Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2018-02
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Фев 28, 2018 7:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022805
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Артем Овчаренко
Автор| Арина Ильина
Заголовок| Артем Овчаренко: "Люди танцуют, потому что хотят быть услышанными"
Где опубликовано| © Voci dell'Opera. Интернет-журнал об опере и балете
Дата публикации| 2018-02-28
Ссылка| http://www.vocidellopera.com/single-post/artem-ovcharenko
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В эксклюзивном интервью для Sputnik Mundo Артем Овчаренко, премьер Большого театра, рассказал о роли танца в современном мире, об иностранных исполнителях в Большом театре и проблемах, с которыми сталкиваются артисты. Voci dell’Opera представляет оригинальный текст интервью на русском языке.



Почему балет, чьей родиной считается Франция, прочно ассоциируется в первую очередь в Россией?

Исторически балет зародился в Италии, затем получил бурное развитие во Франции. В XIX веке балет начал процветать в России, во многом благодаря приглашённым французским танцовщикам и хореографам, таким как Карл Дидло, Жюль Перро и Мариус Петипа. Они воспитали плеяду балетных звёзд в Петербурге. После революции традиции русского балета поддерживались знаменитыми иммигрантами – Дягилевым, Фокиным, Нижинским, Ксешинской, Павловой, Спесивцевой и многими другими; в советской России целую школу создала Агриппина Ваганова.

Более поздняя волна эмиграции наших танцовщиков тоже поработала во славу русского балета, – это и Нуреев, и Макарова, и Барышников. 50-70-е годы – золотой период советского балета, когда гремели такие имена как Уланова и Плисецкая – великие советские балерины. В тот период Леонид Лавровский поставил гениальный балет «Ромео и Джульетта», позже Юрий Григорович – «Легенду о любви» и «Спартак». Тогда весь мир узнал, что такое русский балет, интерес к Большому театру был невероятный, несмотря на острую политическую ситуацию в мире. Сегодня звезды советской школы русского балета являются нашими педагогами и передают нам свои знания и опыт, что называется, из ног в ноги".

[Примечание: В 1956 г Большой театр впервые выехал на гастроли в Лондон. Это событие стало переломным не только для русского балета, но и для страны в целом: в разгар Холодной войны об СССР, закрытом государстве, которое многие видели потенциальной угрозой, заговорили как о центре искусства.]

А сейчас балет в России чем-то отличается от балета в других странах? Или же это международное искусство?

Россияне танцуют во многих зарубежных труппах. В свою очередь и в России работают иностранцы. Например, в Большом театре работают четыре артиста из Бразилии. У них есть всё для успеха – работоспособность, талант, физические данные. Они почти ничем не отличаются от русских артистов, и зритель может не заметить разницы на сцене. Конечно, всех обучают по-разному, но в итоге с годами эта разница в школах стирается. Сегодня артист уже не может существовать внутри одной конкретной школы. Ты видишь, как во всем мире танцуют одни и те же постановки, но в каждой стране по-своему, и ты невольно заимствуешь всё самое лучшее, например, технику вращения, прыжка, аккуратность стопы. Однако даже если наши артисты заимствуют какие-то технические приёмы из зарубежных школ, они все равно вкладывают в свой танец наше настроение и нашу душу. Главное, чтобы всё работало на правильную передачу смысла.

Говоря о ребятах из Бразилии, какой у них уровень? И вообще, мог бы балет стать национальным искусством в Латинской Америке?

[Примечание: В бразильском городе Жоинвилль в 2000 году открылась балетная Школа Большого театра в Бразилии. При успешной учебе в Жоинвилле лучшие ученики получают возможность приехать в Москву и закончить образование в Московской Государственной Академии Хореографии при Большом театре.]

Например, у нас танцует Эрик Сволкин, который приехал в Большой, закончив школу в Жоинвилле. В сцене боя в балете «Иван Грозный» он смотрится очень убедительно, с настоящей русской удалью. Возможно, это его личный талант, а может, это результат работы с русским педагогом, поставившим ему все русские жесты. Так что, безусловно, балет может стать искусством, понятным и актуальным в любой стране.

Вы сами были когда-нибудь в Латинской Америке? Как там принимали артистов балета?

Я выступал в Рио-де-Жанейро (Бразилия) и в Каракасе (Венесуэла), где у нас была встреча с посольством. Конечно, где-то было не очень безопасно ходить одному, нас предупредили заранее о мерах безопасности. Но если убрать всю настороженность, публика там очень открытая и яркая. Она не стеснялась выражать свои эмоции, показывать, насколько им всё нравится. Танцевать для этих людей было очень приятно.

Балет как искусство призван развлекать людей? Или у него есть и другие цели и задачи?

Балет не только развлекает людей. Да, есть веселые бравурные спектакли, как, например, «Дон Кихот», где веселая история происходит в яркой солнечной Испании. Но в то же время балет и образовывает, и воспитывает человека. Бывают сложные драматические спектакли, где важны сюжет и раскрытие характера персонажа. А если спектакль абстрактный и без сюжета, то, скорее всего, он философский и может направить зрителя на какие-то идеи.

Вы говорите, что артист не может существовать в рамках одной конкретной школы. В какой момент Вы почувствовали, что границы стираются?

Моя профессия многому меня учит. Ты задаешься многими вопросами и непрерывно находишься в поисках ответов, чувствуешь волнение, думаешь, как станцевать, чтобы передать тот или иной образ. Приходится много читать, изучать другие культуры, это расширяет кругозор и знание о мире в целом. Но главный ответ в том, что, в первую очередь, каждый артист должен принадлежать себе. Как только ты начинаешь что-то кому-то доказывать (родителям ли, педагогам, руководству) – ты становишься заложником ожиданий и мнений других людей.

Древние греки считали, что тому, кто не танцует на публике, есть что скрывать и такой человек вообще подозрительная личность. По-Вашему, был бы мир другим, если бы сейчас люди чаще и больше танцевали?

Мы ездили 3-4 года назад в Доминикану, там все танцуют бачату – и взрослые, и дети. У них это в крови, это выглядит очень гармонично, и, несомненно, их отношение к танцу отражает их образ жизни. Повсеместно интерес к танцу растет, сейчас появилось много балетных конкурсов, телепередач о танцах. На мой взгляд, нужно танцевать, как дети, – вне условностей, без забот, без посторонних мыслей. В этом сложность любого взрослого человека, который на жизненном пути набирается знаний и опыта, а потом это становится его обузой, мешает. В танце же человек может раскрыться, сказать что-то важное, выразить исконного себя. В основном танцуют люди, которые хотят быть услышанными, кому есть что сказать.

Сейчас в Южной Корее проходят Олимпийские игры, куда не допустили Сборную России под национальным флагом. Возможна ли подобная ситуация в балете?

Я знаю, что многим спортсменам сейчас очень сложно. У нас была похожая ситуация с «Нуреевым». [Примечание: в 2017 году была отменена премьера балета «Нуреев» об известном советском танцовщике Рудольфе Нурееве, который в 1961 году попросил политического убежища во Франции. По информации от источников, близких к театру, премьеру могли снять из-за использования в декорациях спектакля скандальной фотографии Нуреева в полностью обнаженном виде, гомосексуальной ориентации советского танцовщика и скандала вокруг режиссера Кирилла Серебренникова. Официальная версия отмены спектакля – нехватка времени для подготовки полноценной постановки в указанные сроки.] Когда ты тратишь много времени, репетируешь, читаешь биографию, изучаешь материал, думаешь, как раскрыть персонажа, соединить все смыслы – это то, чем ты долгое время живешь. А потом вдруг у тебя отбирают возможность сказать то, над чем ты так долго размышлял. Что делать в этой ситуации? Если бы меня не пустили на Олимпиаду, у меня было бы два пути – сдаться или пойти вперёд. Я бы пошел вперед. Да, упали, встали и пошли дальше. Как артист, который не может повлиять на политические решения, я не должен застревать на том, что я НЕ могу сделать. Я думаю о том, что я могу. Даже если бы я не станцевал этот спектакль («Нуреева»), – станцевал бы другой, используя полученный в репетициях опыт. И время подготовки просто так не потрачено. Всё, что происходит, дает тебе понимание себя и мира. Ты на этом учишься, развиваешься. Так и спортсмены – они как шли вперед, так им и надо идти вперед. Лучшие из них поставят свои рекорды, и им дадут возможность сказать.

У Вас недавно родилась дочь. Как Вы считаете, легко ли будет жить в нашем мире следующему поколению?

Мир всегда был непростым. Войны, конфликты – всё это было во все времена, и нынешняя ситуация ничуть не хуже того, как было в прошлом. Единственное, что в трудной ситуации может сделать человек, – настроиться на созидание и творчество. В конце концов, у каждого из нас одна жизнь, и только от нас зависит, проживем ли мы ее счастливо, даже в контексте дипломатических и экономических кризисов.


Беседовала и переводила на испанский язык Арина Ильина


Версия на испанском языке https://sptnkne.ws/gNf2

=======================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 05, 2018 3:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022901
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Вячеслав Самодуров
Автор| Дарья Санникова
Заголовок| «Пахита» века двадцать первого
Об актуальной премьере Екатеринбургского театра оперы и балета в Год Петипа

Где опубликовано| © портал Культура Екатеринбурга
Дата публикации| 2018-02-27
Ссылка| http://xn--80atdujec4e.xn--80acgfbsl1azdqr.xn--p1ai/articles/673/i236471/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В выходные в Екатеринбургском театре оперы и балета состоялась премьера, детали которой долго держались в тайне, в то время как идея постановки вот уже несколько месяцев интриговала театральную общественность. Интриговала до тех пор, пока занавес не открылся… трижды (а если считать более внимательно, то четырежды), потому что каждый акт совершенно нового балета «Пахита» заставляет удивляться. «Реставрация» удалась настолько, что произведение искусства изменилось до неузнаваемости – и екатеринбургскому зрителю повезло стать свидетелем этого невероятного преображения.



Первая премьера 106-го сезона Екатеринбургского театра оперы и балета стала столь же непростой, сколько интересной и даже дерзкой задачей для всей команды спектакля. Что по условиям задачи дано? «Глупый» (по словам постановщика Вячеслава Самодурова) сюжет, «ужасная» (по уверению петербургского композитора Юрия Красавина) музыка, прекрасная, но не полностью сохранившаяся хореография великого Мариуса Петипа. Что найти (читай – создать)? Формулу балета, которую интересно будет смотреть зрителю века не VIII, а XXI, а точнее – дня сегодняшнего, потому что стремительное течение нашего времени позволяет усомниться в том, что созданное сегодня будет актуально уже завтра. Итак, условия даны, задача поставлена. Что же делает Екатеринбургский театр оперы и балета? Начнем с главных действующих лиц. Идея рождается в голове знаменитого хореографа Сергея Вихарева, который должен стать балетмейстером-постановщиком спектакля. Он начинает работать над «Пахитой», но процесс трагически прерывается с связи с внезапным уходом Сергея из жизни. Заботу о его детище принимает художественный руководитель Екатеринбургского балета Вячеслав Самодуров. Принимает не без определенной доли, как он сам признается чуть позже, ужаса: Вячеславу предстоит выступить не только хореографом, но и интерпретатором: изучить записи балета в постановке Мариуса Петипа и создать на их основе совершенно новый, самобытный балет, начисто лишенный архаики.

Сейчас, спустя месяцы работы, когда мы наконец увидели ее результат, можно смело утверждать: всю пыль с «Пахиты» смели начисто, лишив зрителя возможности зевать и с нетерпением ждать антракта. Первый акт можно было бы назвать традиционным, однако это все же не возвращение к балету XVIII века, не попытка его воссоздать – это именно взгляд со стороны. Намеренно ограниченный набор красок в оформлении костюмов (красный, черный, серый, синий, желтый), черно-белая графическая декорация, яркие жесты и четкие движения артистов – мы словно бы наблюдаем за игрушечным театром, танцовщики в котором больше напоминают куколок, чем реальных людей. Это не мешает им демонстрировать высокий уровень мастерства, без сомнения достойный хореографии Петипа. Выбор такого решения первого акта понятен: это и способ отдать дань уважения балету того времени, и прекрасная возможность познакомить зрителя с завязкой сюжета «Пахиты». У мраморного обелиска, возведенного в память о Шарле д’Эрвильи, его жене и дочери, встречаются брат погибшего – французский генерал д’Эрвильи с женой и сыном Люсьеном и губернатор испанской провинции дон Лопес де Мендоза с племянницей Серафиной. Возникает предложение о помолвке Люсьена и Серафины, после чего процессия удаляется – им на смену приходит цыганский табор во главе с начальником труппы Иниго. Позже появляется прекрасная цыганка Пахита, в которую влюблен Иниго. Когда процессия возвращается, Пахита танцует для господ – Люсьен и цыганка влюбляются друг в друга, но против их счастья уже строят козни. История осложняется еще и тем обстоятельством, что как раз в этой местности Пахита когда-то потеряла обоих родителей. Все, что осталось у нее в память об отце – это медальон с его портретом…

Не будем углубляться в сюжетные перипетии – зритель сможет сполна насладиться ими, побывав на спектакле. Но невозможно обойти вниманием второй акт «Пахиты», художественное решение которого переносит нас в 20-е годы XX века – времена немого кино. Именно по законам этого жанра и строится действие балета, который в этом случае язык с трудом поворачивается назвать балетом: здесь постановщики напрочь отказались от танца. Ни пуант, ни пачек, ни прыжков, ни фуэте, ни каких-либо других движений «по классике»: Пахита одета в прекрасное черно-белое платье свободного кроя, изящные башмачки, она активно задействует мимику, жестикулирует и курит длинную сигару. Грим и пластика Иниго выдает в нем отъявленного злодея, который задумал недоброе – убить Люсьена. Здесь с неожиданно, но весьма убедительно проявляют себя артисты балета, безусловно великолепные в привычной им стихии, чему зритель становится свидетелем в первом акте и дивертисменте. Однако существование во втором акте – задача для танцовщиков совершенно непривычная, здесь они не исполняют танцевальные партии, а переживают драматические роли, причем в достаточно специфическом жанре.

Криминальный сюжет и стилистика немого кино в балетном спектакле – сочетание совершенно неожиданное и странное; впрочем, через пару минут (и до конца акта) зрителю остается лишь наслаждаться остроумной находкой постановщиков. Нельзя не сказать и о мастерской, виртуозной работе петербургского композитора Юрия Красавина, переработавшего весьма и весьма объемную музыкальную партитуру оригинала. По его рассказам «ужасную, корявую, временами очень посредственную» музыку, написанную в VIII веке Эдуардом Дельвеза, пришлось полностью «перелопатить» – окончательный вариант занял 778 страниц. Драматические фрагменты Красавин заменил собственными вставками, добавил в оркестр современных тембров, огромную батарею ударных, которые во времена написания музыки к балету не использовались так широко, как сейчас, сделал солирующим инструментом рояль. При этом композитор признает, что фрагменты, написанные Минкусом (в том числе дивертисмент) просто великолепны. Преображение старинной партитуры (кое-где – до неузнаваемости, а где-то – лишь для более современного звучания) позволило музыке стать совершенно органичным партнером происходящему на сцене.

Логично предположить, что в третьем, финальном акте временем действия будет выбран день сегодняшний. Однако этот акт разбит на две части. Первая – абсолютно бытовая: зрителю словно позволяют заглянуть за кулисы театра и обнаружить там развязку сюжета. Развязка, к слову, почти молниеносная, едва ли не номинативная, но здесь театральная изнанка и не претендует на столь большую роль, какую играла она в «Ромео и Джульетте» и тем более в «Занавесе» — в «Пахите» это лишь место действия, выбор которого позволяет логично завершить сюжетную линию. Завершить – и подготовить зрителя к яркой кульминации балета, шикарному дивертисменту, в котором, кажется, и Мариус Петипа, и Сергей Вихарев, и Вячеслав Самодуров вложили всю свою любовь к балету и неугасающее восхищение этим искусством.

В желтом цвете, в который создатели «Пахиты» одели исполнительниц дивертисмента (у самой Пахиты костюм традиционно отличается, здесь преобладает черный), — и жизнерадостность, и какой-то сумасшедший вызов всему закоренелому и устаревшему. На сером, разделенном напополам нарисованной «молнией» заднике, красуется слегка модифицированная цитата Шекспира: «…it is a tale. Told by an idiot, full of sound and fury, signifying nothing». В «Макбете» в начале знаменитой фразы значится слово «жизнь», однако здесь цитата явно относится к самому балету – и позволяет почувствовать нескрываемую гордость создателей постановки за создание этой невероятной «истории, рассказанной идиотом, полной шума и ярости, но лишенной всякого смысла».

Фото: Глеб Махнев
================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 05, 2018 5:10 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022902
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Персоналии, Александр МЕРКУШЕВ
Автор| Екатерина РУЖЬЕВА. Фото предоставлены театром оперы и балета
Заголовок| Десятилетие полета,
или Жажда вершин

Где опубликовано| © журнал "Культура Урала" №2 (48 ) (февраль), стр. 8-12
Дата публикации| 2018 февраль
Ссылка| http://www.muzkom.net/_download/kultural1802.pdf#page=11
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Нас всегда восхищают талант, феноменальная одаренность, полученная в дар от природы. Но еще больше «цепляет» красота — как результат громадной, ежедневной, неустанной работы над собой. Обладая неутомимой тягой к совершенству, молодой солист балета Екатеринбургского оперного Александр МЕРКУШЕВ достиг фантастических профессиональных успехов. В 26 лет у него статус премьера в академическом театре, главные партии во всех спектаклях репертуара, две номинации на «Золотую Маску» и жажда новых вершин.


«Тщетная предосторожность». Колен —Александр МЕРКУШЕВ

— Саша, не секрет, что как танцовщик вы не обладаете исключительными данными. Когда вы начинали танцевать, все подчеркивали ваше трудолюбие и потрясающую работоспособность… Но никто не мог предположить, что с такими стартовыми возможностями вы станете премьером.

— Честно говоря, я сам не ожидал от себя этого. Теперь знаю, что самое главное — захотеть. Кто захочет — тот добьется, человек может все. Да, порой надо быть дерзким. Идти напролом. Не замечать негатива — пусть хоть что о тебе говорят! И получать удовольствие от работы, от того, что ты делаешь.

Многие полагают, что природу не перехитрить. Почему бы не принять себя таким, какой ты есть, не остановиться, сказав себе: да, выше солиста кордебалета мне не прыгнуть, это и есть мое место...

— Когда я начал танцевать сольные партии, сказал себе — надо идти дальше. Если останусь здесь, мне будет неинтересно. Бывает, что у человека шикарные природные данные, а он этим не пользуется. А мы, люди со средними возможностями, бьемся и порой добиваемся того, что до поры кажется нереальным. Я много, долго и упорно работал. Мучение! Когда пришел в театр, полтора года потратил на то, чтобы научиться скрывать свои недостатки. В этом очень помог мой педагог Юрий Александрович Веденеев, мы вместе долго искали, каким мне следует быть и что делать, чтобы зрители видели меня с лучшей стороны.

— В последний год у вас даже физика изменилась — вы как будто стали выше и стройнее...

— Для этого пришлось постараться, собрать всю силу воли и похудеть на несколько килограммов.

— Как вы шли к цели? И,главное, объясните: зачем артисту балета, который и без того сложен как Аполлон, идти на такие жертвы?

— Однажды я вдруг понял, что когда артист балета худой — это смотрится очень красиво. И решил, что стану таким. Утром выпивал стакан кефира — и шел на урок. Варил курицу без соли — и брал ее с собой, на гарнир греча и свежие овощи. Делил на две порции, чтобы поесть в обед и потом еще успеть поужинать до шести часов. Вечером только огурчики жевал. Пил много воды, особенно перед сном — очень важно обмануть организм, будто ты поел, чтобы он работал и ночью. Сдерживать себя было непросто. Зато как только уходят килограммы — работать становится легко.

— Саша, судя по фантастическим успехам, которых вам удалось достичь, вы фанат своей профессии.

— Артист балета — тяжелая мужская профессия. Многих же, когда они спрашивают о моей работе, интересуют вопросы типа «зачем артисты надевают трико?». А я всегда говорю, что работать в балете — это все равно, что служить в армии, наша профессия требует сил ничуть не меньше. Только что трико в армии не надевают… Но попробуйте попрыгать, потаскать несколько часов балерину — не так-то это просто. А еще в нашей профессии много открытий. Мне, по крайней мере, удается постоянно искать и находить для себя что-то новое. Я с детства на сцене, но настоящим профессионалом себя почувствовал, наверное, года три назад. Я стал понимать, как надо работать. Раньше я приходил в зал просто вспомнить порядок: повторил вариации, дуэты — и свободен. Теперь все по-другому.

— Это можно связать с вашим участием в «Ромео и Джульетте» Вячеслава Самодурова, с работой над ролью Ромео, за которую вы были впервые номинированы на национальную театральную премию «Золотая Маска»?

— С Ромео в моей жизни связано очень многое. Когда я вспоминаю постановку спектакля, то понимаю, что это незабываемое время в моей жизни. И очень сложное: мы ругались — мирились, слушались — не слушались, обижались и прощали — чего только не было! А началось все с большого стресса: когда перед премьерой поменяли составы. Мы должны были танцевать премьеру с Леной Воробьевой, а Катя Сапогова вообще была в четвертом составе, и вдруг все изменилось. Мы с Леной утром прошли спектакль, днем мне звонит Сапогова и говорит, что вечером прогон с ней. Мы пришли в зал около трех, прогон в шесть — и за три часа в классе отработали каждую мелочь. Честно говоря, так устали, что когда вышли на прогон, уже не было сил ничего играть, и мы так свободно станцевали, что Слава Самодуров сразу сказал: «Вот это то, что мне надо». А до этого мы мучились ужасно, не понимали, что же хореограф от нас хочет. Делаем классику — нельзя, начинаем играть — опять не то. А ког- да мы с Катей выходили на прогон — ни о чем не думали: как будет, так и будет. И оказалось, что именно эта естественность и была нужна. Потом мы возили «Ромео» на гастроли, и однажды после спектакля Слава сказал нам с Катей: все, я больше не говорю вам, что и как следует делать. Я вижу, что вы все поняли и теперь знаете лучше меня, как проживать спектакль. В этот момент мы почувствовали, что наши старания были не напрасны, что мы заслужили доверие — и это были необыкновенные минуты.

— Чем стала для вас эта партия?

— Ромео в нашей постановке — непростая роль. Надо очень постараться, чтобы зрители тебе по- верили. В классической редак- ции действовать проще, легче донести любовь. Там смысл сам собой вытекает из движений. А здесь гораздо больше свободы! И многое зависит от того, что ты действительно чувствуешь в данный момент и как выражаешь свои эмоции. Славе нравится, когда мы добавляем что-то свое. Даже если он нас о чем-то не просил, но мы сделали так, что ему понравилось, — всегда говорит: оставляем. И мы это ценим. В сцену балкона мы с Катей, например, внесли довольно много нюансов. Недавно посмотрели запись с премьеры — там был просто какой-то детский лепет. Со временем мы поняли, что и как нужно делать. И нам стало по-настоящему интересно жить в этом спектакле. Сцена абсолютно наша — на двоих. Я благодарен Самодурову за то, что он поверил в меня, в то, что смогу это станцевать. Для артиста самое главное — доверие. Я танцевал Ромео в Москве на «Золотой Маске», на фестивалях в Уфе, Санкт-Петербурге, Челябинске, Таллине — это было круто, надеюсь, что никого не подвел.

— В этом году вы вновь номинированы на «Золотую Маску», ваша партия Маттео в балете «Наяда и рыбак» получила высокую оценку самых строгих профессиональных экспертов. Все мы понимаем, что номинация на главную театральную премию — признание работы высочайшего класса, и это очень престижно для артиста.

— Думаю, что попасть в номинанты — это уже победа! Я очень старался, когда готовил свою партию. «Наяда и рыбак» — сюита из балета. Важно успеть за полчаса показать на сцене, кто ты такой, кем был и кем стал. Мне очень понравилось репетировать с балетмейстером-постановщиком этого балета Юрием Бурлакой. «Наяда и рыбак» — спектакль не просто очень красивый, но и невероятно сложный. Особенно для мужского состава. Танцевать его полезно тем, кто хочет испытать себя — можно здорово подрасти и выбраться из кордебалета в солисты.

— Какие профессиональные цели сегодня стоят перед вами?

— Стабильность — моя главная задача на сегодняшний день. Нельзя мне сейчас станцевать один спектакль получше, другой похуже. Если сегодня отработал спектакль хорошо, то следующий должен быть еще лучше. Для постоянного роста должен быть стабильный качественный уровень — я это понял не так давно. Все это нарабатывается в классе. И теперь провожу там много свободного времени, мне интересен поиск. Если у нас с ребятами есть два часа между репетициями, мы идем в зал и отрабатываем какие-то вещи. Мне интересно открывать новое.

— А может ли что-то новое возникнуть спонтанно, прямо на сцене? Достаточно ли уже у вас мастерства для этого?

— Когда три-четыре спектакля станцованы, мы с моей партнершей Катей Сапоговой уже чувствуем себя достаточно свободно и, бывает, импровизируем на сцене. Нестандартная ситуация, необычная реакция одного из нас может спровоцировать ответную реакцию другого и настроить наш дуэт на новую волну.

— Что, на ваш взгляд, самое главное в дуэте?

— В дуэте очень важно смотреть в глаза друг другу. Чувствовать друг друга. Дуэт — это очень тонкая субстанция. Конечно, все приходит с опытом. До меня не так давно дошло, что с партнершей надо общаться и за пределами сцены, это помогает делу. Посидеть в кафе, поговорить о жизни. С Катей мы много разговариваем даже в классе в ходе репетиции, если что-то неясно, тут же останавливаемся, проясняем, советуемся друг с другом. И теперь, когда мы выходим на сцену, я как будто танцую с воздухом, до того мне легко. После спектакля почти не чувствую усталости. И зрителю на такой танец, как мне кажется, приятно смотреть.

— Сапогова — ваша главная партнерша на сегодняшний день?

— Да, она стала моей главной партнершей, и я не хочу ее ни на кого менять. До этого мы танцевали с прима-балериной Еленой Воробьевой, и я очень благодарен Лене, она многому меня научила. С другой нашей примой — Еленой Кабановой — мне удалось потанцевать современную хореографию и тоже получить определенный интересный опыт.

— И теперь вы сам обладаете опытом, которым можете поделиться с теми, кто моложе?

— Думаю, так. Вот Алексей Селиверстов и Мики Нисигути — наш новый замечательный дуэт. Мики давно начала растанцовываться, Леша по своей фактуре еще подросток, но уже заметен его рост. Он внимательно прислушивается к моим советам. Это человек, который действительно работает с увлечением.

— Знаю, что вы опекаете Алексея. Растите из него ведущего солиста? Такое братское отношение удивительно, учитывая конкуренцию, которой не может не быть между ведущими солистами.

— У нас в театре вообще нет конкуренции. Это наш большой плюс. Мы помогаем друг другу. Мне кажется, такого нет ни в одном другом театре. Очень много мне помогали в свое время, и теперь я отдаю то, что когда-то дали мне, отдаю долг. Вот недавно Катя Кузнецова и Глеб Сагеев вводились в «Ромео и Джульетту», попросили помочь — и две недели по два часа в классе мы с Катей Сапоговой разбирали с ними каждую сцену. Отношения в труппе очень хорошие.

— Кто из коллег, старших повлиял на ваше становление в профессии?

— Первым человеком, заметившим меня, была Надежда Анатольевна Малыгина (управляющая балетной труппой Екатеринбургского театра оперы и балета в 2009—2016 гг.). В 2011 году она дала мне партию Меркуцио в старой редакции «Ромео и Джульетты» и сказала: попробуй — а там посмотрим. Так я впервые поверил в себя. Примером для меня всегда были наши ведущие солисты, особенно Андрей Сорокин и Лена Воробьева. Но самый большой опыт я получил, пожалуй, от Сергея Кращенко, Виктора Механошина и Дениса Зайнтдинова, когда они выходили в главных партиях. Я смотрел на их работу и восхищался мастерством каждого. И мне удалось взять от каждого по- немножку: от Сергея — актерское мастерство, от Дениса — технику, а от Вити — его лиричность.

— Что почувствовали, когда вас впервые выпустили Принцем?

— Это был настоящий шок. Все-таки я никогда не думал, что дело дойдет до «Лебединого озера», честно, просто не мог себя представить в образе Зигфрида. Это сложнейшая классическая партия! Спасибо Самодурову, он поверил в меня и лично меня подготовил, мы работали очень много. Я просил, чтобы мне выписывали дополнительные репетиции, — знал, на что иду. И когда наконец моя премьера в «Лебедином» состоялась, я был абсолютно счастлив. Самый кайф для меня на сцене — овации зрителей. Понимать, что ты доставил удовольствие людям, порадовал их в этот вечер, — блаженство.

— Спасибо вам за это признание.Порой кажется,что аплодисменты становятся для артиста ординарным моментом.

— Нет, это совершенно не так. Овации — непередаваемые ощущения! Когда мы с Мики Нисигути станцевали наш первый «Щелкунчик», я испугался шквала аплодисментов, обрушившегося на нас, — не знал, что делать, как себя вести, зашел за занавес и потерялся. Я был невероятно взволнован! Но потом пришло осознание того, что это круто, здорово!

— Волнуетесь ли на сцене?

— Никогда не волнуюсь. Очень много полезного и в этом плане мне дает работа с нашими педагогами из Петербурга, народными артистами России Вадимом Гуляевым и Натальей Большаковой. Многие вещи я начинаю делать так, как советует Вадим Николаевич. Он всегда говорит, что на сцену надо выходить без волнения и фанатизма — с холодной головой.

— Саша, всем известно, что у артистов балета куча ограничений, вы действительно во многом себе отказываете?

— Дело в том, что у нас совершенно нет свободного, личного времени. Я, например, давно мечтаю научиться играть на гитаре, но пока приходится откладывать на будущее. Сложность и в том, что перед большим спектаклем необходимо соблюдать режим, беречь ноги. Если завтра мне предстоит танцевать главную партию, то уже сегодня после репетиции я пойду домой и буду отдыхать.

— В театре сейчас идет постановка балета «Пахита». Как вы готовитесь к премьере?

— Я никогда не танцевал партию Люсьена, это первая «Пахита» в моей жизни. Могу сказать, что гран па будет супер — мы уже проходили финальную сцену, и это совершенно не похоже на тот одноактный балет, который когда-то был в репертуаре театра. Все совсем другое, а самое сложное — мизансцены второго акта. Самодуров в этот раз подошел к спектаклю не как хореограф, а как режиссер. А артисты балета как будто превратились в актеров немого кино. Очень интересная работа, такого не было никогда!

— Расскажите, как вы отдыхаете.

— Зимой сноуборд, летом футбол.

— Но ведь это же как раз то, что противопоказано артистам балета!

— Я разрешаю себе такое только в отпуске — в январе и июле. Знаю, что это опасно, что можно травмироваться, но я катаюсь с гор с детства и уверен в себе. Вот недавно покатался на Уктусе, получил дозу адреналина, подзарядился до лета. Летом ищу вдохновения у природы, отправляюсь с друзьями на три недели в поход с палатками на челябинские озера. И не нужны мне никакие моря!

—В ноябре прошлого года вы отметили десять лет работы в балетной труппе Екатеринбургского академического, но до этого несколько лет выходили на эту сцену как солист театра балета «Щелкунчик». Получается, ваш артистический опыт составляет как минимум 15 лет. Помните ли свой первый выход на сцену нашего театра?

— Конечно, первые роли — самые любимые. Помню, как мы танцевали маленьких полицейских в «Чиполлино» и росточки в «Снежной королеве». В семь лет выйти на сцену — я чувствовал себя настоящим героем! В 12 лет танцевал уже главную партию — Чиполлино. А в 15 лет, еще не окончив школу, был принят на полставки на работу в театр.

— Мальчишкой никогда не хотели бросить танцевать?

— В подростковом возрасте у меня была дилемма — футбол или балет. Но в спорте мне чего- то недоставало. Во всяком случае, выбрав балет, я ни разу об этом не пожалел.

— «Жизель» в качестве «юбилейного» спектакля была выбрана не случайно?

— Я очень люблю этот спектакль. Партия Альберта — одна из самых сложных в классическом репертуаре, и я знаю много танцовщиков, которые не любят в ней выходить. Но я эту партию просто обожаю, и она мне отвечает тем же. В ней классического танцовщика видно как на ладони. Мы станцевали спектакль с моей любимой партнершей Катей Сапоговой. Накануне она потянула ногу и была на больничном, но сказала, что все равно выйдет ради меня. Так что это был не просто подарок, но и маленький подвиг. Вообще я не планировал отмечать сценическое десятилетие, но театр предложил, Самодуров поддержал, и получилось здорово. Возможность остановиться на миг и почувствовать, что ты как артист, как танцовщик чего- то стоишь, — это было приятно. Я понимаю, конечно, что это просто этап пути. Хочется идти дальше!


Фото предоставлены театром оперы и балета - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 12, 2018 1:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022903
Тема| Балет, Новосибирский театр оперы и балета, Персоналии, Вера Сабанцева
Автор| Наталья Харса
Заголовок| ДЕСЯТЬ ЛЕТ В ТАНЦЕ. ИНТЕРВЬЮ ВЕРЫ САБАНЦЕВОЙ
Где опубликовано| © Балет 24
Дата публикации| 2018-02-25
Ссылка| http://balet24.ru/?p=7981
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Вера Сабанцева - ведущая солистка Новосибирского государственного академического театра оперы и балета (НОВАТ). Окончила Новосибирское государственное хореографическое училище в 2008, с того же года - в труппе Новосибирского театра оперы и балета.

В юбилейную дату десятилетия на сцене театра, мы задали Вере свои десять вопросов:


Вера, десятилетие на сцене – с какими чувствами осознали эту дату?

Есть ли ощущение рубежа? Перехода к чему-то новому?

Я неожиданно вспомнила об этой дате, в разговоре с коллегами. Когда задумываюсь, внутри меня возникает взволнованные чувства: как? Уже пролетело 10 лет?! Неужели! почему мы не замечаем время? Конечно, чувствуется определенная ответственность, ощущается опыт, но волнение перед спектаклями не покидает меня и сейчас.

А помните, с чего начинали? Ваша первая роль?

Начиналось всё тяжело и сложно. Работала до последнего пота, чтоб добиться хорошего результата. На 2-м курсе меня заметил худ. руководитель труппы и взял на стажировку в театр. Первой моей ролью была Фея драже в балете «Щелкунчик». Тряслась перед выходом как трусливый заяц, смешно сейчас вспомнить.

Вы ведущая солистка Новата, на вас почти весь классический репертуар. А что вы сами предпочитаете? Классику, современные постановки?

Без классики никуда, это основа. Сильная труппа не может существовать без "костяка" классических постановок «Лебединое озеро», « Жизель», «Щелкунчик»...

Но я люблю , когда есть разнообразие и в репертуаре присутствуют экспериментальные работы и современные балеты. Это интересно, находить новое и делиться этим со зрителем. Для меня современные постановки - как глоток свежего воздуха, в них нет четких канонов, как в классике. Взгляд изнутри и взгляд со стороны на себя очень отличается. Но скажу - на каждую постановку найдётся свой зритель.

Любимая роль уже сбылась, или есть балет, о котором вы только мечтаете?

Каждая роль, которую я исполнила была желанной мною. Раньше я писала себе маленькие послания (это были мои заветные мечты-партии, которые я хотела исполнить) постепенно они исполнялись. И в данный момент моего творческого пути, меня очень привлекают работы современных хореографов. Буду надеяться на пополнение ими нашего репертуара.

Вы танцуете и в Михайловском театре. Есть ли различия в публике, труднее ли танцевать «не дома»?

Я очень люблю гастролировать. И если возникают какие-то трудности, то это смена часовых поясов и меньшие параметры сцены, нежели дома или половое покрытие. Нужно время, чтоб привыкнуть к новой обстановке. В другом же, это большая радость. А что на счёт зрителей, то "дома" зритель более демократичен.

Раз уж речь зашла о поездках – случалось ли танцевать в каких-то необычных местах? Или может быть есть места, куда бы вы мечтали отправиться с гастролями?

Из необычных и любимых, была поездка в Канаду на открытие олимпиады в 2010 году. Мечтаю так же побывать с гастролями в Америке и Лондоне.

Не могу не спросить о партнерах – они были разные, часто – очень знаменитые. С кем было легко, с кем – не очень? Есть ли те, кому вы особенно благодарны?

С каждым партнером своя история. И на сцене важна не фамилия, а отношение. Большую часть времени моей работы я провела в паре с Романом Полковниковым. И очень благодарна ему за это: за прогресс, который я имею и счастливые моменты проведённые в танце.

А кто из близких поддерживает вас, помогают ли друзья и родственники в балетной карьере?

Все родные и близкие друзья поддерживают меня. Особенно трепетно к моей работе относится дедушка. Самым главным моим помощником сейчас стала сестра- она знает как меня реабилитировать после тяжелой нагрузки)))

Провокационный вопрос, ответы на который всегда очень популярны у наших читательниц: что такое для вас «балетная диета», что вы можете себе позволить, когда? есть ли любимое блюдо?

Я не знаю что значит именно « балетная диета». Держать себя в форме, это не есть мучное и сладкое, желательно не есть после 18:00. Больше овощей, немного фруктов, комплекс витаминов и минералов. Так же в рационе должны быть мясо и рыба, тушеное, вареное, на гриле- это зависит от желания. И меньше соли- она задерживает жидкость. Не могу отметить какое то определённое блюдо, которое я люблю, я просто люблю вкусно покушать. Интерес во мне вызывают тематические или дегустационные вечера, когда пробуешь маленькие порции в разных интерпретациях.

Есть ли какой-то девиз, высказывание, которому вы следуете по жизни?

Да девиз есть:)

Жизнь- это то, что ты делаешь!
=================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 12, 2018 3:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022904
Тема| Балет, Тбилисский театр оперы и балета, Персоналии, Нино Ананиашвили
Автор| Masha Hinich
Заголовок| Нино Ананиашвили: «Я мечтаю построить среди виноградников маленькое шато, сидеть там, пить вино и курить сигару»
Где опубликовано| © ISRAEL CULTURE.INFO
Дата публикации| 2018-02-17
Ссылка| http://www.israelculture.info/interview-nino-ananiashvili/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


фото — © Khatuna Khutsishvili Forbes

Интервью в сокращенном виде первоначально опубиковано в приложении «Нон-Стоп» к газете «Вести» 15 февраля 2018 года. Предлагаем полный авторский вариант.

«Мировой балет познакомили с Грузией три великих мастера: Джордж Баланчин, Вахтанг Чабукиани и Нино Ананиашвили»
Режиссер Гига Лорткипанидзе


Балерина, которая в рассвете своей профессиональной карьеры уже стала легендой, «Золотая Богиня» Франции, «Женщина Года» Американского Института Биографии, солистка Большого театра и New York City Ballet, народная артистка России и Грузии, прославленная Нино Ананиашвили, приезжает в Израиль с возглавляемой ею балетной труппой Тбилисского государственного театра оперы и балета имени Захария Палиашвили («Национальный балет Грузии») с программой одноактных балетов, в одном из которых она сама выйдет на сцену. Встречайте Нино Ананиашвили в Израиле с 20 по 27 февраля. А пока что интервью с ней в преддверии гастролей.

— Нино! Добрый день! Вы только что вернулись с конкурса классического балета из Лозанны, где были вице-президентом жюри. Классический балет, возможно, более чем любые другие искусства, зависит от школы и преемственности поколений. Можно ли после этого конкурса говорить о прежнем профессионализме и уровне классического балета?
— В последнее время я довольно-таки часто езжу на различные конкурсы в мире. Раньше отказывалась потому, что мне очень памятно мое собственное участие в конкурсах и все связанные с этим переживания. Но сейчас директорами и организаторами подобных форумов становятся мои коллеги, танцовщики моего поколения. Естественно, что меня просят приехать и естественно, что я стала соглашаться. Все конкурсы оценить невозможно, но судя по тому, что я наблюдаю, общий уровень классического танца во всем мире очень вырос.

— Я ожидала, что вы скажете ровно противоположное…
— Почему же? Кстати, первый признак выросшего уровня то, что танцовщики, приехавшие из России, перестали удивлять. Сейчас удивляют и даже поражают представители Китая и Кореи, учившиеся по вагановской системе. Они четко понимают, что от них хотят и прекрасно это исполняют. Так что российская школа балета, остающаяся лучшей, процветает и в Азии, откуда приезжает большинство участников. Есть и немного европейцев, а вот представителей России последнее время нет вообще.

— Странно узнать, что даже на знаменитом конкурсе классического балета в Лозанне не было представителей России.
— Странно и жаль, потому что лозаннский конкурс отличается от других подобных тем, что победители получают стипендию, дающую им возможность в течение года продолжить образование в других странах, поучиться у других педагогов. В целом же уровень классического балета в мире очень поднялся, что не может не радовать. Сегодня практически в каждом крупном городе есть труппа классического балета очень приличного уровня. И, не в последнюю очередь потому, что абсолютно все трупы стали интернациональными. Они не комплектуются только теми, кого было принято называть местными кадрами, выпускниками местных училищ.

— Труппа тбилисского театра тоже интернациональна?
— Да. У нас танцуют не только выпускники хореографического училища имени Вахтанга Чабукиани, которым я также руковожу, но и приглашенные зарубежные солисты, приехавшие из других стран танцоры-мужчины. Женская часть труппы — это в основном как раз выпускницы нашего хореографического училища.

— А какова система образования в вашем хореографическом училище?

— Мало чем отличается от вагановской, но изменения все-таки есть: в школу поступают дети с 6 лет, подготовительное отделение длится 4 года. Но это всё детали, сама вагановская система осталась неизменной. Есть некие дополнительные новшества: к примеру, я открыла в нашем училище драматическое отделение и решила не открывать отделение народно-характерного танца. Народный танец он и так в крови у всех грузин, существует у нас в стране на прекрасном уровне. Но вот когда дети обучаются еще и театральному искусству, то позже у них есть возможность выбрать иное направление продолжения учебы. Естественно, что в нашем хореографическом училище они получают и общее образование. Я пытаюсь передать ученикам всё то, что сама получила в свое время от педагогов, от потрясающих людей, с которыми мне повезло встретиться по жизни. Передать уникальность балета, развивающего у артиста сразу три центра: и физическое его состояние, и духовное, и интеллектуальное. Танцовщики — молчаливые создания, наша жизнь – движение.

— Один из четырех одноактных балетов, который будет показан в Израиле — это «Серенада» Баланчина, имя которого ассоциируется с Нью-Йорком и New York City Ballet. Расскажите, пожалуйста, о том, какие балеты Баланчина — Георгия Баланчивадзе — вы танцевали в Нью-Йорке? И как вы продолжаете его наследие в вашем театре в Тбилиси?

— Впервые я исполнила балет Баланчина в 1988-м году именно New York City Ballet, а мечтала об этом с юности, даже еще с детства. Представьте, я в детстве один раз видела Мистера Би, когда он приезжал в Грузию, и не забыла это. Он гастролировал со своим театром в Тбилиси, мой отец достал билеты, и на меня их спектакль произвело неизгладимое впечатление. Мне было тогда 6 лет, я занималась фигурным катанием, и мне даже приснился сон, как Баланчин пришел к нам на каток и отбирал девочек для своего театра. И он выбрал меня! Сон я тогда рассказала бабушке и забыла про него… Прошло много лет. В 1988-м году в Нью-Йорке я вхожу в кабинет Питера Мартинса – тогдашнего руководителя New York City Ballet. Дух Баланчина еще витал в театре. Он скончался в 1983-м году, но его влияние было ощутимо везде. В кабинете Мартинса висела фотография – Баланчин выглядывает из-за кулис. И я понимаю, что уже видела это — видела в своем сне. До этого момента я никогда не бывала в этом театре – и тут такое потрясающее совпадение. Я иногда вижу вещие сны…

Тогда, в 1988-м году мы впервые с Андрисом Лиепа танцевали балет Баланчина. У меня было ощущение, что я подопытный кролик и весь мир на меня смотрит и ждет: справимся ли мы? Мы ведь не проходили школу Баланчина, его классы, и вдруг оказались буквально в лучах прожектора, общего внимания. Наш первый выход на сцену был в балете «Raymonda Variations» с музыкой Глазунова, затем «Symphony in C» на музыку Бизе, а потом мы станцевали «Аполлона Мусагета» Стравинского. Это было что-то необыкновенное и, безусловно, оказало влияние на всю мою жизнь. Заметьте, все это происходило в 1988-м году, еще до распада Советского Союза , но уже началась перестройка, мы ездили без «провожатых», занимались чистым искусством.
В 1993-м году я уже танцевала в Нью-Йорке в другом театре – в American Ballet Theatre, где проработала 16 сезонов, но началось всё именно с Баланчина, когда сбылись мои мечты. Выступления в 1988-м году с его театром изменили моё балетное мировоззрение. Я поняла, что классическая лексика, язык классического танца очень разнообразен. Что на этом языке можно говорить по-другому. Как из семи нот складывается все богатство музыки, а из 30 букв – литературы, так и из определенного набора движения классического балета можно сотворить все, что угодно. Арабески, пируэты, поддержки — из этого можно творить чудеса и Баланчина это сделал. Мы десять лет мечтали поставить балет Баланчина в Большом театре, но смогли это осуществить только тогда, когда в 1998-м году его руководителем стал Александр Фадеичев. Получили разрешение от Фонда Баланчина, репетировать к нам приезжала сама муза Мистера Би – Сюзан Фаррел (балерина, для которой он создал 59 балетов – М.Х.) и тогда я станцевала на сцене Большого его «Моцартиану» — последнее гениальное произведение хореографа, созданное им как раз в 1981-м году для Фаррелл.

— В Израиле вы показываете «Серенаду» — один из знаковых балетов Баланчина. Возможно ли, что именно с этой постановки началось постепенное перерастание классики в modern—dance, в тот современный танец, с которым мы сегодня знакомы.

— Да. Именно так! Этот балет стал поворотным.

— Напрашивающийся вопрос, но всегда интересно услышать на него ответ. В репертуаре возглавляемой вами балетной труппы классического балета в Тбилиси стали появляться спектакли стиля «модерн данс». Как к этому относится публика? Ни консервативна ли она?
— Если говорить о балетах Баланчина, то стоит напомнить, что, несмотря на то, что он американский хореограф, в Грузии его считают «своим», его семья была очень известна в Тбилиси. Безусловно, в Грузии к нему испытывают особые чувства. Как только я получила предложение от тогдашнего президента Грузии Михаила Саакашвили возглавить балетную труппу Тбилисского театра, то сразу же связалась с Барбарой Хорман, президентом Фонда Баланчина. Фонд нам очень помог, даже сделал подарок – мы исполняли эти балеты несколько лет без оплаты авторских прав. К нам приезжали педагоги из Нью-Йорка, которые сами еще работали с Баланчиным. Это было что-то потрясающее – мы как бы тоже учились у Мистера Би. Работали по 24 часа в сутки, у труппы было сильнейшее желание танцевать его балеты. Было огромное желание сделать всё на самом высоком уровне и у нас это получилось. На сегодня у нас репертуаре девять балетов Баланчина и каждый раз, когда мы их танцуем, мы получаем комплименты.

— В программе ваших израильских гастролей есть также балет Иржи Килиана, работы которого часто показывают в Израиле. Этот балет – очень современен. Как к такой хореографии относятся в Грузии?
— Наша публика, впрочем, как и во всем бывшем Советском Союзе, достаточно консервативна. В этом нет ничего удивительного, нас воспитывали на драматических сюжетных балетах. Но ставить современные балеты абсолютно необходимо – и для зрителей, и для наших артистов, которые могут выразить себя по-другому, почувствовать свое тело по-другому… Свобода владения телом необходима. Я, в свое время, страдала, когда мне это было недоступно. У нашего поколения танцовщиков не было возможности непосредственно работать с хореографом: мы исполняли давно придуманные старые балеты. Сейчас ситуация абсолютно иная. Хореограф работает непосредственно с труппой, его приглашают в определенные театры. Мы танцуем не только балеты Иржи Килиана, но и хореографов уже следующего поколения – как, к примеру, Меди Валерского, чей балет «Petite Cérémonie» мы также покажем в Израиле. Эти талантливые молодые хореографы уже сами воспитывались в атмосфере современного балета, ставят сегодня спектакли по всему миру. Мне удалось стать первым в постсоветском пространстве руководителем театра, кому удалось получить права на постановке Иржи Килиана. Позже я познакомила его с руководителем Театра Станиславского и они стали вторыми после нас исполнителями его балетов. Мы лично знакомы с Иржи и я очень ценю его хореографию. Представители Килиана приезжали в Тбилиси, оценивали уровень наших танцовщиков… Кстати, мне также первой на постсоветском пространстве удалось получить права на постановку балетов английского хореографа Фредерика Аштона.

— Не менее интересен, чем «Шесть танцев» Иржи Килиана и «Petite Cérémonie» Меди Валерски, балет «Сагалобели» Юрия Посохова. Этот балет российского хореографа выглядит абсолютно грузинским…
— О! Это удивительная история. С Юрием Посоховым мы вместе учились, не раз выезжали на гастроли. Мне удалось познакомить его с руководителем Датского балета. Юрий после этого переехал в Данию и за три года работы в Датском Королевском балете в Копенгагене станцевал много партий в постановках различных хореографов – столько, сколько он не станцевал за 15 лет работы в Большом театре. Это его очень изменило, и он стал, на мой взгляд, одним из лучших сегодняшних хореографов. Доказательство тому — его «Сагалобели», абсолютно грузинский балет.

— Даже на видео-ролике заметна грузинская пластика, грузинский характер… Нельзя не оценить подбор музыки.
— Юрий очень неординарный человек и искренне влюблен в Грузию. Он – неугомонен, обожает гулять по Тбилиси, сам выбрал для «Сагалобели» грузинские мелодии, народные песни. Я не переводила ему их тексты, но он точно угадал, о чём они. Он воспринимает музыку на слух чувствами. И также точно он «угадал» хореографию. Где бы мы ни исполняли «Сагалобели», этот балет всегда проходит с большим успехом.

— Многим в Израиле памятно ваше выступление в Кейсарии 20 лет назад. Выйдете ли вы на сцену в этот раз и если да, то в каком качестве?
— Я не танцую в вышеперечисленных одноактных балетах — это ансамблевые постановки. И потому решила исполнить в Израиле «Умирающего лебедя» — миниатюру Михаила Фокина на музыку Сен-Санса. Каждая балерина танцует эту миниатюру абсолютно по-своему. Когда-то я работала над этой миниатюрой со своим педагогом в Большом театре — Раисой Степановной Стручковой — и с огромным удовольствием исполню нашу интерпретацию этого шедевра в Израиле.

— Насколько я знаю, вы, Нино – добрая фея для многих хореографов, в том числе и для Алексея Ратманского.
— Не знаю, до какой степени я фея… Мы недавно виделись с Ратманским в Берлине в проекте The Rolex Arts Weekend, где я представляла Алексея уже в качестве ментора. Кстати, его самый первый балет заказала ему действительно я – для премьерного вечера в Большом театре. Это был «Прелести маньеризма» на музыку Штрауса, который мы исполняли по поводу вручения премии «Триумф». Это был замечательный период моей жизни, когда я смогла познакомиться с уникальными людьми. Затем я танцевала в его «Снах о Японии». И чуть позже, в 1998-м году исполнила заглавную роль в первой редакции балета «Леа», поставленном Ратманским по знаменитой пьесе С. А-нского «Дибук», которую прославили в свое время «Габима» и Евгений Вахтангов еще в Москве, и которая подстегнула вдохновение Леонарда Бернстайна, написавшего балетную музыку на этот сюжет. Этот балет вошел в репертуар нашего тбилисского театра и многие его считают одним из лучших в нашем репертуаре. Именно партию Леи я танцевала в феврале прошлого года в Большом театре, когда отмечался юбилей моего педагога Раисы Стручковой. Тогда же – мы все – ее ученики – вышли на сцену в «Дон Кихоте». Тот вечер был назван одним из лучших юбилейных вечеров того года. «Лея» — балет романтический и трагический. Часто в зале зрители плачут в финале.

— «Дибук» сильнейшая пьеса, но позвольте для контраста задать вам вопрос из другой области – из области виноделия, которым вы также занялись.
— Виноделие — наше семейное с мужем увлечение. Наши виноградники расположены в Кахетии — одном из самых лучших районов для виноделия. Мы привезли три сорта винограда из Франции, восстановили сорт «cаперави» и еще несколько сортов, которые были практически утеряны. Это был огромный труд.

— Виноградниками в Кахетии владеют такие знаменитости, как Депардье, Нани Брегвадзе, Буба Кикабидзе…
— И мы с мужем… Вино La Nina Nina Ananishvili Wine Art производится на винзаводе «Братья Вашадзе» из винограда, выращенного в Цинандали. А всё началось с того, что я решила показать Кахетию нашим американским друзьям. Когда мы приехали туда, то я пришла в ужас от запустения, царившего тогда в этом прежде знаменитом виноградниками районе. Виноградники были выкорчеваны – тогда в Грузии пытались ввести «сухой закон». Мы обрабатывать землю, восстанавливали виноградники, старые грузинские сорта и прививали саженцы, привезенные из Франции. Через 7 лет сделали такое вино, которое понравилось нам самим. Сначала дарили его близким и друзьям, а потом решили расшинить наше дело. Наше вино признано вином очень хорошего качества.

Я мечтаю построить среди виноградников маленькое шато, сидеть там, пить вино и курить сигару, как делает мой муж.

— И танцевать там?
— Нет. Танцевать я не мечтаю. Это моя жизнь, моя профессия. Это всё, что у меня есть, а мечтать нужно о чём-то другом, чего у тебя никогда не было.

— Приезжайте в Израиль. Мы угостим вас здесь отличным вином и поднимем тост за успех гастролей.
— Это очень важно! Спасибо! Это первые гастроли в Израиле нашего Тбилисского театра, очень важные для молодого поколения артистов. Я пришла в театр 13 лет назад, у нас в репертуаре появились замечательные спектакли и мне очень хочется, чтобы их увидели зрители во многих странах мира. И у меня есть еще одна мечта: организовать чартерные рейсы из Тель-Авива, чтобы зрители могли прилетать и смотреть наши спектакли. Прямо в театр из Израиля!
— Уверена, что и это у вас получится. До встречи!


Фотографии представлены пресс-службой Тбилисского государственного театра оперы и балета им. Захарии Палиашвили — © LadoVachnadze, Khatuna Khutsishvili Forbes,

==============================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 07, 2018 11:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022905
Тема| Балет, Михайловский театр, Персоналии, Джулиан Маккей
Автор| ?
Заголовок| Я ЛЮБЛЮ БЫТЬ ВТОРЫМ
ЭКСКЛЮЗИВНО ДЛЯ LIKE AN ART
Где опубликовано| © LIKE AN ART
Дата публикации| 2018-02-24
Ссылка| https://likeanart.com/art-news-journal/intervyu/ya-lyublyu-byt-vtorym
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Первый солист Михайловского театра, американец, влюблённый в Россию - Джулиан Маккей - об иллюзиях, критике и конкуренции в балете.




Вы лауреат пяти международных балетных конкурсов, в том числе и такого престижного, как Prix de Lausanne. Какие цели Вы ставили себе, готовясь к этим выступлениям? Рассчитывали на победу?

Я не был в числе тех избранных, кого Школа (Московская академия хореографии) целенаправленно готовила к конкурсу. Конечно, отношение ко мне изменилось, когда я стал побеждать. Заканчивал учебу я лучшим на курсе, правда, это не помогло мне попасть в списки для просмотра в Большой театр.

Перед Prix de Lausanne я был на двухнедельных гастролях с труппой Вячеслава Гордеева «Русский балет», исполнял партию принца Зигфрида в «Лебедином озере». Эти выступления в одной из главных мужских балетных партий мне 17-летнему придали уверенности в собственных силах, и в Лозанне я не чувствовал страха. Положительную роль сыграла и моя наивность. Я вообще не понимал, насколько важен этот конкурс, каким событием он является в жизни танцовщика и сколько дает возможностей в будущем, поэтому не боялся проиграть. После гастролей до конкурса оставалась неделя на подготовку, репетировал я с педагогом Николаем Тихомировым. Он заставлял меня делать двойной тур с одной ноги в конце вариации Альберта из «Жизели». В конце вариации сложно собраться на что угодно, а двойной тур и еще с одной ноги для меня в тот момент был очень сложным элементом, но педагог настаивал. Второй номер был современный, учил я его с педагогом Алишером Хазановым по видео-записи, которая была разослано всем участникам конкурса. Когда на конкурсе я увидел исполнение других танцовщиков, то понял, что мне удалось «схватить» и передать в танце суть, потому что все исполняли его по-разному.

Я люблю быть вторым, не первым. Если ты целишься на второе место и получаешь первое, то радость будет особенно яркой. Будучи всегда первым, невозможно ощутить дух конкуренции, движущей силы для развития.

Театр – тоже среда конкурентная: соперничество за роли, за участие в премьерных спектаклях, за любовь зрителей, наконец. Что Вам приходится преодолевать и ради чего Вы выходите на сцену?

Перед премьерой в партии Альбера в «Жизели» в Михайловском театре я смотрел много записей Михаила Барышникова, наблюдаю и за работой коллег. Считаю, что индивидуальность - это хорошо, но она должна накладываться на технику, которой можно учиться, в том числе, и у других танцовщиков. Хочу, чтобы зрители приходили в театр на имя Джуллиана Маккея: не просто увидеть балет «Жизель» или «Лебединое озеро», а увидеть личность, которая в качестве артиста балета выступает в разных ролях. Я мыслю на перспективу и, если делаю что-то сегодня, то с прицелом минимум на год вперед. Пытаюсь максимально много успеть, учусь в ГИТИСе, занимаюсь модельной карьерой, хочу стать актером в Голливуде и планирую в будущем руководить театром. А что касается актерской карьеры, то Райф Файнз, который видел мои выступления на сцене еще в Лондоне, а потом в Санкт-Петербурге, пригласил меня на кастинг своего фильма про Рудольфа Нуреева и после проб сказал, что у меня получается очень естественно играть, не советует мне брать никаких уроков актерского мастерства и думает, что у меня хорошее будущее в этой сфере.

В прошлом году состоялся Ваш первый опыт в качестве постановщика – спектакль «Конек –Горбунок» на музыку Родиона Щедрина. С чем связан выбор именно этого произведения, ведь одноимённый балет в постановке Алексея Ратманского идет в Мариинском театре. Вы не боитесь сравнений? Как вообще относитесь к критике?

Мой «Конек-Горбунок» - детский балет, рассчитанный на аудиторию, которая хочет увидеть на сцене не только балерин, но и невероятно впечатляющую сказочную историю, и у меня была даже мысль об участии в спектакле настоящей лошади, думаю, маленькие зрители были бы в восторге. Конечно, «Конька-Горбунка» ставили в России уже не раз, и Ратманский в Мариинском театре, и у нас в Михайловском когда-то шел спектакль с таким названием в хореографии Игоря Бельского, а вот Запад совершенно не знаком с ней, и я задумывался, в том числе, о перспективах показа этого балета за рубежом, хотелось добиться сочетания балета и диснеевской истории только с русским акцентом. Я учусь на балетмейстерском факультете ГИТИСа, так что мне необходимо ставить. Конечно, что-то получилось, а что-то не очень, планирую еще вернуться к этой постановке.

К критике отношусь хорошо, она помогает мне двигаться дальше, причем, и критика по поводу моей собственной хореографии, и критика меня как танцовщика.Например, педагог Михайловского театра Михаил Сиваков так много хвалил меня в самом начале моей работы в театре, что я чувствовал себя неудобно, потому что привык, что как бы хорошо не станцевал, всегда надо найти что-то еще, над чем необходимо работать. И даже если на самом деле мое исполнение не всегда было идеальным, в то время я учил партии первого солиста, похвала помогла набрать уверенность, так необходимую мне на том этапе. Но сейчас Михаил стал делать больше замечаний, относиться более строго, мы стали шлифовать вариации, добавляя им блеска.

Вы рано начали пробовать себя в роли хореографа, с чем это связано? Практичным желанием наработать опыт постановщика, ведь век танцовщика короток? И можно ли применить к балету слова Льва Толстого: «Если уж писать, то только тогда, когда не можешь не писать»? Или шедевры рождаются у тружеников?

Когда я окончил МГАХ, Вячеслав Гордеев (народный артист СССР, руководитель театра «Русский балет», заведующий кафедрой хореографии ГИТИСа) предложил мне поступать в ГИТИС на балетмейстерский факультет. Еще будучи студентом МГАХ я был приглашен танцевать партию принца Зигфрида в балете «Лебединое озеро» на гастролях в Германии театра «Русский балет», которым руководит Вячеслав Михайлович, и, видимо, он увидел, что во мне есть талант и хотел подтолкнуть меня к дальнейшему развитию. Конечно, я с радостью согласился. Еще в детском возрасте я любил смотреть, например, как в театре включают свет, сначала желтый, а потом голубой, и мне хотелось понять, почему именно в такой последовательности, и как в итоге создается спектакль.

Что касается слов Толстого - я считаю, что и у гениев не бывает легких путей, талант надо развивать, работать и работать, и тогда все складывается. Когда ребенка отдают в хореографичекое училище, у него могут быть идеальные данные, но до того как он закончит обучение – непонятно каким будет результат. Так и с работой постановщиком. Я хочу раскрыть себя. Не считаю, что времени мало, времени много, и я хочу многое сделать. Человек не может быть постоянно на подъеме , когда у меня что-то не получается – это сегодня и сейчас, и именно поэтому завтра получится. Я начал это понимать это еще в Школе, и теперь у меня очень редко бывают моменты депрессии. Самое главное - должен быть интерес к профессии, и тогда зрителю становится интересно наблюдать за твоим развитием.

Для балетного танцовщика, пожалуй, самым значимым человеком является педагог-репетитор - с кем Вы репетируете в Михайловском театре? И кого считаете своим главным учителем в профессии?

Главными учителями в профессии считаю Вячеслава Гордеева, Михаила Лавровского и Николая Тихомирова.

Однажды поздним вечером я растягивался в коридоре Школы, мимо проходил Михаил Лавровский и спросил: «Почему не готовишь ничего, почему не репетируешь вариацию?», а мне тогда не давали урок практики, потому что я был не из избранных. И он сказал: «Пойдем в зал». Мне было 15 лет, и в силу возраста я мог исполнить далеко не все, например, например, ещё не мог пройти целиком длинную вариацию, а Лавровский репетировал со мной вариацию Альберта из «Жизели», и я на всю жизнь запомнил эти минуты.

С одиннадцати лет Вы живете в России: сначала в Москве, обучаясь в Московской академии хореографии, а теперь в Санкт-Петербурге, поступив на службу в Михайловский театр, а помните свои первые впечатления о нашей стране? Были ли у Вас иллюзии относительно учебы в московской балетной школе, а затем работы в российской балетной компании? Какие?

Иллюзий у меня не было, потому что я вообще не знал, чего ожидать. Я знал, что Россия – балетная страна и хотел здесь учиться, моя мама была против, но сестре удалось убедить ее дать мне возможность попробовать. Я благодарен своей семье за поддержку и за то, что попал в культурную сферу. В России театр – это дом, куда приходят с утра, пьют вместе с коллегами чай, что невозможно, например, в Royal Opera House, где я тоже работал. А что касается школы (Московская академия хореографии), то, безусловно, там есть соперничество, которое готовит тебя к неизбежной конкуренции в театре. Поначалу сложности в понимании, конечно, были, например, 3 класс занимается в маленьких шортах, и если ты выходил из зала без синяков, значит тебя не любили, потому что педагог не тратил время на то, чтобы поправить тебя руками. На Западе такое, конечно, невозможно. Но я всегда хотел ярких впечатлений, Россия была открытием, которого я ждал, тем более что я был маленьким и не понимал насколько это серьезно, просто захотел – и сделал. Сложности были позднее. Я никогда не забуду тот день, когда я на следующий день после просмотра в Мариинском театре сидел в Starbucks в Пулково, в ожидании своего рейса и результатов просмотра. В тот момент я танцевал в кордебалете Royal Opera House, где не видел своего дальнейшего развития, и хотел получить ставку второго солиста в другом театре. И вот я получаю e-mail о результатах просмотра и читаю о моей полной бездарности, и невозможности претендовать на ставку солиста, более того, присутствовало абсурдное замечание, что я пришел на урок в класс пьяным, что в принципе невозможно: всем, кто меня знает, известно, что я совсем не употребляю алкоголь, а в случае, когда я хотел получить ставку в театре, тем более. Состояние мое было шоковым, я вернулся в ROH и пребывал в депрессии. И тут мама предложила мне поехать на еще один просмотр, в Будапешт. Там меня заметил Михаил Мессерер и предложил ставку второго солиста в Михайловском театре. Так я снова оказался в Петербурге.

Есть ли разница между "славой" и "популярностью"? Должен ли зритель впервые увидеть танцовщика на сцене, или неважно, где произвести впечатление, главное быть замеченным? За кем вы с интересом следите в инстаграме?

Я считаю, что вкладывать в профессию нужно гораздо больше, чем куда либо еще. А социальные сети - это продолжение карьеры. И популярность там - это тоже следствие карьеры. Не думаю, что роли в театре можно получить на основании количества подписок и лайков в инстаграме. Я уважаю людей, у которых есть рост в профессии, и одновременно рост признания зрителей, увеличение интереса прессы, публикации в газетах, журналах.

В инстаграме, например, слежу за Роберто Болле, мне нравится, как он относится к популярности, он делает Гала, куда приглашает своих друзей. У меня около 5 тыс.подписок, люди из разных стран и городов, им интересен я, а мне интересно наблюдать за их успехами. Меня вдохновляют успешные люди, и необязательно из балетной среды. Например, мой друг из Монтаны классный сноубордист, люблю смотреть его фото и видео.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Авг 21, 2018 7:06 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 14, 2018 9:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022906
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Кирилл Серебренников, Юрий Посохов, Илья Демуцкий
Автор| АННА ГОРДЕЕВА
Заголовок| НАД РЕШЕТКОЙ
«Нуреев» К. Серебренникова в Большом театре России

Где опубликовано| © «Петербургский театральный журнал» № 91
Дата публикации| 2018 февраль
Ссылка| http://ptj.spb.ru/archive/91/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

И.Демуцкий. “Нуреев”. Большой театр России. Хореограф Юрий Посохов, либретто, сценография и режиссура Кирилл Серебренников.

Премьера должна была состояться в июле 2017 года. Шли репетиции, из театра доносились слухи (”танцовщик NN отказался от роли, решив, что его сочтут геем”, “танцовщик MM очень стесняется выходить на сцену только в бандаже”). Ветераны Большого возмущались, что в родном театре ставят спектакль про какого-то изменника родины, в то время как в истории есть правильные, достойные увековечивания персонажи. Уланова, например. В ответ на предположение, что могло бы появиться на сцене в качестве иллюстрации личной жизни великой балерины, ветераны вздрагивали и хватались за сердце. В общем, жизнь шла своим чередом, балетный народ учил движения, хореограф Юрий Посохов и режиссер Кирилл Серебренников репетировали чуть ли не круглосуточно. Конечно, к назначенной дате спектакль не был идеально готов - что совершенно привычно для наших театров. Но и катастрофически недоделанным он не выглядел - свидетельством тому “уплывшие в сеть” видеозаписи общей длительностью около часа. За три дня до премьеры, посмотрев прогон, гендиректор театра Владимир Урин объявил, что спектакль к выпуску не готов. Была названа ориентировочная дата премьеры - “через год” (из-за того что планы сверстаны надолго и у театра и у режиссера с хореографом).

Есть много людей, доверяющих Владимиру Урину, который утверждает, что спектакль перенесли исключительно по художественно-техническим соображениям. Ну вот не готов спектакль к выпуску, надо заботиться о качестве, надо сначала довести до ума, потом показывать. Нет-нет, говорит гендиректор, Министерство культуры тут ни при чем, никакого давления не было. “За” эту версию - опыт предыдущей премьеры. Когда “Этюды” Харальда Ландера труппа не доучила, станцевала на “три с минусом” - а спектакль транслировался по миру, и по поводу проблем Большого с этим текстом фыркали и вежливые обозреватели и пользующиеся пролетарской лексикой балетоманы. Но это единственный аргумент “за”. Аргументов “против” больше. Во-первых, Урин работает в театре не первый год и даже не первый десяток лет. Что такое нерв и недоделки перед премьерой и как часто после провальной генералки выходит блестящий спектакль - ему объяснять не надо. После генералки - а тут еще три дня было до премьеры, это ж тьма времени для театра! А во-вторых - счесть, что отмена премьеры Серебренникова в Большом совершенно случайно совпадает по времени с расследованием о якобы имевшихся хищениях на проекте “Платформа”, которым Серебренников же руководил, может только очень наивный человек. В июле режиссер еще не был арестован, но следствие уже гремело, шли допросы - и предположить, что министр культуры решил перестраховать подведомственный театр и убедительно посоветовал подчиненному убрать спектакль из афиши, можно запросто. Дальше - печалились зрители, артисты горевали о невышедшем спектакле в соцсетях. Вероятно, премьера бы так и испарилась, пополнив ряд печальных легенд родного отечества (что там еще было бы через год...), но судьбой спектакля озаботились спонсоры. Ссориться с ними Большому ну никак не хотелось - и было найдено время в плотном расписании, и выписаны репетиции. Серебренников уже не мог принимать в них участия - с августа он сидит под домашним арестом - и выпускал спектакль только Юрий Посохов. 9 декабря “Нуреева” впервые увидела публика.


Начался этот спектакль с аукциона. Ход, знакомый всему балетному люду по “Даме с камелиями” Джона Ноймайера - но если “доля” аукциона у гамбургского худрука была невелика, если посмертная распродажа вещей несчастной куртизанки там была всего лишь рамкой, в которую были заключены воспоминания Армана, то в “Нурееве” аукцион занимает более значительное место. На сцене - ряды стульев, на этих стульях - волнующиеся покупатели. Многие из, несомненно, имеют отношение к балету. То и дело во время называния лота подскочит какая-то почтенная дама с давней балетной выправкой и что-то лебедино-жизельное руками в воздухе обозначит, и поплывет куда-то в сторону, вся погрузившись в воспоминания. Аукционист на трибуне (роль досталась артисту Художественного театра Игорю Вернику) проговаривает названия вещей быстро-быстро, но тщательно, обозначая их историю. Вот пять рулонов золотых обоев - подарок Жаклин Кеннеди. Вот скамейка под ноги - семнадцатого века. А вот - школьный дневник (вероятно, подарен Нурееву во время его последнего визита в Ленинград). Тут покупатели хватают свои стулья и освобождают сцену - и мы попадаем в класс Вагановского училища.


Так устроен весь балет - после перечисления лотов какой-то один из них выбрасывает нас в новую сцену, новый кусок жизни Нуреева.

Для сцены в Вагановском Юрий Посохов - давний московский выпускник, затем премьер в Большом, теперь состоявшийся американский хореограф - сочинил сцену дивной красоты. Это “белый балет” - но без класс-концертной чопорности. Рядом с классическими антраша - движения достаточно вольные (а за вдруг вызывающе вильнувшее бедро и в сегодняшних классах ученика сровняли бы с плинтусом). Собственно, это декларация - после Вагановской школы выпускник может танцевать что угодно, ее внутренней свободы хватит на все. И пока эта декларация воплощается в белоснежных танцах, пока мальчики-ученики аккуратно держат девочек (взрослый балетный народ вспоминает школьный нерв и трогательно воспроизводит эту трепетную манеру, что потом исчезнет в театре), а герой (роль на премьере досталась Владиславу Лантратову) первый раз в жизни скандалит с балериной на тему “кто тут главный” - на стенке-заднике меняются портреты вождей. История перетекает из школы в театр (лот - рубашка, в которой репетировал Нуреев), и деловитые технические работники снимают портрет Сталина и вешают портрет Хрущева, который потом тоже будет снят. Не ищите здесь дотошной исторической точности - да, Нуреев был принят в Вагановское в 1955 году, то есть на видных местах уже висел Никита Сергеевич. Но смена портретов - это, конечно же, образ ВСЕГО времени. (Тут важно еще, что второй портрет, размером поменьше - портрет Вагановой - остается неизменным, какие бы вожди рядом с ней на гвоздике не болтались). Так в спектакле спаяна работа Посохова и Серебренникова: Посохов рассказывает возвышенную историю о вечном искусстве, Серебренников напоминает о ежедневной реальности.

Реальность эта раздражает Нуреева выходящим на какое-то празднество массивным хором (Илья Демуцкий показал себя в этом сочинении прежде всего удачливым стилизатором - тупая тяжесть советской “датской” музыки воспроизведена с пугающей точностью; и тяжесть эта придавливает к земле стихи Маргариты Алигер) и балетным маршем комсомольцев. Чего хочется герою? Он сам еще не совсем понимает - ему только все больше и больше не нравятся решетки.

Обычные дорожные решетки - такими сейчас ограждают улицу, когда ожидается какая-нибудь демонстрация. (Жизнь и искусство в момент премьеры “Нуреева” подмигнули друг другу - вход в Большой обнесли именно такими заграждениями; дирекция, видимо, опасалась, что те балетоманы, кому не досталось билетов, пойдут на штурм). Эти железные штуковины начинают выносить на сцену, когда еще пляшут комсомольцы - и вот балетные артисты Мариинского (тогда Кировского) театра, только что показывавшие иноземцам, как славно живется в СССР, уже сидят по одиночке за такими решетками. Это они уже на парижских гастролях; аукционист зачитывает письмо, где сопровождающий группу пишет о беззаконных прогулках и нежелательных знакомствах Нуреева. Ведь из гостиницы запрещено выходить без сопровождения уполномоченных лиц - а Нуреев чихать хотел на эти запреты. И вот вам, пожалуйста, картинка: артисты, чувствующие себя в своем номере как в тюрьме, тихо сидят на полу. И только Руди бродит потерянно между решетками, всматриваясь в друзей, озираясь по сторонам. Что, вот это - жизнь? Что, так будет всегда? И сигает через решетку.

Вольность парижских нравов затем представлена сценой в Булонском лесу, где ищущие приключений джентльмены флиртуют с себе подобными (эта сцена, где парни танцуют в женских нарядах, вызывала особенный ропот блюстителей театральных нравов до премьеры; после все как-то успокоились - может быть, потому, что она вышла не очень эффектной). Фотосессия в студии Ричарда Аведона получилась ярче: Нуреев начинает с простых позировок - и вот уже бешено танцует на столе, прикрывая полой пальто то, что на самом деле во время этой съемки танцовщик не скрывал. Вокруг стола тьмой черных пчел носятся фотографы; “получающиеся” снимки Аведона проецируются на задник. (Тут надо сказать, что проекция так неярка и так наведена на декорацию, что ничего запретного никто не разглядит). Именно в этой сцене виден след цензуры, поработавшей после отмены премьеры - на июльских прогонах гордость Нуреева было видно хорошо.

То, что Серебренников не мог принимать участия в выпуске спектакля, а спектакль к премьере немного, но менялся, видно и по сцене-дуэту Эрика Бруна и Нуреева. Датский премьер, ставший не только любовником, но и учителем Нуреева, показавший ему, как благороден может быть танец, не теряющий при том эффектности, - одна из важнейших фигур в биографии беглой звезды. В либретто, что сочинил Серебренников и что напечатано в буклете без изменений (поскольку для его коррекции потребовалось бы согласие автора, а связи с автором нет) придумана “ссора, почти драка”. Нуреев там швыряет пепельницу в зеркало. От страсти двух героев сбегает из репетиционного зала концертмейстер. В спектакле нет никаких выяснений отношений. Вообще. Есть дуэт, в котором герои повторяют схожие движения, всматриваются друг в друга, очень редко друг друга касаются. И торжествует интонация не истерического романса, но - доверия, любви-дружбы, принадлежности. Краткое объятие - и Эрик уходит; а аукционист зачитывает записку Нуреева, написанную, но не отправленную в больницу Бруну, когда тот умирал от рака. По глубине своей, по выразительности эта сцена - одна из лучших в XXI веке. И актеры замечательно ее танцуют - и Лантратов, обозначающий непривычную сдержанность своего героя, и Денис Савин, так воспроизводящий манеру движения Бруна, манеру, в которой тот склоняет голову, что кажется - легендарный датчанин вселился в московского танцовщика.

В спектакле не забыты и безумный гастрольный график Нуреева, и его торжествующее правление в балетном мире (в этот миг герой сравнивает себя с Королем-солнце и Король-солнце является на сцене, и слушает Певца Короля - роль досталась контратенору Вадиму Волкову). И, конечно, одиночество на личном острове, превращающемся в причудливую, но все равно - клетку. Но в последовательное повествование вплетены две “вневременные” сцены - два письма. Сначала - “письмо ученика”, когда в со сцены звучат тексты сегодняшних посланий Лорана Илера, Мануэля Легри и Шарля Жюда Нурееву, а соло некоего собирательного Ученика представляет Вячеслав Лопатин. Затем - “письмо Дивы”, где мы слышим слова Натальи Макаровой и Аллы Осипенко, а Светлана Захарова в своем соло безусловно в каждом движении рисует портрет Макаровой. Это - вторжение вечности в лихорадочный бег жизни. Той вечности, что заявит о своей власти в последней сцене.

В ней Нуреев уже очень болен. Он ставит “Баядерку” и уже не танцует в ней - он решает быть дирижером. У задника по вечному своему извилистому маршруту начинают спускаться Тени (тут Демуцкий, в предыдущие два часа часто вплетавший в музыку старинные балетные мотивы и стилизуя множество других авторов, полностью отдает власть Минкусу). Но лишь в первый момент кажется, что это те же самые Тени, что мы можем увидеть в спектакле Мариуса Петипа - очень скоро к спускающимся с гор девицам-призракам добавляются танцовщики. Они чинно встраиваются в ряд; здесь - никаких пуантов и пачек, никаких шуточек, у них мужской шаг, но также призрачный и легкий. Нуреев идет через сцену, спускается в оркестровую яму и дирижер Антон Гришанин отдает ему палочку. Нуреев дирижирует балетом; балетный мир - и женщины и мужчины - движется по его воле. Даже когда музыка кончается, закрывается занавес - Нуреев продолжает дирижировать.

Что, собственно говоря. чистая историческая правда - посмотрите на Парижскую оперу, в чьих редакциях идет классика. Посмотрите, чей “Дон Кихот” только что стал премьерой в Гамбургском балете и в этом сезоне станет премьерой в Московском Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Нуреев продолжает работать.

Большой театр собирается возить “Нуреева” на зарубежные гастроли - несмотря на то, что это очень непросто (в спектакле ведь участвует не только балет, но и хор, и певцы-солисты). На премьере были представители компании, занимающейся трансляциями спектаклей в кинотеатры мира - говорят, идут переговоры. В конце июня должны показать следущий блок из трех спектаклей в самом Большом. Теперь остается только надеяться на то, что будет справделиво оправдан в суде и сможет увидеть этот блок в театре режиссер. Потому что, конечно, когда-нибудь будет поставлен спектакль “Серебренников”, но хотелось бы, чтобы его сюжет не содержал мрачных поворотов. Даже в ущерб будущему зрелищу.

Февраль 2018 г.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Апр 15, 2018 11:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022907
Тема| Балет, Азербайджанский государственный театр оперы и балета, Премьера, Персоналии, Гара Гараев, Василий Медведев
Автор| Галина МИКЕЛАДЗЕ
Заголовок| Балет «Гойя». Музыку прочитывает хореограф
Где опубликовано| © газета "Каспий"
Дата публикации| 2018-02-13
Ссылка| http://www.kaspiy.az/news.php?id=76363#.WtOyAohubcs
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Премьера в Азербайджанском государственном театре оперы и балета в честь 100-летия Гара Гараева



Мощное воздействие музыки на человека - явление известное, потому и не удивляюсь, что после премьеры балета «Гойя» на гараевскую музыку не могла уснуть и ни свет ни заря села за компьютер. Чтобы записать неотступно бередящие впечатления о том, как по партитуре, в свое время выражавшей запредельно эмоциональный настрой одноименного кинофильма о человеке непростой судьбы, великом живописце Франсиско Гойя, поставлен и в канун юбилейной даты Гара Гараева предъявлен общественности балет (имеется в виду снятый на Ленфильме в 1971 году режиссером Конрадом Вольфом по роману Лиона Фейхтвангера «Гойя, или Тяжкий путь познания» одноименный широкоформатный художественный совместный (СССР - ГДР - Болгария - Югославия) историко-биографический фильм).

Душой которого вместе с этой партитурой и лирическими цитатами из других, знаковых опусов маэстро родилось произведение хореографического жанра, дополненное литературной фабулой, интерпретированной средствами художественной выразительности, присущими балетному театру.



Спектакль, явно заинтересовавший бакинцев, с волнением заполнивших в тот вечер зал Театра оперы и балета в ожидании встречи с премьерой словно с чудом. Как минимум потому, что нередко балет принимают за чудо даже многие, не раз ощущавшие на себе его облагораживающее влияние. А еще потому, что новый спектакль сочинил хорошо знакомый бакинцам выдающийся балетмейстер, выпускник Санкт-Петербургской академии танца имени А.Я.Вагановой заслуженный артист Эстонии Василий Михайлович Медведев.

Знакомый нам по проекту 2008 года, когда он ставил на музыку Гара Гараева по сей день украшающий репертуар театра балет «Семь красавиц». То есть тогда, когда одна только мысль о создании на балетной сцене спектакля на музыку к кинофильму «Гойя» о творческих исканиях гениального художника, в изнуряющем противоборстве с собственным психологическим состоянием оставившего гениальное наследие, могла показаться смелой, невыполнимой и даже крамольной, если бы вообще возникла в чьем-то сознании. А вот же ставится не просто потому, что есть желание и воля наших талантливых современников достойно отметить 100-летие Гара Гараева, но и потому, что театр готов профессионально работать над этим сложнейшим проектом с большим энтузиазмом в уверенности в достойном успехе.

Как доверительно рассказал мне задолго до премьеры Василий Медведев, авторы постановки не стали в подробностях воссоздавать образ гениального художника и ограничились событиями его маятных поисков в самые тяжелые, последние годы жизни, когда тяжело больным он продолжал творить. В ставшем литературной основой хореографической партитуры и материалом для балетмейстера-режиссера и зрителей, называемом либретто эти события описаны так: «Гойя в конце жизни. Он одинок и тяжело болен, почти потерял слух. Его посещают видения - странные фигуры-символы, а темы его творчества и мучавшие всю жизнь образы, наоборот, персонифицируясь, обретают формы конкретных людей», и, читая такое, балетмейстеру приходится всей душой вникать в танцевальную «суть» произведения и искать адекватные формы ее воспроизведения. К примеру, для того, чтобы показать как… «Среди призрачных безымянных фантомов, созданных фантазией Гойи, возникают и самые важные фигуры его прошлого: Инквизитор, Каэтана Альба и Королева - Судьба, Любовь и Власть. Загадочная смерть Каэтаны Альба видится художнику убийством: сила и рок отнимают у него ту, которой он даровал вечную жизнь на своих картинах. Красный цвет ее шарфа - символ страсти и смерти - нарисован им самим… Боже, даруй смерть и мне, чтобы встретиться с ней там…».

И станешь ли удивляться тому, что на сцене этот эпизод воспринимаешь по-другому - в интерпретации режиссера, вольного на многообразие психологических красок, все происходит по-разному, а потому приходится писать с учетом этих различий, раз уж отваживаешься комментировать балетный спектакль с его серьезными особенностями и такими психологически сложными героями, как в данном случае гениальный живописец Гойя. Особенно воссоздаваемыми творческим воображением таких талантливых профессионалов, как Василий Медведев. Владеющий хореографическим языком из арабесков, аттитюдов, плие, батманов, пируэтов, фуэте и многих других элементов мастер, виртуозно создающий эксклюзивные комбинации-фразы. Те, что будучи вплетенными в музыкальную ткань, становятся эмоционально и эстетически нагруженными эпизодами или целыми психологическими драмами, ярко проживаемыми талантливыми исполнителями-профессионалами. Солистами и артистами кордебалета. О которых сегодня после премьеры балета «Гойя» хочется как можно подробнее говорить. О том, что такое балет и каким многотрудным путем балетмейстер приходит к искусству создания собственной широкой палитры эмоционально воплощаемых идей и чувств. Где именно логичное сочетание прыжков, каскадов пируэтов, высоких поддержек и море эмоций, более всего трогающих зрителей, должно отличаться добротностью сочетаний и интерпретаций балетмейстера, увлекающих исполнителей. Как и то, что именно на его задумки и решения одобрительно реагирует публика. Не остающаяся равнодушной к счастливо завершившейся истории и искрящимся счастьем героям и чужому горю как в спектакле о Гойе, раскрывающем психологически сложную судьбу гения. Достойного быть понятым всем человечеством в произведении любого жанра в образе неординарного героя, чья судьба волнует человечество, а потому о подобном скороговоркой не напишешь и такое, даже торопливо обыгрываемое на сцене, лихо не спляшешь.

Потому здесь серьезными, вдохновенными предстают «сделанные» с подачи балетмейстера партии в исполнении прима-балерины заслуженной артистки Нигяр Ибрагимовой и солиста Анара Микаилова адажио, изобретательно поставленная для Инквизитора весьма эмоциональная, виртуозная сцена, исполняемая заслуженным артистом Макаром Ферштандтом, трогательные номера Джамили Керимовой, энергичные прыжковые вариации для Тимура Одушева и другие номера, взволновавшие зрителей экспрессией, темпами, передающими суть содержания, привлекающего к состраданию тем, кто в сочетании с богатством музыкальных всплесков, звучащих в унисон с хореографическими композициям, зримо передавая ощущение непоправимой беды, выражая единство музыки с танцем, будто специально созданным для адекватного душевного отклика исполнителей и, особенно, пожалуй, зрителей на то, что в жизни. Как и все здесь сделанное таким образом, чтобы увидевшие в свете рампы описанные события испытали доверительное отношение к балету, и в его своеобразной интерпретации узнали жизнь и искусство в их многообразии, подсвеченными волшебным светом любви, благородства, сопереживания. Подчас засверкавшими яркими красками свершений и удач. В лице значимых своей эксклюзивностью и изюминкой художественных озарений и находок, прежде никому на ум не приходивших.

Да, и красит и оправдывает каждое новое решение в общем и по деталям-нюансам, которым положено быть изобретательными изысками и сиюминутными, мгновенно исчезающими образцами высочайшего вкуса. Как произошло в данном случае уже на стадии создания хореографом своей сценической версии по подготовленному либретто.

Конечно, я здесь говорю о своем видении балетного театра и данного спектакля, но ведь и зрители не меньше почувствовали и приняли к сердцу увиденное. Это значит, что задумка состоялась, есть убедительное свидетельство таланта, преданности избранной профессии и высочайшей ответственности автора и участников спектакля перед его величеством балетом.

В новом балете «Гойя» у Медведева сошлось многое и очень важное. Прежде всего для национальной культуры в целом: в день столетия Гара Гараева в репертуаре театра появился достойный спектакль. Но здесь и другое важное событие. Элементарно обученные участники премьеры получили замечательную возможность поработать с автором нового произведения, получили весьма длительный по времени мастер-класс, явно испытывая значимость такого момента, как участие в рождении спектакля, возможность общения с методикой такого знаменитого профессионального преподавателя мирового класса. А еще и почувствовать особый интерес к собственному выбору профессии, может быть, впервые ощутить величие момента - участие в знаковом проекте, когда приходит понимание огромной разницы между ремеслом и творчеством, когда не прощаешь себе формальности и стремишься к сколько-нибудь возможному совершенству во имя искусства. Когда к премьере готовишься как к большому празднику, на сей раз судьбоносному, национальному. Видя, как постановщик буквально излучает творческое удовлетворение, глядя на результат своего их совместного труда, понимаешь, что срабатывает его методика работать конкретно с каждым исполнителем. Что от этого выигрывают все - каждый артист, труппа, зрители и наша культура, которой так нужна гордость за собственный балетный театр, тяготеющий к развитию и воспитанию молодого поколения зрителей в условиях современности.

Когда есть не только желание, но и потенциал, позволяющий браться, скажем, за такое… «Судьба этой противоречивой личности - страдать от собственных созданий в мире теней и видений, наступающих на него. При том, что он упорно продолжает рисовать их всех: красавиц и чудовищ, стариков и детей, нищих и богатых королей… в своей вечной шляпе со свечами, у мольберта, каким навсегда останется в вечности».

Поистине могут быть счастливы те, кому доверено создавать в балете такое, а тем более те, кому это удается сполна. Чтобы гордиться доверием и годами труда заработать право на то, чтобы зрители не просто неистово аплодировали им, выражая признание и благодарность, но и своим признанием демонстрировали сами чувство гордости за то, что наша страна имеет балет со столетней историей, психологически выполненного в современной манере. Что опять же по либретто, словами выглядит уже так: «Странный полусон, полуявь - воспоминания и мысли, любимые люди и случайные прохожие, знаменитые картины и кошмары из «Капричос»… таков внутренний мир умирающего художника, прожившего долгую, насыщенную событиями и страстями жизнь. Его сны и видения - ретроспектива, лестница, по которой мы с ним спустимся вглубь его прошлого, ступенька за ступенькой, вниз…

То, что оживает под праздничную музыку на балу у Королевы
Встреча Гойи с этой властной и рациональной женщиной не менее важна для него, чем «беззаконная» страсть с Каэтаной Альба. Они соперницы, они всю жизнь будут бороться за свое первенство в сердце и душе Гойи, в Мадриде и в мире, в танце и в жизни. Кто победит?»

Я уже во время репетиции могла смело говорить, что встретилась с творениями талантливого хореографа, одарившего нас встречей, которая будет волновать всю жизнь. С того самого момента, когда сразу же после открытия занавеса на зал опустилась пауза в виде тишины, как бы пригласившей всех нас в богато декорированный храм… послушать бередящую души «Аве Марию» в исполнении артисток оперного хора со свечами в руках. Будто поясняя, что действие начинается в храме. После чего сцена оказалась одетой в роскошные интерьеры мастерской Гойи, музейных апартаментов и городского пейзажа со сверкающей яркими красками главной площадью Мадрида… сотворенными талантом замечательного художника Дмитрия Чербаджи, ныне в декорациях из холста-задника, с помощью направляемых на него кинокадров за секунды меняющих место события, куда приглашаются зрители.



О чем все это говорит? Конечно же, о том, что богатый проект балетного спектакля на музыку маэстро удался, и с весьма отрадным результатом. В частности, демонстрирующим, что оснащенный такой современной аппаратурой наш театр имеет возможность с легкостью решать технические задачи.

И все-таки особое спасибо Василию Медведеву. И красочные площадные пляски «в Мадриде», и яркие репродукции музейных экспонатов в интерьерах музея, и полные противоречивых чувств адажио, танцевальные встречи противоборствующих героев-персонажей, и самозабвенная страсть, как психологически волнующие великого живописца сцены-эпизоды здесь созданы и силой таланта хореографа, его богатого воображения, профессионализма и тонкого вкуса абсолютно выверенными правдой жизни и художественным вымыслом до глубины абсолютно естественного воплощения, но и техническими возможностями. Хотя в принципе - именно силами тончайшего владения гаммой хореографических построений для исполнения актерами - все от него. При том, что он не идет вслед за музыкой, иллюстрируя ее, а проживая каждую фразу и каждый всплеск, интерпретируя их сочетания, достигая высшей гармонии этих двух созданных друг для друга искусств - музыки и танца. Звучащего здесь не отрешенно, а самозабвенно, пронзительно, средствами пластики, движениями, жестами, мимикой и дыханием, выражая внутреннее состояние, считываемое зрительским взглядом как «звучащие» чувства ставших полнокровными персонажей в каждого участника - персонально.

Это они вместе с коллективом театра во главе с его руководством преподнесли царственный подарок представителям общественности, пригасив их на премьерный показ спектакля, подготовленного в память Гара Гараева. Чей отличающийся современной самобытностью новый балет - верится - долгие десятилетия будет украшением в репертуаре театра где - верится - ему суждено стать украшением.

На правах работы, сделанной по классическим канонам и в то же время, с одной стороны, благодаря музыке, ставшей своеобразным дайджестом из произведений авторитетного мастера, написанных им на разных этапах его творческой жизни и отражающих его философские воззрения разных лет, что вполне сочетается с мятежными исканиями великого живописца Гойи. А с другой стороны, как я уже говорила, стараниями талантливого балетмейстера - автора хореографической партитуры нового спектакля. На который реагирует образованный эрудированный зритель. Тот, что приходит в театр с уверенностью, что здесь познает немалую толику почерпнутых и тут ценностей мира. И тем, кто дарит их всем, кто доставляет собирающимся в зале театра эстетическое наслаждение, вызывает у них интерес к своему искусству, хочется сказать большое спасибо. Сказав при этом, что самый достойный подарок в память выдающегося азербайджанского композитора Гара Гараева ко дню его 100-летия преподнес коллектив Театра оперы и балета, с упоением подготовивший сложный проект, музыкальную концепцию которого осуществил молодой дирижер Эйюб Гулиев.

За все это коллективу большая благодарность и от зрителей, высоко оценивающих новый балет под названием «Гойя» по гараевской партитуре…

=========================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 27, 2018 1:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022910
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Алексей Ратманский
Автор| Ольга Шальнева
Заголовок| «Музыка Прокофьева – больше, чем любая хореография…»
Где опубликовано| © «Трибуна молодого журналиста» — музыкальная газета студентов Московской консерватории № 2 (172)
Дата публикации| 2018 февраль
Ссылка| http://tribuna.mosconsv.ru/?p=6600
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Принять вызов, оказаться между двумя гениями – Шекспиром и Прокофьевым, быть навсегда распятым или воспетым?! На кону, пожалуй, всё. Да ещё когда «дышат в спину» Леонид Лавровский и Юрий Григорович, Джон Кранко и Кеннет МакМиллан, Рудольф Нуреев и Джон Ноймайер, Деклан Доннеллан и Раду Поклитару… Когда еще памятны дуэты, олицетворяющие вершины русского балета: Уланова — Жданов, Плисецкая — Фадеечев, Бессмертнова — Гордеев, блиставшие в партиях прокофьевского шедевра «Ромео и Джульетта»… Задумывался ли над этим экс-худрук Большого театра Алексей Ратманский, принимая предложение директора труппы Национального балета Канады Карен Кейн? Скорее всего, да. Но свой шанс он не упустил. И не прогадал, причем дважды: и тогда в Канаде, и теперь в Москве, когда по личному приглашению директора Большого театра Владимира Урина перенес свою канадскую постановку на родную сцену.


В. Лантратов (Ромео), Е. Крысанова (Джульетта)

Две прошлогодние балетные премьеры Большого театра словно тянули к противоположным полюсам. Первая – эффектный, эпатажный «Нуреев» К. Серебренникова и Ю. Посохова на музыку И. Демуцкого – к подлинно революционным сценическим потрясениям; вторая – трепетная и нежная постановка гениального балета С. Прокофьева Алексеем Ратманским (ему же принадлежит редакция этого сочинения) – к торжеству великой классики. И московская публика увидела еще одну сценическую версию «повести, печальней всех на свете», о которой пойдет речь.

Ратманский отправился в Россию в компании талантливого сценографа и художника по костюмам Ричарда Хадсона. Пышной хореодраме, которую в духе своего времени ставил Л. Лавровский, постановщики предпочли интимную трагедию юных героев. Скромность и условность сценографии, полный отказ от всевозможной сценической бутафории контрастируют в спектакле с тяжеловесными костюмами, которые утрированно воспроизводят образы картин и фресок раннего Возрождения. При этом, приверженцы кланов Монтекки и Капулетти не разделены по цвету одежды или пластике танца. Две враждующих семьи – лишь роковой фон, на переднем плане которого бережно прорисовывается бессмертная история любви юноши и девушки.

Очевидным достоинством спектакля становится поразительно музыкальный и чуткий к психологическим деталям язык танца. «Классический танец для меня – абсолютно живой язык, – говорит хореограф в одном из интервью. – В детстве, в юности, я пытался копировать всякие авангардные вещи. Но в какой-то момент понял, что это имитация. То, что я знаю – это классический язык». Стиль хореографа отличается тем, что он стремится пластически воплотить буквально каждую фразу, каждый такт, каждую ноту, не перенасыщая при этом партию, сохраняя естественное течение танца. Но этим Ратманский сильно усложняет задачу для исполнителей. Концентрируясь на психологии взаимоотношений героев, он даже изменил один сюжетный ход, стремясь показать «живой» прощальный дуэт: Джульетта просыпается до того, как умирает Ромео, поэтому их счастье продлевается на несколько минут.

Хореограф постарался оживить танцем и «статичных персонажей» (исходя из трактовки Л. Лавровским сюжета балета) – Патера Лоренцо, Синьору Капулетти, Монтекки, Герцога, Кормилицу… Но композитор фактически уже сам музыкально срежиссировал трагедию Шекспира, создав невероятно содержательную и эмоционально тонкую партитуру. Предлагая танцевальное прочтение различных музыкальных образов и характеров, Ратманский визуально подтверждает свои же слова из упоминавшегося интервью: «Музыка Прокофьева – больше, чем любая хореография».

19 января спектаклем дирижировал Павел Клиничев. Оркестр под управлением маэстро органично сопровождал танец и чётко следовал за всеми визуальными нюансами. Очень естественными были темпы. Любопытно сравнивать разные исполнения «визитной карточки» музыки этого балета – «Танца рыцарей». Когда этот номер играют на симфонических концертах, то дирижеры часто берут более подвижный темп с целью передать наступательно-роковую инерцию трагических событий. В балете же чопорно-холодный, «тяжёлый» танцевальный дивертисмент прозвучал сдержанно и менее драматично.

В заглавных партиях в этот вечер блистали Екатерина Крысанова и Владислав Лантратов. Солисты очень убедительно воплотили зарождающееся и постепенно развивающееся чувство любви между героями – главный двигатель драматургии новой постановки.

Нельзя не отметить и сложные мужские партии балета: в роли Меркуцио предстал Игорь Цвирко, Тибальда – Виталий Биктимиров, Бенволио – Дмитрий Дорохов. Особенно зрелищными в их исполнении стали протяженные и сложные сцены схватки противоборствующих сил. Звук скрещивания мечей, как правило, совпадал с сильной долей музыки, создавая звонкий натуралистичный эффект.

Балет «Ромео и Джульетта» Прокофьева-Ратманского на сцене главного театра страны стал уже четвёртым и, возможно, не последним ответом серьёзному вызову – воплощению одного из самых ярких музыкально-сценических произведений ХХ века. Можно лишь пожелать будущим хореографам такой же смелости, фантазии и вдохновения, какую проявил в этой работе А. Ратманский. А зрители пусть продолжают восхищаться великой музыкой и лить слёзы над самой трогательной шекспировской историей любви, рассказанной языком танца.

Ольга Шальнева,V курс ИТФ

Фото Дамира Юсупова
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Апр 27, 2018 4:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022910
Тема| Балет, МАМТ, Премьера, Персоналии,
Автор| Александра Локтева,
Заголовок| Современный балет в молодежной аудитории
Где опубликовано| © «Трибуна молодого журналиста» — музыкальная газета студентов Московской консерватории № 2 (172)
Дата публикации| 2018 февраль
Ссылка| http://tribuna.mosconsv.ru/?p=6594
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

24 ноября в рамках проекта «Генеральная репетиция» в Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко состоялся премьерный показ одноактных балетов. Программа названа по именам хореографов Баланчин/Тейлор/Гарнье/Экман. Театр пригласил на просмотр молодых людей в возрасте от 14 до 28 лет. Цель акции была обозначена в пресс-релизе: «Нам важно понять, привлекательны ли эти произведения для молодежной аудитории, или ей ближе балетная классика XIX столетия? Мы надеемся, что проект «Генеральная репетиция» поможет нам ответить на эти вопросы».



Художественный руководитель балета Лоран Илер решил познакомить зрителей с историй балета XX–XXI веков: это второй опыт обращения к подобным спектаклям. Но в отличие от первой программы только один балет – «Серенада» Джорджа Баланчина на музыку Чайковского – уже ставился в России. Легкий, изящный, воздушный и наиболее классичный, он прекрасно показал труппу и ее возможности.

Пол Тейлор – представитель американского стиля модерн. Его балет «Ореол» на музыку Генделя, осуществленный в 1962 году, тоже уже стал классикой. Тем не менее, на российской сцене он поставлен впервые. В хореографии «Ореола» сочетались классические па с модерновыми «угловатыми» движениями. Хореография стремительная, образ и атмосфера балета радостны и оптимистичны. Здесь всего три участника (Георги Смилевски, Анастасия Першенкова, Дмитрий Соболевский). Каждый завораживал красотой движений рук и поз.

«Онис» – название старинной французской провинции, народные танцы которой вдохновили хореографа Жака Гарнье. Мировая премьера балета состоялась в 1979 году. Этот постановка рассказывает о воспоминаниях беззаботной юности трех людей (исполнители Евгений Жуков, Георги Смилевски-мл., Иннокентий Юлдашев). Хореография объединила в себе традицию и современный язык танца. Интересно решение спектакля: музыка, написанная Морисом Паше, звучала в исполнении двух аккордеонистов (Кристиан Паше и Жерар Баратон), которые находились на сцене. Танцовщики и музыканты не отделены друг от друга и периодически актерски взаимодействовали. Солисты балета исполняли свои партии очень грамотно и подтянуто, хотя, пожалуй, им не хватило непосредственности и открытости, слишком старательными выглядели все движения.

Кульминацией программы оказался балет «Тюль» шведского постановщика Александра Экмана (мировая премьера состоялась в 2012 году). Остроумный спектакль в несколько ироническом ключе представил всю историю балета и жизнь танцоров. По сюжету действие открывает «зав. труппой» – девушка в строгом костюме, но на пуантах. Она – сквозной персонаж действия, следящий за точностью исполнения. Но мы не видим легких, прекрасных па, а погружаемся в «изнанку» хореографического искусства, в ежедневные тяготы профессии, в балетный класс, привычный для каждого танцора экзерсис с набором обязательных движений. Балет показан здесь как ежедневный тяжелый труд, как особый ритуал следования традициям, заложенным еще Людовиком XIV. Один эпизод стал как бы цирковым номером – в нем пара танцовщиков, одетых как цирковые клоуны, поочередно демонстрировали балетные «трюки»: фуэте, прыжки, диагонали, поддержки. Коллеги-болельщики были в восторге от их успехов, они вслух считали пируэты и устроили овации после каждого. «Тюль» обнажает то, что обычно скрыто от зрительских глаз: тяжелое дыхание, стук пуантов, счет вслух – композитор Микаэль Карлссон включил все это в свою партитуру наряду с собственной музыкой и самыми известными балетными мелодиями.

Действие в «Тюле» постепенно разбивается на несколько планов. «Расслоению» пространства способствует и совсем необычное использование оркестровой ямы: она закрыта и превращена в авансцену. На заднем плане в определенный момент действия появляется Людовик XIV – король, при котором балет зародился как художественное явление. На первом плане отрабатывают свои партии сразу несколько танцовщиков: здесь и любовный монолог, и па де де, и ансамбль. Прямо перед зрителями в трех сценических планах разворачивается история балетного искусства.

В этом юмористическом прославлении профессии артисты театра выступили потрясающе. Излишне не утрируя комические мизансцены, они на высшем уровне представили актерскую хореографическую подготовку, сделав этот спектакль своего рода признанием всех и каждого в любви к балету.

Александра Локтева, IV курс ИТФ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Май 01, 2018 9:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022911
Тема| Балет, НОУ, Персоналии, Наталья Мацак
Автор| корр.
Заголовок| Прима-балерина Наталья Мацак: «Сегодня не балет, а спортсмены на сцене»
Где опубликовано| © Liferead
Дата публикации| 2018-02-21
Ссылка| https://liferead.media/culture/prima-balerina-natalya-macak.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Прима-балерина Национального театра оперы и балета Украины Наталья Мацак рассказала газете «Сегодня» и сайту Liferead о том, как кормила борщом премьера Королевского балета, о диетах балерин, своих заработках, разнице между Украиной и западом, а также о том, что такое современный балет.



— Наталья, на днях в Национальной опере вы представили балет «Баядерка» с известным танцовщиком, премьером Королевского балета «Ковент-Гарден» в Лондоне Мэтью Голдингом. Вы впервые работали в паре. Как проходили репетиции? Ожидания оправдались?

— Я танцую «Баядерку» 12 лет, но в этот раз для меня лично это совершенно другой спектакль! Мэтью приехал в Киев за 10 дней до этого события. По 5—6 часов шли репетиции ежедневно. Потом примерки: Мэтью шили новые костюмы. К нему сейчас максимально повышенное внимание. Когда профессионал такого уровня приезжает, люди хотят почерпнуть что-то для себя. В нем есть что-то такое, что редко на сегодняшний день встречается в танцовщиках. Очень продуманная, красиво выраженная роль, такая глубина в партии, когда любой жест, любое движение имеет значение. Многие артисты пытаются «снимать» с него эти жесты.

Еще очень важно: впервые за всю историю Оперного театра (а в этом году он отмечает 150-летие) этот спектакль снимал главный французский канал Mezzo. Его покажут в разных странах Европы! Переговоры велись два года. В Киев прилетели шесть операторов. Зрителей оповестили, что они участвуют в таком важном событии для всей страны. Весь театр серьезно работал, чтобы показать результат.

В силу того, что снимают много крупного плана, любые поддержки должны быть облегчены, чтобы было полное ощущения невесомости. Никаких усилий, ни одна мышца не должна дергаться! Я думаю, что за время репетиций мы все похудели наполовину, даже Мэтью. Оттого, что было много концентрации в разных направлениях, очень много подготовки, в 22:00 все были уже мертвые! Минимум на 5 кг я точно уже

— Гулял ли Мэтью по Киеву, удалось что-нибудь ему показать?

— Мы пытались его максимально расслабить после каждого дня. Посещали разные заведения. Он очень полюбил украинский борщ, каждый день его просил (смеется). У него полный восторг от украинской еды! Утром он ел оладьи в театре, очень их любит. Несколько лет назад он приезжал в Киев на несколько дней, но тогда он не произвел на него никакого впечатления. А в этот раз сказал, что влюблен в наш город и людей. Его окружили таким вниманием! Наши люди умеют.

— Вы как-то признались, что считаете «Баядерку» своим любимым балетом. Почему?

— Это уникальный спектакль! «Баядерка» не совсем понятна обычному обывателю из-за названия — в отличие от, скажем, «Лебединого озера» или «Щелкунчика». Но я не знаю артистов, которые не любили бы «Баядерку». Такой насыщенности и эмоциональной отдачи в чистой классике нет, это редкость.

Любая классика, в какой бы сфере искусства она ни была, жестко ограничивает: это академизм, техника, которая должна быть такой, а не иной. Вправо, влево — сразу видно, а это зажимает танцовщика, он должен работать только в рамках. У «Баядерки» этого нет. Первый, второй акт — это невероятно эмоциональный танец с элементами классики.

Особенно сегодня, когда балерина Наталья Макарова внедрила свою версию. Здесь — большой резерв! В этом и прелесть этого спектакля, он в трех актах — разный. К третьему акту, когда ты должен быть спокоен и сконцентрирован, за счет хореографии ты эмоционально к этому готов. Даже те, кто изначально не понимают, куда идут, потом ждут этого спектакля как чего-то невероятного. Мало какой классический спектакль может так глубоко трогать зрителя.

— Когда вы стали балериной, изменилось ли у вас отношение к этой профессии? Не было разочарований?

— Это разочарование не в профессии, а в людях. Такое происходит у каждого человека, который профессионально чем-либо занимается. Много людей тормозят эту профессию, мешают находиться на уровне. Но с другой стороны — эта профессия каждый день открывает для тебя что-то новое. У нас безумно талантливая нация, много артистов. В любой стране в балетной труппе минимум 10 человек украинцев, из них 8 — занимают ведущие позиции.

Но… Была смешная ситуация недавно. Мэтью привык к хорошим условиям в работе. На Западе в театре очень хороший пол для артистов, специальный настил, который бережет ноги, — такая подушка, которая не дает отбивать стопы. А у нас простой пол, какой был еще при СССР. Вроде профессиональный, но довольно жесткий, если сравнивать с теми условиями, которые есть там. И вот Мэтью мне говорит, что все круто, но очень жесткий пол, ноги устают, как вы можете на нем работать? Люди не могут купить пол для национального театра! И дело не в экономии: это подход к работе, неуважение к тяжелому труду артиста. В Европе создаются все условия — пол, массажисты. Артист не занимается ничем, его задача — взять свою балетную обувь и прийти готовым на спектакль.

— А у нас как с этим в балете?

— У нас артист занимается абсолютно всем: костюмами, полом. Если он хочет, чтобы все было хорошо, он должен делать все сам. Не потому, что никто больше не сделает. Просто в театре все в таком расслабленном состоянии, как и все в нашей стране. Это — отсутствие всякой системы.

— Как вы попали в балет, почему пришли именно к этому?

— Этого очень хотел мой папа. Когда я родилась, он сказал: «Это наша балеринка!» Мама занималась народными танцами, очень профессионально ко всему подходила. Она отдала меня в кружок, где педагог решила, что если есть данные, то нужно отдавать девочку в хореографическое училище. Это была Людмила Николаевна Проскуренко. Благодаря ей все и началось. Она вложила много труда, чтобы я поступила в училище, много меня готовила. Хотя для детей это все очень сложно, такие пытки…

А так — прекрасная профессия! Главное — из нее выйти здоровым! Это — самая главная задача! Все получают травмы. Какие-то можно вылечить, но какие-то остаются с тобой. У кого спина, у кого колени, мениски вырезаны, грыжи.

— Думаю, вы не удивитесь, если я спрошу вас о закулисье балетного мира. Воровали у вас пуанты или балетные пачки?

— С костюмами были нелепости. Их рвали, отдавали надевать другой балерине без моего разрешения. Хотя в театре есть закон: живую балерину всегда спросят, можно ли это сделать, ведь костюм — очень личная вещь. Но такое происходило. Брали без разрешения, а потом приносили порванными. А у тебя 15 минут до выхода! Это расстраивает и всегда не вовремя. Но я стала проще к этому относиться.

— Какие известные балерины произвели на вас особенное впечатление?

— Я не создаю себе кумиров. Мы много общаемся с разными людьми из этой профессии. У каждой что-то свое уникальное, свое прочтение, свои технически наработки.

В какой-то период времени были танцовщики из прошлого поколения, которые работали в комплексе. Они много внимания уделяли своему развитию, созданию образа на сцене, а потом подтягивали под него всю техническую сторону, чтобы его выразить. Это максимально правильно.

Сегодня таких танцовщиков очень мало, в основном это спортсмены на сцене, и это очень сильно обедняет весь балет. У спортсмена 30 секунд на результат, а у артиста — три часа. Нужно иметь резервы внутри себя, ты же не будешь прыгать все три часа.

В балете у тебя есть мизансцены, адажио, сюжет. Нужно все время спектакля держать на себе публику, чтобы на тебя интересно было смотреть. Ты должен быть уникальным, а для этого надо много работать.

— Как вы относитесь к балерине Анастасии Волочковой?

— В свое время, когда она была в максимальном активе для себя и танцевала классические спектакли, она меня во многом восторгала. В ней было много интересного. Но она была балериной 10—15 лет назад, а сейчас — шоувумен. Это не осуждение — это реальность. Она обладала уникальной внешностью, новым стилем для того периода, но каждый человек выбирает свое движение и имеет на это право. К профессиональному балету она сегодня не имеет отношения. Она может делать свои концертные программы, это несколько другое.

— Вас судьба связывала с двумя замечательными балеринами нашего времени — Ольгой Лепешинской и Натальей Макаровой. Какой опыт вынесли из этих знакомств?

— С Ольгой Лепешинской мы пересекались на конкурсе, как со всей комиссией. Они следят за всеми артистами и в конце могут тебя как-то отметить. А когда встретилась с Натальей Макаровой, я была еще достаточно юной. Все всегда боятся жюри, стараются держаться подальше.

Но когда она приехала в Киев на «Баядерку», меня и партнера выбрали танцевать в премьере ее спектакля. Это было очень неожиданно для нас! Мы были одни из самых опытных в составе, много раз танцевали этот спектакль в разных версиях. Но было очень приятно, что она нас выделила из всех и много с нами работала. Она большой акцент ставила на работу стопы. Но это не то чтобы непривычно: педагог комплексно работает над всем телом балерины, но всегда кто-то больше внимания обращает на руки, кто-то — на образ, а она — на стопу.

Наталья Романовна не относилась к нам как к детям, только как к своим коллегам. Подсказывала многие вещи, предлагала искать свои решения, отталкиваясь от ее советов. Не с первого раза у нас получалось, но она говорила: «Ничего, но убедительно! Пробуйте, может быть, у вас получится». Было приятно видеть, что ты интересен такой личности.

В жизни она видела безумное количество балерин, много профессионалов прошло через ее руки, но когда она говорила слова благодарности после спектакля… Это дорогого стоит!

— Майя Плисецкая рассказывала, что всю жизнь ела овсянку. А как вы следите за своим питанием?

— Я ем очень мало. Два раза в день. Маленькими порциями. На завтрак — запеканка или яичница, еще с утра могу позволить хлеб с маслом. Это очень калорийная еда, но я считаю, что с утра можно. Все, что дает всплеск жира в организме, можно есть в первой половине дня. Люблю пасту с пармезаном, ризотто. Это очень вкусно, но я считаю, что это нужно есть как отдельное блюдо. Раньше я страшно любила шоколад, все сладкое, булочки, хотя ты не можешь это есть вообще! А сейчас у меня к ним тяги нет.

— А мясо балерины себе позволяют?

— Да, балерины едят много мяса. Это один из видов белка. Я люблю салаты с мясом. Мне недавно показали один рецепт — невероятно вкусно и очень легко сделать. Доводите воду до кипения, выдавливаете в нее лимон, немного солите, бросаете туда красную рыбу. Три-пять минут — и рыба готова. Можете подержать дольше, чтобы убедиться, что она не сырая. Вкус невероятный, и это очень диетическое блюдо. Одновременно туда же бросается брокколи и маленькая кукуруза, они просто немножко обдаются кипятком. И к этому всему нужен сливочно-горчичный соус — потрясающий вкус. И все, блюдо готово!

— Можно ли сегодня артистам балета заработать на достойную жизнь?

— Солистам — можно. Раньше — получаешь заслуженного артиста, тебе дают квартиру в центре города. Поехал на гастроли, получил первые места — дачу дали. Заметьте, у всех педагогов постсоветского пространства есть дачи. Они же не покупали это все! А сейчас артист получает только по шее…

Зарплата не позволяет купить квартиру, можно лишь просто на нее жить. Многие снимают жилье, а это очень тяжело. А еще нужно себя одеть. А если еще, не дай Бог, травма… Ты можешь разбиться в хлам, и театр окажет разовую помощь по закону. А дальше — соцстрахование, где тебе сложно что-то доказать.

У нас были ситуации: на гастроли все балетные едут со страховками, без этого тебя не примут, и было счастьем, если травму получали на Западе! Ведь там операции делают бесплатно. А у нас — ничего, хочешь — плати деньги.

— Какой стимул у артистов оставаться в этой профессии и работать в Украине?

— Раньше — пришел в театр, и это пожизненно. Потом пойдешь в педагоги, кто-то уходит в бутафорский цех, еще куда-то. Ты понимал, что тебе на все хватит. А сейчас артист приходит и понимает, что в 18 лет он начинает батрачить, вертится, как не знаю кто. У нас артист должен всем заниматься сам: своим развитием, работать над собой. Такая структура. Это целая система.

Люди должны видеть путь развития, а сейчас все шатко. Многие уезжают: ситуация в стране непонятная, и когда она изменится, не знает никто. Жить становится сложнее, но и конкуренция больше.

— А вы сами не думали уехать навсегда?

— Мы с мужем поднимали этот вопрос. Бывает, думаешь: все, тошнит, уезжаем. А потом что-то придумаем, что-то делаем… Но в любом случае все время тут находиться сложно, впадаешь в депрессию. Но и совсем переехать в другую страну очень сложно.

В 18 лет у тебя есть время раскачиваться, а сейчас нужно думать о другом. Не важно, где ты работаешь, важно, какие у тебя контракты. Чем старше становишься, тем меньше хочешь быть под кем-то, хочешь проявлять себя сам. Это автоматически исключает возможность ехать в новый коллектив. Там ты должен снова все доказывать, заработать свое положение. И для чего? А уезжать на гастроли и возвращаться — это очень хорошая возможность для артиста!

— Ваш супруг Сергей Кривоконь — тоже артист балета. Как вы познакомились?

Вступает Сергей: — Мы не думали, что когда-нибудь будем балетной парой. Мы работали в одном театре, но никогда особо не общались. А тут — летели в самолете, у нас совпали места.

Наталья: — И мы разговорились.

Сергей: — Наташа спросила, какое учебное заведение я окончил. Оказалось, что мы оба окончили хореографическое, только я на пару лет позже. Изначально мы втайне встречались, чтобы никто не знал на работе: я оставался в кордебалете, и у нас была бы война классов. А потом мы должны были разъезжаться на два месяца. И я решил, чтобы Наташа не решила, что я легкомысленный, сделать ей предложение.

Наталья: — И вот едем: мы в машине, и Сережа вдруг говорит: «Давай сделаем остановку и выйдем погулять». На улице — зима, снега по колено, но очень красиво. Он меня тащит куда-то, а потом неожиданно становится на колено…

Поженились мы тоже тайно, никто не знал. На росписи вместо настоящих колец у нас были пластмассовые. Вместо праздничного ужина — яичница и кофе. А потом репетиция. Полгода наши мамы вообще не догадывались, что мы расписаны. А потом мама узнала об этом от знакомой в зрительном зале…

=============================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 02, 2018 10:42 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022912
Тема| Балет, Беларусь, Персоналии, Нина Давыденко
Автор| Святлана Бусько
Заголовок| Нина Давыденко: Достичь можно почти всего, если поставить цель
Где опубликовано| © “Звязда”
Дата публикации| 2018-02-09
Ссылка| http://zviazda.by/be/node/126309
Аннотация|

85-летняя народная артистка Беларуси, знаменитая балерина Нина Давыденко до сих пор работает и каждое утро встает в половине шестого...

Балет вошел в жизнь нашей героини в далеком 1943 году. Представьте себе: прошли тяжелейший 41-й и голодный 42-й годы, 10-летняя Нина с мамой только-только вернулась в Москву после эвакуации в Заволжье. В стране вовсю бушует война, продолжается блокада Ленинграда... А мама берет Нину за руку и ведет в хореографическое училище при Большом театре оперы и балета. И посреди ужасного военного хаоса маленькая девочка начинает учиться танцевать...




Она на тот момент никакого представления не имела о балете, никогда его не видела. И этот довольно случайный выбор ее матери, непонятно чем продиктованный, но, согласитесь, необъяснимо прекрасный... Что это было? Легкомыслие, неиссякаемое жизнелюбие, неистребимая вера в лучшее, в светлое будущее, несмотря ни на что? Это уже не имеет значения - важно, что ее порыв души в конце концов стал Нининой судьбой.

А в 1952 году, после окончания учебы Нина Давыденко приезжает в Минск (кстати, ее родители из Беларуси и сама она родилась в Витебске, но потом семья переехала в Россию: сначала в Ленинград, потом в Ростов-на-Дону, а в 1939 году в Москву) работать в Государственный академический Большой театр оперы и балета БССР, и с этого времени практически вся ее жизнь будет связана с этим театром. Здесь она танцевала чуть более двух десятилетий, стала ведущей солисткой, станцевала все классические балеты, которые шли в театре, получила звание заслуженной, а потом народной артистки Беларуси. А после ухода со сцены осталась работать здесь же педагогом-репетитором... И до сих пор, в свои 85 лет работает - преподает классический танец в хореографической гимназии-колледже.

Как жить ярко?

...В вестибюле учебного заведения нас с фотокорреспондентом встречает миниатюрная женщина с живым, ясным взглядом, который становится лучистым, когда она улыбается. Время делает отметки на всем живом и никого не обходит своим вниманием, и самые блестящие балерины рано или поздно уходят со сцены, но балетное прошлое ощущается в Нине Степановне до сих пор - в идеально ровной спине и красивой пластике рук и еще в чем-то неуловимом (может, во внутренней собранности?). Мы начинаем разговаривать - о ее жизни и обо всем на свете. Говорим о кафе-мороженых в Москве начала 50-х («Я по 900 граммов мороженого там съедала, когда училась, какое оно тогда было вкусное!» - вспоминает, смеясь, Нина Степановна), об изменении климата и таяние снегов на полюсах, об интернете и телевидении, о науке и об Анастасии Волочковой, даже о самоубийцах и великом чуде жизни... Ну и, разумеется, о балете.

И мне хочется привести сейчас фрагменты разговора со своей знаменитой собеседницей и какие-то моменты, которые я решила обозначить (может, чересчур смело?) как правила, возможно, выводы - как жить плодотворно, долго, ярко - и быть счастливым.

Таким образом...

Найти свое дело

«Достичь можно почти всего, все можно развить, даже если и нет каких-то особых задатков, если природа и недодала чего-то - это я знаю точно. Но надо поставить цель и постоянно работать над ней. Я, например, когда-то поставила перед собой цель стать не просто балериной, а ведущей солисткой, танцевать главные партии - и достигла этого.

...И теперь постоянно говорю своим ученицам, что у них должна быть цель в жизни. Зачем вы пришли в балет? К чему стремитесь? Чего хотите: просто танцевать в кордебалете или чего-то большего?»

«Когда я училась в Москве, много ходила на постановки драматических театров и сейчас прививаю это своим ученикам. Ведь в балете нужно не только танцевать - необходимо быть выразительным, нести образ, быть артистом. Это мастерство нужно впитывать в себя, посещая драматические спектакли. И нужно обязательно ходить в филармонию, чтобы научиться чувствовать все нюансы музыки...»

Балет - это невероятно красиво, но за кулисами есть то, чего не видят зрители - разбитые в кровь ногти на ногах, стертые пальцы, боли в мышцах... Очень быстро изнашиваются суставы, поэтому балерины рано уходят на пенсию. «А еще большие нагрузки - на нервную систему, - добавляет Нина Степановна. - Из-за дикого волнения перед выходом на сцену, полной эмоциональной отдачи во время спектакля... Но из балета еще никто не уходил, никто не бросал его по своей воле. Потому что он затягивает. Несмотря на пот, боль, колоссальные нагрузки... Он дарит какое-то особое внутреннее состояние, это трудно объяснить... Дивные, незабываемые эмоции... А чувство, когда ты после спектакля стоишь на поклоне, несравнимо ни с чем!»

...Наверное, это касается любого любимого дела, если заниматься им с полной самоотдачей: оно многого требует, но при этом дает еще больше.

Быть всегда в форме

Нельзя взять и научиться танцевать раз и навсегда. Необходимо постоянно поддерживать форму и совершенствовать мастерство.

Никакое вдохновение не поможет сделать 32 фуэте, а вот доведенное до автоматизма каждое движение - поможет.

«Если позволишь себе расслабиться, на следующий день танцевать уже намного труднее, ощущения от мышц совсем другие, - говорит Нина Степановна. - Значит - нельзя пропустить ни дня! Догонять потом очень сложно, мышцы быстро «распускаются», их надо ставить на место. Поэтому у многих балерин нет детей. Я сама через три месяца после рождения сына уже танцевала «Спящую красавицу». Мне было тогда 28 лет, я быстро вошла в норму...»

Нине Давыденко было не занимать трудолюбия. На сайте историка и театрального критика Дениса Мартиновича приводится воспоминание известного исследователя балета Юлии Чурко: «Даже самые трудоспособные не могли угнаться за ней (Ниной Давыденко. - Прим. авт.) в том действительно астрономическом количестве повторений каждого па, с помощью которых она добивалась легкости и чистоты их выполнения. Именно она дольше всех оставалась в балетном зале, это она пользовалась любой возможностью, чтобы лишний раз сделать с партнером тяжелую поддержку, выполнить пируэты, пройти вариацию...»

И теперь она работает, хотя и признается: «Очень устаю. Иногда бывает: надоело все, не хочу! Но встаю утром, потому что надо: у меня есть урок, я должна быть в форме. И есть еще что-то... Вот мои девочки делают движение, а я говорю: «лопатку держи! руку потяни!» - и сама в воображении все это делаю, работает что-то такое внутри, не знаю, как это объяснить... Когда готовлю вариации, которые сама когда-то танцевала, вспоминаю нюансы - это все внутри очень сильно проживается, на уровне чувств. И, наверное, помогает. Одна моя подруга, которая тоже когда-то танцевала в балете, все время говорит: «Зачем ты продолжаешь работать? Тебе все равно никто памятник не поставит!» Отвечаю: « Я не из-за памятника прихожу на работу. Просто я в движении, я нужна, у меня есть общение с людьми, я чувствую почти те же волнение и чувства, как когда-то... И я так люблю эти моменты, когда играет концертмейстер! Подчиняюсь мелодии, оказываюсь во власти музыки... Я уверена: лучше быть тонкокожим человеком и ярко, остро чувствовать красоту искусства и жизни...»



Научиться наслаждаться работой

«Наша профессия тяжелая, в нее очень трудно войти и оставаться. Со стороны можно подумать: и зачем люди в нее идут, зачем им это надо? Но для некоторых в этом и заключается смысл. Быть в расслабленности - разве это полноценная жизнь? Вот когда ты работаешь над собой, преодолеваешь себя, тогда в момент, когда можешь отдохнуть, ты по-настоящему, в полную силу ощущаешь это наслаждение от расслабленности, а постоянно жить так - это не то, и удовольствие от этого тоже не то...»

Занятия в хореографической гимназии-колледже начинаются в 8.30. Нина Степановна поднимается в половине шестого. «Чтобы успеть привести себя в порядок», - объясняет.

Уже много лет каждый день сразу после пробуждения она выполняет целый комплекс, разработанный самостоятельно, состоящий из самомассажа, точечного массажа, физических упражнений и растяжки. Какие-то советы взяла из книг, что-то услышала в передачах, посвященных здоровью, по телевизору. «Нужно привести себя в тонус, заставить мышцы поработать. Вот эта мышца (показывает на бедро сзади) - это фактически наша второе сердце, ее обязательно нужно разрабатывать. На ней, между прочим, и весь балет выстроен... Я прорабатываю и каждый пальчик на ногах. А сплю, между прочим, всю жизнь голышом, никаких ночных рубашек! Это я взяла от йогов. Потом, когда встаю и надеваю халат, обязательно открываю дверь на балкон и дышу по Порфирию Иванову: «ем воздух» - и так 20 раз.

...Кормлю кошек и иду в душ. В ванной комнате стоит литровая бутылка со специальным раствором (на литр воды две столовые ложки соли и столовая ложка уксуса). После душа обливаю себя им, беру жесткую щетку и натираю все тело так, чтобы горело. И никогда не вытираюсь! Все это дает бодрость. Я лет 50 уже так делаю. И болею простудой очень редко, в том числе благодаря этому, я думаю».

Завтрак у Нины Степановны миниатюрный. «Обычно это кофе со сливками, вареное яйцо и кусочка три белого хлеба, - говорит она. - В последнее время покупаю не белый хлеб, а французский, он сейчас продается в нашей булочной у дома - там нет сахара. Позволяю себе немного масла. На следующий день мой завтрак может состоять только из чашечки кофе и нескольких ломтиков сыра - и все. Никаких каш я не ем и никогда не ела. Иногда делаю сама творожок... В целом, стараюсь есть меньше мясного и сладкого, хотя очень люблю пирожные. Но я не фанатка в этих вопросах, иногда по воскресеньям позволяю себе пирожное...»

«Все ем без хлеба, раньше вообще не могла позволить себе ничего мучного. Если танцевала, вечером, естественно, ничего не ела, и после спектакля тоже. Некоторые балерины ужинали после спектакля, а мне только очень хотелось пить. Все было подчинено балету...»

«Принимать любой возраст с благодарностью»

Артисты балета рано уходят на пенсию - в 39 лет, через 20 лет работы на сцене. Многие переживают это очень болезненно... «Я пошла совершенно спокойно, потому что подготовила себя к этому, заранее себя настраивала, что надо уйти вовремя, - вспоминает Нина Степановна. - Но осталась работать в театре репетитором: готовила артистов для сцены. Потом 10 лет преподавала танец оперным певцам в консерватории, потому что они тоже должны обладать красивой пластикой. Я живу на улице Чичерина, рядом с оперным театром. Когда иду на метро, ​​иногда встречаю своих бывших учеников. Все они уже получили звания...»

«Сейчас у меня выпускной класс в хореографической гимназии-колледже. Готовимся к концерту, который покажем перед японцами. У нас учатся не только белорусы, но и девочки из России - Калининграда, Москвы, Петербурга, а также Украины, Японии... Японки, когда приезжают, сразу же начинают учить русский язык и за пару лет хорошо им овладевают, поэтому никаких языковых трудностей нет. К тому же преподавание хореографии происходит наполовину на французском языке, потому что все названия движений - на французском.

...Сейчас девочки более свободны и раскрепощены. Мы когда-то по струнке перед педагогами ходили... И были более сконцентрированы на своей профессии, а у современных детей много соблазнов - интернет, мобильные телефоны... И еще я сейчас нередко наблюдаю у них завышенную самооценку. Они попали сюда и думают, что уже балерины, но одно дело поступить... Чтобы стать балериной, нужно очень много работать...»

***

И это, пожалуй, главные слова, которым подчиняется наша героиня всю свою долгую, трудную, но такую насыщенную и красивую жизнь. А без работы не было бы ни этой красоты, ни здоровья, ни, может, и долголетия...



Фото Анны ЗАНКОВИЧ
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 02, 2018 6:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022913
Тема| Балет, Театр балета имени Леонида Якобсона, Премьера, Персоналии, ИОХАН КОББОРГ
Автор| Текст АННА ГАЛАЙДА / Фото MORGAN NORMAN
Заголовок| ДАТСКИЙ УГОДНИК
Где опубликовано| © Журнал "Vogue" № 2
Дата публикации| 2018 февраль
Ссылка| http://www.yacobsonballet.ru/sites/default/files/Vogue-2018.pdf#page=2
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

КОРОЛЬ ТАНЦА ИОХАН КОББОРГ ПЕРЕБРАЛСЯ ИЗ ЛОНДОНА В ПЕТЕРБУРГ, ГДЕ СТАВИТ «ДОН КИХОТА» С ТРУППОЙ TEAТPA ЯКОБСОНА. ЦЕЛЬ ЭКСПЕРИМЕНТА — ПОКАЗАТЬ НОВОЕ, МОЛОДОЕ ЛИЦО КЛАССИЧЕСКОГО БАЛЕТА.

В сером-сером зимнем Петербурге Кобборг — самое яркое пятно. Зеленый пуловер, из-под которого выглядывает красная футболка Gucci, серебряные ботинки Balenciaga, цветастая сумка, кепка, на руках кольца с черепами. Сорокасемилетний датчанин, экс-премьер Королевского балета Великобритании и один из первых «королей танца», Кобборг в молодости не обладал классической красотой, зато танцевал принцев, влюбленных, психопатов так, как будто самые великие хореографы прошлого ставили свои балеты специально для него. Уйдя со сцены, он занялся хореографией и теперь приехал в Петербург ставить свою версию одного из самых классических балетов — «Дон Кихот» — в Театре имени Якобсона.

Время и место выбраны идеально: питерская балетная жизнь как раз оказалась на перепутье. С середины 1990-х годов Петербург был центром российского балетного прогресса. В Мариинский театр пришла молодая, решительная команда во главе с Валерием Гергиевым, который привел Махара Вазиева. А тот стал знакомить артистов и публику с главными хореографами XX века: Баланчиным и Форсайтом, а заодно и с новыми русскими именами, тем же Алексеем Ратманским. В нулевые Владимир Кехман, пригласив сначала Михаила Мессерера, а потом Начо Дуато, вдохнул новую жизнь в Михайловский театр.

Но в последние несколько лет еще недавно бившая ключом балетная жизнь Петербурга свелась к гастролям и фестивалям. Именитые театры не выпускают громких, и это время — идеальный шанс для тех, кто десятилетиями жил в их тени. Как Театр Якобсона. Своей площадки у него нет, поэтому спектакли идут то в Маринке, то в Михайловском театре, то в БДТ. И финансирования хватает только на одну премьеру в сезон. Зато какую! Год назад худрук театра, экс-премьер Марианки Андриан Фадеев, поразил город сотрудничеством со звездой парижской Гранд-Опера Жан-Гийомом Баром, поставившим «Спящую красавицу». Его компактная версия не требует грандиозной массовки участников крестьянского вальса, но сохраняет ключевые моменты классического спектакли. Это идеально подходит малочисленной, зато молодой и полной драйва компании, в которой не много выпускников Вагановской Академии, зато есть отменные танцовщики, в юном возрасте имеющие богатый опыт благодаря трудолюбивым провинциальным театрам. Резонанс, вызванный прошлогодней премьерой, обратил внимание на труппу. А ее худрук придумал новый проект, пригласил воплотить его Йохана Кобборга. Хореограф переписал либретто «Дон Кихота» и отдался работе без остатка. Переодевшись из дизайнерских вещей в тренировочные штаны, футболку и бандану, он проводит в репетиционном зале дни напролет.

Совсем недавно сам блистательный Базиль, Йохан наслаждается процессом, лично показывая каждую гримаску, маленький жест или сложный прием. Так подробно, вникая во все детали, как репетирует Кобборг, в балетном мире мало кто умеет. Артисты смотрят на него с восторгом: Театр Якобсона — молодая труппа, для большинства танцовщиков он всегда был далекой звездой, записями которой они вдохновлялись в детстве.

«Я сразу понял, что здесь не Мариинский, не Большой, — признается Кобборг. — Этим мне труппа и интересна. Она очень юная, у нее особая энергетика, и почти никто из них не был связан с академическими театрами, где артисты еще детьми начинают танцевать маленькие партии в «Дон Кихоте», буквально вырастают в нем. Эти же ребята не связаны традицией, они готовы на любые эксперименты».

Поставить балет в трех актах, в котором не один десяток сольных партий и большие массовые сцены, было идеей Фадеева. «И это полностью на его совести», — смеется Кобборг, прекрасно понимая, что петербургским любителям балета, превыше всею ценящим верность традициям, предстоит ломка стереотипов.

И это как раз то, чего хотел от театра его основатель Леонид Якобсон — великий русский хореограф–авангардист. Сегодня его в основном знают благодаря номеру «Вестрис», который он в конце 1960–х, незадолго до смерти, поставил для юного Михаила Барышникова. Но свою деятельность Якобсон начал еще в 1920-х, когда авангард был символом нового мира и советского искусства. В 1930–е эксперименты были свернуты, хореографу пришлось уехать в Среднюю Азию, и потом ради выживания он по всей стране ставил программы для ансамблей народного танца. Якобсона спасало то, что как хореограф он умел обходиться бел фуэте, антраша, больших прыжков и других очевидных трюков. Его интересовала пластика, в первую очередь античная, которую он годами изучал по художественным альбомам и в залах Эрмитажа. Якобсон обладал даром видеть танец везде — в капели и пролетающих самолетах, в первомайских демонстрациях и движении станков. Его хореография могла основываться на простейших движениях, поток которых был таким гармоничным, что перехватывало дыхание.

С уходом хореографа из жизни его коллектив «Хореографические миниатюры» померк и не раз был на грани развала. Шесть лет назад возрождать труппу взялся Андриан Фадеев. Как и Йохан Кобборг, он принадлежит к тому блестящему поколению, которое прямо сейчас из уникальных танцовщиков превращается в умных руководителей или хореографов, которые создают для своих коллективов новый репертуар и имидж. Для начала худрук вытряхнул пыль из «Лебединого озера», «Щелкунчика» и «Пахиты». Потом пригласил восстановить «Жизель» легендарную приму Мариинки Ирину Колпакову, много лет работающую репетитором и хранителем наследия Петипа в Американском театре балета. И наконец, привлек молодых хореографов Антона Пимонова, Константина Кейхеля, Владимира Варнаву.

Фадеев, выросший в балетной семье и сам академический танцовщик, делает ставку на классику, но без нафталина и с фанатичным вниманием к качеству. И это то, что доктор прописал для молодых и светских поклонников балета, полюбивших искусство пуантов благодаря проектам Сергея Даниляна и успеху Натальи Осиповой, Ивана Васильева и Сергея Полунина. Танцовщики–звезды на заре успеха предлагали очень понятное искусство: вращаться быстрее, прыгать выше, растягиваться сильнее. Потом каждый из них пошел своим путем, а рожденное ими поколение балетоманов–неофитов жаждет новых зрелищ. И «Дон Кихот» Кобборга — для них.

А сам Кобборг — идеальный кандидат на роль статусного революционера. В руки серьезных балетных педагогов Кобборг попал феноменально поздно — в шестнадцать лет: считается, что развить необходимые профессионалу выворотность, гибкость, шаг в эти годы уже невозможно. Но за три года Йохан освоил программу школы Датского королевского балета, еще через три занял в этой труппе положение премьера и станцевал «Сильфиду» и другие великие балеты Августа Бурнонвиля, которые Дания хранит с таким же пиететом, как Петербург — наследие Петипа.

Классический балет для Кобборга — мир красоты и гармонии, которую надо хранить, но не позволять ей дряхлеть. Несколько лет назад Кобборг продемонстрировал, как выглядит его балетный идеал. Сделал он это в Румынской национальной опере, с которой связан благодаря многолетней партнерше и спутнице (в октябре у них родилась дочка Талия–Чулпан), экс-приме Королевского балета Великобритании Алине Кожокару. Румыны предложили ему возглавить разваливавшуюся балетную труппу, и Йохан за неполные три сезона полностью обновил репертуар: в нем появились Макмиллан и Форсайт, Эштон и Килиан, Ратманский и Посохов. Премьеры сыпались как из рога изобилия, а в нищий театр начали приезжать танцовщики из благополучных балетных стран, чтобы сделать карьеру под руководством Йохана. Но четырехлетний контракт год назад был досрочно прерван, последовала громкая кампания, в результате которой труппа потеряла не только худрука и артистов, но и весь наработанный репертуар — балетный мир единодушно встал в поддержку Кобборга. А он сам оказался в Петербурге.

«Классический балет, возможно, старомодное искусство, — делится хореограф взглядом на любимое дело. — Но зато это искусство на века. Оно слишком долго вырабатывало свои формы и стандарты, им невозможно овладеть за ночь. В мире очень мало стран и театров, которые могут сохранять стандарты этого вида искусства». И Россия — одна из них.

КОББОРГ — АДЕПТ КЛАССИЧЕСКОГО БАЛЕТА. ДЛЯ НЕГО ЭТО МИР КРАСОТЫ И ГАРМОНИИ, КОТОРУЮ НАДО ХРАНИТЬ, НО НЕ ПОЗВОЛЯТЬ ЕЙ ДРЯХЛЕТЬ. «Я СРАЗУ ПОНЯЛ: ЗДЕСЬ ВАМ НЕ МАРИИНСКИЙ, НЕ БОЛЬШОЙ. ИМЕННО ЭТИМ МНЕ И ИНТЕРЕСНА ТРУППА ТЕАТРА
ЯКОБСОНА — МОЛОДАЯ, ЭНЕРГИЧНАЯ, ГОТОВАЯ К ЭКСПЕРИМЕНТАМ».

======================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 05, 2018 2:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022914
Тема| Балет, История, Персоналии, Вахтанг Чабукиани
Автор| Анзор ГВЕЛЕСИАНИ
Заголовок| Принесенный белой кометой
Где опубликовано| © Журнал «Русский клуб» №2, стр. 46-49
Дата публикации| 2018 февраль
Ссылка| http://www.rcmagazine.ge/index.php?option=com_content&view=article&id=2799&Itemid=&ed=105
или http://russianclub.ge/components/com_jooget/file/n148(2)patara.pdf#page=46
Аннотация|

«Меня принесла комета, и она же
унесет меня обратно»
Вахтанг Чабукиани


Четверть века тому назад не стало великого танцовщика и хореографа Вахтанга Чабукиани (1910-1992). Еще раньше ушли Джордж Баланчин (Георгий Баланчивадзе) и Гоги Алексидзе. Эти три феномена в единстве как бы составляют грани платоновского тетраэдра (символа огня) – кристалла, взращенного на благодатной почве русского классического балета в гармоническом сплетении с древней грузинской хореографией.
Стихия и политические события, шумные шоу беспощадно треплют планету, искусство, все сферы человеческой деятельности. Период «хождения по мукам» еще не кончился. Страхи перед «стихией чуждой, запредельной» еще не прошли. Тем не менее, благодаря потоку романтически одаренных молодых сил, жизнь не вянет и идет своим чередом. В мире танца всегда задавал тон классический балет, мировой и, как заявила по телевидению Светлана Захарова, в особенности – русский. Отрадно отметить также, что грузинский, чабукиановский балет начинает возрождаться.

Грузинский балет, потерявший трагически погибшего выдающегося балетмейстера современности Гоги Алексидзе, выжил и сохранился в условиях драматических исторических перемен. Тем не менее к открытию сезона Тбилисского государственного академического театра оперы и балета им. Захария Палиашвили балетная труппа подготовила программу, посвященную памяти великого танцовщика и хореографа ХХ века Вахтанга Чабукиани и возродила его балеты «Лауренсия» и «Горда».
Как известно, комета Галлея примерно через каждые 75 лет приближается к нашей планете. Именно в это время, 27 февраля 1910 г., родился Вахтанг Чабукиани. Кстати, в свое время цыганка нагадала новорожденному Вахтангу большое будущее и то, что хвостатая комета (по-грузински «кудиани варсклави»), принесшая его, унесет его обратно.

Знаменательно, что великий балетмейстер Мариус Петипа (1822-1910) родился тоже 27 февраля и ушел из жизни в год рождения Вахтанга Чабукиани. Это была эпоха перелома во всех видах искусства, создания новых направлений, течений, группировок.
Русский балет, бескомпромиссно отвергавший ложные тенденции ХХ века, стал ведущим балетом мира. Многие мастера из разных стран тянулись в прошлом в Петербург... К счастью для Чабукиани, азы балетного искусства с детских лет были им усвоены в балетной школе под руководством Марии Перини в Тбилиси. Юный Чабукиани, следуя ее совету, принял единственно правильное решение – учиться и совершенствоваться в искусстве танца в Петербурге. Здесь, в лоне великого русского классического балета, окрепло его дарование. Здесь он получил стимул для неудержимого стремления к непрерывному развитию и совершенствованию техники танца и, что самое главное, – оформилась его творческая индивидуальность.

Эпоха выдвинула на первый план новое, героическое начало в балете и в других областях искусства, творцы которого, подстегиваемые ритмами времени, на базе достижений классики с упоением создавали новое искусство. В русский балет устремилась ритмика советской эпохи, давшей миру плеяду выдающихся исполнителей и балетмейстеров. Достаточно назвать имена Галины Улановой, Алексея Ермолаева, Вахтанга Чабукиани и др. Примеры лирики Улановой, буйства Ермолаева, героики Чабукиани показывают, что искусство прокладывает неизведанные пути к универсальности, где присутствует неповторимый национальный феномен индивидуума. Соприкосновение таких различных феноменов в русском балете оказалось в высшей степени гармоничным и плодотворным. Оно способствовало порождению новых выразительных средств и творческих импровизаций, мгновенно переходящих в классику.

Новое в искусстве конструируется на базе совершенных образцов прошлого. Современность находит чуткое отражение в искусстве. Четыре феномена века: Нижинский-Ермолаев-Чабукиани-Уланова, вобрав в себя лучшие достижения балета прошлого, создали новаторские направления ярко выраженного мужского и лирического женского начал. Талант Вахтанга Чабукиани проявляется в героике его танца. Героическая идея пронизывает все образы, созданные им, и составляет главную движущую силу и пафос его феномена. В частности, в отличие от парения Нижинского, он привнес в балет свое – чабукиановское парение, сложнейшее зависание в воздухе со скрещенными ногами; элегантному же движению руки Нижинского, отводящего свисающие к лицу волосы, – свою знаменитую позу, предвещающую начало бурного зажигательного танца. Мощи же новаторских головокружительных прыжков Ермолаева он противопоставил свое, мужское, чабукиановское фуэте (в 32 оборота!) и стремительное, непревзойденное шэнэ (один из элементов древнего грузинского танца).

Довольно редко бывает гармоническим соприкосновение выдающихся феноменов, когда ни одна сторона пары не оказывается затененной другой. Такой была лирическая пара Уланова-Чабукиани. С одной стороны – бездонная лирика задумчивой Улановой, с другой – чуткое понимание глубины ее мистической натуры Вахтангом Чабукиани.
Именно здесь, в Петербурге – центре мирового балета произошла встреча этих двух великих дарований. Уланова, идя путем лирического танца, достигает вершины героики, Чабукиани же героикой своей достигает апогея лирики.

Факел белой кометы сразу же был подхвачен твердой рукой Чабукиани («Танец огня», «Пламя Парижа») и с триумфом, вдохновенно пронесен через все его творчество. Чабукиани вошел в классический балет, как олицетворение Аполлона. Как в древнем мифе Аполлон вошел в дельфийский храм в одеянии Диониса, так и Чабукиани, обуздав в себе буйного творческого Диониса, в его одеянии («Вальпургиева ночь») – в полную силу возвестил о появлении лучезарного Аполлона – сначала на сцене русского театра и далее – на грузинской сцене.

В русле петербургского (дягилевского) балетного искусства, как в благодатном течении Гольфстрим – меандры (вихри), зародились выдающиеся звезды балета: в мужском – Нижинский, Фокин, Баланчин, Чабукиани и др., в женском – Павлова, Карсавина, Спесивцева,Уланова и др.) Убери этот краеугольный камень из русского балета – и он рухнет.

Чабукиани, творчески освоив достижения русского классического балета и грузинского народного танца, внес в хореографию свой, чабукиановский элемент, показав, что высшая красота не в одном только прекрасном теле, но и в душе танца.
1908 г. Париж. Нижинский – в «Полуденном отдыхе фавна» (Дебюсси – Малларме) – один из основателей мужского балета. Тщетно пытается Фавн-Нижинский проникнуть во владения лучезарного Аполлона, выслеживая купающихся нимф. В попытке вырваться из «дионисовой шкуры» в царстве Аполлона он терпит крах. Его энергия бесплодно опустошается. Такой подход расколол зрителей на два противоположных лагеря. Можно сказать, что Нижинский в балете предвосхитил исторические перемены, позднее происшедшие в мире. Свидетелем смены эпох, грядущих бурь и событий оказался также и Чабукиани, которому суждено было нанести сокрушительный удар по прежнему статическому мужскому балету и стать триумфатором мужественного аполлонического балета, гармонически сочетающего новый романтизм и новую героику. Дионисово буйство, как мы отмечали выше, он умерил в себе железной волей беспощадного Аполлона.

Образно говоря, могучий Дионис-Чабукиани соприкасается с хтоническими корнями древнего танца, по которым накопленная в них творческая энергия неудержимым искрящимся потоком устремляется вверх по жилам своего избранника. Именно в это мгновение Аполлон–мусагет вздымает танцовщика в воздух, делая его неподвластным земному притяжению, – и находящийся в пафосе божественного вдохновения танцовщик постигает тайну элевации – невесомого парения в воздухе. Чабукиани со скрещенными ногами зависает в воздухе на долгие мгновения и затем мягко и неслышно приземляется. В вокальном искусстве известен эффект длительности держания ноты мастером бельканто Мазини, в скрипичном – эффект непревзойденной длительности держания ноты великим Паганини.

Телосложение Чабукиани, как воплощение высшей красоты, достойно кисти Апеллеса и резца Праксителя, увековечивших в своих творениях образ Аполлона. Одно лишь появление Чабукиани на сцене уже предвещало великую радость. Взор зачарованного зрителя следил лишь за его движениями. Одухотворенный танец Вахтанга Чабукиани сразу же зажигал всех на сцене и в зале.

Высокая профессиональная школа танца, пройденная в Петербурге, создала благодатную почву для постановки собственных балетов, что он, позже будучи в Грузии, и осуществил на тбилисской сцене. Богатство ритмов, широта диапазона образов от демонических до героических и лирических отличают собственные редакции балетов «Вальпургиева ночь», «Шопениана», «Лебединое озеро», «Тени в Баядерке» и др.; 6 собственных грузинских балетов. Сегодня праздником хореографии является возрождение балетов Чабукиани «Горда», «Лауренсия» и др. Легкий, бесшумный взлет, зависание в воздухе и мягкое неслышное приземление, созданный им мавританский танец (музыка А. Мачавариани) неповторимы. «Сегодня никто его исполнить не может» (Цискаридзе). Пляска Отелло-Чабукиани – вершина экстатического танца. Как не вспомнить тут совет-восклицание В. Белинского: «Идите в театр и умрите в нем!»

Заметим, что Чабукиани долго вынашивал мавританский танец Отелло в уме, и лишь на генеральной репетиции исполнил его. Впечатляет сцена свидания Отелло (Чабукиани) с Дездемоной (Вера Цигнадзе) под пальмой на знойной африканской земле. Море неслышно колышется. В экзотических дюнах рождается настроение невольной грусти, вызванной легким жестом грузинского танца. На древних горячих африканских дюнах, аккумулировавших в себе жар солнца, нахлынувшая внезапно грусть усиливается предчувствием драматического конца. В мимолетном счастливом танце Дездемона-Цигнадзе подобна невесомой пушинке, парящей в воздухе, следом за ней с ослепительной улыбкой в грузинском танце плавно несется смолисто-черный Отелло, излучающий нежность. (Только ли грузину доступно переживание этой сцены?! – Слезинка блеснула в глазах мальчугана-зрителя).

Как гром среди ясного неба, несчастья обрушились на голову гения с постановкой балета «Гамлет» (1971 г.), где не один из высокопоставленных чиновников узнал себя в преступных деяниях шекспировских героев. Все титулы, награды и т.п. были у него отняты, он был опозорен, изгнан из театра, и сверх того, обвинен в поджоге оперного театра.

По-христиански мужественно принял он все удары жизни:
«Ну что ж, одной заботой
боле,
Одной слезой река полней...» Александр Блок

В творчестве Вахтанга Чабукиани проявляется также мистическая сторона Аполлона-прорицателя, предопределяемая его зодиакальным знаком, спасшая его в период репрессий, когда, забыв о существовании недостойных современников, он создавал либретто и партитуры уникальной хореографии к балетам: «Гамлет», «Фауст», «Евангелие» др. Вербальные тексты «Гамлета» и «Фауста» Вахтанг Чабукиани с его пиететом к великим поэтическим и духовным творениям человечества дерзнул спроецировать в визуальную сферу балетной хореографии.
Несколько слов о шекспировских героях Отелло (Чабукиани) и Гамлете (Чабукиани).

В отличие от Гамлета по-детски доверчивый Отелло – жертва интриги – на мгновение озаренный невинностью Дездемоны, могучей рукой вздымает клеветника в воздух, чтобы задушить его, но сраженный вулканически вспыхнувшей в нем ревностью, падает в обмороке навзничь. Чудовищно торжество Яго (Кикалеишвили), в дьявольски изломанном арабеске застывшего на груди Отелло. Чабукиани-принц датский, одержим святой местью,– в сомнамбулической пластике танца, на фоне беззвучной музыки и зловещих силуэтов лиц королевского двора, прежде – безоблачно счастливый, влюбленный, ныне – печальный, суровый мыслитель. Сцена в фехтовальном зале разрешена балетмейстером блестяще. Слабеющий от удара отравленной шпаги, Гамлет, мстящий за отца, а теперь и за себя, обретает титаническую энергию – и в ахиллесовом прыжке огненным мечом поражает убийцу своего отца. Так, при виде гадюки взбешенная невинная овца, молниеносно набрасывается на ядоносную тварь и затаптывает ее своими острыми копьями-копытцами в землю. А ведь суд агнца – Божий суд! Такова, несомненно, и благословенная Шекспиром, и Чабукиани-Гамлетом святая расправа со злом.
Чабукиани планировал создать трехактный балет в качестве передышки после напряженных собственных балетов-трагедий: «В первом акте я отдам дань романтическому балету – что-то вроде подводного царства с ундинами, сильфидами, сказочными существами. Второй акт: балет в стиле модерн. Сцену я вижу покрытой зеленым сукном, как игорный стол в казино. Соответственно и персонажи. Жизнь – игра... Третий акт – апофеоз классики... Вся хореография у меня готова. Все комбинации, прыжки, пируэты сами приходят и наполняют меня. Главное – выстроить спектакль, чтобы он что-то говорил людям, вел к добру, к гармонии. А потом... Это может показаться дерзким намерением... Но это меня волнует... Потом, под конец, я хочу обратиться к «Евангелию»... Я это вижу...» (из статьи А. Маргвелашвили).

Чабукиани не было суждено лично реализовать свои планы, как в свое время Достоевскому, под конец жизни наметившему написать роман «Христос и баррикады» и др. Но справедливость восторжествовала. В 1990 г. с триумфом отмечался 80-летний юбилей Вахтанга Чабукиани, в Тбилиси – в Государственном театре оперы и балета, в Москве – в Большом театре и в Санкт-Петербурге – в Мариинском театре оперы и балета. В 2010 г. 100-летию со дня рождения Чабукиани был посвящен гала-концерт в Концертном зале (Тбилиси, 24 октября 2010 г.) с участием гостей из Лондона, Испании, США, Москвы, Санкт-Петербурга и кордебалета тбилисского театра, детского хореографического ансамбля «Шеджибри» и Национального балета Сухишвили. Ученики Чабукиани, рассеянные по континентам, как солнечные блики отражают в своем творчестве магию танца Чабукиани, танца наивысшей красоты (И. Зеленский, Д. Махатели, Н. Цискаридзе, Н. Ананиашвили, И. Ниорадзе, Л. Канделаки, И. Абулашвили, И. Данелия, Д. Кузнецов, В. Ахметели, братья Хозашвили и многие др.).

Перефразируя гомеровский экстатический восторг героем «Илиады», Ахиллесом, можно воскликнуть: Нет и не может быть в балете чародея большего, чем Чабукиани!

=======================================================

Все фото - по 2-й ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18550
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Авг 17, 2018 12:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2018022915
Тема| Балет, Современный танец, Complexions Contemporary Ballet (Нью-Йорк, США), Персоналии, КЛИФФОРД УИЛЬЯМС
Автор| Нонна Довбыш
Заголовок| ТАНЦОР КЛИФФОРД УИЛЬЯМС: «РОЛИ ЗЛОДЕЕВ ИГРАТЬ ИНТЕРЕСНЕЕ ВСЕГО»
Где опубликовано| © портал СТАЙЛ ИНСАЙДЕР
Дата публикации| 2018-02-13
Ссылка| http://styleinsider.com.ua/2018/02/clifford-williams/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Американского танцора Клиффорда Уильямса на сегодняшний день можно назвать одной из ярчайших личностей в современном балете. Клиффорд уже долгое время выступает с труппой Complexions Contemporary Ballet (Нью-Йорк, США). Он уже успел станцевать в произведениях Дуайта Родена и других известных хореографов. К тому же Клиффорд Уильямс является исполнителем одной из главных ролей в постановке The Great Gatsby Ballet, которая возвращается в Украину после европейского турне. И Клиффорд Уильямс рассказал Styleinsider о своих любимых хореографах, зачем он занимается разными стилями танца и о своей страсти к пению и музыке.

SI: Что для вас в танце на первом месте – эмоции или техника?

Клиффорд
: Эмоции. В любом случае, техника обязательна. Она дает артисту свободу проявить себя. На самом деле, это сложный вопрос, сродни: «Что появилось раньше, яйцо или курица?»

SI: Вы работали с разными хореографами. Сложно ли вам адаптироваться под их требования, особенности постановок?

Клиффорд:
Это весело! Это настоящая привилегия. У каждого хореографа свой голос и стиль. Есть некий азарт в том, чтобы раскрыть разные стороны себя и уметь адаптироваться, быть открытым для занятий, которые выводят тебя из зоны комфорта.

SI: Кто ваши любимые хореографы? Разумеется, кроме Дуайта Родена.

Клиффорд:
Дуайт Роден, конечно, является ключевой личностью в моей танцевальной карьере. Но так же я любил работать с Начо Дуато. А ещё Уильям Форсайт. Он — настоящий гений, с которым я мечтаю поработать. Их так много…

SI: Вы не только танцор, но и хореограф. Какая из этих профессий даётся вам сложнее?

Клиффорд:
Я бы сказал, что работа хореографа более стрессовая. Он более уязвим, есть некая вероятность разоблачения. В качестве танцора в какой-то чужой работе вы рассказываете свою историю, выражаете свою точку зрения. Когда же это ваша работа, ваши мысли, идеи и видение, они подвергаются критике.

SI: С кем из танцоров вы хотели бы поработать над совместным проектом, постановкой?

Клиффорд:
Опять же, их так много… Мне повезло сотрудничать со многими замечательными художниками на протяжении многих лет. Каждый из них учил меня чему-то новому и способствовал моему развитию как творца. Поэтому я просто с нетерпением жду того, что вселенная хранит для меня. В действительности, никогда не удается определить путь, но можно наслаждаться поездкой!

SI: Экспериментируете ли вы со своим танцевальным стилем, добавляете ли элементы из других танцевальных жанров?

Клиффорд:
Я стараюсь работать над разных стилях танца все время. Я горжусь тем, что являюсь хамелеоном, когда речь идет о танцах. Я тренируюсь в разных жанрах, чтобы быть более рельефным и гибким.

SI: Балетные постановки – это во многом и актёрская работа. Есть ли желание больше раскрыть свой актёрский потенциал, сняться в кино, например? Может быть, уже поступали такие предложения?

Клиффорд
: Обожаю актерское мастерство! Мне повезло, что я был частью некоторых крупных телевизионных проектов за последние годы (So You Think You can Dance , также снимался в сериале «The Hot Chocolate Nutcracker» режиссера Дэбби Аллен). Когда я был моложе, я уделял внимание исключительно технике и стремился к совершенству, которого не существует. Когда я понял, что художник должен быть рассказчиком, мой подход изменился.

SI: Вы начинали как певец и уже позднее стали танцевать. А хотели бы вы совместить эти два вида искусства и попробовать себя в жанре мюзикла? Ведь он снова приобретает популярность.

Клиффорд
: Пение — настоящая страсть! Я всегда стараюсь петь везде и всякий раз, когда могу! В любом качестве.

SI: Какой из сыгранных вами на сцене персонажей самый любимый?

Клиффорд
: Роли злодеев играть интереснее всего.

SI: Есть ли роль, которую вы всегда мечтали сыграть, но пока так и не удалось?

Клиффорд
: Хочется верить в то, что для меня есть роли. Ничего обычного, я сложный. Думаю, это должен быть проект, в создании которого задействован я сам.

SI: Какая музыка вас вдохновляет?

Клиффорд
: Я ценю и слушаю все виды музыки. Меня вдохновляют красивые истории, которые исполняются прекрасными, уникальными, голосами.

SI: Какая у вас любимая книга?

Клиффорд:
«Дневник Алисы» — любимая книга моего детства.

SI: Как предпочитаете проводить свободное время?

Клиффорд:
В основном провожу свободное время с друзьями, наслаждаясь жизнью как можно больше. Вы не сможете насладиться жизнью в полной мере, если не найдете время для веселья и настоящих эмоций. Важно отвлекаться от работы.

SI: Какая у вас любимая страна для путешествий?

Клиффорд
: Помимо Украины, конечно же, Израиль — самое любимое место на планете!

SI: Есть ли у вас ритуал, который вы каждый раз выполняете перед выходом на сцену?

Клиффорд
: Я просто хорошо готовлюсь к выступлениям, и все в порядке. Главное — просто быть собой и делиться с аудиторией всем сердцем.

SI: Как вы видите будущее современного балета?

Клиффорд:
Я думаю, быть танцором — универсальный дар. Если вы можете танцевать… понимаете, это внутри вас и это бесценно. Вы можете поделиться с людьми своими эмоциями с помощью универсального языка танца. Существует много направлений в танце — и каждому определенно важное место. Современный балет движется в том же направлении и теми темпами, что и современная жизнь. Это нечто разнообразное, взаимопроникающее. То, где что-то обычное для нас смешивается с чем-то иностранным.


=============================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Страница 5 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика