Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-09
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18306
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Янв 29, 2018 11:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093114
Тема| Балет, Большой театр Беларуси, Персоналии, Людмила Хитрова
Автор| Елена БАЛАБАНОВИЧ
Заголовок| Людмила Хитрова: "Для меня важно развиваться в своей профессии"
Где опубликовано| © Журнал "Алеся" (Беларусь)
Дата публикации| 2016-09-20
Ссылка| http://zviazda.by/be/news/20160920/1474356939-dlya-menya-vazhno-razvivatsya-v-svoey-professii
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ей не было и 20-ти, когда она приехала в Минск и стала артисткой кордебалета в белорусском Большом. Сегодня Людмила Хитрова – прима-балерина нашего театра. Ей восторженно рукоплещут зрители в России, Великобритании, Италии, Мексике, Южной Корее, Египте, Германии, Испании. Лауреат международного конкурса артистов балета, обладательница медали Франциска Скорины счастлива, что её жизнь связана с танцем.

Как начинался её творческий путь, о чём думает и мечтает Людмила Хитрова, можно ли завоевать сердце красавицы? Об этом и, конечно, о ближайших планах мы поговорили с балериной перед началом нового театрального сезона в Большом.



– Где родилась прима белорусского балета? В каком возрасте вы поняли, что танец станет вашей жизнью?

– Где? В Караганде! (Улыбается.) Люблю этот вопрос…Это действительно так, я родилась в Казахстане. И хотя прожила там всего пять лет, до сих пор перед глазами стоят очень яркие картинки моего детства. Например, как я пела в хоре. В Нижнем Новгороде, куда мы с семьёй вскоре переехали, приоритет был отдан танцам. Не думаю, что кто- нибудь тогда предполагал, что моя жизнь будет связана с балетом. Мама просто хотела, чтобы её ребёнок был всесторонне развит, в том числе и физически, чтобы у меня была правильная осанка, красивые, грациозные движения. Профессиональную балерину она точно из меня делать не собиралась. Кстати, первоначально я занималась в школе танцев, где учили всем направлениям: латиноамериканская программа, эстрада, балет.

– То есть балет не был вашей голубой мечтой? Кем же вы хотели стать?

– Моя мама, например, всегда знала, что хочет быть врачом, что будет поступать в медицинский. И это сбылось. Однако я пойти по её стопам никогда не думала. Помню, в школе видела себя журналистом. Правда, когда преподаватели начали задавать нам одно сочинение за другим, мне это страшно не понравилось. А ведь журналист должен много писать! Так мечта осталась мечтою… Кстати, когда приехала в Минск и решила получать высшее образование, мелькнула мысль о профессиях журналиста или юриста, но потом поняла: это те профессии, учиться которым заочно нет никакого смысла. И если приобретать образование, то не ради «корочки», поэтому поступила в Институт современных знаний на специальность «культуролог-менеджер».

– Знаю, балетное училище в Нижнем вы окончили с «отличием»…

– В Нижнем Новгороде не такое большое балетное училище, как в Минске, набор детей там проходит раз в два года. И я пришла как раз тогда, когда набора не было. Но мама каким-то чудом упросила педагогов посмотреть меня, и был вынесен вердикт: пусть походит на уроки. Получилось, мне разрешили посещать 2-й балетный класс, ребята здесь уже занимались целый год. Мне пришлось очень нелегко, чтобы догнать их. Мамочка нередко вспоминает, как меня приво- дили в пример: мол, вот посмотрите, девочка пропустила год занятий, по сравнению с вами она слабое звено, но как работает и старается! (Улыбается.) Я действительно старалась.

– Для того, чтобы стать балериной, важно с рождения иметь определённые данные?

– Есть необходимый «набор» данных для будущей балерины: хорошие растяжка, подъём, прыжок, вращение. Но к этим физическим данным просто необходимо добавлять внутренний стержень, ум и интеллект. В нашем балетном классе занималась девочка с идеальными параметрами для балерины. Ей с детства всё давалось легко: сказали прыгнуть – прыгнула, сказали повернуться – повернулась… Кто-то стоял у станка, часами выворачивая себе ноги, а ей этого делать было не нужно: природа обо всём позаботилась. Возможно, именно поэтому ей стало скучно, и она не связала свою жизнь с балетом – ушла в другую профессию. Как мало людей с такой природной одаренностью и ещё меньше тех, которые воспользовались этим, ничего не расплескали и не потеряли, а вышли на сцену. Я никогда не была идеальной, в течение всех лет обучения мне говорили: «Хитрова, не так! Делай ещё раз!» Я повторяла ещё и ещё движения, а дома потом ревела – от усталости и несправедливости. Но внутренний стержень, твёрдый характер не дали уйти, свернуть с выбранного пути.

– То есть возникало порой желание бросить балетную школу?

– Было нелегко. Но бросить учёбу никогда не хотелось. Я просыпалась в 5 утра, потому что мы жили на другом конце города, и мне надо было около часа добираться до школы. Помню, моя утренняя трапеза состояла из борща, котлет и компота. Да, всё это я в один присест уминала. Потому что необходимо было набраться сил на целый день. И даже вечер. Это в Минске ребята только на последнем курсе училища ходят в театр и принимают участие в постановках. Мы же были заняты в спектаклях с самого детства. Мои первые гастроли состоялись, когда мне было 13 лет. И не куда-нибудь, а в Китай: в Поднебесной я танцевала маленьких лебедей в легендарном балете Чайковского. Причём ездили туда четыре раза! Может быть, поэтому сейчас меня в Китай как-то не тянет. Пока моя мечта – попасть в Америку, ни разу там не была… А первые впечатления от Китая, конечно, помню до сих пор. Настоящий восторг! Таких огромных и сочных персиков я не ела больше никогда в жизни. И тогда же впервые увидела трехъярусные поезда. Не просто увидела – мы на них переезжали из города в город.

Бросить балет?.. Пожалуй, такие мысли приходят с возрастом. Всё- таки наша работа напрямую зависит от здоровья. Смотришь на коллег, которые получили серьёзные травмы, и понимаешь: никто не застрахован. Один неловкий шаг – и ты вне профессии. Поэтому и нужно иметь запасной вариант, другую работу, благодаря которой ты смог бы су- ществовать, получать удовольствие и радоваться жизни. Конечно, для меня однозначно это «что-то» будет связано с творчеством. Но сегодня мне очень сложно представить себе, что когда-нибудь я не буду заниматься балетом или танцами…

– Чем жертвуют те, кто выбрал своей профессией балет?

– В первую очередь, семьёй. Как много балерин, которые отдали всё своей профессии: молодость, здоровье, силы, эмоции… Только Плисецкая рождается раз в столетие. Да, о Майе Михайловне будет говорить не одно поколение! Но когда со сцены уходят обычные балерины, о них забывают моментально. Кажется, ещё вчера они блистали – а год- другой, и имени их никто не вспомнит. Поэтому для меня на первом месте семья, о которой я, конечно, думаю. Всё-таки в молодом возрасте легче и родить, и вернуться вновь в балет…

– Чем вы увлекаетесь?

– В последнее время мне нравится… готовить. Причем что- нибудь необычное. Это так интересно: прийти в ресторан, выбрать блюдо, а потом попробовать приготовить заказанное дома. С рыбой пока я не связывалась, а вот торты, суши и мясо у меня получаются отменными! У нас с мамой есть традиция: когда прилетаю домой, обязательно готовим торт из моего детства. Например, «Ночь и день» или «Негр в пене». Даже если я худею или мама на диете, мы с ней всё равно выготавливаем сладости. Это уже такая традиция. В этом году сообщила маме, что сама буду печь «Медовик» – научилась!

– Как вас называют родители? Что они говорят, когда видят вас на сцене? Гордятся дочкой?

– Папа и мама всегда обращались ко мне только «Люсенька» или «Людочка». Если же они окликнут «Люда!», понимаю: что-то я сделала не так. Ну, а в балетном училище у всех учеников оставалась только фамилия. Никаких имён. Хитрова – и всё тут! Мои родители ходили в Нижнем Новгороде на все мои спектакли, начиная с самых первых. Когда мне было лет 11-12, я играла пажей. Был даже такой период, когда в моём «репертуаре» было целых четыре пажа – и все из разных спектаклей! Мама и папа всегда покупали билеты, чтобы увидеть 30 секунд моей славы. (Улы- бается.) А я красиво вышагивала по сцене за Королевой и несла её шлейф. Родители с гордостью сообщали потом знакомым и соседям: «Люсенька сегодня пажиком была!» Когда звоню папе и говорю ему: мол, сегодня играю в «Лебедином озере», он обязательно обронит: «Ой, дорогая, а каким ты была пажиком!..» Да я и сама хорошо помню! Из всего класса на роль пажа выбрали только двух девочек. Для нас шили костюмы, мы ходили на примерки и репетиции – мы чувствовали себя настоящими «звёздами».

– Как вы попали в Минск?

– На последнем курсе Нижегородского театрального училища на гастролях в Италии меня заметил художественный руководитель Красноярского театра оперы и балета, пригласил к себе в труппу. А спустя некоторое время поступило приглашение также из Минска, от Валентина Николаевича Елизарьева. Я и сейчас легко соглашаюсь на участие в самых разных проектах, а тогда была совсем юная, мне всё было интересно. Приехала в Минск, ничего не зная ни о городе, в котором предстояло жить, ни о стране. В Беларуси не было никого из родных или друзей. Я отправлялась как на другую планету! И вот в мой день рождения, 6 октября, мне сообщают: «Поздравляем, вы приняты в Большой театр Беларуси... в кордебалет». Я безумно расстроилась! Ведь в Красноярске я уже танцевала сольные партии. Конечно, расплакалась: зачем ехала в такую даль, где нет никакой поддержки близких? Однако начала танцевать, и у меня всё получилось. Артистка кордебалета, солистка, ведущий мастер сцены. Даже не верится, что это было восемь лет назад, кажется, всё вчера…

– Какой мужчина должен быть рядом с вами?

– Мой мужчина должен уважать меня и мою профессию, поддерживать меня в любой ситуации: во время творческих взлётов и возможных падений. Всё-таки артисты – особая каста людей. Я порой не понимаю, как могут жить вместе пары, где один партнёр связан с искусством, а другой – нет? Мне сложно представить, если бы мой молодой человек был бы не из театральной среды и однажды вечером пришёл бы на мой спектакль, а там, на сцене, меня обнимает и целует какой-то Ромео… (Улыбается.) И если со мной рядом этот мужчина, значит, он обладает всем тем, что важно для меня. Прозвучит, быть может, банально, но самое главное в отношениях – любовь, уважение и взаимопонимание.

– Чья похвала для вас наиболее ценная?

– Безусловно, приятно, когда друзья и родные пишут и говорят тебе после спектакля добрые слова. Но самая большая радость возникает в душе, когда после балета абсолютно незнакомые люди восхищаются твоим творчеством. Когда после выступления на сцене Большого театра России нам сказали: «Какие вы молодцы! В Москве таких артистов нет!» – восторг и ликование поселились в сердце. Безумно приятно! Конечно, радостно, когда хорошие слова говорит о твоём выступлении педагог, который с тобой работал. Людмила Генриховна Бржозовская всегда звонит вечером и разбирает спектакль: здесь ты красавица, здесь умничка, а тут можно было сделать по-другому. Понятно, что она вол- нуется за меня, переживает, хочет помочь. Или Татьяна Михайловна Ершова. (Татьяна Михайловна Ершова и Людмила Генриховна Бржозовская – народные артистки Беларуси, репетиторы белорусского Большого. – Прим. автора). Она очень категоричный педагог, который никогда не скажет, что было хорошо, если ей действительно не понравилось. И когда она говорит: «Очень достойно!» – словно бальзам разливается по телу.

– Вы заговорили о Большом театре в Москве. Поделитесь впечатлениями: с какими чувствами везли туда балет «Витовт»?

– Когда Юрий Антонович Троян (художественный руководитель балета Большого театра Беларуси, народный артист, постановщик спектакля «Витовт». – Прим. автора) сказал, что мы едем в Москву, не сразу поверила. Более того – даже и не думала, что мне выпадет такой шанс. К своему стыду, я как зритель не видела ни одной постановки в легендарном театре. Но теперь я выступала на его сцене как артистка! У меня до сих пор мурашки бегут по телу, когда вспоминаю об этом. Выступление в Большом театре России останется в моей памяти навсегда, это сильные эмоции, яркие впечатления. Это же один из величайших театров мира, наравне с «Ла Скала», «Ковент-Гарденом», Мариинским… У меня был просто священный трепет, ведь считаю Россию своей родиной. Так же, как и Казахстан, где родилась, или Беларусь, где живу сейчас. Когда сообщили, что осенью поедем в «Астана Оперу», обрадовалась: ура, домой! Когда сказали, что выступаем в Москве, подумалось: еду на родину, представлять… свою родную Беларусь! Обо мне точно можно сказать, что я – гражданин мира.

– Что в профессии и на сцене вам сложнее всего?

– У каждого артиста балета свой набор физических данных, и, пожалуй, не бывает таких, у кого получается буквально всё. У одних высокий прыжок, у других – великолепная растяжка или прекрасное вращение. Мне ещё в училище постоянно твердили: «Хитрова, ты не прыгаешь!» А я действительно люблю фуэте и пируэты, но не прыжки. Поэтому большим экзаменом для меня стала партия Лауренсии. Когда я приходила на репетиции в 6-м составе, думала: ну какая я Лауренсия?! Пусть её танцуют те, у кого хорошие прыжки… Однако правильно говорят: никогда не знаешь, что тебя ожидает. Меня ждала генеральная репетиция спектакля и его вторая премьера… Я работала с педагогами до седьмого пота, теперь после балета Крейна мне кажется, что для меня нет ничего невозможного.

– О чём сейчас мечтает прима-балерина белорусского Большого?

– Если говорить о балете, мечты потихоньку исполняются. Уже станцевала любимую Жизель, Фригию в «Спартаке»… Но самое главное моё желание – никогда не утратить интереса к танцу. Знаю: некоторые балерины выходят на сцену с холодным сердцем, ничего не чувствуя ни к своей героине, ни к партнёру, ни к зрителям, их единственное желание – побыстрее исполнить роль. И меня просто охватывает страх, что подобное может случиться со мной – просто надеть на лицо маску, танцевать без души. Нет! Даже на гастролях, когда приходится исполнять несколько вечеров подряд один и тот же спектакль, одну и ту же роль, я отдаю этому образу все свои чувства и эмоции, чтобы они, в свою очередь, передались публике. Да, это главное – чтобы интерес к работе, к профессии никогда не угасал. Поэтому часто пересматриваю записи спектаклей с участием любимых артистов. Они вдохновляют и заставляют идти вперёд. Понимаешь: звёзды балета, танцовщики мирового уровня достигли очень больших высот, но всё равно они продолжают развиваться в своей профессии. И это так важно!

– Наверняка, скучаете по родным?

– Вроде бы уже и привыкла. И занята постоянно – репетиции, спектакли, гастроли, свободного времени практически нет. Но кто-нибудь из коллег обронит: еду сегодня с мамой на дачу – и так мне становится грустно, словами не передать!.. Каждый год в мой день рождения мама звонит мне и начинает произносить настоящую речь. Но уже после слов «Наша дорогая Люсенька» чувствую, что у неё ком в горле – и у меня начинают слёзы наворачиваться. К концу телефонного послания мы обе ревём в два голоса на разных концах провода.


Фото: Екатерина Суслова, Фёдор Войтко, Алексей Смольский, личный архив Людмилы Хитровой и архив Большого театра Беларуси
======================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18306
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 09, 2018 11:15 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093115
Тема| Балет, МАМТ, Персоналии, Оксана Кардаш
Автор| Текст: Ирина Удянская; фото: Октавия Колт
Заголовок| Неограненный алмаз
Где опубликовано| © WATCH RUSSIA – интернет-портал
Дата публикации| 2016-09-19
Ссылка| http://www.watchrussia.com/articles/neogranennyy-almaz
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Приму-балерину Московского академического музыкального театра им. К. Станиславского и Вл. Немировича-Данченко Оксану Кардаш любят и зрители, и критики: высокая, стройная, с гибким пластичным телом и удивительной красоты линиями, она неотразима в роли Эсмеральды, Жизели, Никии в «Баядерке», Хозяйки Медной Горы в «Каменном цветке». У Кардаш есть редкий дар не «играть лицом», а чутко и вдумчиво проникаться каждым персонажем – будь то затертая до дыр хрестоматийная партия Одетты-Одиллии или безымянные героини современных постановок Ноймайера или Килиана. И при этом, в отличие от многих коллег по цеху, она, кажется, абсолютно лишена звездности и самолюбования – очень сдержанна, закрыта, сосредоточена на чем-то своем, внутреннем.

Оксана Кардаш – одна из героинь нашего проекта «Танцы со временем», посвященного балету и драгоценностям, – и в жизни, и на сцене источает не гламурный блеск бриллианта, а тихое алмазное свечение.


Вы закончили не МГАХ, а хореографическое училище при Академии Нестеровой, негосударственную школу, откуда не так уж часто выходят звезды. Почему? Насколько серьезно и основательно там преподают классический танец?

В Академии Нестеровой мне предсказывали, что я скоро уйду в МГАХ, но ни у меня, ни у мамы такого желания не было. Обычно родители начинают заниматься карьерой своего ребенка, пытаются его продвинуть, но мы особо не задумывались о моем балетном будущем. Про МГАХ ходили слухи, что не все там любимчики, не всем уделяется внимание, у многих сложности с учебой. И мы туда не стремились. Хотя, может, и нужно было. Сейчас хореографическое училище при Академии Нестеровой распалось, но на тот момент там имелись хорошие педагоги из той же МГАХ, дававшие профессиональную школу. В нашей труппе я не единственная выпускница Академии Нестеровой. В ней же училась и Лера Муханова, и Ольга Сизых. Придя в театр, мы отличались от других. Танцевали много современной хореографии, были более раскрепощенными, не зажатыми.

Поэтому вас сразу стали занимать в современных балетах. А вам самой что ближе: классика или модерн?

Мне нравится модерн, для меня он проще и легче, но классика выстраивает тело, требует усилий, и в ней тоже есть приятные моменты из-за того, что ты все время преодолеваешь трудности, учишься.

В одном из интервью вы признавались, что ваша любимая роль в театре – Татьяна в балете Джона Ноймайера. Какая она, ваша Татьяна?

Каждая партия по-своему хороша, и в каждой есть любимые моменты или переживания. Ты все равно как бы пропускаешь образ через себя. Неинтересно просто все технически исполнять. А Татьяна – настолько драматичный, раскрытый и наполненный персонаж, что после спектакля чувствуешь опустошение. Хотя и многое от него получаешь. Не могу сказать, что технически партия сложная, – этим она и приятна. Можно больше внимания уделять самой истории. Татьяна должна быть очень разной в начале и конце. И надо показать это различие. Знаете, иногда бывает, что так сильно переживаешь, а зритель ничего не видит. Важно не уйти в себя на сцене, а сделать так, чтобы зрителю все было понятно. В этом плане Татьяна – даже коварная роль. Я не работала с Ноймайером лично, потому что не выходила в премьерном составе, но в процессе репетиций участвовала и слышала все, что он говорил. Было время впитать и проанализировать. У Ноймайера все очень продуманно, он большое внимание уделяет каждой детали, точно знает, что и в какой момент должно происходить.

Что доставляет вам больше проблем во время спектакля: тело или душа, технические сложности или необходимость переживать все эти эмоции?

Мне – техника. Правильность исполнения всех классических па. Что-то в школе не доработано, и это иногда создает определенные трудности. Для меня самый сложный спектакль в техническом плане – «Лебединое озеро».

Что для вас самое главное, когда выходите на сцену?

Получить удовольствие. И от сильного эмоционального возбуждения, и от технических трюков. Когда все легко дается, зритель это ощущает, и ты чувствуешь эйфорию, удовлетворение. А бывает, зал реагирует прохладно: заканчивается вариация – и тишина, приходится уходить со сцены под звук собственных шагов. Тогда хочется побыстрее убежать за кулисы, чтобы не создавать неловкой паузы.

Я что-то не припомню, чтобы вы уходили со сцены в тишине, и вас не провожали аплодисментами.

У меня иногда на гастролях так бывает, там не принято хлопать во время спектакля.


Мне очень нравится модерн, для меня он проще и легче, но классика выстраивает тело, в ней ты все время преодолеваешь трудности, учишься


Рудольф Нуреев как-то говорил, что даже будучи мировой знаменитостью, он всегда боялся выходить на сцену. А у вас присутствует этот страх?

Волнение присутствует – и это хорошо. Адреналин должен быть. Страх я стараюсь побороть, чтобы выйти уверенной и спокойной и танцевать в удовольствие. Хотя даже когда тебя трясет от страха, выходя на сцену, обо всем забываешь.

В конце прошлого сезона из театра уволились 17 солистов, случился такой массовый исход. Ваша коллега Анна Оль обрела новый дом в Национальном балете Нидерландов, а Сергей Полунин вообще считает, что артисту нужна свобода и возможность танцевать по всему миру, он не должен быть прикрепленным к одному театру. За границей и русская балетная школа ценится, и гонорары выше. Вы не рассматриваете для себя идею эмиграции? Насколько вы привязаны к своему театральному «дому»?

Мысли такие были, они приходят к любому артисту, всегда интересно, как могла бы сложиться карьера «там, где нас нет». Но не так уж просто найти себе место и понять, где именно хочешь работать. В театре может быть хороший репертуар, но ты чувствуешь, что там не приживешься. Или наоборот – есть подходящая для тебя труппа, но скудный репертуар – понятно, что тебе станет скучно. Пока меня что-то, видимо, держит. Я ведь не стою на месте, постоянно делаю что-нибудь новое. Многое еще хочется станцевать здесь. Сейчас участвую в премьере «Анны Карениной» Кристиана Шпука. Читая книгу, я так плакала и переживала, столько было эмоций и чувств по поводу главной героини! Но эта постановка не слишком похожа на роман Толстого, поэтому хотелось, чтобы Кристиан нам побольше рассказывал о том, как он видит Анну. Я ее себе другой представляла. В Европе свои особенности восприятия русской классики. Спектакль Кристиана Шпука больше похож на фильм с Кирой Найтли, чем на роман Толстого.

Есть ли еще какая-то партия, о которой вы мечтаете?

Я так много работаю, что не успеваю желать чего-то еще. Может быть, «Манон» Кеннета Макмиллана.

То есть вы себя ощущаете достаточно реализованной в театре?

Пока да. Если раньше было время, когда мы сидели без ролей, то последние сезоны у нас получились тяжелые – в театре много чего происходит. Работы всем хватает.

Балерины и драгоценности – это вообще особая тема. Чего стоит один только клад Матильды Кшесинской, за которым годами охотились любители приключений в послереволюционной России, или балерины императорских театров, которые из хвастовства друг перед другом выходили на сцену в настоящих, а не бутафорских бриллиантах. Джордж Баланчин целый балет «Драгоценности» поставил в трех частях – «Изумруды», «Рубины» и «Бриллианты» – как посвящение любимым женщинам и музам. Вы любите драгоценности? Какие предпочитаете камни и металлы? Самое любимое украшение в вашей шкатулке?

Мне кажется, раньше балерины были настолько другими, что они только так и могли себя подавать. Мы более приземленные. На сцене украшения часто ломаются. У нас в «Майерлинге», например, есть фрагмент, когда балерине дают пощечину, – там сережка всегда слетает и теряется. Если балерина выйдет в настоящих драгоценностях, будет слишком накладно. Что касается моего личного отношения, мне очень нравится все, что связано с красотой и искусством, ювелирным в том числе. Но носить на себе много лишнего я не буду. Любимый камень – изумруд. Металл – белое золото. Самое дорогое украшение в шкатулке – первые и такие простые изумрудные сережки, которые подарил мне папа. Мне не нравятся вычурные вещи, я во всем ценю естественность.

Должна ли балерина и в обычной жизни быть эффектной? Обязывает ли ее положение?

Мне кажется, роскошь императорских театров современным образом жизни просто не предусмотрена. Я бы говорила не о роскоши, а о стиле. Балерина должна быть стильной. Но главное, чтобы ей было комфортно. От драгоценных украшений мы ведь танцевать лучше не станем. Вот раньше балерину действительно «положение обязывало». Она считалась неким недосягаемым объектом. А сейчас все гораздо проще.


В жизни эмоциональность мешает, а в спектаклях – наоборот. Зритель может даже не заметить ошибок, если он увлечен твоими эмоциями. Такой обман, иллюзия


Как вы отдыхаете?

Путешествия – это пока из области мечты, в театре слишком много работы. И даже летом особо не расслабишься, отпуск короткий, а за ним – напряженный сезон, когда надо сразу быть в хорошей форме. Хожу в клубы. Иногда бывает полезно «обнулиться». Очень люблю кино – там те же эмоции, что и в балете. У нас всего один выходной в неделю, дисциплина жесточайшая, так что практически все время мы проводим в театре. С начальных классов привыкаем терпеть боль, усталость, нагрузки, эмоциональное давление. Мы не можем позволить себе капризничать и ругаться. От этого устаешь. Вечером нельзя пойти, например, в бар, потому что утром нужны силы, значит, полезнее выспаться. Поэтому получается, что балетный мир довольно закрытый, мы часто вынуждены ограничивать себя в общении. Отдыхать лучше всего в уединении, спокойствии, одиночестве.

Насколько вы ранимый человек? Как относитесь к критике?

Критика – это нормально, стараюсь прислушиваться. Просто я очень эмоциональный человек. Остро реагирую на ситуации, когда что-то не получается. Могу сорваться, заплакать. В жизни эмоциональность мешает, а в спектаклях – наоборот. Зритель может даже не заметить технических ошибок, если он увлечен твоими эмоциями. Такой обман, иллюзия.

Черта характера, от которой хотелось бы избавиться?

Вспыльчивость. Многие говорят, что я спокойный человек. Но в работе всегда хочется большего результата, мне присущ перфекционизм, излишняя требовательность.

Самая забавная вещь, которая случилась когда-либо с вами на сцене?

Ой, со мной они постоянно происходят! На отчетных концертах в школе то пуант слетит (приходилось в одном дотанцовывать), то ленточки развяжутся. Сейчас в театре я опытнее стала, появилось больше контроля. А раньше не могла справиться с эмоциями, они меня захлестывали – или грохнешься где-нибудь, или порядок забудешь, во время танца лихорадочно думаешь «что делать-то?». Однажды на премьере «Баядерки» я исполняла вариацию в тройке теней. За кулисами темно, я где-то прислонилась и прицепила на белую пачку длинную черную липучку, которой монтировщики обматывают провода. Выбежала на сцену, а она болтается, все надо мной смеются, а я не понимаю почему. Потом уже только увидела – и самой смешно стало. И таких ситуаций много. Это, конечно, с каждым случается, но со мной частенько.

Известный балетный критик и искусствовед Вадим Гаевский в журнале «Сноб» назвал вас, Екатерину Крысанову и Ольгу Смирнову тремя главными фигурами в московском балете, определяющими лицо столичной сцены, лучшими в своем поколении. Вы себя так ощущаете?

Нет, конечно. Говорят, что у меня заниженная самооценка, или может, я все время чувствую какую-то неудовлетворенность собой. Хочется лучшего результата. Мне понравилась статья, но я просто знаю свои недостатки. Все мы люди и неидеальны – что-то я себе прощаю. Но ощущения звездности у меня нет. Просто хочется, чтобы и на работе, и в жизни тебя уважали. Я много вкладываюсь, и с этим нужно считаться.

===============================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Страница 5 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика