Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2013-03
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 9, 10, 11
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18529
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 21, 2015 11:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013033217
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Илзе Лиепа
Авторы| Беседовала Юлия Смолякова
Заголовок| Прима в образе и вне
Где опубликовано| журнал Eclectic
Дата публикации| 2013-03-05
Ссылка| http://eclectic-magazine.ru/prima-v-obraze-i-vne/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

На Новой сцене Большого театра состоялся бенефис народной артистки России Илзе Лиепа, где она предстала в своих самых ярких образах: в первом отделении — легендарной танцовщицей, покорившей Париж своей пленительной царственной величавостью, а после антракта — роковой старухой из пушкинского творения.

За день до масштабного выступления грациозная актриса в маленькой гримерной в интервью для Eclectic говорила о самом важном – о том, что значит для нее премьерный балет «Клеопатра – Ида Рубинштейн», и о том, что, не считая «Золотой маски» и Государственной премии, привнесла в ее жизнь постановка Ролана Пети «Пиковая дама».

Илзе, что для вас значат ваши спектакли?

Спектакли всегда живут. В этом их прелесть, их движение. Когда мы, спустя несколько лет после премьеры, танцевали «Пиковую даму» в Японии, Ролан Пети сказал нам с Николаем Цискаридзе: «Как хорошо, что вы столько всего привнесли в спектакль! А мои французы, как я им поставил его когда-то, так с тех пор и танцуют. Как здорово, что вы, русские, столько вносите в спектакли!» А может, действительно в этом и есть суть русской балетной школы? Нам все время кажется, что надо что-то искать, осмысливать то, что делаешь, – и все это невольно дает движение спектаклю и роли. Я вижу, как раскрываются мои замечательные партнеры: и главные исполнители, и кордебалет. «Клеопатру – Иду Рубенштейн» – мы танцуем вместе с «Кремлевским балетом». Эту труппу возглавляет Андрей Петров, соратник и друг Андриса, мы на протяжении многих лет вместе. Я очень люблю этих ребят и вижу, как они вживаются в хореографию Патрика де Бана, как она становится их, как они «купаются» в этом произведении. Я вижу каждый раз



Наслышана, что либретто спектакля «Клеопатра – Ида Рубинштейн» построено на воспоминаниях самой Рубинштейн о том, как создавался балет «Клеопатра», в котором она впервые исполнила главную партию и где вместе с ней блистали Анна Павлова и Вацлав Нижинский. Везде, где бы ни шел этот спектакль, были аплодисменты и крики «браво». Между тем к постановке этого балета вы шли долго – вам никак не давался материал о балерине, чье имя обросло легендами…

Даже после неоднократного исполнения этого спектакля у меня остается огромное количество вопросов. Личность и творчество Иды Рубинштейн интересовали меня и моего брата на протяжении многих лет с того момента, когда мы увидели один из ее образов – партию Зобеиды из балета «Шехерезада».
Ида была первой исполнительницей этой роли. Нам казалось, что она должна родиться на драматической сцене или, может быть, в кино, мы думали именно об этом. Даже пьесы писали. Но Ида не хотела рождаться в драме, и не хотела в кино, вероятно, пыталась дождаться момента, когда мы поймем, что она хочет быть именно в балете. И когда появился хореограф Патрик де Бана, тогда идея Андриса сделать спектакль об Иде Рубинштейн стала реальностью… Как-то вдруг все совпало. О ней говорили как о мифической женщине, у нее откровенный образ был – великий Леон Бакст одел ее или даже раздел! Сценограф, художник, он любил Иду Рубинштейн как модель и актрису на протяжении всей жизни, оформлял ее дома. И все вспоминали об этом невероятном голубом парике, в котором она появилась перед огнями рампы. Она стала женщиной-мифом. И до сих пор остается им. О ней очень многое неизвестно. Да и сама Ида старалась, чтобы информации было как можно меньше. Стоит хотя бы сказать, что на ее могильной плите выбиты только две буквы – «И. Р.». И больше ничего. Она велела скрыть даже дату смерти. Никто не знал, когда умерла Ида Рубинштейн, никто не делал никакого оповещения. И эти две буквы – разве не тайна, которую хочется разгадать? Вот и наш спектакль в каком-то смысле и есть путь к загадке, к которой можно разве что только попытаться приблизится.

Патрик де Бана, Ролан Пети… Чем вас так привлекают постановщики из Франции?

Знаете, балетная профессия очень зависимая. И я была бы счастлива выбрать Ролана Пети. Но это Ролан Пети выбрал меня! Что касается Патрика де Бана – это какая-то судьбоносная встреча. Потому что, как выяснилось потом уже, Андрис танцевал с Патриком, когда тот работал в труппе Мориса Бежара. И они встречались, общались, а спустя годы Патрик увидел пленку с моей «Пиковой дамой». И сказал, что хочет увидеться со мной. Он позвонил, предложил исполнить с ним дуэт. Мы начали репетировать, и завязалась наша дружба, родилось желание сделать что-то еще.



Для меня – очень хороший знак, когда с партнером просто за чашкой чая хочется завести речь о дальнейшей совместной деятельности! Это значит, возникает некая химия, на основе которой могут получиться новые отличные проекты. И вот мы сидели с Патриком де Бана, и я говорила ему: «Патрик, мне хочется еще что-то сделать с тобой». Он вторил: «Мне тоже!» Идея Андриса, желание Патрика, Ида Рубинштейн, как Клеопатра, – все совпало, как будто эта идея только и ждала своего воплощения!

Понятное желание – начать бенефис с премьеры. Но почему все-таки для своего отчетного выступления вы выбрали «Пиковую даму» Ролана Пети?

«Пиковая дама» – один из знаковых моментов для меня, для Николая Цискаридзе, балет, который сделан в любви, создан специально для нас. Он на протяжении нескольких лет является большой удачей Большого театра. Сам Ролан Пети назвал «Пиковую даму» в пятерке своих лучших спектаклей, хотя на его счету около 200 постановок. Актерская профессия – зависимая, а балетная – зависимей в десять раз, век балетного артиста очень короток. И на этом небольшом отрезке так непросто встретить хореографа, который влюбился бы в тебя, захотел ставить на тебя спектакли.

Но это и есть самое большое счастье нашей профессии, когда ты вместе с хореографом, маститым и великим или начинающим и дерзким, создаешь спектакль, становишься соавтором. Мне очень повезло, не смотря на то, что был заметный отрезок времени работы вне стен Большого театра. Вероятно, к моменту встречи с Роланом Пети я и внутренне, и профессионально была к этому готова. Просто он смог использовать то, что я успела наработать во время периода, когда искала только одного – творчества. И поистине, когда ты его ищешь, оно к тебе обязательно приходит. А вот приходит ли после этого известность и популярность? Думаю, когда не гонишься за успехом, за славой, за признанием, за популярностью, все это находит тебя само. Но это уже абсолютно неважно. От нас уже не зависит. Поэтому исполнить «Пиковую даму» – мое естественное желание.

О чем вы мечтали, когда были артисткой кордебалета, и о чем мечтаете теперь?

Я ни о чем не мечтала. Просто было внутреннее убеждение, что так не может быть, чтобы со мной ничего не случилось. Я никак для себя это не расшифровывала, просто знала, что так не может быть. И Господь вел меня по этому пути, на котором встречались удивительные люди, они помогали делать те шаги, на которые мне бы не хватило дерзости, смелости, сил и возможности. Это было буквально с первых моих выступлений. Это дали мне мои педагоги.

Вы – кумир для тех, кто любит балетное искусство, но для многих являетесь еще и нравственным ориентиром. Публика имеет возможность не только любоваться вашими ролями, но и читать ваши книги, заниматься хореографией по вашей методике. Почему вам понадобилась реализация в этих направлениях?

Книги я пишу, потому что есть у меня такой дар, и я признательна за него Богу. В издательстве сейчас лежит книга моих сказок. А упражнения – это серьезное дело, которое занимает большую часть моей жизни. Это школы, которые называются «Школа-студия Илзе Лиепа», их уже четыре, и мы открываем пятую. Это совершенно новый концепт и балетной школы, и хореографической студии для взрослых, и он оправдывает себя уже пять лет. Мы с моей подругой и партнером Марией Субботовской отдаем школе много времени и сил. К примеру, есть «Илзе Лиепа Метод», и я вижу очень хорошие результаты. В студиях занимаются взрослые и дети, начиная с двух с половиной лет, и, как мы говорим, у нас есть все, но нет спорта. Это большая часть жизни, которой я живу.

Когда-то вы признавались, что роли в драматических постановках и кинофильмах возникали от того, что не было достойной реализации в балетном искусстве. А создание собственных методик, совершенствующих тело, и увлечение прозой случаются в вашей жизни по этой же причине?

Иногда я просто чувствую невероятную потребность схватить лист, ручку и набросать что-нибудь – я пишу от руки. Так родились сказки, когда я ждала свою дочку Надечку. Я не знала еще, что жду именно ее, но меня переполняли чувства, которые вылились в итоге в книгу «Театральные сказки». Последнюю я написала уже после появления дочери и даже по ее заказу – история о лягушке, которая родилась в фонтане театра.

Балетное искусство – это ваша судьба и наследие от отца. А есть хоть какой-нибудь шанс, что ваша дочь пойдет иным путем, не станет балетной артисткой?

Кто знает… Мне очень важно, чтобы она заразилась духом творчества. Потому что мой отец – Марис Лиепа и моя мама Маргарита Жигунова, замечательная актриса театра им. Пушкина – дали нам возможность существовать в удивительном творческом пространстве, даже просто благодаря тому, какими людьми были они сами и какие гости приходили к нам в дом. И какое счастье, что они никогда не ставили преграду между миром взрослых и детей, когда за одним столом сидели мы, дети, и, например, великая балерина Марина Семенова и другие выдающиеся деятели искусства. А какой была атмосфера в доме отдыха Большого театра «Серебряный бор»! Мы неоднократно разговаривали, гуляли со знаменитым хореографом Ростиславом Захаровым, и все было так запросто. Приходили к нам и дирижеры: Борис Хайкин, Евгений Светланов и многие другие. И я благодарна своим родителям за ту возможность дышать творческим воздухом. Мне бы очень хотелось, чтобы и у Нади это было. Ну, надо стараться. Я делаю это посредством своего балетного и писательского творчества.



Фотографии: Леонид Максимов,
Дмитрий Коробейников, из архива Илзе Лиепа
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18529
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 30, 2016 1:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013033217
Тема| Балет, НГАТОиБ, Персоналии, Роман Полковников
Авторы| ?
Заголовок| Роман Полковников
болеем за Спартака

Где опубликовано| © Denis Ivanov Magazine, № 8, с.28-31 (Новосибирск)
Дата публикации| 2013-03-27
Ссылка| http://denisivanov.ru/magazine/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



РОМАН ПОЛКОВНИКОВ – ОДНА ИЗ ГЛАВНЫХ ЗВЕЗД НОВОСИБИРСКОГО ТЕАТРА ОПЕРЫ И БАЛЕТА, ИСПОЛНИТЕЛЬ ГЛАВНЫХ ПАРТИЙ В «ЛЕБЕДИНОМ ОЗЕРЕ», «ЩЕЛКУНЧИКЕ», «СПАРТАКЕ» И ПОСЛЕДНЕЙ ПРЕМЬЕРЕ СЕЗОНА – «ВЕСНЕ СВЯЩЕННОЙ» НА МУЗЫКУ СТРАВИНСКОГО. А В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ОН ИГРАЕТ В ФУТБОЛ, СЛУШАЕТ ЭЛЕКТРОНИКУ И СОВЕРШЕННО НЕ ТАНЦУЕТ.

– Этот театральный сезон завершился для вас постановкой балета «Весна Священная» Игоря Стравинского. Как прошла премьера?

– Просто слов нет. Все получилось даже лучше, чем мы ожидали. Я сам танцевал на премьере, а на следующий день посмотрел спектакль уже с другим составом. И знаете, только из зрительного зала я окончательно понял замысел Патрика (Патрик де Бана – хореограф- постановщик спектакля – Прим. ред.). Все сошлось, все совпало – свет, декорации, музыка, необычная постановка. Мне кажется, нам повезло, что именно в нашем театре состоялась эта премьера и нам удалось поработать с Патриком.

– Что было самым сложным при работе над спектаклем?

– У Патрика де Бана африканские корни. И он нам рассказывал, что раньше у племен, живущих в Африке, был такой обычай: если рождаются близнецы, то это считается плохим знаком, поэтому мать тут же выгоняют из племени, а детей приносят в жертву. Собственно мы и играем этих двух близнецов-альбиносов. Так вот самое сложное – изображать те чувства, которые ты сам никогда не испытывал. Как можно сыграть человека, которого через полчаса убьют?! Патрик старался настроить нас эмоционально, вложил в нас много информации во время репетиций. И мне кажется, нам удалось донести его замысел. В этом спектакле это и завораживает: вы видите, вы смотрите в глаза человеку, для которого уже все кончено, который обречен… Если говорить о самом танце, то у каждого хореографа свой стиль, свое направление, и понять его, научиться ему непросто. Но повторю еще раз: главная сложность была не в этом. Патрик большую часть времени уделял именно эмоциям, тому, как мы делаем каждый шаг, с каким чувством. Он не раз повторял, что не так важно, как высоко мы прыгнем или как перевернемся, важно передать саму суть движений.

– Сколько длились репетиции?

– У нас было пять недель. Для одноактного балета, который идет полчаса, это нормально. Но когда Патрик приехал в Новосибирск 2 мая, он сказал, что времени на постановку такого балета, как «Весна священная», у нас катастрофически мало. И действительно спектакль получился настолько насыщенным всевозможными нюансами, что сейчас я с ним полностью согласен.

– Лично вам что интереснее – классический или современный балет?

– Мне ближе современный танец. Для меня это словно любимое хобби. Там нет рамок, нет ограничений. Так, во время работы над «Весной Священной» Патрик де Бана все пять недель нас настраивал, репетировал с нами, а потом сказал: «Все, забудьте все, я вам говорил – теперь это ваше дело, вы должны действовать», – и предоставил нам полную свободу. В этом и заключается смысл современного танца: в нем ты можешь полнее выразить себя.

– Но не чувствуете ли вы, что здесь, в Новосибирске, ваши возможности реализовать себя в современном балете ограничены? Не хочется ли уехать, попробовать себя в какой-то столичной или европейской труппе?

– Можно, конечно, куда-то уехать, устроиться в театр, где будет сплошной модерн, но… В каждой ситуации есть свои минусы и плюсы. До Новосибирска доходит не так много современных постановок, но то, что мы видим, проходит такой серьезный фильтр благодаря вкусу, опыту Игоря Анатольевича Зеленского, что можно с полным правом утверждать: нам показывают все самое лучшее, интересное, специфическое. Безусловно, хочется все увидеть, попробовать самому, но пока что серьезных поводов уезжать из Новосибирска у меня не возникало. Кстати, не так давно я принял участие в постановке московского Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко «Первая вспышка» – также благодаря Игорю Анатольевичу. И я намерен периодически там выступать и дальше. Но знаете, везде хорошо, а дома лучше.

– Вместе с новосибирским Театром оперы и балета вы были на гастролях в Китае, Корее, Испании, Франции. Отличается ли зарубежная публика от нашей?

– Конечно. Например, на гастролях в Китае мы танцевали большой блок «Лебединых озер». И на первом спектакле мы подумали, что они нас просто не понимают. Мы же привыкли, что у нас акт поделен на отдельные танцы, мизансцены, вариации, после каждой из которых зрители аплодируют. А тут вдруг абсолютная, пугающая тишина. Даже дирижеры привыкли к нашему традиционному приему и потому делали паузу после каждого танца – в итоге мы стояли в абсолютной тишине и не понимали, что происходит… Оказалось, что в Китае во время действия они не позволяют себе как-то реагировать, отвечать, хлопать. Зато в финале нам устроили бурную овацию.

– Есть ли у вас какое-то балетное амплуа? Какие роли, партии удаются или нравятся больше всего?

– Наверное, мне ближе роли в таких балетах, как «Спартак», «Баядерка», «Корсар», в современных постановках. Но и от других спектаклей – «Спящая красавица», «Лебединое озеро» – не могу отказаться. Я всегда считал, что нужно всесторонне развиваться, не зацикливаясь только на своих плюсах. У меня даже был смешной период еще в училище, когда я в течение двух месяцев чистил зубы, ел только левой рукой. Она же у меня не так хорошо развита, как правая, значит, нужно ей работать… И так всегда: если я замечаю, что начинаю сосредотачиваться только на чем-то одно, тут же говорю себе: «Что-то я увлекся. Нужно минусы срочно подтягивать!»

– В балете все легко и просто: есть негодяи, есть принцы, есть принцессы, короли… А в жизни вам какая роль ближе?

– Ну не принца точно. Многие люди считают, что мы немного не от мира сего. И знакомясь со мной, они даже не верят, что я совершенной обычный человек, не такой, как там, на сцене. Да нет у меня каких-то железных принципов, как у принца. Я простой, общительный парень. Все, больше ничего не знаю. Чтобы делать какие-то выводы, надо самому попасть в экстремальную ситуацию. Вот как я буду себя вести в опасности: буду ли вас спасать или сам побегу быстрее всех? Не знаю. Да и никто не знает, что он будет делать, когда настанет прямой эфир.

– Что бы вы назвали своим главным достоинством и недостатком?

– Если говорить о положительных качествых, то я прост. Просто прост.

– То есть звездной болезнью не страдаете?

– Не мне судить, но я всегда этого боялся, особенно когда начал танцевать ведущие партии. Иногда бывали такие неприятные моменты: я старался со всеми здороваться и порой перебарщивал – и здоровался второй раз. А люди делали вывод: он уже не обращает внимания, к кому обращается, значит, зазнался.

– А главный недостаток?

– Недостаток? Замечал за собой, что я порой… нудноват. Это так раздражает!

– Есть ли у вас хобби, увлечения? Где и как планируете провести отпуск?

– В отпуск я пойду в августе дней на 40. Но что буду делать, пока не знаю. Все так непредсказуемо! Может появиться какая-то интересная работа. Да запросто! Поэтому я никогда ничего не планирую, не беру путевки. Я просто не знаю, что будет завтра. У нас в театре даже расписание всегда только на один день вперед составляется. А хобби… Я обожаю футбол: сам играю, слежу за матчами как болельщик. А когда был маленьким, часов десять на поле проводил. Люблю в кино сходить. А иногда хочется и просто по улице пошататься! А вообще свободного времени нет совершенно, поэтому скорее мое хобби – лежать на диване с закинутыми ногами.

– А в клубы ходите? Танцуете?

– Да, в клубы хожу, чтобы послушать электронную музыку, встретиться с друзьями, на людей просто посмотреть. Но танцевать? Нет, мне хватает рабочего дня, чтобы натанцеваться

– Если говорить о гастрономических предпочтениях: ваша любимая кухня, заведения?

– Не могу выделить какой-то один ресторан. Наверное, любое из заведений Дениса Иванова – тут уж точно не промахнешься. Я предпочитаю итальянскую кухню, потому что мне нравится паста. Макароны, медленные углеводы – это вообще для меня спасение: я приучил себя не есть после шести, да и без этого часто не бывает возможности перекусить вечером, поэтому я ем, к примеру, в 4 часа пасту – и энергии мне хватает до конца дня. Получается, что я сижу на макаронной диете.

– Роман, последний вопрос: есть ли у вас мечта?

– Мечта или цель? Цель у меня не слишком оригинальная: хочется заработать имя, уважение, за которыми потянется и финансовая стабильность. И конечно, семья, которая будет главным стимулом в карьере. А вот мечта… Я с детства мечтал попасть в Диснейленд. И когда мне было 18 лет, мы поехали в Сеул на гастроли: танцевали «Спартаков», сам Юрий Григорович в зале – представляете, какая ответственность? Когда выдался выходной, корейская сторона организовала для всей труппы поездку в местный Диснейленд. У меня на следующий день снова спектакль, а я еще не успел восстановиться после вчерашнего – ноги болят. И вот выезд назначен на 11.00. Я проснулся в 9, два часа мучился – так велик был соблазн. Но я себе переборол! А потом в 11.20 ко мне постучались два моих однокурсника: они просто проспали. Понимаете: проспали! Возможно, сейчас мне Диснейленд уже не так интересен, но я все равно съезжу туда обязательно!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18529
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Авг 14, 2017 11:32 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013033218
Тема| Балет, Михайловский театр, Персоналии, Наталья Осипова, Иван Васильев
Авторы| Интервью Катерины Павлик
Заголовок| ИНТЕРВЬЮ НАТАЛЬЯ ОСИПОВА ИВАН ВАСИЛЬЕВ
Где опубликовано| © Международный танцевальный журнал DANCE EUROPE № 171 (Танец Европа)
Дата публикации| 2013 март
Ссылка| http://www.danceeurope.net/sites/default/files/R-009_0.pdf
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ







У вас есть особая привязанность к хореографии Ролана Пети?

Васильев:
Мне удалось поработать с Пети над балетами Юноша и Смерть и Арлезианка. Ролан Пети был гений и как человек и как хореограф, и я очень благодарен ему, потому что он открыл мне дверь в то время и ту эпоху. Это был другой мир. Я рад и мне повезло, что я стал свидетелем этого. Я искренне благодарю его.

Какие балеты вы будете танцевать в Лондоне?

Осипова:
Сейчас самая интересная постановка для меня - Жизель, потому что мы с Иваном впервые будем танцевать в этом спектакле вместе в Лондоне.

Как вы лично видете отношение между Альбером и Жизель?

Осипова:
Моя героиня несомненно верит, что Альбер любит её. Она не может поверить или представить мир, где есть обман и ложь, потому что она сама выросла в счастливых условиях, у неё слабое сердце, и мир вокруг неё был создан реальной любовью. Так, когда она впервые испытывает ощущение настоящей любви, она не может поверить, что Альбер мог бы обмануть её, потому что она сама не знает, что такое обман, не может это представить.

Васильев: Для роли Альбера...мне не нравится обсуждать это, потому что я могу много сказать, но важно то, что видит зритель. Но я скажу так, что мой Альбер не может играть в любовь, если он любит, то любит по-настоящему.

Каким был ваш опыт с Начо Дуато и его более современной хореографией?

Осипова:
Мы теперь работаем и в АБТ и в Михайловском как постоянные артисты, и у нас много работы, не только с Начо Дуато, но и в других театрах. Мы счастливы. Работа Начо Дуато очень привлекательна, потому что он очень музыкален. Хотя пока он не поставил большого количества работ для Михайловского, я станцевала его Спящую Красавицу и Ромео и Джульетту. Было очень интересно, он открыл нам новый взгляд на этот балет. Он один из лучших хореографов нашего времени, поэтому работать с ним огромное удовольствие и счастье. В декабре (2012) мы первый раз танцевали его Ромео, и теперь это одна из моих любимых постановок. Она отразилась на моей работе, я смогла посмотреть на танец с другой точки зрения, через его балет, потому что у него совсем другой подход.

Васильев: Ромео Дуато отличается, потому что он обычно не ставит сюжетные балеты, и еще его балет отличается гармоничностью хореографии.

У вас есть любимый хореограф?

Осипова:
Я не могу любить только одного хореографа. Я люблю всё, что я танцую, потому что каждый балет и каждый хореограф - это новая история, которая открывает для тебя что-нибудь новое, что ты раньше не танцевала. Я, конечно, люблю классику, я выросла с классикой и Петипа. Но помимо Петипа есть Баланчин и Ратманский - великий русский хореограф. Есть также Дуато, Форсайт, Килиан -- слишком много, чтобы перечислить всех. Мы - артисты балета; нельзя говорить плохо о том, что мы танцуем, мы артисты и любим всё.

Васильев: У меня нет любимого балета, но мне бы хотелось станцевать Ноймайера. Очень давно хотел танцевать Нотр Дам де Пари. Есть много балетов, которые я бы хотел попробовать. Мне бы хотелось станцевать всё, от модерна до классики. Артисты хотят попробовать себя немного во всем.

Ваши мысли о будущем Русского балета?

Осипова:
Сложно прогнозировать развитие балета, потому что есть взгляд артиста и взгляд зрителя. Как артист, хочу получить всеобъемлющий опыт, охватить все, каждый тип хореографии. Даже то, что может быть неинтересно зрителю, привлекает артиста, потому что наши рабочие жизни очень короткие, и помимо классического репертуара есть много других интересных работ. Мне 26 лет, а годы до 35 лет - самый лучшие годы в жизни танцовщицы. Хочется попробовать всё, что можно. Надеюсь, что балет будет развиваться как в классическом направлении, так и в современном. Я говорю это как артист, потому что артисты всегда хотят танцевать больше.

Есть у вас определённый педагог в Михайловском?

Васильев:
Нет определённого человека...я работаю везде. В Большом, Юрий Кузьмич Владимиров был моим педагогом. Я сейчас с ним не работаю, но когда Большой поедет в августе в Лондон, надеюсь с ним там поработать. В Нью-Йорке работаю с Кевином Маккензи и Ириной Колпаковой.

Осипова: Марина Кондратьева была моим любимым педагогом в Большом театре...но теперь, когда я в Нью-Йорке, также работаю с Ириной Колпаковой. В каждой труппе, где мы работаем, мы знакомимся с добрыми приятными педагогами. И это не важно, что у них нет русских традиций. Да, у нас особые традиции в России, но мы с Иваном работаем с педагогами из других стран. Балет сегодня - смесь школ (методик), и нам интересно изучать что-нибудь новое с другим педагогом. Новые педагоги дают новый опыт.

Какой спектакль оставил у вас самое сильно впечатление?

Осипова:
Самые запоминающиеся постановки или спектакли обычно те, которые недавно танцевали. Лично для меня, пять лет назад я бы назвала другой балет. Но сегодня я бы сказала Ромео и Джульетта Кеннета Макмилана. Потому что он очень реалистичный и один из моих любимых. Мне также нравится Ромео Дуато, но первый раз я танцевала Ромео в версии Макмиллана, поэтому ту версию я больше всего вспоминаю. И если не выбирать постановку, то я бы сказала сама роль Джульетты, потому что это ближе к моей индивидуальности. Когда я была моложе, я предпочитала танцевать более темпераментных и страстных героинь. Но когда ты старше и более опытна в чувствах и любви, то героини, у которых есть эти качества, впечатляют тебя больше. И когда я стану ЕЩЕ старше, я уверена, что будет еще один спектакль, который я предпочту другим. То, что ты любишь в качестве ролей, меняется с возрастом.

Что было самый страшным на сцене или перед спектаклем?

Осипова
: Самое страшное, когда на сцене происходит что-то, что ты не можешь контролировать: когда твои ленточки на пуантах развязываются и ты не можешь ни снять пуанты, ни перевязать ленточки; или когда костюм развязывается или волосы распускаются, или когда ты падаешь на сцене -- это страшные ситуации и ты не знаешь, как их избежать или выйти так, чтобы не выглядеть неловко или глупо. Этого всегда трудно избежать. Во время моей премьеры в Симфонии до мажора Баланчина в Большом театре -- балете, который очень сложный для девушек, потому что там много прыжков -- мои ленточки развязались в самом начале. И при этом ты не можешь остановиться и снять туфли или перевязать ленточки. Моя мама была в зрительном зале, и она сказала мне, что зрители во время моего танца не видели ничего кроме моих ленточек. Они смотрели чтобы увидеть, что будет, упаду я или нет. Слава Богу, я станцевала до конца, но было очень жаль, ведь это была моя премьера и она была испорчена.

Как вы выдерживаете постоянно поездки и гастроли -- как избегаете травм?

Осипова:
Как танцовщицы, мы никогда не застрахованы от травм. Ты изучаешь как согреться и заниматься правильно, для того чтобы всё было в порядке и правильно подготовлено. Но травмы обычно банальные: например, что-нибудь случается когда вы переходите улицу. Это обычно происходит не во время спектаклей, а во время репетиций, может быть, когда вы менее осторожны. К сожалению, в балете ты не застрахован от травм, и ты никогда не знаешь, что надо делать или не делать, чтобы избегать их.

Вам удается найти время, чтобы отключиться от балета? Читать книги или пойти в кино?

Осипова:
Когда я работаю, надо концентрироваться на работе, потому что балет - это честное искусство, и желательно не отвлекаться; надо работать. Конечно, когда вы достигаете определенного этапа, можно отдохнуть как обычный человек, но это обычно только после спектакля, и как правило не удается совмещать работу и отдых. Надо соблюдать строгий режим и сохранять фокус...

Васильев: У нас очень мало свободного времени, но я пытаюсь делать всё, что мне интересно. Люблю оперу. Мы оба любим кино. И русскую баню.

Вы пара и на сцене и в жизни. Что происходит, если вы ссоритесь? Как вы разделяете или совмещаете профессию с личной жизнью?

Осипова:
Мы просто должны отделять эти стороны жизни. На работе у нас профессиональные отношения и ничего личного. А в жизни у нас личные отношения. Мы научились отделять работу и личные отношения и всё стало очень просто и легко. Эти два аспекта жизни совсем не мешают друг другу.

Васильев: Согласен, мы должны разделять балет и личное. Но иногда это сложно, например, потому что мы пришли домой и Наташа делает па де буррэ, и я должен ей сказать, Наташа, мы дома сейчас, а не в зале.(он смеется)

Где вы ожидаете быть через 10 лет?

Осипова:
Я не хочу заглядывать так далеко в будущее, есть русская пословица Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Но очень надеюсь, что через 10 лет я еще буду в мире балета, буду танцевать, работать и радовать зрителей. Надеюсь, что у меня будет замечательная семья и дети, и мои родители будут рядом. (её родители еще в Москве). Я очень скучаю по ним, потому что я их очень редко вижу. Но что касается того, где буду жить и в каком театре работать, сложно сказать.

Васильев: Через 10 лет невозможно представить, где я буду, но надеюсь, что буду счастлив. И мой ответ такой же как у Наташи: надеюсь, со мной рядом будет моя семья, дети и родители.

Как работа в Нью-Йорке отличается от работы в России или Европе?

Осипова:
Атмосферы очень разные. Зрители разные, также как культура и стиль каждой труппы, поэтому надо адаптироваться к месту, где работаешь. Мы привыкли честно выполнять нашу работу и хотим это делать настолько хорошо, насколько мы можем. Так что мы работаем на 100% и это помогает нам наблюдать за другими педагогами и также смотреть спектакли местной труппы -- где бы мы не были. В нашей профессии надо использовать свою индивидуальность, понимание, и интерпретацию роли, но нужно исполнить роль, применяя технику и мастерство труппы, где ты живешь. В сущности, также как мы говорим на разных языках, можно танцевать в разных стилях. Наши выступления в одном балете, например, Дон Кихоте, отличаются в зависимости от того, где мы танцуем. Я соотношу темперамент и роль с тем местом, где мы танцуем, и его специфическими традициями. Потому что если ты приходишь и танцуешь как хочешь, без какой-либо адаптации, это не создает хорошего впечатления.

Васильев: Согласен, каждая компания имеет свой стиль, и танцор должен адаптироваться, потому что ты не можешь просто прийти и принести свой стиль. Ты должен настроить спектакль для местной площадки, но при этом сохранить свою индивидуальность.

В чем состоит лучшая часть вашей карьеры?

Осипова:
Возможность работать в других труппах и строить карьеру так, что я могу танцевать и в Петербурге, и в Нью-Йорке, и Милане - жизнь очень разнообразная. Каждый месяц несет изменения, и это хорошо и необычно. Я очень рада, что моя карьера развивается в этом направлении.

Васильев: Лучшая часть моей карьеры - согласен на 100% с Наташей, потому что что может быть лучше для актёра, чем возможность путешествовать и получать большое удовольствие? Не могу представить что-нибудь лучше.

Недавно было совершено нападение на художественного руководителя Большого театра Сергея Филина, когда неизвестный плеснул ему в лицо кислотой. Вы можете прокомментировать?

Васильев:
Что касается Филина, могу сказать, что это неприемлемо, не только что это случилось в мире балета, но что случилось в мире вообще. Я не могу представить, что это произошло. Желаю ему быстрого восстановления и скорейшего выздоровления.

=========================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18529
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 17, 2017 12:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013033219
Тема| Балет, театр «Кремлевский балет», Персоналии, Андрей Петров
Авторы| Олег Дзюба
Заголовок| Орфей в Кремлевских палатах
Где опубликовано| © журнал «Российская Федерация сегодня»
Дата публикации| 2013-03-21
Ссылка| https://www.pnp.ru/social/orfey-v-kremlevskikh-palatakh.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В творческой биографии народного артиста России Андрея Петрова около пятидесяти сольных балетных партий на сцене Государственного академического Большого театра

Более двадцати спектаклей, которые он создавал в качестве постановщика. Особая страница его балетной судьбы связана с возникновением в Москве театра «Кремлевский балет», бессменным художественным руководителем которого он является уже более двадцати лет… Не случайно беседа обозревателя журнала «Российская Федерация сегодня» с Андреем Петровым началась именно с этой главы современного русского балета.


ФОТО ИГОРЯ САМОХВАЛОВА «РФ СЕГОДНЯ»

— Андрей Борисович, до создания вами «Кремлевского балета» ни в Москве, ни в России, ни в существовавшем тогда еще Советском Союзе не было ни одного музыкального театра, располагавшего собственной сценой и посвященного исключительно служению музе танца Терпсихоре. И столичные, и провинциальные коллективы объединяли под одной крышей балет и оперу. Как же возникла идея принципиально новой балетной труппы, которая вскоре уверенно заявила о себе и обосновалась не где-нибудь, а за Кремлевскими стенами?

— Рискну сказать, что мы в какой-то степени устранили историческую несправедливость, поскольку именно в Кремле при дворе царя Алексея Михайловича состоялось первое в России балетное представление. Длилось оно около полутора часов, а сюжет основан был на мифе об Орфее. Итальянскую труппу уговорил приехать в Россию известный поклонник искусств боярин Артамон Матвеев. На царя невиданное доселе зрелище произвело столь глубокое впечатление, что он долго молился и… куда дольше, чем обычно, парился в бане. Второй раз наш «Тишайший», как прозвали его современники, государь увидел балет примерно через полгода, и перед самодержцем на этот раз вместе с итальянцами выступали уже русские танцовщики, поскольку многие иностранцы уже уехали на родину, но успели подготовить замену из москвичей. Так что искусство, созданное во Франции и в Италии, очень быстро укоренилось на отечественной сцене.

— Но ведь до исхода 80-х годов прошлого века постоянным гостем в Кремлевском Дворце съездов был Большой театр.

— Фактически это была вторая сцена ГАБТа, я и сам танцевал здесь 20 лет, с 1965 года, став артистом, а затем и солистом балета Большого театра после окончания Московского хореографического училища. Но, в конце концов, в Большом решили от кремлевских подмостков отказаться. И мои мечты создать театр, который мог бы продолжать традиции русского классического балета, пришлись ко двору совсем неподалеку от залов, где царь с придворными смотрел первых европейских гастролеров. Дирекция Кремлевского Дворца съездов (ныне Государственного Кремлевского дворца) идею создания постоянной труппы одобрила, но поскольку наступила эпоха перемен, жить по-старому уже нельзя было, а новые правила еще не были выработаны, так что три года «Кремлевский балет» являлся фактически частным театром — первым в России. Премьерный спектакль мы показали всего через полтора месяца. Это был «Макбет» на музыку Кирилла Молчанова. Друзья уговаривали не торопиться и были правы, так как права на ошибку у нас не было. Но… медлить было нельзя, необходимо было срочно доказать, что в нас поверили не зря. На кону стояла наша дальнейшая репутация. Речь и о дирекции, приютившей нас, и об артистах, пришедших в труппу. Скажу лишь, что группу репетиторов возглавила Екатерина Максимова, которая оставалась с нами до последних дней жизни…

Я и теперь не могу понять, как мы прожили первые три года, пока благодаря Указу Президента России не обрели статус государственного театра. Но… за все время существования «Кремлевского балета» с 1990 года ни одной задержки зарплаты в театре не было!..

— Создавая театр, вы в прямом смысле слова шли непроторенными путями. За это время появилось много новых законов, правил, инструкций. Стало ли жить проще, стало ли жить веселей?

— Есть неувязки, которые по-прежнему разрешить нелегко. Например, составители тарифной сетки сочли, что труд репетитора стоит меньше, чем работа концертмейстера. Но в балете репетитор — это хранитель традиций, человек, который передает традиции, которые без него угаснут! Недаром же в Большом театре после ухода со сцены многие и многие годы работала репетитором великая балерина Галина Уланова. Концертмейстером же может быть и рядовая выпускница консерватории. В «Кремлевском балете» эту проблему удалось уладить. Но в провинциальных театрах возможностей и резервов может и не быть… В той же тарифной сетке не было даже должности художественного руководителя…

— В последнее время не редкость всякого рода печальные истории с российскими путешественниками за рубежом. То одна, то другая турфирма объявляет себя банкротом, люди, доверившиеся ее посулам, оказываются в очень непростых ситуациях. Бывало такое и с творческими коллективами. В этой связи вопрос: а не рискованно ли отправляться на гастроли в далекие края?

— Если театр никуда не приглашают, то, вероятно, он мало кому и нужен. Что же касается «Кремлевского балета», то он весьма и весьма востребован по всему миру.

— На форуме Союза театральных деятелей «Театр: время перемен» говорилось, что чрезвычайно сложной остается для театров проблема воинской службы…

— Действительно, отсрочек молодые музыканты или танцовщики ныне не получают, а для артистов балета или для исполнителей-инструменталистов даже годичный отрыв от профессии сулит полную дисквалификацию. Даже служба в каком-либо из военных ансамблей песни и пляски не поможет воспитаннику традиционной балетной школы поддержать уровень уже достигнутого мастерства: классический танец в армейских коллективах — редкость, а их обычный репертуар требует совсем иной подготовки…

— Андрей Борисович, ваш театр создавался в годы, когда многие труппы едва ли не обезлюдели из-за стремления артистов найти работу непременно за рубежом. Как вам удается сохранить коллектив, когда вокруг немало соблазнов и более выгодных условий?

— Как-то я спросил одного из журналистов, пишущих о балете, почему он редко бывает в нашем театре, и услышал в ответ: мол, у вас же ничего не происходит — ни шумных конфликтов, ни скандалов. Может быть, в этом одна из причин верности наших артистов «Кремлевскому балету». Но… проблема, конечно же, есть. Скажем, приходит ко мне солист, просит разрешения оставить театр на полгода — есть приглашение потанцевать вдали от Москвы, подкопить на квартиру. Ну как отказать, если по-иному на крышу над головой не заработать. За последние десять лет нам удалось получить одну однокомнатную квартиру для человека, на котором весь репертуар держится. А творческий век артиста балета недолог. Ведущие солисты по многу лет обходятся общежитием, но когда сойдут со сцены, то служебное жилье придется покинуть.

Что же касается зарплат, то в нашем театре они на порядок меньше, чем в ГАБТ или в МАМТ имени К. С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко. И у них, и у нас есть такой показатель, как балл за участие в спектакле, иначе говоря, это творческая премия. Так вот, этот балл в Большом театре почти в тридцать раз превышает премию, выплачиваемую у нас. Поэтому как порицать балерину, решившую нас покинуть. Не забудем вопрос менталитета — некоторые чувствуют себя комфортно, постоянно выступая в одном коллективе, для других смена подмостков — естественное состояние. Есть и артисты, которых зарплата вообще не интересует. Благодаря состоятельным родителям они могут танцевать только ради самоутверждения или самореализации. Словом, сколько людей — столько и судеб.

— Около четырех лет назад вы возглавляли жюри Первого Всероссийского конкурса артистов балета, проходившего в Красноярске. У вас не возникало соблазна пригласить кого-то из его лауреатов в свою труппу?

— Уровень конкурса был весьма высоким, но как я могу переманивать солистов из других театров?! Другое дело, если они сами обращаются ко мне, стремясь связать свое будущее именно с нашей труппой. Так, после окончания Пермского хореографического училища пришла к нам Наталья Балахничева, ставшая со временем ведущей солисткой, а затем и примой-балериной.

— В проекте «Звезды мирового балета на сцене Кремлевского дворца ее партнером в балете «Ромео и Джульетта» выступил премьер Лондонского Королевского балета «Ковент Гарден» Федерико Бонелли и очень тепло отзывался о работе с Балахничевой.

— Они и прежде выступали вместе, как и другие наши солисты танцевали с ведущими звездами сцены со всего мира.

— Значит, мы по-прежнему, как пел Визбор, «в области балета впереди планеты всей»?

— Он иронизировал, но в целом это действительно так.

— В репертуаре вашего театра наряду с всемирно знаменитой классикой постановки современных балетов с неожиданными героями. Взять хотя бы балет «Наполеон Бонапарт». Пожалуй, это первое и пока единственное появление корсиканца на балетной сцене.

— Я с детства увлекался историей. Однажды даже разыграл все Бородинское сражение с армиями из оловянных солдатиков. И вот неожиданно подумалось, что уникальная биография Наполеона сама подсказывает эпизоды для либретто. Сочинялось оно легко, но заинтересовать композиторов долго не удавалось. Казалось, осуществить замысел уже не удастся, но вдруг темой заинтересовался Тихон Хренников, прочел либретто и тут же перезвонил мне, что немедленно берется за работу… Балет выдержал пятьдесят представлений в России, с аншлагами показан был в Римской опере, в Испании и в Пекине. Посол Франции бывал чуть ли не на всех спектаклях, а однажды вместе с ним пришел министр просвещения его страны и заговорил о специальном гастрольном турне, чтобы нашу постановку смогли посмотреть французские школьники и студенты. Увы, по не ведомым нам причинам его планы так и повисли в воздухе. Правда, есть реальные надежды, что мы все же покажем эту постановку во Франции.

— Рискну немного отвлечься от балета в пользу истории. В год двухсотлетия нашествия двунадесяти языков донельзя обострились споры об этой славной и трагической странице российской истории. Работая над этой темой, вы, очевидно, не могли не сформулировать своего мнения о «грозе двенадцатого года»?

— А в этом вопросе немало легкомысленной или недоброй путаницы. Взять хотя бы императора Александра I. У нас упорно вспоминают о нем в основном в стиле пушкинских строк — «плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой». А это же подлинный герой своего времени. Стратегия отхода вглубь страны ему принадлежит. Сейчас модно развенчивать героев, а нужно не свергать их с пьедесталов, а отдавать им должное. И, конечно же, отдавать должное памяти народа, который все это вынес…

— Любопытно, что наполеоновская тема с успехом ожила на выставке в Государственном историческом музее. А вот балета вашего Москва больше не видела, хотя в год двухсотлетия тех дней, когда она, говоря словами Лермонтова, была «французу отдана», этот сюжет был бы особо востребован…

— Сохранить этот балет в репертуаре, как ни странно, нам помешали… размеры зала Государственного Кремлевского дворца. Он вмещает шесть тысяч зрителей, а стольких любителей, готовых вновь и вновь приходить на одни и те же спектакли, все-таки меньше. Опять же многие соотечественники вынуждены экономить на зрелищах, хотя цены на постановки «Кремлевского балета» демократичны.

Но все же мы стабильно привлекаем в наш самый большой в столице зал публики больше, чем вмещает Большой театр. На классике зал полон, а на современных балетах места похуже и подальше все же пустуют. Арендовать же зал поменьше мы не в силах по финансовым соображениям. Было, правда, одно исключение, когда на более камерной, чем у нас, сцене шли спектакли «Новых русских сезонов» — возрожденные в нашем театре постановки легендарных «Русских сезонов» Дягилева. Над ними ваш покорный слуга работал вместе с большим энтузиастом этого проекта — Андрисом Лиепой. Не скрою, что у этого проекта было немало скептиков, но публика и у нас, и в Париже проголосовала в нашу пользу раскупленными билетами.

— Перед недавней премьерой балета «Красавица и чудовище», в котором с блеском танцевала главную женскую партию Александра Тимофеева, я услышал от его продюсера Давида Махатели о планах показать в Москве спектакли Национального балета из Вены. Тут же последовал вопрос, идет ли речь о классике или о современном балете? Махатели на это с улыбкой сказал, что классику нужно здесь смотреть.

— Я добавлю, и в российских постановках смотреть. Давид был продюсером и участником наших гастролей в Греции с участием многих звезд мировой балетной сцены. И представьте, кризис кризисом, а ни в Салониках, ни в Афинах свободных мест не было.

Что же касается планов, то мы стремимся участвовать в тех проектах, которые позволяют максимально расширить диапазон репертуара. Тот же спектакль «Красавица и чудовище» ставил недавний премьер Лондонского Королевского балета Вэйн Иглинг, а музыку написал лауреат «Оскара» греческий композитор Вангелис, притом специально для нас он умножил партитуру балета, когда-то шедшего в «Ковент-Гардене» почти на сорок минут. Это и традиционный спектакль, и современный. Вот-вот мы приступим к работе над «Золушкой», хореографию которой создал Рудольф Нуреев. Фонд его имени очень придирчив к планам обращения к наследию Нуреева, но к уровню нашей труппы у французов вопросов не возникало.

— Галина Вишневская в своих мемуарах откровенно саркастически отозвалась о тех, кого я рискну назвать публикой не по призванию, а по обязанности — участниках регулярных в прошлом совещаний, пленумов, съездов. Но при всем при том, в те времена эстетическая пропаганда, в которой я, кстати сказать, не вижу ничего плохого, все же велась и порою небезуспешно. Мне знакомы скромные провинциальные интеллигенты, которые специально приезжали на спектакли в Москву, переплачивая перекупщикам, ночуя на вокзалах… А кто сейчас ходит на балет не по приказу, а потому, что не может хоть изредка не пойти?

— Времена меняются, и зрители меняются вместе с ними. Прежде в Кремль, а значит, в Кремлевский дворец съездов, ходили частенько, так сказать, проездом. А теперь мы замечаем, что зрителями нашими все чаще становятся не только москвичи, но и жители окрестных земель, откуда можно добраться на вечер на автобусе или за рулем своей машины и тут же вернуться. Приятно, что многие из них уже знают друг друга, в антрактах и затем в Интернете обсуждают постановки, исполнителей, оформление. Словом, постоянные и верные зрители у «Кремлевского балета» есть!

— Ныне ни одно сколько-нибудь заметное представление не обходится без чудес техники. Балет же, как и другие виды классических искусств, в отличие от искусства массового, по-прежнему весьма консервативен. Чего ждать в будущем? Останутся ли искренние рыцари Терпсихоры верны работоспособности и таланту или все же будут уповать на компьютерные эффекты?

— Очевидно, в этом принципиальное отличие настоящего искусства от шоу-бизнеса. Он создает, по сути дела, виртуальную реальность, виртуальные модели существования, которые могут быть красочны, эффектны, но только жить в них нельзя. Отсюда неминуемый для многих конфликт между реальным и воображаемым, чреватый серьезными социальными и культурными потрясениями. Для нас компьютерные прелести всего лишь помогают решить художественные задачи, но не подменяют и не вытесняют исполнителей.

— На одном из заседаний Совета по государственной культурной политике в Совете Федерации Федерального Собрания РФ прозвучал мрачный прогноз, суть которого в том, что без принятия срочных мер в пользу культуры само существование нашей страны может оказаться под угрозой…

— Культуру у нас порой понимают сугубо в прикладном смысле, воспринимают как сферу оказания платных услуг. Но это же нонсенс. Речь должна идти о великой культуре России — культуре, которая на самом деле краеугольный камень в основании общества, и меня серьезно тревожит, что она никак не может обрести положение, которого достойна. А ведь без нее немыслимы прорывы ни в экономике, ни в высоких технологиях, о которых столько идет разговоров, поскольку именно культура пробуждает в человеке способность созидать.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18529
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Дек 30, 2017 10:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013033220
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Владимир Шкляров
Автор| Наталья Кожевникова
Заголовок| Сегодня хочется танцевать!
Где опубликовано| © журнал "Светский Петербург" № 21, стр. 16-19
Дата публикации| 2013 февраль-март
Ссылка| http://www.svetskyspb.ru/files/issues/magazine23.pdf#page=18
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

ВЛАДИМИР ШКЛЯРОВ ВНЕШНЕ ПОХОЖ НА ЮНОГО РОМАНТИЧЕСКОГО ПРИНЦА – КРАСИВЫЙ, ГОЛУБОГЛАЗЫЙ, С ОТКРЫТЫМ ВЗГЛЯДОМ, В КОТОРОМ УГАДЫВАЕТСЯ УЛЫБКА, С МЯГКИМ ГОЛОСОМ, ХОРОШЕЙ РЕЧЬЮ И ИНТЕЛЛИГЕНТНЫМИ МАНЕРАМИ. НО ЗА ЭТОЙ ВНЕШНОСТЬЮ РОМЕО ЧУВСТВУЕТСЯ ПРОЧНЫЙ СТЕРЖЕНЬ, БЕЗ КОТОРОГО, ВПРОЧЕМ, ТРУДНО БЫЛО БЫ ПРЕДСТАВИТЬ САМУ ВОЗМОЖНОСТЬ СТАТЬ ПРЕМЬЕРОМ МАРИИНСКОГО БАЛЕТА. ШКЛЯРОВ ОРГАНИЧЕН В СПЕКТАКЛЯХ КЛАССИЧЕСКОГО РЕПЕРТУАРА, ВЫРАЗИТЕЛЕН В БАЛЕТАХ ФОКИНА, ГДЕ ЕГО ПРЫГУЧЕСТЬ И ГУТТАПЕРЧЕВОСТЬ НАПОМИНАЮТ, ЧТО ЭТИ ПАРТИИ БЫЛИ СОЗДАНЫ ДЛЯ ВАЦЛАВА НИЖИНСКОГО, ОН РЕЗКИЙ И НЕРВНЫЙ В «ЮНОШЕ И СМЕРТИ» Роланa Пети, ДУРАШЛИВЫЙ В ПАРТИИ ИВАНА- ДУРАКА В «КОНЬКЕ-ГОРБУНКЕ» РАТМАНСКОГО, КРАСИВО И ТОЧНО ТЕХНИЧНЫЙ В БАЛЕТАХ БАЛАНЧИНА И ФОРСАЙТА. БЕНЕФИС (А ЭТО ЗНАК ПРИЗНАНИЯ МАСТЕРСТВА) ВЛАДИМИРА ШКЛЯРОВА ПРОЙДЁТ В РАМКАХ МЕЖДУНАРОДНОГО ФЕСТИВАЛЯ БАЛЕТА «МАРИИНСКИЙ».


Ромео и Джульетта.
Фото Н. Разина


СП: Придя в театр, Вы практически сразу стали танцевать ведущие партии…

– Да, мне повезло, с самого первого года работы в театре Махар Хасанович Вазиев, который тогда был руководителем балетной труппы, стал давать мне ведущие партии в спектаклях.

СП: А помните своё первое появление на сцене?

– Прекрасно помню, в деталях. Моей самой первой ролью был шут в «Лебедином озере». На тот момент в театре всех потенциальных шутов отпустили отдыхать, кроме одного, а он подвернул ногу. А мы только пришли из Академии, меня быстро подготовили и выпустили на сцену. Это был шок, но и восторг! Говорили, что не подвёл, станцевал хорошо. А первая осознанная большая партия была в «Сильфиде». Мы танцевали с Женей Образовой, для нас обоих это была премьера. Эту роль я готовил с Сергеем Бережным, мы репетировали её два месяца– надо было не просто выучить, но выстроить, выверить и роль, и спектакль. Ксожалению, такой долгий процесс подготовки – редкость, обычно уходит две недели. Было очень страшно. В начале спектакля Джеймс, мой герой, спит, и когда я открыл глаза, то почувствовал, что у меня дергается лицо. Такое было состояние – я не верил своему счастью, не верил, что это происходит со мной, что это я танцую.

СП: Вы очень хороши в классических балетах, но этим невозможно ограничиться, и у Вас есть разноплановые партии. Есть ли стилевые предпочтения? Где Ваши тело, душа, голова чувствуют себя лучше всего?

– Да, сейчас есть возможность танцевать не только нашу вечную классику. Но Баланчин тоже стал для нашей труппы классикой. Вот Баланчина я безумно люблю танцевать, и свой вечер я начну с «Рубинов» Баланчина на музыку Стравинского. А что касается хореографии Ратманского, Форсайта, Юры Смекалова – это очень интересно! И я безумно счастлив, что можно танцевать и знакомиться с хореографией уже своих современников.

СП: Чтобы в балетном спектакле выйти на уровень поэзии, одухотворённости, техника должна быть на таком уровне, чтобы её не замечать. Но кто-то всё равно считает обороты в фуэте, а виртуозная вариация, вращения и прыжки вызывают азарт восторга. Что для Вас техническая составляющая?

– Балет либо нравится с первого раза и навсегда, либо не нравится. Поэтому моя задача как артиста – чтобы люди, приходя в театр, старались забыть о повседневности и полностью погрузиться в атмосферу спектакля, полюбить героя, или, может быть, наоборот. Чтобы после остались эмоции, впечатления. Техника для меня не главное. Для меня важнее то, чем наполнить танец, что останется в душе у зрителей. Вообще, я считаю, что залог удачного спектакля– это хороший, слаженный, чувственный, трогательный дуэт, когда партнёрша целиком и полностью доверяет своему кавалеру, когда есть взаимодействие. Когда говорят: «Вот это был дуэт!» Когда впечатление остаётся именно от дуэта, а не от какой-нибудь сумасшедшей сольной вариации. Для меня это гораздо ценнее сейчас. Раньше действительно ждали вариаций, был спортивный интерес. Один из любимых видов спорта моей мамы – фигурное катание, мы всегда вместе смотрели все чемпионаты мира, Олимпийские игры, всех знали. Всегда любили одиночников – как он выполнит тулуп, сальхов, риттбергер, всё это было безумно интересно. Но балет – это не спорт, это искусство. Вот когда к замечательному дуэту ещё прилагается виртуозная вариация, когда хватает сил на неё, на коду – на вторую коду! – это замечательно. Всё должно быть в совокупности.

СП: В классическом русском балетном репертуаре есть где разыграться драматическому таланту. Что касается балетов Форсайта – что есть там, помимо техники, стремящейся к совершенству?

– К нам приезжают из труппы Форсайта, из фонда Баланчина репетировать спектакли, и порой они ругают нас, артистов, за то, что мы пытаемся вложить душу везде. Они говорят, что здесь не нужно стараться танцевать «про что-то», здесь нужно просто делать движения под музыку. Наша душа всегда хочет танцевать вместе с телом, а это не всегда нужно.

СП: Может быть, это и отличает стиль петербургского, русского балета?

– Я думаю, это свойственно нашему русскому искусству в целом.

СП: На фестиваль традиционно приезжают приглашённые солисты – представители разных школ и стилей. Как за несколько репетиций можно создать дуэт?

– На одном из фестивалей я танцевал с Полиной Семионовой, которая после школы уехала в Берлин к Володе Малахову. Мы репетировали «Ромео и Джульетту» две недели. Полина чрезвычайно требовательная к себе, и она была требовательна ко мне. Мы скрупулёзно «ковырялись» в хореографии, искали что-то своё, и спектакль получился очень интересный, говорили именно о дуэте.

СП: Фестиваль в этом году открывается как раз балетом «Ромео и Джульетта», где Вы танцуете с Дианой Вишнёвой. Эта партия для Вас особенная?

– Да. Я очень люблю партию Ромео, мне близок этот герой и по фильму Дзеффирелли, и по спектаклю Леонида Лавровского, очень близок, мне кажется, я похож на него– очень пылкого, без доли сомнения, романтического юношу, который не думает о завтрашнем дне, а живёт сегодня и сейчас.

СП: Чисто внешне Вы действительно похожи на Ромео. Неужели ив жизни?

– На сцене, конечно, стараюсь быть абсолютно разным в зависимости от ролей. А в жизни – такой же, как все: люблю поспать, люблю поесть, но плюс к этому у меня есть любимая работа, которой я готов уделять если не весь свой день, то по крайней мере большую его часть.

СП: Вообще учёба и работа балетного танцовщика со стороны кажутся жестокими. Приходится себя заставлять или так работать стало естественным, как дышать?

– Приходится заставлять. Я, наверное, немного ленив. Не могу сказать, что у меня железная дисциплина, что я каждый день в 11 часов утра стою у палки в классе. К урокам и репетициям стараюсь добавлять тренажёрный зал, пилатес, гимнастику, фитнес, бассейн, считаю, что для современного артиста балета недостаточно только урока и репетиции для поддержания формы.

СП: Это Вы называете «ленив»! А вообще в жизни остаётся время на что-нибудь, кроме балета? У Вас ведь даже супруга танцует в труппе Мариинского балета.

– Конечно остаётся. Я болею за футбольный клуб «Зенит», всегда смотрю трансляции матчей по телевизору. Мы всей нашей раздевалкой в театре болеем, поддерживаем ребят. Правда сами мы играем в футбол на игровых приставках, бережем ноги. В свободное время стараюсь сделать приятные неожиданные сюрпризы своей жене– поездку за город, например, или ресторан.

СП: Помимо физических особенностей, подходящих для балета, способностей, что должно быть ещё, чтобы добиться положения премьера?

– Когда в детстве мы играли в волейбол, в настольный теннис, мне нравилось забивать, выигрывать, быть лучшим. Я безумно расстраивался, если проигрывал. Наверное, такие качества необходимы артисту, который хочет добиться высот.

СП: Добившись положения, достигнув высот, можно ли почивать на лаврах? Или ещё есть планки, которые надо взять?

– Я не считаю, что добился чего- то такого, на чём можно остановиться. Я ставлю цель и к ней стараюсь идти, и это очередной рубеж, который я переступлю, и будет возможность идти к чему-то дальше. Возможно, появится возможность танцевать за границей тот репертуар, который не идёт у нас, например балеты Кранко, балеты Макмиллана, балеты Матса Экка. Балетный век очень короткий. И, быть может, это прозвучит как-то нелепо, но у меня сейчас «экватор». Я работаю в театре 10 лет. Ещё есть следующие 10 лет. Когда тебе будет 38, надо что-то думать и решать дальше. Мне кажется, что самое главное – не стать таким артистом, который будет танцевать- танцевать-танцевать, но это уже будет совсем не то. Надо уметь вовремя уйти. Может быть, получить второе, третье высшее образование, чтобы было куда уйти и реализовать себя.

СП: Трудно предположить, как что- то другое будет занимать время человека, который почти 24 часа в сутки танцует. Разве не самое логичное – переходить в статус педагога?

– Сложный вопрос. Лично я мог бы для удовольствия подсказывать, помогать. Но смыслом своей жизни это не вижу. Хочется себя реализовать, есть много мыслей в голове. Но сегодня я с удовольствием танцую. Сегодня хочется танцевать.

СП: А в родном театре какая может быть следующая планка, которая ещё не взята?

– Мне очень хотелось бы станцевать балет Прельжокажа «Парк». Может быть, попробовать себя в спектакле «Шурале». Хотел бы станцевать «Аполлона» Баланчина.
======================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18529
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 31, 2017 3:23 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013033221
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Ирма Ниорадзе
Автор| Наташа Нобель
Заголовок| Ирма Ниорадзе: «Душа моя здесь, в Петербурге»
Где опубликовано| © журнал "Светский Петербург" № 21, стр. 24-26
Дата публикации| 2013 февраль-март
Ссылка| http://www.svetskyspb.ru/files/issues/magazine23.pdf#page=26
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

«Когда зёрнышко бросаешь в землю, вырастает дерево и появляются плоды. Я хочу вернуть эти плоды Мариинскому театру, который меня воспитал и которому я отдала двадцать четыре года своей жизни».



СП: Добрый день, Ирма! Начнём издалека: Вы учились в Тбилиси, могли остаться в Грузии, Вам предлагали работу в Америке, но Вы всеми силами стремились попасть в Ленинград…

– В 1990 году, когда уезжали лучшие танцовщики, я решила заниматься своим любимым делом в том городе, той стране и в том театре, который действительно колыбель балета. Я «точила носок» у таких великих педагогов, как Наталья Михайловна Золотова, Людмила Николаевна Сафронова, Наталья Михайловна Дудинская, Ольга Николаевна Моисеева, Нинель Александровна Кургапкина, с которой мы были неразлучны. Недавно вспоминала её репетиции, и она до сих пор мне снится. Мне посчастливилось работать с лучшими педагогами и выступать на лучших площадках мира, но любимой остаётся сцена Мариинского театра.

СП: Признаемся, зрителям Вас не хватает в нашем городе.

– До сих пор душа моя здесь, в Петербурге, в Мариинском. Когда зёрнышко бросаешь в землю, растёт дерево и появляются плоды. Я хочу вернуть эти плоды Мариинскому театру, который меня воспитал и которому я отдала 24 года своей жизни. Хочу, чтобы балет Мариинского театра всегда был в первых рядах мировых театров. Если мне дадут возможность внести хоть маленькую лепту – почту за честь.

СП: У Вас много наград. Самая запоминающаяся, долгожданная та, которую Вы получали из рук президента?

– Звание народной артистки – главное для любого творческого человека. Меня оценила моя публика. Как-то мама у меня спросила: «Доченька, а как же ты выдержала такую популярность?» Эти слова меня потрясли. Популярность – это большая ответственность. Ты не можешь останавливаться на достигнутом. Мне всё в жизни давалось тяжело. И это самое большое счастье – получать награду вслед за Майей Михайловной Плисецкой. Я поблагодарила всю публику, которая находилась тогда в Георгиевском зале Кремля. Находиться в одном месте с великими деятелями культуры было для меня сказкой, добрым сном, не хотелось, чтобы он заканчивался.

СП: Вы человек настолько деятельный, что без сцены и зрителей долго не можете. Расскажите, пожалуйста, чем Вы сейчас живёте.

– Есть большой проект, но это пока секрет. Я хочу сделать приятный сюрприз для петербургского зрителя и помочь больным детям. Я наслаждаюсь мыслями, что этот проект с Божьей помощью скоро состоится. А ещё я занята учёбой сына. Хочется дать ему достойное образование. Он в совершенстве говорит на русском и английском языках. Грузинский освоил самостоятельно и научился на нём писать. Сейчас занимается изучением французского языка во Франции. Хочу рассказать маленький эпизод. Как-то мы вместе с ним смотрели «Войну и мир» Бондарчука в Петербурге. Две последние серии досматривали уже во Франции. Меня поражает мой одиннадцатилетний мальчик, которому интересно открывать для себя русских классиков. Недавно смотрели «Анну Каренину» с участием Вивьен Ли. Но он не видел наших артистов Ланового и Самойлову, которые на меня производят сильнейшее впечатление – в них больше души, больше красок. Когда он увидел этот фильм, то чуть не разрыдался, очень проникся темой и героями. Меня это обрадовало. Значит, он взрослеет душой, чувствует. Когда он родился, Ольга Николаевна Моисеева спросила, как его имя. Я ответила – Илья, Илико. И она сказала: «Запомни главное: воспитай его очень культурным мальчиком». И я стараюсь.

СП: У таких творческих родителей ребёнок наверняка тоже творческий? Чем он увлечён помимо учёбы?

– Играет под открытым небом в теннис, ему очень нравится этот вид спорта. Меня радует, что он любит танцевать, у Ильи хороший слух, ему нравится петь. Недавно исполнял песню Фрэнка Синатры. Выучил слова и сделал сам себе подарок на день рождения. Это проходило на берегу моря в Ницце, и местные дети подпевали, как могли, и танцевали.

СП: Хочется пожелать Вам воплощения Ваших творческих замыслов. Наверное, вынужденные паузы необходимы любому творческому человеку для перезагрузки. Иногда полезно остановиться и со стороны посмотреть на себя.

– В своё время я очень долго готовила Жизель. И когда уже просто не могла встать на ноги, пришла к Ольге Николаевне Моисеевой. Я была морально и физически опустошена. Попросила два дня отдыха. Я вообще люблю природу, на берёзы смотреть, на Щучье озеро, подниматься по дорожке в Комарово. А спектакль через три дня. Ольга Николаевна так странно на меня посмотрела: «Так ведь спектакль же скоро». А я ей ответила: «Вы знаете, я хочу снова соскучиться по танцу». Вот и сейчас я очень скучаю по своему театру. Когда приезжаю, всегда заглядываю в Мариинский. Я снова хочу видеть педагогов – некоторых уже нет в живых, и мне их очень не хватает. Хочу видеть своих партнёров.

СП: Вы талантливый, самодостаточный, счастливый человек. По-вашему, что составляет счастье женщины?

– Семья и театр – это два разных мира. И когда это всё находится в гармонии, в балансе, лучше не бывает. Этого себе и желаю. Наверное, самое большое счастье, когда и ребёнок с мужем, и публика рядом с тобой.

СП: Ирма, Вы много ролей станцевали, и для каждой из них у Вас есть свой секрет, который Вы, наверное, тоже можете передать. Ваши любимые роли? Есть ли роли, о которых вы мечтаете?

– Есть желание поставить какую-то новую, современную постановку. Мариинский театр славится классикой, это отдельное «государство» и искусство балета. Но очень хотелось бы развивать свои возможности, а сцена Мариинки не терпит экспериментов. Надеюсь, наступит момент, когда что-то поменяется. А пока нужно каждый день работать над собой, чтобы не потерять форму. Что касается моих ролей, то очень хотелось бы принимать участие и в новых балетах. А любимые роли останутся навсегда любимыми. Есть один балет – «Легенда о любви». Музыка Меликова и гениальная постановка И.Н. Григоровича. В нём очень большая нагрузка лежит на балерине, даже не знаешь, где можно поймать это удовольствие, но когда происходит смешение техники, эмоций, драматизма, случается магия, да ещё музыка и партнёр дарят такую колоссальную любовь!

СП: Что бы Вы могли пожелать читателям нашего журнала, жителям и гостям Петербурга?

– Здоровья всем членам их семей – это самое главное, много радости, светлых дней. Зря говорят, что Петербург мрачный город. Наш город замечательный! И если смотреть на него не глазами, а душой, так красивее ничего и нет на свете! Я объездила весь мир, многое повидала, на всех континентах, в каждой точке мира была, кроме Африки, но меня всегда тянуло сюда. Моя душа здесь. Я сейчас живу в Ницце, но вроде и не уезжала. Вот этого позитива я желаю моим дорогим петербуржцам!

Фото из личного архива Ирмы Ниорадзе
===================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18529
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Янв 01, 2018 11:35 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2013033222
Тема| Балет, труппа Гамбургского балета,, Персоналии, Джон Ноймайер
Автор| Наталия Северин
Заголовок| Джон Ноймайер: «Работать из своего сердца»
Где опубликовано| © журнал "Светский Петербург" № 21, стр. 30-31
Дата публикации| 2013 февраль-март
Ссылка| http://www.svetskyspb.ru/files/issues/magazine23.pdf#page=32
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Джон Ноймайер, выдающийся мастер современной хореографии, чьи шедевры уже давно стали классикой и исполняются ведущими балетными труппами мира,– желанный гость в любом театре, его визит, особенно если Ноймайер показывает один из своих легендарных балетов, да ещё привозит свою труппу Гамбургского балета,– это несомненно событие. Организаторы фестиваля искусств «Дягилев P.S.» Включили творчество Маэстро в контекст традиций Дягилевской антрепризы и русского балета и открыли публике ещё одну грань Ноймайера – страстного почитателя легендарного русского танцовщика Вацлава Нижинского и коллекционера.



СП: Каким образом возникла эта уникальная коллекция?

– Нижинский был тем именем, с которого начался мой интерес к танцу. Очевидно, это было судьбой. Я родился и рос там, где о балете почти не слышали, не было ни балетных трупп, ни школ. В нашем районе была библиотека, где на отдельной полке стояли несколько книг по танцу. Я прочёл их. Среди них была книга о Нижинском, которая захватила меня. Тогда начался мой интерес к танцу и к Нижинскому, о котором я пытался узнать как можно больше.

СП: Вы не первый раз в России и Вы желанный гость здесь. С чего всё началось?

– Именно в Михайловском театре я выступал в 1981 году, когда впервые приехал в Россию, тогда это был Ленинград, я показывал балет «Сон в летнюю ночь» и давал мастер-класс по балетным постановкам Шекспира. И это было начало истории, которая продолжается и сегодня, первый волнующий момент близкого и тёплого взаимодействия с русской публикой. А спектакль «Дама с камелиями», который мы представляем в Михайловском театре на дягилевском фестивале, тоже уже был показан в Петербурге – в 2003 году на сцене Мариинского театра.

СП: На сцене Мариинского Вы не раз показывали свои балеты и даже ставили для танцовщиков этого театра.

– Для меня как для хореографа, который также глубоко уважает традиции, работать в Мариинском театре— грандиозный и волнующий опыт. Это дом русского балета, где творили много великих танцовщиков прошлого и такие великие хореографы, как Петипа, Фокин, и стать его частью, в чём-то поспособствовать его эволюции– исключительно важно для меня.

СП: Диана Вишнёва танцует Вашу «Даму с камелиями» в Американском театре балета, и вот сейчас она показывает этот балет с Вашей труппой. Специально для неё Вы ставили номер «Диалог» в прошлом году.

– Мы стали работать с ней около десяти лет назад, и я думаю, что Диана продолжает развиваться, она изменяется, она не бывает удовлетворена, не ограничивается только классическим репертуаром, который исполняет великолепно, и что было бы более чем достаточно для другого человека. Сейчас намного более глубокий человек. И при том, что она очень красивая женщина, великолепно подготовленная балерина в отношении техники, меня больше всего восхищает её страстное желание, жажда и воля менять саму себя для каждого хореографа, для каждой роли, для каждого различного стиля танца.

СП: «Дама с камелиями» – балет сюжетный, в прошлом году Вы ставили в Мариинском балет бессюжетный. Как возникают идеи?

– Это как жизнь. Мы встречаем людей, вступаем во взаимоотношения, работаем, смотрим фильмы, слушаем музыку – и если можем найти отклик этого в самих себе, это становится частью нас. Момент создания – это почти полностью инстинктивное действие. Я не думаю о конкретных вещах, это возникает из моей собственной множественности и исходя из того опыта, который у меня есть. Конечно же, в приливе вдохновения, которое приходит, очевидно, от Бога, и это всегда будет загадкой. Когда у балета нет сюжета, который можно рассказать, у него есть свой собственный внутренний сюжет, история, которая, собственно, и есть этот балет — его надо смотреть, его надо пережить, как мы переживаем опыт жизни. И любой балет развивается в процессе работы танцовщиков и через их вдохновение.

СП: Вашему театру Гамбургского балета 40 лет. Изменилось ли что- то в Вашем подходе к труппе за это время?

— Я недавно нашёл текст, который произносил в первые дни существования театра, когда мы начали первые репетиции, и на самом деле я сегодня мог бы сказать то же самое. Мне кажется, самое важное — делать наилучшим образом свою работу день за днем, день за днем. И работать из своего сердца, из своей души, и если что-то получается, происходит движение вперёд — с тобой Бог.

фото: Ирина Туминене
=====================================================
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 9, 10, 11
Страница 11 из 11

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика