Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18385
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 05, 2018 6:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018043104
Тема| Балет, Екатеринбургский академический театр оперы и балета, Персоналии, Мики Нисигути
Автор| Екатерина РУЖЬЕВА. Фото предоставлены театром оперы и балета
Заголовок| Мики Нисигути: «Самое легкое для меня — танцевать!»
Где опубликовано| © журнал "Культура Урала" № 4, стр. 32-35
Дата публикации| 2018 апрель
Ссылка| http://www.muzkom.net/_download/kultural1804.pdf#page=35
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Мики Нисигути, 24 года. Ведущая солистка балета Екатеринбургского академического театра оперы и балета. Выпускница Академии русского балета имени Вагановой, принята в труппу нашего театра в 2013 году. Исполнительница главных партий в балетах «Тщетная предосторожность», «Щелкунчик», «Золушка», «Снежная королева», «Жизель», «Пахита», солистка в «Вариациях Сальери», «Цветоделике», Step Lightly и других постановках



О казывается, из всех балетных названий в стране заядлых балетоманов Японии самой большой популярностью пользуется не «Лебединое озеро» или «Щелкунчик», как можно было бы предположить, а «Золушка». Об этом мне рассказали народные артисты РФ Наталья Большакова и Вадим Гуляев, легендарные танцовщики Кировского (Мариинского) театра, с большим успехом гастролировавшие в Японии в 1970—1990-х, затем проработавшие там больше десяти лет в качестве педагогов, а ныне наставники Мики Нисигути в екатеринбургском театре. Все дело в сюжете, объяснили они: в Стране восходящего солнца, где правит император, каждая простая девушка имеет все шансы когда- нибудь проснуться принцессой

Неизвестно, что было бы, останься Мики в Японии, но в России эта сказка сбылась для нее по крайней мере дважды. Первый раз — пять лет назад, когда Вячеслав Самодуров пригласил юную выпускницу в труппу академического театра, во второй — когда спустя три года хореограф Надежда Малыгина доверила ей партию Золушки в своем спектакле. Надо сказать, чудесные превращения продолжаются до сих пор: в прошлом году японка официально получила статус прима-балерины, а в нынешнем — номинацию самого престижного в России театрального конкурса «Золотая Маска». А вот что она сама думает о своей профессии и судьбе…

— Мики, отсюда, из России, кажется, что в Японии все танцуют и все фанаты балета, это действительно так?

— Да, в Японии балет — распространенное увлечение. Танцуют многие, но настоящими артистами становятся единицы. Балет для японцев — очень дорогое удовольствие. Государственных школ, где балету обучали бы профессионально, нет, а частные уроки стоят дорого. Платишь деньги — получаешь удовольствие, так рассуждают многие. Но профессионально балету так научится невозможно.

— Расскажите, как балет пришел в вашу жизнь.

— Мне очень нравилось танцевать. Я жила в небольшом городке Нал рядом с Осакой, увидеть там балет живьем было негде, спектакли я видела только по телевизору. В городе множество балетных студий, но то, чему там учат, весьма отдаленно напоминает русский классический балет, скорее, это такая мешанина из стилей. В студию меня записали родители в трехлетнем возрасте, за компанию с подружкой. Подружке быстро там разонравилось, и она ушла, а я осталась до конца. Родители у меня, кстати, никак не связаны с искусством — папа работает в полиции, а мама домохозяйка.

Я даже не помню, что было до того, как в моей жизни появился балет. Кажется, я занималась им с самого начала, как родилась.

— А в какой момент увлечение переросло в профессию?

— В 13 лет, когда окончила среднюю школу и настало время поступать в колледж, родители спросили меня, чем бы я хотела заниматься в будущем. А я кроме балета вообще ни о чем не думала. В журналах и по телевидению видела, что в России и многих других странах танцовщики учатся в хореографических училищах, а после их окончания выступают в театрах. Но я понимала, что в Японии нет возможности работать в театре. И тогда решила уехать из страны. Я поняла, что если останусь в Японии, то не смогу двигаться вперед. Мой педагог в студии, японка, которая сама училась в России, посоветовала мне поступать в Академию русского балета имени Вагановой. Она объяснила, что нигде так не научат балету, как в России, в Петербурге.

— Вы так сильно выделялись на фоне остальных детей в студии, что талант заметили?

— Недавно мы встречались на каникулах, разговаривали, и та педагог сказала, что замечала мои способности и думала, что, может быть, когда-нибудь я стану балериной. Я чувствовала, что она уделяет мне больше внимания, чем остальным. Мы со смехом вспоминали, что когда она кому-то делала замечание, первой всегда исправлялась я. И правда, я всегда серьезно относилась к ее словам: сегодня ты должна делать движение лучше, чем вчера, говорила она, а завтра лучше, чем сегодня. Наверное, тогда научилась слушать и реагировать на замечания мгновенно. И это сейчас мне очень помогает в работе в театре.

— Почему была выбрана именно Вагановская академия?

— Однажды я увидела документальный фильм, в котором снимались воспитанницы Академии русского балета примерно моего возраста, там были фрагменты их уроков и выступлений. И я поразилась тому, насколько серьезная у них подготовка. Как они занимались в России и как я занималась в Японии — это было небо и земля. И я поняла, что надо срочно ехать. Летом русские педагоги приехали в Японию на мастер-классы, просмотрели меня и рекомендовали для учебы в Петербурге. Мне было тогда 17 лет.

— Родители отпустили с легким сердцем?

— Они были рады моим успехам. Но им пришлось полностью оплачивать мою учебу в академии. Никакой стипендии, никакого гранта у меня не было. Я проучилась в Петербурге два года.

— Что в России поразило больше всего?

— Никто не требовал от нас делать сложную технику, акцент ставили совершенно на других вещах — на скоординированном движении рук и головы, чистоте, академизме танца. Мои японские одноклассники были в панике: в Японии педагоги учили их совсем по-другому, и в России им пришлось переучиваться, но что касается меня, то я как раз не волновалась, моя педагог учила меня почти так же.

— По окончании училища вас пригласили в какой-нибудь театр?

— Остаться в Питере с моим маленьким ростом шансов не было. Поэтому я думала: куда пригласят — туда и поеду. И тут как раз екатеринбургский театр повесил на доске объявлений в академии приглашение для выпускников. Я сразу отправила видео и получила ответ: приезжайте, мы вас ждем. Поэтому сразу поехала на Урал.

— А до этого слышали что-нибудь про город Екатеринбург?

— Нет, ничего не слышала. Но мне повезло — впервые попала сюда летом, в июне, было много зелени, тепло. Я и не ожидала увидеть такой крупный город. И театр очень понравился.

— Как вас здесь встретили?

— Я еще совсем плохо говорила по-русски и страшно переживала, как доберусь до места. Из театра в аэропорт за мной прислали машину, поселили в отдельной комнате в квартире для артистов, и наша балерина Катя Сапогова отвела меня в театр. Помню, я подумала, какая хорошая девочка, надо бы с ней подружиться. На уроке ребята мне сказали: раз тебя просматривают, становись в центр. Было очень волнующе, но и приятно. Я сразу начала общаться со всеми, ребята расспрашивали, кто я такая, откуда, надолго ли приехала, все были добры и дружелюбны.

— Сольные партии появились быстро?

— В первый год работы я танцевала одновременно и в кордебалете, и в некоторых сольных партиях. Но, сказать честно, не думала, что так скоро стану солисткой.

— А первую свою победу здесь помните?

— До того как приехать сюда, я занималась только классикой, современные техники пробовала буквально пару раз. И я думала, что в России в академическом театре танцуют только классику! Но оказалось, что в екатеринбургский театр постановщики приезжают со всего мира и ставят спектакли в самых разных стилях. Очень серьезной работой для меня стала постановка Step Lightly хореографов Пола Лайтфута и Соль Леон. Пришлось перестраивать себя, свое тело, мышцы отчаянно сопротивлялись, все болело! Хореографы работали с одним составом, репетиции нам назначали одну за другой — мы так уставали, что в перерывах просто ложились на сцену и не шевелились. Зато потом в работу включились новые мышцы, мы научились свободнее танцевать классику, добавлять в исполнение новые краски. Это был грандиозный прорыв и невероятный опыт. После этого все в балете для меня воспринимается по-другому.

— А какая была первая главная роль в классическом балете?

— Маша в «Щелкунчике». Во время учебы в Вагановке нам, японским студентам, разрешалось танцевать в «Щелкунчике» только «Китайский танец», но я все равно мечтала о главной партии. И когда она у меня появилась, это было большое счастье.

— А что скажете о работе над партией Герды в «Снежной королеве», за которую вас номинировали на «Золотую Маску»?

— Это было так неожиданно — оказаться среди номинантов «Золотой Маски»! Я успела порадоваться за всех — и вдруг увидела в конце списка свою фамилию. Прочитала еще раз, не могла поверить — может быть, это ошибка? Я, иностранка, и попала в топ российских балетных артистов — такое мне не могло даже присниться!
Обычно я не играю роль, а просто представляю, что бы делала, если бы была той самой героиней, и проживаю на сцене ее жизнь. У меня нет братьев и сестер, я одна у родителей, и, выходя на сцену в «Снежной королеве», я думаю: а что если бы были, что бы я тогда чувствовала, как поступала? Сложность партии Герды в том, что танцевать нужно классически чисто, соблюдая все позиции, а между танцами — в мизансценах — быть естественной, как в жизни. Это непросто совмещать, но мне нравится, что в этой партии я не настолько зажата рамками, как в классике. Ощущаю себя на сцене свободно, могу привносить что-то свое.

— Одно из ваших последних достижений — выход в первом составе премьеры «Пахиты». Что было самым сложным?

— «Пахита» далась мне очень и очень нелегко! Второй акт у нас построен на мизансценах, в нем практически нет танца, он сделан как старое кино. А мне играть кого-то очень сложно. Обычно я ищу в своей героине что-то, что есть в моем характере, но в данном случае ничего такого нет. Моя героиня нисколечко не похожа на меня. Наша Пахита — такая сексуальная, соблазнительная, роковая женщина, мне было сложно себя представить такой. В образе Пахиты мне пришлось даже курить на сцене! Для меня в этом спектакле самое легкое — танцевать.

— Мечты сбываются одна за другой, в этом году вам удалось станцевать Жизель, о которой так мечталось. Что дальше?

— Хочу станцевать Джульетту в нашей постановке!

— Как вы отдыхаете?

— В свой единственный выходной просто остаюсь дома. Нагрузки в театре ощутимы, накапливается усталость, особенно когда к репертуарным спектаклям прибавляется работа над новой постановкой. Балетная профессия сложна тем, что надо все время подталкивать себя, заставлять работать. Иногда кажется, что уже совсем нет сил двигаться дальше, но потом оказывается, что удалось сделать еще один маленький шаг вперед.

— По Японии, по дому скучаете?

— Конечно, скучаю. Хотя здесь у меня появилось много друзей, мне жаль, что родители далеко, что они не могут приходить на мои спектакли и отмечать мои успехи. Только однажды им удалось увидеть меня на сцене — во время гастролей нашего театра в Бангкоке, в Таиланде. Но все равно главный плюс для меня — возможность танцевать в балете профессионально. Для артиста в Японии шансы попасть в профессиональный театр просто ничтожны. Поэтому так или иначе мне пришлось бы покинуть родину и искать работу в Европе. А танцевать в России, в академическом театре — все равно что вытащить счастливый билет в лотерею. Мне действительно повезло!

==========================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18385
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 08, 2018 11:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018043105
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Джон Ноймайер
Автор| ANASTASIA PONOMAREVA
Заголовок| Джон Ноймайер
Где опубликовано| © журнал "Elle" № 4, стр. 152-153
Дата публикации| 2018 апрель
Ссылка| https://issuu.com/yandex164/docs/ell-04-2018/172
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Признанный классик балета представит 23 марта на исторической сцене БОЛЬШОГО ТЕАТРА новую постановку «АННА КАРЕНИНА» при поддержке бренда Cartier.

Главная партия — у примы СВЕТЛАНЫ ЗАХАРОВОЙ.

Что нового НОЙМАЙЕР разглядел в каноническом женском образе и почему о судьбе Анны актуально говорить именно сейчас?



ELLE В программке «Анны Карениной» значится: балет не является переводом романа на язык танца, а лишь «вдохновлен Львом Толстым».

ДЖОН НОЙМАЙЕР Да, Толстой написал обширный и сложный социальный роман. И в балете, который длится менее трех часов, невозможно отразить все линии действия. К тому же он писал его скорее как телесериал: повествование раскрывается через длинную череду эпизодов, что заставляет читателя постоянно чувствовать развитие сюжета. Даже когда главный персонаж умирает, роман не заканчивается. В моем балете я мог только адаптировать основные темы и показать главных героев романа, преобразив их отношения в чисто визуальные образы. Иными словами, мой балет — не роман Толстого, а то, что я в нем чувствую.

Персонажей, придуманных 150 лет назад, вы помещаете в современность — с какой целью?

Не думаю, что есть что-то удивительное в моем подходе. На самом деле я был верен концепции Льва Толстого. Ведь автор поместил роман в то время, когда жил его читатель. Например, когда он начинал писать свое произведение, война, которая так часто отражается в последней книге, еще не началась. В своем балете я решил учесть эту фундаментально-современную концепцию Толстого.

Ваша Анна — скорее виновник или жертва обстоятельств?

Если внимательно читать роман, становится ясно, что в нем нет простой альтернативы «жертва»«преступник», которую можно было бы применить к главной героине. Каренина стоит особняком среди разных литературных протагонистов, поскольку она верна своим чувствам и действует в соответствии с ними, независимо от последствий. Библейский эпиграф к роману «Мне отмщение, и аз воздам» означает, похоже, что действие должно сопоставляться с религиозными ценностями. И в то же время подразумевается, что один лишь Бог — судья наших земных поступков.

Не кажется ли вам, что сюжет, выстраивающийся вокруг адюльтера, который вряд ли способен в наши дни поднять мощную волну социального порицания, слегка устарел?

В обыденной жизни создается впечатление, что наше общество стало намного свободнее, чем оно было во времена Толстого. Вместе с тем женские протесты и марши по всему миру, включая феномен движения #MeToo, говорят о том, что вопрос неравенства полов не ушел в прошлое. К тому же не адюльтер Анны Карениной создает скандал, но ее нежелание хранить это в секрете, поддерживая на публике образ верной жены. Она настаивает на том, чтобы ее чувства были очевидны — и ее мужу, и аристократическому обществу. В романе Каренин — высокопоставленный служащий, который следит за своей карьерой, контролируя имидж и поведение своей семьи. Чтобы передать ясно зрителям этот аспект, я преобразил Каренина в известного политика, выдвигающегося на перевыборы. Мы знаем по сегодняшнему опыту, что частная жизнь ведущего политика становится объектом исключительного общественного внимания. В этой особенной ситуации красивая «благонравная» жена может рассматриваться как большое преимущество, тогда как «неверная» — настоящая катастрофа.

Говорят, Светлана Захарова уговорила вас отдать ей эту партию.

Она работала со мной над балетом «Дама с камелиями». Во время репетиций я был впечатлен ее творческим подходом к исполнению этой сложной роли. По завершении последнего спектакля в Большом театре Светлана сказала, что хотела бы исполнить роль Татьяны в моем одноименном балете. Удивленный этим неожиданным предложением, я вернулся к себе в гримерку с пресссекретарем и сказал: «Светлана хочет танцевать Татьяну. Но это не ее роль, — и спонтанно добавил: — Может быть, Каренину…»

Каким танцовщиком нужно быть, чтобы пройти кастинг у Джона Ноймайера?

Я нахожусь в поиске движений нового балета — уникальных, выражающих внутреннюю правду. Но в ходе работы над постановкой становится очевидно, что хореография не может быть просто продиктована хореографом. Взаимодействие с танцовщиком на самом деле и есть диалог в движении. Он подразумевает тонких артистов, готовых полностью отдаваться творчеству и щедро делиться своими способностями и воображением.

По традиции вы сами подбираете костюмы к вашим постановкам. Чем удивите на этот раз?

Костюмы в этом балете очень особенные. Впервые в жизни я решил обратиться к модному дизайнеру для создания одежды только одного персонажа — главной героини. И когда изначально я думал над их стилистикой, то размышлял: одежду какого дизайнера выбирала бы для себя сегодня Анна Каренина, будучи женщиной богатой и имея ярко выраженный интерес к моде? Интуитивно я подумал об Альберте Кримлере, его дизайн для компании Akris архитектурен и очень современен — эмансипирован и в то же время очень женственен.

Есть много примеров успешного сотрудничества деятелей балета и ювелирных брендов, в особенности Cartier. Вдохновляет ли работа мастеров, работающих с украшениями, лично вас?

Есть определенные ювелирные изделия, подаренные мне или сделанные для меня друзьями, которые я всегда ношу с чувством, что сами они — источник постоянного вдохновения. Но я также искренне верю, что совершенство мастерства, как его символизирует высочайшего уровня ювелирный дизайн, — прекрасный аналог баланса техники и эмоций в балете.

В своих постановках вы не боитесь выстраивать сложные логические конструкции, которые не всегда прочитываются неподготовленной публикой. Это ваш способ воспитания аудитории?

Я твердо верю, что балет — искусство, совершающееся в настоящем времени. Контакт между танцовщиками и залом во время спектакля, когда эмоции спонтанно передаются через движения вне зависимости от рационального понимания. Зритель не столько «понимает» балет, сколько переживает его. В случае с «Анной Карениной» я хочу тронуть аудиторию вне зависимости от того, знает она или нет об источнике моего вдохновения. Конечно, понимание романа Толстого способно усилить опыт восприятия балета. Великие произведения искусства могут рассматриваться с разных точек зрения и предлагать разные интерпретации своей загадки. «Мона Лиза» или бетховенская «Ода к радости», например, могут быть описаны как загадочные или сложные, но никто всерьез не назовет их «трудными логическими конструкциями». ■
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18385
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 17, 2018 9:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018043106
Тема| Балет, БТ, Гастроли в Новосибирске, Персоналии, Егор Симачёв
Автор| Анастасия Чернышова журналист
Заголовок| Не упростить, а показать //
О чём подумать артисту и как нести балет в массы

Где опубликовано| © Сиб.фм
Дата публикации| 2018-04-17
Ссылка| https://sib.fm/interviews/2018/04/17/ne-uprostit-a-pokazat
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


фотографии Виктора Дмитриева

12 и 13 апреля в Новосибирском академическом театре прошли показы балета «Дама с камелиями» — чтобы принять участие в V Транссибирском арт-фестивале из Москвы в Новосибирск приехали 210 человек. Солист Большого театра Егор Симачёв рассказал корреспонденту Сиб.фм о том, что гастролировать нужно много и ярко, обязательно показывать балет в кино и почему артисты балета хихикают, когда смотрят «Матильду».

Что в вашем видении — популяризация балета? Это не секция по волейболу, просто выучить правила и выйти на поле недостаточно.

В моём понимании популяризация — это взять что-то элитарное и сделать так, чтобы большинство не только с ним познакомилось, но и полюбило. Не вижу в этом ничего плохого. Если вы творец, художник, и творите какое-то произведение, чего бы вы хотели — чтобы оно было как дорогое вино, доступное какому-то узкому кругу людей или как вода, которой могли бы напиться все.

Вот взять балет. Раньше это было искусство для узкого круга, элитарное, в каком-то смысле непонятное, очень далёкое от многих. Сейчас что происходит: идут трансляции в кинотеатрах по всему миру. Если люди не могут прийти в театр, то приходят в кино и смотрят три акта балета. Множество книг выходит, множество интервью и сюжетов в интернете. Я не вижу здесь ничего плохого, вижу здесь только плюсы, что балет становится доступен.

Как широкие массы реагируют на такое обилие информации о балете?

Всё больше людей проникается этим искусством, оно начинает нравиться. Когда ты уже понимаешь, что происходит на сцене, что это за персонаж, зачем это всё — ты уже по-другому воспринимаешь эту картинку.

Это уже не просто юноши в трико или балерины в пачках прыгающие. Ты уже видишь в этом смысл, сюжет, духовное наполнение.

И всё большему и большему количеству людей начинает это нравиться. В том числе, благодаря фестивалям, таким как этот (V Транссибирский арт-фестиваль — прим. Сиб.фм). Благодаря театрам, театральным продюсерам.

Популяризировать — это в какой-то мере упростить, исключить тонкости и нюансы. Как не увлечься такими вещами?

Это просто подача. Ни в коем случае не нужно упрощать. Если мы говорим о детях, то можно немного упростить фабулу, сделать её менее насыщенной и обогащённой некими трагическими перипетиями. Дети — это вообще особый зритель. Нельзя упрощать, потому что они сразу же видят фальшь. Надо сделать так, чтобы зритель приходил подготовленным. Чтобы он знал, что за произведение он смотрит, о чём там речь пойдет. В некоторых смыслах балет какую-то трудность восприятия несёт. Понять, что происходит, если ты не читал либретто, в определенных случаях просто невозможно. Это задача автора — донести произведение, сделать так, чтобы было понятно, хотя бы в общих чертах, что происходит. Но и на плечах актера, исполнителя — передать эти эмоции, душевные переживания.

Балет в течение последних нескольких лет стал крупной темой в массовой культуре. Искусству это на руку или приходится развеивать мифы после «Черного лебедя», «Матильды», «Большого»?

Кинематограф не может остаться в стороне. И балет — это тема, которую уже эксплуатируют. Этот жанр требует остроты. Для того, чтобы зрителю было интересно, чтобы был высокий рейтинг, нужно добавить немножко скандала. По большей части — это гипертрофированные представления обывателя о балете. И от реальности достаточно далёкие. Разумеется, если показывать реальную жизнь одного артиста, это будет достаточно однобокое повествование, насыщенное глубокой личной драмой. Потому что все эти ужасы, все легенды про иголки в костюмах и бритвы в пуантах — это фольклор.

Настоящие страшилки, которые происходят каждый день — это травмы. Рвутся мениски, связки, ломаются ноги, кости, спины. Буквально каждый день.

Это случается незаметно иногда для зрителя. Если артист упал не на сцене, это не значит, что он здоровый ушёл после спектакля. Каждый вечер что-то с кем-то происходит.

Сколько балета в кино о балете?

Нам, артистам, смотреть эти фильмы достаточно смешно бывает. Это условности, которые допустимы в жанре кино. Понятно, что в полтора часа экранного времени нужно уложить целую жизнь, драму, множество ещё дополнительных линий. В жизни в балете гораздо всё проще, гораздо всё ровнее. Кипение страстей есть, но на сцене. Есть какие-то интриги, но не такой фонтан преступлений, как в кино мы это видим. Это такая легенда, которая работает на образ.

После громких кинопремьер наблюдаются волны популярности балетных школ и студий?

Нет такого наплыва большого, на самом деле. Нет зависимости от премьеры какого-то фильма. Хотя в случае детей — да. Вот вышел мультфильм «Балерина», детки смотрят и приходят. Есть такой процент. Большую роль играют всё-таки театры. Всё больше именно родители начинают понимать, что это за искусство и начинают своих детей приводить. Малыши приходят к нам в школы, видят пачки, пуанты. Они их не надевают, но уже представляют себя балеринами. Безусловно, это момент такой, показательный. Потому что далее за этим идёт очень серьёзная работа, которая требует от маленького человека преодоления, способности перешагнуть через своё «не могу», через боль.

У многих получается?

Этому уже учат преподаватели — как сделать так, чтобы ребёнок не заплакал, не заскучал, чтобы у него было желание снова прийти. Чтобы он знал, какая у него цель и к этой цели шёл.

Мы стараемся, чтобы наши дети выходили с двух с половиной, с трёх лет на сцену с действующими солистами Большого театра.

Но спектакль — это не конечная точка. Главное — это заложить физический и духовный фундамент, воспитать маленькую личность. В дальнейшем они, может, захотят пойти в балет, или в спорт, или в единоборства. Но уже будут знать классических персонажей, сюжетные линии основные, театральные определения и сценические приёмы. Это очень хорошо и важно.

Вы интересуетесь судьбами своих выпускников?

Я их вижу. Участвую в спектаклях и встречаю девочек, которые выпустились от нас — и в спектаклях вместе со мной участвуют на сцене Большого театра. Приятно очень. Ты понимаешь — вот твоя деятельность, твоя работа даёт свои плоды. Что, если не культура и не искусство будет объединяющим фактором в нашем мире нынешнем? Искусство всегда спасает мир.

Балет, пожалуй, самое классическое искусство. Однако сейчас буквально все заняты поиском новых форм. Это уместно в балете?

Балетная классика никуда не уйдёт никогда. Это то, на что всегда будет ходить публика. И ходит. Потому что, когда вы приходите в театр на балет, вы ждёте и жаждете окунуться в эту атмосферу настоящего балета. Но невозможно без свежего воздуха существовать. И балет тоже не может. Ему требуется новое питание для того, чтобы дальше развиваться. Только нужен смысл, задумка, которая эту новизну обыгрывает. Если это интересно, имеет место быть, то какое-то время интерес будет. Если это делается на уровне скандала, чтобы выстрелить, тоже будет эффект, но кратковременный. Да, вы получите встряску, уйдёте одухотворённый, просветлённый, но второй раз уже вы не придёте на это произведение. А вот классика.... На «Лебединое озеро» вы будете ходить снова и снова.

Можно ли отследить качество образования в балете? Очень много балетных школ, студий. Насколько человек, начавший обучение не в признанной школе, а в маленькой студии, рискует на корню испортить технику, подход и отношение к балету?

Есть сейчас такая опасность. Раньше балет был для очень узкого круга людей, а сейчас — на волне популярности, — появляется огромное количество студий, кружков, школ, театров. Дело в том, что самое важное — это педагог. Если вдруг ребёнок попадает в руки неопытного педагога, который гонится только за картинкой, за внешними проявлениями, то тут могут быть действительно неприятные последствия в виде физического развития ребёнка, духовного и психологического даже. Поэтому в первую очередь — педагог. Где он сам учился, где он работал, танцевал, есть ли у него опыт. И конечно умение найти диалог с ребёнком.

Применимо ли к балетному образованию выражение «с гарантией трудоустройства»? В какую сторону смещён баланс числа выпускников балетных школ и театров, которые готовы их принять?

Безусловно, какая-то гарантия есть.

Театры балета заинтересованы в кадрах всегда, особенно в мальчиках. В балете это такое слабое звено — их мало, всё меньше и меньше становится, за них все борются.

А если ещё мальчики качественно умеют делать такие вещи серьёзные, как поддержки, прыжки — это очень ценно. И какое-то трудоустройство, конечно, присутствует, но сказать, что это гарантировано всем и это профессия, которая будет кормить, к сожалению огромному, нельзя. Раньше да, это было что-то такое желаемое, то сейчас это всё наполнено огромными сложностями и конкуренцией.

О чём нужно подумать тем, кто уверен, что балет — это всё, что ему нужно?

О том, что будет после. Жизнь балетного артиста идёт до 37 лет. Дальше страны мира, сцена, рукоплещущие залы в один момент прекращаются, и ты никому не нужен. А во многих случаях и раньше — травмы, связки стареют, становятся более подверженными травмам. И человек опять стоит на пороге и не знает, чем ему дальше заниматься, потому что навыков у него особых нет — он всю жизнь с утра до вечера занимался только тем, к чему с детства был привычен, и это всегда такая личная трагедия многих артистов. Немногие могут себя реализовать как педагоги и артисты: кто-то уходит в бизнес, кто-то занимается вообще чем-то другим потом, не связанным с искусством. Но в целом это такая короткая, яркая жизнь, которая в какой-то степени обрывается, когда тебе под 40. Вот и думаем.

В августе 2017 года открылась частная балетная школа в Благовещенске. Как Вы относитесь к распространению этого сложного искусства не только в столицах?

Поддерживаю! Мы вот близки к тому, чтобы открыть школу и у вас, в Новосибирске. Сейчас на детей давит агрессивная среда — телевизоры, радио, интернет и то, что происходит на улице. Это постоянный мощный негативный фон и он очень опасен для правильного, спокойного развития. А эти очаги культуры — театры, галереи, школы церкви даже, — это миры. Актёры, когда приезжают в театр в любой точке Земли, попадают в свой мир. Поэтому прекрасно, если таких очагов будет только больше.

=======================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18385
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 19, 2018 11:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018043105
Тема| Балет, The Royal Ballet School, Персоналии, Марианна Тсембенгой
Автор| Полина Булат
Заголовок| Личный опыт: как я уехала учиться балету в Лондон?
Где опубликовано| © BALLETRISTIC (Украина)
Дата публикации| 2018-04-10
Ссылка| @BALLETRISTIC
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ученица киевского хореографического колледжа «Кияночка» Марианна Тсембенгой в 2017 году стала финалисткой конкурса Youth American Grand Prix и получила грант на обучение в Лондоне. Сейчас Марианна учится в знаменитой The Royal Ballet School и по просьбе Balletristic рассказала, как изменилась её жизнь после переезда.



Танцами я занимаюсь с 3 лет. С самого начала и до поступления в The Royal Ballet School училась в «Кияночке» (хореографический колледж – прим. ред.), и эта школа, в прямом смысле слова, вырастила меня. Педагоги привили мне огромное желание танцевать и мечту быть балериной. Мой старший брат, тоже артист балета, хотел, чтобы я училась в КГХУ, но я была категорически против. «Кияночка» стала мне второй семьёй, которую я не хотела покидать.

Мой педагог всегда возила меня на разные конкурсы. Поскольку большинство украинских мы уже объездили, нам стало интересно попробовать что-то большее. Сначала мы поехали на конкурс в Сочи, где я заняла второе место. Там нами заинтересовалась директор американского конкурса YAGP (Youth America Grand Prix), и предложила в нем поучаствовать. Мы решили попробовать.

Вначале я поехала на полуфинал конкурса в Париж, где заняла второе место в категории классической хореографии и первое – в современной. Это позволило мне участвовать в финале YAGP в Нью Йорке. Там я попала в топ-12 лучших участников своей возрастной категории (15-18 лет) и получила грант на обучение в Лондоне. Грант мне предложили в апреле, и мы сразу начали оформлять документы. Процесс был долгим, но мы успели всё сделать к началу учебного года.

По правилам школы каждый приезжий студент должен иметь опекуна. Обычно школа предоставляет список потенциальных кандидатов, но мой опекун Анастасия не оттуда – нас познакомила хореограф Анна Герус. С Анастасией мы никогда не виделись до моего приезда в Лондон. Она встретила меня очень тепло, а сейчас мы стали совсем близки. Когда я приезжаю к ней в гости, чувствую себя, как дома, и это очень приятно. Опекун несет ответственность за студента. В начале года общежитие закрывается на несколько выходных, и опекун предоставляет жилье. А если мы хотим провести время за пределами школы (например, поужинать в кафе, а не в общежитии), он пишет email администрации о том, что знает, где мы и когда вернемся.

По приезду в Лондон Анастасия меня встретила и привезла в общежитие, где меня тоже прекрасно встретили наши house parents (педагоги, которые помогают с размещением, бытом, уроками). Я сильно волновалась – всё было очень непривычно, и я никогда не жила в общежитии прежде. Это сразу большая самостоятельность и ответственность, можно сказать, подготовка ко взрослой жизни. Успокаивало, что я не одна новенькая, и многим предстоит узнавать все с чистого листа.

House parents собрали нас всех вместе, чтобы рассказать и показать, как все устроено, где что находится и кто где живёт. Мальчики и девочки живут на разных этажах по три-четыре человека в комнате. На каждую комнату – своя ванная. У нас большая кухня и холодильники, всё очень новое и современное. Вместо ключа у каждого есть специальные карточки-пропуски, с которыми мы передвигаемся по общежитию. Наши «вахтёрши» всегда нам помогают, и ты не чувствуешь себя некомфортно. Общежитие находится в 20 минутах от Ковент-Гарден на автобусе, а на метро – все 10. Район очень уютный, всё предусмотрено для того, чтобы мы могли безопасно доехать от школы до дома и не потеряться. В общежитии нас кормят завтраком и ужином по будням, а обеды мы готовим себе сами. По выходным питаемся самостоятельно: кто ходит в кафе, а кто (как я) готовит. На продукты цена средняя, овощи совсем не дорогие, всегда свежие. Гречку и мёд привезла из Киева, потому что гречку они вообще не едят, а мёд невкусный.

Наш день начинается в 6 утра: мы встаём, собираемся, завтракаем и едем в школу. Уроки начинаются в 8:30, потом классика в 11:00 (обычно длится 1,45 – 2 часа). Потом час перерыва и ещё две-три пары. Заканчиваем день около 18:15 и едем в общежитие. Ужин с 18:30 до 19:30, затем roll call (перекличка) и время на домашнее задание – с 20:00-21:00. После 21:00 открывается кухня, и мы идём готовить себе ланчи за следующий день. В 22:00 мы уже стараемся быть в кроватях, так очень ценим хороший сон и отдых.

Школа очень красивая, уютная, залы большие и светлые, а концертмейстеры играют бесподобно! Каждый день нам преподаёт один и тот же педагог (классику), на дуэте всегда два педагога – мужчина и женщина. По пятницам у нас всегда меняются педагоги по классике и дуэту, чтобы мы видели, как преподают другие. Все они – мастера своего дела, и я довольна их методом. Бывают дни, когда не всё получается так, как хочется, но педагоги никогда не давят, а наоборот, помогают справиться со сложностями, несмотря ни на что. Мне это очень нравится.

В школе все очень дружные – и команда преподавателей, и одноклассники. Они постоянно улыбаются и не откажут в помощи. Здесь работают профессионалы не только по профильным предметам (классическому, современному, народно-сценическому танцу), но и физиотерапевты, которые помогают нам предотвратить травмы, проводя лекции. Также мы изучаем историю английского балета и музыки, работы их хореографов. Я дополнительно учу английский язык (проводятся отдельные уроки для ребят из других стран).

В плане хореографии здесь всё отличается, начиная с поворота головы, позиций рук и стоп. Очень важна скорость ног (мелкая техника) и port de bras (линии рук и адажио). Мы учимся по методике Фредерика Аштона, о которой нам также рассказывают на отдельных лекциях. Методике Аштона характерен активный верха тела (нужно очень много двигать руками, головой и корпусом), руки должны быть более круглыми, нежными. Позиции в ногах не должны быть перевывернуты, в отличие от вагановской методики, где выворотность должна быть отменной. Предельно важна динамика и, самое главное, музыкальность. За нее педагоги очень сильно борются.

Уровень подготовки у девочек высокий, за некоторыми студентками я следила в соцсетях еще до поступления. Нагрузка большая, особенно во второй половине дня – у нас три танцевальных пары подряд, на которых нужно выкладываться на все 100%, поэтому устаём сильно. В Киеве у меня было достаточно нагрузки, но между парами были большие перерывы, поэтому я так этого не замечала.

За год обучения я получила травму лишь однажды: защемило нерв в нижней части спины. Мне помогали массажем, а я делала специальные упражнения, чтобы расслабить нерв, мышцы и укрепить спину. Пришлось пропустить неделю занятий. С физиотерапией не сталкивалась, но по рассказам коллег, это и техники акупунктуры, и использование специальных ботинок, плюс массажи и восстанавливающие комплексы упражнений.

Студенты могут бесплатно посещать Royal Opera House. Перед каждым спектаклем в школе вывешивают список, куда могут записаться четверо желающих. Спонсоры помогают нам, покупая билеты. Так что мы можем смотреть премьеры, которые ставят на звёзд театра. Среди артистов The Royal Ballet мой кумир – Марианела Нюнез (Marianela Nunez). Она танцует с невероятной лёгкостью и, в тоже время, силой. Мне бы очень хотелось добиться её уровня! Еще к нам в школу приходил Стивен МакРэй (Steven McRae), рассказывал о своей творческой жизни и пути на большую сцену. О том, как впервые приехал в Лондон, и ему тоже было нелегко. Сказал, что если у тебя есть цель – нужно добиваться её любой ценой. Было невероятно интересно!

В Лондоне, к сожалению, у нас не так много свободного времени. Мне ещё не удалось обзавестись любимыми местами, но всё впереди! Вообще, в выходные я люблю гулять по городу с друзьями либо со своим опекуном Анастасией. Очень люблю гостить у неё дома. У меня очень интернациональный курс. Из Украины я одна, но со мной учатся ребята из Японии, Америки, Австралии, Великобритании, Бразилии, Испании, Швеции, Франции и Чехии. Все ребята доброжелательные и в плане общения у меня проблем не было.

Больше всего в Лондоне мне нравится архитектура. Город невероятно красив и полон необычных зданий. Как и в каждом густонаселенном городе, есть проблема с бездомными людьми и чистотой на улицах. Из-за очень большого количества людей в метро протолкнуться невозможно, особенно в час пик. Но это не страшно: преимущества Лондона сглаживают эти мелочи. Трафальгарская площадь просто невероятная, особенно вечером: всё сияет огнями, бьют фонтаны, и просто очень красиво.

Самое забавное здесь – просто быть иностранцем. Поначалу я постоянно переспрашивала и просила объяснить мне значение того или иного слова. В начале года людям приходилось очень медленно со мной разговаривать, чуть ли не разжевывать каждый слог. Но спасибо всем большое за понимание и терпение – теперь я спокойно общаюсь на английском. Переспрашивать приходится только, когда дело доходит до сленга.

Обучение в The Royal Ballet School длится три года (с 16 до 19 лет). Экзамены обычно проходят в марте. Каждый студент надевает на себя номерок, чтобы судьям было проще оценивать. Во главе комиссии сидит наш директор, и рядом с ним ещё несколько важных людей. А так экзамены проходят, как и в любой другой балетной школе, ничего необычного. На лето у меня пока нет конкретных планов, но точно буду возвращаться в Киев, так как школа закрывается на официальные каникулы. После выпуска мечтаю работать в Королевском балете Великобритании, двигаться, развиваться, работать с хореографами со всего мира. Но, конечно, хотелось бы танцевать и на украинской сцене.

==================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18385
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 23, 2018 10:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018043106
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Джон Ноймайер
Автор| Анастасия Попова
Заголовок| Жизнь продолжается…
Где опубликовано| © «Трибуна молодого журналиста» — музыкальная газета студентов Московской консерватории № 4 (174)
Дата публикации| 2018 апрель
Ссылка| @ http://tribuna.mosconsv.ru/?p=6720
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Большой театр представил восьмую премьеру сезона – балет «Анна Каренина» на музыку Петра Ильича Чайковского, Альфреда Шнитке и Кэта Стивенса (Юсуфа Ислама). Спектакль яркий, сотканный из полярных образов, но удивительно цельный. Единоличный творец нового балета Джон Ноймайер – хореограф, сценограф, художник по костюмам и свету, – разделил авторство только со Львом Николаевичем Толстым.



К русской литературе прославленный мастер питает нежность давно. Результатом этого чувства стали спектакли «Чайка» и «Татьяна». Обратившись к «Анне Карениной», Ноймайер в очередной раз обнаружил тонкое понимание литературного текста, воплотив самую суть толстовского романа. И неважно, что в новом балете события перенесены в другое время: Каренин – кандидат в президенты на пороге выборов, Вронский – спортсмен, а Левин – блюзовый танцор. Брак, измена, страсть, предательство, смерть – категории внепрофессиональные и вневременные. Человеку, попавшему в их круговорот, спасения нет. Вслед за писателем хореограф, сопереживая Анне, осуждает ее и неумолимо ведет к гибели.

Есть в спектакле и детально прописанная Толстым история Левина и Кити, часто упразднявшаяся постановщиками в пользу главных героев. А зря. Именно Левин в романе – носитель философии, сердце образцовой, по мнению писателя, семьи. Ноймайер симпатизирует сельскому «недотепе», поручая ему два соло и два лирических дуэта. С искрометным юмором хореограф подает линию Стивы и Долли: ловелас изменяет супруге то с гувернанткой, то… с балеринами Большого театра.

Судьбы героев вершатся под современную роману музыку Чайковского (роскошь Москвы и Петербурга), кантри-композиции Стивенса (деревенский быт) и авангардные опусы Шнитке (мир душевных терзаний Анны). Оркестр под управлением Антона Гришанина четко держит грань между стилистическими пластами: их слияние ведет к катастрофе. Критический момент наступает на премьере оперы «Евгений Онегин», куда отправляется Анна. Столкновение тем Чайковского и Шнитке становится символом краха героини.

Размах, с которым Ноймайер воплощает литературный первоисточник, достоин размеров романа. Балет идет без малого три часа, но смотрится на одном дыхании. Длинноты сюжета хореограф искусно маскирует наложением сцен, добавляя действию глубины. К примеру, финал первого акта, где свадьба Левина и Кити проходит на фоне объяснения Анны и Вронского, утверждает счастье первых и предрешает трагедию вторых.

Если роман Толстого традиционно считают энциклопедией семейной жизни, то балет Ноймайера смело можно назвать энциклопедией танца. Здесь и родная для хореографа неоклассика, и высокий язык contemporary dance (монологи станционного «мужика» – рабочего в оранжевой робе), и характерный танец (пляска Долли с детьми a la rus), и огненный блюз (выходы Левина), и гимнастические упражнения (тренировки команды по лакроссу). Без того оригинальный «фьюжн» балетмейстер щедро дополняет акссесуарами. Алая сумочка героини, театральный букет, кровать с простынями вписаны в пластическое действо, оттеняя его выразительность.

С многоуровневой партитурой Ноймайера артисты, танцевавшие третью премьеру (25.03.18 ) – Кристина Кретова (Анна), Артемий Беляков (Вронский) и Александр Волчков (Каренин), – в целом справились. Отсутствие филигранной точности движений, которой славится собственная труппа хореографа, можно списать на премьерное волнение. Зато юный Георгий Гусев, идеально вжившийся в роль сельского жителя, внушает надежды. Левин в его творческом багаже – первая крупная партия.

По-толстовски решен постановщиком и финал балета. Смерть героини – не конец истории, а всего лишь рубеж. Любимых хореографами слепящих огней поезда у Ноймайера нет: Анна, перекрестившись, проваливается в люк (читай – в могилу; или – в ад?). Оставшиеся на земле персонажи сочувствуют ей, но разделить участь не могут. Жизнь продолжается – как сказано в буклете – и в городе, и в деревне, и… в театре.

Анастасия Попова,

аспирантка ИТФ

Фото Дамира Юсупова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18385
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июн 12, 2018 12:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018043107
Тема| Балет, Венская опера, Персоналии, ОЛЬГА ЕСИНА, КИРИЛЛ КУРЛАЕВ
Автор| Каринэ Арутюнян
Заголовок| ОЛЬГА ЕСИНА И КИРИЛЛ КУРЛАЕВ: «В ЛЮБОЙ ПРОФЕССИИ ДОЛЖНА БЫТЬ И ГОЛОВА НА ПЛЕЧАХ, И СЕРДЦЕ В ГРУДИ»
Где опубликовано| © журнал «Международная жизнь»
Дата публикации| 2018-04-09
Ссылка| http://culturedip.interaffairs.ru/index.php/exclusive/item/1666-1666
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


фото из личного архива

С Ольгой Есиной и Кириллом Курлаевым мы встретились ранним утром в очень венской обстановке: кафе «Захер», из окон которого видна Венская опера. Знаково, ведь Ольга – ее ведущая балерина, а Кирилл – недавно завершивший свою карьеру первый солист, а ныне – руководитель нескольких проектов, так или иначе связанных с балетом. Муж и жена, партнеры, коллеги– их объединяет и личное, и профессиональное. О жизни на сцене, вне ее и об отличиях русского и европейского балета.

Кирилл, Вы – из Москвы, Ольга – из Петербурга, характер этих городов отразился в вас?

Кирилл Курлаев: Из московской суеты я уехал очень рано – в 15 лет. В Австрии я живу уже 20 лет, поэтому на меня больше повлиял местный темперамент.

Ольга Есина: Кирилл – совершенно не москвич, по складу характера он, скорее, петербуржец.

Как в ваших жизнях возникла Австрия?

К.К.: Очень случайно! По выходным я дополнительно занимался с труппой Большого театра. Однажды, это было в 1997 году, в Москву приехал директор штутгартской Академии балета Алекс Урсуляк. После репетиции он сказал родителям, что хочет пригласить меня в свою школу. Пока документы обрабатывались, Урсуляк переехал работать в Австрию, в Санкт-Пёльтен, куда позвал и меня. В академии я проучился 1,5 года, а потом перешел в балетную школу при Венской опере.

О.Е.: Я два года проработала в Мариинском театре, куда точно так же на спектакль приехал директор Венского государственного балета, увидел меня и предложил соло-контракт в Вене.

Но ведь потом Вы вернулись в Мариинский в качестве приглашенной балерины…

О.Е.: Меня пригласили сначала на гала-концерт, потом на один спектакль, на другой и как-то пошло-поехало. Мне предлагали остаться в Мариинке, какое-то время я очень металась, потому что дом, семья – все было так приятно, так близко. В итоге я решила, что буду работать на два театра. В Вене мне в виде исключения дали такую возможность, а потом я ушла в декрет. Теперь все мое свободное время занимает малышка.

К слову о малышке, одновременно четыре первых солистки Венского государственного балета ушли в декрет. Сцена на какой-то период опустела. Насколько поменялась ваша жизнь с рождением дочери?

К.К.: Поменялось абсолютно все. Многие вещи, которые раньше казались важными, отошли на второй план. У нас очень радостный ребенок, приходишь домой и забываешь и об усталости, и о каких-то трудностях.

О.Е.: Теперь вся наша жизнь – вокруг нее, будь это работа, школа, да все что угодно. Любое свободное время мы всегда проводим с дочкой.

Ольга, после Мариинки тяжело было привыкнуть к европейскому театру?

О.Е.: Очень тяжело, я сразу пришла в Венскую оперу на позицию солистки. Могу сказать на примере «Лебединого озера»: я танцевала его и в Мариинке, и тут. Мне говорили: «Не то, здесь должно быть иначе», а я боролась до последнего и делала так, как мне хотелось и как привыкла. Это не воспринималось ни публикой, ни особенно педагогами. Со временем я нашла для себя в этой хореографии ту линию, которой мне приятно следовать, и начала танцевать уже так, как принято на венской сцене.

«Не то, должно быть иначе», насколько здесь есть место свободе артиста или все же хореограф – авторитарная фигура?

О.Е.: Это самое главное отличие: здесь нет свободы. В России все постановки концентрируются на индивидуальности танцовщика: у кого-то красивые руки, у кого-то отточенная техника – все ведь разные. Мелочи всегда можно изменить и подстроить, чтобы спектакль выглядел органично. В Вене – нет: есть хореография, ты делаешь так, как сказано.

К.К.: Я скажу, откуда это. В фондах, например, в Нуриевском, работают люди, которые контролируют правильность исполнения конкретной хореографии. Театр, приобретая балет, обязан выполнить пункты договора. В нем прописано, что все должно быть исполнено так, как поставлено изначально, поэтому ты не можешь сделать ни шаг влево, ни шаг вправо.

Что дала европейская сцена из того, чего не дала российская?

К.К.: Вопрос Оле, потому что в России я танцевал больше как гость.

О.Е.: Совсем разные ощущения. Европейская сцена дала чистоту исполнения в танце – здесь это больше ценится. В России можно технически что-то не сделать, но зато очень глубоко и эмоционально провести спектакль, и никто не скажет, что было нехорошо.

Артисты балета рассказывают, что для определенных партий есть жесткие критерии роста…

К.К.: Все зависит от вкусов руководителя труппы.

О.Е.: Это правда. Когда я работала в Мариинском театре, считалось, что «Лебединое озеро» должны танцевать только высокие девушки. А здесь и также в Большом театре есть «лебеди» любого роста.

А то, что основной состав Венского государственного балета составляют «наши», это тоже вкус руководителя или достоинство российской системы образования?

К.К.: Все вместе. Во-первых, наша школа более требовательна, а, во-вторых, Дьюла Харангозо, прежний директор балета, венгр, окончил Вагановскую академию и очень любит русский репертуар, поэтому в труппу театра пригласил много артистов из России.

О.Е.: Но я хочу заметить, что костяк русских солистов остался и при Мануэле Легри. Он тоже очень уважает русскую школу, понимает и поддерживает ее.

В 2020 году Венскую оперу возглавит новый директор –Богдан Рошчич. Уже известно, кто будет руководить балетом?

К.К.: Имя балетного директора должны назвать в течение года. Всегда, когда меняется руководитель, артисты пребывают в напряжении, потому что не знают новых вкусов. Я помню, когда Мануэль только пришел, в воздухе витал вопрос, поддержит он русских артистов или будет менять. Все же французская балетная школа тоже считается очень хорошей, но она отличается от нашей. Легри никого не уволил.

Классика или современность?

К.К.: Мне ближе современность. Как артист ты можешь намного лучше раскрыться в современном танце, нежели в классическом, и по типу я больше неоклассик.

О.Е.: Я, честно говоря, очень люблю классику, но не здешнюю, а русскую. Возможно, поэтому меня в одно время очень тянуло домой – там другие спектакли, другая хореография, в них себя чувствуешь себя иначе. Здесь в основном идет классика Рудольфа Нуриева, постановки очень интересные и технические сложные для любой балерины, но наши мне ближе.

Какую роль в жизни балетного артиста играют премии и награды?

О.Е.: Приятно, но для сценической жизни это не имеет такого значения, как, например, в спорте, когда гонорары сразу подскакивают на другой уровень. Немного разные вещи – быть конкурсным танцовщиком и участвовать в спектаклях в театре.

К.К.: Есть артисты, у которых миллион наград, гран-при разных конкурсов, но они все равно не востребованы. А есть те, у кого ничего нет, а они танцуют по всему миру. Не могу сказать, что даже награды за роли что-то решают.

Вы основали Элитный лицей для детей, почему выбрали именно такой формат?

К.К.: Мы всегда хотели создать центр, где дети могли бы всесторонне развиваться. В Вене детки ходят на балет в одно место, на фортепиано – в другое, на язык – в третье... Мне хотелось это объединить и дать возможность прикоснуться сразу к нескольким направлениям в одном месте.

О.Е.: Не всегда родители понимают, чем в будущем будет заниматься их ребенок. Его несколько месяцев водят на фортепиано, которое ему не нравится, потом пробуют что-то другое и пока найдут то, в чем он может раскрыться, проходит много времени. Наша идея – объединить все это в одном месте, чтобы дети, прикоснувшись к разным дисциплинам, сказали: «Мама, мне нравится это!». Чем раньше распознаешь талант, тем успешнее его разовьешь. Мама совершенно случайно привела меня на балет в шесть лет и угадала. Теперь это моя профессия, я в ней успешна. А если бы меня отдали куда-то в другое место, я бы просто потеряла время.

Вы ориентировались на русскоязычную аудиторию?

О.Е.: У нас русские имена, нас здесь знают, и, конечно, потянулись соотечественники, но мы никогда не нацеливались именно на русскоязычную аудиторию.

К.К.: Мы поддерживаем талантливых детей, стараемся их развивать, отправлять на конкурсы, объяснять родителям, что нужно сделать для достижения каких-то высот. Периодически мы сами даем мастер-классы, два раза в год устраиваем детские концерты, вместе готовим сценарий, репетируем.

О.Е.: Сразу видно, у кого что получается. Мы как никто знаем, сколько нужно пережить, чтобы сложилась успешная карьера. Помощь других людей, удача – все должно совпасть. Мы стараемся облегчить родителям и детям начало их пути.

Балет – это Божий дар или ремесло?

О.Е.: В любой профессии должна быть и голова на плечах, и сердце в груди, и душа.

К.К.: Скажу честно: те, для кого балет – ремесло, добиваются больших успехов. Несмотря на талант от Бога, надо очень-очень много работать. Все, кто приходит работать в Венскую оперу, – одарены, но не у всех...

О.Е.: ...получается развить этот талант и стать успешным артистом.

Но есть также отбор по физическим данным.

К.К.: Я не могу сказать, что у меня для балета – какие-то особые данные, но педагог всегда говорил: «Надо больше работать!». Меня никогда бы не взяли, например, в Вагановскую академию или Московское хореографическое училище, тем не менее я многого добился. И знаю ребят, которых выгнали из академий за профнепригодность, а сейчас они – ведущие солисты лучших сцен мира.

О.Е.: Меня не хотели брать в академию из-за недостаточных данных для поступления, а детей, которых взяли «с руками и ногами», в дальнейшем отчислили. В 10-летнем возрасте трудно понять, что вырастет, ведь должно сложиться столько факторов: и фигура, и длина ног, и трудолюбие. Конечно, если ребенок безумно хочет учиться, это уже полдела – сразу понятно, что он будет работать.

А свою дочь вы отдадите в балет?

О.Е.: Мы не будем ее ни к чему принуждать, но прекрасно понимаем, что так как работаем в этой среде всю жизнь, она постоянно будет находиться в театре. Если мы заметим у нее талант и желание, пусть занимается, но дочь обязательно получит дополнительное образование.

К.К.: Наша профессия нестабильна, сегодня ты танцуешь, завтра – нет. Может что-то не сойтись по здоровью или поменяться вкус руководства, поэтому надо иметь второе образование.

Кирилл, Вы завершали свою балетную карьеру очень важной для Австрии ролью Рудольфа. Так совпало или это был Ваш выбор?

К.К.: Сложилось и сложилось хорошо. Партия кронпринца Рудольфа – одна из самых тяжелых для танцора. Она яркая, но очень тяжелая. Мне хотелось поставить жирную точку в карьере, и в том году этот балет был в репертуаре, поэтому все удачно совпало.

Кого больше среди ваших друзей – австрийцев или русских?

К.К.: Тяжело сказать, опера интернациональна. В балетной труппе работают артисты из 30 стран мира.

О.Е.: Очень много австрийцев разного возраста, с которыми мы близко дружим. Часть из них не связана с театром, с искусством в целом. Я с детства это ценила, потому что важно не замыкаться только на театре.

К.К.: Особенно врачей (смеется)! У нас травмоопасная профессия, надо быстро восстанавливаться, поэтому ищешь лучших, чтобы тебя поставили на ноги.

О.Е.: Со многими из них мы очень подружились.

Что из местных привычек вы переняли?

О.Е.: Нам нравится, как тут все устроено в бытовом плане: собирать чеки, бумаги, все спокойно распределять. В России в этом смысле – хаос.

К.К.: Вена – очень спокойный город. Когда я приехал в Австрию из Москвы в 1998 году, еще и в Санкт-Пёльтен, я был в шоке. Город казался мне мертвым, я не мог понять, где люди. Я говорил маме: «Как же я буду здесь жить, здесь ничего не происходит!». Она привезла меня в Вену, но тогда тут и по субботам ничего не работало. Это сейчас магазины открыты и есть какое-то движение, кажется, что вокруг много всего.

О.Е.: У нас довольно насыщенная жизнь и нам нравится этот покой. Мы очень любим по выходным проводить время в парках. Все гуляют с детьми, это так приятно видеть!


Вена – дом?

К.К.: Да. Я большую часть своей жизни прожил здесь, у меня здесь мама.

О.Е.: Сто процентов! Но Родина остается Родиной, там родители, семья, дом.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18385
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 07, 2018 9:57 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018043108
Тема| Балет, Национальный театр в Праге, Премьера, Персоналии,
Автор| Лорета Вашкова
Заголовок| «СОЛОМЕННЫЙ» БАЛЕТ СЭРА АШТОНА НА СЦЕНЕ ПРАЖСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ТЕАТРА
Где опубликовано| © Радио Прага
Дата публикации| 2018-04-19
Ссылка| http://radio.cz/ru/rubrika/radiogazeta/solomennyj-balet-sera-ashtona-na-scene-prazhskogo-nacionalnogo-teatra
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

19 и 20 апреля сцена Национального театра в Праге преобразится в живописную деревню английского графства Суффолк, колорит которой вдохновил британского балетмейстера Фредерика Аштона на создание собственной версии комедийного балета La Fille mal gardée («Тщетная предосторожность, или Плохо присмотренная дочь»). Мастерскую постановку одного из ведущих западноевропейских хореографов своего времени, в которой блистали лучшие танцовщики мира, осуществили более чем в 35 театрах, в том числе в парижской Гранд-Опера – впервые с музыкой Л. Герольда и Д. Россини, Большом театре Москвы, Американском передвижном театре, на сценах Бостонского театра и Канадского национального, Михайловского театра в Санкт-Петербурге и на других известных площадках.



Балетную историю, рассказанную языком хореографии сэра Аштона, увидят также в Праге. Первоначальное название балета было весьма приземленным – «Балет о соломе».

– Речь идет о чешской премьере, потому что этот балет известного английского хореографа, сэра Фредерика Аштона, созданный в 1960 году, в репертуаре пражского Национального театра не был представлен ни разу. Однако две другие версии «Тщетной предосторожности» ранее были станцованы на нашей сцене. Одна из них принадлежит прославленной кубинской прима-балерине, хореографу Алиссии Алонсо (создательнице Национального балета Кубы – прим.ред.). Можно сказать, что это громкая премьера, так как сэр Аштон в мире балета – личность большого масштаба,

– говорит пресс-секретарь Национального театра Гелена Бартлова.

«Тщетная предосторожность» – единственный сохранившийся до наших дней балет классического репертуара, в котором герои были современниками зрителя того времени. Впервые картины балетной сцены были населены персонажами, прототипами которых стали представители самых низов общества. Эта работа стала новаторской в сфере балета конца XVIII столетия. В качестве музыкальной основы использовались народные песни. Влюбленная в бедного соседского парня Колена Лиза кормила на сцене настоящих курочек, гладила и стирала. Ее мамаша Марцелина (в более поздних версиях – Симона) в отчаяниии от «недальновидной» любви Лизы и пытается подтолкнуть дочь прямо в объятия сынка местного богача. Партия матушки Симоны всегда исполнялась мужчинами.

Интерес к балету сохранялся веками

Существует мнение, что Ж. Доберваль подсмотрел основу для либретто в какой-то деревне, наблюдая за жизнью ее жителей. Победное шествие балета по европейским сценам началось в 1791 году, и интерес к этому спектаклю, который был поставлен в 1789 году, за несколько дней до Великой французской революции, никогда надолго не утихал. Продолжает Гелена Бартлова:

– Перерывы в постановках были не дольше 10 – 20 лет, то есть интерес к балету сохранялся веками. Интересно и то, что за время своего существования эта тема привлекала внимание многих выдающихся хореографов. Первым, конечно, был Жан Доберваль: его версия просто очаровала зрителей. Публике преподносят не какую-то трагедию, раскрывающую тему возмездия, или, например, убийство главного героя, а легкую комедию, можно сказать, гротеск с относительно несложным сюжетом. Молодая Лиза влюблена в своего Колена, это детская, наивная и искренняя любовь, она игрива. А мать сторожит свою дочь – тщетно, отсюда и комический эффект, и само название «Тщетная предосторожность». И в итоге побеждает эта чистая любовь. Этот радостный балет во многом построен на пантомиме, продолжающей традиции искусства английской пантомимы.

Деревянные башмаки вместо пуантов

Ответственную роль матери Лизы, комического персонажа, предложили Александру Кацапову. Выпускник Академии русского балета им. А. Я. Вагановой на протяжении нескольких десятилетий являлся ведущим солистом балета Пражского национального театра. С танцовщиком, в последнее время все активнее выступающим в роли балетмейстера – педагога, мы встретились перед одной из последних репетиций спектакля перед премьерой.

– В этом балете я танцую и играю роль вдовы Симоны, oдну из главных. Это комическая роль, актерски довольно сложная. В середине первого акта мне предстоит еще танцевать в деревянных башмаках clog-dance, танец, который очень прославил этот балет. Сlog-dance технически очень сложный, он предъявляет большие требования к сохранению ритма. У нас, танцовщиков, стопы и ноги очень сильные и голеностоп зажат, поэтому его трудно расслабить, чтобы получился хороший степ. Это совершенно другая техника, и я чувствую себя непрофессионалом. Ассистенты с нами, безусловно, работали. Один из танцовщиков даже был чемпионом республики по степу, поэтому он дал мне несколько частных уроков.

Руководитель нашей балетной труппы Ф. Баранкевич, который знал меня давно до этого, хотел, чтобы я станцевал эту роль. И мы даже создавали плакаты для этой постановки. Я являюсь автором плаката, так как занимаюсь фотографией. Я не хотел себя фотографировать, но Баранкевич сказал: «Ты должен быть на этих фотографиях». Для меня, честно говоря, это такая отдушина – очень приятно, что я встретился с этой ролью в конце моей карьеры.


Более подробную беседу с А. Кацаповым, который запомнился зрителю десятками ярких сценических образов, в том числе обобщенной ролью поэта в танцевальном представлении «Соло для троих. Брель-Высоцкий-Крыл», перевоплощениями в «Иване Грозном», «Петрушке», «Вальмонте» и других работах, вы услышите в программе «Радио Прага» в ближайшие недели.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
Страница 8 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика