Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2017-09
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 03, 2017 1:04 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093107
Тема| Балет, Нидерландский национальный балет, Персоналии, Анна Оль
Автор| Александр Спирин
Заголовок| АННА ОЛЬ: В НИДЕРЛАНДАХ МОЙ РЕПЕРТУАР РАСШИРИЛСЯ
Где опубликовано| © газета «Огни Енисея»
Дата публикации| 2017-09-13
Ссылка| http://xn----ctbdcioqwjbcvn.xn--p1ai/?p=12300
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Редакция газеты «Огни Енисея» всегда ищет пути встречи с талантливыми людьми – не только Дивногорска, но и края, страны. История их жизни, творчества, удивительный пример трудолюбия, способность добиваться вершин мастерства – это то, что интересно и нам, и нашим постоянным читателям. Не случайно на страницах нашей газеты мы рассказываем о людях известных, успешных. В этой связи, имея уникальную возможность личного знакомства, мы не могли не воспользоваться случаем пообщаться с талантливой балериной, воспитанницей красноярской балетной школы Анной Оль.

Газета рассказывала об Анне ранее, несколько лет назад она дала большое интервью нашему корреспонденту. Сегодня Анна Егоровна живет и работает за границей, и нам показалось интересным узнать, что изменилось в ее жизни после переезда в другую страну, каким ей видится российский балет, что называется, со стороны. К сожалению, задать вопросы лично не получилось, так как Анна очень редко бывает на родине по причине большой занятости в Нидерландском национальном балете. Но в век Интернета и современных коммуникаций это не стало препятствием для того, чтобы задать вопросы известной балерине. Редакция очень благодарна главе города Егору Олю за помощь в организации общения со своей дочерью. Он передал Анне наши вопросы, а она переслала свои ответы нам через отца. Предлагаем вниманию читателей это необычное интервью.

– Анна, мы с Вами беседовали больше года назад. Тогда еще были свежи впечатления от нового места Вашей работы. Что­-то изменилось в Вашей жизни по прошествии времени?

– Нет, ничего не изменилось, все осталось по­прежнему. Я очень довольна своим местом работы, меня все устраивает. Атмосфера в труппе, в городе, устраивает репертуар и то, сколько я танцую. Все у меня хорошо.

– Укрепились ли и без того сильные Ваши позиции в театре?

– Опять же не могу сказать, что что­-то кардинально изменилось. Все осталось, как было. Да, конечно же, сейчас меня ценят намного больше, чем поначалу, потому что я уже показала свои работы, была занята в больших спектаклях. Надеюсь, мои позиции укрепились.

– Что нового появилось в Вашем репертуаре?

– Появилось очень много различных спектаклей. В этом году мне удалось поработать с весьма интересными для меня балетмейстерами. И некоторые мои мечты осуществились, потому что я поработала с фондом Джона Кренко. Мне посчастливилось станцевать Татьяну в великолепном спектакле «Онегин». Также повезло снова поработать с Натальей Макаровой – и в Амстердаме, и в Буэнос­Айресе, куда меня пригласили на премьеру. Очень довольна работой и с Алексеем Ратманским. Те балетмейстеры, которых я назвала, самые знаковые для меня. Было достаточно много творческих выступлений, появились новые современные спектакли, а также классические и неоклассические. Мой репертуар значительно расширился.

– Появилась информация, что с Вами продлили контракт на целых 7 лет! Зная творческое долголетие балерины, не означает ли этот факт, что Вы остаетесь в Нидерландах до пенсии? Простите за, возможно, не совсем корректный вопрос.

– Не знаю, откуда появилась такая информация. Я нигде об этом не говорила. Нет, контракт на 7 лет мне не продлили. Контрактная система для всех здесь одинаковая. Я должна проработать в течение пяти лет по годичному контракту, и потом его могут продлить как бессрочный. Он длится до 38 лет. Что касается творческого долголетия, я планирую остаться за рубежом до конца своей балетной карьеры. В Россию пока не планирую возвращаться, поскольку меня сейчас все устраивает.

– Вы редко, но навещаете родителей в Красноярске. А Вам никогда не предлагали станцевать на дивногорской сцене? По-­моему, это было бы замечательно.

– Да, я тоже думаю, что это было бы замечательно. Но пока «звезды не сошлись». Сотрудничество с Красноярским театром оперы и балета, который я покинула, прервалось. Так сложились обстоятельства…

– За период работы в Нидерландах Вы никого не переманили к себе?

– Нет, и даже мысли такой не было. Каждый артист сам выбирает свою судьбу, переманивать никого не нужно. Тем более, в нашей труппе определенное число контрактов, и все места заняты. Если бы кто­то хотел приехать на просмотр, то я бы помогла, чем смогла. А зазывать персонально кого­то из артистов – это не в моих правилах.

– Посвятив себя сегодня другому театру, Вам пришлось с чем­то расстаться и что­то новое привнести в свое творчество – не характерное для российской школы балета?

– Расставаться ни с чем не нужно было. У меня русская школа Ваганова, которая сейчас является основой для хореографического обучения почти во всем мире. Иметь русскую школу – это гордость. Что касается нового, то да, это есть. Поскольку здесь много оригинальных постановок и новых балетмейстеров, с которыми я не могла работать в России. К примеру, Джордж Баланчин. Или современные хореографы – такие, как Ханс Ван Манен, Алексей Ратманский. У каждого неповторимая, своеобразная пластика. Так как мне приходится работать в этих спектаклях, то на основу наслаивается что­то новое, свежие приемы пластики. Однако ничего выбрасывать из того, что мне привила русская школа, я не хочу и буду трепетно это сохранять.

– Гастролирует ли Ваша труппа? Если да, то есть ли в гастрольном графике Россия?

– Труппа гастролирует не так много, но и не так мало – как и все европейские театры, у которых есть своя база. В этом году были гастроли в Мексике, Испании и во Франции. Россия в нашем гастрольном графике есть, но довольно редко, примерно раз в три–четыре года. Прежде всего, это Санкт­Петербург, где проходит фестиваль «Данс опен», на котором достаточно часто выступает наша труппа. Также есть Мариинский театр, в котором проводится свой фестиваль, и нас на него тоже приглашают. В этом году опять там должны быть гастроли – если не ошибаюсь, в ноябре. В России у нас только частные гастроли, а плановые бывают редко.

– Вы прожили в Нидерландах немного, но достаточно, чтобы понять, как относятся жители этой страны к россиянам?

– Я прожила здесь два года. Никакого негативного отношения к себе не чувствую, и никто, насколько я знаю, не чувствует.

– Спасибо, Анна, за интересный разговор. Удачи Вам! Позвольте в очередной раз выразить сожаление, что мы, красноярцы и дивногорцы, лишены возможности наслаждаться Вашим талантом.

Подготовил Александр СПИРИН

Фото из архива Анны Оль
======================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 03, 2017 5:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093108
Тема| Балет, Чувашский государственный театр оперы и балета, Персоналии, Данил Салимбаев
Автор| Наталия Чемашкина
Заголовок| «В Чебоксарах будет своя версия балета «Чиполлино»
Худрук балетной труппы Театра оперы и балета о премьерах, детях и Аттиле

Где опубликовано| © МК Чебоксары
Дата публикации| 2017-09-19
Ссылка| http://cheb.mk.ru/articles/2017/09/19/v-cheboksarakh-budet-svoya-versiya-baleta-chipollino.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В новом, 58-м сезоне в Театре оперы и балета ожидается ряд премьер и программ, посвященных круглым датам. Так, 20 октября состоится праздничный вечер к 85-летию симфонического оркестра театра. Солистом приглашен заслуженный артист РФ Юрий Трепов (фортепиано), за дирижерским пультом будет художественный руководитель театра Сергей Кисс.


фото: Регина Аврамова

Уже 2 ноября состоится праздничный показ оперы Г. Хирбю «Нарспи», посвященный 50-летию ее первой постановки. Сразу после XXVII Международного оперного фестиваля им. М.Д. Михайлова, который пройдет с 17 по 21 ноября, коллектив уедет в Ярославль с лучшими спектаклями балетного репертуара: «Баядерка» Л. Минкуса, «Спящая красавица» П. Чайковского, «Вальпургиева ночь» Ш. Гуно, «Кармен-сюита» Ж. Бизе — Р. Щедрина. Затем балетная труппа отправится в традиционный гастрольный тур по Европе. Однако прежде, 28 и 29 октября, будет выпущена премьера — балет К. Хачатуряна «Чиполлино» по мотивам сказки Дж. Родари. О предстоящей премьере и планах на сезон мы пообщались с художественным руководителем балетной труппы театра Данилом Салимбаевым.

— Новый балет «Чиполлино» будет поставлен благодаря федеральному гранту Минкультуры России и приурочен к 50-летию балета Чувашии…

— Да, это будет большая премьера. О том, что нам предстоит этот проект, стало известно только в конце прошлого сезона. Репетиции начались совсем недавно…

— Но ведь премьера уже 28 октября… Как же вы успеете?

— Не все так умеют, как я (улыбается). Мы успеем. У меня вообще репутация кризисного балетмейстера. Меня вызывали ставить даже в тех случаях, когда премьера должна состояться, а балетмейстер исчез. Было такое в 2007 г. в Улан-Удэ, когда у меня была премьера сложнейшего спектакля «Макбет» по Шекспиру с музыкой Молчанова. Этот большой двухактный спектакль я поставил за 25 рабочих дней. Да, почти не спал, но мы справились. Если рассказывать о том, как работают балетмейстеры, это все равно, что книгу написать. У разных постановщиков разные методы работы, кто-то в зале с артистами сочиняет, кто-то уже приходит с основой. Я в зал прихожу готовый и показываю порядок. Если в процессе что-то не устраивает, меняю. Артисты обязательно что-то предлагают, любая хореография — это совместное творчество и артиста, и постановщика.

— Возвращаясь к предстоящей премьере «Чиполлино», на какой стадии сегодня подготовка?

— Декорации есть, костюмы запущены, материалы куплены. Буквально на днях я полностью сложил всю редакцию музыкального материала… Еще до создания балета «Чиполлино» в России появился знаменитый мультфильм. Потом Геннадий Рыхлов написал либретто и пришел к Хачатуряну с идеей этого балета. На этот музыкальный материал мы и опираемся, сколько есть музыкальных сцен, столько мы и можем использовать, но наша версия будет иной. Сейчас существуют две самые известные редакции «Чиполлино». Первая — та самая классическая редакция 70-х годов Генриха Майорова, которая в свое время получила госпремию, шла чуть ли не в каждом театре и до сих пор идет в Михайловском в Петербурге и в Новосибирске. Сейчас и в эту версию вносятся изменения, потому что балет в техническом смысле сильно продвинулся. Вторая версия — редакция Александра Полубенцева. У нас в Чебоксарах будет своя версия. Некоторые сюжетные линии мы исключили.

— А герой Тыква в постановке будет?

— Обязательно! (улыбается) Я исхожу из того, что это детский спектакль и каждые пять минут должен быть какой-то Гек. Музыкальные номера мы немного поменяли местами, они приобретут другой оттенок. Будут смещены некоторые акценты на героев, так, Графини Вишенки станут эпизодическими персонажами. Еще у нас будет такой персонаж, как Магнолия. У Джанни Родари его нет, а у композитора есть! Более того, это один из ключевых героев. Партию Чиполлино сейчас репетируют Дмитрий Поляков, Дмитрий Абрамов и Алексей Рюмин. Посмотрим, кто из них справится, партия сложная.

— В некоторых ваших постановках, например в балете «Золушка», участвуют дети. Откуда вы их приглашаете?

— Это воспитанники нашей балетной студии при театре. Они регулярно выступают в наших балетных спектаклях. В конце сезона мы устраиваем шефский концерт на сцене театра, где все учащиеся обязательно что-то исполняют вместе с профессиональными солистами и звездами нашего театра. Должен сказать, что наши дети всегда, и за последний сезон в том числе, участвуют в международных и всероссийских конкурсах и всегда занимают призовые места, в т.ч. и гран-при.

— Как ребенок может поступить к вам в студию?

— Студия уже начала работать, но это не значит, что набор окончен. Можно в свободном режиме прийти и поступить на обучение. Временных рамок нет. Приходите, мы открыты. Перед началом занятий на традиционной встрече с родителями я всегда объясняю, что это студия, а не хореографическое училище, что в балет идут не с 4-5 лет, а чуть позже, и учатся этому ремеслу долго, по 6 дней в неделю на протяжении 8 лет. Здесь занятия проходят 2 раза в неделю по 1,5 часа. На данном этапе такие занятия помогают в развитии ребенка, влияют на правильную осанку, координацию, учат слушать и воспринимать музыку, а она на занятиях используется классическая. Кроме того, ребенок учится работать в коллективе. После окончания родители и ребенок решат, продолжать ли им профессиональное обучение балету.

— То есть если ребенок говорит: «Мама, папа, я хочу в балет», можно попробовать позаниматься в студии и понять, стоит ли…

— Совершенно верно. Это даст понять, не только «захочет ли» ребенок, а «надо ли», ведь в балете нужны данные. Занятия в любом случае пойдут на пользу. Занимаются у нас и мальчики, и девочки, приходят в среднем в 4-5 лет, но, бывает, и в 9-11. Занятия двухгодичные, в некоторых случаях ребята остаются. Преподают в студии Светлана Львова и Лидия Говорченко, это не просто педагоги со стороны, это солисты нашего балета, которые всю жизнь посвятили театру. У них классическое, традиционное образование, и они так же работают с детьми. Я поклонник таких старых учительских традиций, ведь у меня самого две дочери, которые занимаются в студии.

— Впереди у театра еще одна премьера, которая будет воплощаться на грант Чувашской Республики. Что это за постановка?

— Это балет «Легенда об Аттиле». Мы искали историю, которая не звучала нигде и могла бы претендовать на звание мировой премьеры. Если вы наберете «Аттила» в Интернете, то увидите несколько фильмов, не более того. А спектаклей нет в принципе, тем более балета. Нам хотелось найти историю личности мирового масштаба, который повлиял на мироустройство. Его история связана с периодом перед падением Римской Империи, через сто лет ее не стало. В его истории есть и легендарные исторические прецеденты, которые можно долго обсуждать, есть и просто какие-то житейские интересные детали. Главное — есть колорит, и это очень интересно, есть динамика, войны, сражения… Загадочна и смерть Аттилы, когда он влюбляется в одну из девушек, пришедших к нему с Римским посольством, а назавтра, после свадьбы его находят мертвым в постели. Полюбить и умереть… Материал занятный.

— А кто первым предложил именно этого героя?

— Художественный руководитель театра Сергей Кисс. Мы работаем совместно. Композитор — Андрей Петрович Галкин, известный в Чувашии музыкант. На связи мы практически ежедневно. Вот и во время нашей беседы он что-то уже прислал. Это живая история, которая будет видоизменяться. Мы проведем еще несколько консультаций с местными историками. Но собирать всех вместе, я думаю, не стоит, иначе это будет братоубийственная война, ведь у всех свои мнения. А как было на самом деле, никто уже и не знает, есть буквально несколько римских хроник от Приска, который участвовал в Римском посольстве, но и это предвзятое мнение, все остальное — легенды.

— Каким будет Аттила по вашей версии?

— Человеком, рожденным временем и ситуацией. Человек делает выбор: пойти за своим временем или не участвовать в этом. Вот таким он будет — делающим свой выбор. А идти за своей звездой стоит, даже несмотря на то что, может быть, ты знаешь, чем это закончится.

— То есть он понимал, какой финал его ждет?

— Может быть, не сразу, но в какой-то момент да. Меня поразила его мудрость. Он прекрасно осознавал размеры своей империи, а она была гигантской, больше Римской на тот момент. Историкам не понятна его в некоторых случаях неагрессивность, он мог прийти и уничтожить все, а мог вдруг остановиться возле города и не идти дальше. Он мог разрушить Римскую Империю, но не сделал этого. Он не сотворил ошибок, которые были до него, когда Римская Империя разрослась настолько, что перестала быть возможной в управлении и начала распадаться. Мудрый зритель увидит не только сюжет, национальные танцы и характер Аттилы, но и вторую линию, а может быть, и третью. Линию, не относящуюся к современности, скорее, к миропониманию в целом, к философии…

— Выйдет ли балет в новом сезоне?

— Пока пишется музыка. Потом будет производиться редакция музыкального материала. Сергей Яковлевич Кисс очень серьезно относится к этому вопросу. То, что сейчас присылает нам композитор, это клавир — звучание на одном инструменте. Сейчас я слежу за тем, чтобы в музыке не пропала драматургия. Пока все получается. И только когда будет полностью создан клавир, начнется работа с либретто и все остальное. Пока предполагается двухактный спектакль, но поскольку работа интересная и сложная, трудно сказать, какой в итоге выйдет постановка. Скорее всего, зрители увидят ее через сезон. Торопиться здесь не стоит, качество превыше всего.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Дек 04, 2017 2:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093109
Тема| Балет, татарский академический театр оперы и балета им. М. Джалиля, Персоналии, Олег Ивенко
Автор| Святослав Дозморов
Заголовок| ОЛЕГ ИВЕНКО: ТАНЕЦ – ЭТО ДУША
Где опубликовано| © журнал "КОНСУЛ" Выпуск № 3 (49) 2017 стр. 63
Дата публикации| 2017 III квартал
Ссылка| http://www.magazineconsul.ru/files/pdf/consul-3-49-2017.pdf#page=64
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Летом нынешнего года в Санкт-Петербург прибыл знаменитый актер и режиссер Рэйф Файнс, который планирует снять фильм о ленинградском периоде жизни выдающегося советского танцора Рудольфа Нуреева. Недавно стало известно, что на роль молодого гения приглашен премьер татарского академического театра оперы и балета им. М. Джалиля Олег ИВЕНКО. В отеле «Амбассадор», где он остановился, с ним встретился наш корреспондент Святослав Дозморов.



Олег, где и как начался ваш балет?

-- Мой балет начался в Харькове, когда мне было всего 5 лет. Мама отдала меня в подготовительную школу, где также были уроки танца. На первом уроке хореографии, нам дали какое-то задание, которое очень легко мне далось. Я вышел за дверь и начал смотреть в щелку за тем, как танцуют остальные школьники. За моей спиной сидели их родители и смотрели, чем это я занимаюсь. Я поворачиваюсь и говорю: «Я все сделал, скучно стало». Моя мама рассмеялась и говорит: «Все понятно!». Потом выходит педагог и говорит: «Вы знаете, он быстро все схватил, у него очень хорошее чувство ритма, вам надо отдать его в балетную школу». На следующий день меня отвели туда, и как-то совершенно случайно я попал к самому хорошему педагогу – Елене Петровне Соловьевой. Я бы не сказал, что у меня были грандиозные балетные данные, но она что-то во мне увидела. Только потом я узнал, что к ней записывались за год вперед.

И что было дальше?

-- Мы постоянно ездили на гастроли. До того, как мне исполнилось 15 лет, я увидел практически весь мир. Мы на месяц уезжали в Испанию, Португалию, Японию, Германию, Францию... Это была колоссальная школа жизни, выдержать все эти поездки в таком возрасте было совсем непросто. Потом я поехал в Минск, где провел четыре года, хотя все меня убеждали ехать в Пермь.

--Почему в Минск?

-- Там учился знаменитый танцовщик Иван Васильев. Я рассуждал так: раз он учился в Минске, значит там действительно хорошо. Я попал к очень сильному педагогу Сергею Ивановичу Пистехину, который дал мне то, что я искал.

Во время обучения, я участвовал в разных конкурсах, ездил на гастроли. Постепенно возник вопрос о будущей работе. Приходили приглашения из Вены, Киева, Харькова, Варшавы, но все решил случай.

Однажды мы ездили в Казань на фестиваль училищ, где меня заметил художественный руководитель Татарского академического государственного театра оперы и балета им. М. Джалиля Владимир Алексеевич Яковлев, который предложил мне работать у них. Я сразу понял – это судьба. Так я попал в Казань.

Как вас принял театр?

-- Я оказался в очень сильной труппе, год простоял в кордебалете. Рядом со мной танцевали премьеры и солисты. Все это очень мотивировало меня и, будучи по знаку зодиака Львом, я старался обогнать всех. Моя борьба шла, прежде всего, с самим собой, я усердно работал над техникой. Сегодня я премьер и солист этого театра.

Какими качествами должен обладать профессиональный балетный танцор?

-- Физические данные и техника конечно важны, но их можно развить, а вот харизма, обаяние и внутренняя энергия это уже личностные качества, которые делают танцора, создают его индивидуальность. Именно это нужно зрителю.

Нужен ли танцору музыкальный слух?

-- Это самое главное, что должно быть. Музыка вдохновляет человека. Если не слышать музыку, танца нет. Хотя, современная хореография во многом основана на внутреннем ритме. У каждой музыки есть свой стиль, свой характер. Одна известная балерина дала мне важный совет: «Слушай музыку, она тебе подскажет, что делать на сцене, и как тебе нужно двигаться». Эти слова стали моим девизом.

А когда вы почувствовали музыку и впервые попробовали танцевать?

-- Это началось, когда я был еще совсем маленьким. Мама говорит, что стоило только включить музыку, как я сразу начинал двигаться, улавливая ритм. В детстве моим любимым фильмом была «Маска» с Джимом Керри. Там было много танцевальных сцен, которые я повторял, о чем с удовольствием вспоминают родители и брат. Что касается классической музыки, то она вообще является сильнейшим импульсом не только в танце, но и в жизни. С классики начинается мой день.

Что вы переживаете, находясь на сцене?

-- Еще два года назад, перед каждым выходом на сцену я испытывал сильное волнение. Тысяча зрителей ждет тебя, и, конечно, хочется оправдать их ожидания. Ты делаешь усилие над собой, вылетаешь на сцену, и в этот миг тебя наполняет тепло, исходящее из зала. Это тепло заряжает, волнение уходит само собой.

Какую роль играет в танце актерское мастерство?

-- Танцоры уделяют много времени актерскому мастерству, оно позволяет чувствовать себя на сцене расковано. Ты работаешь в унисон воображению зрителя, погружаешь его в сценическое действие. Когда люди начинают тебе верить, они магическим образом расслабляются, освобождаются от забот и проблем, наслаждаются искусством.

А как вы входите в роль?

-- Новая роль – это новая маска. Последняя моя партия была граф Альберт в «Жизели». Все говорили: «Да это не твой спектакль, ты не подходишь на эту роль, посмотри на себя…». Но я- то чувствовал, что это мое, мне нравилась история, и я понимал героя. Хотя, честно сказать, первый спектакль дался мне очень тяжело. На сто процентов мой Альберт раскрылся только в Екатеринбурге. Когда готовишься к новой роли, ищешь прототип в своем окружении, читаешь, смотришь фильмы, записи прежних выступлений, слушаешь музыку к спектаклю, одним словом полностью погружаешься в материал. Есть такой балет «Шурале» - сказка о лесном чудище. Когда я танцую Шурале, я будто превращаюсь в демона и становлюсь неудержимым. С одной стороны я играю героя, но в нем много меня самого. Альберт - это другое, с ним я познаю тонкости жизни, становлюсь сильнее и взрослее.

А есть ли какие-то роли, которые вы мечтаете исполнить?

-- Сложно сказать. Сейчас мне бы хотелось станцевать Де Грие в балете «Манон». Еще интересная роль Дезире в «Спящей красавице». Многие считают достижением станцевать Зигфрида в «Лебедином озере», но я точно знаю, что это не мой персонаж.

Какая страна сегодня лучшая в балете?

-- Классический балет точно живет в России. Европа подобралась очень близко по технике исполнения, но они танцуют разумом, а русские душой. Танец - это душа.

Приходилось ли вам танцевать в иностранных труппах?

-- Еще нет. Хотелось бы, конечно, попробовать. Зато могу точно сказать, что зритель в разных странах ведет себя по-разному. Особенно запомнилась открытость корейцев и сдержанность французов. Я много смотрел спектаклей и мне кажется, что если в трупах есть русские танцоры, весь балет сразу начинает звучать по-другому, русская душа всегда дает о себе знать.

А есть ли у вас кумир в балетном мире?

-- Мне сложно ответить на этот вопрос, я ко многим отношусь с большим уважением, но не возьмусь кого-то выделить…

Вы много гастролируете, у вас бесконечные репетиции, как вам удается так быстро восстанавливаться?

-- Главное – это качественная еда и витамины. У меня есть личный тренер, который составляет мою диету. Я много отдаю энергии, но много и получаю взамен от зрителей. Это очень сильный жизненный импульс.

Как вы развиваетесь в балете?

-- Меня развивает сцена и мое окружение. Уйти со сцены - значит остановиться. Я хорошо понял это, когда сломал ногу. Мне было очень тяжело сидеть в зале и наблюдать за тренировками, внутри все кипит, энергия бьет через край, но нельзя дать ей выйти наружу. Потом, когда ты начинаешь восстанавливаться, прыжки кажутся совсем не такими, какими были раньше. Возникает страх все потерять, который сильно подталкивает тебя вперед, ты делаешь сверхусилие и достигаешь новых высот.

Чтобы поддерживать себя в форме я также занимаюсь большим теннисом, боксом и фитнесом. А сейчас у меня возник огромный интерес к экстремальным видам спорта, таким, как роупджампинг и парашют.

Известно, что вы создали свою балетную школу. Расскажите, пожалуйста, о ней.

-- Я давно вынашивал идею делиться накопленными знаниями с людьми, которые хотят танцевать, а в прошлом сентябре взял и реализовал ее. Моя школа называется Ballet Room. Ей всего год, но наши ученики уже побеждают на конкурсах и поступают в хореографические училища. У нас занимаются и взрослые и дети, классы разбиты по блокам: классический танец, балетная гимнастика и растяжка. Группы небольшие, важно каждому уделить время. Нам доверяют, ведь мы действующие танцоры и на нас можно посмотреть в театре.

Какой бы совет вы дали начинающим танцорам?

-- Никогда не забывай про свое собственное «я». Делай только то, что чувствуешь. Слушай, что говорит твой внутренний голос - душа.

В вашей жизни произошло важное событие: вам предложили сыграть роль молодого Рудольфа Нуреева в фильме «Белый ворон», который снимает Рэйф Файнс. Что для вас это значит?

--Это можно сравнить со взрывом бомбы, внезапным и очень сильным! Я до сих пор не могу осознать того, что это произошло.

Впервые я увидел Рэйфа Файнса в фильме «Английский пациент», и с тех пор стал его фанатом. Тогда он предстал передо мной великолепным актером, сегодня я могу сказать, что он потрясающий человек, мой «кинопапа».

Я всегда хотел попробовать себя в кино, но чтобы начать именно так, даже и не мечтал.

Нуреев был страстно влюблен в Петербург, какие у вас отношения с северной столицей?

-- Петербург - это город с великой историей. Первый раз я побывал здесь два года тому назад. К сожалению, мало что успел посмотреть, но атмосферу города уловил. А вот второй приезд оказался более содержательным: я посетил музеи, театры, дворцы и все это вызвало во мне бурю восторженных эмоций.

Особое очарование городу придают его парки, по которым хочется гулять и гулять. Но самое главное достояние Петербурга это его жители, одухотворенные культурой. Здесь какой-то свой ритм жизни не похожий на другие города. В этом городе дома похожи на театральные декорации. Неудивительно, что здесь рождаются и живут великие актеры, певцы, музыканты и художники.

Олег, что еще вас увлекает в жизни, кроме танца?

--- Моя вторая страсть после танца - это предпринимательство. Я люблю что-то организовывать и этим управлять. Моя школа – яркий тому пример.

Я составляю план ее развития, определяю стратегию, вдохновляю людей. Все эти процессы увлекают меня не на шутку.

А еще я люблю браслеты из камней. Камни несут в себе энергию, я это очень тонко чувствую. В музеях с удовольствием разглядываю камни, которые принадлежали великим людям из разных эпох.

Люблю архитектуру, когда-нибудь займусь строительством собственного дома, который будет сочетать разные стили - от классического до модерна. Там обязательно будет галерея, мне очень нравится французская живопись конца 19 века, не рассчитываю, конечно, на оригиналы, но копии точно повешу.

А где вообще ваш дом?

--Я ведь с детства был в постоянных разъездах, поэтому родной Харьков так и не стал для меня домом. Просто я не успел привыкнуть к нему. На данный момент мой дом – самолет и отель.

Что важно для вас, когда вы останавливаетесь в отеле?

--Гостеприимство и комфорт. Иногда этого нет даже в европейских отелях. Бывает, что после тяжелого перелета или репетиций приезжаешь в отель, обращаешься на ресепшн, а тебе в ответ: «Подождите, вы, что не видите, я разговариваю по телефону?». В таком отеле гостям не рады.

Отель – это единственное место, где я могу восстановить силы, место, где я не думаю о быте, мне нужна лишь качественная еда, уют и отзывчивый персонал.

В отеле «Амбассадор» я все это получаю, и во многом с этим связаны мои положительные эмоции от пребывания в Санкт-Петербурге.

Расскажите напоследок какую-нибудь байку из театральной жизни.

-- На премьере «Коппелии», я танцевал Франца в кожаных сапогах. В какой- то момент я должен был пробежать из одного конца сцены в другой. Подходит Коппелия и спрашивает (движениями): «Ты слышишь музыку колоска?» Я отвечаю: «Нет, я не слышу», разбегаюсь и бегу. В этот момент цепляюсь кожаным сапогом за линолеум и лечу лицом вниз, растекаясь по полу словно желе. Зрители: «Ооо!». Встаю и думаю: «Ну что же ты делаешь!», затем бегу в другой конец сцены. Естественно кордебалет еле сдерживает смех. Ко мне снова подходит Коппелия и говорит: «Нет, ну ты послушай!». Я говорю: «Да не знаю, я не слышу!». Бегу в другую сторону. По пути снова спотыкаюсь, но уже не падаю, а, теряя равновесие, вылетаю за кулисы. Все артисты хихикают, не в силах сдержаться, зал тоже утопает в раскатах смеха. Я терпеливо жду, пока все утихнет и продолжаю танцевать.

Думаю, из меня получился бы неплохой комик
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 05, 2017 12:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093110
Тема| Балет, ТГАТОиБ им. М. Джалиля, Персоналии, Айсылу Мирхафизхан
Автор| Марат Шакирзянов
Заголовок| «КУДЕСНИЦА НЕМЕРКНУЩИХ ПОБЕД, ПОСЛУШНИЦА НЕУЛОВИМЫХ ГРАЦИЙ»
Где опубликовано| © Сетевое издание Идел-Идель
Дата публикации| 2017-09-27
Ссылка| http://idel-rus.ru/kudesnitsa-nemerknushhih-pobed-poslushnitsa-neulovimyh-gratsij/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Солистка татарского балета Айсылу Мирхафизхан выросла в театральной семье, всегда много читала, отличалась артистизмом и музыкальностью. В 11 лет ее отдали в Казанское хореографическое училище, после окончания которого в 2011 году она была приглашена в прославленную труппу ТГАТОиБ им. М. Джалиля. Здесь она оттачивала свое мастерство в кордебалете, постепенно став второй солисткой, создавала образы, отмеченные изяществом, юмором, лирическим драматизмом. Танцовщица – ученица народ­ных артистов РТ И. Хакимовой, В. Бортякова, Л. Мухаметгалее­вой и С. Хантимировой. Каждый из этих мастеров внес огромный вклад в творческое воспитание бу­дущей артистки. До сих пор Айсылу прислушивается к мнению своих педагогов. А «балетная мама», как в шутку и любя называет Айсылу Са­нию Хантимирову, ее самый стро­гий критик.



– Айсылу, выбор в пользу бале­та в твоей жизни – случайность или закономерность?

– В детстве мне нравились мно­гие профессии, хотелось быть то поваром, то ветеринаром, то учи­тельницей, то врачом. Я ходила в многочисленные кружки, му­зыкальную школу, пела, танцева­ла, везде успевала, была отлич­ницей и маминой гордостью. Моя мама– профессиональная драмати­ческая актриса, она прекрасно по­нимала, что необходимо творчески развиваться во всех направлени­ях. Я ходила заниматься хореогра­фией в детскую студию ансамбля «Казань», осваивала и классику, и народные танцы, овладела степом. Где-то в 6 классе стала уставать от столь плотного графика… Однажды я пришла домой заплаканная и за­явила маме, что бросаю школу. Был конец сентября, и мама позвонила в хореографическое училище, что­бы мои данные посмотрели опыт­ные педагоги. Повезло: меня при­гласила на просмотр сама Нинель Юлтыева, тогда художественный руководитель хореографического училища. Я была принята и зачис­лена в 1/5класс. Мне было 11 лет, и педагоги спросили: «А вдруг не сможешь учиться?» Я твердо знала, что у меня все получится.

– За что ты благодарна профессии?

– Наша профессия удивительна тем, что в ней ежедневно можно бесконечно совершенствоваться и видеть свой результат. Танцовщик должен каждый день становиться чуточку лучше. Как писал Льюис Кэролл, нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте. А чтобы куда-то попасть, нужно бе­жать еще быстрее. Чтобы чего-то добиться в хореографии, нужно ра­ботать сверх своих возможностей, прикладывать огромные усилия, воспитывать волю и характер. Ба­лерины очень выносливые. Я бла­годарна своей профессии за то, что она постоянно заставляет двигать­ся вперед. Приятным бонусом, если сюда можно применить этот термин, для актера всегда является уни­кальная возможность проживать на сцене ты – цыганка, завтра – мать Джу­льетты, послезавтра – злая фея или сама Джульетта и т.д. Это сложно, но интересно. Перевоплощение – потрясающая вещь!



– Что в работе самое сложное?

– Специфика состоит в том, что здесь всегда есть место критике и аналитике. Сложно все делать зано­во, с «чистого листа», как говорится, превозмогая боль и усталость, по­тому что здесь все условно и зыбко. Если сегодня что-то не получилось, необходимо постоянно это делать заново через силу, через «не могу больше». Почти все балерины – са­моеды, стремятся к идеалу, плачут, если что-то не получается, но снова выходят на сцену и дарят зрителю волшебство танца. Сложно посто­янно работать над собой и верить в себя, но это вечная тема….

– Максимилиан Волошин од­нажды сказал, что танец – это та­кой же экстаз тела, как молитва – экстаз души. Ты согласна?

– Танец – это действительно мо­литва, в нем есть что-то сакральное. Чтобы прийти к такому пониманию, артисту необходимо совершен­ствовать тело, изучить его возмож­ности. Это следующий уровень со­знания. Это полная свобода в танце, когда не думаешь о лишнем и про­сто живешь на сцене в единении с музыкой. Это, конечно, высшее ма­стерство. К этому я стремлюсь.

– Эффективность результата за­висит от работоспособности?

– Безусловно! Можно добиться всего, если иметь желание, упор­ство и систематический подход к делу. Необходимо ежедневно ра­ботать над собой. Пропустишь пару дней, обленишься – результат тут же сказывается в работе.

– У артистов балета есть профес­сиональные секреты? В чем ваш?

По-моему, в этом мире секре­тов уже не осталось (смеется), всем все известно. Нужно просто действовать.

– В чем больше всего нуждается артист балета?

– Ему всегда нужно танцевать. Жду гастролей, потому что еже­дневно испытываю адреналин, сце­на лечит, сцена помогает, держит на плаву. Всегда есть ощущение нуж­ности зрителю. Когда много танцу­ешь, приходит вдохновение, лег­кость, экстаз, упоение, радость.

– У вашего сердца и души есть привилегии в музыке?

– Обожаю Шопена. Проверен­ная годами классика очень близка моему сердцу.

– Вдохновение – это божествен­ное проявление?

– Вдохновение дает крылья. Это, как говорят, «небесная искра в подарок» от Творца. Вдохнове­ние приходит от музыки. Если слы­шать и слушать музыку, то можно найти правильную линию образа.

В голову приходят новые нюансы или нужное состояние именно от музыки. Музыка направляет, она же и вдохновляет. Нельзя упускать мгновение, когда приходит вдохно­вение. Обожаю танцевать под силь­ные произведения великих компо­зиторов. Иногда, когда танцую, аж мурашки по коже.

– В балете есть конфликт мечты и действительности?

– Есть. Это когда ты мечтаешь о достижении совершенства, а в дей­ствительности тебе еще работать и работать. И чем больше дости­гаешь, тем больше нарастает этот конфликт.

– Расскажите о конкурсе, в кото­ром вы принимали участие. Что он дал вам с профессиональной точ­ки зрения?

– Я являюсь лауреатом Всерос­сийского конкурса артистов балета и хореографов в номинации «Ха­рактерный танец». Проходил кон­курс в Москве под руководством легендарного Ю.Н. Григоровича. Получить медаль от столь компе­тентного жюри, в состав которого входили такие известные мастера российского и мирового балета, как В. Гордеев, А. Петухов, М. Леонова, Н. Цискаридзе и другие, для меня, конечно, огромная честь. Конкурс – это прежде всего длительная под­готовка, а также расширение круго­зора, свежее дыхание, возможность поучиться у коллег. А также новые знакомства и новые друзья. Это здорово.

– Путь балерины как путь саму­рая: дорога вечного воздержания. Вы срывались хотя бы раз?

– Если вы имеете в виду дисци­плину, то я ей жестко подчиняюсь, не могу себе позволить грубость по отношению к старшим. Крайне редко возражаю балетмейстерам или педагогам, стараюсь запомнить все замечания, внимательно изу­чаю партию, не упуская деталей. Ба­лет в русском понимании и воспи­тании – это всегда ДИСЦИПЛИНА.

– Многие говорят: «Театр – это мое государство». Вы согласны?

Для меня театр – это очень лич­ное, я считаю его не государством, а храмом, в котором все направ­лено на благо и служение красоте. Когда творишь на сцене, прибли­жаешься к Создателю, а это при­носит умиротворение и гармонию.

– Профессия балерины очень сложная. Не жалеете о выбо­ре? Чем бы хотели заниматься в будущем?

– Я счастлива на сцене и никог­да не жалела о выборе профессии. А что касается будущего, сейчас я стараюсь максимально впитывать в себя все новые знания и навы­ки, которые будут являться фунда­ментом моей будущей профессии после завершения карьеры бале­рины. Мне интересны театр, дра­ма, музыка, живопись, психология и многое другое. Я получаю удо­вольствие от процесса учебы и, на­верно, всегда буду любознатель­ной ученицей.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Дек 22, 2017 10:09 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093111
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Юрий Николаевич Григорович
Автор| Елена Владимировна Бехтиева
Заголовок| Не откладывать на потом, делать сегодня и сейчас
Юрий Григорович

Где опубликовано| © Журнал «Русское искусство»
Дата публикации| 2017 III квартал
Ссылка| http://www.rusiskusstvo.ru/content/files/2017_3/Full/54-63_Grigorovich_f.pdf#page=1
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Со всемирно прославленным русским хореографом, мэтром отечественного балета, хранителем изысканной классики и открывателем мощного экспрессивного танца Юрием Николаевичем Григоровичем в связи с его 90-летием беседует главный редактор журнала Елена Владимировна Бехтиева.


Б.А. Успенский. Ю.Н. Григорович на репетиции.
1991. Оргалит, темпера. 115х125.
© Государственный центральный театральный
музей имени А.А. Бахрушина. Москва


Елена Владимировна Бехтиева. Чтобы стать Юрием Григоровичем – выдающимся хореографом, гордостью русского балета, с чего надо было начать?

Юрий Николаевич Григорович. Уверяю Вас, ни о «выдающемся», ни о «гордости», ни о чем таком вообще не помышлял. Я выпустился из Вагановской школы балета в 1946 году и сразу включился в сложную послевоенную жизнь театрального Ленинграда. Город залечивал раны, театр восстанавливал репертуар, вводил новых исполнителей, словом, собирал силы. И мы, молодые, вливались в эту работу. Познание балетной жизни, ее законов само по себе было высоким наслаждением. Тем более рядом с легендарными людьми того времени и времени предшествующего. Я застал их поколение, культуру отношений – творческих и человеческих. И для меня было всегда очевидно, что она без- альтернативна. Именно культура основательно держит и сплачивает людей театрально-музыкального и литературного круга без различия званий и рангов.

Однажды, помнится, на квартиру дирижера Юрия Гмалея, где мы собирались, работая над «Каменным цветком», пришел Леонид Вивьен. На моем первом самостоятельном балете «Аистенок», поставленном в детской студии при Дворце культуры имени Горького, были Агриппина Ваганова, Симон Вирсаладзе, Юрий Слонимский, коллеги по Кировскому театру. Их нисколько не унижало посвятить часть своего времени еще не известному дебютанту-хореографу. Знаменитая балерина Татьяна Вечеслова, тогда уже завершавшая сценическую карьеру, пришла на мой «Каменный цветок» как педагог-репетитор, осуществляя себя в новом качестве. Она нас опекала. Мы дорожили каждой нотой балета Сергея Прокофьева, несмотря на то, что приходилось от чего-то отказываться в прежней партитуре, которой располагал театр. Была удивительная атмосфера дома у Юрия Слонимского, там я познакомился с моим сверстником, художником Валерием Доррером, и с Евгением Львовичем Шварцем.

Вот, собственно, фон моих первых ролей и первых хореографических опытов, из этого они вырастали. Оттуда, из тех времен, – творческие импульсы, которые потом претворялись в замыслы и законченные сочинения. Как еще назвать разговоры раскрепощенных людей, которым не мешают работать, – они внутренне свободны, насколько можно быть свободным в рамках государственной театральной системы. Да, пожалуй, я был свободен, сегодня могу это сказать, когда ставил свои первые хореографические сочинения – «Аистенок», «Семеро братьев», танцы в операх, а затем и два первых больших балета на сцене Кировского, сегодня Мариинского, театра – «Каменный цветок» и «Легенда о любви». Эти спектакли, в которые входили новые исполнители, не только из молодежного состава, имели большой резонанс, их с успехом показали за рубежом. Таков был старт в том далеком еще Ленинграде, где многое в наших подходах к искусству и творчеству решалось как бы по умолчанию.

Е.В. В книге о Вас «Путь русского хореографа» Александр Колесников пишет, что «Григорович находится с Петипа через одно рукопожатие». Поясните это, пожалуйста, читателям журнала.

Ю.Н. Да, есть такое выражение в балетном цехе. Мы же передаем свои знания и умения через физику, через показ, из рук в руки – или «из ног в ноги». И таким образом выстраивается цепочка культурного наследования. Сейчас все спектакли записываются на видео, можно с ними ознакомиться. Но тогда нам именно педагоги передавали, и важно было точно запомнить показы Агриппины Яковлевны Вагановой, Владимира Ивановича Пономарёва, Александра Викторовича Ширяева, Алексея Афанасьевича Писарева, Бориса Васильевича Шаврова, Александра Ивановича Пушкина, Фёдора Васильевича Лопухова. Через них, как по проводам высокого напряжения, шла энергия к нам, молодым. Ширяев, мой непосредственный учитель, показывал мне оригиналы мазурки и полонеза из «Спящей красавицы» Петипа. Вот и получается, что я с ним через одно рукопожатие, и это меня волнует и сейчас, через много десятилетий. Навсегда остались в памяти репетиции с Вагановой – доведенная до абсолютной простоты сценическая задача, выраставшее из нее единственное, предельно гармоничное решение.

Е.В. С этим, видимо, связана и проблема сохранения классического наследия, актуальная для всех видов искусства?

Ю.Н. Отчасти связана, да. Хотя хореографическая реставрация имеет более широкий смысл, нежели точно переданное движение. Это и сохранение постановочного принципа балетмейстеров прошлого, удержание большой хореографической формы, однако ее сегодня нужно наполнять новым содержанием. Это перевод старых хореографических текстов на «новые технологии» – имею в виду и собственно танец, необыкновенно прогрессировавший в ХХ веке, и появление современных материалов и сценического света. Это, наконец, создание нового хронотопа – длительности сегодняшнего спектакля в соединении с его пространством. То есть сюжетные перипетии необходимо пройти за меньший промежуток времени. Следовательно, жест должен приобрести новую выразительность, стать более емким. И потом, когда спектакль создан, наблюдаешь за ним, смотришь, что можно и нужно скорректировать.

При возобновлении «Баядерки», идущей в моей редакции с 1992 года, я отказался от последней картины разрушения священного храма в джунглях, которая была в оригинале Петипа. Это не все приняли – говорят, пропадают сказка и театральность. Я им отвечаю: после великой сцены «Тени» ничего невозможно смотреть, тем более эту бутафорскую картину.

Есть объективно-исторические причины изменений, есть субъективные, есть вообще рабочие. В последней постановке «Спящей красавицы» в Большом театре пришлось отказаться от симфонического антракта к четвертой картине, под музыку которого происходило движение живописной панорамы художника Симона Вирсаладзе, вызывавшее всеобщее восхищение в прежней постановке. К сожалению, после ремонта и реконструкции здания Большого театра в 2005–2011 годах было утрачено как само многометровое полотно, так и специальное оборудование (роллы), приводившие его в движение. Этот факт в немалой степени повлиял на решение о создании новой постановки «Спящей красавицы» на Исторической сцене – полностью в новом оформлении известного итальянского художника Эцио Фриджерио (премьера 18 ноября 2011 года).

Словом, проблема реставрации очень серьезна. Я занимался ею с молодости, это забирало уйму времени, но и вознаграждало. Многое решала и решает наша общая принадлежность школе русского балета. Кто признает ее законы, методику Агриппины Вагановой, тот свободно ориентируется в профессии. На этой почве возникало ощущение родства по языку и духу, когда встречались с русскими балетными эмигрантами, приходившими за кулисы, где бы мы ни гастролировали. И будто не было между нами исторического разлома. Каждый мог вспомнить и показать что-то из прошлого. Вера Алексеевна Каралли в Вене вспоминала по моей просьбе вариацию Авроры из московской редакции «Спящей красавицы», которую танцевала когда-то; Леонид Фёдорович Мясин в парижской студии показывал фрагменты из «Фавна» и «Сюиты в белом» – хотелось эти сценические постановки перенести к нам.

Ставилась «Раймонда» или «Баядерка» – входила в класс к балеринам Марина Тимофеевна Семёнова и воссоздавала, исторгала из памяти собственную молодость. Елизавета Павловна Гердт участвовала своими советами и воспоминаниями в моей первой постановке «Спящей красавицы» в Большом театре в 1963 году. Фёдор Лопухов был консультантом моего спектакля «Лебединое озеро» в 1969-м. И я так рад, что удалось зафиксировать их показы в готовых постановках. Это давало мне моральное право считать себя реставратором и соавтором Мариуса Петипа, Льва Иванова, Владимира Пономарёва, Вахтанга Чабукиани.

Е.В. Спектакль – синтез искусств, и его важная составляющая – сценография. Большинство Ваших постановок на протяжении тридцати лет оформлял Симон Багратович Вирсаладзе. Это личные предпочтения или объективная реальность, поскольку он был ведущим художником Большого театра?

Ю.Н. Мы познакомились в Ленинграде, в Кировском театре, когда я был молодым солистом, а он – главным художником и одним из авторитетов. Поразительная культура, знания, достоинство, наконец, многие замечательные человеческие качества. Все это резко выделяло Вирсаладзе из театрального закулисья, скорее, даже противопоставляло. Его поступки были несовместимы с интригой, мелкой философией, глупой амбициозностью. Художника манили совершенно другие дали – воздух трагедии. Причем не ее позднейший классицистский вариант, а скорее первобытные формы – с их открытыми эмоциями, чувственными взрывами, ярким и чистым цветом. Позднее о Симоне Багратовиче много напишут и всегда будут упоминать сочиненное им живое, словно мерцающее различными красками пространство. Он начинал еще с Константином Марджановым – «Фуэнте Овехуна», потом были знаменитые «Сердце гор» и «Отелло»; работал для Вахтанговского театра; с Григорием Козинцевым – в кино. Вирсаладзе устремлялся в разные сферы, чтобы избыть широту своей натуры.

Несмотря на нашу двадцатилетнюю разницу в возрасте, не говоря о разнице тогдашнего служебного положения, он стал сценографом моего первого большого балета «Каменный цветок». Вирсаладзе особо привлекли цыганские костюмы: он вспоминал московские годы учебы во Вхутемасе, то есть 1920–30-е, когда посещал кабачки и рестораны с цыганским пением, видел там Лялю Чёрную...

Уже на «Каменном цветке» стало ясно: какие-то основные положения в искусстве мы понимаем сходно. И прежде всего – образную природу балета. Второй совместной постановкой была «Легенда о любви» Арифа Меликова, она окончательно определила наши отношения на 30 лет вперед. Мне приходилось работать с разными художниками, в том числе именитыми и выдающимися – Татьяной Бруни, Валерием Доррером, Софьей Юнович, Эцио Фриджерио, Йозефом Свободой, Жан-Пьером Касиньолем, Валерием Левенталем, начиналось сотрудничество с Марком Шагалом, предлагал работу французский мастер Оливье Дебре. И все же главный мой сценограф – Симон Вирсаладзе.

Одна из вершин творчества Вирсаладзе – костюм для балета. «Он одел танец», – говорила замечательный теоретик балета Любовь Дмитриевна Блок (речь шла о «Лауренсии»). Художник лично следил за длиной рукава, считал количество складок, мог готовый костюм подрезать за кулисами прямо на актере и лично выбирать жемчужину для головного убора танцовщицы. Балерин он даже «различал по цвету», устанавливал таинственную связь индивидуальности артистки с цветом, оттенками ее пачки. Первую исполнительницу Джульетты во французской и русской моих постановках, Наталию Бессмертнову, видел в тончайших переходах от бледно- голубого к белому (прием, примененный позже в «Раймонде»). Думаю, страстная забота о костюме шла у Вирсаладзе от неосуществленной мечты стать танцовщиком. Он ведь начинал учиться классическому балету: на юношеских фотографиях мы видим высокого, хорошо сложенного молодого человека. Кто знает, повернись жизнь иначе, – и мы имели бы еще одного артиста балета.

Но Вирсаладзе стал художником балета, что довольно редко происходит в России с мастерами такого масштаба. Как правило, работают для балета от случая к случаю, не устанавливая с нашим искусством долгосрочных отношений. Некоторые просто не работают – не могут, не чувствуют. Соответственно, и целые балетные компании принципиально не нуждаются в сценографе как соавторе современного балета. Конечно, тут проблема глубже, и декларативно она «обставлена» иначе: танец в конце XX – начале XXI века, активно и нервно утверждая свою самодостаточность, последовательно освобождается от художника, программной балетной музыки, драматургии и самого театрального пространства, обосновываясь в студиях, спортзалах, временно арендованных помещениях. Они забывают, правда, сказать, что заодно освобождаются и от Школы. Таким образом якобы достигается абсолютная свобода, танец кристаллизуется в своих независимых исконных формах. Нет ничего глупее подобных заявлений – такой танец в девяноста случаях из ста оказывается иссушенным, головным и воинственно неэстетичным.

И тут пример Вирсаладзе нам особенно важен. При жизни он получил признание, сначала – как главный художник Кировского, затем – художник Большого театра. Некоторые даже думают, что Симон Багратович был там главным художником, а он на постановки в Большой театр приезжал из родного Тбилиси. Его высоко ценили мэтры-современники: Дмитрий Шостакович, Вадим Рындин, Валентина Ходасевич, Григорий Козинцев, Владимир Дмитриев. Скажу яснее: Вирсаладзе абсолютно осуществился, а значит, доказал не декларативно, а в театральной реальности своего времени, что есть феномен балетного театра и каковы его границы и свойства. Впрочем, не только своего времени, а и годы спустя.

Симон Багратович умер накануне нашей совместной премьеры «Раймонды» в миланском театре Ла Скала и готовый спектакль не увидел, как не увидел других моих постановок последнего тридцатилетия – в Уфе, Краснодаре, Екатеринбурге, Кишинёве, Праге, Риме, Париже, Шеньяне, Мюнхене, Антверпене. Везде декорации Вирсаладзе, его стиль встречают самое живое восхищение.

Е.В. Великая русская балерина Наталия Бессмертнова была первой исполнительницей многих партий в Ваших балетах, затем педагогом-репетитором, работала с Вами во всех театрах. Как возникли ваши творческие и личные отношения?

Ю.Н. Ко времени моего появления в Большом театре Наталия Бессмертнова имела самостоятельное имя и положение в труппе. В 1963 году, когда я ставил «Спящую красавицу», она впервые станцевала Жизель, и их дуэтом с Михаилом Лавровским начинали восхищаться. Всходила ее звезда. В следующем году, уже как главный балетмейстер, я перенес сюда «Легенду о любви», и первой московской Ширин стала Наталия Бессмертнова, и снова ею все были восхищены. Но поженились мы через четыре года, в 1968-м – в год постановки «Спартака». В труппе, как зачастую бывает, восприняли наш брак скептически, мол, надолго ли? Почти 40 лет мы были вместе. И «Спартаку» в следующем году будет 50!

Жизнь Наталии Бессмертновой в Большом, несмотря на ведущее положение, никогда не была легкой: ей не прощали ничего, требовали результата в десять раз большего, чем от остальных. Педагог, великая русская балерина Марина Тимофеевна Семёнова занималась с ней пристрастно, ставила перед Наташей самую высокую планку и добивалась максимальной отдачи. Ряд постановок создан мной на ее редкостную индивидуальность, и она действительно была непревзойденной в «Легенде о любви», «Иване Грозном», «Ромео и Джульетте», «Золотом веке», «Раймонде». Но во внесценической сфере, так сказать, общеполитической и деловой, она стала моим главным защитником, и я был за ней как за каменной стеной. С ее появлением моя жизнь изменилась – с ее уходом моя жизнь изменилась еще раз.

Е.В. С 1973 года Вы – неизменный председатель и художественный руководитель московского Международного конкурса артистов балета и хореографов. В этом году он проводился в тринадцатый раз. Что конкурс принес балетному сообществу, что отметил собой?

Ю.Н. Московский конкурс балета – явление во всех отношениях замечательное и уже историческое. Сколько имен было открыто на конкурсной сцене, сколько страстей выплеснуто и копий сломано в попытке отстоять новые критерии мастерства и совершенства! Этот конкурс особенно сближает мировое балетное сообщество – члены жюри и конкурсанты, какими бы разными ни были по своим убеждениям и уровню подготовки, в эти десять дней испытывают настоящее профессиональное единство.

Мы периодически меняем программу конкурса, но не меняем принципы – это в первую очередь смотр классического танца. Нам важно его состояние сегодня, его стилевые поиски. И то, как новое поколение исполнителей способно им овладеть – ничего не нарушить в каноне, и в то же время раскрыться и что-то в нем самом нарастить. Нам важно также состояние наших Школ. Все это конкурсные соревнования отчетливо проявляют. Иными словами, у конкурса много задач, помимо сохраняющейся главной – открытия новых имен.

Нынешний, XIII конкурс в этом отношении вполне себя оправдал. Он дал срез балетной действительности по всем направлениям. Впереди у нас VII Международный конкурс «Молодой балет мира», который пройдет в Сочи в июне 2018-го, в год 200-летия со дня рождения Мариуса Петипа, и будет, конечно, посвящен ему. Это другая площадка, имеющая свою специфику и периодичность – раз в два года, в отличие от московского – раз в четыре года. Сочинский смотр собирает более молодых соискателей и не связывает их очень строгим регламентом. Хотя и там надо себя проявить творческим человеком, пусть и начинающим.

Е.В. 2017 год открылся празднованием Вашего 90-летия: в Большом театре – фестиваль поставленных Вами балетов. В Театральном музее имени А.А. Бахрушина – грандиозная выставка «Эра Григоровича». В посольстве Болгарии в Москве – торжественное вручение почетной награды Республики Болгария – памятного знака «Самарский крест». В Кремле – вручение ордена Андрея Первозванного и Государственной премии РФ. Все телеканалы посвятили Вам программы, особенно запомнились «Юрий Грозный» и «Легенды о любви. Юрий Григорович». Не сомневаюсь, что событий, связанных с юбилеем, было значительно больше. Согласны ли Вы с изречением Корнея Чуковского о том, что в России надо жить долго, тогда что-нибудь получится? Как Вы ощущаете собственный возраст?

Ю.Н. Возраст никуда не денешь, не стану отрицать. Важно, чтобы он не поглощал интерес к жизни и профессии. Это я стремлюсь сохранить, тем более что постоянно связан профессиональными обязательствами как постановщик. В минувшем сезоне у меня было четыре балетных спектакля: в Сеуле, Мюнхене, Ганновере, Санкт-Петербурге, два возобновления в Большом театре. При этом – работа в жюри международных конкурсов в Москве. А также Benois de la Danse («Балетный Бенуа»). Что-то еще и еще… Возраст возрастом, а дело делом.

Я мало что могу отложить на потом. Да и не хочу – вся система, можно сказать, философия балетных людей как раз и состоит в том, чтобы ничего не откладывать, а делать сегодня и сейчас. В балете годы уходят очень быстро. В мои спектакли вводится уже третье или четвертое поколение артистов. А что было у меня отложено на неопределенное время, так и не осуществилось. Идут дела – возникает ощущение: еще могу и хочу. Застопорится что-то – задумаешься, не уехать ли от всего на дачу и уже не возвращаться к большой деятельности, а созерцать мир вокруг себя.

Молодость давала ни с чем не сравнимые преимущества – именно тогда я поставил почти все свои большие балеты. Но жизнь состоит, как оказалось, не из одной молодости. Пришлось взрослеть, перестраиваться и находить интерес буквально в каждом прожитом дне, во встречах с яркими людьми, такими как Игорь Стравинский, Дмитрий Шостакович, Арам Хачатурян, Марк Шагал, Симон Вирсаладзе, Фёдор Лопухов, Галина Уланова, Григорий Козинцев, Валерий Дорер, Валентина Ходасевич, Леонард Бернстайн, Сол Юрок…

Не перечислить всех и всего, из чего сложилась жизнь.
=========================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 06, 2018 7:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093112
Тема| Балет, Béjart Ballet Lausanne, Персоналии, Катерина Шалкина
Автор| Полина Булат
Заголовок| Катерина Шалкина: “Балет – это 300% самоотдачи”
Где опубликовано| © Balletristic
Дата публикации| 2017-09-15
Ссылка| Balletristic
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Катерина Шалкина – прима труппы Béjart Ballet Lausanne, одна из немногих современных танцовщиц, кто успел поработать с самим Морисом Бежаром. Бежар заметил ее, студентку Киевского хореографического училища, на конкурсе в Лозанне. А после – предложил стипендию в своей школе «Рудра» и первые роли в балетах. Специально для Balletristic балерина рассказала, как начинался ее путь в карьере, в чем особенности работы с Бежаром, и почему танцовщикам до сих пор интересна классика.

В детстве родители отправляли меня в разные кружки, чтобы понять, что мне больше всего нравится. Так я попала в 5 лет в хореографический колледж «Кияночка» и осталась. Растягиваться было не больно, все время играла музыка, мне нравилось под нее двигаться. И в 10 лет я осознанно решила поступать в училище.

Балет – это же так красиво! Идешь в театр, смотришь, как они там танцуют в прекрасных платьях под прекрасную музыку. И умирают, и оживают! Это меня всегда восхищало! В детстве бабушка повела меня на «Жизель», и я расплакалась, когда героиня умерла в первом акте. А потом смотрю – во втором акте она снова танцует. Говорю бабушке: «Ой! Она ведьма!»

Моя бабушка мечтала стать балериной, даже поступила в училище, но война разрушила все ее планы. Поэтому она привила любовь к балету мне.

В детстве все хотят стать звездами. Танцевать «Лебединое», носить тиару и пачку. Но потом понимают, какой труд за этим стоит, и многим сразу становится не интересно.

Быть танцовщицей – значит, каждый день себя заставлять и перебарывать. Иногда встаю утром и понимаю, что ничего не двигается – ни ноги, ни руки, ни голова. И я просто волоку себя на класс. Но если заставлю себя автоматически пройти урок и сделать хотя бы 2-3 прыжка, то мышцы оживут, тело проснется и в итоге скажет мне спасибо.

Я всегда хотела быть классической балериной. На постсоветском пространстве это считалось эталоном красоты. А при Союзе вообще говорили, что балет – чуть ли не главное, что есть в стране. К тому же, у нас не было никакой информации о других стилях. Даже сейчас, я считаю, в Украине ее недостаточно. Молодым негде пробовать альтернативную хореографию, поэтому их так привлекает классический репертуар.

После конкурса в Лозанне на предпоследнем курсе училища у меня был выбор – ехать в Штутгарт и танцевать классику или в школу «Рудра» к Морису Бежару. Я, конечно, видела себя в Штутгарте, но родители буквально заставили меня поехать учиться к Бежару. Говорили: «Это же живая легенда! Неизвестно, сколько он еще проживет, и у тебя есть единственный в мире шанс с ним поработать!»

Первые 3 месяца в «Рудре» я рыдала, не понимала, зачем все это нужно. Там же преподают и пение, и игру на барабанах, и единоборства. А на первую репетицию мне сказали приходить в кроссовках. Я посмотрела на педагогов, как на сумасшедших: «Какие кроссовки? Что вообще происходит?». Мы репетировали «Мессу для настоящего времени» на музыку Пьера Анри, и сейчас я понимаю, какой это был шанс – прикоснуться к такому произведению. А тогда не понимала.

Морис требовал от своих танцовщиков естественности. Главное – ничего не наигрывать. И когда артист начинал двигаться, как чувствовал в данный момент, Морис говорил: «Вот, это так!».

Первым делом в «Рудре» меня научили раскрепощаться. Да, у меня были хорошие данные – батманы, прыжки. Но совершенно не было ощущения земли – в балете же всегда заставляют тянуться наверх. Надо было учиться двигаться по-новому, чтобы танец выглядел естественно.

Морис очень любил ставить хореографию на пуантах, экспериментировать. Он любил ломать каноны классического танца, но так, чтобы это выглядело эстетично. И моя сильная классическая выучка помогла мне быстро стать солисткой.

Бежар всегда давал шанс молодежи. Сделаешь партию – у тебя большое будущее в труппе. Не сделаешь – тебя быстро забудут. С ним всегда нужно было быть готовым на 100%.

Когда мне был 21 год, Морис дал мне главную партию Избранницы в «Весне священной». Сейчас смотрю записи и вижу, что я физически совсем не была готова – у меня силы в ногах не хватало, чтобы выполнить все мелкие прыжочки. Но во мне была какая-то чистота, невинность, и, видимо, это сработало.

В «Рудре» танцовщики учатся петь и играть на барабанах, чтобы чувствовать ритм. К тому же, пение развивает легкие и учит правильно дышать. А еще там преподают кендо – японское искусство фехтования. После 7 часов репетиций нам приходилось надевать маску, брать в руки палку и драться. Морис делал это специально. После целого дня в студии необходимо уметь концентрироваться перед спектаклем. И Морис говорил: «Ты прошел свой день, а теперь сосредоточься. Дерись и выкладывай всю энергию, которая у тебя есть».

Балет – это не 100%, это 300% самоотдачи. Молодые сегодня этого не знают, они на себе экономят.

В хореографии Бежара много индийских и африканских мотивов. Нужно знать все позиции рук, пальцев, чтобы танцевать правильно. В «Рудре» мы учили индийский алфавит, это помогает видеть логику в каждом движении. Так что я не люблю, когда хореографию Мориса учат по записям и потом танцуют где-то на концертах и конкурсах. Если человек не знает, что он делает, лучше не браться, не копировать плохо.

Умение делать паузу – один из главных принципов хореографии Бежара. Он считал, что паузы нужно выдерживать везде, потому что они всегда скажут больше, чем пустота движений. Морис хотел быть режиссером и драматическим артистом, поэтому в балете у нас всегда был театр.

Сейчас очень модно ставить хореографию без смысла. И это плохо, потому что артистам становится скучно просто двигаться под музыку. Они все равно ищут для себя какой-то смысл, чтобы выразить движение. Многие хотят вернуться к тем временам, как у Мориса – чтобы было, что сказать.

Думаю, я бы согласилась станцевать классику. Я очень люблю драматические балеты, где можно играть, выражать чувства. Спектакль «Спящая красавица» очень красивый, но я бы не стала его танцевать. Мне не интересны пустые принцессы. Сегодня мне больше нравятся «Жизель», «Ромео и Джульетта», «Дама с камелиями», «Манон», «Майерлинг», «Кармен-сюита» и «Кармен» Ролана Пети.

Сейчас в труппе Béjart Ballet Lausanne из 40 человек всего 3 артиста, которые работали непосредственно с Морисом. Когда он умер (в 2007 году – прим. ред.), многие покинули компанию. Я тоже собиралась, но потом решила, что хочу помочь сохранить наследие и показать новым танцовщикам, как хореография Бежара выглядит на самом деле. Сам он был против и говорил: «Мои балеты уйдут со мной». Но, я считаю, это несправедливо к будущим поколениям.

Мы должны беречь шедевры, но и, конечно, идти вперед, пробовать синтез разных искусств. Нельзя быть компанией-музеем, где идет один и тот же репертуар.



Иллюстрации: Анна Гончарова.
===============================================

ВИДЕО - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 27, 2018 1:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093113
Тема| Балет, БТ, Персоналии, МАРИЯ ВИНОГРАДОВА
Автор|
Заголовок| МАРИЯ ВИНОГРАДОВА
ЭКСКЛЮЗИВНО ДЛЯ LIKE AN ART
Где опубликовано| © журнал LIKE AN ART
Дата публикации| 2017-09-01
Ссылка| https://likeanart.com/art-news-journal/intervyu/mariya-vinogradova
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Ведущая солистка Большого театра, героиня fashion-съемок, жена мировой балетной звезды Ивана Васильева и с недавних пор мама малышки Анны - МАРИЯ ВИНОГРАДОВА – о балетах Юрия Григоровича, гастролях и жизни после закрытия занавеса.



После премьеры "Ромео и Джульетты" я просто сидела на кухне и смотрела в одну точку целый час»

- Что Вас увлекает и вдохновляет за пределами профессии?

- Не так давно я стала мамой и теперь практически все свободное от работы время посвящаю дочери, но, конечно, оставляю немного и для себя. Стараюсь выбираться на интересные культурные события или просто сходить с мужем в кино. Для артиста очень важно вдохновение, без него невозможно работать.

- В июле в Михайловском театре Санкт-Петербурга состоится спектакль «Жизель», где Вы танцуете заглавную партию, а партию графа Альберта исполнит Ваш муж Иван Васильев. Это не первый Ваш выход на сцену петербургского театра, и в продолжение неутихающих споров о разнице хореографических школ Москвы и Петербурга, чувствуете ли вы разницу и публики двух столиц?

- Я очень люблю Михайловский театр за его особенную атмосферу, некоторую камерность не только за кулисами, но и в зрительном зале. Мне кажется, что в каждом театре своя публика, свои зрители. Спор про разницу школ будет вестись всегда, но я считаю, что все мы артисты одной неповторимой русской балетной школы.

- Что происходит на сцене после окончания спектакля и закрытия занавеса? И как Вы проводите вечер после выступления?

- После окончания спектакля на сцену всегда приходит руководитель балетной труппы и педагоги, которые смотрели спектакль. Мы обсуждаем, как прошло выступление, что получилось хорошо, а над чем нужно еще поработать. А вечер после спектакля проходит по-разному: все зависит от настроения, от того, каким был спектакль и оттого, что предстоит на следующий рабочий день. Иногда после спектакля ощущается необычайный прилив сил, какой-то сумасшедший адреналин, кажется, что я готова станцевать ещё раз. Порой это состояние держится всю ночь, и заснуть практически невозможно. Подчас происходит полное опустошение, последний раз так у меня было после премьеры "Ромео и Джульетты". Я просто сидела на кухне и смотрела в одну точку целый час, не хотелось ни есть, ни разговаривать.

- Для Вас гастроли это только работа или успеваете «побыть туристом» между репетициями и спектаклями? Какой город смог Вас неожиданно удивить?

- К сожалению, гастроли для меня - это только работа. Очень редко бывает, когда я успеваю посмотреть что-то, кроме театра, в котором мы выступаем. Хотя недавно, в Риме, после гала-концерта организаторы устроили нам ночную обзорную экскурсию по городу - было очень красиво. Я получила столько положительных эмоций!

- По аналогии с Мариинским театром, который называют «Домом Петипа», Большой театр можно назвать «домом Григоровича». В балетах Юрия Николаевича Вы танцуете лирических героинь: Анастасию в «Иване Грозном», Фригию в «Спартаке», Ширин в «Легенде о любви». Как Вы относитесь к понятию «амплуа» в балете? Нужно ли танцовщикам стремиться выходить за его рамки? И правда ли что после спектаклей Григоровича танцовщикам требуется время для "перенастройки" тела к исполнению классических партий?

- Конечно, понятие амплуа очень важно в балете, но сейчас оно становится очень размытым. Балерина может блестяще исполнять и романтическую Жизель, и бравурную Китри. Партии, которые я исполняю, в основном лирические, но признаюсь честно, мне всегда хотелось попробовать бы себя в совершенно противоположных ролях. Надеюсь, эта возможность мне когда-нибудь представится. А что касается балетов Юрия Николаевича – они и есть классика, невероятно сложные как технически, так и эмоционально, и нужно быть в идеальной форме, чтобы их исполнять. Своё тело мы "перестраиваем" скорее на современный репертуар.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17925
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Фев 04, 2018 2:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2017093114
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Диана Вишнёва
Автор| беседовала Мария Ганиянц
Заголовок| Диана Вишнёва
Прима Мариинского театра, признанная одной из лучших балерин мира, рассказала «Аэрофлот Premium» о тесноте классического репертуара и собственной студии Context Pro

Где опубликовано| © журнал "Аэрофлот premium" стр. 20-24
Дата публикации| 2017 сентябрь
Ссылка| http://webfiles.aeroflot.ru/Aeroflot_Premium_September_2017.pdf#page=12
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Вы начали танцевать в шесть лет, сначала в балетном кружке Дворца пионеров на Невском, а с 11 — в Академии русского балета имени А.Я. Вагановой. В ваших рассказах про детство всегда присутствует фраза «ножки болят»… Неужели маленькой девочке не хотелось жить как обычному ребенку?

Мне не раз доводилось слышать мнение, что у учениц балетной школы нет детства. Это совершенно не так. У нас те же игры, те же детские привычки и желания. Мы не теряем своего детства, просто мы другие и живем по иным временным и ритменным графикам. Когда я впервые перешагнула порог Академии Вагановой, еще не будучи ее ученицей, меня заворожил совершенно иной мир, открывшийся передо мной: девочки в легких туниках, делающие книксены перед каждым преподавателем, залы и лестницы академии, которые хранят память о великих артистах прошлого. Мне захотелось здесь остаться, я поняла, что это мое место и я хочу добиться того, чтобы стать его частью. Конечно, путь балерины всегда труден. Были моменты, когда я хотела все бросить. Но вокруг меня всегда были люди любящие и поддерживающие, в трудную минуту умеющие направить.

Если балерина говорит, что у нее не болят ноги, значит, она не работает, не знает, что такое труд. Конечно, можно было меньше работать, но был ли бы такой результат — вот в чем вопрос. Мама меня жалела и предлагала все закончить. И у самой порой бывало состояние, когда хотелось бросить все… Но внутренне я ощущала, что могу добиться большего. Я и на Международном конкурсе юных артистов балета в Лозанне в 1994 году победила в том числе из-за силы воли и чувства ответственности перед школой. Танцевала, несмотря на больную ногу: были повреждены связки, и к моменту конкурса они еще не зажили. Правда, с тех пор дала себе слово ни в каких конкурсах не участвовать — слишком большой был стресс. (Вишнёва, исполнявшая номер «Кармен», поставленный для нее худруком Академии Вагановой Игорем Бельским, стала единственной балериной за всю историю конкурса, которая получила одновременно золотую медаль и Гран-при. — Прим. ред.)

В сентябре вы открываете в Новой Голландии Студию Дианы Вишнёвой Сontext Pro. На кого рассчитан этот бизнес-проект — на профессионалов или на любителей?

Я долго жила и работала в США, провела 13 сезонов в Американском театре балета (ABT). Их система преподавания стала мне близкой: в театре практикуется открытое пространство, когда классический урок идет одновременно и для любителей, и для профессионалов. На такое занятие может прийти любой человек — как состоявшийся танцовщик, даже звезда, так и тот, кто вообще впервые решил встать к станку. Я сама с удовольствием, когда жила в Нью-Йорке, посещала такие смешанные классы. Именно такой подход к преподаванию лег в основу моей студии. Студия Context Pro будет открыта для всех: профессионалов и любителей, детей и учащихся балетных школ. Для артистов балета мы организуем специальные мастер-классы для повышения мастерства, а тем, кто пришел в танец впервые, поможем раскрепоститься и узнать возможности своего тела. Одним балетом мы не планируем ограничиться, в программе студии будут занятия современным танцем и различные практики, направленные на познание своего тела: йога, от традиционных направлений хатха-йоги до йоги на сапбордах и лингва-йоги, казахская восстановительная гимнастика айкуне, которую я практикую сама, и многое другое. Отдельным направлением студии станет обращенность к молодым хореографам, которым обязательно нужно пространство для экспериментов, проб, репетиций. Для них Context Pro станет лабораторией, этапом между созданием постановки и показом ее на сцене. Эта идея родилась благодаря моему фестивалю современной хореографии Context, где хореографы, еще не имеющие достаточного опыта, представляют свои работы и имеют возможность выехать на стажировку к зарубежным мэтрам хореографии. Мне очень понравилось здание «Бутылка» в Новой Голландии, где мы арендовали помещения для студии: первый этаж отведен под кафе, на втором — магазины здорового питания, на третьем — спортивные секции, салоны красоты и наша студия Context Pro. В этом месте можно целый день провести вместе с семьей.

Каждое ваше появление на публике — это еще и возможность увидеть вас в потрясающих нарядах. Вы уже решили, что наденете на открытие нового пространства — студии Context Pro?

В одежде я консерватор и экспериментатор одновременно. Все зависит от случая и настроения. Я скрупулезно отношусь к тому, что надеваю, особенно если речь идет о закрытии или открытии сезона, ведь балерина должна нести ощущение красоты, полета. Например, на гала-вечере, посвященном моему прощанию с АВТ, я появилась в платье врубелевской Царевны Лебеди, наряде невероятной красоты, который мне сшила Татьяна Парфенова. Пожалуй, именно Татьяна — главный модельер моей жизни, я стала лицом ее модного дома. Мы давно дружим. Она замечательный человек и прониклась жизнью балета, ее платья — не просто одежда, это художественные высказывания. Все, что она делает, идеально мне подходит и внешне и внутренне, дополняет мое представление о том, как я себя хочу видеть. Кстати, я никогда не хожу к ней на примерки, ее лекала на меня садятся сразу, не надо ни ушивать, ни перешивать. Все значимые события моей жизни связаны с ее платьями, и замуж я выходила на Гавайях в воздушном платье Парфеновой, которое шилось с учетом того, что церемония будет проходить на берегу моря, где я была босиком. На открытие студии Context Pro надену что-то современное и отвечающее духу острова Новая Голландия.

Вы больше десяти лет были примой-балериной в самой известной труппе классического балета Соединенных Штатов — ABT. Есть ли особенности в американском подходе к репетициям и постановке в сравнении с тем, как репетируют, скажем, в Мариинке?

В Америке у танцовщиков очень плотный график, ведь аренда зала стоит немалых денег. Если в Мариинке я могу довольно спокойно часа два отрабатывать сцены с партнером, то в АВТ в один час должны укладываться не только репетиции солистов, но и массовые сцены, мизансцены и многое другое. Такой лимит времени открывает в тебе новые ресурсы. Ты максимально сосредотачиваешься и иногда даже опережаешь график, укладываясь в 40 минут. Хотя от такой нагрузки у танцовщиков за день ноги распухают до такой степени, что не влезают в балетные туфли, поэтому у некоторых балерин ABT есть пуанты на размер больше для вечерних репетиций. Но это Нью-Йорк, здесь ритм города такой — сверхконцентрированный. Работать здесь и чрезвычайно интересно, и очень тяжело, сколько дает город, столько он и выжимает. Руководство театра снимало мне апартаменты в старом коттедже рядом с Метрополитен-оперой, которая является одной из основных сцен АВТ. Там был рояль и собственный садик. Небывалое для мегаполиса место, где я могла отдыхать после многочасовых репетиций.

Почему в этом году вы решили уйти из статусной американской труппы?

Действительно, в этом году я попрощалась с Американским балетом, где танцевала 13 лет. Работать в труппе было прекрасно, но это пройденный этап, я переворачиваю страницу. Решение об уходе пришло очень естественно. В какой-то момент я поняла, что сделала все для этой труппы, а она, в свою очередь, дала мне тоже по максимуму: новые роли, о которых я мечтала, прекрасных партнеров, работу с выдающимися хореографами. В июне состоялись два моих прощальных спектакля. Театр выбрал один из самых драматически насыщенных балетов — «Онегин» Джона Кранко. Я танцевала с моим любимейшим партнером Марсело Гомесом. В конце по заведенной в АВТ традиции вся труппа вышла на сцену меня поздравить. Зал аплодировал стоя, вся сцена была усеяна лепестками цветов... Это была очень трогательная, красивая церемония. Я благодарна каждому артисту, руководству театра за эти 13 насыщенных лет. Но уходить всегда нужно вовремя.

Идете вперед без тени сомнения?

Я постепенно отхожу от классических спектаклей, так как знаю, что уже многое сделала в этом направлении. В 25 лет, если бы я увидела хореографию Марты Грэм, скорее всего, она бы меня не заинтересовала: я была одержима классическим наследием, работой в Мариинском театре и ничего другого не видела. Потом, когда я это все освоила, уже станцевала все классические названия, начала искать новую себя. Современный танец мне открылся, когда я уехала за границу и стала работать с разными танцевальными компаниями. Еще каких-то семь-десять лет назад классика и современная хореография были параллельными мирами. Войти в мир современного танца мне, классической балерине, было непросто. Ощущение такое же, будто приезжаешь в другую страну и надо выучить новый язык, только здесь заново постигаешь свое тело. Происходит огромная ломка себя, но если тело хорошо тренировано и у классического танцовщика, как говорят на Западе, открытое сознание, то он способен выйти из привычных рамок. И это того стоит. В современной хореографии ты не столько воспроизводишь танец, сколько постановщик находит танец в тебе. Из исполнителя танцовщик превращается в сотворца. Все хореографы, с которыми я работала, открыли мне меня саму. Например, Джон Ноймайер прежде всего драматург, и балерина у него превращается в драматическую актрису. Уильям Форсайт раскрывает невероятные возможности тела и учит музыкальности, то, как он слышит музыку, завораживает. Охад Наарин открыл мне принципиально другую гравитацию, которая создается за счет пластики, техники, артистизма. Каролин Карлсон вводила меня чуть ли не в транс, когда работала над спектаклем «Женщина в комнате», вдохновленным фильмом «Зеркало» Андрея Тарковского и произведениями его отца. Я не отказываюсь от классического балета и не ухожу со сцены, но сейчас у меня другие приоритеты: открытие студии, максимальная интеграция в современный танец и наш фестиваль Context, который в этом ноябре пройдет в России в пятый раз.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6
Страница 6 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика