Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2012-05
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10618

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 4:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012053201
Тема| Опера, Мариинский театр, Премьера, Борис Годунов, Персоналии, Грэм Вик
Авторы | Олег Кармунин
Заголовок| В Мариинке поставили оперу Смутного времени
В «Борисе Годунове» британца Грэма Вика на сцену вышли народ и ОМОН
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20120527
Ссылка| http://www.izvestia.ru/news/525627
Аннотация| Премьера опера

Пока прогрессивная столичная общественность устраивала протестные акции, гулянья с писателями и «оккупации» парковых зон, в Мариинке готовилась одна из самых провокационных премьер уходящего сезона. Никто из демонстрантов не мог предположить, что последние тренды русскоязычного «Твиттера» озвучат на консервативной оперной сцене.
«Борис Годунов» британского режиссера Грэма Вика ошеломляет не столько современностью (новыми трактовками классики вряд ли кого-то удивишь), сколько своевременностью. Это спектакль-памфлет, бьющий наотмашь. Никаких компромиссов и интеллигентских расшаркиваний: все нарочито, конкретно, дожато до упора. «Народ хочет перемен» — написано в последней сцене почти во весь задник.

Грэм Вик обратился к первой редакции оперы — без польского акта и народного бунта — и соорудил метафору последнего 20-летия русской истории. «Двор Новодевичьего монастыря» превратился в серые обшарпанные катакомбы. Посреди валяется герб СССР, а вокруг снуют рабочие в робах, мужики в кожаных куртках и бабы с авоськами — народ недавно исчезнувшей империи. Выходит мент (в либретто — Пристав) и, угрожая дубинкой, заставляет людей встать на колени. «Царя на Руси хотим поставить!» — искренне поют коленопреклоненные.

Коронация Бориса знаменуется первой метаморфозой пространства — со стен сдирают грязные полотнища, скрывавшие сияющий сусальный алтарь. Нарочитая серость сменяется столь же гротескной позолоченностью, «с небес» спускается огромная золотая люстра, а задник ощетинивается вязью из православных крестов. Герб СССР стыдливо уносят. Борис сзывает всех, «от бояр до нищего слепца», на грандиозный пир. Народ гремит: «Слава!»

Однозначность, с которой Грэм Вик показывает события современной России, можно поставить ему в вину — поэтика британского режиссера почти не оставляет места отвлеченным умствованиям. На сцене знакомый китч — овеществленная и умноженная десятикратно эстетика прайм-тайма федерального канала: попы, кресты, хоругви, иконы, триколор, полиция, ОМОН, гастарбайтеры, светские львицы, чиновники, военные. Этакое ядовитое варево кричащей пошлости. Таков, по мнению британского художника, мир современной России. И надо признать, от истины он недалек.

Линия Гришки Отрепьева (Сергей Семишкур), которую можно было бы обрисовать в духе модной нынче истерии по Госдепу, в спектакле затушевана — самозванец для Грэма Вика второстепенная фигура. Он появляется как бы из ниоткуда, символизируя нарастающее народное сопротивление. В центре — мучения преступного царя Бориса Годунова (блестящая роль Евгения Никитина). Его настоящий соперник — не пубертатный проходимец Лжедмитрий, а кабинетный царедворец Василий Шуйский (Евгений Акимов).
Массовая сцена перед собором Василия Блаженного звучит в спектакле наиболее остро, но виной тому не режиссер, а автор либретто Модест Мусоргский и автор литературного первоисточника Александр Пушкин. После того как ОМОН героически защищает чиновников и их спутниц в шиншилловых мехах от голодающего народа, к Борису обращается Юродивый (Андрей Попов): «Мальчишки отняли копеечку, вели-ка их зарезать, как ты зарезал маленького царевича». Царь останавливает людей в штатском, схвативших наглеца, и просит помолиться за него. «Нельзя молиться за царя Ирода. Богородица не велит!» — будто цитируя скандальную акцию, произносит юродивый-хиппи.
Боярская дума логичным образом превратилась у Вика в Государственную думу РФ. Депутаты сидят спиной к вышеупомянутой надписи, конкретно выражающей чаяния народа. Всю последнюю сцену запечатляют снующие там и сям корреспонденты «Первого канала», его логотип даже не попытались стилизовать.

Единственная осторожность, допущенная постановщиком, — финал спектакля. Юный царевич в исполнении 13-летнего Ивана Худякова стоит за кафедрой спикера Госдумы и завороженно наблюдает, как усопшего Бориса обкладывают венками. Грэм Вик, на протяжении всего действа режущий по живому, будто оставляет в конце небольшой просвет. Власть Бориса пала, и страна на очередном перепутье. Что дальше? Молчит Русь, да и Грэм Вик не дает ответа.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10618

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 6:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012053202
Тема| Опера, Екатеринбургский театр оперы и балета, Премьера, «Граф Ори»
Авторы | Марина Гайкович
Заголовок| Граф, ори!
В Екатеринбурге поставили редкую оперу Джоакино Россини
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации|2012-05-30
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2012-05-30/11_graf.html
Аннотация| Премьера опера

Опера Джоакино Россини «Граф Ори» в России шла всего один раз – в 1838 году, через 10 лет после премьеры, в то время она была очень популярна, и ее слава коснулась и императорского двора Николая Первого. В 2012 году ее поставили в Екатеринбургском театре оперы и балета. «Веселая мелодрама», как определил жанр опуса сам автор, попала в компанию «тяжеловесов» – «Князя Игоря» и «Бориса Годунова» (откроет следующий сезон), все три постановки посвящены 100-летию театра.

На Западе судьба «Графа Ори» тоже не была гладкой: после бурной волны постановок при жизни автора к ней перестали обращаться театры, и несколько десятилетий о ней практически никто не вспоминал, а вот со второй половины ХХ века «Граф Ори» стал репертуарным. Очевидно, высокий уровень вокального мастерства певцов (а уж таких было немало) стал требовать сочинения, где им можно блеснуть – а уж эта опера подходит как нельзя лучше. Здесь и заветные до у тенора, и немыслимые колоратуры у сопрано, и самое главное – сложнейшие ансамбли, требующие долгих репетиций, а не только хороших связок. В этом году, кстати, «Граф Ори» шел в Цюрихе (прощальный сезон Александра Перейры, который переезжает в Зальцбург, просто фантастический по качеству оперных спектаклей и количеству громких имен), где пажа пела Чечилия Бартоли.

Действие оперы происходит в замке де Формутье в Турени около 1200 года. Распутный граф Ори, коллега знаменитого Дон Жуана, решил соблазнить графиню Адель. Та же дала обет целомудрия своему брату, участнику Крестового похода. Графиня же увлечена пажом, и это чувство взаимно. Тут начинается череда буффонных ситуаций. Граф сначала наряжается Оракулом, чтобы разведать обстановку в замке, затем – заблудшей монашкой (в компании переодетых товарищей) и в этом виде проникает в дом. Следующий шаг – в спальню, где оказывается и паж: здесь, конечно, случается продолжительная эротическая сцена, участники которой даже не догадываются о том, что (или лучше кого) они увидят, зажгись внезапно свет. Неожиданно возвращается брат Адели. Граф разоблачен, но благородно отступает: хеппи-энд.
Режиссер Игорь Ушаков поставил самую настоящую комедию – без тайного умысла, чтения между строк, прямых (или завуалированных) ассоциаций с нашими суровыми буднями, и ему, надо сказать, это удалось. Юмор не натужный, не высосанный из пальца и в то же время не пошлый. Даже та самая эротическая сцена держит в напряжении целых 15 минут – когда трое в одной постели (здесь это что-то типа дверного проема) пытаются ублажить друг друга.

Художник Алексей Кондратьев придумал для «Графа Ори» конструкцию, условно обозначающую замок, окруженный
рвом, и даже металлическими полосками обозначил отражение реки, где обитательницы замка периодически катаются на лодках и ловят рыбу, и площадь перед ним. Сцена выглядит очень стильно, но все-таки единственный недостаток этой работы – слишком маленькое пространство для хора – в основном все массовые сцены, кстати, талантливо поставленные режиссером, происходят на маленьком пятачке авансцены. В то время как по огромному пространству сцены чинно гуляют подружки Адели – в задорных оранжевых париках.

В каждой постановке есть свои герои, наверное, в Цюрихе это Бартоли (она затмевает всех уже своим появлением, не говоря о том, что в дальнейшем происходит), а в Екатеринбурге – дирижер Павел Клиничев и солисты: Дмитрий Трунов, Наталья Мокеева и Надежда Бабинцева. Руководитель Молодежной программы Большого театра Дмитрий Вдовин сказал после спектакля, что, когда он услышал о «Графе Ори» в Екатеринбурге, подумал: «Они, верно, с ума сошли», – но результат его более чем убедил.

Партитура, в которой Берлиоз выделял богатство рисунка и неожиданные оркестровые эффекты, а Лист сравнивал с пузырьками шампанского, как мы уже сказали, в его интерпретации звучит и легко, и изящно, и – что самое трудное – стройно. И трио, и квартеты, и ансамбли с хором – все «острые» моменты, на которые в первую очередь обращают внимание критики, демонстрируют, что за этой удачей – долгий репетиционный процесс. Надо сказать, что Павел Клиничев, совсем недавно занявший пост главного дирижера театра, уже со своим дебютом в этом качестве был отмечен номинацией на «Золотую маску» (с «Любовью к трем апельсинам» Прокофьева). Наверняка и с «Графом Ори» екатеринбуржцы следующей весной появятся в Москве.
Екатеринбург–Москва
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10618

СообщениеДобавлено: Вт Июн 19, 2012 6:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012053203
Тема| Опера, Мариинский театр, Премьера, Борис Годунов, Персоналии, Г. Вик, Е. Акимов, А. Попов, Е. Никитин, В. Гергиев
Авторы | Дмитрий Циликин
Заголовок| Наш дом — Россия
Где опубликовано| Ведомости
Дата публикации| 20120528
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/281484/nash_dom_rossiya
Аннотация| Премьера опера

Британский режиссер Грэм Вик поставил в Мариинском театре оперу Мусоргского «Борис Годунов» как злободневный горестный политический памфлет
Тая детали, мистер Вик интриговал: мол, в стороне от актуальных российских событий его «Годунов» не остается. Но мы же знаем, как долог технологический процесс подготовки спектакля со сложными масштабными декорациями, потому можно с уверенностью сказать: многоопытный английский режиссер провидел эти события задолго до их начала.
Боюсь, за беспощадную наблюдательность Вика вместе с художником Стюартом Нанном нарекут современными де Кюстинами — их глаз точно подметил черты, по которым мы часто скользим, не видя.

Народ согнали просить Бориса на руководящую должность в типовой бетонный брежневский Дворец съездов: обшарпанный донельзя, с отвалившейся местами мраморной плиткой, выходом служит проем под лестницей, где навалены мешки с мусором и ломаная мебель. Герб СССР уже содрали, но еще не спрятали. Венчание на царство: срывают грязноватые драпировки, за ними — стоящий диагонально гигантский, во всю высь, иконостас с царскими вратами, под углом — золоченый борт театрального балкона. Келья Пимена — всего лишь стол на фоне этого иконостаса, только пространство сверху косой дугой отрезает черный занавес. Дальше декорация превращается в корчму на литовской границе: фрагменты иконостаса разъезжаются, открывая неоновую рекламу и двери стрип-бара, но остальные части алтарной преграды так и стоят. Это главный сценографический образ спектакля: в России всё происходит везде и одновременно. На него работают и многочисленные анахронизмы: челночницы с клетчатыми сумками — и мобильники, костюмы явно начала 1990-х — и ноутбуки у Пимена и маленького Феди Годунова и т. д. Хотя формально время все-таки движется: Дворец съездов к концу правления царя Бориса починили, водрузили орла о двух головах, балкон декорировали триколором — и теперь здесь Госдума. Уже, ввиду того что власть шатается, успевшая стать местом для дискуссий — под гербом красной краской намалевано: «Народ хочет перемен». Тетки в трауре являются с заготовленными венками, игнорируя годуновское «Я царь еще», и, едва дождавшись последнего хрипа, заваливают ими тело.

Подробно проработаны не только вещественные, но и психологические детали. Героям и хору придумана достоверная жизнь. Типажи, мизансцены, реакции узнаваемы. Спектакль — ни в коем случае не карикатура, но трезвая констатация без гнева и пристрастия. Это ведь мы свыклись с абсурдным сосуществованием имперской и советской символики, с причудливым гибридом КГБ и РПЦ, и нам не в диковину, когда ОМОН мочит население — а для чего он тогда вообще придуман? Вик же воспринимает наши реалии как нелепые, безумные, бесчеловечные — и дотошно их воспроизводит, пытаясь понять правду чужой души.
Как раз благодаря тому, что эта правда найдена, спектакль захватывает. В нем сложился цельный сильный ансамбль, поют все очень достойно и точны каждый в своем образе, от Евгения Акимова — Шуйского в политбюрошной шапке-пирожке до Андрея Попова — Юродивого, хиппаря во вьетнамках и с косяком. Евгений Никитин в заглавной партии феноменален: великолепный вокал, чеканное актерское мастерство и мощнейшая харизма. С первых же слов первого монолога «Скорбит душа» по спине поползли мурашки, и дальше это чувство не отпускало ни на секунду пребывания Никитина на сцене. Большой трагический артист!

Восхищения заслуживает и Валерий Гергиев, не только как дирижер, мастерски озвучивший партитуру первой редакции оперы Мусоргского со всей ее шероховатостью и варварским саспенсом, но прежде всего как художественный руководитель, позволивший этому умному и смелому спектаклю быть.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10618

СообщениеДобавлено: Чт Июн 21, 2012 4:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012053204
Тема| Опера, МАМТ, Сон в летнюю ночь, Персоналии, К. Олден
Авторы | Ярослав Тимофеев
Заголовок| «Не дело чиновников — вмешиваться в работу режиссера»
Постановщик оперы «Сон в летнюю ночь» Кристофер Олден — о мрачном Бриттене, детских травмах и церковном пиаре
Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 20120531
Ссылка| http://izvestia.ru/news/526207#ixzz1yR4EfrYR
Аннотация| Интервью

Премьере «Сна в летнюю ночь» Бриттена в Театре Станиславского, намеченной на 10 июня, уже обеспечен аншлаг: откровенная постановка американского режиссера Кристофера Олдена оказалась в центре шумного скандала с участием властей и представителей церкви. Эксцентричный режиссер ответил на вопросы корреспондента «Известий» в фойе Театра Станиславского, пока участники детского хора беззаботно резвились за кулисами перед репетицией.

— «Сон в летнюю ночь» — пожалуй, самая оптимистичная опера Бриттена, со счастливым концом...

— ...Счастливым? Хм, тут наши взгляды расходятся.

— А каковы ваши взгляды? Это опера буффа или трагедия?
— Любопытная комбинация того и другого. Опера очень веселая и вместе с тем дикая, фантастическая. Ведь все, что там происходит — это сон, ночные фантазии. Разумеется, Шекспир писал комедию, но она рассказывает о серьезных вещах, из нее многое можно узнать о человеке, о нашей психологии, сексуальности, о гендерном вопросе. Для меня вообще опера — это сон, я все ставлю в таком духе. Не думаю, что опера должна быть реалистичным искусством. «Сон в летнюю ночь» в прочтении Бриттена представляется мне сумрачным, отражающим жизненные взгляды и сексуальность этого англичанина. Музыка привносит в драму новый слой — обворожительный слой подсознания. К тому же, опера — политическое искусство.

— Разве?
— Конечно. В былые времена премьеры опер Верди, например, становились политическими событиями.

— А сейчас? В чем заключается политическая идея вашего спектакля?
— В том, что он делит публику на два лагеря: либералов, которым интересна современная режиссура, и консерваторов, которые хотят ее запретить.

— А чем обоснован ваш модернистский подход ко «Сну в летнюю ночь», помимо политики?
— Моя постановка — о противоречивой личности Бенджамина Бриттена. Хорошо известно, что у него часто возникала очень крепкая дружба с мальчиками. Эти мальчики могли останавливаться у него и Питера Пирса (Пирс — выдающийся тенор, партнер Бриттена и соавтор либретто «Сна в летнюю ночь». — «Известия»), проводить с ними время. Неизвестно и не так важно, дотрагивался ли Бриттен когда-нибудь до детей — это вопрос в некотором роде аналогичный истории с Майклом Джексоном. Важно, что на склоне лет Бриттен признался в том, о чем никогда раньше не говорил — он рассказал, что в детстве подвергся сексуальному насилию со стороны своего учителя. Возможно, именно здесь лежит ключ к его психологии. Его всегдашнее стремление к мальчикам объясняется существованием того ребенка, который продолжал жить в нем самом.

— Едва ли не во всех его операх мальчики становятся жертвами взрослых.
— Совершенно верно, эта тема его волновала всю жизнь. В нашей постановке действие перенесено в эпоху Бриттена и происходит в школе. Накануне свадьбы выросший Пак возвращается в свою школу и видит сон. Он вспоминает свои отношения с учителем, Обероном. Сексуальные эти отношения или нет — остается неясным. Важно, что они сильные. Как многие люди, подвергшиеся совращению в детстве, он проходит сложный период жизни, когда трудно найти контакт с другими людьми. Пак пытается преодолеть эти проблемы и стать взрослым, жениться. Во сне он видит своих друзей, нормальных ребят, которые завязывают отношения с девушками. Он смотрит на них и страстно желает быть таким же.

— Могла ли вся эта история — отчаянное письмо представителям власти и церкви и дальнейший конфликт — произойти в Англии или в США?
— Могла. В Америке есть очень сильное правое крыло, консерваторы. Там много религиозных людей, и если бы им дали ту власть, которую они имеют здесь, они использовали бы ее таким же образом. Вообще в США абсолютно четкое разделение между церковью и государством, но были случаи, когда влиятельные церковники поддерживали определенных политиков. Америка — очень религиозная страна. Долгие годы она была гораздо религиознее России, но теперь у вас снова все меняется.

— Что вы думаете про вмешательство церкви в светскую культуру?
— На мой взгляд, то, что произошло — всего лишь политические игры, не имеющие отношения к искусству. Эти люди готовы использовать любые средства в борьбе за влияние, за пиар, за привлечение масс на свою сторону. Они ведь даже не видели постановку.

— Но весь конфликт возник вокруг реально существующей дилеммы — могут ли дети участвовать в спектаклях для взрослых?
— Моя постановка очень сдержанная и осторожная. Да, публика понимает, что речь о сексуальном насилии по отношению к ребенку. Но на сцене ничего не происходит: вы не увидите ничего постыдного с участием детей. Будет одна сцена с греховными сексуальными безумствами, но она происходит между взрослыми — детей в этот момент вообще нет на сцене.

— Театр Станиславского не рекомендует посещать эту оперу детям до 14 лет. Почему не до 16? Или не до 12?
— Хороший вопрос. Что, серьезно, они написали, что вход до 14 воспрещен?

— Не рекомендован.
— Я даже не знал об этом.

— В Английской национальной опере такой ремарки не было?
— Не знаю. Может быть, они тоже написали «не рекомендовано для детей», просто чтобы предупредить родителей.

— Департамент культуры Москвы сообщал, что на генеральную репетицию придут эксперты, которые оценят потенциальную опасность вашей постановки для детей. Если какой-нибудь чиновник подойдет к вам и скажет: «Мистер Олден, измените, пожалуйста, то-то и то-то», какова будет ваша реакция?
— Не дело чиновников — вмешиваться в работу режиссера. А если ко мне подойдет кто-то из театра, я могу пойти на незначительные изменения. Кстати, мы уже говорили с Александром Тителем — он просто хотел убедиться, что дети не вовлечены в откровенные сцены.

Вы испытываете дискомфорт по поводу гомофобных настроений в России?
— Судя по тому, что я прочел и услышал, процесс начинается именно сейчас, и это очень плохо. Во всем мире идет движение за права геев, и в этом вопросе есть существенные подвижки, в Америке, например.

— В какой степени «Сон в летнюю ночь» отражает вашу личность? Насколько это ваш сон?
— Дело не во мне. Обоснованием моей интерпретации стала жизнь самого Бриттена, его сексуальность и его пристрастия. Именно он задумал воплотить хор эльфов звуками детских голосов.

— Повлияла ли на вас работа с великим Жан-Пьером Поннелем?
— Очень сильно. У него я научился тому, как освободить оперу от реализма и натурализма, как превратить ее в сон. Его новаторские постановки тоже всегда шокировали множество людей.

— В 13 лет вы одновременно с вашим братом-близнецом решили посвятить свою жизнь оперной режиссуре. Это совпадение или Дэвид повлиял на ваш профессиональный выбор?
— Мы оба тогда страстно увлеклись оперой. У близнецов очень многие чувства — одни на двоих. Но мы с ним никогда не работали вместе, наши карьеры развиваются параллельно. Я в Нью-Йорке, он в Лондоне, но мы делаем похожие вещи. Кстати, сейчас он ставит оперу «Билли Бад» Бриттена в Английской национальной опере. И через пару лет этот спектакль будет привезен в Большой театр. Так что вам предстоит увидеть еще одну бриттеновскую постановку Олдена в Москве.

— В прошлом году там же, на сцене Английской национальной оперы, вы показали «Сон в
летнюю ночь». Как восприняла ваш спектакль британская общественность?

— Даже среди тех людей, которые не любят модернистскую режиссуру, многие признали, что это было сильно. Моя любимая рецензия на премьеру — та, в которой автор написал: «Эта версия великолепна, но я ее ненавижу». Я был счастлив прочесть такое. Потому что люди могут чувствовать по-разному, но им стоит быть открытыми к тому, как понимают искусство
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10618

СообщениеДобавлено: Ср Июл 04, 2012 7:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012053205
Тема| Музыка, Персоналии, Марис Янсонс
Авторы | Гюляра Садых-заде
Заголовок| Маэстро Марис Янсонс: «Если начать говорить оркестру такое, через час они тебя возненавидят»
Где опубликовано|, «Фонтанка.ру»
Дата публикации| 20120515
Ссылка| http://www.fontanka.ru/2012/05/15/139/
Аннотация | Интервью

Латыш по происхождению, петербургжец по прописке Марис Янсонс, один из плеяды великих дирижеров XXI века - на пороге 70-летия. Следующий сезон пройдет под знаком его юбилея. Он совершит два почти кругосветных турне: с амстердамским оркестром Концертгебау, который под его руководством впервые поднялся с третьего места на первое в рейтинге журнала Grammophon, и с оркестром Баварского радио, который при нем вошел в десятку лучших оркестров мира, заняв шестое место. В маршруты гастролей включены обе российские столицы. По просьбе «Фонтанки» маэстро открыл тайны творческого процесса.

- Вы – руководитель двух оркестров, входящих в «высшую лигу». Как вам удается распределяться время между двумя городами и двумя оркестрами? По каким принципам вы выстраиваете репертуарную политику?

- Конечно, положение мое довольно сложное. Я все время должен думать о новом репертуаре для оркестров, разучивать с ними новые сочинения. Я не могу повторять произведения. То есть, я могу сыграть с баварцами Четвертую Брукнера, в Мюнхене, а потом повторить ее же, но уже с оркестром Концертгебау в Амстердаме – это не страшно. Но, допустим, что мы сыграли с баварцами Четвертую Брукнера на BBC PROMS, в Лондоне.. . И всё, два-три года я не смогу ее там играть. Я постоянно озабочен обновлением репертуара, поиском незаигранных сочинений. Необходимость быть всегда новым, оригинальным в подборе программ довлеет надо мною. Тут есть и положительный момент: ты развиваешься, нет застоя, нет успокоения. На Западе главный дирижер должен владеть широким репертуаром. Это не значит, что он всегда должен дирижировать идеально. Караян, который имел самый широкий репертуар в мире, тоже не все делал идеально – но его исполнение никогда не опускалось ниже какого-то уровня. И, скажу вам, планка качества, даже при неудачном исполнении, была очень высока.

- То, как вы исполнили в Люцерне симфонию Брамса – было эталоном качества, стиля и глубины. «Леонору№3» вы провели, не побоюсь сказать, гениально. Каждая нота вступления прозвучала значительно, веско.

- Думаю, это результат моей основательной подготовительной работы. Эту «Леонору» я в своей жизни играл много раз. И Брамса тоже. В принципе, я могу открыть партитуру утром, провести репетицию – и вечером сыграть концерт. Тем не менее, перед исполнением «Леоноры» я за три недели начал погружаться в эту музыку, представлять себе картины, как это должно звучать. Эта музыка прошла через меня. Я выходил на сцену – и у меня была потребность рассказать, передать, то, что я пережил вместе с ней. А можно было бы выйти и просто так сыграть – я вас уверяю, это было бы очень неплохое исполнение. Все было бы на месте.

- После концерта вы сказали, что порой чувствуете себя Бетховеном, становитесь им, будто влезаете в его кожу…

- Да, такое чувство у меня бывает. Например, перед исполнением Первой симфонии: мы сейчас готовим цикл бетховенских симфоний к гастролям в Токио. Теперь я глубже понимаю метод Мравинского: хотя я и раньше уважал то, как он работал. Но по молодости я не до конца понимал, что он делает, и зачем. Многие вокруг говорили: «Ну, сколько можно мусолить «Пятую» Чайковского?» Однако, если ты хочешь по-настоящему глубоко понять, что несет сочинение, – надо погрузиться в партитуру, пропустить ее через свои нервы, нутро, проникнуться каждой нотой. В ином случае, твой профессионализм и профессионализм оркестра обеспечит приемлемое исполнение. Но прорыва, откровения не случится.

- Наверное, именно это постоянное стремление преумножить смыслы музыки и делает дирижера великим.

- Не только дирижера – любого музыканта: то, что он идет вглубь, не боится идти вглубь. Великие музыканты ищут то, что стоит за знаками-нотами. Чем больше у человека фантазии, чем богаче ассоциативные ряды, которые вызываются музыкой – тем насыщенней, ярче, интересней будет его интерпретация. Я дирижировал «Леонорой». Эта тяжелая поступь нисходящих тонов во вступлении… И у меня возникло явственное ощущение, что это я сам, как Флорестан, опускаюсь в темницу. Так это работает: чем ярче фантазии – тем артистичней и глубже исполнение.

- Наверное, великий дирижер, исполняя музыку, задумывается о каких-то фундаментальных, корневых понятиях: о жизни и смерти, о вечности и бессмертии…

- И тут очень помогает музыка Малера. В этом году справляли юбилей Малера, и я продирижировал практически всеми его симфониями. Вся его музыка посвящена этой проблематике: он неустанно размышляет об этих вещах, бесстрашно пытаясь заглянуть за грань жизни.

Перед исполнением, я всегда много читаю об авторе: воспоминания современников, мемуары. Именно погружение в контекст – исторический, культурный, понимание того, что думал и чувствовал композитор, когда создавал симфонию, – это придает исполнению глубину, пробуждает воображение.

Вообще, настоящее осмысление великих произведений приходит с возрастом. Поэтому я считаю, неправильным обвинять молодых музыкантов, дирижеров в легковесности, или поверхностности. Они еще мало что пережили – а ясность и глубина интерпретаций напрямую зависит от личного, чувственного и жизненного опыта.

- А что делает оркестры великими?

- Когда музыканты оркестра видят за знаками, за нотным текстом скрытый смысл, играют не ноты – а то, что за нотами. Хороший оркестр – это не просто перфектная игра, красивый звук, хороший ансамбль. Это необходимо, конечно: техника - основа исполнения. Однако по-настоящему интеллигентным оркестрам, оркестрам высшего класса интересен ты сам, твои мысли. Они ждут от тебя импульса, вдохновения. Таким оркестрам не стоит говорить: «тут сыграйте потише, а тут замедлите темп» - это для них примитивно. Если начать говорить оркестру Венской филармонии такое – через час они тебя возненавидят.

Да, я могу, как говорится, «организовать процесс»: здесь играйте вместе, а тут я дирижирую не на 2, а на 4 доли. В принципе, сейчас уровень оркестровой игры в мире так высок, что оркестры топ-класса могут отлично сыграть с первой же репетиции – и свободны. Особенно американские оркестры – уровень подготовки у них фантастический. Но амстердамский оркестр, и баварцы ждут от меня большего. Им интересно, что я делаю, и как я слышу эту партитуру. Если им сказать: тут царит такое-то настроение, – они сразу сыграют иначе. А если просто сказать – тут потише, пожалуйста, – они сделают, но это будет немотивированно, и потому – неубедительно. Это такая музыкальная режиссура. Тонкая психологическая настройка – вот в чем задача дирижера.

- Вам удалось вывести оркестр Концертгебау с третьего – на первое место. Как вам это удалось? Каковы вообще показатели, по которым определяется качество оркестра: общественное мнение, реклама, количество гастролей, выступление на статусных фестивалях?

- Вы знаете, что оценка качества оркестров – и вообще, оценки в сфере искусства - вещь довольно субъективная. Если бы меня спросили, какой оркестр сегодня лучший в мире – я бы не взялся отвечать. Скорее, назвал бы группу оркестров. Но рейтинг десяти лучших оркестров составляется на основании суждения 60 независимых критиков из разных стран: и, если уж их мнения совпали, значит, есть в этой оценке нечто объективное. Значит, это не случайность, что мы поднялись на высшую ступеньку. Значит, наша кропотливая работа принесла плоды.

Это можно сравнить со спортом: приходит новый хороший тренер, и команда сразу начинает лучше играть, побеждает, выигрывает матчи. Наверняка, они лучше заиграли, потому что появился азарт, мотивация. В моем случае, было примерно так же: я очень хотел работать с оркестром Концертгебау. А они хотели работать со мной. Еще ведь нужно, чтобы оркестр и дирижер нашли друг друга. Бывает, и дирижер, и оркестр, сами по себе замечательные: а друг другу не подходят. А потом дирижер выходит к другому оркестру – и все прекрасно. Потому что они говорят на одном языке.

Я вообще-то человек очень требовательный, репетирую столько, сколько нужно. В молодости, бывало, репетировал больше, чем нужно, – и передерживал оркестр, им становилось скучно. Я буквально, влезал музыкантам в печенку – и тем их раздражал. В молодости я, возможно, был не так уж интересен музыкантам: скован, чересчур скромен, куча комплексов. И оставался я таким долго - даже когда уже работал в Осло. Мой «веер» раскрылся довольно поздно: появилась свобода, непринужденность.

Сейчас я больше доверяю оркестру. И, как мне кажется, уже могу угадать момент, когда пора прекращать репетиции, сказав оркестру: «Спасибо, достаточно, теперь пойдет». Если недорепетируешь - плохо: вечером, на концерте, может пронести, а может, и нет. Перерепетируешь – вечером все пройдет нормально, но неинтересно. Но если ты угадал момент, остановил репетицию вовремя – вечером появится невероятная свобода, спонтанность, драйв. Потому что оркестр чувствует, что подготовлен, но ему оставлено пространство для самовыражения, есть некая недоговоренность, риск, который подхлестывает, возбуждает.

- В будущем сезоне не только вы лично, но и ваш оркестр, Концертгебау, справляет юбилей. Как собираетесь отмечать?

- Я лично – никак, и хотел бы избежать всяких торжеств. Я не кокетничаю: действительно, хочу избежать шумихи. В этом году я сократил выступления на 50 процентов, в преддверии юбилея: предвидел, что 2013 год выдастся хлопотный. Хотел вообще взять отпуск на год – но посчитал, что не годится так надолго оставлять оркестры без главного дирижера. Они должны чувствовать, что я с ними. В честь юбилея амстердамского оркестра, нам предстоит мировое турне: сначала оно охватит всю Европу, потом мы поедем в Москву и Петербург, оттуда – в Китай, Японию, Австралию. А потом вернемся – и вновь полетим в Южную и Северную Америку. После этого я поеду в турне уже со своим вторым оркестром - Баварского радио: мы заедем в Москву и в Петербург, в рамках фестиваля Ростроповича. Это будет в конце апреля.

- 70 лет – это важная веха в биографии. Что вы чувствуете, что думаете, подходя к этому рубежу?

- Многое. Например, есть чувство удовлетворения. Я достиг признания, выступаю в лучших концертных залах, с лучшими оркестрами. Меня знают, многие меня любят. Есть еще гордость перед самим собой. Я знаю, что всего этого достиг своим трудом. И гордость моя растет, когда сравниваю, какими путями, порой, делаются карьеры, как люди ищут и достигают желанного признания. Я даже не хочу обсуждать эти пути. Горжусь тем, что никогда не прибегал к таким методам.

Но есть и другое чувство, оставшееся еще с детства: неудовлетворенность собой, чувство, что я что-то делаю недостаточно хорошо, что я мог бы провести концерт или репетицию лучше, интереснее, полнее.

Я никогда не вхожу на репетицию или на концерт, как победитель. У меня нет этого в характере. На самом деле, находиться на вершине пирамиды, как вы сказали, всегда быть в фокусе общественного внимания, занимать высшие строчки в рейтингах – это тяжелый груз, и огромная ответственность. Иногда груз ответственности так давит, что это сказывается на здоровье. Я знаю, что от меня ждут наивысшего результата, что я должен показать высокий класс. Это уже – жуткая ответственность: ты всегда, каждый день должен быть чуточку лучше, чем вчера, чтобы просто поддержать свою репутацию.

Справка:
Мать Мариса Янсонса — оперная певица Ираида Германовна Янсонс, родила его в укрытии, в котором, будучи еврейкой, скрывалась в годы оккупации Риги войсками нацистской Германии. Все родственники Янсонса по материнской линии погибли в Холокосте. В детстве обучался у отца игре на скрипке. В 1962 году окончил специальную музыкальную школу при Ленинградской государственной консерватории и поступил в Ленинградскую государственную консерваторию в классы фортепиано и дирижирования Николая Рабиновича. С 1969 по 1972 год совершенствовался в Вене у Ганса Сваровски и в Зальцбурге у Герберта фон Караяна. После победы Янсонса на Караяновском конкурсе дирижёров в Берлине в 1971 году, Караян предложил молодому музыканту стать его ассистентом в Берлинской филармонии, однако советские власти наложили на это запрет. Два года спустя Янсонс получил место ассистента дирижёра оркестра Ленинградской филармонии, c 1985 — ассистент главного дирижёра (Евгения Мравинского). С 1979 года занимал место музыкального руководителя оркестра Филармонии Осло, за время работы с коллективом (до 2000) значительно поднял его исполнительский уровень, доведя его до мировых стандартов. С этим оркестром Янсонс выступал в Карнеги-холле, на Зальцбургском фестивале, в Токио и на других концертных площадках, а также сделал ряд записей сочинений русских и европейских композиторов, в том числе всех симфоний Чайковского, оркестровых произведений Дворжака, Сибелиуса и других авторов. Среди других коллективов, с которыми работал Янсонс — оркестр Концертгебау, Берлинский филармонический оркестр, симфонический оркестр Баварского радио, Чикагский, Кливлендский и Питтсбургский симфонические оркестры. С 1994 сотрудничает с Венским филармоническим оркестром. В 2006 и в 2012 дирижировал Новогодним концертом. С 2004 года и по настоящее время является главным дирижером нидерландского Концертгебау. Также руководит оркестром Баварского радио.


Последний раз редактировалось: Наталия (Пн Окт 01, 2012 7:05 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17955
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 05, 2012 2:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2012053206
Тема| Опера, МТ, Премьера, Борис Годунов , Персоналии, Грэм Вик
Авторы| Владимир Дудин
Заголовок| Опера для всех
Где опубликовано| журнал “FREE ТАЙМ” № 5 (2012)
Дата публикации| 2012-05
Ссылка| http://www.esisbest.ru/2012/06/26/opera-dlya-vsex/#more-4045
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

ХХ Международный фестиваль «Звезды белых ночей», который продлится в Мариинском театре с 25 мая по 15 июля, откроется премьерой оперы «Борис Годунов» Мусоргского в постановке знаменитого британского режиссера Грэма Вика. Режиссер не раз имел дело с постановками опер Чайковского, Прокофьева, Шостаковича, равно как и с артистами Мариинского театра, но «Бориса Годунова» ставит впервые. Грэм Вик станет первым иностранцем, которому маэстро Валерий Гергиев доверил ставить одну из самых известных в мире русских опер.

– Есть композиторы, чьи произведения вы никогда не будете ставить?

– Есть оперы, которые я никогда не поставлю – «Саломея» Рихарда Штрауса и «Поворот винта» Бриттена: после просмотра этих произведений мне хочется поскорей принять душ. В них есть какой-то неприятный моральный подтекст, который забирается мне под кожу самым нехорошим образом. Скажу больше: при своей невероятной театральности они не кажутся мне высоким искусством. Я не испытываю катарсис, увязая в чем-то очень плохом, не в силах вырваться оттуда. Похожие ощущения возникают у меня при прослушивании «Гибели богов» Вагнера, хотя из нее еще как-то можно выкарабкаться.

– Вам не хочется преодолеть свои неприятные ощущения и поставить эти нехорошие оперы?

– Мне не кажется, что режиссер должен ставить только те произведения, которым верит, которые любит. Да, я нередко ставлю себя во время работы в сложные условия, порой доводя до крайностей, иду на риск, но мне нужен в той или иной степени позитивный контакт с материалом, потому что в конце пути я должен сделать все для того, чтобы не покончить с собой.

– «Борис Годунов» – не первая русская опера, которую вы ставите. Насколько вы научились понимать русский язык, преодолевать его? Опера, как известно, не только музыка, но еще и слова.

– Очень серьезный и точный вопрос. Я ставил оперы на русском языке на протяжении 22 лет, поэтому мои уши настроены достаточно хорошо – лучше, чем губы. В работе над спектаклем я часто руководствуюсь интуицией, пытаясь найти разные способы освежить текст. Бесспорно, в постановке русских опер мои ходы менее прямые, чем когда я работаю, например, над итальянскими операми. Я пытаюсь найти способ стимулировать артиста так, чтобы он заново услышал привычные слова, открыл в них новые смыслы. Когда эти смыслы вдруг прорываются, я сразу слышу в голосе певца эту разницу. Хотя не всегда знаю, как сразу этого добиться. В данном случае мне повезло – у меня очень талантливый состав артистов Мариинского театра.

– Не так давно Галина Вишневская сказала мне, что не стоит изучать историю по «Борису Годунову», потому что это опера, в которой действуют свои музыкальные законы.

– Опера – не история, это искусство. «Борис Годунов» – это Мусоргский и Пушкин, а они не историки, а художники. Пушкин написал шекспировскую драму, основанную на истории человека по имени Борис Годунов. Но он, конечно, не случайно выбрал именно этот сюжет для того, чтобы написать о человеке, попавшем в обстоятельства, в которых оказался этот российский самодержец. Безусловно, в опере Мусоргского всегда будет присутствовать политический момент. Но если смотреть шире, то эта опера – о неизбежной повторяемости надежды и отчаяния как с точки зрения одной человеческой жизни, так и с позиции разных поколений и исторических эпох. Жизнь начинается с желаний, необходимости заявить о себе, с амбиций, мыслей о том, что я смогу изменить мир, а завершается все безнадежностью и разочарованием. И это самая главная мысль оперы.

– В чем заключаются ошибки Бориса?

– Он не сделал ничего такого, чего не сделал бы любой другой наделенный властью политик. Но Бориса разрушает его человеческая природа. Борис одержим властью, получает ее, борется за нее, но она не приносит ему ничего, при этом он продолжает стоять до конца, пытаясь передать эту власть сыну.

– Получается, что опера, которая идет лет сто на оперных сценах, не может научить власть имущих, если они продолжают совершать те же самые ошибки?

– А мы вообще способны чему-то научиться? Опера не дидактична по природе, она не дает политических уроков, а просто делится человеческим опытом. Она не для того, чтобы говорить людям, как себя вести, но для того, чтобы расширить их эмоциональный и человеческий опыт. Она способна уводить ваши чувства и мысли в другие измерения, предоставляя вам возможность внутренних диалогов с самим собой.

– В одном интервью вы сказали, что боитесь, что опера вернется в руки богатых. В таком случае, наверно, задачей режиссера является поставить оперу так, чтобы богатые поняли, что нехорошо отнимать ее у бедных?

– С веками опера сформировала представление о себе, как об очень дорогостоящем искусстве, связанном с богатством и властью, с развлечением для привилегированных людей, достигших успеха в жизни. Многие не идут в оперу только потому, что боятся не соответствовать той светской публике, которая занимает первые ряды партера. Поэтому, например, я в своей работе нередко пытаюсь осуществлять постановки вне здания оперного театра – так мне гораздо проще привлекать новую аудиторию. У себя в Бирмингеме я нашел свою публику, причем нашел ее не для «Богемы», «Кармен», а для «Воццека» Берга, «Улисса» Монтеверди, «Идоменея» Моцарта. Ужасным заблуждением является мнение, что понять оперу может человек лишь со специальной подготовкой. Лучшие постановки воздействуют непосредственно на любого человека. Когда опера поставлена по-настоящему талантливо, абсолютно все поймут, насколько это прекрасно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10618

СообщениеДобавлено: Пн Окт 01, 2012 7:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20120503207
Тема| Опера, БТ, Премьера, "Кавалер розы", Персоналии,
Авторы| Елена Караколева; Фото Дамира Юсупова
Заголовок| ВЕНСКИЙ МАСКАРАД НА СЦЕНЕ БОЛЬШОГО
Где опубликовано| © Журнал «VIP-Premier» № 1-2012
Дата публикации| 2012 май (или июнь?)
Ссылка| http://www.vip-premier.ru/inside.php?action=statia&id=7247&pid=712
Аннотация| ПРЕМЬЕРА



Из заявленных премьер первого после реконструкции Большого театра сезона 2011/12 года – балеты «Спящая красавица» и «Драгоценности», оперы «Руслан и Людмила», «Кавалер розы» и «Чародейка» – почти все состоялись. Осталась лишь «Чародейка», которая будет показана под занавес сезона, в июне. Причем «Драгоценности» и «Кавалер розы» зрители увидели в главном театре страны впервые.

ФЕЕРИЧНЫЙ И ИЗЫСКАННЫЙ

Особое место в этом списке занимает шедевр Рихарда Штрауса – опера «Кавалер розы», премьера которой в Большом театре состоялась в апреле нынешнего года – спустя ровно столетие после мировой премьеры в дрезденской Королевской опере. Написать либретто комической оперы в духе Моцарта – прямой противоположности его предыдущим «Электре» и «Саломее» – композитор предложил писателю и драматургу Гуго Гофмансталю. Сам Штраус участвовал в работе над либретто от начала до конца.

В этой опере раскрываются лучшие стороны таланта композитора, и прежде всего умение передать радость жизни, молодости, любви. Пронизанная интонациями австрийской бытовой музыки и тонкой стилизацией галантной эпохи, с остроумной интригой, наполненная вдохновенными романтическими мелодиями, легким эротизмом, богатством красок, выразительностью образов, опера сразу завоевала сердца публики. После триумфальной премьеры в 1911 году череда постановок вихрем пронеслась по сценам сразу 17 (!) оперных театров мира. В СССР спектакль был поставлен лишь однажды – в 1928 году в Ленинграде режиссером Сергеем Радловым. Кстати, ни Дмитрий Шостакович, ни Сергей Прокофьев не оценили «Кавалера розы», обозвав оперу «пошлятиной». Что, впрочем, нисколько не умаляет ее достоинств. Среди гениев, увы, не редкость неприязненное отношение к творчеству коллег...

На протяжении десятилетий музыку Рихарда Штрауса в России исполнять не рекомендовалось из-за того, что композитор не покинул гитлеровскую Германию, в отличие от многих других представителей немецкой творческой интеллигенции. Поэтому знакомство широкой публики с его творчеством ограничилось темой из опуса №30 «Так говорил Заратустра», ставшей позывными передачи «Что? Где? Когда?».

В Мариинском театре ставили произведения Штрауса: «Саломею», «Ариадну на Наксосе», «Электру», «Женщину без тени». Постановка Rosenkavalier, или «Кавалера розы», стала дебютом этой оперы в современной России.

Большому театру удалось создать фееричный, изысканный, гармоничный, с ностальгией по имперскому стилю, спектакль – роскошный подарок всем истинным любителям оперы.

Залогом успеха стала слаженная работа международных исполнителей во главе с главным дирижером театра и одним из основных вдохновителей этой постановки Василием Синайским и британским режиссером Стивеном Лоулессом, известным своим корректным отношением к классике. Именно он в 1983 году помогал Андрею Тарковскому в лондонском Ковент-Гардене ставить оперу «Борис Годунов».

ТРИУМФ ВРЕМЕНИ

Вкратце либретто таково. Юный аристократ Октавиан влюблен в жену гофмаршала и по поручению престарелого ловеласа барона Окса должен вручить его юной невесте Софи серебряную розу – символ предстоящей свадьбы. Увидав девушку, неопытный и пылкий Октавиан тут же увлекся ею. Происходит поединок с бароном, в результате которого последний получает ранение, и это угрожает свадьбе. В финале молодые воссоединяются, а великодушная Маршальша с грустью о прошедшей молодости благословляет молодых.

........

Но за всей, казалось бы, буффонадностью сюжета просматривается важная мысль: дело не в потере любовника, а в неумолимости времени. Как быстро проходит жизнь! А с ней и любовь, и страсть! Об этом поет в первом акте Маршальша, во втором ее слова подтверждаются: юный Октавиан, еще недавно сходивший с ума от знатной дамы, влюбляется в молоденькую Софи.

В спектакле находит отражение тема имперской Вены, которой тоже больше нет. Режиссер находит оригинальный визуальный эквивалент темы времени, перемещая персонажей из роскошного терезианского дворца XVIII века в стиле рококо Сеттесиона в дом Маршальши (первый акт), в буржуазный XIX век – в дом богача Фаниналя, отца Софии (второй акт), и прямиком в XX век – в знаменитый венский парк Пратор (третий акт).

КОМЕДИЯ В МУЗЫКЕ

Кумиром Штрауса эпохи «Кавалера розы» был Вольфганг Моцарт: феерический, веселый, динамичный. Линия Софи – откровенно отсылает нас к линии Фигаро и Сюзанны. За отношениями Маршальши и Октавиана явно угадываются контуры Графа и Графини, дуэт барона Окса и Софии напоминает претензии Графа на любовь Сюзанны. К тому же Октавиан с его переодеваниями, влюбчивостью и масками – явный «родственник» Керубино…

Но весь этот карнавал Штраус затеял ради музыки, которая правит бал. Будучи в молодости поклонником Рихарда Вагнера, от которого как композитор он многое унаследовал, Штраус в «Кавалере розы» явно пародирует его музыку.

Вагнер был героичен, Штраус – полная его противоположность, он – человечен. Не строил из себя пророка, а дурачился и флиртовал. Некоторые музыковеды подтверждают, что первый акт оперы – сознательная пародия на Вагнера.

МАГИЧЕСКАЯ ПАРТИТУРА

Перед дирижером Василием Синайским стоял ряд задач профессионального и просветительского характера. «Эту музыку нужно слушать несколько раз, – сказал он. – С первого раза впечатление будет, скорее всего, интересное, но и несколько сумбурное. Но чем дальше двигаешься, тем больше эта музыка увлекает. Немцы принесли в русскую культуру определенную организованность и некоторую сентиментальность, которая совпала с нашим менталитетом. Стиль Штрауса тоже несколько сентиментальный. Его мелодии в «Кавалере розы» такие красивые, что сразу запоминаются. Эта опера основана на вальсах, а их в России любят. Комедия в музыке не может быть грузной. Хотя некоторые думают: «О, Рихард Штраус – это тяжело, сложно!»

Но в этой опере много от опереточного стиля. И немало нежных, проникновенных мелодий. Есть и симфоническая драматургия. Задача дирижера – найти соотношение между очень быстрыми темпами, которых много в жанре буффонады, и лирическими эпизодами.

В этой опере нежный лирический гобой, солирующая скрипка или смешная труба не менее значимые персонажи, чем певцы. Поэтому я приглашал певцов на оркестровые репетиции, чтобы оркестранты слышали их, а вокалисты привыкали к звучанию оркестра.

В опере есть и вагнеровское звучание, и шубертовская легкость, и моцартовская искрометность. Эта полистилистика требует большой точности в тембрах. Эта музыка обладает магической притягательностью. Она может захватить и даже утомить, но не оставит равнодушными».



ПРЕОДОЛЕНИЕ СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТИ

Режиссер Стивен Лоулесс так охарактеризовал концепцию спектакля: «Драматургия в опере состоит из напряжения, которое возникает между текстом и музыкой. «Кавалера розы» сочиняли двое – ультрарафинированный Гофмансталь и его полная противоположность Штраус. Первый часто жаловался на другого за огрубление изящного текста музыкой. Из борьбы двух авторов вышел шедевр».

Была еще одна проблема, не решив которую, не следовало затевать постановку. Речь об исполнителях главных партий: Маршальши, барона Окса, Софии и в особенности Октавиана – аристократа-романтика. Здесь в исполнителе, – а по традиции Октавиана поет меццо-сопрано – должны сочетаться великолепный голос, владение стилем, немецкий язык, внешние данные, актерское мастерство. Октавиану нужно и сгорать от любви, и трепетать от возмущения, и владеть шпагой, и даже… изображать кокетливую горничную. Задача не из легких и для таких опытных исполнительниц, как Анна Стефани из первого состава. Порадовала Александра Кадурина (исполнительница партии Октавиана из второго состава). Кроме того, что эта певица обладает красивым, богатого тембра голосом, она очень подходит для образа романтика-аристократа. Хотя к партии Маршальши – вокально сложной и объемной – требований не меньше. На премьере ее пела Мелани Динер (наша Екатерина Годованец из второго состава была также чрезвычайно убедительна в этой партии).

Софи поют – российская звезда Метрополитен-оперы Любовь Петрова и перспективная Алина Яровая, в роли барона Окса – Стивен Ричардсон и Манфред Хемм. Образ Фаниналь воплотил Михаэль Купфер. Обратил на себя внимание молодой тенор Евгений Наговицын в партии итальянского певца.



С удовлетворением можно констатировать, что в постановке «Кавалера розы» Большой театр показал образец тонкого стиля и отменного вкуса. Это, в частности, относится к великолепным декорациям и костюмам. Художник-постановщик – бельгиец Бенуа Дугардин, художник по костюмам – англичанка Сью Виллмингтон, художник по свету – Пол Пайант, хореограф – Линн Хокни. Все они выдающиеся мастера, выполнившие работу на «отлично». Хочется пожелать опере долгой и успешной жизни на легендарной сцене России.

-----------------------------------------------------------------------------------
Посмотреть макет статьи в формате PDF ВЕНСКИЙ МАСКАРАД НА СЦЕНЕ БОЛЬШОГО
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17955
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 05, 2018 1:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20120503208
Тема| Опера, БТ, Персоналии, Маквала КАСРАШВИЛИ
Авторы| Беседу вел Александр ИВАНОВ, корр. «МГ»
Заголовок| Маквала КАСРАШВИЛИ: Самая большая моя любовь – моя профессия певицы
Где опубликовано| © «Медицинская газета» № 35
Дата публикации| 2012-05-18
Ссылка| https://goo.gl/NGzG5M
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В переводе с грузинского слово «маквали» означает «ежевика». Если рождалась черноокая девочка, то по сходству глаз с черной малиной ее нарекали Маквалой. Появившись на свет в Кутаиси, Маквала Касрашвили была одной из многих, кто получил такое имя, но единственной, кто прославил его. В период «золотого века» Большого театра благодаря красивейшему сопрано ее почитали и в нашей стране, и в мире. Настоящие ценители понимают, что Маквала –невероятное дарование среди певцов, настоящий вокальный гений.

Ее творческая деятельность длится 46 лет, и всё это время она поет на сцене Большого. А в последнее десятилетие является еще и действующим администратором – руководит творческими коллективами оперной труппы. Поскольку к этому театру приковано внимание даже далеких от мира искусства, хотелось бы из первых уст узнать о его «тайнах».



– Маквала Филимоновна, в апреле, после долгого перерыва, вы вышли на историческую сцену Большого. Какие впечатления?

– Действительно, в недавнем концерте я первый раз после большого перерыва попробовала петь на легендарной сцене и очень боялась. До этого мы проверили акустику. Волновались, но она оказалась хорошая! Хотя в некоторых СМИ появились сетования, дескать, звучание в отремонтированном театре «не то».

Соглашусь, что акустика пока немножко «суховата», однако это поправимо. Как только здание просохнет, влага после ремонта испарится, звучание придет в норму. А потом не стоит во всем винить акустику. Мне кажется, всё зависит от певца. Нужно оставаться профессионалом в любых условиях и не жаловаться на внешние трудности.

– Откуда у вас любовь к музыке? Как она вела вас по жизни?

– О том, что буду петь в Большом, я и не помышляла. В нашей семье никто не принадлежал к миру искусства. У мамы, правда, от природы был потрясающий голос. Естественно, она пела грузинские песни. Моя тяга к музыке преодолела всё. Видя меня, угловатую, стеснительную, с вечно опущенными плечами, мой педагог в Тбилисской консерватории Вера Давыдова одергивала: «Расправь плечи, подними голову!» Как странно – в жизни я одна, а когда выхожу на сцену, преображаюсь. Так было в работе с великим оперным режиссером Борисом Покровским, который фактически создал меня, научил, воспитал. Он извлек из глубин души то, что было запрятано. Надо сказать, в этом огромный талант режиссера – раскрыть способности артиста. Фактически все свои главные роли я сделала с ним.

– Вы разделяете современную эстетику оперной режиссуры? Трудно себе вообразить на сцене прежнего Большого «Детей Розенталя», нового «Евгения Онегина»…

– Успех режиссера – когда произведение волнует и зрителя, и актера. Тот же «Евгений Онегин» в постановке оперного режиссера Дмитрия Чернякова – прекрасный спектакль. Я участвую в нем, правда, уже в роли Лариной и получаю огромное удовольствие. Работа Чернякова тщательная, он продумал каждую деталь, каждый нюанс, каждый жест. Мне кажется, такое прочтение классики убедительно, ибо талантливо. Я приветствую, когда на сцене Большого появляются новые постановки, даже неоднозначно воспринимаемые публикой и критикой. Консерваторы хотят, чтобы классика была приглаженной и не затрагивала современных проблем, но подлинное искусство не может оставаться несозвучным нашей жизни.

– Какие задумки у вас как у действующего администратора?

– Сейчас у нас по западному образцу создана Молодежная оперная программа Большого театра России (художественный руководитель Дмитрий Вдовин). Программа высочайшего уровня, где дарования имеют возможность общаться с великими мастерами вокала, отечественными и зарубежными, получать мастер-классы. Приятно видеть их одержимость, влюбленность в профессию, следить за их ростом. Как они преданы своему делу, как самозабвенно работают! Стараются научиться, взять лучшее у своих педагогов, старших коллег. Когда обращаются ко мне, я с удовольствием помогаю советами, иногда занимаюсь.

– Какая роль у вас в любимчиках?

– Выделить какую-то одну трудно, потому что все – любимые. Все достаются нелегко. И все-таки, наверное, партия Татьяны, которая уже далеко позади. Именно она принесла мне огромный успех. Было это в Париже в «Гранд-Опера» на выступлении с Большим театром. А потом – «Метрополитен-Опера», где я уже сама дебютировала. Оттуда берет исток мой путь по всему миру – «Ковент-Гарден», «Арена ди Верона», Венская, Вашингтонская опера и другие знаменитые сцены. Причем на Западе я пела партии, которых не имела в Большом. Моцартовские Донну Анну в «Дон Жуане» и Вителлию в «Милосердии Тита» я исполняла в «Ковент-Гардене» в течение четырех сезонов и считалась «моцартовской певицей», что для меня огромная честь.

– Кто же вас так «продвигал»?

– Никто. Вы знаете, тогда не «продвигали». Я и в Большой попала случайно. Когда училась на 5-м курсе Тбилисской консерватории, проездом там оказался заведующий оперной труппой Большого Анатолий Орфёнов. Он пришел на концерт студентов, где и услышал меня. Я ему так понравилась, что через месяц он выслал приглашение. И, представляете, В.Давыдова поехала со мной в столицу. Помню, была зима, снег. 1 февраля 1966 г. я вышла на сцену Большого. Спела, и через час меня зачислили в стажеры. Так я осталась в Москве навсегда. Уже в течение того сезона спела Прилепу в «Пиковой даме» и Микаэлу в «Кармен», а в начале нового – партию Графини в «Свадьбе Фигаро» Моцарта, которая решила мою судьбу – меня перевели в солисты. А потом началась моя работа с Покровским. Именно он назначил меня на Татьяну и Наташу Ростову. Представляете, увидел что-то во мне, грузинке. Ведь когда я приехала, на прослушивании пела итальянские арии, и многие скептики шушукались: «Ну что эта грузинка будет петь в Большом?» Тем не менее большие мастера – Б.Покровский, И.Архипова – сразу решили зачислить меня. И я доказала, что что-то могу.

– Скептики не видели в вас славянской внешности, поэтому не могли представить, например, в образе Татьяны.

– У меня специфическое грузинское лицо. Но, скажу я вам, в Большом театре были не только великие музыканты, певцы, дирижеры, режиссеры, артисты балета, но и костюмеры, визажисты, гримеры… Так вот с гримером Юлией Шаровой, которая работает в театре более 60 лет, мы нашли нужный грим, чтобы создать образ Татьяны «с русскою душою»… Не стану раскрывать все секреты, но в этой роли я выходила на сцену с абсолютно измененной внешностью. Это заслуга моей гримерши, которая владела профессиональными секретами. Я в ту пору о таких тайнах даже не догадывалась.

– У вас как бы две родины – Грузия и Россия. А что сегодня с нами происходит?

– Это очень сложный вопрос. Я представляю сферу культуры и искусства и нахожусь в этом окружении. Мои друзья с обеих сторон – великие русские и грузинские режиссеры, музыканты, актеры. Могу уверенно сказать, что в наших отношениях ничего не изменилось. Хотелось бы, чтобы современная молодежь не растеряла дружбы, культурных связей, восхищения искусством двух великих стран и народов. Надеюсь, этого не произойдет, потому что политики – это не весь народ. И потом вся моя родня живет в Тбилиси, куда я наведываюсь, правда, на короткий срок. Посещаю концерты, интересуюсь новыми постановками. Выступаю. Есть договоренность, что в октябре в Тбилиси пройдет спектакль с моим участием.

– Какие-то «медицинские» курьезы приключались с вами?

– Однажды во время репетиции случился такой курьез. В момент, когда Отелло душит Дездемону, мой партнер Зураб Соткилава так вошел в раж, что у меня всё потемнело в глазах и мир померк. Лишь за кулисами меня привели в чувства. Конечно, всё было не столь серьезно, но Зураб испугался.

А в «Орлеанской деве» я получила производственную травму. Вот видите (смеется, показывая искривленное предплечье правой руки). Мне потом неудачно «соединили» сломанные кости. Это было под православное Рождество, когда я рухнула с 6-метровой высоты, а приземлилась буквально в 5 см от люка, где проходили металлические трубы. Я не должна была остаться в живых. Это Бог меня уберег. В МНИИ скорой помощи им. Н.В.Склифосовского диагностировали перелом руки, говорили, ждите, придет профессор, сделает операцию. Боль была адская, и я попросила, чтобы оперировал дежурный врач. Дежурный ординатор и постарался, как я теперь шучу, «на три с плюсом». Когда профессор увидел такой результат, предложил всё сделать заново, но я отказалась.

– Как вы сегодня чувствуете себя в нашем новом демократическом обществе? Можно вас встретить, например, на митингах?

– Нет, нет, нет! Я далека от этого. И никогда не вмешивалась ни в какие политические истории, ни против кого-то, ни за. Не подписывала никаких писем. При этом была в опале, но не у руководства ГАБТ. Когда меня представляли к наградам, в том числе к званию народного артиста СССР, документы возвращались. Лишь в 44 года я стала народной. А всё из-за моей дружбы с Г.Вишневской и М.Ростроповичем. Когда Ростропович эмигрировал, естественно, мы провожали его в аэропорту, где нас и засекли. Страха не было, так мы преклонялись перед маэстро, выдающимся музыкантом и фантастической личностью. С ним я пела на фестивале во Франции «Военный реквием» Б.Бриттена. И он, и Галина Павловна относились ко мне по-доброму, переживали за мои успехи, всячески помогали.

– Какое место занимает в вашей жизни... любовь?

– О! Она была в моей жизни. И не один раз (смеется)… В смысле – настоящая. Дважды я очень сильно любила. Была замужем, но не сложилось. Сегодня я думаю, так получилось, наверное, из-за того, что я целиком отдавалась творчеству. Но не жалею. Все-таки самая большая моя любовь – моя профессия певицы, и если не отдавать всю себя искусству, наверное, невозможно стопроцентно состояться в ней. Я воспитываю сыновей брата, внуков. А еще у меня любовь к молодому поколению. Люблю и своих друзей Галину Вишневскую, Елену Образцову, Тамару Синявскую, Аллу Демидову, Зураба Соткилаву, Бадри Майсурадзе.

– Вы прекрасно выглядите. В чем секрет?

– Многим кажется, что я что-то делаю с собой, но нет. «Виной» всему, видимо, мои предки и генетика. Мама долго выглядела молодой. Может быть, потом и надо будет внести какую-то коррекцию (смеется), не знаю. Я ведь очень ленивый человек, но не в творчестве, а в бытовых вопросах. Мне напоминают, надо регулярно делать маски, однако я никак не могу заставить себя. Из косметики накладываю только тон, поскольку у меня красные щеки, и таким образом я делаю их чуть бледнее.

– К врачам-то обращаетесь за помощью?

– Приходилось. Например, к академику Николаю Мухину, которого очень уважаю как прекрасного доктора. Он еще и поклонник изящных искусств, часто бывает в Большом. Ценю академика Лео Бокерия, с которым знакома. К счастью, пока не была его пациентом, но если понадобится, обращусь только к этому потрясающему врачу. Вообще врачевание – особый дар, поэтому всем докторам России хочу сказать теплые слова благодарности за их жертвенное служение людям.

– О чем жалеете?

– Сейчас думаю, как быстро время пролетело… К сожалению, очень поздно мы понимаем, что нужно ценить каждую минуту бытия. Надо всегда делать добро, обязательно отдавать свою любовь и жизнь другим, не рассчитывая при этом на награду. Человек должен чувствовать, что, раздаривая часть своей души, сердца, он становится чище, выше, лучше. Я думаю, это высшее, к чему все мы должны стремиться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Страница 5 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика