просто говорила: «Будут гости, давай накрывать на стол». И я — мальчишка — сидел с ними рядом, наблюдая за этим увлекательнейшим спектаклем».


«ЕГО ТЕЛО МОЖЕТ БЕЗ АКЦЕНТА ИЗЪЯСНЯТЬСЯ И СЛОЖНЫМИ ШИФРАМИ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА СИДИ ЛАРБИ ШЕРКАУИ, И ЗВЕРИНЫМ ЯЗЫКОВ ИНСТИНКТОВ МАРКО ГЕККЕ. «ЗАГОНЯТЬ АРТИСТА В РАМКИ ОДНОГО АМПЛУА НЕПРАВИЛЬНО».

Но к разочарованию Безобразовой и своих сановных почитателей остаться в труппе Балета Монте-Карло Фридеман не пожелал. За год до окончания академии он уже подписал контракт со Штутгартским балетом. «Я вырос на репертуаре Джона Крэнко. Мне хотелось вернуться домой и все станцевать», — объясняет танцовщик свой выбор. «Все» — это золотой фонд Крэнко, балетные блокбастеры, сложносочиненные психологические драмы от «Ромео и Джульетты» до «Онегина».

Как и для любого балетного юнца, поначалу для него нашлось место только на скамейке запасных. Впрочем, просидел он там недолго. Уже в девятнадцать Фогель получил свою первую большую партию — графа Альберта в «Жизели». Романтичный облик юноши пришелся весьма кстати. А репетировал опять же с русской — бывшей солисткой Большого театра Валентиной Савиной, любимой ученицей Ольги Лепешинской. «Это один из главных спектаклей в моей карьере, и я по-прежнему его очень люблю», — признается премьер. И не надоело? «Что вы?! Главное — почаще менять партнерш, — смеется Фогель. — Мне нужно чувствовать возбуждение первого спектакля, каждый раз влюбляться в балерину, держать ее руку, забывая о движениях. Если хотите, это как первая ночь».

И провести ее с ним не прочь лучшие мировые примы — Диана Вишнева, Полина Семионова, Светлана Захарова, Алина Кожокару, Мари-Аньес Жило, Орели Дюпон. Фогель — партнер не просто красивый, но надежный и внимательный, который никогда не будет тянуть одеяло на себя. Таким не отказывают.

Еще один его козырь — в его универсальности. Сегодня он танцует высокомерного Онегина, завтра добродушного Ленского. С бежаровского экспрессивного «Болеро» легко переключается на холодные коды In the Middle... Уильяма Форсайта. Его тело может без акцента изъясняться и сложными шифрами интеллектуала Сиди Ларби Шеркауи, и звериным языком инстинктов Марко Гекке. «Загонять артиста в рамки одного амплуа неправильно, — говорит танцовщик. — Иногда думаешь: нет, не твое... Какой, например, из меня Спартак?! Но если предложат станцевать, не откажусь».

Фогель — перфекционист, поэтому к его танцу ни один критик носа не подточит. При росте метр девяносто — совершенная чистота линий и техники. Вышколенные, безупречные позы. Исконно немецкая дисциплина и пунктуальность на сцене, а его высоченному арабеску, который он выстраивает с идеально прямой спиной и мягкой стопой-птичкой, позавидует любая прима-балерина. Впрочем, Фридеман понимает, что век балетного артиста недолог, и пусть сегодня он находится в превосходной форме, сохраняя юношеский запал и в облике, и в манере исполнения, через пару лет о Ромео уже можно забыть. Куда дальше? «Ставить — это не для меня. А вот руководить балетной труппой я, пожалуй, хотел бы».

«Мы такие же люди, как и все», — из интервью в интервью твердят балетные артисты. Фридеман Фогель не исключение. На вопрос, есть ли жизнь вне балета, он было начинает бодро рассказывать что-то про ужины с друзьями в Штутгарте, про походы в кино и ночные клубы, про увлечение хайкингом, на которое никогда нет времени, потом вдруг замолкает и словно признается сам себе: «Но по большому счету балет — это вся моя жизнь. Все завязано на работе, и я этим счастлив. Мне не нужны дополнительные стимулы или мотивации, не нужны каникулы. Лежать на пляже где-нибудь на Мальдивах? Боже упаси! Для меня это пытка, а не отдых!»

«КАК НЕ УСТАТЬ ОТ РОЛЕЙ ПРИНЦЕВ? ГЛАВНОЕ — ЧАЩЕ МЕНЯТЬ ПАРТНЕРШ. НУЖНО КАЖДЫЙ РАЗ ВЛЮБЛЯТЬСЯ В БАЛЕРИНУ, ДЕРЖАТЬ ЕЕ ЗА РУКУ, ЗАБЫВАЯ О ДВИЖЕНИЯХ. ЭТО КАК ПЕРВАЯ НОЧЬ».

Не ужился с балетом и его небольшой бизнес. Лет десять назад в Штутгарте вместе с другом, танцовщиком Томасом Лемпертцем, он создал марку женской одежды Goldknopf. «Идея заключалась в том, чтобы перенести сценические костюмы в повседневную жизнь. Я придумывал вечерние платья по мотивам балетов, подбирал артистические аксессуары — колье и браслеты из жемчуга. Получалось красиво. Но из-за моих разъездов магазин, увы, пришлось продать».

Хотя шили они для женщин, Фогель и сам любитель нарядиться. На сцене его фавориты — черное трико и черный фрак Онегина: «Простой, но сколько в нем элегантности! Каждый раз после спектакля не хочется его снимать. Не то что доспехи из «Раймонды». Жарко, тяжело — хуже не придумаешь!» В жизни же у него сейчас период Gucci. «Алессандро Микеле взял курс на шестидесятые-семидесятые, и мне это нравится: костюмы, цвета, настроение. Хоть сейчас в клуб или на званый ужин, вот только скоро опять самолет».

ИСТОЧНИК ФОТО: MATTHEW BROOKES
============================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18972
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 23, 2017 9:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017043112
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Лариса Люшина, Наталья Большакова, Вадим Гуляев
Автор| Елена Азанова
Заголовок| Адаптация «Жизели»
Размышления о премьере в Оперном

Где опубликовано| © Культура Екатеринбурга
Дата публикации| 2017-04-13
Ссылка| http://xn--80atdujec4e.xn--80acgfbsl1azdqr.xn--p1ai/articles/673/i224272/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В Екатеринбургском театре оперы и балета состоялась очередная премьера – балет «Жизель», которому в этом году исполнилось 175 лет. Петербургские балетмейстеры-постановщики Наталья Большакова и Вадим Гуляев попытались воссоздать классическую версию спектакля и адаптировать ее к нашей сцене… и совсем не романтической действительности.



На обложке программки балета «Жизель» – обычная современная девочка в белой пачке и пуантах. Она сидит на нечистом полу, а за ее спиной – затертая стена с граффити Жизели, которая угадывается по плавным, «летящим» рукам и шопеновской пачке. Несколько темных линий на серовато-белом фоне – ускользающая красота, бесплотная классика... Иллюстрация словно подчеркивает актуальность постановки, настраивает зрителя на размышления о понятных и близких ему вещах. Нам как бы указывают на то, что даже в самом каноническом из балетов, где с предельной точностью затранскрибирован и сохранен каждый жест, каждое па, есть место для интерпретации, нового живого прочтения.

О каком актуальном сюжете идет речь? Крестьянскую девушку Жизель соблазняет граф Альберт, который притворяется простолюдином и скрывает свою помолвку с дочерью герцога. Молодые люди влюбляются друг в друга. Также очарованный девушкой лесничий Ганс пытается указать ей на обман, но она не хочет ему верить. Позже секрет Альберта все же раскрывается – Жизель сходит с ума и умирает. Мучимый чувством вины граф приходит ночью на кладбище, чтобы возложить цветы на могилу девушки. Там его пытаются затанцевать до смерти вилисы – призраки девушек, умерших до свадьбы. Но бессмертная душа любящей Жизели не дает Альберту погибнуть.



Ольга Спесивцева в роли «Жизели», трагически определившей ее судьбу

Балет «Жизель» был впервые поставлен в 1841 году на сцене Парижской оперы хореографом Жаном Коралли, по либретто Теофиля Готье, на музыку Адольфа Адана. В XIX же веке хореографический рисунок был доведен до совершенства в академическом его изводе двумя другими великими французами – Жюлем Перро во Франции и Мариусом Петипа – в Петербурге. Русский зритель «Жизель» полюбил, здесь появились лучшие исполнительницы главной партии – Наталия Бессмертнова, Екатерина Максимова, Ольга Спесивцева. Каждая из них создала свою Жизель – рисунок драматического существования героини и художественное оформление спектакля, в общем-то, все, что отличает современные редакции балета друг от друга. В остальном он бережно, как реликвия, сохраняется: и сюжетная линия, и для сегодняшнего зрителя чрезмерная пантомима, и хореография, и главная ценность – волшебная атмосфера.

В Екатеринбургском театре оперы и балета получилась своя «Жизель» – обложка программки нас не обманула. Своя она, во-первых, с точки зрения оформления. Петербургский художник-постановщик Андрей Войтенко, художник по свету Нина Индриксон и художник по костюмам Татьяна Ногинова воссоздали атмосферу романтического двоемирия. В первом акте мы видим осенний день, на сцене – крестьянский дом, в котором Жизель (в основном составе партию исполняет лауреат и дипломант международных конкурсов Лариса Люшина) живет со своей мамой, и охотничью сторожку. Это мир мечты, полный красок, залитый светом, существующий по законам танца – легкого, счастливого, беззаботного течения времени. Во втором акте мы оказываемся на кладбище ночью: голубоватый свет луны освещает кресты на могилах и танцующих печальных девушек.

В балете использованы простейшие, но почему-то не применяемые современными постановщиками «Жизели» технические приемы, рождающие впечатление творящейся на глазах магии – призраки девушек пролетают над землей, их фаты мгновенно срываются с голов и улетают вверх, словно растворяясь в воздухе. В XIX веке такими вещами не пренебрегали, они и правда смотрятся волшебно, когда безупречно исполнены.

В Оперном получилась своя постановка и благодаря сцене. «Жизель» сделана приглашенными постановщиками из Мариинского театра Натальей Большаковой и Вадимом Гуляевым, которые всегда вписывали балет в несколько иное по масштабу пространство. Екатеринбургский планшет сцены словно сдерживает артистов, урезает скорость и размах.



Исполнители заглавных партий тоже расставили в истории о вечной любви и прощении свои акценты. Жизель предстала совсем юной простой девушкой, чья глубина чувства выразилась в ее желании остаться для возлюбленного легким воспоминанием. В ее сумасшествии нет пророческого трагизма Ольги Спесивцевой или космической отстраненности, тонкого психологизма Светланы Захаровой. Она рисует образ узнаваемый, вполне земной, но в ее решении – своя, житейская мудрость.

Совсем из другого контекста – Альберт в исполнении Ильи Бородулина. Он – чистой воды романтический герой, словно сошедший с зарисовок балетов позапрошлого столетия. По либретто он предает, соблазняет, в спектакле Оперного юноша напрочь лишен качеств мачо. Кажется, что Альберт попадает в некрасивую историю ненароком. Он сразу искренне любит, а потом не менее искренне оплакивает свою потерю, и эта единственная происходящая с ним перемена. У такого персонажа, в отличие от Жизели Ларисы Люшиной, нет прототипа в нашей действительности. Возникающий диссонанс между героями, между транслируемой их натурами информацией несколько снижает уровень заявленной актуальности спектакля. Концентрацию же волшебства вообще вряд ли можно измерить и заранее просчитать.

Использованы фото Елены Леховой.

===========================================================
ВСЕ ФОТО - ПО ССЫЛКЕ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18972
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Авг 31, 2017 1:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017043112
Тема| Балет, Башкирский театр оперы и балета, История, Персоналии, Фарит Юсупов
Автор| Гюльнара Иксанова (?)
Заголовок| Дар исчезающих мгновений
Где опубликовано| © журнал "Рампа" (Башкирия)
Дата публикации| 2017 апрель
Ссылка| http://rbsmi.ru/rampa-rb/articles/teatr/dar-ischezayushchikh-mgnoveniy/
Аннотация|

В нынешнем году исполнилось бы 90 лет яркому танцовщику из славной когорты корифеев Башкирского балета – заслуженному артисту Башкортостана, заслуженному работнику культуры России Фариту Сабировичу ЮСУПОВУ



Танец – сиюминутное явление таланта, даже телекамера не в состоянии передать его динамику, обаяние, красоту. К тому же в 1940-50-е годы телевидения не было, киносъемки проводились крайне редко. Так что фотографиям, пусть не очень высокого качества, пожелтевшим от времени, нет цены. В семье Фарита Сабировича Юсупова к ним относятся бережно, они словно путеводитель по тридцатилетней сценической жизни в Башкирском государственном театре оперы и балета. Влюблённый Гирей из «Бахчисарайского фонтана», коварный Ротбарт из «Лебединого озера», красавец Сеид из «Корсара», вспыльчивый Тибальд из «Ромео и Джульетты», страдающий Квазимодо из «Эсмеральды», фанатичный Салим из «Черноликих»… Спасибо фотографам (чьи имена, к сожалению, теперь и не восстановить), что запечатлели мощные, ну просто фантастические юсуповские прыжки, передали страсть и огненный темперамент танцовщика.

Во время декады башкирского искусства в Москве Арсланбай из «Журавлиной песни» в исполнении Фарита Юсупова потряс искушённую столичную публику. Газеты отметили яркую работу артиста, высокую технику, богатство танцевальных и мимических приёмов, создающих необузданный, хищный, жестокий, но сильный характер. Столь же колоритен был и его Командор из другого декадного спектакля – «Лауренсия».

…В раннем детстве Фарита приобщила к сцене его знаменитая тетя – одна из первых башкирских актрис Бедер Юсупова, он участвовал в спектаклях Башкирского театра драмы. С её подачи в 1935 году попал на просмотр к педагогам Ленинградского хореографического училища, приехавшим в Уфу. Среди двенадцати детей, отобранных комиссией, был Фарит Юсупов.

Не всё оказалось просто для десятилетнего оторванного от семьи мальчика в огромном, красивом, но чужом поначалу городе. Со временем ритм жизни, учебы-работы стал привычным, понятным. Учился легко, с каждым годом всё больше осознавая, какие великие учителя помогают ему овладеть классическим танцем: Александр Викторович Ширяев, Алексей Афанасьевич Писарев, Александр Иванович Пушкин. Вскоре и сцена Кировского театра, нынешней Мариинки, стала для него своей – выступал в балетах «Спящая красавица», «Щелкунчик», «Раймонда», танцевал Шмеля в опере « Сказка о царе Салтане».

Началась война, и Фарита Юсупова вместе с выпускниками башкирского отделения ЛХУ отправили в Уфу. Он стал одним из первых профессиональных солистов балета молодого театра. Многому научился, работая рядом с опытными киевскими артистами, эвакуированными в Уфу.

После войны труппа постоянно пополнялась новыми воспитанниками ленинградского училища. Любимой партнёршей Юсупова была Майя Тагирова. Танцевал с ней в спектаклях «Журавлиная песнь», «Гульназира», «Черноликие»… А «Бахчисарайский фонтан»! Это вообще эпоха. Представьте себе спектакль с таким составом: Гирей – неистовый Фарит Юсупов, Мария – утончённая Венера Галимова или нежная Майя Тагирова, Вацлав – лиричный Алик Бикчурин, Зарема – страстная Фирдаус Нафикова. Все представители одной школы, единого стиля, но каждый – яркая индивидуальность.
Любовь Афанасьевна, вдова Фарита Сабировича, вспоминает, что её мама обожала зятя в танце. Придя однажды из театра после «Бахчисарайского фонтана», выразила свое впечатление лаконично и выразительно: «Вся шкура ходуном ходит!»

Действительно, зрительный зал вздрагивал, когда из-за кулис вылетал Фарит Юсупов. Оркестр его очень любил, отмечал выход артиста более яркой игрой. Скажем, в балете «Журавлиная песнь» та же тема охотников начинала звучать более страстно, колоритно.

Помню, как ветеран башкирского балета Ильдус Хабиров, тоже выпускник ленинградской школы, только более позднего, послевоенного поколения, с волнением убеждал меня:
- Нельзя допустить, чтобы наш зритель забыл Фарита Юсупова. Это был выдающийся танцовщик. Он существенно дополнял замыслы балетмейстеров, сам придумывал костюмы, убеждал художников. Незаурядная творческая личность! Я танцевал с ним в спектаклях «Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Журавлиная песнь» и по себе знаю, как он заражал всех на сцене, заставлял работать на его образ, а в результате выигрывали все артисты и спектакль в целом.

Фарит Сабирович обладал также даром сочинительства, ставил хореографические сцены в операх. Великолепен номер «Наездники», сочинённый им для Фирдаус Нафиковой и мужской группы балета. В 1950-е годы работал главным балетмейстером театра.
К сожалению, для артистов балета годы летят особенно быстро. Многие убедились: лучший способ продлить творческую жизнь – педагогическая работа. В течение трёх десятилетий Фарит Юсупов руководил народным балетным коллективом. Второй акт «Лебединого озера», «Шопениана», «Болеро» Равеля – это лишь часть того, что поставил Фарит Сабирович с юными артистами. Только в одном спектакле – «Уральский сказ» (либретто написала дочь Диляра, профессиональный музыкант) – участвовало 60 ребятишек разного возраста, начиная с крох. Многие выросли на глазах, поступили в училище, стали профессиональными танцовщиками.

Вот и получается, что исчезающие мгновения обретают новое сияние. Душа танца, страсть, огонь темперамента Фарита Юсупова продолжает жить в последующих поколениях.

Фото из семейного архива Юсуповых
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18972
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 01, 2018 12:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017043113
Тема| Балет, Национальный академический театр оперы и балета им. Спендиаряна, Персоналии, Вилен Галстян
Автор| Гаяне Даниелян
Заголовок| Вилен Галстян: «Я и не знал про себя, что я - великий артист современности»
Где опубликовано| © Собеседник Армении
Дата публикации| 2017-04-09
Ссылка| Собеседник Армении
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Вилен Галстян был первым армянином, который громко заявил о себе на мировой балетной сцене. Он долгие годы был солистом не только Армянского государственного академического театра оперы и балета, но и танцевал на самых знаменитых сценах мира. Совсем мальчишкой он был зачислен в труппу Большого театра и объездил с ней весь мир. В сорок лет он ушел со сцены, но, по счастью для зрителей, не ушел из балета, полностью посвятив себя хореографии. По сей день Вилен Галстян радует зрителей своими интересными постановками. Даже люди, далекие от балета, знакомы с ним по роли Саят Нова в фильме гениального Параджанова «Цвет граната», которую он сыграл так, как смог бы сыграть только он, - великий танцор и артист.

Вилен Галстян в одном из интервью как-то сказал, что о балете нельзя рассказывать, его нужно смотреть. Тем не менее, интервью с народным артистом Армении, блистательным танцором и хореографом Виленом Галстяном получилось настолько интересным и содержательным, что мне захотелось убрать свои вопросы и оставить читателя с глазу на глаз с интересным человеком и рассказчиком. Итак, все началось по счастливой случайности...

В балет я попал по счастливой случайности

В балет я попал по счастливой случайности. Я родился в 1941-ом году, а мой отец, который погиб на войне, попросил маму, чтобы она обязательно дала мне музыкальное образование. И вот, когда мне было лет семь-восемь, мама отвела меня на музыку. Вернее, она полагала, что привела меня на прослушивание в музыкальную школу. На самом деле, мама перепутала этажи в здании, где находилась музыкальная школа и вместо нее отвела меня на просмотр в хореографичекое училище. Дело в том, что экзамены и там и там проходили в одно и тоже время, а мама была не очень образованным человеком и, увидев в коридоре скопление детей, сдающих экзамены, не вдаваясь в детали, решила, что привела меня правильно. Таким образом, меня вместе с другими детьми отвели на просмотр в хореографическое училище. В это время ей кто-то нашептал, что это балетная школа, а вовсе не музыкальная. Вскоре вышел член комиссии и объявил список поступивших. Мое имя он назвал одним из первых, отметив, что у Вилена Галстяна, то есть меня, прекрасные данные. Мама попыталась пояснить ситуацию, сказав, что ошиблась этажом и что хочет отдать ребенка в музыкальную школу, а не в балетное училище. Члены комиссии стали уговаривать маму, делая упор на то, что в хореографическом училище обучают также музыке и игре на фортепиано и что дети в школе целый день не только слушают музыку, но и танцуют под нее. Маме сказали, что ребенок с такими прекрасными данными должен учиться в хореографическом училище. Одним словом, маму уговорили, чему я был очень рад, поскольку мне, как очень подвижному ребенку, танцевать и двигаться было гораздо ближе, чем часами сидеть за инстументом, разучивая гаммы.

Я был первым в истории армянского балета, кто закончил училище ролью Принца в «Лебедином озере»

Не знаю, откуда пошло высказывание, что таланту сложно пробиться на сцену. Мне все давалось легко. Другое дело, что есть артисты со средними данными, которым приходиться много работать, чтобы чего-то достичь в жизни. Конечно, работоспособность, - вещь хорошая, но когда нет от Бога, никакой работой больших вершин не достигнуть.

Только благодаря моему таланту мне с 14-ти лет давали сольные роли в нашем театре. Хотя при этом я был очень трудолюбив. К слову, артисты балета обязательно делают утром один урок классики, я же оставался заниматься еще на второй урок. Мне как-то не хватало одного часа классики. При этом, на втором уроке я мог не все делать, но оттачивал технику, делая прыжки и вращения, работая над виртуозными элементами, которые считал необходимыми.

Помню себя в выпускном классе школы. Мне было 17 лет, когда я заканчивал хореографическое училище, и я долго думал чем же выпускаться. Педагоги, каждый со своей стороны, мне что-то советовали. В то время у нас шел спектакль «Лебединое озеро» и мне захотелось выпускаться в роли Принца. Это безумно сложно, но я любил преодолевать сложности. Я был хорошо знаком с супругом нашей примы Людмилы Семановой, танцором Фрунзиком Еланяном. Она была замечательной артисткой родом из Питера, а он ведущим артистом в нашем театре. Очень симпатичный человек был. Напрямую к ней я подойти не осмелился, решил через супруга обратиться. Говорю: «Мехакович джан, хочу обратиться к Людмиле Викторовне, не знаю как. Я мальчишка, она - народная артистка, но я хочу с ней танцевать на моем выпускном в роли Принца». Он говорит: «И что такого? Иди, скажи ей!». Я говорю: «Хочу знать, вы даете добро?». Он ответил: «Даю! Подойди к Люсе, скажи, что у тебя большое желание с ней выпускаться». Я подошел к Людмиле Викторовне и она согласилась со мной танцевать.

Меня в театре к тому времени все уже знали, поскольку я с седьмого класса уже сольные роли в театре танцевал и был достаточно подготовлен. У меня и в «Лебедином озере» в первом акте была сольная роль, но на выпуске хотелось взять планку еще выше. И Людмила Викторовна мне в этом помогла, что для меня было огромным праздником. Я был первым в истории армянского балета, кто закончил училище ролью Принца в «Лебедином озере». До меня такого не было и, возможно, после меня тоже.

В 40 лет мужик для балета старый, даже если он находится в хорошей физической форме

Когда мне исполнилось 40 лет, я решил уйти со сцены. По тем временам, это было нормально, - в 40 лет артисты заканчивали танцевать. Для танцоров это был пенсионный возраст. Сегодня вышел странный закон, по которому на пенсию можно уйти только в 63 года, а до этого возраста нужно где-нибудь работать. Балетный артист «где-нибудь» работать не может. Заниматься хореографией не каждый может, - хореографы рождаются один или два из тысячи. Когда я решил уйти со сцены, меня уговаривали этого не делать, а я просто не хотел больше танцевать. Я ушел в 40 лет и никогда не жалел об этом, потому что в 40 лет мужик для балета старый, даже если он находится в хорошей физической форме.

Я ведь воспитывался в Большом театре, куда я поступил по конкурсу. Помню, как танцевал с Маликой Сабировой перед комиссией в Большом театре. Меня взяли, а ее нет. Она была маленкого роста и не подходила им по внешним данным, хотя была великой балериной. Меня же сам Григорович взял в театр, с тех пор мы с ним большие друзья.



Мои первые шаги в хореографии

Я до 40 лет ни выкурил ни одной сигареты, а курить начал в тот период, когда увлеченно занялся балетмейстерской деятельностью. Но самые первые шаги в хореографии я делал еще раньше, когда мне было тридцать два года.

Я танцевал в Москве в Дворце съездов номер из балета «Гаяне». Это был танец с факелами, который я исполнял голый с раскрашенным телом. Этот номер я сам для себя поставил, потому что концертных номеров у меня не было и некому было мне их ставить. Тогда я взял музыку из балета «Гаяне», которую очень хорошо знал и поставил для себя номер. Когда я танцевал этот номер у нас в театре, публика меня не отпускала, после чего меня пригласили с ним в Москву и я там бисировал. Зал скандировал, меня заставили танцевать еще раз. Арам Ильич Хачатурян сидел в зале рядом с Фурцевой и увидел мой номер. Он попросил Фурцеву, чтобы меня пригласили к ним. Помощники Фурцевой забрали меня к ней, даже не дав принять душ и одеться. Я лишь успел накинуть на себя халат. Я подошел к ним. Фурцева сказала: «Молодой человек, этот номер нам очень понравился, он блистательный. Первый советский мюзик холл едет в Париж на три месяца. Вы должны быть в их составе. Завтра подойдите от моего имени в театр эстрады к режиссеру мюзик холла товарищу Конникову, он вас зачислит в труппу.

На следующй день я подошел к Конникову, тот сказал, что Фурцева ему звонила и он уже знает про тот фурор, который я произвел во дворце съездов. «С этим блистательным номером все ясно, - заявил мне Конников, - Вы его станцуете в первом отделении. Надо подумать, что вы будете делать во втором отделении». Я сказал, что два номера не смогу станцевать один, нужна партнерша и он мне тут же предложил сделать номер с танцовщицей, которая уже была в их программе. Это была узбечка, народная артистка СССР Галия Измайлова. Он тут же вызвал Галию. Она заходит и при виде меня восклицает: «Здравствуй, Виленчик!». Мы с ней уже были знакомы, встречались на концертах. Конников говорит: «Ну, вы продолжайте беседовать, а я пойду работать дальше».

Галия сказала: «Виленчик, пойдем посидим в буфете, обмозгуем, что можно сделать». Мы оба понимали, что классический номер в мюзик холле будет не уместен, нам нужен был эстрадный номер, в котором должна быть волна темперамента, как в моем танце с факелами. И тут я предложил сделать номер под «Танец с саблями» Арама Хачатуряна. Галия говорит: «Ты знешь, я обожаю эту музыку, всю жизнь ее слушаю, но не представляю как под это можно танцевать». И тут я стал представлять, как я это вижу. Говорю: «У вас две сабли в руках, у меня две сабли в руках. Там три музыкальных части, - первая часть мужская, потом входит женская тема. Первую часть танцую я, делаю какие-то виртуозные вещи, затем сажусь на колено, выбегаете вы». Я спросил у нее, как она представляет свой выход. Галия говорит: «В любом узбекском танце есть выход с мечами. У меня есть танцы с мечами, где я подбрасываю мечи и ловлю их». Эта идея меня сразу же захватила. Мы включили музыку и она сразу же вошла в танец со своими мечами, которыми она жонглировала, как фокусница. Нам осталось поставить лишь третью часть. Я сказал ей, что первую часть танцую я, вторую она, а в третьей мы должны быть вместе. Я говорю: «Мы обмениваемся ударами мечей и саблями, потом вы швыряете мечи, сдаетесь. Вы, - женщина, вы не выдержали меня и вы бросаетесь мне на шею. Я начинаю вас крутить, так зарождается дуэт любви».

Это был мой первый опыт в качестве хореографа. Скажу, что эти два номера шли на ура все три месяца парижских гастролей мюзик холла. В знак благодарности, Бруно Кокатрикс, - хозяин знаменитой Олимпии, где проходили наши выступления, вручил мне почетную медаль от своего имени.

Я и не знал про себя, что я великий танцовщик современности

Трудно сказать о любимом образе, который я воплотил на сцене. Я по всеми миру прекрасно танцевал Дон Кихота, но я любил и роль Спартака. Я был совсем юным, мне было всего 20 лет, когда меня пригласили на роль Спартака. Балет «Спартак» не везде шел, но в те годы была очень удачная постановка балетмейстера Чанга, которую он сделал в нашем театре и эта же постановка шла в Саратове и в Свердловске. Помню, мне позвонила из Саратова директор местного театра и сказала, что Евгений Чанга обещал, что я буду танцевать у них Спартак. «Что еще поставить в афишах?» - спрашивает она. Я говорю: «Жизель», «Дон Кихот» и «Спартак». Это три совершенно разных спектаклей. Она крикнула в трубку: «Какая прелесть!»

А в Свердловск меня пригласили, когда я был уже довольно знаменит в Советском Союзе. Приезжаю туда, а там директор театра кидается передо мной на колени с воплями: «Вилен! Умоляю! Спаси мой театр!» Я спрашиваю, в чем дело. Оказалось, что там должен был петь Зураб Анджапаридзе, который был большой знаменитостью и все билеты на его концерт были проданы по бешеным ценам. Зураб неожиданно потерял голос и им срочно нужна была равноценная замена ему. Директор спрашивает меня: «Мы можем поставить «Спартак» в нашем театре?» Я говорю: «Ну, что вы страдаете? Поставьте «Спартак», я станцую! Только дайте мне балерину с которой я мог бы репетировать». Он обрадовался, сказал, что у них есть балерина, народная артистка Советского Союза.

Очень забавно получилось, когда уже на сцене, когда я раскрыл руки, и моя партнерша должна была прыгнуть на меня, она вдруг попятилась назад. Я говорю: «На сцену! Что с вами?», а она мне: «Вилен, извини, я испугалась ваших рук, вашего тела». А я в «Спартаке» выступал голый, крашенный. Мы продолжили, но музыкально опоздали. В дуэте появилась пауза, которую публика не заметила, поскольку я ее разыграл, сделав лишний поворот. Подхожу к партнерше, говорю: «Не нервничайте, танцуем дальше».

С тех пор, меня постоянно приглашали на гастроли в Свердловск. Мои афиши там висели в размер театра, с анонсом «Вилен Галстян, - великий танцовщик наших дней!», а я и не знал про себя, что я великий танцовщик современности.

Уроки английского

Во время моей работы в различных театрах мира, у меня никогда не было языковых проблем, поскольку я хорошо владел русским языком, учился в ГИТИСе. Но после одного случая в жизни, я понял, что мне необходимо выучить еще и английский.

Как-то во время очередных гастролей, меня поселили в одном номере с Марисом Лиепой. В те годы одному нельзя было жить в гостинице, в номера заселяли по двое. Зачастую это делалось, чтобы артисты следили друг за другом заграницей. Я сам не собирался следить за Марисом, но переживал, что, возможно, он будет следить за мной, хотя не особо в это верил. А у нас с Марисом есть одна общая черта, - мы оба бабники. И вот после концерта, Марис мне говорит: «Сейчас все уйдут в гостиницу, а мы с тобой смоемся». Он привел меня в ресторан, в котором нас ожидала богатая миллионерша со своей дочерью. Марис крутил роман с матерью, а мне предложил пообщаться с дочкой. Миллионерша сразу же бросилась лобзать Мариса, а я оказался в страшно неловкой ситуации, поскольку не мог и пару слов связать на английском. Мне оставалось только взять в свои руки ладони девушки и общаться с ней языком мимики и жестов. Я выступил в роли невежественного пастуха из Армении. Марис советовал мне продолжить с ней общение, а я не знал как это сделать. Вечером мы парами разбрелись по номерам, но чувство неловкости после этой встречи меня долго не покидало.

По возвращении в Ереван, я твердо решил, что выучу английский и с этой целью обратился к одной из наших балерин, у которой сестра была педагогом английского. Я попросил, чтобы она начала со мной заниматься и чтобы об оплате она не беспокоилась бы, я заплачу больше, чем она попросит. Уже тогда я зарабатывал большие деньги. Сестра с огромным удовольствием согласилась давать мне уроки английского. В те годы у меня было много поклонниц, они ходили на мои спектакли, влюблялись в меня, и я в них тоже.

За довольно короткий срок я выучил английский и через одиннадцать месяцев мы опять едем в Америку на гастроли, и у нас с Марисом опять свидание в ресторане с теми же дамами. А я уже свободно владею английским, ссыплю анекдотами направо и налево. Лиепа восклицает: «Твою мать! Ты на каком это языке болтаешь?» Я говорю: «Марис, а как ты думаешь? В прошлый раз, я просто делал вид, что не знаю английский». Но Марис, конечно, понял, что я занимался английским все это время.

«Цвет граната»

В кино я снимался мало, но одной из моих ролей была роль Саят Нова у Параджанова. В картину я попал совершенно случайно. Конечно, я знал, что Параджанов в Ереване и что он собирается снимать Саят Нова. Я слышал, что на эту роль пробуются все знаменитости, - Хорен Абрамян, Сос Саркисян, Грачья Нерсисян и так далее. Параджанов был большой величиной и сниматься у него хотели все. Тогда директором оперного театра был Эдгар Оганесян. И вот он с Параджановым сидел где-то за рюмкой и вдруг говорит: «Сережа, у нас в театре такой парень танцует! Поедем, посмотрим его». Параджанов согласился. Они сели в машину и приехали ко второму акту «Жизели», где я танцевал. А в «Жизели» именно второй акт самый интересный, трагичный и образный. После спектакля Параджанов говорит Эдгару: «Вот же безумно пластичный потрясающий актер для моего фильма. Позови его, поговорим с ним».

Меня пригласили в кабинет Эдгара. Сидит Параджанов. Я сказал, что знаком с ним по его фильмам и Тбилиси, просто мы не были знакомы лично. Параджанов сразу сказал, что я буду сниматься в роли Саят Нова без всяких проб. Я спросил, нужно ли учить текст для всего фильма, поскольку у меня проблемы с памятью. Параджанов ответил, что никаких стихов, никаких текстов не будет и что я буду изображать Саят Нова языком пластики, мимикой, жестами, глазами и руками.

Мне было очень интересно сниматься у Параджанова. Образ Саят Нова сам по себе был мне интересен. К тому же, Параджанов давал мне возможность импровизации, но в меру, поскольку камера не позволяла резких движений. Я быстро схватывал что нужно великому режиссеру и сыграл свою роль без всяких проблем.

Пигмалион

Я всю жизнь был Пигмалионом, который лепит образы для своих любимых. Моя супруга Надежда Давтян, в свое время была солисткой балета и для нее я создавал образы Гаяне, Эгине, Герды, Хандут и так далее. От нее меня сын Давид, который пошел по моим стопам и сейчас является звездой французского балета. Он танцует в тосканском театре, но все, что он делает там, он записывает на видео и обязательно, показывает мне. Он спрашивает насколько это хорошо, музыкально и что еще можно с этим сделать. Я даю советы, указываю на упущения. К моей радости, Давид часто прислушивается к моим советам.

=====================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18972
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Авг 18, 2018 10:52 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017043114
Тема| Балет, Кино, Большой театр Варшавы, Персоналии, Маргарита Симонова
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Маргарита Симонова: «В балете немало трагических судеб»
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2017-04-26
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/cinema/159569-margarita-simonova-v-balete-nemalo-tragicheskikh-sudeb/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


«Большой»

Перед премьерой исполнительница главной роли Маргарита Симонова ответила на вопросы «Культуры».

культура
: Валерий Тодоровский — «любитель сложных кастингов» — искал исполнителей главных ролей более года в самых разных уголках страны. Вас нашли за ее пределами — в Варшаве. Вы оттуда родом?
Симонова: Я появилась на свет в Литве, там же получила балетное образование. Окончила Вильнюсскую гимназию искусств и год танцевала в Литовском театре оперы и балета. Потом уехала в Польшу и уже седьмой сезон работаю в Большом театре Варшавы.

культура: Каково Ваше положение в иерархии труппы и как Вы попали в фильм — ведь утвердили достаточно быстро?
Симонова: В труппе я на положении «корифей», исполняю сольные партии. В фильм попала каким-то чудом. Меня нашли на интернет-странице варшавского театра, где представлены все артисты. Видимо, визуально понравилась. Помощник главного директора по кастингу написал мне в соцсеть. Я, честно говоря, подумала, что это розыгрыш. Просто не могла поверить в то, что всерьез заинтересовала Тодоровского. Меня попросили снять себя на видео, точнее, прислать мой рассказ о себе. Затем пригласили в Вильнюс, где съемочная группа проводила кастинг, потом — на пробы в Москву.

культура: Насколько достоверной Вам кажется сама история?
Симонова: Картину я еще не видела, и какой она получилась, не знаю, но сюжет весьма реалистичный. Рада, что это не придуманная сказка с утрированными деталями, а наша жизнь. Когда читала сценарий, думала, что его написала балерина. Иначе откуда она знает профессиональные тонкости и в курсе наших отношений? Например, о том, что педагог — это как родитель, который растит, воспитывает, делает из тебя человека. Я, как и Юля Ольшанская, тоже жила в школе-интернате, и у меня была своя балетная мама, под ее руководством я сформировалась, под ее присмотром проходило мое детство. Все сцены с жесткими наставлениями педагога — из моего реального опыта.

культура: Среди персонажей фильма жива легенда о феноменальном прыжке Галины Белецкой, которая могла перелететь с крыши многоэтажки на крышу дома напротив, через переулок, и Ваша Юля решает повторить вслед за педагогом. От отчаяния?
Симонова: Ей надо доказать самой себе, что сможет. Да, ей пришлось уступить свой спектакль Карине, но себе она не изменила и не смогла смириться с тем, что пошла на компромисс ради денег. Этот прыжок хорошо показывает упорный и дерзкий характер героини.

культура: Вы восторженно говорите о фильме, а Вам не кажется, что есть не очень правдивые ситуации — выпускницы соревнуются во вращении, «уговорив» бутылку вина. Ваша Юля пьет коньяк прямо на сцене Большого театра.

Симонова: Повторюсь, не знаю, как в итоге смонтирована лента. Но, судя по съемкам, нет, мне не кажутся эти сцены неправдивыми. Знаете, балет ведь очень жестокая и жесткая профессия. Детям о многом не рассказывают, их не предупреждают о том, что сценическое время быстро заканчивается, что профессию они получают ненадолго. Есть немало трагических судеб, когда артисты не смогли адекватно пережить то, что их карьера оборвалась внезапно, когда еще оставались силы. В таких случаях люди прибегали к разному. Если отчаяние захлестывает, то неважно, где ты пьешь, на большой сцене или за кулисами. А что касается пьянки в училище или в общаге, не могу сказать, что это типичное развлечение. Балетные ученики слишком много работают в сравнении с нормальными детьми и быстрее взрослеют

культура: Вам повезло сниматься с Алисой Фрейндлих. Страшновато?
Симонова: Прекрасно. Правда, сначала пережила невероятный стресс, давил груз ответственности. Я ведь выросла на фильмах Алисы Бруновны и воспринимаю ее как божество. Даже думать не могла о встрече с ней, тем более в работе. Находиться на одной съемочной площадке — счастье. Она человек без возраста, не ведет себя как мэтр, чувствуешь рядом — наравне. Своим теплом, отдачей, профессионализмом она замечательно настраивала на работу. Когда что-то не получалось, помогала, давала краткие, ясные и очень четкие советы.

Жаль, что у нас маловато общих сцен. Вся группа относилась к ней очень внимательно, оберегали от шума, волнений, разговоров. Еще и поэтому не представилось возможности пообщаться поближе.

культура: Ждете ли Вы изменений в Вашей балетной карьере после выхода фильма?
Симонова: Очень на это надеюсь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18972
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Сен 02, 2018 4:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017043115
Тема| Балет, Балетная труппа Парижской оперы, Персоналии, Орели Дюпон
Автор| Интервью Жереми Руссо
Заголовок| ИМЯ — ОРЕЛИ ДЮПОН
Где опубликовано| © журнал Numero №40
Дата публикации| 2017 апрель
Ссылка| https://ru.calameo.com/read/005078994c2c0f7c4b8d2
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Директор балетной труппы Парижской оперы рассказывает о том, каково работать в одном из лучших театров мира, и утверждает, что перемены — это не всегда хорошо


Фото: Ugo Richard/Getty Images


Вы танцевали в Парижской опере с 10 до 42 лет. Потом отправились на пенсию, но меньше чем через год после этого вас назначили новым директором балетной труппы. Вы этого ожидали?

Ничуть. Когда я еще танцевала в Опере, мы со Стефаном Лисснером (директор Парижской оперы. — Ред.) часто обсуждали дела, говорили о том, что делать стоит, а что нет. После моего ухода, хоть я и отдалилась от Оперы, мы продолжали это делать. И однажды Стефан по секрету сообщил мне, что Бенжамен Мильпье (директор балетной труппы Парижской оперы в 2014–2016 годах, муж Натали Портман. — Ред.) собирается уходить. Я стала советовать ему людей, и тут он предложил эту должность мне. Так что у меня не было времени на раздумья!

Так что же заставило вас согласиться? Можно ли было отказаться от такого предложения?

Прежде всего, наверное, мысль о том, что это мой дом. И что вместо меня могли выбрать кого-то совершенного неподходящего в человеческом и профессионал ном плане, у кого не было бы ничего общего с этим миром. «Ты имеешь на это право, ты знаешь каждый закоулок здания, всех танцоров и всех техников», — подумала я. И согласилась на должность. Я вспомнила все, что пытался сделать Бенжамен, и решила предложить свое видение того, какой должна быть Парижская опера.

Как вы думаете, почему Мильпье решил уйти, не проработав и двух лет?

Бенжамен больше американец, чем француз, и он совершенно не понимает, как устроена Парижская опера — он не учился здесь в танцевальной школе и никогда не работал в компании, где сохранилась веками выработанная иерархия. Он хотел все переделать, но здесь это невозможно! Точно так же, как невозможно стать директором New York City Ballet, убрать из репертуара всех американских хореографов и сказать: «А теперь мы будем танцевать русский балет — Сержа Лифаря, Ролана Пети и ничего более». Он не захотел сохранить традиции, потому что они не подходили ему по духу. Я же была воспитана здесь и чувствую себя преемницей и носителем этого языка.

В балете существует очень строгая иерархия (кордебалет, корифей, солист, первый солист, ведущий солист, премьер) и жестокая внутренняя конкуренция. Вам не кажется, что стоило бы смягчить эти правила?

Совсем нет. Иерархия оберегает танцоров. В современном балете, в отличие от классического, этого нет — хореограф может дать 16-летней выпускнице училища партию 40 -летней примы, которой скоро на пенсию. Но в классическом балете партию Спящей красавицы не может танцевать молодая танцовщица, она может получить травму, ведь она не готова к этому ни в техническом плане, ни в художественном. Иерархия обозначает профессиональный рост. На следующий уровень можно перейти, только овладев более сложной техникой и хореографией. Никакой выпускник училища не согласился бы танцевать нуриевские партии (они считаются одними из самых сложных) — это была бы сомнительная честь.

То есть ежегодный внутренний конкурс не отменили?

Куда там! Его проходят немногие, но зато благодаря конкурсу у каждого танцора есть возможность повысить свой статус в театре. Не забывайте, что кордебалет единогласно проголосовал за сохранение этого конкурса, а ведь у них была возможность сказать «нет».

После реформатора Мильпье вы планируете вернуться к традиции?

Ну о чем вы, какой же он реформатор? За два года ничего кардинально изменить нельзя. Я не против перемен, но нужно иметь смелость и удержаться на посту подольше, чтобы действительно выполнить все свои обещания. Устроить беспорядок с криками: «Перемен, перемен!» — это не слишком последовательно, вы не находите? У меня нет никакого желания все менять, потому что театр живет своей жизнью. Конечно, всегда можно придумать, как улучшить работу.

Что бы вы изменили?

Например, время ухода на пенсию: я бы дала танцорам возможность уходить раньше. По нынешним правилам все они работают до 42 лет.
Но ведь невозможно заставить работать артиста, если он получил травму и в 36 лет уже ходит с бедренным протезом. И как быть? Это было бы важным шагом. Если же говорить про художественную составляющую, мне кажется, все и так хорошо устроено.

Расскажите поподробнее, в чем заключается ваша работа?

Скажем так, я составляю меню, подогреваю блюда и слежу за свежестью ингредиентов. Да, я гурман (улыбается). Если точнее, то я готовлю будущих прима-балерин и премьеров и составляю программу — обожаю такое! Нужно понимать не только потребности танцоров, но и знать, чего хочет публика, потому что важно и то, и другое. Первым танцорам нужно давать пробовать себя в самом разном репертуаре— давать им партии Марты Грэм, Рудольфа Нуриева, Кеннета Макмил- лана, Матса Эка, Пины Бауш.
Еще очень важно раз в год приглашать неизвестных хореографов, у которых пока еще не было возможности поработать с необыкновенными танцорами из Оперы, оценить их технику, сцену и зал Гарнье… Кроме того, художественный руководитель ищет спонсоров для постановок, планирует гастроли. В общем, нужно понимать, куда ты хочешь привести труппу через пять лет, именно столько я планирую оставаться на посту.

Как в балете Оперы готовят будущих премьеров и прим?

Сначала их надо найти, дать им возможность танцевать, физич ски и психологически подготовить к будущей роли. Мне хочется после ухода из театра оставить хороших первых танцоров. Каждый день я делаю класс с кордебалетом. Так я поддерживаю себя в форме и наблюдаю за артистами. Они помнят меня еще танцовщицей и знают, что я очень требовательна.

Как проходит ваш день?

Я встаю в 7 часов утра и собираю своих сыновей 6 и 8 лет в школу, а затем еду в Оперу. Иду на десятичасовой класс, затем репетирую, если нужно. После этого иду в офис к половине четвертого, понимаю, что забыла пообедать, и еду на встречи, обычно приходится делать несколько рейсов туда-обратно в Оперу Бастилии…
А еще я хожу на репетиции, общаюсь с хореографами, веду переговоры по телефону или скайпу… А когда иду на вечерний спектакль, то еще и держу связь с няней. Домой я возвращаюсь к полуночи, а на следующий день все повторяется… Быть примой-балериной проще, ведь вам нужно думать только о себе! А вот управлять 150 танцорами — это другое дело.

Что бы вы делали, если бы не стали директором?

Продолжила бы выступать. Быть танцором в Парижской опере — невероятная удача, ведь вам надо лишь сидеть и ждать, пока к вам придут великие хореографы. После ухода из Оперы основная задача — не останавливаться в своем развитии. Я поехала в Нью-Йорк репетировать с компанией Марты Грэм (Марта — танцовщица ХХ века и одна из основателей танца модерн. — Ред.) — я обожаю ее технику. На полтора месяца я поселилась на Манхэттене, танцевала небольшие партии, ездила в Париж и старалась следить за тем, что происходит в Опере… Это было испытанием на прочность, было хорошо, я никогда не знала, что будет завтра. И вдруг с новой должностью моя жизнь перевернулась. Мне пришлось отказаться от театральных проектов — меня пригласили играть в спектакле «Пацанка» (La Garçonnière), который скоро выйдет (в Театре де Пари. — Ред.), от работы в кино — впрочем, я все равно сейчас снимаюсь в полнометражной ленте Понтуса Лидберга.

Расскажите о сезоне 2017–2018.

В Парижской опере будет много классики — «Бриллианты» Баланчина, «Дон Кихот», «Онегин», «Тщетная предосторожность» — нам нужно сохранять наследие. Мы снова покажем «Весну священную» Пины Бауш, «Дафниса и Хлою» Мильпье, «Ромео и Джульетту» Саши Вальц, где я в качестве исключения станцую партию сама.
Я возлагаю много надежд на сборный вечер из постановок современных танцовщиков и хореографов Джеймса Тьерре, Кристал Пайт и Ивана Переса. Мы еще собираемся ввести в репертуар новую редакцию постановки Хофеша Шехтера, крупного израильского хореографа, который никогда к нам не приезжал.
В сентябре мы откроем сезон гала-концертом с возобновлением «Фавна» Сиди Ларби Шеркауи, постановкой 3 Gnossiennes для пары танцовщиков на музыку Эрика Сати в хореографии голландца Ханса ван Манена, которого я обожаю. Ему 84 года, он поставил 150 балетов, но к нам его никогда не приглашали. Еще будет парад кордебалета. По- моему, идеально, разве нет?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
Страница 9 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика