Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18537
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 17, 2017 12:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043123
Тема| Балет, Национальный театр Чехии, Персоналии, Алина Нану
Автор| Беседовала Ирина ШУЛЬЦ
Заголовок| Прима-балерина национального театра Чехии Алина Нану: «В каждом театре должно быть по молдаванину!»
Где опубликовано| © "Молдавские Ведомости"
Дата публикации| 2016-04-01
Ссылка| http://www.vedomosti.md/news/prima-balerina-nacionalnogo-teatra-chehii-alina-nanu-v-kazhd/index.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



а сцене Алина блистает. Танцевала в «Дон Кихоте», «Жизели». В текущем сезоне - «Балетиссимо», «Чешская балетная симфония II», «Щелкунчик и Мышиный король», «Баядерка», «Лебединое озеро», «Ромео и Джульетта». И, конечно, премьера сезона — балет «Снежная королева» на музыку Прокофьева. Билеты на ближайшие представления «Снежной королевы» уже раскуплены. Будущий сезон 2016-2017 у Алины тоже расписан. А как бы сложилась ее карьера, останься она в Молдове?

Алина Нану - самая юная прима-балерина за всю историю национального театра Чехии. Ей 25 лет. Приехала из Кишинёва шесть лет назад. Училась в балетном училище, поступила на работу в пражскую государственную оперу. После соединения трупп государственной оперы и национального театра стала прима-балериной.

Невероятная, стремительная карьера. Такая бывает только чудом. А Алина – чудо: человек с невероятным обаянием и чувством юмора и, что особенно ценно, с огромной самоиронией, которая, как известно, является мерилом интеллекта. Но когда Алина говорит о театре, о балете, о работе, об искусстве - она полностью меняется. И мы говорим уже с очень серьёзным и вдумчивым человеком, для которого искусство - это и есть жизнь.

- Алина, на вопрос о переезде в Чехию вы отвечаете, что этот выбор вам помогли совершить ваши товарищи, которые были на два года вас старше и уже к тому времени переехали в Чехию и работали в театре. Кто вам помогал, с какими трудностями пришлось столкнуться, с какими открытиями?

- Нам с одноклассницей помогли в Чехию переехать наши коллеги Сергей Герчиу и Вячеслав Бурлак. Они поехали на конкурс в Брно, познакомились с Ярославом Славицким - директором пражского балетного училища. Поступили в училище, на работу в театр… И мы уже шли по накатанной дорожке.

Они нам очень помогли с бумажными делами, визы и прочее. Ярослав Славицкий нам тоже очень помог. Жили мы в школе, там было несколько квартир для педагогов, которые приезжают как гости. Классное чувство - жить в школе! (Смеётся.)

- Вам было тогда 19 лет. Как вас мама отпустила?

- Мама до сих пор удивляется. Это, видимо, было какое-то затмение. Тогда и ситуация с культурой в Молдове была не очень (думаю, сейчас тоже), на культуру денег не было. Я только окончила училище, и мама хотела, чтобы я не только получала кайф от своей работы, но и денежное вознаграждение. На тот момент это было единственное предложение, и мы с подругой за него уцепились. Я даже не представляю себе, как бы всё сложилось в Молдове у меня.

- А много в чешских театрах «гастарбайтеров от искусства»?

- Знаете, много. По-моему, сейчас у нас в труппе чехов уже намного меньше, чем иностранцев – из Австралии, Канады, США, Молдовы, Украины и, конечно, России. Каждый год набор, идёт ротация. Скажу как чешка: «Понаехали!» (смеётся).

- Вам сейчас 25, а примой вы стали не так давно.

- Ставку прима-балерины я получила в этом сезоне в возрасте 24 лет. Похвастаюсь - моложе меня прима-балерин ещё не было… Ой, говорю, будто не о себе (смеётся).

- Национальному театру после долгого перерыва удалось невозможное: создали настолько профессиональную труппу, что начали ставить классику. Благодаря чему это произошло, на ваш взгляд? Вы же тоже уже сыграли и в «Дон Кихоте», и в «Жизели».

- У нас очень большая команда - более 80 танцовщиков. И с такими данными - говорю о труппе - грех не ставить классические спектакли. Я, например, классическая танцовщица. Современный танец я начала узнавать в Чехии. В Молдове, естественно, никакого современного танца не было. И когда я увидела современный танец в Чехии и подумала, что мне тоже так надо двигаться, поняла, что это почти нереально. Но вернёмся к вопросу - да, теперь у нас обязательно есть одна классическая премьера в год.

- В национальном театре с триумфом прошла премьера «Снежной королевы» Прокофьева, где вы в главной роли. Как возник спектакль?

- Приехал хореограф Майкл Кордер, который ставил этот балет специально для Дарьи Климентовой, чешской балерины, которая много лет работает в Великобритании. Дарья Климентова - это большая личность. Она прима и гордость Чехии и Английского национального балета.

Кордер во многих интервью рассказывал, что был настолько воодушевлён техникой и личностью Дарьи, что решил для неё поставить «Снежную королеву». Я думаю, что это очень важно для балерины, тем более её уровня, чтобы балет поставили на тебя. Когда он приехал в Прагу, он долго раздумывал и выбирал людей для спектакля. И вот премьера, слава богу, состоялась.

- А вы бы хотели, чтобы какой-то балет ставился под вас?

- О, это такая честь, что вы! Я даже не представляю.

- Но, тем не менее, вашу карьеру можно назвать головокружительной. Не исключено, что и под вас однажды поставят балет. Благодаря чему такой взлёт произошёл? Например, если определять успех в долях: талант, удача, окружение. Вы, наверное, задумывались над этим, после того как, узнав, что вы теперь прима, как я читала, выпили на радостях стопку бехеровки?

- (Смеётся.) Да, было дело. Когда узнала, выпила рюмку бехеровки-лимон… А карьера... Я думала об этом и даже слушала интервью больших балерин, как они говорят об успехе. Я повторю чью-то мысль: это слияние обстоятельств, но должны быть и талант, и работоспособность, удача. Нужно оказаться в нужном месте в нужное время. Встретить правильных людей - большая удача.

- А какие они, чешские поклонники?

- Я даже ещё и не знаю, есть ли они у меня. Кто-то напишет в фейсбук, и это приятно, это как «большое спасибо» за твою работу. Вот мне недавно один человек написал, как ему понравилось моё выступление. А я сидела и полчаса думала, что ответить, потому что просто не умею отвечать. Думаю: напишу «спасибо», так, что ещё? Напишу ещё «очень приятно». Написала, уже что-то. Если бы человек был передо мной в этот момент, я бы нашла что сказать. Есть эмоции, обратная связь. А потом… я застеснялась, что могу написать с ошибками по-чешски, и это будет ужасно.

- В коллективе как складываются отношения?

- Коллеги меня очень поддерживают, прямо очень.

- То есть интриг нет?

- Вы имеете в виду «стекло в пуантах»? Нет, такого нет. В труппе разные симпатии и антипатии бывают, но всё это не выходит за рамки приличий.

- Вы уже шесть лет живёте в Праге. Есть ли у вас любимые уголки в городе?

- Я очень люблю пражские кофейни и эту всю балетную тусовку, которая по ним перемещается. А вообще я обожаю театры - государственную оперу и национальный театр. Там свой запах. Вот после отпуска зайдёшь в гримёрку и чувствуешь что-то такое своё, питательное, как наркотик. И я понимаю, что без этого всего я бы не могла прожить. Поэтому эти два театра - мои самые любимые «уголки» Праги.

- Вы делаете диадемы для спектаклей?

- Да. Старые диадемки уже состарились, не блестят, недавно я села и сделала себе новые. А вообще у меня есть «ужасная» история. Надеюсь, нас защитники животных не поднимут на копья.

После первого года работы в театре руководитель труппы мне торжественно объявила, что я буду танцевать «Лебединое озеро» в следующем сезоне. И у меня поехала крыша. Я всего второй год в театре, а уже такая роль. Думаю: надо хорошенько подготовиться. Все реквизиты у нас казённые, но некоторые артисты надевали свои вещи. В «Лебедином озере» по-чешски этот головной убор называется «лабутенка». Мне театральные не нравились. Какие-то они были пушистые. И когда я летом поехала домой в Молдову, я решила найти где-нибудь лебединых или гусиных перьев.

У нас огромный рынок в центре, я нашла дядьку и спросила, нет ли у него перьев: чтобы были белые-белоснежные, мягкие-премягкие, определённого размера. Он мне их принёс, но они мне не подошли, были недостаточно белоснежными. И вот мы поехали на дачу к тёте, и её соседка говорит, что есть у неё перья. У неё там пятеро гусей бегали, она мне говорит: «Выбирай!». «Живого?» - я абсолютно растерялась, не знала, что сказать, боялась её обидеть. «Живого!» - ответила она. И я, будучи в каком-то трансе, выбрала гуся. Хотя совсем себе не представляла, что с ним буду делать. Она этого гуся ловила по всему двору и отдала мне… Был и гусь с яблоками, и «лабутенка» для роли.

- У вас шикарные костюмы в «Снежной королеве». Великолепная диадема. Это чьё произведение искусства?

- Фирмы «Прециоза». Они спонсировали все камни на моём костюме - а их около 30 тысяч. Но после первой репетиции в костюмах их осталось 25 тысяч, я думаю. Нам дали эти костюмы - они какие-то нереальные, всё блестит - как зеркало, как шар на дискотеке. Полчаса я крутилась перед зеркалом. Все говорят: невозможно ни на что смотреть, только на эту корону и ожерелье на костюме… Я недавно видела картинку «Проблемы аристократии», где сидит мадам с короной на голове и говорит: «Бесит, что корона тяжёлая и лоб натирает». Так и у меня в этой короне (смеётся).

- Алина, а как на родине воспринимают вас, такую звезду?

- Подруги мои почти все разъехались, я приезжаю домой к родителям, к семье. Они воспринимают меня как дочку. Конечно, папа и мама пухнут от гордости, когда я им посылаю фотографии или журнальные интервью.

Когда приезжаю, всегда навещаю свою учительницу по классике Эльвиру Акимовну Керн. Она уже не преподаёт. Но всегда живо интересуется моей жизнью: «Ну рассказывай, что ты танцуешь?», «Нашла себе жениха?». Она как родная бабушка, потому что знает нас с момента поступления до выпуска. И, конечно, критикует. Покажешь ей фотографии и слышишь: «Молодец. Это хорошая фотография. А вот тут надо было ногу вывернуть больше».

- Что из себя представляет молдавская балетная школа? Много ли однокашников работает за границей?

- Много. Одноклассница моя в Москве в труппе Таранды танцует, она прима-балерина. Другая танцевала у Бориса Эйфмана, и ещё одна работает в Берлине в театре. У нас есть такая группа балетных молдаван за рубежом. Молдавская балетная гордость - Дину Тамазлакару, премьер Берлинского государственного балета. Мы когда учились, слышали такие имена и думали: вот они какие реально классные. Меня гордость берёт за них. А если мы куда-то едем, как недавно в Вену, то всегда встречаемся со своими. В каждом театре должно быть по молдаванину!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18537
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 16, 2018 12:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016043124
Тема| Балет, , Персоналии, Иван Васильев
Автор| Беседовали Наталья Кожевникова, Анна Молянова
Заголовок| Жизнь в полете
Где опубликовано| © журнал WHERE ST.PETERSBURG
Дата публикации| 2016-04-09
Ссылка| http://where.ru/spb/magazine/one/557
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Иван Васильев — солист Большого театра в Москве и Михайловского театра в Петербурге — все делает стремительно: живет, творит, танцует вопреки логике притяжения. Мощный темпераментный танцовщик, обладающий уникальным прыжком, ярким драматическим талантом и бездной обаяния.


Фото из личного архива Ивана Васильева

Он подвижен, как ртуть, — в мимике, пластике, интонациях голоса. Но при этом у Васильева нет текучести ртути, а есть четкость и стремительность — в характере, позиции, прыжке и даже в карьере. Со школьной скамьи, минуя обязательный для большинства кордебалет, он сразу попал в солисты Большого театра, а затем оказался в премьерах. Сегодня сочетание молодости (ему всего 27!) и опытности, выраженное в наградах, званиях и приглашениях в ведущие театры мира, дает невероятные результаты.

— Говорят, успех определяется масштабом таланта и силой амбиций, верно? Что вы считаете своим главным достижением?

— Главные составляющие любого успеха — это трудолюбие и желание самого артиста достичь чего-то. Если есть желание развиваться и что-то делать — все получится. Одного главного достижения назвать не могу. Ведь победа — это когда ты ставишь себе задачу и ее выполняешь, а я все время ставлю себе задачи: решил одну, ставлю следующую. Когда не получается — обидно, но это новый стимул идти дальше.

— Что такое в вашем представлении хороший танцовщик?

— Это прежде всего артист на сцене, личность. Не машина, которая блестяще двигается и исполняет пируэты, а именно личность, которая живет на сцене, ищет, может ошибаться. И личность всегда уникальна. Ее на сцене видно сразу, даже если артист почти ничего не делает.

— Какова для вас наивысшая планка: как для человека, как для танцовщика и хореографа?

— Высшая планка? Она ставит предел, а пределов нет. Когда ты обозначаешь предел, то пора заканчивать — ехать на дачу, ловить рыбу и сидеть в гамаке. Это тоже жизнь, кому-то ее достаточно. Я не хочу пока видеть для себя границы ни в чем.

— Какие ваши личные качества мешают на сцене и в жизни, а какие помогают?

— Я немножко сумасшедший. Это и помогает, и мешает. Я очень возбудимый человек в профессии, могу загореться идеей и жить ею. Порой это меня захлестывает так, что невозможно отвлечься, но так должно быть. И в жизни так же. Я очень эмоциональный и темпераментный. Это мешает, но это правильная “помеха”.

— Кого бы вы назвали своими главными учителями?

— Конечно, Юрия Владимирова, моего педагога в Большом театре. Я попал сюда в период своего взросления, становления как личности, и он повлиял и на мой характер, и на мой стиль, принципы. Владимиров всю жизнь был эталоном мужского танца, именно мужественного, мужского начала на сцене, и это определило и мой взгляд на танец и танцовщика. На сцене ты должен быть воплощением Мужчины.

— Нет ли у вас желания самому стать учителем?

— Периодически у меня появляется возможность поработать со своими коллегами в роли педагога, и мне нравится, я счастлив подсказать другим то, что умею. А учиться буду всегда, постоянно.

— Вас часто ругают за то, что вы меняете “текст” классических балетов...

— Я никогда не меняю “текст” в сторону упрощения. Если там поставлено пять пируэтов, два тура, я добавляю и усложняю, потому что я могу больше. Но только там, где это уместно. Я не могу выйти в роли графа Альберта или принца Зигфрида и “залупить” там двойные револьтады (прыжок с перенесением ноги через ногу и поворотом в воздухе. — Примеч. ред.). Это будет глупо.

Такие виртуозы-танцовщики 1960—70-х, как Юрий Владимиров и Михаил Лавровский в Большом и Юрий Соловьев в Мариинском (тогда Кировском) театре, делали такие вещи, которые их современники не могли сделать, и после них далеко не все могут, и упрощают. Мы должны держать уровень наших великих предшественников и что-то внести свое.

— Но это спортивная составляющая?

— Это развитие искусства, развитие балета. И в нем есть техническая сторона как основа танца. Конечно, нельзя забывать про драматическую сторону балета. Повторю, что это самое важное — драматическая игра, создание образа, личность исполнителя.

— То же желание выйти за пределы существующего танца побудило вас начать ставить балеты?

— Да, в своих балетах я не ограничен требованиями стиля, хочется делать что-то новое, выразить свои мысли на сцене. Я делаю то, что мне нравится, и самая главная оценка — артистам, которые работают со мной, нравится. Со мной все понятно — я схожу с ума, меня остановить сложно, но и они заражаются и увлеченно работают. И это показатель для хореографа, потому что я был “на той стороне” — если тебе не интересно, то тебя никто не удержит в зале.

— Насколько вы подвержены модным танцевальным веяниям?

— Я не понимаю моды вообще ни в чем, ни в одежде, ни в балете. Искусство должно быть искренним и качественным — тогда оно будет востребованным. Хороший балет — когда зритель выходит из зала с какими-то эмоциями и мыслями, даже если ему не понравилось — но он будет думать! Значит, и хореографу, и танцовщикам удалось его “зацепить”. Хуже всего, когда зритель выходит без всяких эмоций. Словно выкурил дежурную сигарету или съел чизбургер. Вот такое искусство — это как раз очень страшно и опасно.

— Что или кто может вас удивить?

— Меня удивляет все, постоянно. Я как маленький ребенок — могу удивиться чему угодно, причем абсолютно искренне. И я смотрю на жизнь широко раскрытыми глазами.

— Ваш график расписан на несколько лет вперед. Такая активность — потребность души или востребованность?

— Это черта моего характера, я не могу сидеть на месте. Мне очень тяжело даже пару дней быть на больничном, меня распирает от желания что-то делать, все кипит, бурлит, тянет на приключения. Я такой человек.

— Каково, на ваш взгляд, сегодняшнее состояние балета в нашей стране?

— Я всегда буду радоваться балету в России, потому что таких артистов нет нигде. Наши — самые талантливые и самые искренние. У нас отличнейшая школа, образование. За границей нет ни одного артиста с такой выучкой. У нас же любой артист кордебалета — выученный. Это дорогого стоит. И конечно же, наша душа русская ни с какой другой не сравнится. Я работал в Америке, Италии, Англии, у них свой стиль. Интересно его познавать. Но понимаете, наш артист может туда приехать и работать, а им переехать сюда будет очень сложно. Аналогично: когда ты получил классическое образование, ты можешь заняться современным танцем, но выученный современному танцу классику не станцует никогда.

— В прошлом году вы станцевали партию Ивана Грозного. Каково это — примерять на себя характер такого неоднозначного героя?

— Мне помогло имя. (Смеется.) Я мечтал станцевать эту роль и делал ее с моим педагогом Юрием Владимировым, который является первым и, на мой взгляд, лучшим исполнителем этой партии. Это был колоссальный опыт и невероятное удовольствие. И Юрий Николаевич Григорович помогал — он был на репетициях, подсказывал, и мне запомнилось, когда после репетиции он зашел в гримерку и сказал: “Ты — Иван”.

— Вы яркий темпераментный актер. Что вы вкладываете в абстрактные балеты?

— Бессюжетные балеты мне даются крайне тяжело. Мне было интересно попробовать Баланчина, и я танцевал “Рубины”, танцевал плохо. Это не мое. Я не понимаю, о чем я танцую. Есть артисты, которые феноменально могут танцевать Баланчина, — например, Леонид Сарафанов из Михайловского. Для меня очень важна актерская составляющая. Я готов даже делать не танцевальные, актерские роли. Мне интересно создавать образ.

— Чем порадуете балетоманов в этом году?

— Я готовлю новый собственный хореографический проект, и сейчас это основная моя задача. Ставлю балеты с труппой Михайловского на сцене Эрмитажного театра: два новых балета — “Морфий” (по одноименному рассказу Булгакова) и “Слепая связь” — и старый “Болеро”. Первый более сюжетный, второй и третий — более философские, но в каждом есть идея, которую хочется донести.

Беседовали Наталья Кожевникова, Анна Молянова

“САКВОЯЖ СВ — САПСАН”, №03 (64)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
Страница 8 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика