Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2009-12
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18557
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 12, 2011 6:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009120010
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Николай Цискаридзе
Авторы| Наталья Бурова
Заголовок| В НОГАХ ПРАВДА ЕСТЬ
Где опубликовано| Журнал горнопромышленников России «Берг привилегии»
Дата публикации| IV квартал 2009 г.
Ссылка| http://www.berg-privileg.com/archive/detail.php?ID=249
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Николай Цискаридзе — одна из самых ярких звезд современного балета. В интервью корреспонденту журнала «Берг-Привилегии» о рассказывает о балете, славе, о себе.

В Тбилиси возвращаться не хочется…

— Николай, что Вы помните о родном Тбилиси?


— Описать невозможно, как люди там жили. По всему городу росли цветы, во дворах били фонтаны… В Тбилиси всегда была разрешена религия, отмечали все христианские праздники. В кинотеатрах шли запрещенные в Союзе фильмы. Но при этом не найти другого такого города в СССР, где бы так важна была национальная принадлежность. Русские, армяне, грузины жили в совершенно разных по облику и характеру, однако тесно переплетенных духовно местах города. В Москве же очень четко разделены люди с Рублевки и миддлкласс, и селебрети (которые находятся между Рублевкой и средним классом), и обыкновенные люди, что живут, по-моему, еще в СССР. Стоит мне попасть, например, к моим знакомым в Бибирево или Измайлово, я прихожу в ужас от того, как они существует. Я имею в виду не столько ландшафты и интерьеры, сколько нравы, психологию. А про жизнь за МКАДом я вообще ничего не хочу знать.
Но вернусь к вопросу… Детство действительно прошло в старом роскошном Тбилиси. Я, надо сказать, не был красивым ребенком: худой, необычно длинные ноги, руки. Судя по всему, я был как Бемби. Когда садился на пол играть, все обращали внимание на мои невероятно длинные конечности: «Господи, как же можно так завернуться и спокойно сидеть!»
Мой дедушка жил на улице Калинина, там же жили ссыльные немцы, и мама ходила в их детский сад. Поэтому говорила по-немецки очень хорошо, знала немецкую культуру. Мы и круг наших знакомых имели нормальный достаток, ели из серебряной и фарфоровой посуды. Разумеется, были друзья, которые жили в бедном районе Тбилиси, у них в гостях не подавали роскошные столовые приборы, не накрывали белую скатерть, но и мы вели себя соответствующе, уважая этот дом. Меня не учили выпендриваться.
Прийти в повседневном платье в театр или консерваторию — это было в Тбилиси немыслимо. На улицах встречались дамы с кружевными зонтиками. Знал женщин, которые никогда не загорали — боялись походить на простолюдинок.
А вот сейчас мне не хочется возвращаться в родной город: развалины домов, погнутые перила, потрескавшиеся стены — одним словом, разруха.

— Вас в детстве дразнили?

— Меня боялись дразнить, потому что мог не дать списать. Зачем со мной было ссориться? Я не знал других оценок, кроме «пятерок», и был гордостью школы.
Когда переехал из Тбилиси в Москву, некоторые товарищи пытались смеяться надо мной, но потом все быстро поняли, кем занят балетный пьедестал. И с тех пор он подо мной не шатается.
Так уж сложилось, что я попал сразу к самому главному педагогу по мужскому танцу в Советском Союзе — к Петру Антоновичу Пестову. Он на меня оказал очень сильное влияние. А потом, когда мне было 18 лет, на меня обратила внимание балерина Большого театра Марина Тимофеевна Семенова.

Бездарности прут из всех щелей

— А кто с вашей помощью состоялся как танцор?


— Я второй год работаю с одаренным молодым артистом Артемом Овчаренко, пытаюсь его воспитать, я за него отвечаю. Посвящаю в тонкости театрального быта: заранее предупреждаю, что этот человек скажет тебе то то, а вот этот поведет себя иначе. Другое, дело, что у парня есть свой характер, он все равно поступит так, как захочет. Я всего лишь предостерегаю от необдуманных поступков.
Меня так научили — помогать одаренным: если видишь, что человек с искрой божьей, то не помочь нельзя. А бездарности сами прут из всех щелей, причем у них есть и связи, и спонсоры.

— Слава — побочный продукт вашей деятельности, как Вы к ней относитесь?

— Слава — это у Юрия Гагарина, Галины Улановой, а у всех остальных — популярность. Не надо путать людей с телеэкранов с действительно известными людьми. Другое дело, что я работаю на телевидении уже десять лет, и меня, конечно, стали узнавать. Но это никакого отношения к славе не имеет. Однако мое мнение в балетном мире имеет очень большой вес, за что меня далеко не все любят. Могут делать гадости за спиной, написать какую-то мерзость в журнале или газете, в инете. А напрямую со мной на спор не выходят никогда, потому что это дело обречено на провал. Я имел честь быть артистом трех самых главных театров мира: Большой, всегда там танцевал, всегда был приглашаем в Мариинский и танцевал на сцене Парижской оперы. Лучшей карьеры не может быть в балете. Я танцевал постановки всех хореографов и всех направлений. Обо мне лучшие хореографы говорили не как о мальчике, который подпрыгнул, а как о явлении в мировом искусстве. Франция — страна, которая создала балет, — вручила мне Орден за вклад в области литературы и искусства. Третьему после Галины Улановой и Владимира Васильева.

Отстоять честь российского артиста в Париже

— Трудно было вписаться в коллектив Парижской оперы?


— Я об этом и не думал, просто надо было хорошо станцевать, отстоять честь и достоинство русского артиста. Во время «Баядерки», в самый ответственный момент, когда надо было делать очень тяжелые технические вещи, у меня промелькнула мысль, что в 1814-м русские вошли в Париж. И тут был Петр Иванович Багратион (в тот момент я сравнил себя с ним). Я прежде никогда об этом не думал вообще. Потом было так смешно, когда я об этом вспоминал — причем тут Багратион?

— Вы в отличие от некоторых известных людей охотно даете интервью…

— Еще при Советском Союзе наш мудрый директор Софья Головкина учила нас давать интервью. Мы должны были быть разносторонне, в том числе политически, подкованы. Она объясняла, что интервью - это часть нашей профессии. Другое дело, что у каждого мораль своя, кто-то дает интервью о том, как он разводится… Меня вообще не интересует, кто с кем спит. Когда я в очередной раз про это читаю, мне смешно: молодцы, в очередной раз купили себе пиар.

— Это Вы кого имеете в виду?

— Тех, чьи афиши постоянно висят на заборе… Зато очень мало талантливых людей на сцене.

Главное — мнение моего педагога

— Вы независимый человек — от критики, оценок окружающих?


— Да, я считаю, что человек зависит только от болезни. А какая мне разница, кто что пишет. Я что, смогу их переубедить? Могу, конечно, купить хорошую критику, как это делают многие, но вот скажите, нужна она мне? Николаю Цискаридзе нужна хорошая критика? А для зрителя главное, получил он удовольствие от балета или не получил, а тонкости моей профессии понимают немногие. Я доставил зрителю удовольствие, ну и хорошо. А как я скрутился, остановился — это оценивает мой педагог, и его мнение для меня — главное. После каждого выступления я смотрю видеозапись, проверяю, как выполнил то или иное движение. У меня никогда иных критериев самооценки не было.

— Как справлялись со страхом перед выходом на сцену?

— Страха нет, только волнение. Иммунитет выработан годами, поэтому, когда я выхожу на сцену, моего волнения никто не заметит. Правда, это очень сложно: каждый раз приходится его преодолевать, хотя мне в детстве всегда хотелось попасть на сцену; казалось, там какая-то волшебная картинка. Но не могу сказать, что я стремился к аплодисментам, славе.
Мне кажется, что все Актеры, я говорю об очень хороших актерах, с большой буквы, — застенчивые люди, и то, что они делают перед зрителями,- это преодоление собственных барьеров. Галина Уланова была очень стеснительной, у Майи Плисецкой тоже есть, не люблю слово «комплекс», скорее, некое душевное беспокойство.

— В кукольном спектакле «Смерть Полифема» театра «Тень» зрители видели только ваши ноги. Трудно было сыграть великана?

— Трудно на сцене изображать положительным героя. То, что происходило, — сочетание фантастического таланта режиссеров Ильи Эпельбаума и Майи Краснопольской и моего огромного опыта в балете. Эти мастера ставили мне задачи, я долго-долго думал, как это по-балетному можно решить, предлагал свой вариант, а они уже принимали или не принимали его.

— Однажды Вы целый год пролежали в больнице. Что с Вами тогда случилось?

— Перетерлась крестообразная связка в коленном суставе, но я полтора года танцевал, не зная об этом. А на репетиции «Клавиго» в Парижской опере упал, врачи сделали снимок — оказалось, что связки вовсе нет. А потом услышал (кто-то из моих коллег сказал), что я уже никогда не вернусь в Большой театр. А я решил, что еще станцую на похоронах завистников, в смысле профессиональных похоронах. Кому-то нравится жалеть или чувствовать себя несчастным, но я не хочу показывать никому себя в таком состоянии. Продемонстрировать, что ты болен, уязвлен, обижен — значит порадовать огромное количество людей, которые только этого и ждут. Людей, которые с вами готовы попереживать, — много, а тех, кто способны порадоваться, — мало.

— Тогда, после года в больнице, жизнь изменилась, вышли другим человеком?

— До травмы у меня была та легкость бытия на сцене, которой, наверное, не было ни у кого. У меня от природы пластичность, музыкальность. Поэтому я и не задумывался, что и как надо делать, все получалось само собой. В начале выздоровления пугало то, что я не чувствовал ноги, ее будто бы не было. Но когда я опять почувствовал, что вновь могу импровизировать, стало весело.

— Скажите, Вы действительно ездите на метро?

— Я езжу на метро, только когда митинги, парады, когда центр в Москве перекрывают.

Психология людей не изменилась

— Вы говорите, что в свободное время читаете. А что именно?


— Пока у меня настольная книга — мемуары директора Императорских театров Владимира Теляковского. Он вел очень подробные дневники, потом передал их театральному музею. И только недавно дневники стали издавать. Сейчас вышел третий том, уверен, что не последний. Безумно интересно, я сейчас нахожусь в 1904 году, читаю подробно об интригах оперного, балетного, художественного театров. Понимаешь, что ничего не изменилось: поменяйте фамилии и все будет то же самое. Психология людей не изменилась, страсти, чувства, реакции — те же. Любопытно прочитать несколько мнений об одной и той же ситуации, чтобы составить свое суждение. Вообще, люблю читать серьезную литературу, но это — в отпуске.

— Как Вы относитесь к драгоценным камням?

— Джордж Баланчин в аннотации к балету «Драгоценности» написал: «Я восточный человек, я грузин. Я обожаю драгоценные камни, в конце концов». Я тоже обожаю драгоценные камни, когда все сверкает (смеется). Мы любим блестящие украшения, потому что если посмотреть на Восток, то он всегда ярко одет и ослепительно украшен.

— Вы следите за развитием российско-грузинских отношений?

— «Не читайте советских газет», помните у Булгакова? Ни кризис, ни газовый конфликт, ни оранжевая революция меня не касаются. Я никак не могу повлиять на это. Для меня важно, во-первых, чтобы газ у меня в квартире был, во-вторых, чтобы этот газ был у меня оплачен, а также у моих знакомых и родных в Тбилиси. Все, больше меня ничего не волнует.

— Что впереди?

— Жить, работать, точнее не скажу, боюсь — не сбудется. Желаний и замыслов так много… Когда человек перестает брать вершины, он уже труп, он должен лежать в гробу. А самое большое желание — быть здоровым.
Я понял четко, что когда ты утром открываешь глаза, идешь своими ногами в туалет и у тебя есть профессия, то это счастье. Стало быть, в ногах правда есть.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18557
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июн 08, 2011 2:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009120011
Тема| Балет, Чехия, Персоналии, Юрий Кольва
Авторы| Марина Добушева
Заголовок| Юрий Кольва: Энергия движения //
Артист балета делится секретом сценического успеха

Где опубликовано| Журнал «Русское слово» (Чехия)
Дата публикации| 2009 12
Ссылка| http://www.ruslo.cz/articles/503/
Аннотация|



Юрий Кольва родился на Полтавщине, в Миргородском районе на Украине. Достиг заметных результатов в спортивной гимнастике, акробатике, несколько лет посвятил занятиям мотокроссом. Окончил Киевское Государственное Хореографическое Училище. Потом армия — Ансамбль Киевского военного округа. После пять лет работал в украинском Национальном Академическом ансамбле танца им. Павла Вирского. В 1995 году выиграл конкурс на роль в пражском мюзикле Dracula, потом работал в мюзиклах Mise, Pomáda, Keep Cool, Kráska a zvíře, Monte Christo. Был принят в постоянную балетную труппу Государственной оперы Праги в 1999 году, станцевал ведущие партии в репертуарных классических и современных спектаклях. Блестяще отмечены критикой были роли Шута в «Золушке», Пирамуса в «Сне в летнюю ночь», Шута в «Лебедином озере». Снялся в ряде фильмов чешских кинорежиссеров с авторской хореографией, совсем недавно — у Петра Зеленки в «Карамазовых», а также в голливудской продукции с такими звездами, как Джоэли Ричардсон. Из патриотического упрямства несколько лет назад организовал ансамбль характерного танца с непрофессиональными танцовщиками — украинскими «экономическими» эмигрантами — и побывал с коллективом на ряде международных фестивалей. Выделяет время для «потерянных балерин» — преподает взрослым с нереализованной детской мечтой ходить на балет. С женой-балериной у них трое детей, которые умеют себя вести за кулисами, хотя находят себе занятия в театре совершенно разные, ведь разница между старшим и младшим — восемнадцать лет.

Мне интересен ракурс русского танцовщика на современной европейской сцене и масштаб личности русского человека в европейских кулисах. И пока мы идем по лабиринтам театра, я могу собирать непафосные детали, которые тут в нужной концентрации — все же театр. В буфете задерживаемся ради Даши — Юра только что забрал дочку с занятий в хореографическом классе и теперь она должна себя покормить и развлечь журналиста и фотографа журнала, пока Юрий Кольва переодевается к вечернему спектаклю. Кстати, Даша может и перезнакомить с кем надо — ей уже восемь. По коридорам появляются «лебеди», которые ревнуют нашего танцовщика к прессе и, наконец, в гримерной напрямую спрашивают: «Почему фотографируют только тебя?». Юра ничего не отвечает, потому, что ему «рисуют» радостный улыбающийся рот Шута. В личной костюмерной несколько растяжек, и вот уже выход на сцену — тот рубеж, который отделяет артиста от остальных смертных.

Современный артист

Огромное напряжение требуется для той биографии, которую вы могли прочитать выше. Это не бывает в шутку или легко, или, как говорят артисты, «в полпальца». В балете ты не можешь быть невостребованным артистом — это моментальная потеря формы. В балете ты не можешь перебирать репертуар или впадать в задумчивость — это фантастическая энергия движения, которую нужно предъявлять и этим умножать ее силу. Поэтому день для танцовщика Юрия Кольвы начинается по-христиански, с раннего утра. Как правило: репетиция спектакля, потом занятия с учениками, постановка в ансамбле или съемки, а вечером спектакль или выступление. Это абсолютно каждый день — самыми рабочими как раз бывают выходные дни. Меняются только постановки, роли, но нагрузка не изменяется никогда.
«Главное качество артиста — это выносливость физическая и моральная. Даже, может быть, морально тяжелее, чем физически. Тело протестует. Любое, даже самое тренированное тело не хочет перегрузок. Сейчас профессия танцовщика изменилась. Для того чтобы сделать себе имя, танцовщик должен участвовать в нескольких проектах одновременно. Это большое психическое давление: ведь не всегда получается совмещать разные роли, коллективы, а надо научиться переключаться, надо уметь договариваться — приходится в чем-то уступать, где-то, наоборот, настаивать. Дальше, когда ты начинаешь реализовывать перегруженный план, то возникает сильное сопротивление, возникает чувство, что тебе «ставят палки в колеса», мелочи, нестыковки и неприятности отталкивают тебя от того, что бы ты просто делал свое дело. Притом ты предрасположен это делать, и от тебя этого хотят, но вся окружающая среда страшно усложняет твои действия, чтобы ты это не мог реализовать. А именно это и есть то давление, которое ты должен пережить, переступить этот порог, переломать себя или систему».

Человеческий ресурс

Есть ли ресурс у творчества? Юре этот вопрос кажется чужим и почти бессмысленным. В танце, в балете, в хореографии он чувствует себя опытным, спокойным и расчетливым.
«Мне кажется, никто еще ресурсу не мог дать объем и четкое понятие, это все индивидуально. Большинство людей себя охраняют и экономят, иногда лишая себя, может, даже чего-то главного, по пушкинскому определению, что „счастья нет, но есть покой и воля“. Те, кто живут бурной насыщенной жизнью, знают, что в моменты перипетий ты не думаешь об осторожности. Когда у тебя много работы, когда ты должен учить много материала и совершенно разного, в какой-то момент отключаешься и забываешь, что проблемы существуют, тело делает, делает, делает и на следующий день все это помнит. И сам удивляешься: как это я все помню? Любой человек, который занимается искусством, понимает, что учить два или три балета одновременно тяжело. И ты борешься с собой: зачем, зачем... и, тем не менее, несмотря на беспокойство и сопротивление, тело в себя впитывает, и на следующий день или через день ты все помнишь. Ресурс есть — всегда есть».

Принципиально нет

Есть вещи в этом потоке дел, от которых ты отказался? Такой вопрос задает себе каждый. Например, в такие моменты, когда видит по телевизору, как М. С. Горбачев рекламирует пиццу...
«В принципе, я иногда отказываюсь от предложений. Но не столько сами вещи оказываются плохими, сколько организация. Приглашают на проект, и вдруг там оказываются неорганизованные люди — приходишь на репетицию, а она начинается не в 10, а в пол-одиннадцатого... в нынешнее время потеря этих минут невозможна, невосполнима, бессмысленна. Для того чтобы нормально существовать, человек не может делать такие большие паузы.
Когда не нравится хореография, я начинаю бороться с собой — одна половина мне говорит, что не нравится, а другая говорит: просто пройди этот путь, хуже тебе это не сделает и лучше, может быть, не сделает, но ты пройдешь этот путь... Материальная сторона тоже в принятии решения имеет значение. Это чистая чушь, когда люди говорят: „Я это не делаю, потому что мне это не нравится“. Притом мы живем в капитализме и динамика ежедневная. Нельзя так работать, нельзя так говорить, это нежелание учить что-то новое. А люди, которые говорят „это мне не нравится“, потом снимаются в рекламе, за которую им платят деньги. Деньги — это база, я не говорю, что они нами управляют, они отмеряют».

Когда приходит удовольствие

А это из категории вечных ценностей театра — удовлетворение наступает, когда аплодируют зрители. Это тот эквивалент, который заставляет еще и еще раз это делать. Когда хлопает тысяча человек и видно, что это не только вежливые хлопки, а им нравится, они восхищены...
«Сейчас я получаю удовольствие, когда играю на сцене, потому что трудности освоены и пройдены. Когда я играю и не напрягаюсь — это момент удовольствия. А не напрягаюсь, потому что я знаю, куда я встану и что там будет, что меня ждет, я четко сделаю не больше и не меньше. Молодые артисты ломаются, делают массу ошибок и хуже всего, если заканчивают очень рано с танцем и говорят: „Я, когда был молодой, получил травму“. А что же ты получил травму? Работа танцора должна происходить в уме, это постоянный анализ, постоянный расчет».

Собственные постановки

Может быть, постановки балетов впереди. Время жестко требует чего-то своего, например, Кольва любит современный балет, а с годами его восторженно видят в классике. Как он сам говорит, «всю жизнь бежал от классики, теперь ее танцую». Постановками занимается в своей студии, с учениками и танцовщиками созданного им коллектива «Джерело», в детском драматическом театре «Красный сарафан» и кино.
«Хореография — это какое-то интересное состояние... Можно написать хореографию на бумаге, но самая основная работа бывает на площадке, в зале, когда ты видишь, на что способны твои исполнители. Для меня важно выдерживать законы хореографии, которые действительно работают. Например, когда сильная доля — движение наверху. Когда законы восприятия обходят, то зритель не понимает, что происходит на сцене. Иногда постановщику кажется, что он все сделал очень экспрессивно, очень классно, а зрителю будет странно, он останется холодным.
На 50 процентов я готовлю материал в размышлениях и при прослушивании музыки, а остальное уже в процессе репетиций. Я никогда не боюсь. Хуже всего, когда танцовщик не справляется с материалом, приходится возвращаться, иногда теряется момент творчества, и я вижу, что я не творю, а чищу хореографию. Тогда я прекращаю и переношу на следующий раз.

Кино

«Кино — это совершенно другое: ты делай, а мы тебя снимаем. Так было и на съемках „Карамазовых“, „Тайны“ и „Четырех мушкетеров“. „Самвей“ — танец в метро. Это было потрясающе интересно. Снимали с двух ночи до пяти утра. Мы ездили в вагонах, потому что в студии это снять невозможно, когда все содрогается... Режиссер и оператор Даниил Конрад работал специально для канадской академии киноискусства. Посчастливилось танцевать эпизод с Джоэли Ричардсон (Анита в «101 далматинце») в историческом фильме «История с ожерельем», где она играла Марию Антуанетту. Она, такая известная актриса, пришла на площадку, где стоят три украинца, и сейчас мы будем танцевать... Хореограф — негр, ему бы хип-хоп танцевать, он по своей природе, по своей эстетике не интересовался менуэтами и другими светскими танцами. Долго с ним решали, на каком уровне в менуэте надо держать руки... мы решали, решали... а там все зависит от позы, а не от руки. И три украинца смеются в рукав над Голливудом. Игорь, мой брат-танцовщик, стал подсказывать Джоэли глазами, как правильно двигаться, пока оператор не закричал „Стоп, стоп, вы что это глазами делаете?“ А рядом стоят переводчики, и эту фразу быстро повторяют на французском, итальянском, русском... Она поняла и говорит: „Я идиотка, и они мне подсказывают“. Все смеются, а мы, три украинца, ее уважаем, потому что не каждая звезда Голливуда умеет над собой смеяться».

Семья требует много энергии?

«Семья у нас артистичная. Старший сын стал сейчас в театре подрабатывать, хотя он учится в институте на техническом факультете, но, может быть, потом будет поступать в DAMU, у него большие актерские способности, он умеет танцевать и петь. Дочку на балет отдали, но я в ней пока балерины не вижу. А младший? Увидим! Ему один год, он, не отрываясь от мамы, учится, так как она преподает балет и делает постановки для фигуристов. Жена несет девяносто процентов нагрузки по дому. Я делаю все для того, чтобы работать и зарабатывать достаточно. Она прекрасно понимает, где я работаю, она знает, что я постоянно в театре, что я постоянно в женском коллективе. Но с этим у нас нет проблем. По-другому невозможно, если бы она была другая, я бы не смог».

Юля заранее выбрала точку съемки, мелом начертила: вот тут пойдет, вот тут прыгнет — у Юры есть на эту съемку всего утренних десять минут.
Мне было приятно на это смотреть. Но он прыгнул за нас. Смотрите, милые мои собратья-эмигранты, смотрите на афиши в городе, в котором живете, на плакаты в трамваях, обложки фильмов: Юрий Кольва — талантливый, сильный и красивый. Он верит в то, что чудес не бывает, они создаются собственными руками. И только заспанные таксисты собрались позудеть у нас за спиной: «А, это русские гуляют до утра, понятно, вот и прыгают уже, посмотри...»
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18557
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Июл 06, 2011 3:39 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009120012
Тема| Балет, МТ, ФЕСТИВАЛЬ «ДЯГИЛЕВ. ПОСТСКРИПТУМ», Персоналии,
Авторы| ЮЛИЯ ЯКОВЛЕВА
Заголовок| Легенды о балете //
Столетие «Русских сезонов» в Петербурге

Где опубликовано| Журнал ВТБ «Энергия успеха»
Дата публикации| 2009 12
Ссылка| http://www.vtbmagazine.ru/number_detail.asp?aid=864
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ



ФЕСТИВАЛЬ «ДЯГИЛЕВ. ПОСТСКРИПТУМ» ОТКРЫЛСЯ В ПЕТЕРБУРГЕ СЕНСАЦИОННО — ГАСТРОЛЯМИ ГАМБУРГСКОГО БАЛЕТА ДЖОНА НОЙМАЙЕРА. ХОРЕОГРАФ МЕНЬШЕГО МАСШТАБА ПРОСТО ЗАТЕРЯЛСЯ БЫ НА ФОНЕ БОГАТЕЙШЕЙ ФЕСТИВАЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ. И ХОТЯ В ПЕТЕРБУРГЕ НОЙМАЙЕР, ПО ЕГО СЛОВАМ, УЖЕ В ПЯТЫЙ РАЗ, ЭТО ЛИШЬ ПОДОГРЕЛО ЭНТУЗИАЗМ ПУБЛИКИ. СВОБОДНЫХ МЕСТ В ЗАЛЕ БЫЛО НЕ НАЙТИ, А МНОГИЕ БАЛЕТОМАНЫ ПРИЕХАЛИ ПО ТАКОМУ СЛУЧАЮ ДАЖЕ ИЗ МОСКВЫ. И НЕУДИВИТЕЛЬНО: НА ФЕСТИВАЛЬ ПРИВЕЗЛИ СПЕКТАКЛИ, КОТОРЫХ В ПЕТЕРБУРГЕ ЕЩЕ НЕ ВИДЕЛИ, ХОТЯ ВСЕ ТРИ ПОСТАНОВКИ ТАК ИЛИ ИНАЧЕ СВЯЗАНЫ С СЕВЕРНОЙ СТОЛИЦЕЙ.

Первый международный фестиваль «Дягилев. Постскриптум» посвящен 100-летию «Русских сезонов» Сергея Дягилева. Его главная цель — возвратить культурный феномен Дягилева в Россию и, продол­жая традиции великого балетмейстера, вывести Петербург на мировую культурную арену. Обширная программа фестиваля, проходившего 12–19 октября, включала в себя симфонические и камерные концерты, выступления балетных трупп, художественные выставки. Петербург в эти дни посетили звезды мирового уровня — российские и зарубежные. Масштаб фестиваля, участие в его подготовке таких профессионалов, как директор Эрмитажа Михаил Пиотровский и директор Музея театрального и музыкального искусства Наталья Метелица, внимание к фестивалю со стороны губернатора Санкт-Петербурга Валентины Матвиенко и министра культуры РФ Александра Авдеева — все это свидетельство первого официального признания Россией заслуг прославленного со­отечественника. Генеральным спонсором фестиваля выступил банк ВТБ.

Продюсер империи

Фестиваль «Дягилев. Постскриптум» стал настоящим триумфом. Куда менее праздничной была жизнь «виновника» торжества — Сергея Павловича Дягилева. И если зрители разъезжались после фестиваля в такси и лимузинах, то сам импресарио в свое время покидал Петербург совершенно иным образом.

Дягилев служил чиновником особых поручений в Дирекции императорских театров. И наивно мечтал сделать консервативный классический балет «современным», а неповоротливый театр — «прогрессивным». Приглашал новых художников. Издавал роскошный театральный журнал, за которым до сих пор охотятся коллекционеры. И очень настойчиво метил на пост театрального директора. Стоит отметить, что в то время Мариинский театр относился не к Министерству культуры, а к Министерству императорского двора, потому театральные интриги сплетались с придворными в запутанный клубок. А сам театр был словно еще одной парадной залой Зимнего дворца, где первые лица государства находились в первых рядах, куда приглашали дипломатических гостей, где улаживали самые щекотливые ситуации.

В 1901 году, собираясь на работу, Дягилев за завтраком развернул газету — и узнал, что уволен без права поступления на государственную службу. Это было катастрофой. Причем унизительной. С позором на всю столицу. Так могли уволить взяточника, вора, растратчика. Он не был ни тем, ни другим, ни третьим. Приводились разные версии причин произошедшего: по одной из них, двору не понравилась связь Сергея с юным тогда танцовщиком Нижинским, кто-то вспоминал ссору Дягилева с балериной Кшесинской — Сергей Павлович упорно отказывался ставить фаворитку великого князя солисткой в балет.

Жизнь Дягилева рухнула в одночасье. Бедный дворянин из Перми, он остался без денег и перспектив. Зато мог забыть о карьере при дворе и заняться исключительно искусством, что он и сделал. Только теперь художники собирались у него на квартире, а будущие спектакли придумывались с композиторами и хореографами под чай с баранками. И, сам того не зная, Дягилев стал первым в истории продюсером — человеком, который сам не танцевал, не рисовал, не писал музыку, не сочинял хореографию, но без которого, тем не менее, балета бы не получилось. Он обладал уникальной способностью находить талантливых людей, то ли распознавая в них редкий дар, то ли внушая им, что они талантливы.

Блеск и нищета



Петербург отныне был для Дягилева закрыт. Поэтому его первой сценой стал Париж. В 1909 году на парижан обрушился красочный смерч под названием «Русский сезон». Это была коллекция коротких балетов, сочиненных теми, кто не нашел понимания на государственной сцене. Новым и необычным было абсолютно все — танец, музыка, оформление. Весь Париж бросился подражать сценическим костюмам русских, учить непривычные имена, а голубые афиши, нарисованные художником Валентином Серовым (балерина Анна Павлова в облаке тюников), крали с тумб быстрее, чем успевал высохнуть клей.

Но тогда, сто лет назад, в российской столице сделали вид, что триумфа не заметили. Там по-прежнему шли «Лебединые озера» и «Спящие красавицы», будто сразу постаревшие на целый век, хотя танцевала их та же самая Анна Павлова. А для Дягилева начались двадцать лет бесконечных гастрольных переездов с места на место, время блеска и нищеты.

Блеска — потому что каждый год «Русские сезоны», затем переименованные в «Русский балет», поражали публику новыми именами (работать для Дягилева почел за счастье даже Пабло Пикассо, женившийся на одной из танцовщиц), новой пластикой, новыми звуками и формами.

Нищеты — потому что, несмотря на щедрость меценатов и бешеную популярность, все двадцать лет труппа балансировала на грани банкротства. Они зарабатывали немало — просто Дягилев не жалел денег на искусство. Он умер в Венеции в 1929 году, оставив после себя лишь небольшую коллекцию книг. Вслед за ним умер и «Русский балет», а его артисты рассеялись по Европе и Америке, так что влияние Сергея Дягилева еще много десятилетий ощущалось в искусстве обоих континентов. Фестиваль, посвященный великому импресарио, называется, как и подобает эпитафии, «Дягилев. Постскриптум».

Влюбленный в Петербург



Перед началом спектакля Джон Ноймайер произнес несколько слов на фоне закрытого занавеса. Он пошутил по поводу «немецкого американца из Миллуоки, которому выпала такая честь». Конечно, так иронизировать на свой счет мог только хореограф, который уже знает, что его место в истории балета ХХ века заметно и весомо.

Шутка, впрочем, содержала и правду. Имя Ноймайера прочно связано с Гамбургским балетом. Хореограф ставил много произведений на музыку великого немецкого композитора Малера. Да и сами его работы кажутся очень немецкими — рассудительными, серьезными, философскими. Тем удивительнее, что хореограф действительно был когда-то всего лишь провинциалом из американской глубинки, который отправился в Старый Свет, потому что Европа славилась своей балетной историей и прекрасными балетными легендами. Начинал Ноймайер в Гамбурге — и быстро прославился. Хотя в 1970-е годы хороших, очень хороших и гениальных хореографов в Европе было много как никогда.

В Петербурге Ноймайера ценят, однако, не поэтому. Его любят, наверное, потому, что он сам преклоняется перед Петербургом, русским балетом, его историей. Это не может не быть взаимным. Ноймайер разбирается в русском балете начала ХХ века с тонкостью ученого и страстью поэта. Он собрал обширную коллекцию раритетов, так или иначе касающихся той эпохи: книги, афиши, программки, статуэтки, костюмы — для влюбленного все имеет ценность. Так что раздумывать над программой нынешних гастролей долго не пришлось — у Ноймайера немало балетов посвящено русскому Серебряному веку. Зато хореограф изрядно повозился, чтобы из обширного списка спектаклей о Дягилеве и Серебряном веке выбрать самое-самое. И вышло так, что все три балета, показанные на фестивале, были о Вацлаве Нижинском, и уже только в силу этого — о Дягилеве.

Роман-разрушение



Они были странной парой. Полноватый Дягилев с эффектной седой прядью в черных, набриолиненных волосах, с моноклем в прищуренном глазу плюс смокинг, цилиндр, белые перчатки — еще немного и получится карикатура на сноба. И Нижинский — молчаливый балетный юноша с вечно сонным лицом, странно неуклюжий, если двигался не на сцене. Только-только закончились пуританские времена королевы Виктории, и по меркам XIX века Нижинский — с его раскосыми глазами и толстыми губами — был некрасив. Слово «сексапильный» тогда еще было не в ходу. Викторианские правила приличия также не позволяли открыто признать эти отношения, хотя они ни для кого не были секретом. Дягилев и Нижинский — роман-разрушение, роман-творчество. Без Дягилева Нижинский так и остался бы скромным солистом Мариинского театра. Без Нижинского и его пронзительных, гениальных ролей «Русский балет» никогда не имел бы столь громкого успеха.

Этим отношениям посвящено множество книг и спектаклей. Дягилева в них часто изображают злым гением Нижинского. Таинственным и деспотичным волшебником, который, как Снежная королева у Кая, отнял у Нижинского уютные заботы обычной человеческой жизни, а взамен подарил вечность, весь мир и новые коньки впридачу.



Насколько Дягилев обладал сильной волей, настолько Нижинский воли почти не имел. Он учился в закрытой балетной школе, так что не знал улицы. А в императорский Мариинский театр, куда он пошел работать, не допускались посторонние. Вацлав Нижинский скользил по жизни как в полусне, вечный пленник сказочного балетного царства неопасных злых духов и прекрасных фей. А когда дело доходило до прозы жизни, то не мог даже купить себе билет на поезд. Он просто не знал, как это делается. Говорил невпопад. Краснел, путался, больше молчал. И соглашался со всем.

Странный роман породил гениальное творчество. Но карьера Нижинского оказалась стремительной и трагичной, как у сгорающего в небе метеора. Он со скандалом покинул Мариинку, чтобы танцевать у Дягилева. Слава обрушилась на него с первых же спектаклей в Париже. А затем, всего лишь через семь лет, болезнь оборвала этот яркий полет.

Дальше были десятилетия, проведенные в абсолютной темноте сознания: несчастное человеческое существо больше ничего не помнило и почти никого не узнавало.

О том, что Нижинский болен и все рано или поздно кончится именно так, Дягилев знал. Еще в Петербурге он показывал Нижинского знаменитому доктору Боткину, и тот нашел патологию наследственной и неизлечимой. Но Дягилев умел встречать удары мужественно. В оставшиеся годы он постарался сделать так, чтобы для Нижинского не было потеряно и дня. И когда болезнь заволокла сознание, миру остались великие роли, гениальные спектакли и сверкающая легенда, до сих пор поражающая воображение. Однако современники увидели все иначе: в мемуарах Дягилев остался эдаким кукловодом-злодеем, который выжал из игрушки все, что мог, и бросил сломанную. Но к тому времени в жизни Нижинского появилась женщина.

Хорошенькую Ромолу Пульска считали обычной охотницей за знаменитостями. Слишком уж ловко и быстро случилась эта свадьба. Дягилев немедленно уволил Нижинского из «Русского балета». И никто не мог предвидеть, как преданно и нежно Ромола будет ухаживать все эти десятилетия за мужем, сознание которого угасло навсегда, как не покинет его в болезни, забвении и бедности, как переживет с ним войну и гитлеровский геноцид. Впрочем, Дягилев этого уже не мог знать — к тому времени он покоился на венецианском кладбище. Этот сюжет и избрал для двух из своих фестивальных балетов Джон Ноймайер.

Гений и безумие

В русском Серебряном веке у Джона Ноймайера масса знакомых, ему там все понятно, все близко. Он много знает о тех временах и легко о них рассказывает в своих спектаклях. Не прямо, конечно; но то, что скучно именуется «культурными перекличками» или «аллюзиями», у Ноймайера обретает сентиментальную нежность семейного альбома. О людях той давней эпохи он говорит как о родных, друзьях. Но с изяществом ученого, которому по душе сложные конструкции, концепции, парадоксы.

Пример такого балета увидели зрители на петербургском фестивале. Когда-то Дягилев продюсировал балет, который назывался «Павильон Армиды». Это была весьма модная постановка, немного в духе художника Сомова. К влюбленному юноше с гобелена XVIII века сходила красавица Армида, волшебница, очень похожая на роковых героинь модерна — искусительных убийц с алыми губами и черными тенями вокруг глаз. Она едва не уводила его в свой смертельный сладкий призрачный плен по ту сторону гобеленов, картин, зеркал. Балет пользовался успехом, однако жил недолго. А Нижинский блеснул там в эпизодической, но красочной роли пажа Армиды — эдакая завитушка на пирожном, не более того. Неудивительно, что о «Павильоне Армиды» сейчас знают разве что историки балета. Но Ноймайера это не остановило. В легкомысленной сказке он увидел трагический подтекст. Он сочинил свой «Павильон Армиды», и это балет только о Нижинском.

Действие начинается в больничной палате, белой и скудной. Лишь на стене красочным пятном выделяется пейзаж версальского парка — впрочем, очень похожего на пригородный петербургский. Это клиника, куда жена приводит Нижинского, бедного безумца в плаще и шляпе, надетых на него, как на вешалку. Здесь, в этой белой палате, картинка вырастает до размеров декорации, и балетные видения обступают больного: призраки былых ролей, Дягилева, «Русских балетов». Но, в отличие от своего прообраза, герой Ноймайера остается в этом мире навсегда.



Совсем иначе тот же сюжет повернут в спектакле «Вацлав». Несмотря на биографическое название, в нем нет примет времени и места действия. Это и не биография Нижинского, а скорее элегия его памяти. Уже сползая в безумие, но все еще надеясь, что сможет победить болезнь творчеством, Нижинский выбрал для будущего балета музыку Баха. Но сочинить хореографию ему уже не удалось. Ее теперь сочинил Джон Ноймайер, использовав те же музыкальные номера. В композиции нет сюжета. Лишь соло, дуэты, трио, квартеты танцовщиков, прихотливо следующие за музыкой — печальной, мудрой, ликующей, но неизменно рассудительной.

Пожалуй, это главное, что завораживает Ноймайера в фигуре Нижинского: скользящая грань между гениальностью и безумием. И если безумие его было совершенно реальным, что называется, «со справкой», то и гением он был тоже несомненным. Выдающийся танцовщик, он, ко всеобщему изумлению, оказался и гениальным хореографом. Такое сочетание талантов — редкость само по себе, а Нижинский-хореограф еще и на несколько десятилетий опередил свое время. Человек робкий, застенчивый, безвольный, он никогда бы не отважился сочинять, если бы не Дягилев. Репетиции проходили мучительно. Нижинский был явно не тот человек, который способен кого-то заставить, особенно если перед ним целый кордебалет. Хореография, предложенная им, была необычной: угловатая, косолапая, крючковатая — многие танцовщицы плакали, а от прыжков на прямых ногах у артистов болела голова. Да и музыка ставила в тупик: «Весна священная» молодого петербургского композитора Игоря Стравинского была риском и открытием лично Дягилева. На премьере балета в 1913 году и музыка, и хореография буквально потрясли Париж. Сторонники и противники этого необычайного зрелища бросились друг на друга с кулаками прямо во время действия, а сложнейший ритм танцовщикам приходилось считать вслух, чтобы не сбиться. Нижинский первым в истории показал, что великий балет может быть «некрасивым» и «неизящным». А главное, этот изломанный, искореженный танец рассказывал о современном мире и начавшемся веке больше, чем вся литература того времени: через год началась первая мировая война, навсегда похоронившая старинные представления не только о «красоте» и «изяществе», но и о чести, благородстве, морали.

С тех пор каждый значительный хореограф считал своим долгом представить свою трактовку «Весны священной». Это прямая речь о том, что происходит вокруг. А ведь искусству балета, прямо скажем, такое удается редко — прямота не его добродетель.

Джон Ноймайер не стал исключением среди своих великих современников поколения 1970-х. Он поставил свою «Весну священную», когда еще не остыли угли студенческих волнений 1968 года. И его «Весна» — не о Нижинском, а о том, что происходило с Европой. Хотя с виду на сцене все как обычно, просто кордебалет. Всего лишь юноши, которые кажутся нагими, девушки в белье теле­сного цвета и с длинными распущенными волосами. Взбунтовавшиеся «дети цветов». Превратившиеся в клокочущую массу, в пульсирующий клубок, в ощетинившуюся множеством рук и ног «материю». Ею движут инстинкты, и эти инстинкты — секс и разрушение. Здесь отменены сознание, эмоции, здесь нет личностей. Здесь нет солистов. Лишь кипит и плещет энергия, которая сметает на своем пути все, слепляет челове­ческие тела в единый поток, клубок, вихрь. Джону Ноймайеру все это нравится, кажется правильным. Он на стороне природы. И эта разрушительная энергия у него со знаком плюс. Он любуется этим зрелищем, как можно любоваться штормом, грозой, метелью, большим пожаром. Чудесная, наивная иллюзия 1968 года! «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...» Но в России, особенно в Петербурге, где на истори­ческом опыте убедились, что новый мир, который «строят затем», не только не прекраснее, а подчас ужаснее старого, этот пафос обретает иное звучание. И тем не менее впечатляет: овация, которую публика устроила Джону Ноймайеру и Гамбургскому балету, это доказала.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18557
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 14, 2012 9:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009120013
Тема| Балет, БТ, «Чиполлино», Персоналии,
Авторы| Вера Чистякова. Рисунок - Наталья Чистякова
Заголовок| «Чиполлино», С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Где опубликовано| Газета про все танцы "Танцевальный клондайк"
Дата публикации| 2009 12 (приблизительно)
Ссылка| http://dancerussia.ru/publication/124.html
Аннотация|

«Чиполлино» продолжает принимать поздравления с юбилейным Днём рождения от артистов Большого театра…

ГЕНРИХ МАЙОРОВ, хореограф-постановщик балета «Чиполлино»: «Чиполлино» появился на свет просто… В 1973-м году в Москве проходил Международный конкурс артистов балета и балетмейстеров. Каждый день я, как постановщик хореографических номеров для конкурса, проводил четыре репетиции с артистами. Приезжал в гостиницу «Россия» (в то время я ещё был киевлянином) поздно вечером, страшно уставший. В один из вечеров раздаётся звонок… Поднимаю трубку: «Генриха Александровича можно? Это говорит Карен Суренович Хачатурян». Я отвечаю: «Карен Суренович, я Вас слушаю». Он отвечает: «Генрих, подъезжай ко мне домой. Я написал новый балет – детский. Хочу, чтобы ты послушал». (Если честно, так не хотел я тогда ехать…просто потому, что очень устал…) Но из уважения поехал…
Станция метро Кутузовский проспект… Меня встречает Карен Суренович, заходим в кабинет, закрываем дверь. Он садится за рояль и говорит: «Когда-то я написал музыку к мультфильму «Чиполлино», а один из ведущих солистов Новосибирского театра Геннадий Рыхлов создал либретто балета и предложил мне написать музыку балета, что я и сделал. Жена моего друга-одноклассника Родиона Щедрина Майя Плисецкая назвала мне имена перспективных молодых хореографов – Эйфман, Елизарьев, Майоров. Я решил обратиться к Вам». Не знаю почему именно ко мне решил обратиться Карен Суренович, может быть «виноват шум», который в то время наделали мои номера «Журавли» и «Голубые дали»… Однако факт остаётся фактом. Я был в кабинете Карена Суреновича, стоял около рояля и слушал музыку своего любимого в будущем балета. Играл Карен Суренович великолепно! Рядом лежала партитура. Слушая музыку и глядя в ноты, я, конечно, сразу, как выпускник ленинградской консерватории, смог оценить тембровую красоту музыки.
Заводной тарантелльный размер шесть восьмых… И сразу замелькали перед глазами кадры будущего сценического действия – семья Редиски, семья Чиполлино, Виноградинка, встреча семей, кум Тыква, профессор Груша, общая кода – Всё! Хореографическая экспозиция доброго лагеря уже родилась в голове… А дальше слышу – Помидор пошёл (музыка становится более насыщенной по фактуре), на помощь вышли полицейские… И действие разгоняется, раскручивается… Я почувствовал, что музыка очень хорошо двигает содержание, что нужно только суметь найти хореографический «адекват» её образам. Почувствовал, что «Чиполлино» – мой материал! что я смогу сделать балет, и принял предложение Карена Суреновича. (Благодаря музыке произошло то, что я, в общем-то, не планировал – каждому герою я смог дать свой пластический говорок).



…После Международного конкурса все артисты, исполнявшие мои номера, стали лауреатами. (Моя) творческая командировка закончилась. Я вернулся в Киевский театр оперы и балета и представил предложение Карена Суреновича для обсуждения на художественном совете. К нам приехал и Карен Суренович – он сыграл музыку балета, и «Чиполлино» был принят к постановке.
Итак, я начал готовиться к постановке – на это у меня ушло время с мая и до конца июня 1974 года. До сих пор храню тетрадь, где мною переписан весь балет «Чиполлино» по музыкальным темам. Это было сделано, чтобы досконально уяснить для себя музыкальную форму балета и точно в ответ ей создать хореографические формы. Какие-то будущие образы балета я рисовал. В сентябре 1974-го года вышел на постановку. Весь постановочный материал уже был готов – не только в голове, но и на бумаге. Ставил балет 60 дней – процесс шёл легко, так как труппу хорошо знал – сам в ней танцевал. 6 ноября 1974 была генеральная репетиция, 8 ноября 1974 года состоялась премьера балета. Прошла она с большим успехом. Я был доволен, потому что справился с непростой ситуацией. Дело в том, что когда было принято решение о постановке «Чиполлино», меня вызывал к себе директор и сказал, что поскольку театр недавно уже поставил два крупных произведения (наш главный балетмейстер Шапиро поставил Раймонду, а оперный режиссёр Смолич оперу «Гугеноты») денег на роскошные декорации и костюмы нет. Эта жизненная ситуация не огорчила меня. Я просто понял – надо выиграть силой выдумки, азарта, интересных виртуозных композиций, грамотного прочтения партитуры, сделать в балете такую хорошую хореографию, чтобы были незаметны хмуренькие декорации. И сейчас я в чём-то даже благодарен той поре финансового кризиса в нашем театре. Это наложило на меня ещё большую ответственность, как на хореографа.
А солнце над «Чиполлино» в конце концов всё-таки взошло! В 1976 году спектакль получил Государственную премию (по детскому репертуару), а в 1977 году по приглашению Юрия Николаевича Григоровича я поставил «Чиполлино» в Большом театре. Теперь уже как художник к работе был привлечён Валерий Левенталь, и создал великолепные красочные декорации. А вот хореография, к счастью, уже в Киеве была сделана так прилично, что ничего менять при переносе спектакля на сцену Большого театра не пришлось. К предложениям танцовщиков, конечно, прислушивался – это мой принцип. Сергей Иосифович Параджанов, с которым мы были очень дружны, как раз перед постановкой балета «Чиполлино» дал мне замечательный совет: «Посмотри внимательно на труппу и одень пиджак по фигуре, не делай голый слепок, а посмотри, как это будет выглядеть на новом организме». Этим советом Параджанова руководствуюсь всю свою жизнь. Сейчас только в Москве идёт четыре «Чиполлино» (в Большом театре, в Детском музыкальном театре им. Н. Сац, в «Русском балете», в труппе Н. Басина) – все спектакли в общих чертах одинаковые, но в нюансах разные. От артиста – исполнителя спектакля, зависит многое, и всем исполнителям «Чиполлино» я благодарен, всех люблю!»

КАРИМ АБДУЛЛИН, артист балета ГАБТ, исполнитель партии Графа Вишенки: «Для молодых артистов спектакль «Чиполлино» – школа актёрского мастерства, там нет ни одного персонажа, который бы просто танцевал. Образ, который ты создаёшь на сцене, должен быть и ярким, и доходчивым, и внутренне очень динамичным, чтобы маленьким ребятишкам в зале было интересно, чтобы они душой сопереживали твоему персонажу. Если чувствуешь, что зрители и артисты рассказывают историю вместе, чувствуешь присутствие маленьких зрителей рядом с собой на сцене, значит, спектакль удался. Такое нерасторжимое единство сцены и зала возможно во время спектакля «Чиполлино»!

ЕВГЕНИЙ ГОЛОВИН, артист балета ГАБТ, исполнитель партии Принца Лимона: «Для детей «Чиполлино» – это воздушный шарик, на котором можно подняться высоко-высоко, и он не лопнет. Для взрослых – возможность вспомнить, как когда-то они радовались красивому фантику на шоколадке или вкусному леденцу; забыть на мгновение о сумасшедшем темпе жизни, об огромном количестве проблем и обязанностей, и тоже немножко «полетать» – на мгновение стать проще и легче».

АЛЕКСАНДР ПШЕНИЦЫН, артист балета ГАБТ, исполнитель партии Стражника: «В балете «Чиполлино» я танцую партию Стражника, и очень её люблю. Танцую много лет, и не скучно, потому что «Чиполлино» – это тот спектакль, который допускает возможность импровизации. С моими партнёрами (ещё два Стражника) мы всегда придумываем какие-то новые чудачества, и каждый спектакль равносилен премьере, всегда в нём есть какой-то особенный драйв открытия. Ждёшь – как тебя примет зал, как отреагируют зрители. Твоё удовольствие часто становится и их удовольствием, а для артиста, наверное, это главное».

ОЛЬГА СТЕБЛЕЦОВА, артистка балета ГАБТ, исполнительница партии Магнолии: «Чиполлино», на сегодняшний день, единственный детский спектакль в репертуаре Большого театра. Но этот детский спектакль требует недетского мастерства. Для многих поколений артистов Большого театра он стал первым уроком жизни на сцене.
Хорошо, что балет «Чиполлино» говорит о дружбе. Мне кажется, последнее время мы забываем, что это такое. А люди должны дружить, должны помогать друг другу. Не нужно бояться быть чуткими и отзывчивыми. Это даёт человеку счастье. Хотелось бы, чтобы хорошие чувства не только на несколько часов наполняли зал, но отзывались в жизни».

МИХАИЛ ЛАВРОВСКИЙ, педагог репетитор ГАБТ: «Балет «Чиполлино» Майорова считаю шедевром. Это произведение создано в лучших традициях русского искусства – оно духовно-содержательное. Подчёркиваю особо – «Чиполлино» – это спектакль для детей! А Дети – продолжение семьи, театра, государства, и наконец, жизни. Должно воспитывать в них правильное отношение к искусству, к человеческим взаимоотношениям, должно взращивать в них чувство духовной любви. Спектакль «Чиполлино» рассказывает о лучшем Человечестве. И он просто необходим сейчас, когда девочка Собчак говорит, что в любви превалирует чисто физическое; когда непрофессионализм, не стесняясь, преподносится, как искусство; когда мы бегаем на мюзиклы, среди которых очень много дешевых, «бьющих по мозгам» громкостью и яркостью и ничего не говорящих душе; когда кино делится пятьдесят на пятьдесят – или о мужчине и женщине, лежащих в постели, или о людях, стреляющих друг в друга. Видя всё это, хочется вспомнить о лучших образцах замечательного своей чистотой русского советского искусства, которое не устареет никогда Балет «Чиполлино», созданный в 70-е годы прошлого века, несёт нам свет, добро и надежду на прекрасное. Кроме того, не побоюсь этого слова, «Чиполлино» – шлягерный спектакль. Веселья, красок и динамики в нём не меньше, чем в любимых сейчас всеми мюзиклах, однако, (как я уже говорил), это праздничный пирог с другой начинкой».

Наталья Выскубенко, артистка балета ГАБТ, исполнительница партии Графини Вишни: «Чиполлино» – замечательный комический спектакль. Юмор этого балета воспринимается всеми – и взрослыми, и детьми. Меня поражает как искусно, с расчётом на детскую аудиторию, преподнесены хореографом Майоровым образы зла. Зло в «Чиполлино» не страшное и противное, как в «ужастиках», которые показывают сейчас детям по телевизору. Оно комичное. Дети не пугаются, но понимают, что такое хорошо, а что такое плохо. Очень интересен мне мой персонаж – Графиня Вишня – пикантная особа! Из тех дам, которым никогда не скучно, и которые вечно влюблены. Нельзя сказать, чтобы она была отрицательным персонажем – никаких пакостей она не делает, однако, нельзя её отнести и к положительным героям – всё-таки, весьма капризна, и герой её романа не кто-то, а Принц Лимон.
Танцевать балет «Чиполлино» артистам очень легко в психологическом плане, потому что все, даже и технически непростые танцевальные комбинации, оправданы. О технике просто забываешь, стремясь донести до зрителей всю соль чувств и мыслей персонажа.
И конечно, готова тысячу раз повторить – в театрах должны идти хорошие детские спектакли – взрослым они напоминают о детстве, а детей приучают к большому искусству. Балет «Чиполлино» сейчас на вес золота, он нужен везде, Генриха Майорова приглашают ставить спектакль в самых разных российских городах. А почему? Потому что в спектакле «Чиполлино» замечательное сочетание сочной музыки, выпукло ярких хореографических образов, предельно ясной драматургии. Это лучший образец детского спектакля. И остаётся только пожелать, чтобы у нас в России появлялись хореографы, способные ставить детские спектакли такого же высокого уровня.

Василий Ворохобко, педагог-репетитор ГАБТ, в прошлом солист балета ГАБТ, исполнитель партии Синьора Помидора: «Уже то, что спектакль «Чиполлино» так долго не сходит с сцены – показатель того, что это очень хороший спектакль. Танцовщикам «Чиполлино», безусловно, полезен в плане раскрытия и развития артистического нутра. Повезло каждому артисту, кто работал с Генрихом Майоровым. Лично я работал. Он потрясающе доходчиво объясняет – слушай, выполняй, и всё непременно получится здорово!
Балет ставит перед артистами своеобразные, очень непростые задачи. Например, учит изображать злого, но обаятельного персонажа. Я всегда мечтал станцевать в балете «Чиполлино» партию Помидора – яркого, красного, сочного! – к этому персонажу у меня лежит душа… Но мне досталась партия Лимона, притом совершенно неожиданно, уже в пенсионном возрасте – мне было около 38 лет. Театр сказал: «Надо!» – я ответил: «Есть!» Подключил фантазию и попробовал сделать из Лимона свою партию. Принц Лимон был превращён в этакую смесь Козакова с Джигараняном. Получился маленький мачо, который, образно говоря, уж если решился «войти в ворота ада, подругой стать любая будет рада».

Мария Виноградова, артистка балета ГАБТ, исполнительница партии Магнолии: «Для меня спектакль «Чиполлино» всегда будет воспоминанием о том, как я получила в Большом театре первую Роль, то есть получила возможность исполнить на сцене персонажа с судьбой и с характером, а не просто потанцевать. (До моего дебютного выступления Магнолией в балете «Чиполлино» в других балетах я танцевала только различные вариации, двойки, тройки, четвёрки). Несмотря на то, что спектакль «Чиполлино» говорит о борьбе за справедливость, я не чувствую себя здесь революционеркой, в первую очередь, чувствую себя женщиной и играю в любовь. Магнолия шикарна, красива и немного коварна. Она должна обворожить всех, одурманить своей красотой при первом же появлении на сцене. Мне было на кого равняться. В театре моим педагогом является Татьяна Николаевна Голикова – она блистательная женщина, и много вложила в меня при подготовке этой роли.
Главное пожелание спектаклю «Чиполлино» от меня – чтобы он чаще шёл в нашем театре, чтобы было больше новых талантливых исполнителей, и чтобы Генрих Александрович Майоров всегда приходил на репетиции в театр, возвращая артистов к истокам своей хореографии, чтобы ни одна деталь этого чудного спектакля не была утеряна, стёрта с течением времени».

Антон Кондратов, артист балета ГАБТ, исполнитель партии Стражника: «Балет «Чиполлино» люблю с детства. В нём исполняла парию Магнолии моя мама, в прошлом солистка балета ГАБТ Ирина Пяткина. Я маленький смотрел на неё из-за кулис, и она в этом балете казалась мне особенно красивой! Позже я, благодаря «Чиполлино», получил свою первую афишную партию в Большом театре – партию Стражника. Она открыла мой небольшой сольный репертуар (в Большом театре), раскрепостила меня, как артиста, и дала мне чувство уверенности на сцене. Считаю, что спектакль «Чиполлино» на сцене Большого просто необходим. В традиционном балетном репертуаре мы можем найти очень много трагических сюжетов, а вот смеются люди, приходя в театр на балет, редко. «Чиполлино» же (как раз) источник веселья, смеха и отличного настроения, как для зрителей, так и для артистов».

Анастасия Сташкевич, солистка балета ГАБТ, исполнительница партии Редисочки: «Дети обожают этот спектакль! Когда я танцую «Чиполлино», у меня в очередь записываются маленькие зрители. Один раз сходили, просятся второй раз. А как они визжат после спектакля!.. «Чиполлино» нужно показывать каждый выходной день детишкам в удовольствие. Может быть, сама я, не до конца вышла из детского возраста (смеётся), но «Чиполино» тоже обожаю! Мне очень нравится создавать на сцене образ Редисочки – этакой девчонки-сорванца, девчонки-пацанки, единомышленницы маленьких мужчин и их вдохновительницы! Как говорят, за любой войной ищи женщину… Моя Редисочка уже не маленькая девочка, которая в песочнице сидит – ей лет 12-14. Она в том самом переходном возрасте, когда тянет на подвиги и приключения. Ухаживания мальчиков она ещё не понимает, но ей интересно с ними общаться и жить их жизнью.
О вводе в этот спектакль сохранились самые тёплые воспоминания. Во-первых, это происходило ещё на основной (главной) сцене Большого театра. На этой огромной сцене чувствовать себя героиней – случай особый… Во-вторых, поскольку основная часть труппы была на гастролях в Америке, состав спектакля весь был молодёжный. Аня Никулина танцевала Магнолию, Саша Водопетов – Помидора. Все мы на тот момент только-только пришли в театр, для всех танцевать спектакль было ответственно, все волновались, все поддерживали друг друга – настоящая дружба была не только между персонажами балета, но и между артистами на сцене – это поднимало настроение! Одновременно со мной дебютировал в партии Чиполлино мой любимый партнёр Вячеслав Лопатин. Как партнёры мы чувствовали и понимали друг друга. Особенная атмосфера между нами была уловлена зрителями, и нас наградили самыми горячими аплодисментами!…»

Ирина Лазарева, педагог-репетитор мимического ансамбля ГАБТ, в прошлом солистка балета ГАБТ: «Партия Редисочки в балете «Чиполлино» была подарком в моей артистической судьбе. Мне всегда нравился этот спектакль. Я часто из-за кулис смотрела, как танцуют его другие артисты, и на девятнадцатом году работы в театре вдруг поняла, что мне скоро выходить на пенсию, а я сама «Чиполлино» так и не станцевала. А ведь могу! Набралась смелости и пошла к художественному руководителю балета ГАБТ (в то время им был Андрей Борисович Петров) просить дать мне станцевать Редиску. К тому моменту в моём репертуаре уже было около сорока сольных партий, и никто не думал, что я – дама за тридцать – грежу ролью в детском балете. А я грезила, потому что на сцене Большого театра в основном исполняла вариации, которые не ставят перед исполнительницей актёрских задач. Мне хотелось «выдохнуть» на сцене все накопившиеся эмоции, «отыграться» за всю жизнь. А тут ещё дочка – Танюша, подрастала, мне хотелось сделать подарок и ей, станцевав этот весёлый добрый спектакль. Так всё сошлось. Выходила я на сцену Редисочкой около трёх раз, но воспоминаний осталось на всю жизнь!»

Денис Медведев, первый солист балета ГАБТ, исполнитель партии
Чиполлино:
«Чиполлино» сопровождает меня всю жизнь. С этим спектаклем у меня связаны самые лучшие воспоминания. Очень хорошо помню, как впервые смотрел этот балет в театре. В годы учёбы в МАХУ (Московское академическое хореографическое училище, ныне Московская государственная академия хореографии – МГАХ – В.Ч.) нас всем классом привели на «Чиполлино». Сидели в партере. Во время спектакля наблюдали отличную работу танцовщика Алексея Мусатова, исполнявшего роль Чиполлино, а в антракте, не стесняясь, резвились (у нас класс был очень озорной!). Это был один из самых весёлых дней в моей жизни!
Затем был выпускной экзамен в училище по актёрскому мастерству – опять «Чиполлино»… Мы с ребятами-однокурсниками решили продемонстрировать высшую степень актёрского раскрепощения – для этой цели лучшего материала, чем танец Стражников из балета «Чиполлино» не найти. Мы употребили все знания, полученные на занятиях по гриму, и даже сверх того… Навели невиданную красоту на лицах, облачились в семейные трусы немыслимых расцветок – с горошками, с цветочками, с бабочками. И когда наши кавалеры вылезли из лат – зал рухнул от смеха… Даже ректор – Софья Николаевна Головкина, не смогла сдержаться. …Экзамен удался!
Моя сценическая жизнь в театре началась с «Чиполлино». На первых порах выходил в этом балете Виноградинкой и выучил весь спектакль. Потом сам Генрих Александрович Майоров предложил мне попробовать подготовить партию Чиполлино. Она очень непростая. В ней присутствуют все сложные мужские элементы танца – жете ан турнан, двойное ассамбле, так называемый, «пистолет», большое количество вращений, в том числе, гран пируэт… Многие элементы должны выполняться танцовщиком как вправо, так и влево – это тоже задача... Но я влез «в шкуру Чиполлино» – душой и телом отдался этому персонажу. После того как всё-таки мой дебют прошёл успешно, почувствовал, что стою на другой, более высокой ступеньке профессионального мастерства. Своего нового героя я очень полюбил. Мне кажется, Чиполлино – второй я. Или я – второй Чиполлино? Во всяком случае, у нас с ним общие взгляды на мир – получать удовольствие от жизни, бороться за справедливость, всегда искать выход из сложных ситуаций, никогда не бросать начатое дело, уметь дружить, любить людей и помогать им.
Хочу сказать, что «Чиполлино» – ещё и своеобразный праздник для театральных семей. Артисты чаще всего именно на этот спектакль приводят своих детей, потом дети за кулисами держатся за живого Чиполлино – и для них это восторг! Незабываемые мгновения!
Кстати, именно на «Чиполлино» я познакомился со своей женой – она приходила смотреть спектакль, и после спектакля наши общие друзья представили нас друг другу. Совсем недавно уже свою дочку приводил на спектакль. Я танцевал, она смотрела – и мы оба получили большое удовольствие.
Спектакль «Чиполлино» – то добро, которое Большой театр должен давать детям. Хорошо, что нынешний художественный руководитель балета Большого театра Юрий Буралка это прекрасно понимает, и спектакль стал идти на сцене Большого театра чаще».

ВАЛЕРИЙ ЛАГУНОВ, педагог-репетитор ГАБТ, в прошлом солист балета ГАБТ, первый исполнитель партии Графа Вишенки на сцене ГАБТ: Балет «Чиполлино» поставили в Большом театре, когда мне было 35 лет. Роль наивного мальчика Вишенки было исполнять, вроде бы, поздновато, и я не хотел. Но Генрих Майоров, имея зоркий творческий взгляд, уловил во мне артистическую индивидуальность, соответствующую роли, и уговорил участвовать в премьере. Я благодарен ему за это. Роль действительно получилась интересной. Я остался доволен собою (что важно!) и танцевал «Чиполлино» до самого выхода на пенсию.
Смотря на балет «Чиполлино» глазами педагога, могу сказать, что это идеальный материал для того, чтобы воспитывать вновь пришедшую в труппу Большого театра молодёжь в лучших традициях русского классического танца. «Чиполлино» – полноценный спектакль – двухактный, технически непростой, требующий актёрского мастерства. С первых шагов танцовщики привыкают к тому, что на сцене Большого театра отдыхать им не придётся. Проживать спектакль молодёжи помогает то, что во всех партиях балета присутствует некое озорное очарование, мягкое хулиганство. Я готовил этот балет с Денисом Медведевым (Чиполлино), с Русланом Скворцовым (Граф Вишенка), с Владиславом Лантратовым (Граф Вишенка), с Вадимом Курочкиным (Граф Вишенка). Все с энтузиазмом работали в зале, всем очень нравился балет в целом и своя партия в нём. То, что артисты хотят танцевать балет – не лучшая ли это похвала хореографу?
Хочу отметить ещё несколько немаловажных деталей. В балете «Чиполлино» большое количество героев – когда идёт этот спектакль, занята всё труппа. В этом спектакле сохраняются многие элементы классического танца, которые почти забыты сегодня. Например, такой редко используемый на сегодняшний день технический элемент, как brise dessous. Это важно, так как для танцовщиков Большого театра в классическом танце, как языке, не должно быть незнакомых, неосвоенных слов. «Чиполлино» хорошо учит танцовщиков «говорить». Поэтому этот балет был в репертуаре Большого театра, есть и будет».

ГЕННАДИЙ ЯНИН, Управляющий балетной труппой ГАБТ, первый солист балета ГАБТ, исполнитель партий Синьора Помидора и Чиполлино: Дебют в «Чиполлино» был осуществлением моей давней мечты. Всегда хотел сыграть на сцене хулиганистого мальчишку – должен же я был оправдать, наконец, неоправданный ничем «неуд.» по поведению, которым меня регулярно, ни за что, награждали в школе! (смеётся) Будучи ещё артистом Музыкального театра Станиславского-Немировича-Данченко, я очень просил роль Ванечки в балете «Доктор Айболит» – мне не дали, объясняя это тем, что по сложившейся традиции эту роль должна исполнять женщина. Когда на девятом году артистической деятельности, я стал артистом Большого театра, сразу стал думать о Чиполлино. Даже, готовя себя к этой смелой роли, решился на «хулиганский» поступок в жизни – сам пришёл в кабинет к Александру Юрьевичу Богатырёву (на тот момент Управляющему балетной труппой Большого театра) и рассказал о своём большом желании исполнить роль (такие самостоятельные шаги на тот момент в театре были не приняты). Через некоторое время, наверное, чтобы я с большим энтузиазмом боролся за добро, меня кинули на сторону зла. Александр Юрьевич пригласил меня в кабинет и сказал готовить роль Синьора Помидора. Я добросовестно выполнил данное начальством задание, и уже после этого, наверное, за хорошую службу, меня наградили ролью Чиполлино.
Поменял ли во мне что-то Помидор – трудно сказать, а вот, благодаря Чиполлино Геннадий Янин стал другим человеком. Я, пожалуй, впервые ощутил действие системы Станиславского и открыл для себя возможность незапланированного действия на сцене. Во мне родился настоящий артист. Когда в первом акте арестовывают папу Чиполлино, Чиполлино остаётся один и исполняет свой знаменитый монолог. В финале этого монолога он садится на колени около рампы и по всем правилам сценического искусства плачет, вздрагивая плечами. И вот, помню, я опустился на колени, начал вздрагивать, как положено, плечами, и вдруг почувствовал, что по моим щекам текут настоящие слёзы… Такие моменты сценической жизни не забываются… Всё в балете «Чиполлино» у меня было по-настоящему – я даже не стал надевать традиционный для этой роли парик. У меня на тот момент у самого были солнечно-золотистые волосы, из которых я сделал задористый луковый хвостик.
Как Управляющий балетной труппой могу сказать, что на главную партию в балете «Чиполлино» нельзя поставить просто хорошенькую девочку или хорошенького мальчика – не справятся технически. У ведущих героев в этом балете очень серьёзные танцы, основа которых классика. Если молодая артистка претендует на положение ведущей солистки или балерины лирического плана ей даётся партия Магнолии. Если в молодой артистке чувствуется героиня-инженю, ей даётся партия Редисочки. Чиполлино – партия для невысокого роста танцовщиков-виртуозов, драматически одарённых. Из Вишенок вырастают Принцы. Это традиция балета Большого театра, которой уже тридцать с лишним лет. Так что, «Чиполлино» очень нужный спектакль репертуара, он помогает решать кадровый вопрос в театре».

ЕЛЕНА АНДРИЕНКО, ведущая солистка ГАБТ, исполнительница партии Магнолии: «Я хочу, в первую очередь, сказать хорошие слова, которые накопились в душе, в адрес Генриха Александровича Майорова – хореографа-постановщика спектакля. Он очень светлый человек – таких людей в любые времена немного. Это человек, который не только обладает огромным запасом положительной энергии, но и щедро делится ей. Поэтому около него всегда живёт только доброе. (Я считаю,) именно благодаря тому, что спектакль ставил человек с тёплыми руками и чистой душой – «Чиполлино» так любим детьми. Хореограф через героев балета общается с детьми, и они ему верят, потому что он общается с ними честно. Я навсегда запомнила, как однажды на спектакле во время сцены погони один мальчик отчаянно, на весь зал, почти со слезами в голосе крикнул: «Чиполлино, беги!» В тот момент все артисты, находящиеся на сцене, почувствовали, что история, которую мы танцуем невыдуманная, что мы живём в спектакле.
В репетиционном зале Генрих Александрович тоже всегда работает от души. Поэтому с его репетиций уходишь с верой в себя, в то, что жизнь прекрасна, что всё будет хорошо. Я желаю Генриху Александровичу, чтобы его замечательные спектакли шли и в Большом театре, и в других театрах России. Редко кому удаётся ставить детские спектакли, не сводя их на уровень самодеятельности, не понижая планку большого искусства. Генриху Александровичу Майорову удаётся. Его спектакли нужны нам всем для того, чтобы не превратится окончательно в «человеков серьёзных», и чтобы не стало нам грустно жить на Планете».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18557
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 05, 2018 2:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2009120014
Тема| Балет, , Персоналии, Андрис Лиепа
Авторы| Беседовала Марианна Николина
Заголовок| Время ответственности
Где опубликовано| журнал "Светский Петербург" №1 • стр. 46-49
Дата публикации| ноябрь – декабрь • 2009
Ссылка| http://www.svetskyspb.ru/files/issues/magazine1.pdf#page=24
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Балет – один из оплотов российского культурного экспорта – востребован и в ситуации глобального экономического кризиса. Но сам русский балет давно уже существует в условиях кризиса иного рода. Танцовщик Андрис Лиепа поделился с нами размышлениями о причинах такого положения и способах выхода из него, не преминув затронуть и вечные темы...



– Вам удалось реализовать грандиозный проект – «Русские сезоны» в Париже. Как он прошел?

– Реакция была фантастической! Французы вос хищены тем, что мы из России можем что-то привезти и удивить их. К приезду труппы в кассах не было ни одного билета! Промоутер, который нас принимал, Ричард Стефан, сын бывшего директора Le Théâtre des Champsélys ées, сказал: вы не можете себе представить, насколько вы вовремя со своими «Русскими сезонами», у нас этого никто не делает! Это удивительно, потому что долгое время мы не могли пробиться. Был период отрицания, когда в балете все искали новые формы, пытались создавать спектакли без костюмов и декораций, с минимальными цветовыми точками. Я помню момент, когда из театров убрали все спектакли Дзеффирелли, а вместо них пустили современные постановки с минимальными декорациями, с какими-то новыми трактовками. Потом европейский зритель почувствовал пресыщение минимализмом, и сегодня вновь востребована театральная роскошь.

– Можно надеяться, что проект «Русские сезоны» станет постоянным?

– Конечно, если кризис не помешает. Хотя мощные проекты выживали даже в кризисные времена. Сергей Дягилев ведь продолжил свои «Русские сезоны», как только закончилась первая мировая война! В марте будущего года состоятся вторые «Русские сезоны», и все билеты на них уже проданы. В этом смысле европейская публика отличается от российской: там к посещению театра готовятся задолго.

– Что такое русский балет сегодня?

– В России, к сожалению, никто не пишет музыку для балета уже на протяжении десяти- пятнадцати лет. Вообще. Поэтому мы все «пользуемся» старой музыкой, классической. Раньше музыку к балетам сочиняли на заказ, причем ее заказывали и Чайковскому, и Прокофьеву, и Стравинскому. Сегодня композитор, в первую очередь, думает: какой оркестр будет играть его сочинения, кто возьмет? Однажды Микаэл Таривердиев предложил театру свое новое произведение, а его отвергли – он получил инфаркт… Для автора очень важна уверенность в том, что музыка будет кем-то исполняться. Сейчас музыку пишут наверняка: то, что можно быстро сделать на компьютере и гарантированно пристроить – для клипов, телепередач, кино. Поэтому наш балет не развивается – ни в лучшую, ни в худшую сторону. Ситуация напоминает ледниковый период, когда внезапно произошло сильное похолодание и мамонты замерзли во льдах. Их обнаруживают абсолютно сохранившимися – с шерстью, и даже с остатками пищи в желудке. Парадокс! Наш балет, образно говоря, такой мамонт, мы «замерзли».

– Как относится к такому положению вещей зритель?

– В том-то и дело, что современный балет объективно не слишком востребован. Зритель любит классические старые балеты: «Спящая красавица», «Лебединое озеро», «Баядерка», «Спартак», «Бахчисарайский фонтан» и т. д. Раньше очередной балет в театре появлялся вместе с новой музыкой. Приходил Стравинский – делали балет на его музыку. На месте директора Большого театра я заказал бы Родиону Щедрину новую музыку для нового балета.

– Что еще потеряла российская культура в последние годы?

– Целомудрие, которое было в советское время. Нельзя было показывать скабрезные сцены в кино, нельзя было транслировать извращения, которые мы каждый день видим по телевизору. Когда я приезжаю во Францию, то сразу замечаю отсутствие криминальных новостей. Думаю, что там с преступностью тоже не все идеально, но сообщения об убийствах и изнасилованиях не показывают одновременно по четырем каналам, как у нас. В Европе после полуночи невозможно увидеть порно на общедоступных каналах, как это бывает в России. Наверное, это та потеря, которая для нас уже невосполнима.

– Балет – тяжелый труд, как вы выдерживаете нагрузки?

– Человек, который попадает в балетную школу, тут же оказывается в своеобразном жертвеннике и начинает все, что есть у него в жизни, отдавать на алтарь искусства. Балет учит выдерживать любые нагрузки и правильно распределять физические возможности, планировать время. У артиста концентрируются огромные силы для достижения цели. Сейчас, например, я уже не танцую, а только ставлю спектакли, но мне ничего не стоит отработать всю ночь над постановкой света или звука, а днем дать несколько интервью. Я знаю, где взять силы, чтобы сделать все это, а вечером еще и представить спектакль публике.

– Все обязательно делать самому?

– Я по натуре такой человек, что ответственность за себя ни на кого не перелагаю и стараюсь все всегда делать сам. Например, всегда стирал свои балетные трико и майки, штопал туфли. Это часть профессии, а кроме того, если ты что-то сделал не так, то спросить можешь только с себя: случилось что-то на сцене – сам виноват.

– В балетной среде высокая конкуренция?

– Чем больше конкуренция, тем лучше воспитывается характер и раскрываются твои внутренние качества. В балете без этого невозможно. В нашей профессии конкурент – каждый, кто стоит рядом на сцене, и он соперничает с тобой во всем – в гриме, в костюме, в движении, в музыкальности, в зрительских симпатиях, в аплодисментах и даже в количестве преподнесенных цветов. Если заглянуть в душу любого артиста, обнаружится такой букет противоречий! Балетный мир, как и мир драматического театра, очень сложен.

– Что помогает выживать?

– Театр – это государство в государстве, где важно строить взаимоотношения с людьми: и с теми, кто тебя любит, и с теми, кто тебя не любит. Для нас с сестрой это было особенно важно: нам по наследству передались как друзья отца, так и его враги. Когда мы пришли работать в Большой театр, все вокруг знали, что мы – дети человека, которого не любит художественный руководитель. Нам предстояло выстроить отношения так, чтобы Григорович смотрел на нас не как на детей своего врага, а как на людей, которые могут быть полезными театру. И нам это удалось. Это жизнь, которую надо воспринимать как данность, так же как страну, в которой ты родился. В советском обществе для выезда за границу нужно было не только получить визу, но и пройти собеседование в горкоме партии. Меня на таком собеседовании попросили показать на карте, где в Западной Европе находятся «першинги» – ракеты, которые были тогда на вооружении у «империалистов». Я, естественно, такими вещами не интересовался. Меня вызвал директор театра и сказал, что если я хочу ездить за границу и танцевать в венской опере, то должен все это знать. Сегодня подобная ситуация кажется глупой, но это условности, которые нужно было принимать. Я немедленно взял газеты, заучил наизусть места расположения ракет. Мне, к счастью, разрешили «пересдать» собеседование, и в Вену я поехал. А те ракетные базы могу показать на карте и сегодня!

– Существует ли сегодня балет не только как зрелище, но и как увлечение?

– Да, просто у нас это не принято, а за границей много частных студий, где человек может заниматься балетом в любом возрасте. У Илзе есть школа, куда приходят женщины, которым уже за тридцать, и они начинают заниматься балетом. Есть профессиональный балет, а есть занятия для собственного удовольствия. Люди, которые занимаютсядлясебя, достигают большихуспехов. Когда танцуешь по принуждению или из-за того, что тебе надо кормить семью, то осознаешь, что не хочешь танцевать. Если же ты получаешь удовольствие от того, что делаешь, успех приходит достаточно быстро. Вы посмотрите, как занимаются в «Танцах на льду» и «Цирке со звездами»! Я много работаю с цирковыми артистами и знаю, что при желании выйти на арену можно в любом возрасте. Никто не знает возможностей человеческого организма. Порой человек в сорок лет начинает заниматься йогой и достигает таких успехов, которых никогда не делал в восемнадцать. Я думаю, что вообще ничем не поздно начать заниматься в любом возрасте.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Страница 10 из 10

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика