Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-04

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Вт Апр 03, 2018 1:39 pm    Заголовок сообщения: 2018-04 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018040201
Тема| Музыка, Опера, Персоналии, О. Перетятько-Мариотти
Автор| Анна Ефанова
Заголовок| «Нам важнее незапрограммированность и открытость»
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 2018-04-02
Ссылка| https://iz.ru/722287/anna-efanova/glavnoe-ne-zabyvat-o-vnutrennem-svete
Аннотация| Интервью

Российская оперная певица Ольга Перетятько-Мариотти с триумфом выступила в главной партии оперы «Лючия ди Ламмермур» Гаэтано Доницетти на одной из самых престижных мировых сцен — в нью-йоркском The Metropolitan Opera. «Известия» расспросили артистку о любимых композиторах, жизненных уроках и пользе бега.

— Вы неоднократно исполняли партию Лючии в разных постановках. Вам нравится возвращаться к своим персонажам по несколько раз?

— Да, ведь всё получается по-новому: меняешься ты, твоя голова, голос и мироощущение. Наверное, самый правильный путь, когда ты поешь каждый спектакль как впервые. Будто заново создаешь каждую роль вместе с композитором.

— Помимо Доницетти вашим фирменным композитором считается Россини. В вашем репертуаре — партии десяти его героинь. Удобно ли держать в голове разные оперы одного композитора?

— У меня маленькая «оперативная память»: я быстро учу и быстро забываю. Так что всё делаю шаг за шагом и в отношении каждого произведения. Когда готовлюсь к выступлению, пою ту музыку, что будет в программе. После концерта — переключаюсь на другое... Хотя параллельно учу и новое, потому что невозможно ничего не учить. Страдаю, пока не выучу текст наизусть: я это очень не люблю. Зато когда всё выучила, начинается настоящая музыка, можно искать новые краски голоса…

Россини чем замечателен? Его истории — о добре и зле. И в них зритель сам решает, кто хорош, а кто плох. Где нужно плакать, растрогаться, чему разозлиться и удивиться. Россини дает исполнителю свободу. Мелодий как таковых в его операх немного, эмоции приходится изображать в вихрях гамм и арпеджио: хочешь, дай больше «верхов», а хочешь — меньше. Конечно, это идеально, когда ты можешь варьировать материал на ходу. Обычно же делаешь «наметки»: здесь это можно показать, тут — не нужно.

Вот у Моцарта такой вокальной свободы в сочинениях нет. Ты — часть оркестра, твой голос — такой же инструмент. В операх Верди если споешь всё написанное, то уже молодец. А Джакомо Пуччини — композитор-манипулятор. Вы замечали, что все плачут в одних и тех же местах его опер? В XX веке тенденция к «запрограммированной» драматургии прослеживается особенно явно. В «Воццеке» Берга, например, ты всегда захвачен историей, а саму музыку кто-то может не понять.

— За последние годы ваш голос обрел драматическую выразительность. Вы сознательно над этим работали или это произошло спонтанно?

— Наверное, просто стало больше жизненного опыта. Это был естественный процесс. Мне сейчас многие говорят: «У тебя такая драма в голосе!» — но это не значит, что я теперь начну петь «Турандот» Пуччини.

— Если воспринимать события в жизни как уроки, какие из них для вас стали главными и почему?

— Чем дальше, тем больше ты понимаешь, что каждый новый день, новое знакомство или проект становятся уроком. Бывает, что чувствую себя ниже плинтуса: хочется закрыться одеялом с головой и никого не видеть. Но жизнь продолжается, у тебя есть ответственность, тебя ждут. И ты не можешь прийти на встречу и кидаться чашками — это никому не нужно. Я стараюсь держать себя в позитивном ключе, не забывать о внутреннем свете и поддерживать его. Тогда люди к тебе сами тянутся, и жить становится в разы легче

— Как проходит ваш обычный день?

— Во-первых, мне нужно спать. Поскольку я сова, то могу работать до трех часов ночи, но в некоторых театрах генеральная репетиция в 10 утра. Так что, бывает, встаю в шесть. Раньше вставала и в пять утра, чтобы в семь лететь куда-то. Сейчас так уже не могу. Главное, чтобы всё было комфортно: никуда не торопиться или торопиться, но медленно.

Смешно было в Берлине этим летом. Меня позвали на примерку. Я прихожу, а они смеются. Я спрашиваю, в чем, собственно, радость. Мне отвечают, что дирекция по связям с артистами их предупредила: «Ольга не любит, чтобы всё было раньше 12». Такая предупредительность мне была приятна.

На самом деле я благодарна тем людям, которые стремятся облегчить мою жизнь. Это важно — быть благодарным за каждое мгновение. Иначе важное забывается, ты начинаешь воспринимать всё как должное. Кстати, моя карма очень быстрая: мгновенно реагирует и, если что, стучит по голове. Может, это ангел-хранитель, не знаю. Но важно эти знаки понять и сделать выводы, иначе будешь допускать одни и те же ошибки всю жизнь.

— Вам свойственно лениться?

— Кто-то сказал, что лень — это маленькая смерть. Когда пробежишься с утра, день становится насыщеннее. Откуда ни возьмись, появляется много энергии. Энергия — она есть всегда. Просто ты ее должен уметь брать и грамотно использовать.

— Почему бегаете, а не плаваете, например, или не занимаетесь в спортзале?

— Плавать я не люблю, потому что потом нужно сушить волосы и можно заболеть. Спортзалы в принципе не люблю. А вот бегать — везде удобно: нужны только кроссовки. К тому же полезно: лучше узнаешь город, в котором оказался. У меня нет определенного маршрута. Как проснулась, так и побежала, куда глаза глядят. Впрочем, я немного бегаю: мой максимум — 45 минут.

— У вас есть предпочтения в еде?

— Я люблю суши. Но если завтра спектакль, то суши есть не пойду, кто знает, что может случиться после? То же и с устрицами. Для меня чем проще, тем лучше. Если оперная партия длинная, то нужен хороший кусок мяса. Можно даже без овощей. К сладкому я равнодушна, лучше съем еще один кусок колбасы, чем конфету. Люблю ягоды. Стараюсь их покупать себе, когда попадаются на глаза.

— Ваш коллега Дмитрий Корчак как-то рассказывал, что возит с собой подушку. А вы какие предметы берете в поездки по городам и странам?

— У меня тоже есть подушка, поскольку выспишься ты или не выспишься, начнется у тебя аллергический шок или нет — это важно. Также вожу с собой итальянский кофейник: порой приезжаешь, а кофемашины в номере нет. Когда нужно остановиться больше чем на пять дней, стараюсь брать не отель, а квартиру. В отелях меня, наверное, возненавидели, потому что не люблю, когда ко мне кто-то заходит. Люблю свой бардак. Люблю, чтобы вещь лежала там, где я ее кинула. Чтобы не ломились по три раза в день убираться, водичку менять…

— Говорят, вы занимаетесь йогой и практикуете медитации. В отелях тоже?

— Конечно. Когда бегать холодно, йога — спасение, поскольку приводит твой организм в правильное физическое состояние. Ты как будто успокаиваешь ум, утихомириваешь его. Концентрация — в том, что я должна всё убрать из головы. Йога налаживает дыхание, помогает концентрироваться и дисциплинирует.

— Случалось входить в состояние медитации во время концерта?

— Я иногда попадаю в ощущение волшебства, когда могу творить, подчиняя себе всё вокруг. У меня бывает, что ты и медитируешь, и йогой позанимался, и вроде бы позитивно настроенный, а происходят какие-то безобразия. А бывает, не выспался, поругался с кем-то, приехал буквально в день выступления, а получился лучший спектакль за последние месяцы.
В итоге оказывается, что всё дело в концентрации, поэтому в день спектакля, концерта я не разговариваю, не даю интервью. Не потому, что это вредно для голоса, а потому, что это разброс энергии.

— Что желаете сами себе перед выступлениями?

— Здоровья, внутренней радости и не забывать быть благодарной.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Вт Апр 03, 2018 1:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018040302
Тема| Музыка, Опера, Фестивали, Пасхальный фестиваль в Зальцбурге, Персоналии М. Штурмингер
Автор| Алексей Мокроусов
Заголовок| Михаэль Штурмингер пристрелялся к «Тоске»
Где опубликовано| Коммерсант
Дата публикации| 2018-04-03
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3591980?from=four_culture
Аннотация| Опера Пуччини и другие события зальцбургского Пасхального фестиваля

Пасхальный фестиваль в Зальцбурге хранит верность традициям основавшего его Герберта фон Караяна, но продолжает посмеиваться над вечно новыми временами: среди его премьер шлягерная «Тоска» Пуччини и раритетный «Сатирикон» Бруно Мадерны. Рассказывает Алексей Мокроусов.

Афиша зальцбургского Пасхального фестиваля строга, словно первая учительница: каждый год в ней обязательны опера, концерт, выступление хора, программа камерной музыки и опера современного композитора. С прошлого года, впрочем, появилось новшество — вручение премии Герберта фон Караяна для исполнителей с чеком на €50 тыс. Определяют лауреатов вдова дирижера Элиетт фон Караян и руководители нынешнего фестиваля Кристиан Тилеман и Петер Ружичка. В прошлом году лауреатом стал Даниил Трифонов, в этом — виолончелистка Соль Габетта, участвовавшая сейчас в нескольких концертах.

Но центральным событием со времен Караяна остается опера на сцене Большого фестивального дворца. «Тоску» Пуччини показали в режиссуре Михаэля Штурмингера — в прошлом году он сделал «золотой дубль», поставив в Зальцбурге и на Пасхальном фестивале (редкого «Лоэнгрина» Сальваторе Шаррино), и на летнем («Имярека» Гуго фон Гофмансталя). В этом году дубль получился альпийским: за два дня до премьеры «Тоски» Штурмингер выпустил в Мюнхене «Марию Стюарт» Доницетти.
Среди оперных режиссеров не принято частить, но тут все получилось. Штурмингер пообещал криминальную историю и хотя бы внешние ее атрибуты предъявил — «Тоска» идет от выстрела до выстрела и начинается с перестрелки в подземном гараже. Раненый Анджелотти (Андреа Мастрони) укрывается в храме, где работает Марио Каварадосси (латышский тенор Александр Антоненко). Здесь, на свою беду, появляется Тоска (Аня Хартерос), еще не зная, до чего доведет ее беспочвенная ревность.

Художники Ренате Мартин и Андреас Донхаузен выстраивают на огромном пространстве сцены интерьер храма, впечатляющего и размерами, и деталями. Местом действия оставлен Рим, но время изменено, и в последнем акте на сцене виден портрет папы Франциска, а вовсе не Пия VII. Скарпиа (французский баритон Людовик Тезье выделяется среди коллег) занимается на велотренажере прямо в своем кабинете в аутентично выглядящем роскошном палаццо, а финальные выстрелы в Марио производят подростки — ученики католической школы и, видимо, будущие агенты спецслужб. Новые трактовки сюжета так броски, что оставляют в стороне вопрос о том, насколько правдоподобна сцена, когда Тоска находит кинжал, чтобы заколоть Скарпиа,— опера остается оперой, и Штурмингер, иронизируя над жанрами, не покушается на условность театра.

Кристиан Тилеман дирижирует самым непуччиниевским произведением в наследии Пуччини так, словно тот был страстным вагнерианцем. Оркестр Саксонской капеллы готов и не к таким экспериментам по добавлению темных красок и сгущению атмосферы, так что дирижер по праву вывел его на сцену на финальных аплодисментах, тем более что на фестивале Тилеман смог сыграть любимых классиков австро-немецкой школы: и Третью симфонию Малера с Элиной Гаранчей как солисткой, и особенно удавшуюся ему Вторую симфонию Брамса. Не забыты и гости: только что объявленный будущим шефом Венского симфонического оркестра Андрес Ороско-Эстрада выступал с пианистками сестрами Лабек, а Филипп Херревеге со своим Collegium Vocale Gent исполнил на «Концерте для Зальцбурга» баховские «Страсти по Матфею», ставшие смысловой и художественной вершиной Пасхального. Но на этом небольшом фестивале вершин вообще больше, чем долин, среди событий — премьера оперы Бруно Мадерны «Сатирикон». После ранней смерти Мадерна (1915–1968) оказался в тени своих товарищей по послевоенной музыкальной жизни Пьера Булеза и Лучано Берио (с первым он руководил камерным оркестром, со вторым основал знаменитую Студию музыкальной фонологии Итальянского радио и телевидения, ставшую одним из пионеров электронной музыки); сегодня справедливость восстанавливается.

Либретто «Сатирикона» создано по мотивам романа Петрония. Из дошедших до наших дней фрагментов выбран самый крупный — «Пир Трималхиона». Режиссер Георг Шмидляйтнер вместе с Австрийским ансамблем новой музыки под управлением Петера Тиллинга разворачивают историю любви и жадности как вневременную, а поэтому современную; опера Мадерны полна цитат и автоцитат, вся история европейской музыки вместилась в 72 музыкальных номера, здесь слышны и хабанера из «Кармен» Бизе, и траурный марш Шопена. Сцены из жизни ставшего богатеем бывшего раба слишком богаты аллюзиями на современность, чтобы относиться к ним без доли иронии. Огромные холодильники, куда порой прячутся все персонажи, не только дань обществу потребления, но и попытка остудить жар сарказма. Остается надеяться, что он не исчезнет из событий Пасхального и в будущем году. Уже объявлено, что Йенс-Даниэль Херцог будет ставить «Нюрнбергских мейстерзингеров», Марис Янсонс — исполнять Малера и Гайдна, а мировой премьерой станет камерная опера Филиппа Майнца «Тереза» по роману Эмиля Золя (совместный заказ фестиваля и Гамбургской оперы).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Вт Апр 03, 2018 2:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20180040303
Тема| Музыка, Персоналии, Д. Мацуев
Автор| Ирина Муравьева
Заголовок| Битва молодых титанов
Денис Мацуев о европейских гастролях и новом поколении виртуозов
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 20180401
Ссылка| https://rg.ru/2018/04/01/denis-macuev-rasskazal-o-gastroliah-v-evrope-i-novom-pokolenii-virtuozov.html
Аннотация| Интервью

Именно в те дни, когда в Европе раскручивался дипломатический скандал с Россией, Денис Мацуев с триумфом гастролировал по европейским городам, выступая с сольными концертами (Женева, Флоренция, Турин, Брюссель) и с оркестром Баварского радио под управлением Мариса Янсонса (Мюнхен, Люцерн, Париж). По телефону из Брюсселя он дал эксклюзивное интервью "РГ". Но разговор начался с темы кемеровской трагедии.

Денис Мацуев с триумфом гастролировал по европейским городам с оркестром Баварского радио под управлением Мариса Янсонса. Фото: Предоставлено Денисом Мацуевым

Денис Мацуев: Я не могу не думать об этой трагедии. Это личное горе для меня. Я сам сибиряк и часто говорю: сибиряк - это отдельная национальность. Независимо от того, кто он: иркутянин, кемеровчанин или красноярец, сибиряк сибиряка чувствует всегда. Кемерово мне очень близкий город - я почетный житель Кемеровской области и считаю это большой честью для себя. Все свои самые искренние соболезнования я передаю кемеровчанам. Я обязательно в ближайшее время сделаю какую-то акцию для них.

Валерий Гергиев 19 апреля будет выступать с концертом Пасхального фестиваля в Кемерово. Не совпадете?

Денис Мацуев: К сожалению, нет. У меня в этот день концерт в Хельсинки. Но я сам что-то сделаю. Понятно, что этим никого не вернешь, но музыка успокаивает, лечит. Я никогда не забуду концерт в Беслане, когда мы с Михаилом Плетневым играли прямо перед школой, где произошла страшная трагедия. Мы приехали туда через месяц после событий, и на концерте сидели дети из этой школы и слушали концерт Чайковского. Сложно говорить в такие моменты, но классическая музыка действительно как-то спасает: она отвлекает, поддерживает, окрыляет. Это именно то, что нужно сегодня в нашем безумном мире.

Вы как раз в дни жесткого дипломатического конфликта Европы и России гастролируете по европейским городам. Чувствуете напряжение?

Денис Мацуев: Слава богу, на концертах эта ситуация никак не сказывается. Все наши концерты проходят при полных аншлагах и с огромным успехом. Все наносное, все нервное и агрессивное, что идет из СМИ, из телевидения, Интернета, остается за стенами концертного зала. Мы, музыканты, счастливые люди, потому что можем говорить на языке, который способен связывать всех нас - языке музыки. И этот наш тур с Баварским оркестром и маэстро Янсонсом - невероятный по атмосфере и каким-то совпадениям для меня. Позавчера, например, в Люцерне, в двухтысячном зале Конгресс-центра я играл рахманиновскую Рапсодию на тему Паганини. Это сочинение Сергей Васильевич написал на своей вилле "Сенар", в 20 километрах от этого зала, и ровно 80 лет назад он сам исполнял эту Рапсодию на открытии первого Люцернского фестиваля. Здесь же лет семь назад я играл Третий концерт Рахманинова на его личном рояле, и это был первый и единственный случай, когда рахманиновский рояль покинул "Сенар". Мне тогда послал его на концерт внук Рахманинова Александр Борисович, с которым мы дружили. Когда рояль зазвучал в зале, я понял, что этот концерт станет самым незабываемым в моей жизни.

В эти дни музыкальный мир отмечает 145-летие Рахманинова, и вы играете 1 и 2 апреля в зале Чайковского все пять его концертов в хронологическом порядке. Как вообще Рахманинов стал вашим титульным композитором?

Денис Мацуев: В детстве я услышал Третий концерт Рахманинова в исполнении Горовица и в исполнении Клиберна, и у меня был шок. Я не мог отойти от этого звучания даже во сне. Конечно, моей целью стало играть эту музыку. И я никогда не забуду момент, когда я выступал в 13 лет в Иркутской филармонии с оркестром и за кулисами тогда сказал: я самый счастливый человек на земле, я сыграл Третий концерт Рахманинова! С тех пор я играл его, наверное, больше 300 раз с такими дирижерами, как Валерий Гергиев, Юрий Темирканов, Зубин Мета, Лорин Маазель. Мета, сделавший одну из эталонных записей Третьего концерта с Горовицем и Нью-Йоркской филармонией в 1978 году, рассказывал мне об этих репетициях, о дружбе Горовица с Рахманиновым, о множестве деталей, которые все шли в мою копилку Третьего концерта. А однажды в Питтсбурге ко мне подошел пожилой американец и сказал: вы знаете, я помню этот концерт в исполнении самого Рахманинова в этом же зале и с этим же оркестром в 1939 году. Он рассказывал мне свои впечатления, рассказывал про то, как Рахманинов выходил на сцену, как он садился, регулировал высоту банкетки, не сгибая спины, потому что у Рахманинова были огромные длинные руки и прямая спина.

Что касается рахманиновских концертов, то это будет ваше первое исполнение всего цикла в Москве?

Денис Мацуев: Да, я буду играть с Госоркестром имени Е.Ф. Светланова и Александром Сладковским. Я начал исполнять этот цикл после того, как прошлой осенью впервые сыграл в Иркутске Четвертый концерт на фестивале "Звезды Байкала". Остальные рахманиновские концерты у меня уже были в репертуаре. Четвертый концерт Рахманинова имеет особую историю. Это первый концерт, который он написал в Америке. Рахманинов уехал после 1917 года из России и 9 лет вообще ничего не писал - не мог, потому что его эксплуатировали как гениального пианиста и потому что он был оторван не по своей воле от дома.

Уничтожение его усадьбы в тамбовской Ивановке тоже, вероятно, влияло.

Денис Мацуев: Конечно. Когда меня спрашивают о 1917 годе, я сразу говорю: Рахманинов. Лично для меня это трагедия, что Рахманинов уехал из России. Конечно, мы потеряли не только Рахманинова, но и целую плеяду гениальных людей. Но Рахманинов для меня стоит особняком от всех: у него даже в эмиграции каждое произведение - шедевр. У него вообще нет неудачной музыки. У гениальных композиторов есть негениальная музыка, а у Рахманинова - нет. Его Четвертый концерт был как-то незаслуженно забыт, его мало играли - теперь я буду играть его везде. Что касается цикла, то все пять концертов мы начали исполнять вместе с Валерием Гергиевым. Впервые - во Владивостоке, потом в Токио. 10 декабря прошлого года я запомню надолго, потому что в этот день мы сыграли в Suntory Hall все пять рахманиновских концертов в один день. В марте мы играли этот цикл в Гонконге с Госоркестром и Кристианом Ярви. После Москвы мой рахманиновский марафон пройдет еще в 15 столицах мира. И дело здесь не в юбилее: Рахманинов звучит каждый день везде, наравне с Чайковским.

В этом году в Москве даже Пасхальный фестиваль Валерия Гергиева откроется без вас. Из-за плотного графика не сложилось?

Денис Мацуев: Да, я играю в этот день в Хельсинки. Но 2 мая, на 65-летие маэстро, я точно буду играть в зале Чайковского. А Гергиев у меня будет на закрытии конкурса Grand Piano 5 мая. Он в этот вечер будет выступать в Большом зале консерватории, потом перейдет в зал Чайковского, успеет по нашим расчетам на последний номер конкурса и объявит победителя. У нас с Валерием Абисаловичем импровизация каждую минуту, потому что мы оба не знаем, где мы будем находиться через три часа. Поэтому я не говорю, в каких концертах Пасхального фестиваля я буду участвовать: возможно все. Мы друзья и готовы на разные поступки друг для друга. И не только друг для друга, но для нашей публики в первую очередь.

Сейчас идет отборочный тур конкурса молодых пианистов в Grand Piano Competition, который вы откроете в Москве в конце апреля. На днях станут известны имена пятнадцати конкурсантов. У вас сложилось уже представление об уровне будущего соревнования?

Денис Мацуев: Сейчас жюри слушает аудиозаписи претендентов: на конкурс поступило 98 заявок из 26 стран. Я уже прослушал этих кандидатов и могу сказать, что даже на прошлом конкурсе такого уровня не было. Казалось, как можно еще лучше играть в таком юном возрасте? Но взгляните на программы финалов по заявкам этого года: Третий концерт Рахманинова, Второй концерт Прокофьева, Второй концерт Брамса - это феноменально! Причем, если ты не видишь того, кто играет, у тебя возникает полное ощущение, что за роялем сидит какой-то знаменитый виртуоз. Они присылают записи, где выступают на сцене при полных залах и играют совершенно свободно и артистично. Это в 13-14 лет! Дети сейчас взрослеют с такой скоростью, а я это знаю по своей Анне Денисовне, которой сейчас год и четыре месяца, что мне иногда не по себе становится. Что будет дальше? Вот это вопрос. У каждого артиста - свои кульминации: у кого-то пик формы наступает поздно - как у Горовица, Рубинштейна или Оскара Питерсона, который играл свои лучшие концерты с 50 до 60 лет. А есть примеры, когда музыкант играл свои самые гениальные концерты в 11-12 лет. Но записи, которые я сейчас слушал, потрясли меня. Это будет великая битва молодых титанов. И там есть абсолютно разные индивидуальности, причем они появляются как будто вопреки всему: огромное количество этих талантов не из музыкальных семей, из каких-то глубинок.

Вы думаете, сегодняшняя обстановка в мире не помешает юным пианистам из других стран приехать на Grand Piano в Москву?

Денис Мацуев: В предварительном туре у нас представлен весь мир: Америка, Канада, Австралия, Азия, Япония, и я абсолютно уверен, что никто никому не помешает приехать к нам. Вот пример: в мае у меня начинается европейский тур с Дрезденской государственной капеллой и дирижером Кристианом Тилеманом. Я в этом году артист - резидент капеллы, поэтому сам предложил им заехать в Россию. Они сразу согласились: в Москве мы выступим 23 мая в зале Чайковского, 25 мая в Мариинке-2, а 27 мая в Калининградском соборе дрезденцы исполнят Реквием Брамса. Этот тур - показатель того, какое на самом деле отношение к России, ведь концертный зал - это единственное место, где люди чувствуют себя свободными от политики. И когда мы, например, с Зубином Метой играем в Израиле, то евреи и арабы сидят в одном зале вместе - по 3000 человек на концерте. Зубин Мета, кстати, один из самых первых миротворцев. Он с 1969 года возглавляет Израильский оркестр. К сожалению, он уже покидает свой пост и в следующем году у нас с ним будет прощальный тур с Израильским оркестром по Европе. Мы заедем и в Иркутск: Мета пообещал мне быть на открытии нового концертного зала. Он был уже один раз в Иркутске и испытал на себе силу нашего веника и холодность Байкала, в который нырял за два часа до концерта. Сначала он был в шоке, а потом сказал, что понимает, что значит для меня Байкал. Мета пригласил тогда меня на свое 80-летие на свою родину, в Бомбей. И когда я приехал к нему, я сразу понял, что значит для него его родина. Эта любовь особенная.

Кстати
В Московской филармонии 1 и 2 апреля проходят "Рахманиновские дни". 1 апреля, в день 145-летия Сергея Рахманинова, в фойе Концертного зала "Филармония-2" на юго-западе Москвы был открыт барельеф "Сергей Рахманинов" скульптора Андрея Коробцова.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Ср Апр 04, 2018 3:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20180040401
Тема| Музыка, Фестиваль Ростроповича
Автор| Надежда Травина
Заголовок| МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ МУЗЫКИ
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20180402
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-04-02/10_7202_festival.html
Аннотация| В Москве проходит IX Международный фестиваль Мстислава Ростроповича

Концерты-приношения Мстиславу Ростроповичу стартовали в очередной раз. Благодаря энтузиазму художественного руководителя фестиваля Ольги Мстиславовны Ростропович дань великому музыканту отдают как российские исполнители, так и крупные зарубежные коллективы.

Вместе с концертом-открытием состоялся концерт камерного оркестра «Вена–Берлин» (дирижер – Райнер Хонек) и пианиста Рудольфа Бухбиндера, в последний момент заменившего виолончелиста Готье Капюсона. 2 апреля на одной сцене объединятся сразу три немецких коллектива – оркестр и хор KlangVerwaltung и Мюнхенский хор мальчиков под управлением Энохацу Гуттенберга (в программе – «Страсти по Матфею» Баха). Музыкальный марафон завершится 3 апреля, где Большой симфонический оркестр имени Чайковского исполнит музыку Респиги, дополненную мультимедиатехнологиями.

Фестиваль традиционно открылся в день рождения Ростроповича – 27 марта. За два дня до этого произошел страшный пожар в Кемерове: неудивительно, что многие зрители находились в подавленном состоянии, пропуская через себя печальную новость. Трагедия отразилась и на облике культурных мероприятий – на следующий день был объявлен национальный траур. Организаторы фестиваля Ростроповича не стали переносить концерт-открытие в Большом зале консерватории, равно как и демонстрировать неуместную атмосферу торжества и праздника. Вечер начался с минуты молчания – не только в память о «виновнике» концерта, чья черно-белая фотография смотрела в зал, но и в память о погибших.

Программа вечера целиком состояла из произведений Прокофьева. С этим композитором Ростроповича связывали сотворчество и крепкая дружба: маэстро говорил, что Прокофьев подарил ему «кусочек своего солнца». Честь исполнить опусы Прокофьева выпала Симфоническому оркестру Берлинского радио, который в конце прошлого года возглавил Владимир Юровский. Однако в этот вечер за пульт встал датский дирижер Томас Сондергаад, признанный исполнитель скандинавской музыки. Вероятно, тщательная работа над партитурами Сибелиуса еще не утратила свою силу, ибо прокофьевская сюита из оперы «Любовь к трем апельсинам» прозвучала с поистине арктическим холодом. Драматические кульминации, яростные пассажи, фанфары медных с отчаянным ритмом ударных все же были весьма далеки не только от атмосферы оперы (сюиты) на сюжет комедии Гольдони, но и в принципе от стиля большинства пьес Прокофьева. Впрочем, в тот момент подобная трактовка казалась уместной.

Симфония-концерт для виолончели с оркестром стояла в программе не случайно. Прокофьев посвятил ее Ростроповичу, который стал не только первым исполнителем, но и принимал активное участие в создании. Приглашенный испанский солист Пабло Феррандес олицетворял преемственность традиций: в свое время он учился у Натальи Шаховской, которая была одной из воспитанниц виолончельного «клана» Ростроповича. Игра молодого музыканта впечатляла своей легкостью и изяществом, но особенно удачно удавались технические приемы. И если в первой части перевес был на стороне оркестра, демонстрирующего богатство тембров, то в третьей (особенно в каденции) Феррандес смог наконец-то «оторваться». На бис виолончелист подарил слушателям незнакомую, но проникновенную лирическую мелодию – как оказалось, испанской народной песни.
Исполнение Седьмой симфонии, завершившее концерт, приятно удивило. Первоначально Прокофьев задумывал ее для детей, но позже отказался от этой идеи, назвав симфонию юношеской. Музыканты оркестра Берлинского радио решили не следовать программному замыслу и советской трактовке сочинения, где начало напоминает интонации русской народной песни, а представить сочинение как лирико-эпическое полотно в духе Малера или других позднеромантических композиторов.

Австро-немецкий «флер» особенно чувствовался во второй части – вальсе, отчасти перетекающем в лендлер, который был исполнен с невероятным блеском. Но и в других эпизодах произведения Томас Сондергаад нашел новые краски, например, в тембровых вариациях третьей части. А ликующий финал, напоминавший балетные массовые сцены из «Ромео и Джульетты» и «Золушки», его торжественный апофеоз заставили вспомнить высказывание Ростроповича, которое соотносилось с трагическим событием и атмосферой всего вечера: «Между жизнью и смертью нет ничего, кроме музыки».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Ср Апр 04, 2018 3:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20180040402
Тема| Музыка, Пятый Транссибирский Арт-фестиваль Вадима Репина, Персоналии, Т. Квастхофф
Автор| Наталия Сурнина
Заголовок| МУЗЫКА, ДЕТИ И КУЛЬТУРА ПРОТИВ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИГР
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20180402
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-04-04/7_7204_tomas.html
Аннотация| Выдающийся певец Томас Квастхофф выступил в Новосибирске в день национального траура
Голос Томаса Квастхоффа действует магически и умиротворяюще. Фото Александра Иванова предоставлено пресс-службой фестиваля

C началом апреля в Новосибирске завершилась основная концертная программа Пятого Транссибирского Арт-фестиваля Вадима Репина, серьезные коррективы в который внесла страшная трагедия в Кемерове. Удивительным образом день национального траура совпал с запланированным ранее джазовым вечером Томаса Квастхоффа – выдающегося музыканта и человека, являющего собой пример беспрецедентной силы духа, мужества и оптимизма. Певец поначалу планировал отменить выступление, но передумал, и даже сам по себе его выход (не говоря уже о песнях и голосе) вдохнул в этот беспросветный, полный слез вечер надежду и веру в то, что любое несчастье преодолимо.

У жизни своя драматургия: очень символично, что в этот день должен был петь именно Томас Квастхофф. Немецкий бас-баритон, любимец публики, выступавший со многими крупнейшими дирижерами и певцами современности на лучших сценах мира – от Венской оперы до Карнеги-холла, – родился с тяжелейшей физической патологией. Он, как и люди, погибшие в «Зимней вишне», – жертва преступной халатности, человеческой безответственности, желания делать деньги, не думая о последствиях.
Его мать, будучи беременной, принимала седативный препарат талидомид, не прошедший лицензирования, в результате его распространения в разных странах Европы родилось около 10 000 детей с тяжелыми физическими пороками. Около половины из них выжили, но остались инвалидами на всю жизнь. Тогда судебный процесс, развернутый в ряде стран, не просто назначил крупные выплаты пострадавшим, но постановил, что первоочередной задачей является изменение существующей системы, – это повлекло за собой серьезное ужесточение процедуры лицензирования лекарственных средств.

С одной стороны, обо всем этом невозможно было не думать, глядя на Томаса Квастхоффа в тот вечер. С другой – нельзя было не думать и о том, что человек перед нами – с удивительным голосом, с добрыми и мудрыми глазами, с такой теплотой говорящий о своей жене, дочке и маленькой собачке, – красноречивый пример того, что даже в самой безвыходной ситуации выход есть. Да, людей, погибших в том страшном пожаре, не вернуть. Да, оправдать случившееся невозможно ничем. Но можно найти утешение в любви к ближнему и простых радостях жизни – той жизни, где для счастья нужны не торговые центры, а возможность обнять родного человека и спеть вместе с ним любимую песню.

26 марта Томас Квастхофф с джазовым трио выступал в Санкт-Петербурге, где проходит один из маршрутов «дальнего следования» Транссибирского фестиваля, – их программу услышали целиком. Но о том, чтобы в день траура исполнять легкий джаз в Новосибирске, откуда до Кемерова чуть меньше 300 километров, не могло быть и речи.
Буквально за сутки подготовленный концерт в память жертв ответил духу тех дней. Он сложился стихийно, как мемориалы и митинги по всей стране, и объединил многих. У каждого в репертуаре нашелся свой маленький реквием. На сцену Большого зала филармонии вышла Вероника Джиоева, которая приехала не на фестиваль, а для участия в спектаклях оперного театра, – она с горечью и болью спела «Ave Maria» Вавилова (Каччини), и многие не могли сдержать слез.

Концертмейстер оркестра Баварского радио Антон Бараховский, занятый в ближайших концертах фестиваля, сыграл скорбную первую часть Скрипичной сонаты № 1 Баха. Зарубежные солисты, репетировавшие «Мессу» Баха (она прозвучала двумя днями позже), исполнили «Recordare» из «Реквиема» Моцарта, а студент колледжа при Новосибирской консерватории, участник фестивальных мастер-курсов Роман Борисов сыграл «Осеннюю песнь» из «Времен года» Чайковского.

Сам Вадим Репин в числе первых вышел на сцену, вместе с виолончелистом Александром Бузловым и пианистом Алексеем Володиным исполнив первую часть знаменитого Трио «Памяти великого художника» Чайковского. В медленной части из Фортепианного квинтета Шумана к нему помимо Бузлова присоединились солист Новосибирского оркестра Илья Тарасенко и две юные участницы мастер-курсов Альбина Хайбуллина (скрипка) и Ева Медведко (фортепиано).

На фоне кемеровских событий участие в концерте детей приобрело особое значение. Внимание Репина к подрастающим музыкантам ощущается во всем: в насыщенности большой образовательной программы фестиваля, в его собственных мастер-классах, необыкновенно интересных и теплых по атмосфере, в отношении солиста с мировым именем к молодым партнерам по сцене – без скидок на возраст, со всей серьезностью, но со струящейся в каждом взгляде отеческой заботой.

С появлением на сцене Томаса Квастхоффа и его трио музыка слез и человеческого горя уступила место музыке утешения и надежды. Голос Квастхоффа – глубокий, спокойный и необыкновенно красивый – действовал магически и умиротворяюще. Певец в отличие от многих российских чиновников, не нашедших в те дни подходящих слов, после первой композиции обратился к публике. «Во времена дипломатического сумасшествия мне как гражданину Германии, – сказал он, – было важно показать нашу солидарность. Музыка, дети, хорошее воспитание и, конечно, культура – вот то, что всем нужно гораздо больше, чем политические игры. Участием в сегодняшнем концерте мы хотим привнести немного мира в этот мир».

Вслед за этим он спел «Imagine» Джона Леннона под скромный аккомпанемент фортепиано, и чем ближе к концу, тем больше выбивался из ровного течения песни, привычного по авторской записи. Манифест 1971 года прозвучал остро и актуально, будто был написан вчера, а некоторые строки Квастхофф возвещал своим громоподобным голосом как заповеди: «nothing to kill or die for» звучало как грозное «не убий».

Тихие и медленные песни в мажоре в сочетании с необыкновенно выразительным бархатным голосом Квастхоффа действовали на уставшие сердца и души как целительный бальзам, как колыбельная, обещающая сладкое забытье после кошмарного сна. Фантастически чуткие музыканты трио (пианист Франк Шастенье, контрабасист Дитер Ильг и ударник Вольфганг Хафнер) существовали на сцене как одно целое с певцом, хотя на профессионализм и изобретательность каждого из них в отдельности нельзя было не обратить внимания. Отпускать их не хотели, но Квастхофф пообещал при первой возможности вернуться в Новосибирск, чтобы сыграть программу целиком. А еще пообещал направить 5000 евро семьям жертв катастрофы в Кемерове.
Новосибирск–Москва
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Вт Апр 10, 2018 1:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20180041001
Тема| Музыка, Пятый Транссибирский Арт-фестиваль Вадима Репина, Персоналии, Т. Квастхофф
Автор| Светлана Елина
Заголовок| В Новосибирске завершился арт-фестиваль Вадима Репина
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 201804010
Ссылка| https://rg.ru/2018/04/10/reg-sibfo/v-novosibirske-zavershilsia-transsibirskij-art-festival-vadima-repina.html
Аннотация| Фестиваль

Пятый марафон Арт-фестиваля Вадима Репина собрал в столице Сибири выдающихся музыкантов, дирижеров и композиторов, педагогов и музыкальных критиков, журналистов и любителей музыкального искусства. София Губайдулина, Томас Квастхофф, Томас Зандерлинг, Илья Король, Гидон Кремер, Андрей Коробейников, Андрес Мустонен - пул гостей финальных концертов фестиваля можно сравнить с парадом планет, центром же художественной гравитации остается худрук фестиваля, выдающийся скрипач Вадим Репин.

Дни фестиваля совпали с трагическими событиями в Кемерово, которые потрясли всю страну. Фестиваль не мог остаться в стороне: накануне объявленного в России 28 марта Дня траура организаторы приняли решение отменить джазовую программу с участием легендарного баса-баритона, обладателя трех "Грэмми" Томаса Квастхоффа (приезд которого в Новосибирск - явление почти столь же невероятное, как и визит Софии Губайдулиной) и провести благотворительный концерт Памяти жертв погибших при пожаре в Кемерово. Как сказал в тот день Вадим Репин:
- Мы приняли верное решение. Программа сегодня не будет развлекательной. В ней прозвучат шедевры классической музыки, в которых запечатлелась боль их создателей по поводу смерти дорогих людей, сочинения, в которых звучит мудрость гениев в их размышлениях о жизни и смерти. На мой взгляд, исполнение этой музыки - лучшее из того, что мы можем сделать, чтобы почтить память всех погибших. И лучшее, что мы можем сделать, это побыть всем вместе и попытаться как-то пережить это горе.
В этот вечер в концертном зале имени А. Каца в исполнении звезд мировой сцены и новосибирских музыкантов прозвучали первая часть Трио памяти великого художника и "Осенняя песнь" П.И. Чайковского, Recordare из Реквиема Моцарта, часть соль-минорной скрипичной сонаты Баха, Ave Maria Дж. Каччини, медленная часть фортепианного квинтета Р. Шумана.

Почтить память погибших на сцену вышли скрипач Вадим Репин, пианист Алексей Володин, отыгравший накануне в Новосибирске свой абонементный концерт, сопрано Вероника Джиоева, занятая в постановке Новосибирского оперного театра, виолончелист Александр Бузлов, концертмейстер Симфонического оркестра Баварского радио и приглашенный солист фестиваля Антон Бараховский, альтист Новосибирского оркестра Илья Тарасенко, а также юные участники образовательных программ Транссибирского фестиваля - студент музыкального колледжа при Новосибирской консерватории Роман Борисов и учащиеся Новосибирской центральной музыкальной школы Ева Медведко и Альбина Хайбуллина.

В концерте приняли участии и зарубежные солисты, приехавшие в город для запланированного двумя днями позднее исполнения "Высокой Мессы" И.С. Баха. Сам Томас Квастхофф исполнил четыре джазовые баллады, чем смягчил академический градус концерта. Среди них - лирический кавер знаменитой песни "Imagine" Джона Леннона и "We'll be together again" Франка Синатры; в последней каждый солист джазового квартета (Франк Шастенье - фортепиано, Дитер Ильг - контрабас, Вольфганг Хафнер - ударные) элегантно продемонстрировал свое мастерство импровизации.
Это был вечер откровения: теплый проникновенный тембр голоса Квастхоффа, неспешное повествование джазовых баллад, самозабвенное погружение артистов в лирику давно знакомых мелодий, их искреннее сочувствие дарили умиротворение и - пусть на мгновения - утешали боль утраты, исцеляя душу.

Томас Квастхофф, бас-баритон (Германия):
- Мы узнали о катастрофе во время концерта в Петербурге, и стало ясно, что приехать в Новосибирск с предыдущей программой невозможно. Но во времена сегодняшнего дипломатического безумия мне, как гражданину Германии, было важно показать нашу солидарность. Музыка, дети, хорошее воспитание и, конечно, культура - это намного важнее политических игр. Этим концертом мы хотим добавить еще немного мира в мир. Я знаю Вадима Репина лет двадцать. Нечасто бывает, что люди становятся настоящими звездами, великолепными музыкантами, и при этом остаются хорошими людьми. Вадим - именно такой. Если все удастся сорганизовать, мы еще вернемся в Новосибирск и представим полноценную программу.

Вернулся в Новосибирск в этом году и дирижер Илья Король, уже полюбившийся новосибирской публике по предыдущему сезону Фестиваля. Признанный специалист по старинной музыке, он привез с собой международную команду солистов из Австрии, Германии, Великобритании, Польши и Японии для исполнения Мессы си-минор И.С. Баха - произведения, считающегося венцом творчества великого композитора, написанное в конце его жизненного пути. Тема жизни и смерти, искупления, времени и вечности, звучащие в музыке Баха, резонировали с настроением этих дней и органично вошли в музыкальный поток фестиваля.

Монументальное барочное полотно Высокой Мессы в аутентичной манере исполнили Филармонический камерный оркестр и Новосибирская хоровая капелла (солисты - сопрано Мари-Софи Поллак (Германия), меццо-сопрано Катриона Морисон (Великобритания), тенор Ян Петрыка (Польша), бас Ясуши Хирано (Япония), партия органа Джереми Джозеф (ЮАР), духовые инструменты - музыканты из Австрии Херман Эбнер (валторна), Себастиан Фрэзе и Йозеф Беднарик (гобой)). Точно выстроенный оркестровый баланс, нюансную агогику, тонкость перекличек мотивов в партиях солистов, хора и оркестра, деликатность скрипичных и флейтовых соло, камерность органного сопровождения, прозрачность консонансов в тембрах барочной фактуры оконтурил заботливым и пластичным дирижерским жестом Король.

Илья Король, дирижер:
- Работать здесь, в Новосибирске, с фестивалем, Вадимом Репиным, с этой командой, оркестром и хором - это радость для нас всех. Мои солисты приехали сюда уже во второй раз по собственному горячему желанию. Мы ездим много, но здесь - особенная атмосфера, на фоне вообще всего музыкального мира. Такая концентрация потрясающих людей! Я влюблен в это место.

Действительно, Новосибирск подарил миру много выдающихся музыкантов, и появление в афише фестиваля нового проекта "Сделано в Сибири" было ожидаемо. Концерт с участием музыкантов, судьба которых связана с регионом, открыл сам Вадим Репин, уроженец Новосибирска, в ансамбле со знаменитым виолончелистом Александром Бузловым и юным пианистом Романом Борисовым. Полное юношеского задора, их исполнение Первого трио Дмитрия Шостаковича (раннего опуса композитора, посвященного его первой любви), с одной стороны, напомнило о теплой традиции фестиваля - совместном музицировании мэтров мировой сцены и участников образовательных мастер-курсов и мастер-классов фестиваля, с другой - оттенило благородство исполнительского жеста Александра Бузлова, созвучное артистическому аристократизму Вадима Репина.

Весь оставшийся вечер на сцене выступал Новосибирский симфонический оркестр и его художественный руководитель и главный дирижер Томас Зандерлинг (представитель династии немецких дирижеров, родившийся в Новосибирске во время эвакуации в город Симфонического оркестра Ленинградской филармонии, которым руководил его отец). В Сюите из балета "Ромео и Джульетта" в редакции Арнольда Каца оркестр показал всю мощь своего динамического потенциала, а в аккомпанементах Вариациям на тему Рококо Чайковского (солист - Александр Бузлов) и Пятого скрипичного концерта Моцарта (солист - Антон Бараховский) - чуткость оркестрового сопровождения.

Главной же интригой вечера оставалась мировая премьера Концерта для скрипки с оркестром представителя новосибирской композиторской школы Андрея Молчанова, победившего в объявленном Транссибирским арт-фестивалем композиторском конкурсе. Пестрая оркестровка, с выраженной партией ритм-секции в составе симфонического оркестра, контрасты тембров и крайних звучностей, густые ударные и нежные мелодические повороты в партии скрипки создавали эффект кинематографической увлекательности.

Успех премьеры, как известно, во многом находится в руках исполнителя: скрипач Антон Бараховский убедительно исполнил виртуозную, насыщенную флажолетами, пиццикато и волнообразными пассажами партию партитуры Андрея Молчанова, вдохновленного, вероятно, скрипичным концертом Арама Хачатуряна и музыкальной эстетикой Дмитрия Шостаковича.

Главную и самую ожидаемую премьеру Пятого транссибирского сезона организаторы приберегли для концерта-закрытия, знаменательного еще и приездом в столицу Сибири автора премьерного сочинения - композитора Софии Губайдулиной. Один из корифеев музыкального авангарда, София Асгатовна признается, что не любит это слово: авангард, в ее представлении, связан с идей толпы, она же - провозвестник свободной личности в открытом диалоге с миром. В период расцвета советского авангарда 1960-70 годов ее музыка была под неофициальным табу: ее сочинения, иногда без предупреждения, снимали с концертов, композитор писала "в стол", и лишь сфера музыки для кино давала возможность для заработка и звучания созданного.
Несмотря на то, что последние 25 лет Губайдулина живет в уединении в небольшом пригороде Гамбурга, как композитор она высоко востребована и не всегда успевает выполнять заказы новых произведений. Новосибирск стал исключением - на премьеру Концерта для скрипки с оркестром "Диалог: Я и Ты", написанного по заказу Транссибирского арт-фестиваля, София Губайдулина приехала лично, предварив визит собственноручно написанным обращением к слушателям. Датированное 18 марта 2018 года, оно содержит основные идеи ее сочинения, вдохновленного книгой Мартина Бубера "Я и Ты".

Из обращения Софии Губайдулиной:
"Он [М.Бубер] пишет: "Человек, это существо, которое сознает свое место во вселенной. Это - существо, дерзнувшее приступить к миру и его познать. Но важнее всего то, что ему известно отношение между ним и этим миром. В каждом акте наших отношений с природой, с людьми, с духовными сущностями мы видим кромку вечного Ты, улавливаем его веяние".<...> Счастливым образом все эти мои волнения совпали с инициативой двух великих музыкантов нашего времени, Вадима Репина и Андреса Мустонена - создать совместно вещь для скрипки и оркестра. Эта инициатива попала в самую горячую точку всех размышлений о диалогической антропологии Мартина Бубера. Создать диалог. Диалог между "Я" солиста и "Я" дирижера оркестра".

Торжественный премьерный вечер открылся серией официальных приветствий и слов благодарности представителей администрации Новосибирска и художественного руководителя фестиваля Вадима Репина. Следом прозвучало сочинение Софии Губайдулиной "Всадник на белом коне" для большого симфонического концерта и органа (2002) - музыка фантастической экспрессии и глубокого сакрального содержания.

Композитор-философ, убежденный, что "искусство создано и живет, чтобы соединиться с небом", а сам акт творения, оставаясь светским, глубоко религиозен, София Губайдулина будто приподнимает завесу над тишиной и яркой, присущей только ей звукописью, рисует параллельные миры, бесстрашно экспериментируя с инструментальными тембрами, исследуя возможности оркестрового звучания в акустическом пространстве.

Ее музыка чрезвычайно сильна по воздействию: она захватывает внимание слушателя и убежденно ведет его своим уникальным путем. Именно таким оказался ее новый скрипичный концерт, с двойным посвящением главным участникам "Диалога": дирижеру Андресу Мустонену, весь вечер стоявшему за пультом Новосибирского симфонического оркестра, и первому исполнителю сольной партии скрипки Вадиму Репину.

За спонтанной пронзительностью сольных интонаций чувствовалась монументальная концентрация и собранность скрипача, как и часы интенсивных репетиций в присутствии автора (за тем, как София Асгатовна делилась своими соображениями с Вадимом Репиным и Андресом Мустоненом, завороженно следили оркестранты и журналисты: в воздухе витало ощущение исключительной важности происходящего - рождение первого исполнения в сотворчестве личностей мирового масштаба).

"Музыка это такой вид искусства, где чисто абстрактные сущности начинают испытывать свою собственную жизненную драму", - считает Губайдулина. "Диалог" - музыка инфернальной красочности, ее финал похож на удаляющуюся вечность: последняя высокая нота, долгим затихающим флажолетом, словно прощаясь, растворяется в первых звуках тишины - вновь открытой и заново обретенной. Эти мгновения буквально выгравировались в памяти. Зал благодарил артистов долгими и эмоциональными овациями.

Как сказал Вадим Репин:"Сегодня свершилось нечто феноменально важное, не просто премьера. У нас было много дискуссий с Андресом Мустоненом, у него было фантастическое отношение к этому проекту, и я его благодарю".

Новосибирская часть Арт-фестиваля завершена: за 24 дня музыкального Транссиба - а это концерты в Новосибирске и городах области, выставки, мастер-классы, Академия арт-журналистики, творческие встречи - посетило около 19 тысяч человек, а благодаря организованным в этом году онлайн-трансляциям концертов, к ним присоединились еще 14 тысяч слушателей со всего мира.

Жителей Новосибирска ожидает еще один специальный транссибирский проект: 12 и 13 апреля на сцене Новосибирского академического театра НОВАТ будет представлен спектакль Большого театра "Дама с камелиями" в хореографии Джона Ноймайера со Светланой Захаровой в главной роли (Ольгой Смирновой - во втором составе), а дальнейший маршрут музыкального Транссиба пройдет через Красноярск, Санкт-Петербург и Самару.

София Губайдулина, композитор:
- Транссибирский Арт-Фестиваль - это очень важная культурная инициатива, он показывает грандиозные результаты, хоть и связан с громадными человеческими и энергетическими затратами. Но человечество нуждается в этом, наша общая ситуация настолько сложная и грозная, что только культурные инициативы могут совладать с напряженностью. Искусство позволяет нам выйти в измерение высоты. Это важно - не остаться на обыденном уровне, а иметь возможность взлететь.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Ср Апр 11, 2018 4:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20180041101
Тема| Музыка, Пятый Транссибирский Арт-фестиваль Вадима Репина, Персоналии, Т. Квастхофф
Автор| Сергей Бирюков,
Заголовок| Пять премьер Пятого Транссибирского
Где опубликовано| Труд
Дата публикации| 201804008
Ссылка| http://www.trud.ru/article/08-04-2018/1361145_pjat_premjer_pjatogo_transsibirskogo.html
Аннотация| Фестиваль

Говоря про V Транссибирский арт-фестиваль, торжественно закрывшийся 2 апреля в Новосибирске, можно перечислять десятки адресов, концертов и проектов, называть имена планетарных музыкантов, первое среди которых — имя его главного инициатора скрипача Вадима Репина. А можно коротко сказать: в нашей стране возник и укрепился еще один праздник трансконтинентального значения, доказывающий миру: культурная Россия — это не только столицы, но и громадные регионы, среди которых одно из главных мест занимает Сибирь.

Когда впервые звездный скрипач Вадим Репин, уроженец Новосибирска, чей дом давно весь мир, рассказал о своем намерении устроить в родном городе крупный артистический праздник, многие, оценив патриотический жест музыканта, засомневались — удастся ли? Не испугают ли артистов российские расстояния, приедут ли истинные звезды, откликнется ли публика? Но когда открывать первый же фестиваль приехал один из самых крупных дирижеров современности Кент Нагано и его выступление прошло при переполненном зале в только что выстроенном суперсовременном здании филармонии, сомнения отпали.

С тех пор здесь звучали самые яркие музыкальные программы, проходили спектакли, в том числе с участием прославленной балерины Светланы Захаровой (напомню, супруги Репина).

Но к Пятому фестивалю, этому первому в истории праздника юбилейному рубежу, произошел, по ощущению многих, качественный скачок. Мало того, что открывать смотр вновь приехал Кент Нагано, а интенсивный трехнедельный концертный график привлекал именами скрипачей Гидона Кремера и Клары-Джуми Кан, пианистов Константина Лифшица и Андрея Коробейникова, дирижеров Жан-Клода Казадезюса и Томаса Зандерлинга... Мало того, что великий немецкий баритон Томас Квастхоф, всей жизнью доказывающий силу таланта и устремленности (он завоевал мировую славу при тяжелейшем врожденном физическом пороке), вновь изумил, сменив привычных для публику Шуберта, Шумана и Малера на джазовую классику.

Фестиваль предстал и настоящей исследовательской площадкой. Разве не интересно, например, как «слышит» хрестоматийные пятые симфонии Бетховена и Чайковского молодой дирижер из Макао (притом победитель конкурса имени Евгения Светланова в Париже) Лио Куокман? Особый вес смотру придали 5 мировых премьер сочинений, специально написанных для этого праздника, об одном из них речь впереди. О нацеленности на новые имена говорили и многие программы с участием талантливых детей — таких как юный новосибирский пианист Роман Борисов или британская скрипачка Лея Чжу... Десятки молодых критиков прошли через Академию арт-журналистики под руководством главного редактора газеты «Музыкальное обозрение» Андрея Устинова.

Начиная с этого года фестиваль шагнул далеко за пределы Новосибирской области. Некоторые его программы совершили «бросок» в Красноярск, Самару, Москву, Петербург. Важный человеческий штрих: когда случилась беда в соседнем Кемерово, где при пожаре в торговом центре погибли люди, организаторы мгновенно изменили концертный план и вместо джазового вечера сыграли программу скорби, в том числе исполнили трио Чайковского «Памяти великого художника». Это сделали лидер фестиваля Вадим Репин, его участник виолончелист Александр Бузлов и никак на фестивале не заявленный, но оттого, конечно, не менее влиятельный пианист Алексей Володин. Откуда в афише взялся он? Оказывается, просто был на гастролях — и не мог не откликнуться на просьбу своих друзей...

Человеческие контакты — самое ценное в любом деле. Об этом напомнил и заключительный вечер в зале Новосибирской филармонии, на котором повезло быть журналисту «Труда». Здесь Новосибирский академический симфонический оркестр выступил под управлением гостя из Эстонии Андреса Мустонена. Андреса в России хорошо знают как руководителя ансамбля старинной музыки Hortusmusicus, а вот как симфонического дирижера — гораздо меньше. Можно сказать, что в этот вечер встретились две яркие артистические воли — оркестра, который зарекомендовал себя коллективом международного класса, и «горячего эстонского маэстро». Последнее сказано не ради красного словца. Зная Мустонена много лет, могу утверждать: внутри этого, казалось бы, строгого академиста определенно сидит задиристый рокер. Впрочем, этому «рокеру» доступна и теплая, интимная, лирическая интонация, как было в Концерте для фортепиано с оркестром Шумана. Многоголосие коллектива, особенно его могучей и гибкой струнной группы, ласково обволакивало партию солиста, вступало в гармонию с непритязательно-проникновенными рояльными темами, а кое-где прикрывало добрым туманом легкие пассажные небрежности японского пианиста Юкио Йокоямы.

А вот Неоконченную симфонию Шуберта г-н Мустонен определенно сыграл с вызовом. В первой части, и так небыстрой, еще сильнее сдержал движение, пиано (например, в начале разработки) превратил в пианиссимо, что дало простор для громадного динамического разворота в трагических кульминациях. Зато медленную вторую часть превратил едва ли не в быструю — наверное, вспомнив, что он аутентист, а аутентисты любят ускорять темпы (чтобы дистанцироваться от пафоса «романтиков» вроде Караяна или Мравинского?). Однако ускорился Андрес настолько, что в один из моментов, в начале репризы, даже «убежал» от оркестра, вызвав секундное смятение в рядах валторнистов — впрочем, музыканты такого класса быстро справились с ситуацией. Окончание же с его таинственными шагами пиццикато прозвучало сакраментальным, два века интригующим людей вопросом: что дальше? Отчего перо Шуберта остановилось именно здесь?

Но изюминкой вечера, а также и всего фестиваля, можно считать присутствие в его программе двух сочинений живого классика современной музыки — Софии Губайдулиной, а самого автора — в зале Новосибирской филармонии.
София Асгатовна давно живет в Германии, но связи с родной страной не теряет. Впрочем, в музыке она всегда была человеком мира, объединяющим в творчестве самые разные истоки. В сочинении 2002 года «Всадник на белом коне» это особенно очевидно. Даже если не знать названия, отсылающего к сюжету о всадниках Апокалипсиса, смысл прочитывается совершенно четко. Можно даже сказать, что эта партитура — одна из самых за себя говорящих в истории программной музыки вообще. Смятенный ропот деревянных духовых — и грозный клич медных, пламенная «речь» струнных — и оглушительный бой большого барабана: трудно нагляднее дать звуковой образ Страшного суда. Грозный мажор меди — настоящая труба предвечного! Притом интонационный характер этого оркестрового «хора» очевидно тяготеет к православному обиходному строю, вызывая ассоциации с музыкой Бортнянского, Чайковского, Рахманинова. А присутствующий в партитуре орган перекидывает арку к миру католических образов, делая произведение вселенски-экуменическим.
Многие моменты той мастерской работы словно эхом отдались в новой партитуре Губайдулиной «Диалоги. Я и ты», специально написанной к фестивалю и посвященной ее первым исполнителям — Вадиму Репину и Андресу Мустонену. Например, пугающий барабанный «топот» или ослепительные в своей неожиданной гармонической ясности аккорды оркестра. Здесь идея тоже читается без труда: это диалог человека и стихийных сил. Сопоставление, уже сотни лет отрабатываемое в музыке — достаточно вспомнить встречу Орфея и фурий в опере Глюка или 2-ю часть 4-го концерта Бетховена. Но, по признанию самой Софии Асгатовны, сделанном ею на пресс-конференции перед концертом, решающую роль в формировании звукового образа для нее играет личность того музыканта, для которого произведение пишется. Понятно, мы не найдем здесь «кастратного» благообразия глюковского классицизма. Зато услышим долгую историю собирания мысли из разрозненных обрывков-фраз, острые стычки солиста, которого певучая природа его инструмента влечет в заоблачные мелодические высоты, и оркестра, чаще всего стремящегося эти порывы «затоптать». Многое придумано и выразительно, и остроумно. И все же чем глубже мы уходили во вторую половину этой немаленькой, 20-минутной пьесы, тем сильнее становилось ощущение пробуксовки и движения по инерции, «диалог» не приводил к возникновению нового качества ансамбля. А зазвучавший вдруг в самом конце минорный аккорд воспринялся скорее механически поставленной точкой, чем органически достигнутым согласием.
Впрочем, знаю, что были и слушатели, воспринявшие эту музыку по-иному — как сосредоточенное исследование разнообразных звуковых возможностей ансамбля «скрипка — оркестр», и им оно не показалось затянутым. В любом случае — по первому исполнению нельзя судить о произведении окончательно, в партитуру еще предстоит вживаться и исполнителям, и аудитории. Несомненно, возможности для этого будут: для музыканта, получающего «именную» партитуру от композитора мирового ранга, его донесение до публики — дело чести.

Кстати, ведь и сам фестиваль, строго говоря, не закончился: его эхо-концерты грядут в других городах, в сам Новосибирск еще должна приехать балетная труппа Большого театра со спектаклем «Дама с камелиями»...


После представления. В центре — Вадим Репин и Светлана Захарова. Фото Александра Иванова

Демонстрируя такой бурный рост, Транссибирский вскоре, возможно, выйдет на уровень самых принципиальных для нашей страны культурных инициатив, таких как, например, Пасхальный фестиваль Валерия Гергиева.

Для меня же лично одним из самых запомнившихся моментов визита в Новосибирск стали ряды стоящих слушателей в партере зала филармонии. И обилие подростков среди публики. Раз музыка так востребована и она интересна молодежи, у нее есть будущее.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Пн Апр 16, 2018 5:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018041601
Тема| Музыка, Опера, Транссибирский арт фестиваль, Персоналии
Автор| Алексей Мокроусов
Заголовок| Оперу приготовили на сцене
Где опубликовано| «Концерт для Повара с Оркестром» Михаила Крутика и другие премьеры Транссибирского арт-фестиваля
Дата публикации| 20180413
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3604485
Аннотация|

На Пятом Транссибирском арт-фестивале скрипача Вадима Репина в Новосибирске и Красноярске состоялось пять мировых премьер. Среди них концерт для скрипки с оркестром Софии Губайдулиной и моноопера Михаила Крутика. Рассказывает Алексей Мокроусов.



Некоторые фестивальные премьеры проходили в необычных условиях. Например, кончерто гроссо «iGeneration» для скрипки, виолончели и двух юных солистов-скрипачей швейцарского композитора и саксофониста Даниэля Шнидера, написанный по заказу Транссибирского арт-фестиваля и Школы музыки Захара Брона при поддержке фонда Pro Helvetia. Этот концерт был сыгран сначала на новосибирском электровакуумном заводе «НЭВЗ-Союз» и только потом в концертном зале. Вместе со знаменитостями, Вадимом Репиным и Александром Бузловым, на сцену вышли юные скрипачки Софи Брэнсон и Илва Эйгус — ради объединения поколений произведение и создавалось.
Одни премьеры были важны разве что для биографии их авторов. Как, например, веселая музыка Алексея Игудесмана. Вадим Репин и Клара-Джуми Кан вместе с камерным оркестром Sejong Soloists исполнили его «Koberia» для двух скрипок и камерного оркестра. Другие премьеры с нетерпением ждали многие. Как новый концерт для скрипки с оркестром Софии Губайдулиной «Диалог: Я и Ты». Сочинение посвящено его первым исполнителям — дирижеру Андресу Мустонену и Вадиму Репину, отчаявшемуся было получить от композитора произведение для Транссибирского фестиваля. «Диалог» создан под впечатлением от важнейшего текста еврейского философа Мартина Бубера «Я и Ты». Стилистически новое сочинение во многом близко идеям другого опуса Губайдулиной, «Всадник на белом коне» (2002), которым открывался концерт в Новосибирске. «Диалог» продолжится в будущем году на Пасхальном фестивале в Зальцбурге. Там состоится мировая премьера нового оркестрового сочинения Губайдулиной «Der Zorn Gottes» («Гнев Божий»), тоже созданного под влиянием Бубера и составляющего дилогию с новосибирской премьерой.

В рамках Транссибирского прошли два концерта под названием «Сделано в Сибири», на которых прозвучали мировые премьеры сибирских авторов. Новосибирец Андрей Молчанов написал для фестиваля Концерт для скрипки с оркестром. Первый концертмейстер Симфонического оркестра Баварского радио Антон Бараховский и Новосибирский симфонический оркестр под управлением Томаса Зандерлинга создали концерту Молчанова верный контекст — в тот же вечер звучали Первое фортепианное трио Шостаковича и сюита из прокофьевского балета «Ромео и Джульетта». Молчанов далек от радикального обновления языка, но его опыт интересен и музыкально, и географически — такими заказами Репин создает провинции будущее.

Событием стала и премьера в Красноярске монооперы Михаила Крутика «Концерт для Повара с Оркестром». Скрипач и композитор из Красноярска, он учился в Петербурге, где теперь работает в симфоническом оркестре филармонии. В прошлом году Крутик стал композитором-резидентом Красноярского симфонического оркестра, который и исполнил оперу под управлением Владимира Ланде. Этому композитору интересны социальные проблемы, он написал, например, музыку к сатирическому фильму «Башня. Зонгшпиль», который посвящен скандалу, спровоцированному строительством башни петербургского Охта-центра. «Концерт для Повара с Оркестром» — тоже явление, выходящее за границы мира нот. Сюжет монооперы разворачивается на фоне перестроечной и последующей жизни с ее быстрыми деньгами и двухметровыми чебурашками из чистого золота (герой оперы вспоминает, как создавал их, с депрессивным упоением).

Либретто «Концерта для Повара с Оркестром» написал драматург Дмитрий Данилов, пьесы которого ставит «Театр.doc» и показывает фестиваль «Золотая маска». Данилов рассказывает историю о герое нашего времени, влюбленном в вечно ускользающую женщину. Отсутствующая на сцене героиня управляет действием, выстроенным вокруг еды. Герой делает для любимой то пасту карбонара, то салат капрезе, то панакоту, причем бас-баритон Петр Мигунов (в последний момент он удачно заменил американского баритона Кевина Шорта) и впрямь готовит на сцене. Действие оперы начинается в 1980-е годы, когда даже в Москве было нелегко достать бальзамический уксус, каперсы и орегано, а о моцарелле и базилике герой «лишь смутно догадывался». За помощью он едет к шеф-повару «Интуриста», тот советует заменить итальянские ингредиенты грузинскими. В общем, желания возлюбленной выглядят ультимативно-садистски — не зря же либретто называется «Путь к сердцу». Так, благодаря новой музыке Транссибирскому арт-фестивалю удается быть по-настоящему современным. Особенно когда новая музыка про еду.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Пн Апр 16, 2018 5:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20180041602
Тема| Музыка, Пятый Транссибирский Арт-фестиваль Вадима Репина, Персоналии, С. Губайдулина
Автор| Светлана Елина (Новосибирск)
Заголовок| Человек без толпы
В Новосибирске прошла мировая премьера нового сочинения Софии Губайдулиной
Где опубликовано| Российская газета
Дата публикации| 201804008
Ссылка| http://www.trud.ru/article/08-04-2018/1361145_pjat_premjer_pjatogo_transsibirskogo.html
Аннотация| Фестиваль Интервью

Знаменитый композитор, "икона авангарда", живой классик София Губайдулина - нечастый гость в России. Она приехала в Новосибирск на мировую премьеру своего нового сочинения Концерт для скрипки с оркестром "Диалог: Я и Ты", написанного специально для Транссибирского Арт-Фестиваля Вадима Репина. Накануне премьеры "РГ" побеседовала с Софией Асгатовной.

Уже четверть века вы живете в удалении от общественной жизни, в пригороде Гамбурга. Анахоретство художника?
София Губайдулина: Живу в тихом месте, там всего две улицы. Всегда мечтала жить в тишине. Я не склонна к тому, чтобы отдаляться от общества, но я понимаю, что мое призвание держится на том, что я не общественный деятель, я - наблюдатель. Я могу наблюдать, делать выводы и совершенно не хочу ограничивать свое сознание. Мое новое сочинение называется "Диалог: Я и Ты". Это моя личная позиция: я не хочу быть индивидуумом, я хочу быть личностью.

Чем отличается индивидуум от личности?
София Губайдулина: Индивид - это неделимое Я, отграниченное от всех других. А личность - это Я, которое корреспондирует с Ты. Движение от Я к Ты, по-моему, и есть область искусства.

Как проходило ваше сотрудничество с Вадимом Репиным?
София Губайдулина: Вадим - один из самых выдающихся скрипачей мира сейчас, один из лучших представителей этого племени. "Диалог: Я и Ты" посвящено двум персонам, Вадиму Репину и Андресу Мустонену, потому что инициатива исходила от обоих. Все соединилось: "Я" скрипки и "Ты" оркестра. В Новосибирске очень хороший оркестр, а с ними - гениальный скрипач и гениальный дирижер. Я довольна.

Вы часто бываете в Казани. Какой вы видите современную ситуацию с композиторами в Татарстане?
София Губайдулина: Она отрадная. Там большая активность, сильный фантазийный момент. И вообще ситуация сейчас, в отличие от XX века, более благостная, потому что нет какого-то определенного стиля, нет запретов и ограничений, и каждый художник развивает свою фантазию гораздо более свободно.

Несколько лет назад в Казани по инициативе Александра Сладковского внедрили новый статус сотрудничества композиторов и оркестра - композитор-резидент. Этот опыт для нашей страны относительно нов. А вы были композитором-резидентом?
София Губайдулина: Да, композитор в резиденции - это интересно. Последние два года я была композитором-резидентом Дрезденской капеллы и написала ораторию "О любви и ненависти". В Дрездене я встретила очень талантливых людей среди оркестровых музыкантов и солистов. Мне безумно нравятся эти люди, их самоотверженное вступление в такую трудную область, как художественная деятельность. Кроме того, опыт композиторского резидентства дает возможность прямого общения с исполнителями, с оркестрами. Музыканты Дрезденской капеллы сделали мне подарок - целый концерт, где каждый музыкант исполнил какое-то мое камерное сочинение, и они сделали это объемно, в ретроспективе: то, что я сочинила в юности, в молодости, в среднем возрасте, в старости. Для меня это было очень важное обобщение моей жизни.

Существует мнение, что симфоническое композиторское творчество переживает кризис, но некоторые дирижеры в России - Теодор Курентзис, Владимир Юровский - исполняют современную музыку целыми блоками и даже фестивалями. В этом году на VI фестивале "Другое пространство" впервые будет конкурс симфонических произведений молодых композиторов. Как вы видите развитие новой музыки в России и в мире?
София Губайдулина: С моей точки зрения, сейчас идет бурное накопление разных идей, каждый смотрит в глубину своей фантазии и что-то продуцирует. Я вижу некоторое преимущество современной ситуации: нет никаких рекомендаций, композиторское творчество лишено авторитарности, которое существовало в прошлом тысячелетии. Вот я сейчас была, например, в одном немецком городе на фестивале, где были представлены самые разные музыкальные жанры.
Сейчас нет определенного стиля, нет запретов и ограничений, и каждый художник свободно развивает фантазию
На меня произвел впечатление сатирический взлет фантазии одного композитора-женщины из Исландии. Она сделала так, что на экране мы видели бессмысленную рекламу, понимая, что это абсолютная тупость, а в это время она - композитор и одновременно певица - восхищается всей этой глупостью. В конце концов это приходит к апогею: она танцует, занимается аэробикой, демонстрируя сатирическое отношение ко всему тому, что происходит в мире. И это превращается в музыкальный жанр. Из композиторов-москвичей мне очень нравится Александр Вустин, но он из старшего поколения. Но есть и очень интересные молодые композиторы.

Для многих вы - одна из главных фигур музыкального авангарда. А в отсутствие упомянутой авторитарности как меняется ваше композиторское мировоззрение?
София Губайдулина: Что касается меня лично, то никак. С самого начала и до самого конца мое композиторское видение меняется только в зависимости от того, как я слышу мир, а это бесконечный процесс. В сочинении я стремлюсь достичь такого слышания, чтобы идти все дальше и дальше, чтобы слышать собственный душевный мир, который связывается с различными областями пространства и времени. Честно говоря, мне с самого начала не нравилось слово "авангард" применительно к искусству. У меня всегда было отторжение этого слова. С моей точки зрения, оно вредит самой глубинной сущности искусства - быть где-то впереди, позади, сбоку... Особенно когда художник объявляет себя начальником, предводителем. Это нехудожественная позиция - "я начальник, я веду, за мной идут". Или, наоборот, "я в толпе". Слово "авангард" включает меня в то понятие, которое разрабатывают философы и называют словом "толпа". Например, Кьеркегор и Хайдеггер по-разному трактуют это понятие. Наиболее близкий мне - Кьеркегор, потому что у него есть это "Я и Ты". А у Хайдеггера нет, у него только "Я" на первом месте. Так вот, слово "авангард" и стремление быть в авангарде или не быть в нем нарушает мое представление о том, чтобы не быть в толпе.

1960-1970-е были сложным периодом для вас, ваши произведения не допускали к исполнению. Спустя десятилетия благополучного творчества простили ли вы своих обидчиков?
София Губайдулина: Конечно, конечно. Никакой злопамятности. Мне кажется, все шло своим чередом. Страна испытывала очень большие трудности. Капитализм и коммунизм пришли к болезненному противоречию. Речь шла вовсе не о музыке. О прощении не может быть речи, потому что не было обиды. Наше поколение очень много чего понимало и осознавало причины того, что происходило. Так что обижаться было даже нелепо. Преодолевать - другое дело.

Возможно ли, на ваш взгляд, преодолеть противоречия и непонимание между Россией, Европой и Америкой?
София Губайдулина: Хотелось бы быть более оптимистичным, но это настолько трудная задача, что сделать какой-нибудь прогноз очень сложно - слишком сильное напряжение... Мне кажется, у России есть, в каком-то смысле, большое преимущество. Первое преимущество, которое я вижу, это наличие у России отрицательного опыта: проигрыш с идеей коммунизма - это отрицательный опыт, который страна пережила на собственной коже. Опыт сближения с Западом - это тоже отрицательный опыт: выяснилось, что это невозможно, это утопия. Затем утопическая идея создать государство без эксплуатации - хорошая, но, видимо, не работает. Также как и идея индивидуалистическая - она тоже хороша, но не работает. Сейчас мы видим, с моей точки зрения, идею крайнего индивидуализма - и она тоже не работает.
У России большое преимущество - отрицательный опыт, с одной стороны, и отрицательный опыт, с другой - и это дает России возможность идти таким путем, который мог бы преодолевать крайности. Я усматриваю причины такого напряжения в том, что человечество сильно болеет. Болезнь XX века - противопоставление капиталистической и социалистической систем. С моей обывательской, почти что художественной, точки зрения, оно неправильное: государству капитализм необходим, чтобы нормально развиваться, чтобы была продуктивность, при этом совершенно необходима социалистическая идея защиты детей, стариков, больных, увечных и так далее. И XX век, который поставил эти две идеи как непримиримые, с моей точки зрения, показал ошибочность этого противопоставления. Но это можно было бы преодолеть в принципе. Во всяком случае, как раз в России, с ее негативным опытом. Это очень важно - не теоретически отрицать, а пережить. Это большое преимущество.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Пн Апр 16, 2018 5:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20180041603
Тема| Музыка, Опера, «Золотая маска», Персоналии
Автор| Елизавета Авдошина Марина Гайкович
Заголовок| На Новой сцене Большого театра в 24-й раз вручили премию "Золотая маска"
О свободе в искусстве говорил каждый второй лауреат
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20180416
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2018-04-16/100_7213_mask.html
Аннотация| Фестиваль

Извлечения, полностью – по ссылке

Жюри по музыкальному театру, избравшее довольно осторожную и даже консервативную линию в определении лауреатов, приняло несколько очень гибких решений. Они касаются двух специальных призов. Первый из них получила команда постановщиков оперы Cantos (Пермский оперный театр). Этот завораживающий спектакль-мистерия производит столь сильное впечатление, что невозможно его не отметить наградой. Между тем возникает мысль, когда же современные оперные проекты («Маску» за композиторскую работу получил автор партитуры Алексей Сюмак) будут награждаться в основной номинации?

Уже несколько лет современная опера попадает в конкурсный прицел, но или провоцирует скандал («Носферату» Дмитрия Курляндского), или остается незамеченной, или же, как в данном случае, попадает в ранг спецприза. Будем считать последнее хорошим знаком: до основного – всего один шаг.

Лучшим же стал «Билли Бад» – спектакль, поставленный в Английской национальной опере и потом в рамках копродукции показанный в Москве. Как и в прошлом году, когда победила генделевская «Роделинда». Глобализация берет свое: национальная премия вынуждена считаться с тем, что западные спектакли (бесспорно, качественные), а также их постановщики и исполнители становятся частью локального театрального контекста.
Второй специальный приз получил дуэт Анны Нетребко и Юсифа Эйвазова – за работу в опере Пуччини «Манон» Большого театра, так что жюри тем самым элегантно убило двух зайцев: наградили Нетребко и ее мужа, у Анны парадоксальным образом до сих пор не было ни одной «Маски», – и оставили возможность отметить еще двух артистов.
Заслуженную премию получила Надежда Бабинцева, неоднократный номинант прошлых лет (за роль Лизы в опере Вайнберга «Пассажирка» Екатеринбургского оперного театра) и Евгений Ставинский – за нетривиальное воплощение образа Мефистофеля в спектакле Екатерины Одеговой «Фауст» (театр «Новая опера»).

«Пассажирка» получила и дирижерскую награду, хотя работа Оливера фон Дохнаньи не слишком выделялась. Если уж брать новизну и сложность материала, то не менее удачной была ювелирная работа Феликса Коробова в опере Александра Маноцкова «Чаадский». Но «квота» у современной оперы была исчерпана режиссерской наградой.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Пн Апр 16, 2018 5:41 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018041604
Тема| Музыка, Опера,
Автор| Сергей Ходнев
Заголовок| Из чего состоит опера: колоратура
Проект Сергея Ходнева
Где опубликовано| Коммерсант.ru Weekend
Дата публикации| 20180413
Ссылка| https://www.kommersant.ru/doc/3594212
Аннотация|

Колоратура — виртуозное украшение вокальной мелодии. Может включать исполняемые в быстром темпе гаммы, арпеджио, трели, скачки на большие интервалы и так далее. Ассоциируется прежде всего с итальянской оперой от высокого барокко до раннего Верди, но встречается и у композиторов других культур и других эпох

В этом есть, конечно, определенная ирония. Виртуоз — это же «доблестный» или даже «добродетельный». Коннотаций тут множество, и древнеримская патриархальная virtus — совокупность идеальных качеств человека и гражданина, и христианская добродетель как упрямое стремление к нравственному совершенству, и ренессансная virtu — отважная самореализация благородной души в этом мире; этимологически тут рядом еще vir («муж», «мужчина»), семантически — vis («сила»). А теперь мы преспокойно зовем виртуозностью «послушную, сухую беглость» пианиста, играющего трансцендентные этюды Листа. Или, того хлеще, способность певца или певицы щебетать и разливаться руладами. С тяжеловесно-торжественным, как рыцарские латы, звучанием слова «доблесть» это как-то не вяжется. А добродетель… Ну вот Вагнер теоретизировал, что музыка — она женщина, и притом достигает полной индивидуальности только в тот момент, когда отдается. Соответственно, разные национальные школы оперной музыки — разные женщины. И по поводу итальянской музыки со всеми ее колоратурами автор «Кольца» прямо совсем не стесняется в выражениях: «Итальянская оперная музыка очень удачно названа проституткой. <…> Она интересуется только собой, никогда не приносит себя в жертву, кроме тех случаев, когда сама хочет получить наслаждение или доход; и в таком случае она предлагает чужому пользованию только часть своего существа, которой распоряжается легко, ибо эта часть стала предметом ее произвола». Вот вам и добродетель.

При этом мы нередко упускаем из виду, что раскатистые колоратуры, даже если они кажутся легкомысленными, игривыми, слишком сверкучими для того, чтобы взывать к эмоциональному сопереживанию,— совсем не безделица: их не запоешь с кондачка, по капризу или внезапному наитию. И даже задатки тут еще ничего не решают. Мягкая подвижная гортань, идеальная подача звука (чтобы даже в скоростных пассажах отчетливой была каждая нота), правильное владение дыханием и умение «сберегать» его — все это достигается не порывом, а прилежанием и бесконечными упражнениями. Вплоть до начала XIX века эти навыки и эти упражнения, разрабатывавшиеся и совершенствовавшиеся еще с барочной поры, и составляли важную часть вокальной школы — во всяком случае, школы итальянской. Можно долго высчитывать, какие выгоды певческому аппарату исполнителей XVII–XVIII веков приносила кастрация (детские голосовые связки при взрослой гортани, увеличенный объем грудной клетки и так далее). Но все же без многолетней изматывающей муштры, известной нам по описанию неаполитанских консерваторий того времени и ставшей основой дальнейшей вокальной педагогики, все это оставалось бы просто эндокринологической аномалией.
Зачем это было нужно? Изначально — сколько бы ни язвил по этому поводу Вагнер — цели колоратуры были на свой лад вполне обоснованы драматически. Украшать (точнее, «расцвечивать», «раскрашивать» — colorare) полагалось особенно нагруженные в смысловом отношении вокальные моменты арии: распевались прежде всего те слова, которые обозначали или движение («лечу», «стремлюсь» и так далее), или обуревающую персонажа в это драматургическое мгновение страсть. Это потом, как сетовал уже в 1720-е годы Бенедетто Марчелло, композиторы стали писать виртуозные пассажи, ни с чем особенно не сообразуясь, кроме стихотворного размера и элементарного удобства для исполнителя.

Но на самом деле колоратура и в барочной, и в классицистической, и в белькантовой опере — вовсе не обязательно исполнение того, что композитор черным по белому прописал в нотах. Это еще и импровизация, за право на которую оперные певцы бились поистине доблестно вплоть до времен Верди. Умение ловко вставить блистательное украшение на свой страх и риск тоже культивировалось и до поры до времени только приветствовалось. Особенно если речь шла о репризах: зачем же повторять спетое, если это повторение нельзя никак варьировать, нельзя дополнительно расцветить хоть парой трелей? Чай, народ заскучает. Это Россини начал скрупулезно выписывать все колоратуры, подразумевая, что прибегать к отсебятине уже и не нужно. А Верди даже требовал, чтобы обязательство петь так, как написано, прописывалось в контрактах певцов. А потом композиторы и вовсе стали стесняться употреблять колоратуры в таком количестве, как прежде: зачем, мол, потакать пустой и бессмысленной эгоцентрике певцов, которым бы только козырнуть виртуозностью, а заодно и угодить вкусам публики.

Вкусы публики, однако, меняются сообразно тому, как меняются запросы к оперному театру, как меняется эстетика вообще — и проделывают при этом занятные кульбиты. В какие-нибудь 1870-е никому не пришло бы в голову, что в начале столь далекого XXI века люди снова будут слушать — и в огромных количествах — вроде бы давным-давно сданную в утиль оперную музыку Генделя, Гассе, Вивальди, Порпоры, будут возвращать на сцены редкие вещи Россини, Доницетти и их современников. Сопрано, меццо или тенору с отменной колоратурной техникой снова есть что петь — и в избытке. А временная дистанция, счистив со старых колоратур этот налет привычной развлекательности, помогает воспринимать их иначе: как инструмент убеждения и способ вызвать ощущение чуда, как живой риторический прием и как прекрасную диковину — и даже как доблесть и добродетель.

бурные колоратуры
«Son qual nave» («Артаксеркс» Риккардо Броски)
В любви к колоратурам даже опера XVIII века знала меру: чрезмерно разукрашивать какое-нибудь тихое сценическое горе было не принято. Зато если ария иллюстрирует взволнованные чувства героя/героини, да еще, как это часто бывало, сравнивая их с утлым суденышком посреди бурного моря — тогда это повод сделать из нее парад вокальной пиротехники. Ария из «Артаксеркса», которую для великого Фаринелли написал его брат-композитор,— пример просто-таки устрашающий: такого количества длиннющих гаммообразных пассажей, трелей, группетто, репетиций (при огромном тесситурном разбросе и стремительном темпе) менее отчаянным сочинителям хватило бы на целую оперу.
________________________________________
блуждающие колоратуры
«Addio o miei sospiri» («Орфей и Эвридика» Кристофа Виллибальда Глюка)
Не всегда колоратурная ария, написанная, скажем, для сопрано (как шлягерная «Der Hoelle Rache» моцартовской Царицы ночи),— неизменная данность. Тот же Глюк сначала написал адски трудную сопрановую арию с бесчисленными руладами для проходной вещицы на случай. Пять лет спустя в погоне за эффектностью он приспособил ее для тенора Легро во французской версии «Орфея и Эвридики». Почти через век Берлиоз адаптировал ее для меццо-сопрано Полины Виардо в своей редакции глюковской оперы. Ну а потом ария с кое-как переведенным текстом вернулась в итальянскую версию «Орфея», которая до недавнего времени была наиболее употребительной.
________________________________________
механические колоратуры
«Les oiseaux dans la charmille» («Сказки Гофмана» Жака Оффенбаха)
В своей опере 1881 года Оффенбах позволяет себе вдоволь поиронизировать над итальянской виртуозностью: знаменитый и эталонно сложный колоратурный номер «Сказок Гофмана» — куплеты, которые по сюжету исполняет механическая кукла. Поет она пленительно, постепенно наращивает изощренность украшений, но время от времени ее «заедает», и изобретателю Спаланцани приходится подзаводить ее. Перевоплощаться в забавный автомат, издающий безукоризненно-хрустальные звуки,— задача благодарная, но требовательная, особенно для тех сопрано, которые, помимо Олимпии, исполняют роли еще и двух возлюбленных Гофмана из плоти и крови — Антонию и Джульетту.
________________________________________
этнические колоратуры
«Ответь мне, зоркое светило» («Золотой петушок» Николая Римского-Корсакова)
Не всегда колоратуры — это красивость ради красивости и сложность ради сложности. Иногда у вокальной орнаментики бывает и дополнительная художественная задача — например, передать экзотический колорит, как в «Дон Карлосе» Верди, где эффектная песня Эболи о фате имитирует мелизмы традиционной испанской музыки. Русские композиторы постглинкинского периода тоже нередко прибегали к колоратурному письму со сходными целями — когда нужно было обрисовать в вокальном номере истомный и изысканный Восток. Вроде того, о котором поет в «Золотом петушке» Шемаханская царица, привораживая тем самым простодушного царя Додона.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10598

СообщениеДобавлено: Пн Апр 16, 2018 5:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018041604
Тема| Музыка, Персоналии Г. Соколов
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Концентрация вдохновения
Где опубликовано| Санкт-Петербургские ведомости
Дата публикации| 20180411
Ссылка| https://spbvedomosti.ru/news/culture/kontsentratsiya_vdokhnoveniya/
Аннотация|

Три минорные сонаты Гайдна и четыре экспромта op. 142 Шуберта составили основную программу традиционного ежегодного сольного концерта Григория Соколова в Большом зале Филармонии.

ФОТО Анны ФЛЕГОНТОВОЙ

Год назад мы слушали в исполнении Соколова сонаты Моцарта и Бетховена в тоне до, а два года назад - сонату и ноктюрны Шопена и арабеску и фантазию Шумана.
Круг композиторов Соколова не так велик. В него не попадают, скажем, Прокофьев с Шостаковичем, во всяком случае в Петербурге он их музыку не играл много лет. В родной город он привозит либо музыку трех «Ш» - Шумана, Шуберта и Шопена, либо Рамо с Купереном или Скарлатти, либо Бетховена, словно желая показать слушателям, что их музыку играть - не переиграть, чувствовать - не перечувствовать, осмыслять - не переосмыслить.

Почему он выбрал именно минорные сонаты Гайдна, поставив рядом с ним 142-й опус экспромтов Шуберта, значащийся как «посмертно опубликованный»? Возможно, потому, что минора в музыке венского классика Гайдна не так уж много, а потому каждое его минорное сочинение особенно богато на нюансы. Так же как поздние экспромты Шуберта, относящиеся к числу совершенных творений в области романтической фортепианной миниатюры. Хотел ли пианист указать также на стилистическую преемственность двух этих великих венцев? Вероятнее всего, хотел.

Так или иначе, но если музыкой Шуберта в исполнении Григория Соколова петербуржцы не обделены, то сонаты Гайдна он здесь не играл в основных программах очень давно. И соль минор, и си минор - тональности с глубокой минорной семантикой, вбирающей спектр соответствующих эмоций и настроений печали, ностальгии и даже траурности. В соль миноре написана знаменитая Сороковая симфония Моцарта, а в си миноре - Высокая месса Баха. А до-диез минор для того времени был и вовсе нечасто встречавшейся смелой тональностью. Гайдн держал минор и меланхолию под контролем. Минор принимался им во внимание как неотъемлемая часть звуковой вселенной, но разрешение всех неприятностей этот верный сын эпохи Просвещения оставлял за мажором.

В каждой из трех представленных сонат минор диктовал и хмурую тревожную ритмику, и импульсивный мелодический рисунок, готовые занести слушателя в те закоулки сознания, где нет солнца. Соколов исполнил Гайдна приглушенно, не без едва уловимого мистического трепета, выбрав для этого особое туше.

«Другими руками» музыкант играет и Рамо с Купереном, но там он избирает более мягкую клавесинную манеру игры. Для Гайдна он выбрал более молоточковый звук, мягкости и обаяния не утративший, но нацеленный на показ иного расчета и остроты мысли. Высочайшая ясность артикуляции подкреплялась смягченной силой удара по клавишам и сухой педалью: пианист словно создавал иллюзию препарированного рояля - игры на инструменте другой эпохи.

В экспромтах Шуберта Григорий Соколов будто поменял руки, под которыми клавиши словно размякли, начали таять, иначе дышать, широко петь. Четыре экспромта заняли примерно столько же времени, сколько три сонаты, дав понять слушателям, как изменилось отношение ко времени в эпоху Шуберта, которому куда привольнее задышалось в свободных жанрах. Там время можно было раздвигать и сокращать на свое усмотрение. Вечность выделила композитору мало времени для жизни (Шуберт прожил всего 30 лет), но очень много - для мгновений предельной концентрации вдохновения.
Традиционное третье отделение бисов, которого поклонники Соколова ждут едва ли не больше двух основных, оправдало ожидания. Шесть бисов было сыграны уже в той степени расслабленности и доверительности, с какой поэт в узком кругу друзей читает что-то совсем интимное. После ля-бемоль-мажорного экспромта op. 90 к радости многих возникли фантастической красоты «Дикари» и «Перекличка птиц» Рамо, после которых ля-минорная мазурка op. 68 Шопена прозвучала как печальный призрак прекрасного, навсегда утраченного прошлого. «Венгерская мелодия» Шуберта была исполнена так, будто звучала в тихой таверне, как прямая родственница уютных национальных напевов Дворжака.

Невероятно точной для финала концерта показалась школьная ми-минорная прелюдия из одиннадцатого опуса Скрябина - как сияние в ночи далекой манящей звезды.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17918
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 16, 2018 10:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018041605
Тема| Музыка, Опера, Персоналии Монсеррат Кабалье
Автор| Анна Шестак
Заголовок| «Я боюсь дорогих подарков...»
Свое 85-летие всемирно известная оперная певица Монсеррат Кабалье отпразднует в Киеве

Где опубликовано| газета "День" №61-62, (2018)
Дата публикации| 2018-04-06
Ссылка| https://day.kyiv.ua/ru/article/kultura/ya-boyusya-dorogih-podarunkiv
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

12 апреля у «сеньоры Сопрано» день рождения. Свое 85-летие примадонна отпразднует в Киеве. Будет не только юбилейный вечер для нее, ее дочери Монсеррат Марте и друзей, но и большой концерт — для всех любителей оперного искусства. На сцене дворца «Украина» 14 апреля вместе с Кабалье и Марте будут петь украинские звезды — Злата Огневич и Александр Пономарев. По словам последнего, он мечтал о дуэте с легендарной Монсеррат целых 30 лет!+

Накануне юбилея сеньора Кабалье ответила на вопросы «Дня».



ФОТО РЕЙТЕР

— Вы не были в Киеве долгих семь лет...

— Да, но помню тот последний концерт, будто он состоялся вчера. Я плакала на сцене. После выступления ко мне была такая огромная очередь поклонников! Каждый хотел не только подарить цветы, но и сказать что-то хорошее, хоть я и не знаю украинского языка, но поняла, что люди говорят искренне, вкладывая в слова сердце и душу. Это поразило и очень растрогало...

— А говорят, оперные певцы холодные, им важно только правильно петь...

— Ничего подобного! Я никогда не была невозмутимой, словно статуя. Когда мне говорят: «Вы такая сильная женщина!» — отвечаю: «Единственная сила, которую я не способна побороть, — это мои эмоции». Для меня сцена — это словно храм! Думаете, пафосные слова? Возможно, но волнуюсь каждый раз, хотя выходов на сцену было столько, что и не сосчитать. И это были самые известные театры мира!

— Уровень волнения зависит от уровня театра?

— Абсолютно нет. Публика везде требовательна, и если ты артист, то разочаровывать ее не имеешь права.

— Поделитесь секретом: как вам удалось сохранить голос?

— Знаете шутку? «Секрет красоты простой, но секрет — всегда секрет». (Улыбается.) Я просто избегала делать то, чего оперным певцам делать нельзя.

— Пить холодные напитки...

— А еще перегрузок и переутомления. Я не делала длительных перерывов в работе. Карьера оперной певицы — это постоянная работа над собой, постоянное совершенствование того, что дала тебе природа. Конечно, нужно тренироваться, как в спорте, и каждое свое утро я начинаю с дыхательных упражнений, которые выучила еще в школе. Потом — распеваюсь.

— Дома?

— Да. Соседи у меня терпеливые! (Смеется.)

— Наверное, им льстит жить рядом с вами... Это правда, что вы вегетарианка?

— Да, и уже давно. Это не диета, а убеждение и образ жизни. Я не ем мяса и веду здоровый образ жизни. Пение и гастроли не согласуются с курением, например. Поэтому или вредные привычки, или сцена!

— Многие из музыкантов пробовали эти вещи совмещать...

— И чем это заканчивалось? Лучше не будем говорить... У нас позитивный повод для разговора. (Улыбается.)

— Правда, что в концерте вы готовите сюрприз и попытаетесь спеть на украинском языке?

— Я готовлюсь к этому. Мне поможет ваш певец. Мы еще не выступали вместе, но кто знает, возможно, сложится неожиданный для нас обоих замечательный дуэт. В конце концов, все мои лучшие дуэты были в какой-то степени импровизацией: с Фрэнком Синатрой, с Мерилин Хорн, заменив которую в 1965-м в Нью-Йорке, я стала той, кого пресса называет звездой...

— С Фредди Меркьюри, в концые концов...

— Нет, это сотрудничество мы планировали. Мне хотелось чего-то нового, чтобы не застыть в опере. Фредди и я встретились в Барселоне, у него в гостинице. Он сразу же рассказал, что является моим поклонником, что приезжал как зритель на один из моих концертов... Теперь я понимаю: вот — признание! А тогда казалось: ну, хорошо. Воспринимала как должное. Даже продемонстрировала ему свой снобизм оперный.
Фредди сел за рояль, чтобы показать мне какие-то свои композиции, а я так удивилась! «Вы умеете играть?!» Он взглянул на меня с упреком и без нот начал играть Шопена... Конечно, он умел!
Потом оказалось, что он и в классике нашел бы себя — у него был прекрасный баритон. Я, опять же, не сдержала свой язык: «А почему вы этим голосом не поете?» — «Потому что тогда мои поклонники ко мне не придут», — ответил он. Жаль, что так рано этот замечательный артист ушел из жизни.

— Ваш совместный хит «Барселона» будет звучать на концерте в Киеве?

— «Барселону» я очень люблю: в конце концов, это огромная честь — исполнить гимн своего города. Но будем ли петь в этот раз и с кем... Приходите — и узнаете! Кстати, а о Киеве есть такая песня?

— Есть. Называется «Як тебе не любити, Києве мій»...

— Если не забуду, попрошу ваших артистов напеть мне хоть немного. Мне интересно. Думаю, это красивая песня.

— Что вам обычно дарят на день рождения?

— Родные? Свое присутствие. И, возможно, что-то простое и бытовое. На свое усмотрение. Для меня самый большой подарок — когда семья вместе.

— Интересно, что вам дарят поклонники?

— Обычно цветы, иногда украшения... Я боюсь дорогих подарков, да и никогда не гонялась за роскошью. Выросла в бедной семье, поэтому не вижу смысла тратить целое состояние на брильянты. Авторская бижутерия со сцены выглядит не менее эффектно.

— Чего сами себе будете желать?

— Сначала скажу спасибо — судьбе и Господу. У меня такая жизнь, что грех за нее не благодарить. Потом попрошу святых, покровителей моей семьи, чьи образки всегда ношу с собой на цепочке, оберегать тех, кого люблю. И только потом скажу: «А мне, если можно, здоровья — чтобы увидеть их всех успешными и счастливыми. И быть другом и поддержкой, а не обузой».

— Ваш пример вдохновляет многих!

— Говорят, это история о Золушке: из бедной барселонской семьи, в одном и том же платье все время, с фабрики, где шили носовые платки... Вы знаете, без веры и усилий ничего бы не вышло. Верьте в себя и работайте — скажу я вам. И не только вам лично, но и всей вашей стране. Работайте и ни в коем случае не теряйте веры. Скоро увидимся!


Справка «Дня»

Мария да Монсаррат Бибиана Кунсапсе Кабалье-и-Фолк (кат. Maria de Montserrat Viviana Concepcio Caballe и Folc), более известная как Монсеррат Кабалье, родилась 12 апреля 1933 в Барселоне — испанская и каталонская оперная певица (сопрано). В возрасте 31 года Монсеррат Кабалье вышла замуж за своего коллегу, оперного баритона Бернабе Марте. Вместе с мужем они пели на одной сцене. В браке любящие супруги прожили всю жизнь. Имеют двоих детей: сына и дочь (последняя продолжила дело родителей).

Кабалье прославилась в мире в первую очередь своей техникой бельканто и исполнением ролей в классических итальянских операх Пуччини, Беллини и Доницетти. Имеет огромный репертуар (88 ролей), около 800 камерных произведений! За весь период карьеры исполняла самые разнообразные партии — от Памины до Изольды, от Донны Эльвиры до Турандот.

Почитателям роковой музыки певица известна по общему альбому с вокалистом группы Queen Фредди Меркьюри — Barcelona (1988). Заглавная песня, посвященная родному городу Кабалье — Барселоне, стала одной из двух официальных песен летних Олимпийских игр 1992 года, проходивших в столице Каталонии. В 1997 году совместно со швейцарской рок-группой Gotthard была записана рок-баллада «One Life One Soul». Также певица экспериментирует с электронной музыкой: она записала несколько композиций с автором из Греции Вангелисом, который является одним из творцов нового стиля «нью-эйдж».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика