Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2000-03

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Сергей
Постоянный участник форума
Постоянный участник форума


Зарегистрирован: 08.05.2003
Сообщения: 1046
Откуда: СПб

СообщениеДобавлено: Чт Янв 08, 2004 10:49 am    Заголовок сообщения: 2000-03 Ответить с цитатой

В этом разделе газетного киоска помещаются ссылки на статьи, вышедшие в марте 2000 года
(первый номер ссылки - 2000030101).

Номер ссылки|
Тема|
Авторы|
Заголовок|
Где опубликовано|
Дата публикации|
Ссылка|
Аннотация|
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10113

СообщениеДобавлено: Вт Сен 05, 2006 5:36 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030001
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Д. Павленко
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| “До Авроры я еще не доросла”
Где опубликовано| «Ведомости»
Дата публикации| 20000320
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2000/03/20/15305
Аннотация|

Каждая премьера Мариинского театра конца 1990-х - это непременно открытие новой претендентки на балетный трон. Год назад премьера спектаклей Алексея Ратманского подарила имя 20-летней Дарьи Павленко, исполнившей главную партию в "Среднем дуэте".В табели о рангах Мариинского театра она числится артисткой кордебалета. Но времени скучать в массе 32 лебедей у нее нет. В репертуаре танцовщицы - Прелюд, Мазурка и Седьмой вальс в "Шопениане", Фея Сирени и Принцесса Флорина в "Спящей красавице", Мария в "Бахчисарайском фонтане", Гамзатти в "Баядерке", IV часть "Симфонии до мажор", Каллиопа в "Аполлоне Мусагете". На этой неделе она дебютирует в роли Одетты-Одиллии в мариинской постановке "Лебединого озера".

В театре вашему поколению дан карт-бланш. Это облегчает жизнь?

Сейчас у нас нет балерин среднего поколения. Поэтому ставка делается на девочек. Это очень тяжело, потому что сначала ты сама себе устанавливаешь планку, а потом все ждут от тебя все более и более высокого уровня. А я по натуре не борец. Но мой репетитор Габриэла Трофимовна Комлева действует на меня уравновешивающе.

Заставляет активизироваться?

С одной стороны - да, но если я начинаю слишком нервничать, она, наоборот, успокаивает.

Что из того, что вы уже станцовали, - "ваше"?

Так бывает, что приходится иногда браться не за свое дело. На втором году работы в театре мне велели приготовить Марию в "Бахчисарайском фонтане". Я спорила, сопротивлялась, говорила, что мне эта партия не подходит. Но меня заставили станцевать спектакль. После чего сказали: "Для тебя это хорошо, но ты не Мария". Хотя, как говорит Габриэла Трофимовна, метод проб и ошибок нужен.
Мне близка Фея Сирени в "Спящей красавице". Может быть, Гамзатти в "Баядерке", если еще многое в ней доделать. В театре давно сложилась традиция изображать ее царственной стервой. Габриэла Трофимовна помогла мне увидеть Гамзатти молодой женщиной, которая искренне любит своего жениха, и вдруг узнает, что он клялся в любви другой. Прелюд в "Шопениане" - маленький, легкий, но для меня он очень сложен по состоянию. Это концентрация "Шопенианы", в нем нужно передать ее светлую грусть. И "Средний дуэт", конечно.

Почему для "Среднего дуэта" выбрали именно вас?

С этим была целая история. Обычно у нас на репетиции нового спектакля вызываются сразу все солисты, а потом остаются те, у кого лучше получается. Но так получилось, что "Срединй дуэт" репетировали только Жанна Аюпова с Исломом Баймурадовым. Второго состава не было. Тогда меня попросили зайти на репетицию. А я именно в то время готовила Гамзатти, это забирало все силы - она очень сложно давалась. Поэтому на репетицию к Ратманскому я первый раз пришла за две недели до премьеры. Он встретил меня очень скептически. Главным было разобраться с порядком движений - казалось, я никогда его не выучу. Это был кошмар! На генеральной мы со Славой Самодуровым даже остановились - сбились и не могли вспомнить, что дальше. Костюм я увидела прямо перед спектаклем. Но желание станцевать этот балет было очень велико, хотя мне сложно объяснить смысл этих бесконечно повторяющихся одних и тех же движений. Когда танцую его, во мне оживает что-то неведомое мне самой.
Вообще, когда в меня не верят, это подстегивает, я хочу доказать, что смогу. Но чем больше меня заставляют, тем сильнее сопротивляюсь.

С Ратманским было сложно работать?

Наоборот, очень приятно. Он очень деликатный, тактичный. И сразу было видно, что ему с нами интересно. Репетиции шли каждый день до 10 вечера, я приходила домой без сил - но это было здорово!

Кто еще из современных хореографов вас привлекает?

Форсайт, Килиан, Ноймайер. Надеюсь, что когда-нибудь станцую их спектакли. Но это зависит не от меня. Наш театр - музей классики. Хотя, мне кажется, при этом нужно пробовать танцевать и современную хореографию. Жаль, что в нашем репертуаре нет спектаклей "советской классики", "Шурале" и "Спартака" Якобсона, к примеру. Не идут ни "Каменный цветок", ни "Легенда о любви" Григоровича. Я была на его "Спартаке" в Большом театре. Танцевали Клевцов и Перетокин. Это было потрясающе.
Вашего педагога - Комлеву - считают бескомпромиссной академисткой. Вам сложно было найти с ней общий язык?
Учась в школе, мы ходили на все спектакли, нам абсолютно все нравилось. Когда балерина делала 32 фуэте, задирала высоко ноги, была буря восторга. И мы занимались растяжкой, какими-то акробатическими вещами. Сейчас обращаешь внимание совершенно на другое! Для меня в первую очередь важны не технические вещи, потому что балет - не только техника. Вот Алтынай Асылмуратова: она выходит на сцену и сразу видно, в любом спектакле, что это - Балерина. Независимо от того, подходит ей роль или не очень, она живет в ней, она уверена в себе и получает удовольствие от сцены. Это высший пилотаж.
Когда я пришла в театр, Габриэла Трофимовна, кажется, была от меня в ужасе. Мне тоже пришлось внутренне себя ломать, но это было полезно. С человеком всегда можно найти точки соприкосновения. Габриэла Трофимовна эмоционально отпускает меня на свободу. Если я бываю с ней не согласна, говорит: "Ты докажи свою правоту. Может, я тебе поверю".

Даша, а в детстве балет был вашим собственным выбором?

Выбора не было абсолютно никакого. Мне безумно нравилось танцевать, и я целенаправленно шла к своей профессии. Не помню, чтобы мне хотелось быть врачом, учителем или кем-то еще. Моя старшая сестра Надя танцевала. И я во всем хотела быть, как она. С четырех лет начались бесконечные кружки в домах пионеров. Потом поступала в Московское училище (я москвичка), но меня, как до этого и Надю, не приняли. Тогда я - опять вслед за ней - поехала в Петербург.

А сейчас не жалеете, что стали артисткой балета?

Нет... Хотя когда-то я было пожалела. Но уже с небольшим опытом в театре пришло внутренне спокойствие. Теперь я уверена, что занимаюсь своим делом.

В школе балет давался легко?

Класса до четвертого я занималась "по воле волн", ничего не соображала, была жутко невнимательная. Ужасно! А потом на мой экзамен приехала сестра. Она тогда уже танцевала в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко в Москве. Надя увидела, что я в прострации, и вправила мне мозги.

Весной, когда Мариинка готовила премьеру реконструированной "Спящей красавицы", все очень ждали вашего дебюта в партии Авроры.

Я даже стояла в афише летом во время гастролей в Нью-Йорке. В октябре мне снова предложили станцевать спектакль. Но я отказалась - до Авроры я еще не доросла. Пока мы с Габриэлой Трофимовной работаем над "Лебединым озером".

А бывает, что идти на репетицию не хочется?

У меня бывает. Честно говоря, я не фанат - не могу все время думать только о балете. Когда выхожу из театра, мне надо отдохнуть, поговорить о чем-то другом.

О чем?

О друзьях, о семье. Моя семья - это три старших сестры. Все живут в Москве. Родители у нас умерли и мы держимся друг за друга.
У них свои семьи, дети, проблемы, видимся мы редко. Но когда встречаемся, все время что-то вместе вытворяем, и разницы в возрасте - самая старшая сестра старше меня на 18 лет - совершенно не ощущаем.
Очень люблю гулять по Петербургу. Просто идти по улицам. Иногда взгляну в какое-нибудь окно и думаю: когда же у меня будет собственный дом! Я живу в театральном общежитии, и мечта о своей квартире не покидает меня ни на день.
Обожаю читать - в этом я всеядна. Подростком любила детективы, очень увлекалась женскими романами. Но это в прошлом. Сейчас предпочитаю исторические произведения, особенно мемуарную литературу.
В музыке пристрастия очень разнообразные: Брукнер, Бетховен, Чайковский, Моцарт, Малер, Дебюсси. Люблю, чтобы музыка была с глубоким смыслом. Эстраду слушаю тоже, как все нормальные люди, но только западную - наша особо не впечатляет.
Иногда люблю ничего не делать. Правда, это редко получается.

Некоторые балерины любят смену ритмов и ходят после спектакля на дискотеку. А вы?

Сразу после спектакля чувствуешь огромный подъем, возбуждение - никакой усталости. А через какое-то время уже не можешь шевельнуть рукой. Ляжешь - не спится. Так что дискотека не для меня.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10113

СообщениеДобавлено: Чт Ноя 16, 2006 7:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030002
Тема| Балет, МТ, «Щелкунчик», Персоналии, М. Шемякин, А. Ратманский
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Всюду жизнь
Где опубликовано| «Независимая газета»
Дата публикации| 20000307
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2000-03-07/7_shelkunchik.html
Аннотация|

МАРИИНСКИЙ театр готовится к постановке "Щелкунчика". Балет предстанет в совершенно новой версии, резко отличающейся как от распространенной в российских театрах детской классической постановки Василия Вайнонена, сделанной еще в 30-е годы, так и от всех новейших зарубежных спектаклей, интерпретирующих сказку Гофмана в модернистском и постмодернистском ключе. Впрочем, имя Михаила Шемякина на афише тоже гарантирует нетривиальный ракурс. Шемякин станет режиссером, либреттистом, художником по костюмам и сценографом спектакля. Он пришел в Мариинку по приглашению художественного руководителя театра Валерия Гергиева. По словам Шемякина, он не собирался заниматься подобными театральными проектами, но уступил уговорам дирижера. Гергиев убедил его, что музыка Чайковского в исполнении оркестра Мариинки будет звучать совершенно необычно.
"Гергиев полностью восстановил партитуру Чайковского, ее оригинальный темп, - сказал Шемякин в интервью ИТАР-ТАСС. - Известно, что дирижеры на протяжении многих десятилетий снижали ритм, поскольку балерины не могли с ним справиться. Гергиев сказал мне: прежде чем отказаться, послушай, как я преподношу "Щелкунчика". И когда я услышал первые звуки увертюры, то понял, что буду работать над этой вещью. Я не узнал произведение: это мощная трагическая симфония. Оно ведь было одним из предсмертных творений Чайковского. Грандиознейшая вещь, которую замусолили и превратили в невесть что".
"Щелкунчик" близок Шемякину и тематически: кукольные мотивы и фантасмагорические маски часто встречаются в его живописных работах. В сценографии нового спектакля он использует свои эскизы прошлых лет. Готовясь к постановке, художник пересмотрел множество версий балета - от недавней постановки Мориса Бежара, основанной на его детских воспоминаниях, до популярной в Америке сентиментально-чинной сказки Баланчина. Большинство ему не понравились: в одних царит "суперклассика", в других Машу насилуют под елкой, в третьих на сцене сплошной мордобой. Особенно недоволен Шемякин японской и словацкой постановками "Щелкунчика" как отменно скучными. Для Мариинского театра постановщик полностью переделал либретто, стремясь к созданию "сказки для детей и взрослых" в духе подлинно "немецкого" Гофмана. Зная живопись Шемякина, можно предположить, что атмосфера будущего спектакля будет суперкарнавальной и гипергротескной.
Хореографом будущего балета станет Алексей Ратманский, солист Датского королевского балета и молодой, но уже известный хореограф. Спектакли Ратманского "Прелести маньеризма", "Каприччио" и "Сны о Японии" были высоко оценены критикой, а триптих, состоящий из "Поцелуя феи", "Среднего дуэта" и "Поэмы экстаза", выдвинут на соискание национальной театральной премии "Золотая маска" этого года. Балеты Алексея идут в антрепризе Нины Ананиашвили, в Большом и Мариинском театрах. С последним Ратманского связывает трехгодичный контракт. Правда, Шемякин оговаривает, что по контракту все мизансцены контролирует он, и потому большой свободы хореограф не получит. Видимо, Ратманскому достанутся лишь ключевые па-де-де, но от начала до конца поставленные оригинально, а не в виде "редакции" балетмейстеров-предшественников, как это часто бывает.
Премьера "Щелкунчика" в Петербурге состоится в грядущее Рождество. Затем балет будет показан, по словам Гергиева, "на пяти самых великих площадках мира".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10113

СообщениеДобавлено: Чт Июл 26, 2007 6:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030003
Тема| Балет, Театр классического балета, Персоналии, Н. Касаткина
Авторы| Дешкова Ирина
Заголовок| НАТАЛЬЯ КАСАТКИНА: К БЕЗДОМНОСТИ ПРИВЫКНУТЬ НЕЛЬЗЯ
ЗНАМЕНИТЫЙ ХОРЕОГРАФ ЛЮБИТ ГАСТРОЛИ, НО И О СОБСТВЕННОЙ СЦЕНЕ ПРОДОЛЖАЕТ МЕЧТАТЬ
Где опубликовано| Trud.ru № 55
Дата публикации| 25.03.2000
Ссылка| http://trud.li.ru/trud.php?id=200003250550501
Аннотация| Интервью


Глядя на эту красивую, элегантную и энергичную женщину, с трудом веришь, что фраза, вынесенная на обложку программки бенефиса: "К 45-летию творческой деятельности", - относится к ней, Наталье Дмитриевне Касаткиной. В прошлом замечательная характерная танцовщица Большого театра, она теперь самая известная женщина-хореограф в России. Вместе с Владимиром Василевым, своим мужем и постоянным соавтором, Касаткина является художественным руководителем Государственного академического классического балета. Известно: самые лучшие подарки дарим себе мы сами. Вот и к юбилею Натальи Дмитриевны "поспела" премьера их с Василевым постановки "Жар-птицы" Игоря Стравинского. Впрочем, совпадение при внимательном рассмотрении оказалось случайным.

- Этот балет мы с Василевым планировали выпустить еще осенью позапрошлого года, - говорит Наталья Дмитриевна. - В августе 1998 года состоялась его генеральная репетиция, но спектакль не вышел из-за финансовых сложностей. Ох уж эти кризисы! Из-за них наш театр до сих пор не имеет собственной площадки.

- Но ведь решение о строительстве было принято давным-давно, кажется, еще до перестройки.

- Да, но попробуйте в такое нестабильное время что-то довести до конца. Когда создавался проект нашего театра, а вернее, крупного музыкально-театрального центра с двумя зрительными залами, репетиционными помещениями, собственной балетной школой, студией звукозаписи, выставочными площадями, он потребовал круглой суммы. Инвесторов она отпугнула: такие деньги вернуть в обозримом будущем просто невозможно. Сейчас проект пересмотрен. Цифра стала в четыре раза меньше, реальнее...

- Вы еще и деловая женщина...

- К счастью, теперь мы с Василевым можем передохнуть от забот о строительстве. У нас появился новый директор и, по-моему, дельный. Наш сын - Василев-младший, Иван - кинорежиссер по профессии. Он окончил ВГИК у Сергея Герасимова. Успешно работал, был вторым режиссером на фильме "Петр I". У него есть не только художественное чутье, но и дар работы с людьми. Правда, кино сейчас, как и театр, не на подъеме. Иван пришел в коллектив, чтобы помочь нам. Надеюсь, что и мы с Владимиром Юрьевичем поможем ему, когда театр встанет на ноги.

- У вас огромные планы, а ведь сами же посетовали на нестабильность...

- А когда было легко и просто? Думаете, нам с Василевым в том же Большом театре путь розами устилали, когда мы начинали как хореографы в 60-х годах?

- Да, ваш первый спектакль "Ванина Ванини" в 1962 году наделал немало шума.

- Это целая история. Главным балетмейстером Большого театра был тогда Лавровский. Как танцовщицу он разглядел меня еще в старших классах хореографического училища. Работая в труппе, я всегда чувствовала его поддержку и доброжелательность. Когда мы с Володей начали самостоятельно ставить, Лавровский переживал трудный период. Ему навязывали постановку "советского" (по тематике) спектакля "Рубиновые звезды". Он ее специально "заваливал", Министерство культуры заставляло балет переделывать... Это был какой-то ужас! Но несмотря ни на что Лавровский поддержал нашу работу. "Ванина Ванини" проходила для официального руководства как "комсомольская общественная нагрузка", то есть ставилась бесплатно и в свободное от основной работы время. Весь день репетиционные залы театра были заняты. Поэтому мы с артистами репетировали по ночам. Однако нас ожидал настоящий удар. Оркестр, несмотря на уговоры дирижера Альгиса Жюрайтиса - по-настоящему прогрессивного музыканта, наотрез отказался исполнять музыку "какого-то авангардиста" Каретникова. В ЦК КПСС и министерство посыпались доносы, анонимки: в Большом театре - крамола! Спектакль собирались закрыть. Спас и его, и нас Шостакович. Учитель Николая Каретникова, он как никто другой представлял, что с нами могут сделать на худсовете. Совершенно неожиданно для всех, и нас в том числе, он первым попросил слова на обсуждении. Дмитрий Дмитриевич сказал, что поздравляет театр с замечательной победой: ведь он открыл публике по-настоящему талантливого композитора - Николая Каретникова. Наговорив кучу комплиментов в наш адрес, Шостакович ушел, сославшись на занятость. Мы поняли, что спасены. Кто бы осмелился оспорить мнение Дмитрия Дмитриевича!

- Почему ваши яркие, темпераментные, остросовременные, с точки зрения пластики, спектакли не "прижились" в репертуаре Большого?

- Доносы-то продолжались. Кто-то, мы знаем, и лично ходил наушничать к министру Екатерине Фурцевой, и в доверительных беседах сообщал ей, что у этих "модерняг" сплошной секс на сцене...

К счастью, в Большом театре мы с Василевым имели не только недоброжелателей. Нас поддерживали Марина Тимофеевна Семенова и Галина Сергеевна Уланова. Разве можно забыть неоценимую помощь Качарова - последнего партнера великой Гельцер и Крамаревского - удивительного человека, энтузиаста, создавшего собственную методику танца? Они научили нас понимать движение как бы изнутри, чувствовать его природу. Это то, о чем многие артисты балета сегодня даже не подозревают. Они совершают движение ради движения, не задумываясь о его выразительной сути. Такой танец пуст и безрадостен.

- Вы и сегодня сохранили тяготение к новому?

- А разве можно иначе? Например, рада всяким гастролям, поскольку они нарушают инерционный ход вещей. А гастролей много. Из-за того что собственной площадки у нас нет, театр большую часть сезона "катается" по миру. Последняя поездка была в Китай. Мы и фильм там сняли; надеюсь, в ближайшем будущем он появится на телеканале "Культура" (уже запланирован целый цикл фильмов-балетов по нашим с Василевым спектаклям). Я была немало удивлена изменениями, происшедшими в стране после того, как много лет назад мы там гастролировали. Тогда царили грязь, нищета. Сегодня повсюду цветы, фонтаны... А какие там театры, как оснащены! Принимали нас замечательно. Знаете, я с удивлением отметила, что в Китае зритель научился аплодировать.

- В каком смысле?

- В самом прямом: когда что-то нравится - хлопают в ладоши. У них это было не принято. Когда Кировский балет в 60-х годах выступал в Китае, спектакли проходили и заканчивались, к ужасу наших артистов, в полной тишине. Говорили, что главный балетмейстер труппы К.Сергеев однажды, не выдержав, бросился в зрительный зал и прямо перед носами китайцев стал хлопать, показывая, как это надо делать!

- Итак, ваш театр сейчас реальнее увидеть за границей, чем в Москве?

- Работать в Москве, арендуя чужие площадки, стало просто немыслимо. Если на Западе аренда театра обходится в 15 процентов от сбора, то в нашей родной столице требуют все 100! Сократив выступления в Москве, мы активно работаем на площадках Подмосковья. Не так давно танцевали в Красногорске, Королеве, Подольске, были в Туле, Иванове. Сцены, конечно, в большинстве своем находятся в плохом состоянии. Но вдруг звонят из какого-нибудь подмосковного города и радостно сообщают: вас ждут, даже сцену отремонтировали. Знаете, как это бодрит и согревает...

- Ваш театр всегда славился исполнителями. Многие из них стали звездами мирового балета - например В.Малахов, И.Мухамедов... Не жалко, что вы их "создаете", а они потом уезжают?

- Жалко - не то слово. Многие уезжают в Америку. Но там при всей отлаженности и сытости жизни искусства-то нет! Вы уж мне поверьте, настоящее, подлинное, оно рождается здесь, у нас. Надеюсь, когда выстроим свой театр, уезжающих будет гораздо меньше.

- Если искусство рождается у нас, то почему так мало балетных спектаклей, заслуживающих внимания? Где молодые хореографы, о которых можно было бы серьезно говорить?

- На эти вопросы в своей недавней телевизионной беседе на канале "Культура" отчасти ответили хореограф Борис Эйфман и новый министр культуры Михаил Швыдкой. Я согласна с Эйфманом, что молодых, по-настоящему интересных балетмейстеров нет не только у нас, их нет и за границей. Возможно, само время "взяло паузу", и копятся силы для новой волны... Другое дело, что все новое нуждается в поддержке, опеке. Честно говоря, меня насторожило высказывание нового министра культуры о том, кого из художников театра надо поддерживать на государственном уровне. Швыдкой высказался в поддержку тех, у кого "полные залы народа". По-моему, это непростительное заблуждение. Сегодня все прекрасно знают, как заполняют залы типа Кремлевского Дворца съездов. Рецепт незатейлив - огромные деньги вбухиваются в "раскрутку", в рекламу, за билет заламывают 100 долларов, а то и больше. Разве это нормально?

- Вы заговорили об Эйфмане. Что вы думаете о его союзе с Большим театром? Ведь несмотря на заверения и самого постановщика, и дирекции о том, что творческий контакт при работе над балетом "Русский Гамлет" ("Павел I") был найден, известно, что отношения труппы и хореографа складывались, мягко говоря, непросто.

- Большой всегда был и остается театром, крайне сложным для постановщика. И Эйфман, чей талант я ценю очень высоко, прекрасно знал, на что идет. Он сильный человек, выдержал. И артисты - те, кому хочется работать, созидать (а иначе зачем приходить в театр?), поверили ему. И победили. Что же касается самого балета "Русский Гамлет", он не произвел на меня такого впечатления, как "Красная Жизель". Но даже тогда, когда Эйфману не удается меня эмоционально "зацепить", я получаю удовольствие от его богатейшей фантазии, мастерства режиссуры, образности языка. В этом смысле и "Гамлет" - не исключение.

- Вы думаете, этот балет приживется в репертуаре?

- Должен, а иначе зачем было его ставить?

- Но разве балет, показ которого вместе с премьерой запланирован всего четыре раза, может выжить? Никто из руководства Большого не в состоянии сказать, будет идти "Гамлет" в следующем сезоне или нет. Кому-то в театре, видимо, очень хочется, чтобы спектакль погиб...

- Как это напоминает мне судьбу наших с Василевым постановок в Большом! Они шли в среднем 6-8 раз, после чего исчезали из афиши по причинам, объяснить которые никто толком не мог...

- И вы настаиваете, что у нас рождается настоящее искусство? Рождается, чтобы тут же умереть?

- То, что мешает развиваться новому, талантливому, все равно обречено на поражение. Для меня это так же очевидно, как и то, что балет - прекраснейшее из искусств...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10113

СообщениеДобавлено: Ср Авг 01, 2007 5:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030004
Тема| Балет, МТ, "Поцелуй феи", "Средний дуэт", "Поэма экстаза", Персоналии, А. Ратманский
Авторы| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| В балете "Маски" уже сорваны
Где опубликовано| Газета "КоммерсантЪ" № 43(1928)
Дата публикации| 15.03.2000
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.aspx?docsid=142517
Аннотация|

На сцене Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко петербургский Мариинский театр показал три спектакля хореографа Алексея Ратманского, выдвинутые на соискание "Золотой маски",-- "Поцелуй феи", "Средний дуэт" и "Поэму экстаза".

Волей обстоятельств состязание балетных театров фактически завершилось на второй день фестиваля: из семи номинированных спектаклей жюри просмотрело уже шесть. Седьмой, балет-кантата на музыку Карла Орфа "Кармина Бурана", представленный Красноярским театром оперы и балета, будет показан на следующей неделе. Но соотношение сил он вряд ли изменит: сибиряков выдвинули скорее за храбрость в освоении труднопостижимого жанра.
Главное сражение, по обыкновению, развернулось между Петербургом и Москвой. И -- опять-таки по обыкновению -- заочно. То есть публика фестиваля так и не увидела основных претендентов на "Маску" -- московские балеты Баланчина и петербургскую "Спящую красавицу". Для отреставрированной феерии Петипа требовалась рама императорского театра. Но Большой в очередной раз отказал в гостеприимстве труппе Мариинского, и самый амбициозный проект прошлого сезона был показан жюри в Петербурге. Спектакли же москвичей ("Агон" и "Симфонию до мажор") судьи отсмотрели еще в январе: Большой не удосужился пересмотреть свой репертуарный план, чтобы показать номинированные балеты в фестивальные дни.
Театр -- дело живое, а потому между премьерой (на впечатлениях от которой обычно основаны рекомендации членов экспертного совета) и годовалым спектаклем -- дистанция огромного размера. В частности, московские балеты Баланчина, при своем появлении восхитившие непривычно точной и слаженной работой всей труппы, восемь месяцев не шли в репертуаре Большого. Так что в январе члены жюри увидели лишь руины стройной конструкции -- отшлифовать Баланчина до премьерного блеска репетиторы театра не смогли.
В отличие от москвичей, отнесшихся как к "Маске", так и к собственным достижениям с обычной безалаберностью, Петербург своими козырями пренебрегать не склонен. Очевидно, главную ставку северная столица сделала на монументальную и эффектную "Спящую красавицу", а балетами Ратманского изготовилась пожертвовать. Дело в том, что год назад Мариинский театр уже показывал их в Москве в партийном пространстве Кремлевского дворца. Балеты были приняты кисло, не помогло и участие целого ареопага петербургских знаменитостей. На сей раз Мариинский театр прислал в Москву третьи составы исполнителей, тем самым изысканно намекнув на тайную обиду.
Однако, как ни странно, балеты Ратманского от "беззвездности" только выиграли, во всяком случае скрябинская "Поэма экстаза". Год назад блистательная пятерка -- Лопаткина, Вишнева, Захарова, Махалина, Ниорадзе -- покорно изображала "краски" хореографической абстракции, но их неявное соперничество и балеринский апломб разрушили хрупкое равновесие минималистского текста. Сейчас неименитый "молодняк" позволил увидеть искусные пространственные ходы, проследить за трансформацией хореографических тем, понять логику балетмейстера, заковавшего в беспафосные, почти математические композиции космический демонизм Скрябина. В "Среднем дуэте" отсутствие прежних исполнителей хореографию покалечило, но не убило окончательно: просто напряженная пульсация вечных инь и ян приняла форму жестокого городского романса. Тем не менее, восьмиминутный "Средний дуэт" подтвердил свою репутацию лучшего российского и единственного по-настоящему европейского балета.
На российском ландшафте непретенциозные балеты Ратманского выглядят островком цивилизации, а сам тридцатилетний танцовщик-хореограф, строящий успешную карьеру в Дании,-- единственным, кто живет сегодняшним днем, а не воспоминаниями о "славных традициях".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16931
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 15, 2009 3:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030005
Тема| Балет, МТ, БТ, Персоналии,
Авторы| Юлия Яковлева
Заголовок| Вернуть прошлое, которого не было
Где опубликовано| "Русский журнал"
Дата публикации| 20000324
Ссылка| http://old.russ.ru/culture/20000324_yakovl.html
Аннотация|

Балет любит окружать себя ритуалами и не любит с ними расставаться. Ничто не окружено таким количеством ритуалов, как классика. Самый пышный и красочный среди них - так называемая "борьба за сохранение наследия".

Раз в десять-двадцать лет классику утилизовали - согласно новейшим вкусам. Балетное и околобалетное население распадалось на два лагеря. Одни выли и плакали над костями Мариуса Петипа. Другие терпеливо утешали и разъясняли актуальность ревизии. Первые сыпали проклятиями, шили вторым бурое варварство и антисоветское вредительство и призывали кары небесные. Иногда действительно писали письма в высшие инстанции. Вторые заготавливали для высших инстанций кресла в первом ряду. Бились на смерть: чернила текли рекой. После премьеры, как ни странно, все стихало.

Но то - премьеры. По будним дням благородные дубовые панели старых балетов подтачивали сами танцовщики. По-человечески очень понятно. То хотелось блистать техникой там, где это не было предусмотрено. То лень было выделывать партерную мелочь, сочиненную Петипа в расчете на стальные мышцы его любимых крепышек-итальянок. Отдельные па и целые комбинации вываливались из конструкций легко и безболезненно, как зубы из пораженной парадонтозом челюсти. Пустоты каждый заполнял тем, чем умел.

Так было при Федоре Лопухове (1920-е годы), при Василии Вайнонене и Вахтанге Чабукиани (1930-е), при Константине Сергееве (1940-50-е), при Олеге Виноградове (1980-е).

Словом, вся "академия", которая дожила до наших дней, - это поправленные редакции пересмотров отреставрированных текстов Петипа. От самого Петипа, нетрудно догадаться, остались только рожки да ножки. Что в Петербурге, что в Москве.

Но вот чудеса: питерский театр при этом слыл балетным Эрмитажем. Настолько, что его даже поругивали за нафталин и музейную сухость. И так по сей день. Мариинка - Эрмитаж, а Большой почему-то - нет. В Петербурге - нафталин, а в Большом - свежий воздух.

Дело, по-видимому, в том, что в русском балетном околотке слово "текст" давно уже перестало быть ключевым понятием. Оно вообще перестало быть значимым понятием. Консервирующая энергия направлена на то, что имеет цвет, вес и запах. На антикварные аксессуары. Петербург, в отличие от Москвы, вцепляется в них намертво. Эрмитаж - это плюшевый тигр и картонный слон, смахивающий на пачку чая "Брукбонд" с хоботом ("Баядерка"), это пухлые лебеди из папье-маше, проезжающие по сцене на тележках ("Лебединое озеро"), и прочие представители бутафорского зверинца. Нафталин - это старомодный грим с жирными ресницами, смоляными бровями и малиновыми губами.

Но самое забавное началось год назад. Обе столицы бросились воскрешать подлинного Петипа. С плотными кордебалетными линиями от кулисы к кулисе. С толпами статистов. С беззаботной сумятицей красок, в которой растворяется танцевальная графика. С громоздкими париками. С обстоятельной пантомимой.

Мариинский театр выпустил "Спящую красавицу", приближенную к версии 1890 года. Большой - замахнулся на куда более массивную и куда более давно утраченную "Дочь фараона" (1862). У нас давно не праздновали ностальгию с таким размахом.

Историки искусства встанут в тупик. Припадать к истокам, всерьез играть в архаику принято после изнурительных авангардистских экспериментов. Беззубые балетные 1980-90-е на авангард никак не тянут. От чего устал наш балет, совершенно непонятно. Разве только от безделья.

Но предсказать ситуацию было возможно. Во-первых, ностальгия эта не совсем бескорыстна. Оба балетных кита попали в коммерческую ловушку. Доигрались с экспортом.

Нет нужды напоминать о том, каким заграничным спросом пользовался экзотический товар под названием "русский балет". До начала 90-х торговая марка была монополизирована Большим и Кировским театрами. Спрос превышал предложение. В начале 90-х за границу начали выезжать все. Возникло множество кустарей-одиночек. Авторские права давно умершего старика никого, понятно, не заботили. Мариинка и Большой, разнежившись за советские годы, позабыли оформить наследство на себя. "Лебединые озера" и "Спящие красавицы" были поставлены на поток. Бригады, сколоченные из балетных выпускников, не востребованных крупными театрами, предлагали, конечно, имитации. Конечно, пожиже качеством, но и подешевле. Не говоря уж о том, что кустари не гнушались поселками мичиганщины и техасщины, которыми брезговали солидные труппы.

Спрос в итоге был удовлетворен. Сиятельное "Лебединое озеро" Мариинского театра перестали дистанцировать от провинциальной подделки. И то и другое - "русский балет". Танец маленьких лебедей есть, фуэте есть. Капкан захлопнулся. Мариинке и Большому пришлось заново разрабатывать собственный эксклюзив. Укреплять торговую марку. Russian ballet - это одно, Kirov-ballet (Mariinsky), Bolshoi ballet - это другое. И вместе им не сойтись. Помпезные "Спящая красавица" и "Дочь фараона" - идеальное противоядие.

Во-вторых, эстетика театра Петипа удачно сопрягается с принятым в Мариинке способом консервации. Петипа обожал вещи, вещицы, фитюльки, бирюльки и прибамбасы. Загромождал ими сцену, давал их в руки своим танцовщицам, нашивал их на пачки, вплавлял их в композицию танцев, посвящал им длиннющие шествия, накручивал вокруг них интриги (представьте четырехактное чудовище, построенное на том, что индийская фея потеряла свой талисман - ювелирное украшение в форме звезды). Обожал пускать фонтаны, устраивать наводнения, рушить храмы, запускать в небо картонные облака. Как только к театру подвели электричество, неугомонный старик тут же выпустил на сцену кордебалетных девушек с горящими лампочками на головах. Публика билась в экстазе. Петипа заразил даже интеллигентного Чайковского: поработав разок с маститым хореографом ("Спящая красавица"), тот начал хвастаться, что для своего следующего балета ("Щелкунчик") сумел раздобыть челесту - инструмент, которого до того никто в Питере в глаза не видел и слыхом не слыхивал.

Нынешние картонный слон и плюшевый тигр - лишь жалкие остатки того великолепия, которое бушевало в старинных балетах.

Петипа любил вещи ради самих вещей. Драгоценные кружева и филигранные вышивки из зала невозможно было рассмотреть даже в бинокль. Страусовые перья со сцены смотрелись куда менее эффектно, чем бутафорские - грубые шерстяные. Шикарными костюмами полагалось любоваться каждым в отдельности - от взрывчатой пестроты ансамблей начинало дергаться веко. Этот культ вещи делал Петипа самым стильным хореографом своей эпохи с уютной теснотой ее гостиных и пафосом промышленных выставок.

Любопытно, что журнал Vogue, главный провозвестник искусства жить и наслаждаться вещами, сразу почувствовал в новой мариинской "Красавице" свою клиентку. И посвятил ей специальную фотосессию:

Нельзя сбрасывать со счетов и идеологию. "Спящая красавица", приближенная к версии 1890 года, - это еще один гвоздь в гробовую крышку советского наследия. Мариинский театр не хочет вспоминать о том, что было между 1917 и 1990. Мариинский театр хочет вернуть то прошлое, которого у него никогда не было. Перепрограммировать историю.

Что было бы, если б Жоржик Баланчивадзе не остался за границей в 1924 году? В Мариинском театре шли бы "Серенада", "Симфония до мажор" и "Драгоценности". Проверьте: они там идут. Не было бы тридцатилетнего царствия драмбалета, не было бы знаменитого прорыва на рубеже 1950-60-х, когда молодые советские хореографы, наконец, открыли для себя Баланчина. Проверьте: этого будто и не было - от всей советской эпохи в репертуаре остались только "Ромео и Джульетта" (1940) с "Бахчисарайским фонтаном" (1934). Да и Константин Сергеев не пытался бы привести классику к стилистической внятности, рекомендованной на официальном уровне.

Сегодня Мариинка призывает думать, что так оно и было. Благо "Спящая красавица" уже возвращена в добрачное состояние.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3039

СообщениеДобавлено: Пт Фев 10, 2017 12:19 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030006
Тема| Балет, МТ, БТ, «Золотая маска», Персоналии, Александр Полубенцев, Татьяна Баганова, Геннадий Абрамов, Николай Цискаридзе, Мария Александрова, Светлана Захарова
Авторы| Елена Губайдуллина
Заголовок| Большой и Мариинку немного помирили
Где опубликовано| "Известия"
Дата публикации| 20000329
Ссылка| http://teacrit.ru/?readfull=3573
Аннотация|

Результаты "Золотой маски" в этих разделах можно было предугадать задолго до финальной церемонии. В программе, составленной экспертами, были и явные лидеры, и безнадежные аутсайдеры. Так "Кармина Бурана, или Колесо фортуны" красноярского театра, представившая собрание самых слабых мест из всех известных балетов (постановка Александра Полубенцева), никак не могла соревноваться с академической классикой -- "Спящей красавицей" в Мариинке и постановками балетов Баланчина в Большом. В несколько странной ситуации оказался и хореограф Алексей Ратманский, номинированный за "Поцелуй феи", "Средний дуэт" и "Поэму экстаза", поставленные в Мариинском театре. Жюри пришлось сравнивать его с Баланчиным и Петипа -- силы оказались неравными.

Лучший хореограф нашелся только в разделе "Современный танец", впервые появившемся в "Золотой маске". Им стала Татьяна Баганова из Екатеринбурга ("Провинциальные танцы"). В своей постановке "Свадебки" Стравинского она продемонстрировала музыкальность, чувство стиля, умение владеть пространством и свободу пластической мысли. В программе современной хореографии серьезную конкуренцию "Свадебке" составила лишь "Кровать" (московский "Класс экспрессивной пластики" Геннадия Абрамова) -- этот изобретательный спектакль, основанный на свободной импровизации, отмечен высокой наградой в номинации "Лучшая постановка". Решение жюри в новом разделе фестиваля оказалось бесспорным, тогда как вердикт по классическому балету является скорее компромиссным, чем справедливым.

Награждение Большого театра за балеты Баланчина "Симфония до мажор" и "Агон" свидетельствует о серьезном снижении профессиональных критериев. Спектакли не в лучшей форме, а уровни исполнения Баланчина в Большом и в Мариинке (награжденной "Маской" за ту же "Симфонию до мажор" три года назад) несопоставимы. Недоумение вызвала и "Маска" для Николая Цискаридзе. Кавалер в "Симфонии" -- в тени партнерши. А достойная Мария Александрова не получила ничего. Награда за лучшую женскую роль досталась солистке Мариинского театра Светлане Захаровой. Но о том, как она танцует Аврору, московские зрители так и не узнали. По прогнозам тех, кто ездил в Петербург, "Спящая красавица", реконструированная Сергеем Вихаревым, должна была стать лучшим спектаклем. Но жюри отнеслось к роскошному императорскому балету не как впечатлительный зритель, а как строгий историк, найдя множество поводов для придирок. Но "Маску" все же присудило -- правда, дополнительную.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3039

СообщениеДобавлено: Пт Фев 10, 2017 12:20 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030007
Тема| Балет, МТ, БТ, «Золотая маска», Персоналии, Татьяна Баганова, Ольга Пона, Алексей Ратманский
Авторы| Петр Поспелов
Заголовок| Бревно и два аккорда
Спектакли фестиваля "Золотая маска": Някрошюс, Кобекин/Черняков, Баганова, Ратманский
Где опубликовано| "Известия"
Дата публикации| 20000323
Ссылка| http://musiccritics.ru/?readfull=3487
Аннотация|

Диву даешься: оперная публика валит в драму, люди драматического театра выгадывают вечера ради оперы или балета, балетные радостно обсуждают кукольный спектакль. Выходит, фестиваль "Золотая маска" и впрямь объединил современный отечественный театр, на две недели смешав все его виды и повернув их друг к другу.
Не знаю, предвидел ли это, к примеру, Эймунтас Някрошюс. У драматических критиков, наверное, есть свои причины считать его "Макбета" великим спектаклем. В таком случае два компонента этого величия -- бревно и фонограмма. Бревно всю дорогу мерно качается взад-вперед на заднем плане, то обсиживаясь ведьмами, а то и само по себе. Так же мерно в фонограмме всю дорогу меняются два аккорда в красиво выстроенном синтезаторном звучании: иногда музыка (композитор -- Фаустас Латенас) чуть разнообразится, но затем рука звукооператора делает обратное движение и два аккорда вновь надолго воцаряются. Бревно и два аккорда друг другу идеально подходят, как вечный ход маятника и вечный шум прибоя. Видимо, так и нужно их воспринимать -- как вечный фон, на котором творятся кровавые события. Я не специалист по бревнам, а вот два аккорда превратились для меня в пытку. Весь спектакль я, как маньяк, отмечал в уме: тоника -- мажорная субдоминанта -- тоника -- сейчас опять будет мажорная субдоминанта... так и есть, она. По сравнению с великим режиссером Някрошюсом Макбет и его коварная половина казались ангелами -- со своими жертвами они расправлялись быстро.

Думаю, что для коллег из мира драмы в равной мере не подарком стала опера "Молодой Давид": представьте себе спектакль, где все строится на музыкальной разметке пространства -- певцы--актеры являются лишь фигурками в непрерывном мелодическом ритуале, который задается архаическим узором оркестра на краю сцены и поэтическим комментарием хора, расположенного за спинами зрителей. Музыка Владимира Кобекина, написанная на библейское либретто Алексея Парина, изощрена (тут не два аккорда), программно статична и живет непрерывным броуновским движением внутри хитроумно заданных ладовых траекторий. Режиссура Дмитрия Чернякова вслушивается в музыку и добывает подобную красоту из воздуха, света и мизансцен. Эстетика спектакля, как и музыки, предельно досказана и герметична; подобная работа -- честь Новосибирску, откуда приехала постановка. И все же на столичной сцене она кажется вялой: то ли чуть-чуть сдвинуты исходные компоненты (в Новосибирске, свидетельствую, пространство и звук играли лучше), то ли дирижер Алексей Людмилин слегка "вез", то ли, что скорее всего, "Молодому Давиду" идет провинциальный ритм (неважно, сибирского или немецкого города), а столичной агрессии самоутверждения он блаженно сторонится.

Между тем на фестивале есть целый ряд работ из провинции, где главное -- как раз молодой напор. Речь идет о спектаклях в номинации "Современный танец", впервые учрежденной "Маской" в этом году. Столицы тоже отметились в этой номинации, но вряд ли к своей выгоде: пустоватый и затянутый спектакль "Откуда и куда" (камерный балет "Москва"), поставленный китайским хореографом на плохую китайскую электронную музыку (два литовских аккорда и то лучше), попал в афишу по недосмотру отборщиков, как и претенциозно беспомощный "Играющий мальчик" питерской труппы "Диклон". Из провинции приехали опусы куда более состоятельные, и прежде всего "Свадебка" на музыку Стравинского Татьяны Багановой (Екатеринбург). Правда, критики танца досадуют, что к московскому показу Баганова попортила свой спектакль, закрыв лица танцовщиков белыми марлечками; все вышли на одно лицо, и стало видно, что ее спектакль -- набор отдельных удачно придуманных движений, механически сложенных друг с другом. Это все равно прорыв в новом для России виде искусства -- провинция демонстрирует свою могучую самостоятельность. Но объявлять ее новым словом в искусстве пока рановато. Работа Багановой, как и ее челябинской коллеги Ольги Поны, тормозит на полдороги: это уже не та новая хореография, где интуитивно осознает себя освобожденное тело, и еще не та, где новая лексика дорастает до развитого авторского языка. Особенно это чувствуется в сравнении с чистым классическим балетом, преподнесшим фестивалю пример уверенного и современного авторского мышления.

Алексей Ратманский -- наверное, счастливый пример молодого хореографа, который получил возможность воплотить свои фантазии силами готовой первоклассной труппы -- балета Мариинского театра. И пусть в Москву приехал не первый состав, я согласен с теми, кто считает, что это только выявило качества хореографии. В трех своих работах, составивших цельный вечер, Ратманский проявил виртуозную изобретательность, свободно жонглируя элементами классического танца, простодушной пантомимой и современной пространственной комбинаторикой, подвластной поистине шахматной быстроте ума хореографа. В балетах Ратманского все легко, красиво, весело, иногда печально и глубоко. Снежинки в "Поцелуе феи" Стравинского выглядят компанией модных сегодняшних молодых людей, которые веселятся и играют, но почему-то, что самое трогательное, помнят важные человеческие вещи. Благодаря им что-то начинает понимать и деревенский балбес, в детстве поцелованный феей. Ничего не скажешь, это столичный взгляд свысока, но такой дружески располагающий, какой только и бывает у успешного, знающего себе цену человека. В "Среднем дуэте" на музыку Юрия Ханона он принимает маску таинственности -- дуэтное интермеццо, наблюдаемое двумя разноцветными ангелами, интимно и очаровательно. В "Поэме экстаза" на музыку Скрябина скорость мысли такая, что не успеваешь следить, -- это не бревну качаться. Скрябин -- не космический, а игровой, футуристически разноцветный. Он сложен, а окончательный вывод прост -- все берутся за руки и смотрят в небо. Не хочется даже ругаться, хотя балетный оркестр Мариинки оставляет желать лучшего. Правда, и играть ему приходится не два аккорда.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3039

СообщениеДобавлено: Пт Фев 10, 2017 12:22 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030008
Тема| Балет, МТ, БТ, «Золотая маска», Персоналии, Николай Цискаридзе, Светлана Захарова, Геннадий Абрамов, Татьяна Баганова, Алексей Ратманский
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| Итоги прошлого театрального сезона
Где опубликовано| "Независимая газета"
Дата публикации| 20000329
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2000-03-29/7_season.html
Аннотация|

ЦЕРЕМОНИЮ этого года, что прошла в понедельник в Малом театре, можно назвать удачной и очень скромной. Впервые, пожалуй, организаторы смогли создать уютную домашнюю атмосферу без фанфар и претенциозных высоких слов, которые должны "соответствовать".
Начали в индустриальном стиле. За раскрывающимся бархатным занавесом оказался пожарный, металлический. Поднявшись, он обнаружил открытую сцену, где, как в запасниках, были живописно развалены фрагменты различных декораций: колокола, двери, интерьеры, падуги, ширмы. Продолжительные звуки некоего заработавшего механизма - и в дальнем левом углу зажегся свет: председатель Союза театральных деятелей России Александр Калягин собственной персоной приехал к нам на сценическом лифте. Убедив нас в том, что его выступление - пародия на шоу Леонида Ярмольника, Калягин загнал заранее припасенный микрофон в стойку и затем устало и с некоторой долей злости сказал, что все, которые всегда очень недовольны "Маской", проводят дни и ночи в поисках лишнего билетика, в том числе и на эту церемонию.
До этой поры "Золотая Маска-2000" отличалась как раз примирительным характером, всячески демонстрируя готовность идти на компромиссы и меняться, следуя пожеланиям наблюдателей, в числе которых были и упомянутые "завистники". Так, был отменен институт выдвижения Экспертным советом номинантов в конкретных номинациях, а современная хореография стала не придатком классического балета, а отдельным жанром театрального искусства. И, заметим, в этом году в результате фестиваль чаще ругали те, кто традиционно его хвалил, и хвалили те, на ком красовалось клеймо активного противника. Остается гадать, то ли "Золотая Маска" действительно стала всерьез зависеть от общественного мнения и пытается приспособиться к нуждам большинства, то ли имеет место круговорот кланов, обмен противоположностями.

Балет
ЖЮРИ сыграло в дипломатические игры так, как будто в нем заседали не актеры, постановщики и критики, а квалифицированные выпускники МГИМО. Главный спор - Большого театра и Мариинки - был решен по принципу "мы с тобою оба правы". Лучший спектакль - "Симфония до мажор" (должно быть, большинство членов жюри видело спектакль на премьере, а не в январском разболтанном состоянии). Но и Мариинка не забыта - "Спящей красавице" выделен специальный приз жюри. "Маска" за лучшую мужскую роль выдана премьеру Большого театра Николаю Цискаридзе - и тут споров быть не может, на данный момент это самый яркий танцовщик страны, причем именно актерски одаренный. А за лучшую женскую роль - мариинской балерине Светлане Захаровой, в своей трактовке роли Авроры слегка пренебрегшей всеми разговорами о реконструкции стиля "истинного" Петипа, но пленившей жюри столь присущей именно Авроре беспечностью и феноменальным апломбом.
В современном танце - также филигранная дипломатия. Лучшим спектаклем названа "Кровать" Геннадия Абрамова - квинтэссенция стиля основоположника contemporary dance в России. Но и Татьяна Баганова не обижена - она получила "Маску" за лучшую работу хореографа, и таким образом награждена и ее "Свадебка" (Екатеринбург, "Провинциальные танцы").
Во всем этом карточном раскладе пострадал только один художник - Алексей Ратманский. Он ведь никак в дипломатию не укладывается: жил в Петербурге, затем учился в Московском училище. Ставил в Москве ("Прелести маньеризма" и "Сны о Японии"), затем ставил в Петербурге ("Поцелуй феи", "Средний дуэт", "Поэма экстаза"). Сейчас живет в Дании. Он - ничей, он - просто человек, поставивший для Мариинки в прошлом сезоне потрясающе талантливые балеты. Но этого, видимо, маловато.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3039

СообщениеДобавлено: Пт Фев 10, 2017 2:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030009
Тема| Балет, МТ, БТ, «Золотая маска», Персоналии, Геннадий Абрамов, Евгения Козлова, Ирина Гонтовая, Дмитрий Неживой, Наталья Левченко, Евгений Мартьянов, Татьяна Баганова, Александр Полубенцев, Сергей Вихарев, Алексей Ратманский, Александра Иосифиди, Андрей Яковлев, Наталия Сологуб, Ислом Баймурадов
Авторы| Наталия Звенигородская
Заголовок| Откуда и куда
Где опубликовано| "Независимая газета"
Дата публикации| 20000328
Ссылка| http://www.ng.ru/culture/2000-03-28/7_where.html
Аннотация|

ЗА СОВРЕМЕННЫМ танцем в России окончательно признаны права гражданства. Среди номинаций "Золотой маски" он получил свою, отдельную от номинации "Балет". Хороший актер может сыграть и телефонную книгу. Геннадий Абрамов и его "Класс экспрессивной пластики" сыграли "Кровать". Кровать - модель межчеловечьего и одновременно внутридушевного пространства. Здесь ясность замысла, эмоциональная многослойность, пластическая и мимическая сверхточность, актеры-виртуозы (Евгения Козлова, Ирина Гонтовая, Дмитрий Неживой).

"Девочки - направо, мальчики - налево" в постановке Натальи Левченко и Евгения Мартьянова ("Киплинг", Екатеринбург) - взгляд на советскую эпоху, полный юмора и какой-то несегодняшней нежности. И менталитет можно станцевать. Но нельзя пересказать, как глупо пересказывать, какого цвета каждая точка в картине пуантилиста.

"Свадебка" Игоря Стравинского ("Провинциальные танцы", Екатеринбург, хореограф Татьяна Баганова) - спектакль редкой силы и эмоциональной глубины. Утробный вопль смутного времени в почти безнадежном стремлении через ритуал, через вековой обряд вернуться к истокам, подлинности, в них обретя утраченный рай.

Между тем остальные номинанты вызывают недоумение. Претенциозная самодеятельность - "Играющий мальчик" ("Диклон", Санкт-Петербург, хореограф Юрий Кретов). Телесные всхлипы при отсутствии чувственных наслаждений - "Любовь моя, цвет зеленый..." по мотивам пьесы Лорки "Дом Бернарды Альбы" ("Крепостной балет", город Шелехов Иркутской области, хореограф Елена Прокопьева). Унылые притязания на философичность, сдобренные китайской экзотикой, - "Откуда и куда" (Русский камерный балет "Москва", хореограф Вань Су). "Ты есть у меня или тебя у меня нет?" (Театр современного танца, Челябинск) - неоспоримое свидетельство того, что с ассортиментом современных мировых веяний хореограф Ольга Пона в целом ознакомилась.

Фестивальная программа в номинации "Балет" оказалась куцей. Представленная Красноярским театром оперы и балета "мистерия" "Кармина Бурана" (хореограф и постановщик Александр Полубенцев) на музыку знаменитой кантаты Карла Орфа - зрелище в духе и стиле заштатного гостиничного варьете двадцатилетней давности. Зато мы не увидели самый грандиозный проект прошедшего сезона - реконструированную Сергеем Вихаревым по записям Николая Сергеева (из коллекции Гарвардского университета) "Спящую красавицу" в хореографии Мариуса Петипа, поскольку Большой театр наотрез отказался предоставить сцену Мариинскому. Не поставил Большой в афишу и собственных номинантов - балеты Джорджа Баланчина "Агон" и "Симфония до мажор" (не оттого ли, что без должной работы они со времени премьеры заметно "захромали"?). Два главных театра страны как будто соревнуются в демонстративном пренебрежением к главной театральной премии. Этим, очевидно, объясняется и энный состав, отряженный Мариинкой исполнять балеты Алексея Ратманского.

С именем Ратманского многие связывают надежды на возрождение отечественной хореографии. Оправдаются ли они, покажет время. А о том, что представляет собой хореограф сегодня, ярко свидетельствуют три его одноактных балета. Прежде всего обращает на себя внимание профессиональная культура. Ратманский не из доморощенных Кулибиных от балета. Начитан, "насмотрен", свободно ориентируется в мировом хореографическом и общекультурном пространстве. Однако "Поцелуй феи" по сказке Андерсена "Ледяная дева" (музыка Игоря Стравинского на темы Петра Чайковского) показал, что сюжетные балеты - не самая сильная его сторона. Хореографически сцементировать драматургическую конструкцию не удается, многие эпизоды "провисают", лишь заполняя музыкальное время (не прибавляют изящества балету Александра Иосифиди - Фея и Андрей Яковлев - Юноша). Только в эпилоге, выстраивая в "стране без времени и пространства" восхитительную по гармоничности и чистоте линий группу, Ратманский выступает достойным учеником Петипа, Льва Иванова, Баланчина. Точно в "страну без времени и пространства" уходит он в свою абстрактную версию "Поэмы экстаза" Скрябина, молодой состав исполнителей которой, не тянущих одеяло на себя и создающих единый ансамбль, как раз на пользу. Чего, к сожалению, не скажешь о "Среднем дуэте" на музыку Юрия Ханона. Наталия Сологуб и Ислом Баймурадов, сменив, ни в коей мере не заменили Дарью Павленко и Вячеслава Самодурова. И все же "Средний дуэт" - лучший балет триптиха. В этой пленительной, стильной миниатюре Ратманский - ироничный философ. Быть может, только так и стоит смотреть на мир.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3039

СообщениеДобавлено: Пт Фев 10, 2017 3:27 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2000030010
Тема| Балет, МТ, БТ, «Золотая маска», Персоналии, Татьяна Баганова, Геннадий Абрамов, Алексей Ратманский, Светлана Захарова, Николай Цискаридзе
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Все — неправильно
Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №53
Дата публикации| 20000329
Ссылка| http://kommersant.ru/doc/143854
Аннотация|

В номинациях "Балет" и "Современный танец" политкорректное жюри вручило "Золотую маску" почти всем, кто ее заслуживал. Тем не менее распределение наград оказалось довольно неожиданным.

Все годы существования национальной театральной премии балет держали в ежовых рукавицах: "Маска" лучшему хореографу присуждалась далеко не каждый год, был сезон, когда не смогли найти и лучший спектакль. Принципиальность жюри нареканий не вызывала: ситуация с балетной "Маской" адекватно отражала кризис, из которого хореографический театр начал выкарабкиваться лишь в самые последние годы.
Сезон-98/99 выдался на редкость удачным. К тому же его главные события идеально расписывались по номинациям. Мариинский театр предпринял первую в истории отечественного балета попытку научной реставрации классического спектакля. Результат оказался ошеломляющим. Ожившая "Спящая", превратившись из постной энциклопедии классического танца в настоящую феерию, произвела переворот в нашем восприятии балетного театра прошлого века. У этого непривычного спектакля оказалось немало противников в консервативной балетной среде, но при любых раскладах его лидерство в номинации "Лучший спектакль" казалось несомненным.
В том же Мариинском театре свою лучшую работу — "Средний дуэт" на музыку Ханона — показал прошлогодний лауреат "Маски" Алексей Ратманский. Хореография "Дуэта" — динамичная, напряженная, цельная, в лексике ничуть не уступающая мировым образцам — стала настоящим открытием. Преимущество Ратманского-хореографа выглядело очевидным.
В современном танце, впервые в истории "Маски" выделенном в отдельную номинацию, тоже было что награждать. В отсутствие на фестивале полунемецкого спектакля "На земле" и полуяпонской "Весны священной" безусловным лидером стала "Свадебка" екатеринбурженки Татьяны Багановой — стильный спектакль, скрывающий под минималистской хореографией ярость лирического высказывания.
"Спящую красавицу" со свистом прокатили (неловкость загладили утешительным спецпризом жюри), потому что какой-то неименитый танцовщик посягнул на устоявшийся канон классического балета. В "довесок" Мариинке презентовали "Маску" за лучшую женскую роль. Ее уже второй год подряд получает Светлана Захарова — на сей раз за партию Авроры. Полная ерунда, ибо именно эта Аврора, вздымающая ноги выше головы и ничуть не озабоченная стилистикой спектакля, выглядит в отреставрированной "Спящей" нелепым анахронизмом.
"Маску" как лучший спектакль получили "Симфония до мажор" и "Агон", представленные Большим театром. Полный нонсенс, если знать, что в балетах Баланчина главное — хореографический текст, а именно его труппа Большого и не смогла внятно произнести. Технические дефекты жюри просто проглядело. Впрочем, Николай Цискаридзе — один из немногих, кто действительно хорошо танцевал,— получил "Маску" за лучшую мужскую роль. Но назвать ролью короткую партию в III части "Симфонии" как-то слишком щедро.
Революционную хореографию Ратманского проигнорировали напрочь: по советским понятиям, восьмиминутный "Средний дуэт" — просто концертный номер. И вообще слово "хореограф" из балетных номинаций исчезло. Его заменило загадочное "постановщик спектаклей театра балета" (звание, общее для балета и современного танца). Таковым оказалась Татьяна Баганова. Однако, по мнению жюри, у лучшего постановщика оказалась далеко не лучшая постановка: в разделе "Современный танец" победила "Кровать" московского "Класса экспрессивной пластики" Геннадия Абрамова. Конечно, старейшина московских авангардистов заслужил награду за долголетний неустанный поиск, но сама "Кровать" — всего лишь домашний образчик движенческого театра. А вот забаллотированная "Свадебка" отобрана международным экспертным советом на фестиваль в Сен-Дени в числе десяти лучших современных спектаклей мира.
В этом году среди 15 членов жюри лишь пятеро специалистов по балету и лишь один — по современному танцу. К тому же представителей новой генерации судили преимущественно кабинетные ученые, чей средний возраст приближается к 60. Похоже, именно конфликт поколений стал основной причиной противоречивых решений жюри.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика